Содержание

Роскомнадзор заподозрил «Правмир» в пропаганде суицида

Автор фото, pravmir.ru

Подпись к фото,

В Роспотребнадзоре заявляют, что вышли на связь с редакцией портала «Православие и мир» и готовы им передать методическую документацию

Портал «Православие и мир» получил второе предупреждение от Роскомнадзора в связи с заметкой о самоубийстве онкобольных в Москве.

Ведомство потребовало еще раз отредактировать материал, убрав из него упоминание о том, что причиной упомянутых самоубийств могли стать сильные боли, вызванные онкологическими заболеваниями.

«Обращаем ваше внимание, что информация, признанная запрещенной решением Роспотребнадзора от 25.02.2015, с указателя страницы сайта удалена лишь частично. Запрещенными были признаны описание способов самоубийства (прыжок с высоты и повешение) и причины самоубийства в том числе: «Жена погибшего объяснила, что ее муж страдал от постоянной боли из-за онкологического заболевания и часто говорил, что устал от болезни», — говорится в уведомлении Роскомнадзора.

С точки зрения экспертов Роспотребнадзора, который направил в Роскомнадзор запрос о вынесении предупреждения сайту, в заметке православного портала содержится пропаганда суицида, поскольку, по мнению экспертов, «суицид указывается как выход из ситуации».

«Эксперты посчитали критичной информацию об одном и более способах совершения самоубийства и наличия указания на самоубийство как на способ решения жизненной проблемы», — сообщила bbcrussian.com пресс-секретарь Роспотребнадзора Анна Сергеева.

Предупреждение касается заметки от 20 февраля, в которой сообщалось о самоубийстве в столице двух пенсионеров в возрасте 80 и 83 лет, страдавших раковыми заболеваниями. В одном из случаев самоубийца оставил предсмертную записку, в другом — о невыносимых болях журналистам рассказала жена покончившего с собой пенсионера.

«Суициду нет!»

Первое предупреждение православный портал получил 27 февраля. Тогда редакция сразу же убрала информацию о том, какими способами было осуществлено самоубийство.

По словам главного редактора портала «Православие и мир» Анны Даниловой, ранее Роскомнадзор требовал убрать из ряда материалов сайта ту информацию, которая не вызывала вопросов даже у психологов, работающих со склонными к суициду пациентами.

«Ранее наш проект «Суициду нет!» также получал предупреждения, хотя все материалы сайта направлены на борьбу с самоубийствами и проверены кризисными психологами», — говорит Анна Данилова.

В Роспотребнадзоре тоже утверждают, что работают по методике, составленной экспертами — психологами, филологами и психиатрами.

«С редакцией портала «Православие и мир» мы уже вышли на связь, готовы им передать полностью всю нашу методическую документацию, чтобы в дальнейшем подобных ситуаций не возникало», — сообщили Русской службе Би-би-си в Роспотребнадзоре, который ведет борьбу с распространением в интернете информации о способах совершения самоубийства, а также призывов к совершению самоубийства.

«Перестал жить»

Автор фото, Thinkstock

Подпись к фото,

По мнению некоторых пользователей соцсетей, претензия Роскомнадзора выглядит как попытка исключить упоминание о проблеме онкологических больных, которые подчас остаются без необходимых обезболивающих средств

По мнению читателей «Правмира», запрет Роскомнадзора не выглядит достаточно обоснованным.

«Было бы очень смешно, если не было бы так грустно. Начинаем очередную охоту на ведьм? Можно подумать, до этих публикаций люди не знали, что можно покончить с собой, выбросившись из окна», — пишет пользователь «Фейсбука» Nataly Starling на странице «Православие и мир» в социальной сети.

«Скоро они запретят и сами слова «суицид» и «самоубийство», и вам придется писать «перестал жить», — иронизирует пользователь сети микроблогов «Твиттер» Anti Pod.

Главный редактор «Правмира» тоже задается вопросом, как, с точки зрения Роскомнадзора, должна выглядеть заметка о самоубийстве онкобольных.

«Вот интересно, надо писать «Умер среди полного здоровья?», — написала Анна Данилова на своей странице в «Фейсбуке».

«Спорить нельзя с такими органами, но и не писать нельзя. Надо придумать такой способ подачи, чтобы не подкопаться. Боюсь, что скоро все сообщения на эту тему можно будет признать призывами к суициду, а посты про доступность обезболивания — пропагандой наркотиков», — предполагает президент благотворительного фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер.

«Проще закрыть глаза»?

По мнению некоторых пользователей соцсетей, претензия Роскомнадзора к редакции выглядит как попытка исключить упоминание о проблеме онкологических больных, которые подчас остаются без необходимых обезболивающих средств.

«Весело, давайте будем теперь скрывать, что государству плевать на тяжелобольных пациентов, а в частности больных онкологией, проще же закрыть глаза», — комментирует еще один пользователь «Фейсбука» Ирина Абросимова.

«Ну да, не обезболивать можно, а писать про это нельзя. Отличный подход. И ведь ведомство на налоги наши существует. Т.е. на это, чтобы ссылки искать и письма писать деньги есть, а больных обезболить — нет», — пишет в «Фейсбуке» Мария Маркина.

В конце февраля СМИ со ссылкой на источники в правоохранительных органах

сообщили о новой волне самоубийств онкологических больных в Москве. По данным источника «Интерфакса», только за первые 20 дней февраля произошло девять случаев

самоубийств онкологических больных.

Впрочем, заместитель мэра в правительстве Москвы по вопросам социального развития Леонид Печатников по результатам проверки отказался признать связь между самоубийствами онкологических больных и дефицитом обезболивающих средств.

«Ранняя бурная весна»?

Автор фото, RIA Novosti

Подпись к фото,

В марте прошлого года в Москве за две недели покончили с собой восемь человек, страдавшие разными формами рака.

По словам чиновника, в феврале 70 человек покончили с собой, десять из них страдали онкологическими заболеваниями, но только семь из них знали о диагнозе.

В предсмертной записке он обвинил правительство и минздрав, поскольку ему невыносимо было видеть страдания близких, регулярно сталкивающихся с бюрократическими проволочками из-за существующих правил получения обезболивающих препаратов.

Тогда в мэрии Москвы сообщения о всплеске самоубийств среди онкобольных также опровергли. Леонид Печатников поспешил заявить, что только у троих из москвичей, сведших счеты с жизнью, подтвердилось онкозаболевание. Зато патологии печени были выявлены у всех восьми, добавил чиновник.

Комментируя череду самоубийств, Печатников

выдвинул свою версию происходящего: у онкологических больных «на фоне ранней бурной весны», по мнению чиновника, обостряются психические нарушения.

«Правмир»: что можно и нельзя говорить о суициде

  • Рафаэль Сааков
  • Би-би-си, Москва

Подпись к фото,

Ирина Ясина рассказала на круглом столе в Москве о собственной борьбе с неизлечимой болезнью

«Решение о том, чтобы уйти из жизни, человек принимает сам», — говорит известный правозащитник и экономист Ирина Ясина, у которой 16 лет назад обнаружили неизлечимое заболевание: рассеянный склероз. Ясина, которая написала книгу «Человек с человеческими возможностями», давно прикована к инвалидному креслу.

«Когда я узнала, что у меня диагноз «рассеянный склероз», первая мысль была — покончить с собой. Я представила, как ужасна будет моя жизнь, не прямо сейчас, а через какое-то время. Жить не хотелось совершенно, но потом взрослый и ответственный человек, поразмыслив, вспомнив о детях и родителях, приходит к выводу, что делать этого не надо», — рассказывает Ясина.

Портал «Православие и мир», удаливший после

предупреждения Роскомнадзора информацию о причине суицида из своего материала о самоубийствах онкологических больных в Москве, инициировал обсуждение того, что можно и нельзя говорить в СМИ на эту тему, в рамках круглого стола.

Представители министерства здравоохранения, как сообщили организаторы, приехать на встречу в Библиотеке иностранной литературы (ВГБИЛ) отказались, предложив отправить свой комментарий в письменном виде.

Однако на обсуждение приехала пресс-секретарь Роспотребнадзора Анна Сергеева. Именно это ведомство направило ранее в Роскомнадзор запрос о вынесении предупреждения православному порталу за «пропаганду суицида».

Как сообщалось ранее, по мнению экспертов Роспотребнадзора, в новостной заметке портала суицид «указывается как выход из ситуации».

Связь между случившимся и написанным

«Запрещенными были признаны описание способов самоубийства (прыжок с высоты и повешение) и причины самоубийства в том числе [фраза]: «Жена погибшего объяснила, что ее муж страдал от постоянной боли из-за онкологического заболевания и часто говорил, что устал от болезни», — говорилось в уведомлении Роскомнадзора.

Лингвокриминалист Юлия Сафонова, которая занимается лингвистическими исследованиями, заявила, что надзорные органы, наказывая средства массовой информации без объяснения причин, подрывают веру в государство.

Анна Сергеева из Роспотребнадзора, несмотря на просьбы собравшихся, не смогла раскрыть ни данные лингвистической экспертизы, ни состав комиссии, принимавшей решение об удалении фразы с сайта

«Православие и мир».

«Надо очень потрудиться, чтобы доказать взаимосвязь между «выбросился» и написанным [в каком-то СМИ]», — говорит руководитель фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер, которая назвала решение надзорного органа безосновательным.

«Я не представляю себе такого онкобольного, который может это сделать [покончить с собой] просто потому, что ему подали пример», — добавляет Ирина Ясина.

Однако эксперт Роспотребнадзора, профессор кафедры психиатрии Первого московского медицинского университета Марина Кинкулькина говорит, что читатель может обнаружить причинно-следственную связь во фразе — в отличие от профессионала.

«Разложив эту фразу, понятно, что здесь нет прямой связи, но, если мы прочитаем это предложение подряд и не будем вдумываться в наличие или отсутствие связи, как обычный читатель, мы увидим эту причинно-следственную связь. Ее нет, но такое ощущение, что одно следует за другим», — объясняет Кинкулина.

Подпись к фото,

Пресс-секретарь Роспотребнадзора Анна Сергеева (вторая справа) так и не сказала, была ли проведена лингвистическая экспертиза удаленной фразы

Анонимные жалобы и «размытый» случай

По словам представителя Роспотребнадзора Анны Сергеевой, ее ведомство не мониторит интернет целиком, а лишь реагирует на обращения граждан. Жалоба на материал сайта «Православие и мир» поступила от некой девушки Марии, по мнению которой материал содержал «призыв к суициду и детальное описание способа» самоубийства.

Ведомство, как выяснилось, не устанавливает личность автора жалобы, то есть им может быть и анонимный персонаж, указавший любое вымышленное имя.

Сергеева, объясняя вынесенное решение, ссылалается на рекомендации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) о подаче информации о самоубийствах и так называемом «синдроме Вертера». Этот термин обозначает волну суицидов, совершаемых после случаев, получивших широкую огласку в СМИ.

«Очевидно, если бы это не случилось с вами, это случилось бы с каким-то другим изданием, — обратилась Сергеева к представителям православного портала, — Просто проблема назрела».

С 2013 года Роспотребнадзор получил порядка 6 тысяч обращений от граждан и в пяти с половиной тысячах материалов, по мнению экспертов ведомства, содержалась информация с призывами к суициду.

«Там градация между добром и злом была очевидна. Здесь [в случае с «Православием и миром»] она действительно размыта», — признает Анна Сергеева, соглашаясь также с тем, что, возможно, существующие критерии требуют определенной корректировки.

Член Совета Федерации Константин Добрынин 26 марта обратился в Роскомнадзор с требованием разобраться, не является ли запрет на упоминание в СМИ причин самоубийств нарушением статьи конституции России о свободе слова. Сенатор пояснил в своем обращении, что информация, которая была представлена порталом, является социально значимой, а ее замалчивание может привести к еще большим жертвам.

Проблема обезболивания как причина?

По словам декана лечебного факультета Первого Московского мединститута Марины Кинкулькиной, в России сейчас «поднялась волна» сообщений о случаях суицида среди онкобольных, что может негативно повлиять на окружающих.

«Естественно, такие случаи всегда привлекают внимание, но иногда создается какая-то пена вокруг этих ситуаций, — объясняет Кинкулькина. — Когда мы громко говорим о самоубийствах, о том, что это способ решения проблемы, и когда мы говорим об этом очень часто, эта грань совершенного неприятия самоубийства начинает стираться и самоубийство становится своего рода приемлемым способом решения проблемы».

Российские СМИ со ссылкой на источники в правоохранительных органах ранее сообщали, что только за первые 20 дней февраля произошло

девять самоубийств онкологических больных. Но, как заявил заместитель мэра Москвы по вопросам социального развития Леонид Печатников, в феврале в городе покончили с собой в общей сложности 70 человек, из них 10 страдали онкологическими заболеваниями и только семеро знали о диагнозе.

В марте 2014 года за две недели в Москве покончили с собой восемь человек, которые страдали разными формами рака. Наиболее громкий случай —

самоубийство контр-адмирала Вячеслава Апанасенко. В предсмертной записке он обвинил правительство и минздрав, сославшись на существующие сложности с получением обезболивающих препаратов.

«Проблема обезболивания — это чудище, у которого много голов, как у Медузы Горгоны: одну отрубил, другая выросла, — рассказывает директор благотворительного фонда «Подари жизнь» Екатерина Чистякова, — Нет препаратов, нет знания врачей, сложные процедуры назначения и транспортировки, а также страх наказания у врачей».

Эксперты не раз говорили о том, что врачи избегают назначения пациенту сильнодействующих препаратов из-за боязни взять на себя ответственность и риска оказаться под следствием, несмотря на то, что в июле 2013 года минздрав предоставил врачам право выписывать онкобольным наркотические препараты.

Врач из Красноярска Алевтина Хориняк, которая

обвинялась в сбыте сильнодействующих веществ, рассказывала, что Госнаркоконтроль (ФСКН) в случае проверки может доказать, что больному не было показано то или иное средство, если в медицинской карте не написано, что «вопрос о назначении решала заведующая, что привлекали фармаколога».

Согласно опросу фонда помощи хосписам «Вера» и благотворительного фонда «Подари жизнь», 70 из 200 опрошенных врачей заявили, что видят самую большую сложность в необходимости сбора множества подписей для назначения препаратов пациентам.

Автор фото, Thinkstock

Подпись к фото,

С 2013 года Роспотребнадзор получил порядка 6 тысяч обращений с жалобами от россиян

Внимание СМИ и призывы «прекратить»

Нюта Федермессер из фонда «Вера» говорит, что именно история с самоубийством адмирала Апанасенко привела к появлению так называемого «закона Герасименко», который вступит в силу в июне 2015 года. Во многом, по словам Федермессер, именно внимание СМИ к историям Апанасенко и Хориняк «заставило сдвинуться с места государственную машину».

Речь идет о

поправках в существующий закон о наркотических средствах, целью которых является обеспечение доступа к наркотическим обезболивающим препаратам людям, страдающим сильной хронической болью. В числе самых важных новшеств — увеличение срока действия рецепта на наркотические препараты с пяти до 15 дней, и разрешение назначать их не только онкологу, но и любому врачу, к которому обратился пациент с хроническими болями.

Как рассказывает глава фонда «Вера», она не раз слышала от московских и федеральных чиновников высокого уровня призывы прекратить обсуждения по поводу проблемы с обезболиванием, которые, по их мнению, создают в голове страдающего пациента один сценарий — «балкон ближе врача».

«Я не считаю себя вправе стопроцентно перечеркивать это мнение, потому что среди тех онкологических смертей в последние месяцы был случай, когда мужчина покончил с собой на следующий день после того, как он узнал диагноз. Очевидно, что ни о какой необезболенности здесь вообще речь не могла идти. Был случай, когда не было ни болезни, ни болевого синдрома. Это все значительно шире, чем исключительно боль», — говорит Федермессер.

При этом, по ее словам, до тех пор, пока в России не будет решен вопрос доступа больных к обезболивающим препаратам, нельзя запрещать журналистам писать об этом или призывать замалчивать существующую проблему.

Участвовавший в дискуссии журналист Валерий Панюшкин предположил, что запрет называть в прессе причины самоубийств может привести к тотальному пересмотру классических литературных произведений и другим абсурдным последствиям.

«Тогда и великая победа советского народа во Второй мировой войне не может упоминаться, потому что она является единственной причиной самоубийства Адольфа Гитлера и Йозефа Геббельса. Если мы запрещаем упоминать победу в год 70-летия победы, не кажется ли вам, что мы делаем что-то странное», — обратился Панюшкин, судя по всему, к сидевшей напротив Анне Сергеевой из Роспотребнадзора.

По словам Панюшкина, легким решением проблемы, которой нет, зачастую подменяются сложные решения гораздо больших проблем.

Погоня за сенсацией и моральный вред?

Суицидолог Борис Положий из научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского называет освещение суицидов российской прессой безобразным и безответственным. По его словам, сообщения о суициде в любой цивилизованной стране не должны публиковать на первых или последних полосах и с крупными заголовками.

«Правило «Не делайте из суицида сенсацию» регулярно нарушается. О нем только и пишут, — сетует специалист. — Сколько не адмиралов покончило с собой? Что, о слесаре кто-то стал бы писать? О токаре? Здесь нужен был какой-то взрыв. Наверное, он неправильный, если строго подходить «от» и «до», но его можно оправдать, потому что, к сожалению, уровня понимания [проблемы] во всей нашей бюрократической вертикали недостаточно».

Боль профессор Положий причиной суицидов не считает, но отмечает, что в онкологических учреждениях должны работать психотерапевты, которые помогали бы справиться с депрессией, развивающейся в ответ на осознание неизлечимости и безысходности.

«Бывает, когда люди переживают совершенно нечеловеческие испытания, и у них даже мысли не возникает покончить с собой, а есть люди, которые на относительно легких психических травмах, совершают. То же самое в определенной степени относится и к боли. Боль — очень субъективное понятие, для кого-то она непереносимая, для кого-то вполне переносима», — считает Положий.

По словам психоаналитика Николая Клепикова, СМИ не должны терять нравственность в погоне за сенсацией, а также наносить подачей информации психологический и моральный вред обществу.

Большинство участников круглого стола полагают, что журналисты, сообщая об акте суицида, должны избегать детального описания того, как именно это произошло. Хотя бы из уважения к родственникам погибших, поскольку им «всегда тяжелее и для них нет никаких инструкций».

Однако запрет на упоминание причин суицидов, как считает Екатерина Чистякова из благотворительного фонда «Подари жизнь», окончательно вычеркнет из жизни людей, которые «путем самоубийства хотели сообщить о своей проблеме».

Самоубийство — страшный грех | Вечёрка

В любой религии мира самоубийство считается одним из наихудших человеческих злодеяний. Почему же теологи хриcтианской и мусульманской религии негативно относятся к суициду?

Игнорируют Создателя?
Существует такая притча: самоубийца предстает перед лицом Всевышнего, и Создатель говорит ему: «Мои чада приходят ко мне только тогда, когда Я их позову. А ты почему пришёл?» Отвергая жизнь, человек сознательно выбирает небытие и, можно сказать, делает прыжок в преисподнюю. Человек не имеет права самовольно распоряжаться своей жизнью, которую ему дал Всевышний, только он может решить за нас, когда призвать нас на небеса. Смерть придёт к каждому, но в разное время и в неизвестный для нас час.
Именно поэтому запрет на самоубийство был дан человеку Всевышним ещё в древние времена. Но почему суицид считается страшнее и хуже, чем даже умышленное убийство другого человека? Дело в том, что суицид не даёт право человеку быть прощённым. В случае искреннего раскаяния, покаяния и искупления вины даже самый жестокий убийца может быть прощён Всевышним. Известны случаи, когда кровожадные разбойники вдруг понимали весь ужас и гибельность своего положения, раскаивались и начинали новую жизнь, становясь праведниками. Другие принимали мучительную смерть и тем самым полностью искупали свое деяние. А вот самоубийца уже не может раскаяться и получить прощение. Он сам себя вычёркивает из книги жизни и получает путёвку в ад.
Некоторые пытаются оправдывать суицид «безвыходными ситуациями и положениями жизни», однако это не оправдательный аргумент. На самом деле достойный выход из создавшегося положения может быть найден всегда. «Полный тупик» — это всего лишь самообман и неправильное отношение к жизни.
Причиной самоубийства может быть страшная незримая сила, одолевающая и искушающая человека. Это враг рода людского – дьявол, существование которого многие не желают признавать. Верующий человек адекватно оценит любую ситуацию, но атеист может сомневаться и принять решение по стечению обстоятельств.

Исключительные случаи
Бывают и редкие исключительные случаи, когда самоубийцу всё-таки хоронят с отпеванием молитв, учитывая, что он лишил себя жизни в состоянии помутнения рассудка. Известная поэтесса Марина Цветаева, которая покончила жизнь самоубийством, была прощена священнослужителями. После тщательного исследования всех обстоятельств самоубийства священники пришли к выводу, что веровавшая в Бога Цветаева совершила суицид в результате душевного помешательства из-за крайнего истощения всех душевных и физических сил, спровоцированного одиночеством, голодом и разрухой.
— Значит, — решили священнослужители, — она может быть прощена Богом.

Не заигрывайте со смертью
Опасно заигрывать со смертью, устраивая «липовые», показушные суициды в надежде остаться живым, но напугать окружающих. Такие «театральные представления» обычно заканчиваются плачевно для актёров, которые вживаются в опасную роль. Практика показывает: в ста случаев «лихачества» восемьдесят игроков всё-таки уходят на зов неизвестной «тёмной силы».
В последнее время ведутся споры: не является ли эвтаназия способом самоубийства смертельно больного человека, который не в состоянии выносить непрекращающиеся страдания? Оказывается — да, является. По религиозным понятиям, тяжёлая болезнь человеку дается Всевышним для смирения и покаяния, необходимо собрать все жизненные силы в единый кулак и противопоставить их внутреннему воздействию на человеческий организм. Не больному решать, когда покинуть этот мир.
Врезка
По данным Генпрокуратуры РТ, за прошедший 2013 год 604 человека покушались на свою жизнь. Из них 567 человек покончили жизнь самоубийством. Суицидальные факты статистики охватывают как южные, так и северные регионы Таджикистана, причём в Бободжонгафуровском районе Согдийской области к суицидальному исходу от социальных проблем приходят больше граждан, чем в Исфаринском районе.
Глубоко верующие, смиренные граждане, почитая божественное слово, в одночасье не отрекаются от «канонов жизни», если душой человек ближе к Богу, значит и его жизненное бытие находится под покровительством Всевышнего.

Религиозный взгляд на самоубийство
— Коран запрещает суицид в любом его проявлении – это большой грех, который не смывается никогда, — говорит заместитель председателя Комитета по делам религии при правительстве РТ, теолог, знаток канонов Корана Мавлон Мухтаров.
— Аллах подарил нам душу, и только он вправе распоряжаться ею, — продолжает Мавлон Мухтаров, — всех, кто идёт против воли Аллаха, Коран осуждает. В мусульманской религии суицид вообще запрещён. Самосожжение, игра с виселицами и другие способы сведения счётов с жизнью опровергаются и караются Божественной Книгой.
А вот мнение православного теолога:
— Православие однозначно отрицательно оценивает суицид и считает сей грех особо тяжким проявлением. Церковь осуждает людей, которые совершают подобный поступок. Для человека верующего – это несмываемый грех перед Богом, ибо только Всевышнему дано право распоряжаться нашей жизнью. Посягнуть на святое, присвоить себе право распоряжаться собственной жизнью, которая изначально не принадлежит никому, кроме Бога, — это кощунственное решение. Социально-экономическое положение мирян в обществе определяет причины, которые в той или иной мере содействуют этому процессу. Духовное состояние общества в целом на низком уровне: неуверенность в завтрашнем дне отчасти порождает мысль о необходимости нашей жизни, предоставляя возможность человеку задуматься о самоубийстве. Если мы говорим о человеке верующем, то он уповает только на Бога и живёт во имя обретения Царства Небесного, — озвучил точку зрения Русской Православной Церкви на совершение самоубийств настоятель Свято–Никольского собора в Душанбе протоирей отец Сергий Клименко.
Если вам не нужна ваша жизнь, отдайте её другим людям, делайте больше добра, не славы и денег ради, а просто так, ради умножения добра на этом свете.
Нелли ДЕЙНАРОВИЧ

что теперь запрещено писать в СМИ о самоубийствах :: Технологии и медиа :: РБК

Как пояснила РБК Данилова, первое подобное уведомление по материалу они получили месяц назад. «Мы внесли все необходимые изменения уже тогда, и сейчас нам прислали дополнение к предыдущему письму с требованием также удалить информацию о словах жены больного раком», — отметила Данилова. Издание удалило информацию, к которой у ведомства были претензии. «Примерно полчаса назад мы получили письмо от Роскомнадзора о том, что все претензии по данному материалу с «Правмира» сняты», — сказала главный редактор.

Оспаривать требование Роспотребнадзора издание не планирует, однако на следующей неделе Данилова намерена собрать круглый стол с представителями СМИ, юристами, представителями Роспотребнадзора и экспертами-суициидологами о том, как следует освещать эту тему.

Читайте на РБК Pro

По мнению юриста Дмитрия Фирсова, портал не нарушал закон. «Речь идет о конкретном случае конкретного человека со ссылкой на его родственников — информация получена из интервью. Более того, эта проблема де-факто существует в обществе. Если она существует, СМИ, которые выполняют роль общественного рупора, распространяют эту информацию, и это не только их право, это их обязанность», — подчеркнул он. По словам Фирсова, Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) около пяти лет назад разъяснил, что СМИ не могут быть привлечены к ответственности за информацию, которая получена по общественно значимым темам из интервью. В данном случае требование Роскомнадзора, по мнению Фирсова, противоречит практике ЕСПЧ и Конституции Российской Федерации. Он считает, что порталу следует оспорить требование ведомства в ЕСПЧ.

Юрист Игорь Трунов считает, что необходимо провести лингвистическую экспертизу, чтобы обосновать, что эти материалы не содержат несоответствующих закону заявлений. «Здесь необходимо смотреть контекст, а не выдергивать отдельные фразы и придавать им определенный смысл. Если нет экспертного заключения, пока что эти претензии не очень состоятельны», — считает он.

Руководитель хосписа №1, главный онколог Москвы Диана Невзорова, в свою очередь, уверена, что СМИ действительно «раздувают эпидемию» самоубийств онкобольных. «Мне бы хотелось, чтобы каждый человек, который пишет о суициде, понимал, что это не просто сплетня», — сказала Невзорова РБК. Она положительно оценивает повышенное внимание СМИ и общественности к проблемам больных раком — это помогает в их решении. Но масса публикаций о суицидах «рисует сценарий поведения» для страдающих от онкозаболеваний. По словам Невзоровой, для решения проблемы обезболивания сейчас ведется большая работа — выделяются средства, совершенствуется нормативная база, проводится обучение медработников.

Авторы

Елизавета Антонова, Елена Малышева

Роскомнадзор запретил СМИ указывать способ и причины самоубийства

Роскомнадзор запретил СМИ указывать способ самоубийства и причины в новости о суициде онкобольных. Главный редактор издания «Православие и мир» Анна Данилова опубликовала в Facebook фото письма Роскомнадзора, в котором говорится, что запрещенными признаны описание способов самоубийства (в скобках конкретизированы эти способы), а также причины совершения самоубийства, в частности фраза «жена погибшего объяснила, что ее муж страдал от постоянной боли», в которой говорилось о связи его состояния с заболеванием. «Вот интересно — надо писать «Умер среди полного здоровья»? — прокомментировала требования ведомства Данилова.

На сайте издания говорится, что это уже второе предупреждение, которое приходит порталу в связи с новостью о самоубийстве онкобольных.

«Решение о признании этой информации запрещенной принял Роспотребнадзор, который является органом, полномочным принимать такого рода решения», — сказал «Интерфаксу» представитель Роскомнадзора Вадим Ампелонский. Свое решение Роспотребнадзор направил Роскомнадзору, и это ведомство его исполнило, выслав соответствующее уведомление изданию. «Мы не знаем, на основании каких критериев Роспотребнадзор принял такое решение. Мы можем только сказать, что в действиях наших сотрудников не было никаких противоправных действий», — заявил Ампелонский.

«Методические указания для нас разработало научное сообщество, — заявила «Газете.ру» пресс-секретарь Роспотребнадзора Анна Сергеева. — Акцент тут делается не на онкобольных. Главное, чтобы суицид не преподносился как способ выхода из сложной ситуации». Она объяснила, что этими методическими указаниями ведомство руководствуется с 2012 г. «Интерфаксу» она сказала, что Роспотребнадзор оказывает «консультативную помощь порталу «Православие и мир» для устранения замечаний к материалам».

Роспотребнадзор сам не занимается поиском некорректной информации. «Мы работаем по тем ссылкам, которые нам присылают граждане, эксперты или другие органы», — заявила Сергеева. Кто пожаловался на публикацию в «Православии и мире», она не уточнила.

«Первое предупреждение мы получили 27 февраля этого года и сразу убрали информацию о том, какими способами было осуществлено самоубийство, — приводятся в сообщении портала слова Даниловой. — Ранее наш проект «Суициду нет!» также получал предупреждения, хотя все материалы сайта направлены на борьбу с самоубийствами и проверены кризисными психологами».

Претензии чиновников вызвала заметка от 20 февраля 2015 г. «Напоминаем, что с начала февраля в Москве было зафиксировано 11 случаев самоубийств онкобольных», — добавляет «Православие и мир». «Интерфакс» на днях сообщил о 12-м случае — покончил с собой профессор Эдмунд-Михаил Люде, много лет проработавший в научном центре им. Бакулева. Городской департамент здравоохранения провел проверку обеспеченности онкобольных обезболивающими. Заммэра Москвы Леонид Печатников 25 февраля заявил, что  эта серия суицидов не связана с болевым синдромом или дефицитом обезболивающих препаратов в Москве.

Закон «Об информации» запрещает публиковать сведения о способе суицидов и призывы к суициду, о причинах там ничего не сказано.

Самоубийства подростков — как предотвратить?

Проблема молодежного суицида стала сегодня крайне актуальной. По статистике, каждый год 3000 молодых людей в России уходит из жизни по своей воле.

В чем причина самоубийств среди подростков и молодежи? Как предотвратить суицид? Об этом ответственный редактор портала «Православие и Мир» Виктор Судариков беседует с православным врачом-психотерапевтом Сергеем Анатольевичем Белорусовым.

Самоубийство молодых, только начинающих жить людей – это желание избавиться от страдания, это желание привлечь внимание к своим проблемам, чувствам, мыслям, или это все-таки всегда результат физического или душевного нездоровья?

— Я думаю, что самоубийства, которые являются результатом болезни, следствием биохимических изменений в коре головного мозга, когда человек уже не осознает своих действий – по сути, самоубийствами не являются, это особенный феномен. Это проблема медицинская, проблема врачей, которые вовремя не углядели болезнь, не успели помочь. Мы ведь знаем, что душевнобольных самоубийц Православная Церковь отпевает и хоронит по тому же чину, что и всех христиан.

Совсем иное дело — суицид, предпринятый при опознавании реальности такой, какая она есть. Здесь другая клиника, другая тематика, другое содержание. Если говорить о молодежи, то существует еще одна очень важная причина, которая не была упомянута вами. Для молодого человека во многом, а для ребенка – так почти всегда — суицид воспринимается не как уход, а как вход во что-то, как разновидность некоего путешествия за грань сознания.

У молодого человека обычно недостаточна сцепка с реальностью, отсутствует здравый смысл, здравое ощущение бытия. И для него грань между фантазией, сказкой и реальностью – хрупка и очень преходяща. Для ребенка всё как бы понарошку: «Я закрою глаза —  меня нет», «Я пойду удавлюсь – взрослый что-нибудь сделает. Да, я знаю, это плохо, я просто пошалю». И для многих совсем молодых, в силу недостатка простого жизненного опыта и несклонности к рефлексии, то есть самоосознанию, суицид является либо шалостью, либо приключением. Ведь глубинные человеческие вопросы «Кто я? Откуда я? Зачем я?» мало кто задает себе в 10 лет. Но вот ответы на эти вопросы в 16-17 лет уже могут привести к суициду, и тут мы уже переходим к тем причинам, которые перечислили вы.

 

Фото: Imagebank

В психологии все мотивации принято делить на две большие группы. Все, что мы совершаем в мире, мы делаем по двум механизмам: либо от чего-то, либо для чего-то. Таким образом, и суицид может быть сделан либо от чего-то, чтобы что-то прекратить, скажем, прекратить ситуацию невыносимых страданий; а может быть сделан для чего-то – например, чтобы посмотреть, что там за гробом – раз; пытаться доказать, как инженер Кириллов романе «Бесы», что человек свободен – два, наконец, возможность взять и уйти без всяких оправданий, без всяких причин – просто потому, что так захотелось, ни перед кем ни расшаркиваясь. То есть, суицид может быть эмоциональным, может быть мировоззренческим, а может быть просто как «ловля кайфа».

 

— По последней статистике, у примерно 30% молодых людей были суицидальные мысли. Можно ли сказать, что мы наблюдаем битву за человеческую душу, которая может быть выиграна, если человек преодолевает суицидальные мысли, и проиграна, если он им поддается, что происходит, если в его жизни нет духовного наполнения, если человек лишен каких-либо знаний о Боге или сам закрыл свою жизнь от Бога?

 Несомненно. Но я бы усложнил этот вопрос. Что есть суицидальные мысли, и всегда ли это плохо? Если под суицидальными мыслями понимать вопрос «А не прекратить ли мне эту мучительную маетную, суетную, полную неудобств жизнь?» и всякий раз давать на него позитивный ответ и выбирать жизнь – то это есть признак духовного роста и духовного бодрствования. Поэтому само по себе возникновения суицидальных мыслей для меня как психолога, психиатра, психотерапевта не является признаком патологии, а скорее признаком высоких духовных задатков в человеке. А способность всякий раз отвечать «Да» на вопрос «стоит ли мне жить?» — отвечать убедительно, позитивно, творчески, является для меня вообще поводом любоваться таким человеком. Потому что не задаваться вопросом – это удел автомата; удел человека – думать и сомневаться.

Но излишняя фиксация на этом вопросе действительно вредна: силы зла и соблазна, силы Князя мира сего могут, конечно, на этом паразитировать и развиваться, приводить к навязчивому кругу сомнений, и тогда, если человеку нечего противопоставить, он оказывается духовно незащищенным, и может произойти беда. Духовно незащищенным он может оказаться просто даже не будучи информированным о том, много ли сейчас таких, как он.

По «Добротолюбию» насчитывается восемь основных страстей. Сейчас мы, зная термины психотерапии, делаем усилия осмыслить их по совпадению с основными типами личностного устройства, типами патохарактерологии. Каждая из страстей: чревоугодие, гнев, сребролюбие и т.д. — доведенная до своего конца, приводит к самодеструкции, к разрушению человека. И человек, не вооруженный хотя бы элементарными знаниями о внутренней борьбе, о внутренней духовной брани, конечно, абсолютно уязвим и легко может попасться на обманку: «исчезло солнышко – и это уже призыв к тому, чтобы и меня не было».
Мы еще не рассмотрели тот факт, что суицид является коммуникацией. Ведь суицид может быть своего рода сообщением, привлечением внимания, потому что в современном обществе культ эгоизма, культ успешности, культ состоятельности, культ крутизны: тебя надо замечать, только тогда ты молод, красив, силен, богат, успешен. И общество дальтонично относительно того, кто выпадает из ценностей успеха. И тогда до человека докричаться возможно, только обратив на себя внимание, сказав, «а надо ли мне жить?». И на это надо обратить внимание.

Первая функция суицидальных мыслей – это, конечно, SOS: «Ребята, мне плохо. Ребята, я хочу отсоединиться от вас. Вы как живущие находите в этом смысл, и вам в своей компании хорошо. А мне – плохо, потому что вы не берете меня в свою компанию, вы меня отвергаете. Мне совсем уйти или вы меня все-таки примете?»

— В каждом человеке заложен сильнейший механизм самосохранения, человек  всегда стремится сберечь свою жизнь. Если этот механизм оказывается преодолен, то нет ли в этом какого- то элемента болезненности? И если находится некая внутренняя сила, позволяющая преодолеть самосохранение– не значит ли это, что внутри что-то серьезно нарушено есть внутренняя болезнь, некая червоточина, пусть даже человек и не является сумасшедшим и невменяемым?

— Давайте поясним: когда мы говорим «человек» и употребляем по отношению к нему слово «механизм», пусть даже механизм самосохранения, это является некой редукцией богоподобия человеческого существа к биологической особи. Инстинкт самосохранения заложен в биологическую особь, животную часть человека. Мы же наполовину телесные, наполовину духовные. И я скажу, что люди, как правило, телесные и менее духовные меньше подвержены суицидальной угрозе.

Суицид – это дело чисто человеческое. До сих пор среди этологов (1), среди социологов обсуждается вопрос: есть ли суицид в природе или он является прерогативой человеческого существования? И некоторые ученые утверждают, что вообще способность совершить суицид есть только у человека именно в силу того, что он не биологичен, его поведение не детерминировано стремлением сохранить себя как особь, он может принести себя в жертву своим взглядам, какими бы порочными они ни были.
Поэтому, может быть, я скажу ужасную вещь, но суицид говорит о нашей человеческой природе, и чем более человек потенциально духовно одарен, тем более он склонен и к возможности этого. Заурядности и простые люди «от земли» не помышляют об этом – они пьют пиво, они купаются, они загорают, они наслаждаются. А к суициду ведет осознание себя не животным, а человеком.

Дальше сложнее: осознание себя человеком вступает в конфликт с возрастной, страстной или патологической неготовностью к принятию на себя бремени быть человеком, ответственности быть человеком, ответственности как благодарности. Не зря еще со времен Ветхого завета первая заповедь: «возлюби Бога». У аборигена, который впервые открыл Ветхий завет, возникает вопрос «почему, за что благодарить?». И если задаться этим вопросом, на него приходит только один вариант ответа: «За то, что ты есть». Он есть – и ты есть. Вот факт своего бытия, принятый с благодарностью, является фундаментальным условием плодотворного бытия человека, благодарного бытия человека, бытия человека вообще. Быть человеком – здоровым человеком, психологически, душевно и духовно – означает иметь в себе благодарность и выражать её согласно заповедям, чтя Бога, который обусловил твое бытие. Быть здоровым – это быть благодарным только за одно – за то, что ты существуешь, дышишь, за то, что ты есть. Не за то, что ты богат, красив, умен, много денег – а просто за факт бытия. И вот когда что-то ломается в человеке и им овладевает какая-то страсть (я имею в виду страсть в святоотеческом понимании, как искажение духовно-нравственного строя всей личности), то это и приводит к самоубийству. Итак, природа суицида не биологична, а духовна, поэтому она достойна рассмотрения именно с духовных позиций.

— Можно ли утверждать, что суицид бывает«заразен»? Ведь обычно суициды, казалось бы, не вызваны явным влиянием извне. А с другой стороны, есть Интернет-сайты с описанием способов самоубийства, есть готы с кладбищенским культом…

— Такой сложный вопрос я парирую контрвопросом: наркомания заразна? Игромания заразна? Вроде бы нет, а с другой стороны – да. Ведь человек – существо по природе общественное и по природе идентифицирует себя со средой. Когда мы говорим о молодежи, становление человека осуществляется двумя стратегиями – противопоставлением себя чему-то (как правило, старшему поколению, устаревшим ценностям) и идентификация себя с чем-то, что неприемлемо для взрослого окружения. И вот он попадает в среду, которая позиционирует себя в качестве протеста как не дорожащая жизнью: «Если для вас, стариков, жизнь есть высшая ценность, то для нас она никакая не ценность». И за право принадлежать этой среде он расплачивается своей склонностью к тому, чтобы следовать идеологии данной среды. Если в данной среде суицид рассматривается с интересом, с одобрением, с сочувствием, с состраданием – то, естественно, порог сопротивления суициду будет значительно снижен. Вот влияние среды, в которую попадает человек. По сути, это уже социальный и культурный вопрос.

— Да, молодые люди подвержены влиянию среды. Но ведь молодость – еще и время планов, радости, время, когда вся жизнь впереди…

— Во второй половине XX века, то есть с тех времен, когда появилась молодежная субкультура, стал появляться культ юности. Отец Александр Шмеман  в своих дневниках пишет, что время 70-х – 80х годов в современной ему Америке характеризовалось культом молодежи, что лучшим временем считалось  время принципиальной незрелости, полной безответственности, житья исходя из собственных драйвов. Юность это самая золотая пора, молодежь — привилегированный класс, а те, молодость которых уже позади, должны смотреть на молодых с восхищением или стремиться как-то удержать свою молодость. Этот культ юности с девизом «Живи сейчас, а не размазывай все по жизни», провозглашенным, как мне помнится, певицей Дженис Джоплин — совершенно нездоровое, я бы даже сказал антихристианское, антитрадиционное явление последнего времени.

Во всех традиционных обществах почитается зрелость, мудрость – пусть даже юная мудрость, но мудрость как ответственность, как возможность отвечать за свои поступки, а не говорить «А вот я сделал это, потому что это Я, и все». А культ молодости связан с приверженностью к экстриму, легкости, бездумности. Обычно, это абсолютная безответственность, окрашенная драматическим пылом. Все эти «эмо» и «готы» – если довести их идеологию до конца, мы, по сути дела, придем к восхвалению суицида. Скажем, если для зрелого человека возможность контроля над эмоциями является неотъемлемой чертой, то эмо приветствуют открытость своих эмоций, у них отсутствие контроля над эмоциями, распространенное в бесконечность, приводит как раз к тому, что «если мне так плохо, то что мне делать  в этом ужасном-ужасном мире? Пойду-ка я отсюда, привет-привет, друзья». Готический культ с его тематикой сам за себя говорит. Поэтому субкультура с превозношением молодого возраста является питательной средой для суицида —  это еще отцом Александром Шмеманом замечено.

— Литература по психологии свидетельствует о том, что суицид редко бывает совсем спонтанным, так или иначе, человека посещают мысли о самоубийстве, и некоторые намеки о своем состоянии он сделать может. Вопрос в том, как распознать эти намеки, как их увидеть, пока не произошло страшное?

— Не надо пользоваться телескопом, очками – достаточно просто открыть глаза. Суицидент довольно четко озвучивает свое намерение хоть кому-то, хоть одной личности. Обычно если об этом говорится , то говорится довольно определенно. И тут важно понять, что это – ведь это может быть просто кокетство, просто попытка привлечь внимание – как у того мальчишки, который кричал «Волки! Волки!» просто потому, что ему стало скучно.

Поэтому тут скорее вопрос, как отличить истинный и игривый момент. Но даже игривый момент все равно плох и недопустим. Поэтому одна из задач профилактики суицидов – их деромантизация и внедрение в общественной морали мнения того, что это позорно и безобразно. Есть известная техника лечения суицида, когда описывается результат: «Да, милочка, а ты представь себе, как под тобою лужа мочи и кала растечется». Какая девчонка будет после этого вешаться? «Представь себе, как неаппетитно ты будешь выглядеть кучкой костей с волосами на тротуаре после падения с 14-го этажа! Тебя будет противно соскребать». Иногда именно намеренное возвращение человека к неэстетичности, разоблачение эстетики суицида очень хорошо действует!

— Согласно статистике, подросткам в большей части случаев самоубийство совершить не удается. Наглотавшись таблеток или порезав вены, они прибегают к врачу (либо им вызывают «скорую помощь»), и их успевают спасти. Значит, сила самосохранения пересиливает суицидальные намерения?

— А я сомневаюсь, что в таких случаях вообще были намерения совершить суицид. Даже в моей практике есть люди, которые говорят, что наложат на себя руки, потом они глотают таблетки или наносят себе глубокие порезы или демонстративно высовываются в окно, но на самом деле не имеют намерения уйти из жизни, это просто игра на публику. Это скорее сопоставимо с часто проявляющимися сейчас практиками нанесения шрамов, татуировок, всяких проколов и пирсинга. По сути дела, это самодеструкция, идущая от примитивных культур. Надо понимать, что хотя в обществе это почему-то считается приемлемым, по сути, это глубоко чуждо христианству, а тем более православию, не одобряющему никакую деструкцию, в том числе стигматы. Православие – это религия целостности, здоровья.

Кроме того, еще существует суицид исследователя, суицид от скуки. Суицид сродни игромании, когда человеку нужен азарт. И он свойственен не столько молодым, сколько инфантильным.

— Очень важный момент — осознание состояния ребенка, вообще каждого родного нам человека. Если мы поняли, что у кого-то из наших близких есть внутреннее неблагополучие, то как определить, есть ли риск суицида? Можно ли это распознать, даже если человек об этом ничего не говорит? Могут ли какие-то признаки в поведении насторожить?

— Тут придется поделиться уже профессиональным знанием. Иногда ко мне приходит пациент, которого я спрашиваю, что беспокоит, а он отвечает: «Да так себе, вроде общее настроение не то…». Начинаешь спрашивать, оказывается — все как у всех, вроде даже все благополучно. А потом он приходит снова – и опять примерно с теми же словами. Такая потребность быть услышанным, при этом не говоря ничего, является одним из показателей того, что у человека действительно серьезные, а не демонстративные суицидальные намерения. В данном случае, не стоит от него отмахиваться, говорить, что он зануда, пустобрех или склонен занимать твое время.

Запомним — несоответствие между стремлением человека что-то выразить и минимумом информации, который он готов сообщить, является серьезным поводом насторожиться.

— Если ситуация развивается дальше и имеет вид некоего шантажа: «Если ты…, то я тогда…», как отличить: это кокетство и желание пошантажировать или это настоящая беда и надо идти к врачу, к психологу? Либо можно просто сказать: «Все это глупость, не бери в голову, иди, занимайся своими делами»?

— Реально может насторожить детализация намерений, когда человек начинает подыскивать способ, а не просто говорить: «Я уйду, меня не будет». Когда он стал выбирать технологию, когда включилось уже программа поиска конкретного варианта ухода из жизни – это уже серьезный сигнал. Если человек говорит о веревке, забирается на 14 – 18 этажи зданий. Потому что редко бывает, чтобы такие действия совершались просто так. Когда есть такие предварительные сигналы, то необходимо немедленно принимать меры.

— А если такого еще не произошло? Вот реальная история: старшеклассник шантажировал мать, требовал одно, другое, и говорил, что иначе повесится. Выпросил компьютер. Когда потребовал подключить компьютер к интернету, мать отказалась, сказав что не в состоянии этого сделать сама и предложила решить этот вопрос с отчимом. Когда она через 15 минут вышла из ванной, то увидела, что ребенок повесился в дверном проеме своей комнаты. Какая здесь была сделана ошибка? Или это совершенно непредсказуемо?

— Тут дело совершенно не в ребенке, здесь речь идет о диагнозе для всей семьи. В большинстве здоровых семей такое произойти вообще не может. Видимо, мать в своих отношениях с ушедшим отцом или с отчимом дала понять, что существуют такие способы достижения своей цели, как насилие и шантаж. Потому что ребенок обычно сам до этого не додумывается, а если он додумывается на ранних стадиях (3–4 года), то скорее пробует сначала ударить маму, ущипнуть, и только потом начнет соображать, что ей будет еще больнее, если он что-то сделает с собой. И если все это принималось, если в семью вошла возможность достижения целей путем насилия — физического, эмоционального или угрозы насилия — тогда уже запустилась программа, что это разрешено, это работает,   это допустимо…

— Очень частое явление, когда молодому человеку, только вступающему в жизнь, ничего не интересно, у него постоянное депрессивное состояние, которое может сопровождаться эпатажем, а может быть просто унылым прозябанием, приводящим к пьянству, наркотикам и, может быть, суициду. Что делать родным? Стараться показать, что можно быть благодарным, что можно радоваться?

— Если человек тебе действительно небезразличен: ты его родитель, или ты его брат, или ты с ним в одном приходе, то прежде всего следует начинать с того, чтобы идентифицироваться с ним, не «приподнимать» для начала его до себя, а побыть вместе с ним. Христос, прежде чем воскреснуть, спустился во ад. И для того, чтобы помочь кому-то реально, нужно спуститься в его страдания, и только оттуда начинать восхождение. Поэтому, для начала, человек, который хочет помочь такому депрессивному, унылому, угрюмому, не интересующемуся ничем человеку, должен разделить с ним его угрюмость, причем реально – побыть с ним, поскучать с ним…

Если ты реально хочешь помочь человеку, ты побудь вместе с ним в его персональном аду и почувствуй, что он там видит, и тогда вместе с ним поищи какие-то просветы, что могло бы тебя и его заинтересовать. Пусть это будет для начала что-то простое, не являющееся высокой духовной ценностью, но с этим уже дальше можно работать, человек перестает быть глухим.

— Вопрос-то в том, что подросток или молодой человек с одной стороны, хочет что-то сказать, а с другой – очень часто отгораживается от людей, не идет на контакт, который бы позволил кому-то оказаться с ними рядом…Он окружает себя некой сферой, держит расстояние.

— Конечно. Это беда, беда взрослых, это беда нас, родителей, что порой своими назиданиями мы уже воспитали аллергию на себя, что в нас они видят только «регуляторов» жизни, только «предписывателей», «указателей» и «рекомендателей» – и это в лучшем случае, а в худшем – просто безразличных чужих людей. Никогда не вредит с человеком посидеть сорок минут в одиночестве вместо того, чтобы сходить в кино. Побыть вдвоем в тишине и помолчать оказывается жутко сложно! Ни у кого из нас не находится времени побыть со своим ребенком, когда он ничего не делает. Мы стараемся его быстро чем-то занять и говорим: «Ну-ка сделай это, я в твои годы был вот таким, а ты вот, посмотри, какой» — то есть, мы начинаем предлагать некие заменители внутренней работы, которые для него неубедительны. Потому что учить и выводить из таких состояний, по сути, имеет право тот, кто их сам испытал и нашел выход. Если родители этого делать не умеют – это беда родителей.

Если же родители уже испортили отношения до той степени, что они не являются для ребенка дорогими, милыми, не дают базовой теплоты, фундаментального неравнодушия – тогда этим приходится заниматься друзьям. Дай Бог, чтобы они оказались настоящими друзьями, а не стали бы взаимно обмениваться отрицательными впечатлениями: «Тебе плохо? О, а мне еще хуже! (и в ответ еще больше эпатажа и драматизма)». И между друзьями начинается игра – кто кого переплюнет в гадливом отношении к жизни.

— Передо мной текст, написанной 18-летней девушкой из культурной семьи в своем Интернет-дневнике. Начиная со слов о хорошей летней погоде, девушка перечисляет массу собственных проблем от «я могу встать и упасть в обморок» и «я кричу по ночам» до «у меня чудовищные проблемы с общением вне сети» и «я никого не люблю», причем сдабривая все это изрядным числом нецензурных слов. Впечатление чудовищное. Можно ли сказать, что делать, как предотвратить сползание человека в группу риска?

— Да, по такому тексту мы можем кое-что сказать об этом человеке. Прежде всего, он находится в ситуации страдания, которая является для него неразрешимой; при этом он намеренно растравляет свои раны, усугубляет свои страдания, привнося в жизнь постоянное переживание контраста: «вот лето, чудесно, замечательно, а у меня всё плохо». Причем человек принципиально не ищет выхода. Здесь нет и намека: «а может быть, мне что-то сделать?», «А может быть, мне что-то изменить?» То есть, нет никакого конструктива, кроме одного: озвучивания всего этого. Такая позиция свидетельствует о том, что человека не слышат, что ему одиноко, что он ищет помощи.

И поэтому для начала человека надо услышать, надо установить контакт с ним в его поле: дать ему понять, что его message достиг цели. Поэтому, приди ко мне этот человек на личный прием с таким же набором жалоб и с такой же лексикой, я бы сказал: «Понятно, чего ты не хочешь, девочка. Я не понял, что ты хочешь?»

И если убрать её с пути «как все плохо» на линию «чего я могу хотеть?», «куда идти?» и помочь избавиться от физических проблем с бессонницей, то все окажется не так уж плохо.

Далее, надо постараться дать понять, что хотя в жизни очень много гадости, но в жизни есть и место радости, есть условие, при котором ты скажешь «спасибо» жизни, судьбе, промыслу, Богу, родителям – одним словом, благодарность тому, что ты есть, что ты родилась. Надо сделать так, чтобы она прониклась тем, что для чего-то нужно и это лето, и она, и институт, и здоровье…

И с другой стороны – человеку надо помочь хоть что-то захотеть. То есть от «Пошли вы все на фиг, мне плохо!» перейти к «А что сделать, чтобы было хорошо?». И тогда уже можно начинать выправлять ценности человека, думать, к чему можно стремиться.

Множество проблем растворится само собой, когда человек будет что-то делать, как мы говорили, не от чего-то, а для чего-то. И вот тогда мы поможем этой девчонке и вытащим ее.

— К сожалению, сейчас очень типична ситуация, когда родители и подросшие дети начинают жить в разных мирах, соприкасаются лишь за столом, в каких-то домашних делах и не более. В остальном же, ребенок живет совершенно своей жизнью. Каковы здесь самые типичные ошибки, совершаемые родителями?

— Тут абсолютно четко работает евангельская истина: смерть вообще и суицид в частности побеждается только одним – любовью, именно родительской любовью. И беда в том, что нас не учат или мы сами не знаем, не прислушиваемся к тому, как правильно любить детей. Потому что любить можно совершенно по-разному.

Любить можно удушающе и капризно: у меня есть сорокалетние пациентки, которые каждый час должны отзваниваться маме, где они находятся, потому что мама чуть что угрожает: «Дочка, я так волнуюсь, что у меня разорвется сердце, если ты мне не позвонишь и не будешь дома ровно через 43 минуты после того, как закончится твой рабочий день». Это злоупотребление, это насилие, это гадкий двойник подлинной родительской любви.

Другое искажение – замена сопричастности баловством, т.е. «возьми все, что хочешь, а только душевно от нас отстань. Дай нам пожить для себя, мы живем хорошо, а ты делай вид, что ты счастлив. Что тебе нужно для этого? Приставку игровую? Ладно, подожди, к Новому году купим, учись пока хорошо». И вместо любви получается торговля и полная духовная глухота.

Итак, самое плохое, что мы можем сделать – это начать предписывать и указывать либо откупаться, будучи на деле разделенными и равнодушными.

По сути дела, все мы должны учиться любви, потому что любящий не совершает самоубийства и не умирает. И не надо напоминать про Ромео и Джульетту.

— Мы рассмотрели разные этапы духовной брани, приводящей к самоубийству. Что делать, если мы уже знаем, что родной нам человек замыслил самоубийство, что он сейчас где-то находится один и в любой момент может покончить с собой, но мы сможем с ним связаться, скажем, по телефону. Что мы ему скажем?

— Если бы близкий мне человек по каким-то причинам – из-за болезни или из-за отчаяния – находился в таком состоянии, я бы удержал его словами «Я хочу быть с тобой. Подожди меня». Здесь требуется снять первичный порыв, нужно выиграть время, для того, чтобы человек пришел в себя. И второе – я уверен, что человек, который может опереться на чью-то любовь, который действительно знает сладость любви — такой, какая она есть — любви как принятия, как неравнодушия, как знания, что кому-то будет очень больно, если он уйдет из жизни — он не переступит через любовь, не уйдет.

На одном Интернет-форуме была история, когда суицид начался буквально в прямом эфире. Каждый говорил свое: «Где ты?» или «Не делай этого!» или даже «А слабо ли тебе сделать это?», но никто не сказал «Мы вместе», никто не попытался солидаризоваться с ним и не сказал «Я тебя люблю». И человек никому не поверил и ушел.

Любое наше психологическое намерение должно быть сформулировано позитивно. Вместо «Не делай этого» надо было говорить «Сделай что-то другое», нацелить человека на действие – иди, спроси, или иди, накорми бабушку, иди, что-то другое сделай, что действительно нужно. Потом вернешься, если тебе это так надо. А мы говорим: «Ой, постой, остановись, только не это, только не делай…» И это «не» работает хуже, чем если бы мы нашли любую, пусть даже самую странную, альтернативу.

— В любом случае задача близких – вывести человека из этого состояния отчаяния в состояние действия?

— Да, но только не в виде указаний: «Учись! Зарабатывай деньги! Делай карьеру! Добивайся успеха!», а виде сопричастности. Любая сопричастность человеку имеет в основе любовь. Для себя понятие любви я формулирую очень просто – это радость за бытие другого человека. Если ты счастлив, что этот человек есть на свете – значит, ты его любишь, и нужно для начала порадоваться тому, что этот человек есть и передать ему эту радость.

Почему самоубийство – это смертный грех?



John Everett Millais «Ophelia»

Источник: Tate Britain

Вопрос: Почему самоубийство считается грехом? (Лука)

Митрополит Иларион: Всякое убийство, с христианской точки зрения, является грехом: будь то убийство плода во чреве, будь то убийство уже родившегося человека, какого бы он ни был возраста, будь то убийство человеком самого себя.

Самоубийство является плодом неверия и эгоизма. Человек, который налагает на себя руки, не верит в то, что Бог может ему помочь, и самое главное – он не верит в то, что за порогом смерти его ждет иная жизнь. И ему, по-видимому, все равно, какая это будет жизнь, потому что вся земная жизнь человека – это подготовка к жизни будущей, это, в том числе, и подвиг покаяния, который человек может принести на смертном одре. А самоубийство лишает человека возможности принести покаяние за этот страшный грех.

Почему самоубийство является плодом эгоизма? Потому что когда самоубийца налагает на себя руки, он не думает о других людях, о том, что кому-то из близких его смерть может причинить невыносимую боль. Сколько известно случаев, когда один человек кончал с собой, а потом кто-то из его близких сходил с ума, у кого-то разрушалась вся жизнь.

Церковь считает самоубийство смертным грехом, и не случайно самоубийц Церковь не отпевает. В древние времена их даже не хоронили на кладбищах. Исключение здесь может быть сделано только для человека, который совершил самоубийство в состоянии психического помешательства.

Православие и самоубийства | Неос Космос

Несколько десятилетий назад дальний родственник здесь, в Мельбурне, покончил жизнь самоубийством. В то время он был поражен изнурительным психическим заболеванием, которое изменило его восприятие реальности. Его смерть была неприятной и бесконечно травмирующей для всех, кто знал его и любил. На его похоронах священник сделал все возможное, чтобы утешить свою убитую горем семью. Он осмелился предположить, что молитва Христа на кресте: «Прости им, Отец, ибо они не знают, что делают», казалось, обеспечивала умершему вечную жизнь.

Недавнее обсуждение позиции Православной церкви в отношении самоубийств имеет тенденцию обходить стороной часто упускаемый из виду аспект ее богословия — икономию, или буквально «ведение домашнего хозяйства». Это тонкий подход к аспектам человеческого существования, который учитывает сложность и переменные ситуации, такие как психическое состояние человека, в сочетании с другими обстоятельствами, при попытке применить общие принципы на практике. Определенно широкие доктринальные позиции были изложены по множеству вопросов на протяжении истории Церкви, но в отличие от западных церквей, чей подход к моральным вопросам был предписывающим или запрещающим.Православная церковь, однако, исторически более осторожно подходила к проблемам морали, применяя осмотрительность икономии, которая имеет своим главным соображением и руководящим принципом заботу и любовь к соответствующему человеку, а также лучший духовный или пастырский результат. для всех участников.

Преимущество применения икономии заключается в том, что, оценивая поведение или обстоятельства верующего, священник может адаптировать, адаптировать или изменить применение основных верований и обычаев к конкретным потребностям или выгоде этого человека. Конечно, для этого процесса требуется проницательный и чуткий священник, а в идеале он должен иметь какие-то отношения с этим человеком, что с трудом достигается в наших поместных церквях, где большая часть присутствия прихожан ограничивается несколькими крупными праздниками. .

Недостатком этой дискреционной ответственности духовенства является способность либо злоупотреблять ею, либо не осуществлять ее по назначению. Исторически сложилось так, что из-за политики, социальных потрясений, изоляции, бедности, невежества и / или фанатизма многие священники не проявляли этого усмотрения так, как от них требовалось.
В случае самоубийства православная церковь принимает во внимание широкое учение о том, что жизнь — это дар от Бога, Который является творцом всей жизни. Соответственно, миссия человечества — сохранить и приумножить эту жизнь. В результате никому не разрешается лишать себя права забирать чужую жизнь или даже свою собственную. Таким образом осуждаются убийства или самоубийства. Самоубийство считается особенно отвратительным, потому что, когда человек разрушает свою жизнь собственной рукой, он лишает себя возможности покаяться, доступной другим убийцам.Согласно христианской вере, человек призван каяться в своих проступках и постоянно работать над самосовершенствованием на протяжении всей своей жизни, и одна из ключевых задач Церкви — помогать людям справляться с их проблемами, превращая их в обучающий опыт, ведущий к росту. С этой точки зрения самоубийство лишает человека трудной возможности стремиться к разрешению и самореализации. Отказ от такого процесса самоанализа, роста, понимания и покаяния считается особенно гордым и ужасным.Следовательно, каноны и практика Православной церкви запрещают церковное погребение лица, покончившего с собой. Таким образом, самоубийство обычно считается отказом от Божьего дара физической жизни, отказом от управления, безрассудным актом отчаяния и нарушением шестой заповеди: «Не убий».

В Греции, и особенно в деревнях, для плохо подготовленных священников было принято применять общие принципы буквально, без исключения, в узком толковании, которое было полностью чуждо гуманному духу Церкви, причиняя травму семьям самоубийц жертвы, остракизм и большое количество ненужного стыда. Однако такие бесчувственные подходы, некоторые из которых были перенесены в Австралию греческими мигрантами и священниками, повторяя их аграрное прошлое, не соответствуют учению Церкви.

Ибо в действительности, благодаря дискреционному применению икономии, Церковь действительно пытается понять индивидуальные обстоятельства каждого самоубийства. В результате, хотя Церковь осуждает лишение жизни, она также принимает во внимание тот факт, что духовные факторы, такие как acedia, определяемые как духовное оцепенение, и физические / психические факторы, такие как депрессия, могут серьезно подорвать способность человека к ясно рассуждают и действуют свободно.В этих ситуациях, несмотря на безоговорочное осуждение самоубийства, Церковь разрешит отпевание жертв самоубийства, чьи способности к суициду и действиям были значительно уменьшены и которые, таким образом, не несут ответственности за свои действия. Учитывая, что большинство самоубийств в наши дни происходит в результате физических и психических страданий, которые влияют на способность человека мыслить, аксиоматически следует, что большинству самоубийц в Православной церкви будет предоставлено надлежащее захоронение.
Из этого следует, что в случаях, когда умерший придерживался философской точки зрения, подтверждающей право на самоубийство, и действовал соответствующим образом, тогда этому умершему будет отказано в православной панихе, если, конечно, такая точка зрения сформировалась не из-за депрессии или другие обстоятельства, и в этом случае применение икономии может снова отменять общий принцип принятия строгой позиции.

Учитывая, что позиция Православной церкви по этому вопросу, которая была более лаконично подтверждена нашим местным епископом Иезекиилем, является более тонкой и гуманной, чем многие думают, недавнее беспокойство по поводу православного взгляда на самоубийство и погребение вызывает беспокойство.Призывы к церкви «идти в ногу со временем» предполагают, что (а) общественное мнение о Церкви исходит из ограниченного, фанатичного, средневекового института, не имеющего отношения к современной жизни, что (б) изощренная, хотя часто непостижимая манера в котором Православная Церковь обращается к моральным вопросам, не очень ценится, если это вообще известно, и что (c) публичные позы и заявления некоторых священников несут ответственность за такое положение дел. Церковь и ее пастырское служение в случаях самоубийства в первую очередь обращают внимание на живых, семью и друзей умершего.Те, кто остался позади, несут на себе тяжелое бремя обиды, вины и стыда, и те, кто смотрит на Церковь и особенно на приходскую семью за силой и надеждой в отношении умерших, а также за поддержкой и любовью, в которых они сами срочно нуждаются, должны найти это и а не осуждение и отвержение, которые некоторым были нанесены в результате невежества или недостатка усилий меньшинства священников, которые должны знать лучше. Однако в подавляющем большинстве случаев они находят утешение, которого ищут, хотя трагедия заключается в том, что изолированное поведение немногих может так много вызвать общественное заблуждение.
Хотя не подлежит сомнению, что некоторым представителям старшего поколения священников, многие из которых вступили в «чрезвычайное положение», чтобы удовлетворить острую потребность греческих мигрантов в религиозных службах, не хватало как богословских, так и социальная чувствительность и знания, необходимые для правильного пастырского попечения о своих прихожанах. Чего нельзя сказать о новом поколении священников, в основном выпускниках Богословского колледжа Сент-Эндрюс в Сиднее, которые, знакомые как с греческими, так и с австралийскими социальными нормами, оторвались от деревенского фольклора, который часто омрачает представления греческих мигрантов о работе Православная церковь занимается гораздо большей социальной работой, чем это часто принято считать.За кулисами эти преподобные отцы решают множество социальных проблем, таких как наркомания, распад семьи и насилие, гендерная неразбериха, депрессия и анорексия, о которых их предшественники даже не мечтали. Во всех случаях отцы обнаруживают не только то, что все больше и больше греческих австралийцев во втором и третьем поколении обращаются к церкви во времена бедствий, но также и то, что учение Православной церкви, тщательно продуманное тысячелетиями, а не абсолютистское. , устаревшие и неуместные, часто являются незамеченным и постоянным источником руководства, поддержки и комфорта в этом постмодернистском мире. Наше восприятие Церкви, с другой стороны, кажется омраченным унаследованным от нас деревенским наследием, а также преобладающим современным осуждением западных церквей, развитие которых сильно отличалось от нашего собственного. Есть надежда, что со временем тихое изложение православия отцами-трудящимися будет оценено по достоинству и что такие инциденты, как те, которые причинили столько страданий членам нашей общины и противоречат православному учению, никогда не повторится.

* Дин Калимниу — адвокат из Мельбурна и журналист-фрилансер.

Что не так с самоубийством? — Православная Церковь в Америке

В конце концов каждый пастор столкнется с вопросом, что делать с теологической проблемой самоубийства, потому что либо его попросят председательствовать на похоронах человека, покончившего с собой или ее жизнь, либо потому что его попросят вознести молитвы об их упокоении. Каков правильный ответ как с богословской, так и с пастырской точки зрения? Можно ли на законных основаниях председательствовать на похоронах самоубийцы или совершить поминальную службу (например, Панихида ) по его кончине? Что мы должны думать об их окончательной вечной судьбе?

Нехорошо делать вид, будто вся христианская история не дает темного взгляда на дело. Классическая точка зрения, по крайней мере на Западе, была хорошо выражена Дж. К. Честертоном (ум. 1936). В своей книге « Православие » он написал, сравнивая мученика с самоубийцей, следующими словами: «Самоубийство, очевидно, противоположно мученику. Мученик — это человек, который так заботится о чем-то вне себя, что забывает о своей личной жизни. Самоубийца — это человек, который так мало заботится о том, что находится вне его, что он хочет видеть все до конца. Один хочет, чтобы что-то началось: другой хочет, чтобы все закончилось….Самоубийство неблагородно, потому что у него нет этой связи с бытием: он всего лишь разрушитель; духовно он разрушает вселенную…. Один человек [мученик] бросил свою жизнь; он был так хорош, что его сухие кости могли исцелять города во время эпидемии. Другой мужчина отбросил жизнь; он был настолько плох, что его кости могли осквернить его братьев ».

Ой. Что ж, никто никогда не обвинял GKC в скупости слов. И отложив интенсивность его прозы, он действительно выражает отношение Церкви своего времени, который стойко отказался похоронить самоубийство в освященной земле. И это отношение было хорошо понято в течение некоторого времени, прежде чем Честертон положил перо на бумагу. Даже Шекспировский «Гамлет» знал, что «Вечное закрепило Свой канон« на самоубийство ».

Учитывая этот негативный взгляд на самоубийство и предположение, что самоубийство будет потеряно навсегда, мы все же можем задать вопрос: «Что плохого в самоубийстве?» Очевидно, что самоубийство — это всегда трагедия, и его всегда следует избегать, но почему наши предки считали, что совершившие его действия должны быть осуждены таким образом? Обратите внимание, что здесь я говорю об активном самоубийстве, акте, когда один человек лишает себя жизни или устраивает другое, чтобы лишить его или ее жизни, а не о том, что иногда называют «пассивной эвтаназией», когда человек позволяет себе быть «отключенным» от аппаратов жизнеобеспечения в больнице и позволить смерти идти своим чередом.Это тоже важный вопрос, но я здесь не обсуждаю его.

Я считаю важным исследовать вопрос о мотивации при оценке относительной морали любого действия. То есть, нужно задуматься над вопросом, почему человек совершает самоубийство и чего он или она надеется достичь этим поступком в других. В некоторых случаях мотивация состоит в том, чтобы причинить боль другим. Этот человек хочет покончить с собой, чтобы те, кто впоследствии нашел тело, испытали шок, травму и ужасные длительные страдания.Подтекст предсмертной записки гласит: «Вы извинитесь за то, что сделали со мной!» Этот акт самоубийства направлен не просто на уничтожение собственной жизни, но, что более важно, самоуничтожение используется как способ причинить горе оставшимся в живых. Это такой же акт агрессии, как и самоповреждение. В этом сценарии, если бы тело самоубийцы не было обнаружено, самоубийство не имело бы смысла. Человек, убивающий себя, хочет не просто умереть, а выйти за пределы могилы и причинить боль другим.Если бы он просто исчез, (например) бросившись с корабля в море, оставив свою оставшуюся в живых семью полагать, что он все еще жив где-то в мире, акт самоубийства не имел бы смысла, поскольку вся цель акта заключалась в том, чтобы причинить боль тем, кто обнаружил, что он покончил с собой.

Учитывая эту мотивацию, легко понять, почему некоторые могут быть так против этого поступка и почему они полагают, что шансы покойного на вечное блаженство так малы. Но не все самоубийства (или, как я подозреваю, очень немногие самоубийства) возникают из-за этой мотивации.Из знакомых мне людей, которые покончили с собой, их основной мотивацией было не причинить вину или боль тем, кто выжил, а просто заставить прекратить свою внутреннюю боль. Мне говорили, что так обстоит дело с теми, кто убивает себя в клинической депрессии. Они не хотят умирать; они просто чувствуют, что не могут продолжать жить с такой болью, и самоубийство кажется им единственным способом избавиться от боли. Такие люди заслуживают нашего сочувствия и наших молитв, включая наши совместные литургические молитвы.Возможно, некоторые литургические настройки можно было бы сделать с помощью молитв, обычно используемых при христианских захоронениях, чтобы выразить двусмысленный и трагический характер ситуации и подчеркнуть милосердие Бога. Это будет епископам решать и благословлять. Но мне кажется, что духовенству должно быть позволено председательствовать на таких похоронах и утешать церковное заступничество за умерших. Действительно, епископы Постоянной конференции канонических православных епископов в Северной и Южной Америке — предшественницы Ассамблеи канонических православных епископов США — десять лет назад выпустили пастырское письмо, имеющее тенденцию к этому.В случае самоубийства, как и во многих других случаях, мотивация решает все.

Православие и самоубийство

Как и многие из вас, я был потрясен и опечален самоубийством Робина Уильямса. Это показывает, что мы никогда не знаем, что происходит в жизни человека, и может показаться, что на поверхности все в порядке, когда глубоко внутри его жизнь находится в смятении.

Депрессия, как и все психические заболевания, очень сложна и не всегда одинакова для каждого человека, живущего с ней.Есть много вопросов, на которые нет ответа, но их нужно задавать.

Для духовенства это еще сложнее. Я давно узнал, что у меня есть ограничения в моей способности помогать кому-то, когда они приходят ко мне, и я не боюсь направить кого-то к профессионалу. Небольшое примечание: я не консультирую, так как это имеет юридическое определение, и у меня нет лицензии ни от одного государства на предоставление этой услуги другим. Я духовный отец и оказываю всю возможную помощь, и я чувствую себя обязанным направлять людей, когда это выходит за рамки моих возможностей.Да, многие вещи духовны по своей природе, но не все.

В социальных сетях было много дискуссий по поводу самоубийства Робина Уильямса, и многие позиции, которые занимают православные христиане по этому поводу, не соответствуют тому, что заявляли иерархи нашей церкви. Как православные христиане, мы смотрим на наших иерархов как на подлинных учителей веры.

В 2007 году Постоянная конференция канонических православных епископов (SCOBA), ныне Ассамблея православных епископов, опубликовала пастырское письмо на тему самоубийства. Я думаю, что для всех нас будет полезно потратить несколько минут на то, чтобы прочитать это письмо, и для тех из нас, кто участвует в пастырском служении, это хороший ориентир.

Следующее «Пастырское послание о самоубийстве» было принято Постоянной конференцией канонических православных епископов в Северной и Южной Америке (SCOBA) на их заседании 23 мая 2007 года, проходившем в Свято-Владимирской семинарии в Крествуде, штат Нью-Йорк. Документ подготовлен Комиссией SCOBA по социальным и моральным вопросам (SMIC). Письмо предлагает духовенству и мирянам пастырские взгляды, соответствующие как Священному Преданию, так и современным медицинским и психологическим представлениям, об этой человеческой трагедии и о том, как лучше всего служить тем, чьи жизни так глубоко затронуты ею.

Пастырское письмо о самоубийстве
23.05.07

Трагедия самоубийства была частью истории человечества с самого начала и продолжает влиять на жизнь наших верующих сегодня. Как иерархов Постоянной конференции канонических православных епископов Северной и Южной Америки нас часто просят разъяснить учение Церкви по этому важному вопросу. Наше желание состоит в том, чтобы предложить пастырский взгляд на вещи, который согласуется как с Традицией нашей Православной Церкви, так и с нашим улучшенным пониманием медицинских и психологических факторов, которые могут привести к тому, что человек покинет свою жизнь.

Священность жизни

Как православные христиане, мы верим, что жизнь — это дар от Бога. Всесвятая и животворящая Троица сотворила все и даровала жизнь всем живым существам. Из Своей любви Бог создал нас, человеческих существ, по Своему собственному божественному образу и подобию, доверив нам быть управителями, а не хозяевами нашей жизни, благословив нас способностью к свободе и призвав нас к жизни любящего общения.

Первоначальное восстание наших предков против Бога было злоупотреблением свободой, которое привело к реальности как духовной, так и физической смерти.На протяжении всей истории Бог действовал, чтобы искупить падшую расу и восстановить утраченное общение и жизнь. Действительно, наш Господь Иисус Христос отождествляет саму цель Своего воплощения и земной миссии с даром жизни, провозглашая: «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Иоанна 10:10). Оставаясь верной Евангелию Господа, Православная Церковь приглашает всех людей войти в живое тело Христа, получить поддержку в животворных таинствах, а также сохранить и увековечить как духовную, так и физическую жизнь.

Самоубийство и православные традиции

Хотя точное и беспроблемное определение «самоубийства» сложно сформулировать, мы можем сказать, что рассматриваемый здесь тип самоубийства относится к умышленному причинению собственной физической смерти решающим действием. В таком понимании самоубийство обычно рассматривается в православной традиции как отказ от Божьего дара физической жизни, отказ от управления, акт отчаяния и нарушение шестой заповеди «Не убий» (Исход 20). : 13).

Исторически сложилось так, что Церковь была призвана с самого начала заняться проблемой самоубийств. Когда впервые проповедовалось Евангелие, философские и религиозные учения, превалирующие в греко-римском мире, имели тенденцию как унижать тело, так и поддерживать самоубийство в тяжелых обстоятельствах. Циники, эпикурейцы, стоики и гностики, например, одобряли добровольную смерть по причинам, соответствующим более широкому этическому видению каждой группы. Осуждение самоубийства ранней церковью, отраженное в учениях Климента Александрийского, Лактанция, св.Августин и другие, таким образом, служили для утверждения учений, резко отличавшихся от учений более широкой культуры: священности каждого человеческого существа, святости наших тел как Храмов Святого Духа и, особенно, призывов к каждому из них. нам поддерживать веру и надежду даже в самые тяжелые времена. Хотя эти основные учения служили христианским свидетельством греко-римского общества, они также были отражены внутри, в членах ранней церкви, через осуждение всех попыток ускорить вступление человека в Царство путем самоотверженного мученичества.Климент Александрийский, например, осуждает как самоубийство, так и такое мученичество, когда он пишет: «Тот, кто предстает перед судом, становится виновным в своей собственной смерти. То же самое и с тем, кто не избегает преследований, но из-за дерзости предстает в плену. Такой человек… становится соучастником преступления преследователя »(Stromateis 4.77.1).

Несмотря на свою твердую общую позицию против моральной допустимости самоубийства, Церковь исторически предлагала сбалансированное учение по этому вопросу.С одной стороны, Церковь придерживалась описанной выше нормативной позиции, осуждая акты самоубийства и отказываясь предлагать панихиды и захоронения жертв самоубийства. Это измерение церковного учения подчеркивает святость физической жизни и ответственность людей выражать должное самолюбие, благодарность и надежду. Это измерение также служило сдерживающим фактором для тех, кто страдает суицидальными мыслями.

С другой стороны, своей мудростью Церковь признала сложную этиологию и эмоционально окрашенный характер самоубийства.Разложение человеческой природы, вызванное грехом предков, имело серьезные последствия как для духовного, так и для физического измерения человеческой личности. Хотя человеческая свобода не была уничтожена при падении, как духовные факторы, такие как acedia (духовное оцепенение), так и физические факторы, такие как депрессия, могут серьезно подорвать способность человека ясно мыслить и действовать свободно. Что касается самоубийства, Церковь очень серьезно отнеслась к таким духовным и физическим факторам и ответила пастырски, предложив панихиду и похороны жертвам самоубийства, чьи способности к суициду и действиям оказались значительно уменьшенными.Так, канон 14 Тимофея Александрийского гласит, что литургические службы должны предлагаться, «если человек, не владеющий собой, наложит на себя жестокие руки или бросится на погибель». И святоотеческая интерпретация этого учения гласит, что услуги следует предлагать, когда жертва самоубийства «не в здравом уме, будь то следствие действия демона или какого-либо недуга». Вопрос XIV из 18 канонов Тимофея, архиепископа Александрийского. Педалион, стр. 898

Самоубийство и наука

Благодаря достижениям науки мы теперь лучше понимаем взаимосвязь между самоубийством и депрессией, а также более точно объясняем причины депрессии.Депрессия — это болезнь, вызванная как медицинскими, так и психологическими факторами. Оно характеризуется ощущением явной никчемности и безнадежности и часто сопровождается физическими изменениями, такими как потеря аппетита, потеря веса или, в некоторых случаях, увеличение веса. Бессонница и гиперсомния — общие симптомы.

Современные медицинские знания помогают нам понять, что все депрессии многофакторны. Генетические, гормональные, нейрохимические, экологические и психологические факторы могут сочетаться, чтобы создать депрессивную картину.Кроме того, депрессия может быть единственным проявлением основного физического заболевания, такого как скрытый рак, дисфункция щитовидной железы и реакции на лекарства.

Иногда депрессии бывают очень тяжелыми и психотическими по своей природе. Они могут сопровождаться иллюзиями, галлюцинациями и измененным чувством реальности. В большинстве случаев депрессивный человек менее уязвим. Тем не менее, во всех случаях депрессия определяется нерациональными психологическими и физическими внутренними событиями. Даже на внешне рационального и ясно мыслящего человека могут сильно повлиять эти нерациональные внутренние события на его или ее мировоззрение и выбор.

Пастырская рекомендация

В свете вышеупомянутых богословских и научных размышлений становится ясно, что формулировка правильного православного ответа на трагедию самоубийства крайне необходима и особенно сложна. Мы с пониманием относимся к трудностям поддержания баланса между призывом каждого человека к ответственному управлению своей физической жизнью и призывом Церкви подумать о том, как достижения в области медицинских знаний влияют на православное пастырское служение.Сознавая эту потребность в различении, мы предлагаем следующие рекомендации для служения после самоубийства.

Во-первых, мы должны помнить, что основное внимание Церкви и ее пастырского служения в случаях, когда произошло самоубийство, сосредоточено на живых, семье и друзьях умершего. Мы должны сохранять определенное смирение, помня, что состояние жертвы самоубийства находится и должно оставаться в руках Бога. Те, кто остались позади, несут на себе тяжелое бремя — обиды, вины и часто стыда — с осознанием того, что их любимый человек покончил с собой.Они надеются на Церковь и особенно на приходскую семью, за силу и надежду относительно умерших, а также за поддержку и любовь, в которых они сами так остро нуждаются. Помимо личного пастырского ответа, духовенство должно направлять убитую горем семью и друзей к ресурсам кризисного консультирования в этом районе, которые могут дополнить исцеляющее служение Церкви.

Во-вторых, когда мы изучили этот вопрос, нам стало ясно, что гораздо больше случаев самоубийства, чем было признано ранее, связано с духовными и / или физиологическими факторами, которые значительно ставят под угрозу разумность и свободу человека.Не удаляя моральную вину из всех случаев самоубийства и не изменяя нашу общую позицию против моральной допустимости самоубийства, мы подтверждаем глубокую взаимосвязь между физическими и духовными факторами в человеческой деятельности и признаем, что в большинстве случаев сложная сеть причин, способствующих самоубийству лежит за пределами нашего полного понимания.

Наконец, из-за сложности самоубийства, как с точки зрения определения причин, так и с точки зрения служения наиболее пострадавшим, приходской священник всегда должен консультироваться со своим епархиальным иерархом, чтобы определить правильный образ действий, общая пастырская рекомендация заключалась в том, что церковные похороны и поминальные службы могли быть предоставлены, если не было отсутствия значительно уменьшенных возможностей.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В своем прекрасном описании Церкви как «тела Христова» апостол Павел пишет: «Если страдает один член, страдают все вместе; если чествуют одного члена, все вместе радуются ». (1 Кор 12:26) Самоубийство православного христианина — это трагедия, которую переживает вся Церковь. Как иерархи Православной церкви, мы остро осознаем необходимость придерживаться такой точки зрения на самоубийство, которая согласуется с нашей идентичностью и миссией как единого тела Христа.Мы считаем, что изложенная в этом заявлении перспектива, отражающая наше общее мнение, достигает этой цели, опираясь на наше Священное Предание, а также на наше более глубокое понимание причин самоубийств.

Мы горячо молимся за жертв самоубийства и за всех, чья жизнь и вера были поколеблены самоубийством любимого человека. Более того, как православные епископы и члены SCOBA, мы подтверждаем, что мы будем неукоснительно работать вместе, чтобы как предотвратить самоубийства, так и обеспечить единый пастырский ответ, когда они случаются, который характеризуется верой, надеждой и любовью, ставшей возможной благодаря Бог, в Котором «мы живем, движемся и существуем. (Деяния 17:28)

Обмен милосердия на ясность | Свято-Николаевская православная церковь

Одна из величайших трагедий, с которыми мы можем столкнуться, — это жизнь самоубийства. Смерть — это крайний трагический результат греха, а самоубийство — это крайняя трагическая смерть, поскольку, в отличие от болезни или несчастного случая, ее можно избежать. Только те, кого тронула невыразимая печаль, сопровождающая самоубийство, могут по-настоящему понять ее трагические глубины.

Недавние самоубийства Кейт Спейд и Энтони Бурдэйна вызвали уместные выражения горя и сострадания в их явно наполненных болью жизнях.Конечно, всегда полезно выразить сострадание тем, кто страдает, и наш

Мир, связанный с социальными сетями

, — это то место, где выражается большая часть этого сострадания в дань уважения павшим. Но есть обратная сторона, когда это сострадание затуманивает нашу ясность в отношении трагедии, которой является самоубийство. В порыве чести и сострадания в поддержку павших мы можем непреднамеренно произвести впечатление, которое маскирует трагедию, которой всегда является самоубийство. Возможно, поэтому огласка самоубийства часто увеличивает вероятность других самоубийств.Из-за этой реальности мы должны проявлять истинное сострадание, не только проявляя сострадание к падшим, но также говоря правду о катастрофе самоубийства в надежде предотвратить большее количество из них.

Самоубийство, очевидно, является результатом страдания, но мы можем забыть, что оно порождает гораздо больше страданий, чем то, которое предположительно закончилось. Он маскируется под конец страдания, но на самом деле является генератором новых и продолжающихся волн еще большего страдания, посылая шок, горе и чувство вины на выживших.Эти волны могут обрушиваться на семью и близких самоубийц на годы, десятилетия и даже целые жизни. Самоубийство кладет конец одной жизни, но приносит постоянные разрушения многим, многим другим. Это не благородно, мирно или конец страданию; это только начало гораздо большего.

И мы также должны признать реальность тех, кто покончил с собой — та же самая жизнь, о которой говорит нам апостол Павел, не наша собственная, но что мы куплены дорогой ценой (1 Коринфянам 6:20). Эта цена была ценой того, что Иисус отдал Свою жизнь за нас.Тот, кто умер за нас, живет, чтобы помочь нам преодолеть любые и все жизненных трудностей.

Наша Православная Христианская Церковь исторически придерживалась самых смутных взглядов на судьбу тех, кто впадает в эту крайнюю крайность, пытаясь положить конец своим страданиям. Древние каноны церкви провозглашают, что христианские похороны не могут совершаться для самоубийц, поскольку исторически это рассматривалось как окончательное отвержение Бога и Его Церкви. Но поскольку современная наука добавила знания о психических заболеваниях к этому пониманию, современные православные богословы выступают за то, чтобы при подозрении на психическое заболевание Церковь имела дело с самоубийством так же, как с жертвами любой другой смертельной болезни.Таким образом, православным христианам при определенных обстоятельствах может быть разрешено погребение, и Церковь молится за спасение души новоиспеченного. Церковь всегда сострадательна, потому что Христос всегда сострадателен. Однако его сострадание никогда не скрывало реальности. Он открыто и ясно говорил как об обещаниях Небес, так и об опасностях ада. И Он никогда не путал их.

Так что давайте проявим сострадание к тем, кто ошибочно, а иногда и в своем психическом заболевании неосознанно полагает, что другого выхода нет.Давайте оплакивать трагедию бессмысленной гибели людей и, где это уместно, даже отдать дань уважения тем жизням, которые они кровно оборвали. Но давайте будем осторожны, чтобы наше сострадание к падшим не сбивало с толку других, которые могут видеть в чьем-то самоубийстве выход из собственных страданий. Давайте четко поговорим о неотшлифованном, абсолютном ужасе, который самоубийство представляет как для жертвы, так и для оставшейся в живых. Настоящее сострадание говорит правду и прекращает замешательство. Никогда наоборот. Но давайте также громко и ясно поговорим о милосердии нашего Бога, Который ходит и сопутствует всем , открывающим свои страдания и разделяющим их с Ним. Он якорь и надежда для всех, кто переносит страдания в этой жизни. Он — истина, которая отвечает на ложь о том, что нам нужно убежать от жизни, которую Он дал нам. И Он даже утешает тех, кто оплакивает потерю тех, кто поверил этой лжи.

Пора Греческой Православной Церкви заглянуть внутрь себя

Источник: Национальный вестник

Первоначально опубликовано 14 мая 2016 г., стр. 14.

Крис Чиамес

Я проработал более 30 лет в сфере связей с общественностью, в том числе занимал высокие должности в правительстве и промышленности.Эффективное общение — это двухсторонняя модель. Часто сначала нужно сначала выслушать, а потом говорить, чтобы оценить, понять и установить связь с аудиторией. Не просто для того, чтобы сказать то, что кто-то хочет услышать, а для того, чтобы иметь возможность участвовать, завязать разговор и построить отношения.

Когда руководители церкви смотрят на пустые скамьи и не достигают целей по сбору средств, они могут захотеть заглянуть внутрь себя, начать слушать и учитывать точку зрения своей аудитории, прежде чем говорить.

Колонка «Учение о вере» в апрельском номере «Православного обозревателя» — один из примеров неправильной связи между прихожанами и старейшинами Православной церкви и упущенной возможности для эффективного диалога.

Митрополит Денверский Исайя использовал недавнюю колонку «Учения», чтобы осветить церковные правила в отношении самоубийств и кремации. Итак, митрополит не является автором этих учений, он просто своего рода посланник. Несмотря на это, его точка зрения была поддержана многими его коллегами, и многие из нас слышали раньше. В частности, в колонке читателям было сказано, что когда дело доходит до православных похорон члена церкви, совершившего самоубийство, «единственное толкование, которое может дать Церковь, — это то, что такой человек [который совершает самоубийство] отвергает жизнь
, которую ему дал Святой Дух », и поэтому Церковь не предлагает панихиды, если врач не предоставит« авторитетное заявление о том, что человек, совершивший самоубийство, был не в своем уме.

Большинство людей, совершающих самоубийство, не думают рационально. Будь то психическое заболевание, боль эмоциональных событий, неприятие близких (а иногда даже церковь) или множество других причин. Каким бы ни был источник этой боли, события, которые заставляют человека уходить в самые темные уголки эмоций и покончить с собой, многочисленны и редко основываются на рациональном мышлении.

Итак, получить «справку от врача» относительно просто. В чем смысл этого урока, кроме как вынести суждение и добавить больше беспокойства и вины выжившим жертвам самоубийства?

Затем митрополит переходит к теме кремации и урокам Церкви, запрещающим кремацию, потому что это акт осквернения тела.«Также важно отметить, что отпевание у православных христиан совершается исходя из наличия тела. Следовательно, если тело кремировано, потеряно в море или отсутствует, панихида не может быть проведена », — пишет он.

Что это значит? Если нет православных похорон, нет вечной жизни? Значит, почти 1000 жертв терактов 11 сентября, которые так и не были идентифицированы, не попадут в рай, потому что не было тела, которое можно было похоронить?

За свою карьеру в авиационной отрасли я был первым руководителем, оказавшимся на месте аварии, в результате которой погибли все 20 пассажиров и экипаж. Пригородный самолет взорвался при ударе и полностью сгорел. Ничего не осталось, кроме копоти на взлетно-посадочной полосе. Значит, если бы в этом самолете были православные христиане, их бы не устроили на похоронах? Когда кости наших прадедов были выкопаны с деревенского кладбища, помещены в крошечный ящик и поставлены на полку в церкви, чтобы освободить место для следующего раунда захоронений, было ли это лучше? А что именно собирается в рай? Ящик с костями? Нам сказали, что когда мы воссоединимся с нашими любимыми на небесах, это будет великолепно.Буду ли я идти как 80-летний, не слышащий и ходящий с тростью? Или в моем 25-летнем теле танцую и радуюсь?

А как насчет воздействия этих «уроков» на выживших? В то время, когда Церковь может быть источником силы и веры, она вместо этого создает путаницу и добавляет больше печали из-за потери любимого человека. Даже если сделано исключение, все равно требуется особая процедура, чтобы похороны могли состояться. Таким образом, мы вынуждены удовлетворять особые просьбы о похоронах, а не сосредотачиваться на сочувствии.

Наша молодежь не оборудована для того, чтобы в одностороннем порядке принимать учения, лишенные разумного и актуального значения, как иммигранты 100 лет назад, которые просто приняли учение Церкви, даже если оно не имело смысла. Мы научили их мыслить критически, и у них есть доступ к неограниченным источникам информации и точкам зрения.

Прекратить читать лекции. Начни слушать. Прекратите судить. Начни взаимодействовать. Нам нужно утешение любящего Бога, а не созданные человеком правила и интерпретации того, что думали смертные 1400 лет назад.

Крис Чиамес является членом прихода Св. Георгия в Бетесде, штат Мэриленд, и занимал ряд руководящих должностей в сфере связей с общественностью.

Статьи по теме
Относительно самоубийств и кремации — ортодоксальный наблюдатель

Как плохое богословие вредит тревожным, подавленным и склонным к суициду — Простое Православие

Автор: Джошуа Каэтано

Когда христианин путешествует из «Города разрушения» в «Небесный город» в The Pilgrim’s Progress , он и его компаньон, Надеющийся, попадают в плен к Гигантскому Отчаянию, королю Замка Сомнений. В темнице Гигантское Отчаяние истязает Кристиана и Надежды и, по предложению его жены Неуверенности, предлагает своим заключенным единственный выход: самоубийство. Hopeful призывает Кристиана не прислушиваться к совету гиганта, говоря: «Вы забыли ад, в который наверняка уходят убийцы? Ибо ни один убийца не имеет вечной жизни ». После большего ободрения, Кристиан останавливает свою руку и в конце концов сбегает из Замка Сомнений благодаря ключевому Обещанию.

известный анекдот

Буньян 17-го века представляет собой весь приток христианского богословия, который упорно цепляется дуалистическим мировоззрение, изъязвления организма от ума / духа.Здесь доминируют три взаимосвязанных убеждения. 1) Отчаяние и его родственники — меланхолия, депрессия, тревога и суицидальные мысли — это плотские искушения, с которыми необходимо бороться посредством духовного послушания Богу. Часто страдающим друзьям и родственникам советуют сосредоточить свой ум на вещах выше, как на панацею от телесных страданий. 2) Быть в депрессии или покончить жизнь самоубийством — это симптом и выражение сомнения. Самоубийство становится окончательным отказом от христианской надежды и, следовательно, отречением от самого неба.Кристиан игнорирует совет Хоупфул и отправляется в ад. 3) Поскольку болезнь в первую очередь духовная, научные области имеют очень мало отношения к теме. Пасторы «сражаются, ведут войну, наблюдают и молятся» за страдающих, но редко рекомендуют клиническую или медицинскую помощь — а если и делают, то только в крайнем случае. В лучшем случае научные объяснения — это паллиативы, повязки на реальные душевные проблемы.

Эта теология «имей больше веры» опасно смешивает биопсихосоциальную тревогу с тревогой духовной, не обращая должного внимания ни на одну из них.Лекарство от редукционистского дуализма также можно получить в трех дозах: тринитарное богословие, которое рассматривает тело, разум и дух как равно взаимосвязанные и супервизирующие по отношению к другим частям; искупительное богословие, которое представляет Христа, действующего через веру и разум, богословие и науку; и теология воплощения, которая видит Христа на кресте как Богочеловека, который страдает вместе с нами. Вместе эти представления образуют теологическую экосистему, которая может предложить страдающему человеку ряд биопсихосоциальных и духовных ресурсов.

Как мы сюда попали?

Эта притча из The Pilgrim’s Progress была нормативной историей 17 века и до сих пор присутствует во многих евангелических кругах. Вспомните, когда Пэт Робертсон заявил, что Робин Уильямс покончил жизнь самоубийством из-за своей веры в «языческого бога». Или когда Джон Пайпер предположил, что впадение в депрессию — это симптом «неверия». Или когда возрожденцы приезжают в университетские городки, обещая избавление от тревоги и депрессии через встречу с Иисусом Христом.Или недавний вынужденный отъезд одинокого защитника христианской психологии из Южно-баптистской теологической семинарии.

По иронии судьбы, эти тенденции берут начало в некоторых католических учениях и средневековых европейских суевериях. В 452 г. н.э. Совет Арля объявил самоубийство актом, «инспирированным дьявольской одержимостью». В конце концов, самоубийство было принято считать «смертным грехом». Официальное отношение церкви к самоубийствам вселяло страх и узаконивало истории о привидениях, особенно в отношении тех, кто страдает психическими заболеваниями.Экзорцизм стал предпочтительным лечением для душевнобольных.

Стигма вокруг самоубийств была настолько сильной, что тела «самоубийц» были осквернены, чтобы представлять их осужденные души. Например, во Франции трупы кладут лицом вниз в направлении север-юг, вопреки традиции, согласно которой их помещали с востока на запад в ожидании грядущего воскресения. В Англии тела хоронили на перекрестке и приковывали к земле колом, чтобы злые духи сбивали с толку и обездвиживали.

В средние века многие считали, что те, кто отверг свои тела в этой жизни, не должны получить другое в следующей. Эта вера распространилась после протестантской Реформации на волне гипер-одухотворения. Самоубийство и «меланхолия» понимались как, по словам Мартина Лютера, «дело дьявола». Сатана стал сверхъестественной личностью, которая нашептывала в уши драгоценному творению Бога, ведя их к крайнему искушению.

К 17-18 векам пуританские священнослужители публиковали трактаты о духовном значении суицидальных наклонностей и депрессии.В одном альманахе 17-го века были опубликованы анонимные отчеты о самоубийствах, чтобы предостеречь читателей «от злых планов Князя Тьмы, этого непримиримого Врага человечества». Те, кто задумывался о самоубийстве, испытали на себе искушение сатаны — через собак, ветер или их детей (MacDonald and Murphy, 300-4). Это мировоззрение подтолкнуло пуританских проповедников к преждевременному осуждению совершивших самоубийство в аду. В 1637 году шотландский пуританин Джон Сим написал: «Все они и каждый из них убивают себя; несомненно, и непогрешимо проклятые душа и тело навеки без искупления »( Средства защиты жизни против самоубийства , 291-292).

Многие пуритане продолжали связывать депрессию или «меланхолию» с духовной слабостью. Первым среди этих пуританских врачей был Ричард Бакстер, широко известный нонконформист 17 века. В своем трактате «Признаки и причины меланхолии» Бакстер называет главной причиной депрессии «ГРЕВНОЕ нетерпение, недовольство и заботы, проистекающие из греховной любви к телесным интересам и недостатка достаточного подчинения воле человека» Бог, и Доверься ему, и принимая Небеса за часть удовлетворения.Другими словами, депрессия была в первую очередь следствием греха, и поэтому ее можно было исправить послушанием Богу.

В конце девятнадцатого и начале двадцатого веков пуританская одухотворенность психического здоровья сочеталась с сильным отвращением к научной области. Психотерапия, область, в которой доминировал Зигмунд Фрейд, была анафемой для большинства фундаменталистов. Общая враждебность к религии только подтвердила пуританское разделение тела и разума / духа. Психотерапия была мирской наукой, которая не могла затронуть духовный корень проблемы.

Сегодня эти настроения и сопутствующее им богословие сохраняются. Дэвид Паулисон, редактор журнала Journal for Biblical Counseling , писал в 1990-х: «Биопсихиатрия вылечит некоторые вещи, за которые мы должны славить Бога общей благодати. Но в конечном итоге нежелательные и непредвиденные побочные эффекты сочетаются с огромным разочарованием … Только разумное раскаяние, живая вера и осязаемое послушание перевернут мир с ног на голову ».

Джон Пайпер подробно цитирует Ричарда Бакстера и Джона Паулисона в Когда я не желаю Бога способами, которые могут быть особенно вредными.Например, в качестве альтернативы лекарствам Пайпер предлагает ряд предложений, включая пословицу Джорджа Макдональда: «Не обращай внимания на свои чувства, делай свое дело» (220). Фраза Макдональда — это глазок в пуританское аскетическое движение, которое помогло поддерживать культуру телесного ненависти к себе, столь естественную для теологий с нездоровым дуализмом. Согласно этому мировоззрению, главной причиной депрессии является «греховная любовь к телесным интересам» (потустороннее), а ее лекарство — надежда (потустороннее). К его чести, Пайпер признает «глубоко связанную» природу души и мозга (213). И все же он не предлагает богословской пищи в качестве приношения этой реальности. Вместо этого следующие разделы посвящены укреплению веры депрессивных людей. Уравнение остается прежним: больше ума / души для устранения депрессии.

Как мы можем лечить?

Тринитарный . Мы должны отвергнуть любой гностический, манихейский или картезианский дуализм тела и разума / духа. Каким-то образом с мировоззрением христиане, в которых преобладает разум, забыли старое средневековое понимание того, что наше физическое тело, которое включает в себя полный спектр человеческих эмоций и желаний, является проводником благодати, через который мы можем познать Бога.Осквернение трупов в Европе было значительным именно потому, что духовное проявилось в физическом. Наносить вред физическому — значит вредить духовному; стремиться к физическому — значит стремиться к духовному — и наоборот. Субботний покой — прекрасное отражение того, как физическое подчиняется духовному. Сказание Христа: «Вера твоя сделала вас здоровой» — это отражение того, как духовное следует над физическим. Тринитарное выражение тела, разума и духа предполагает, что о каждом нужно заботиться, без маргинализации, демонизации или возвышения одного за счет других.

Искупительный . В некоторых теологических кругах раздаются отголоски, призывающие к возвращению к гармоничным отношениям между наукой и верой, согласно пониманию того, что искупительная сила Бога в достаточной мере пронизывает Его творение. Фактически, самым громким голосом был Папа Иоанн Павел II. В своей знаменитой энциклике Fides et Ratio Павел II утверждает, что вера и разум (под которым понимается научное исследование) являются «двумя крыльями, на которых поднимается человеческий дух». Он объясняет, что истина одна, а вера и разум страдают от отсутствия другого.Теология, которая избегает научных открытий, быстро окажется отчужденной от истины, которую можно найти в природе. И, как мы видели, наука, лишенная горизонта веры, забывает , означающее ее открытий. Никогда не упуская из виду онтологические и моральные рамки, предлагаемые верой, богословие служит только на пользу научному пониманию.

Неуверенность в том, чтобы доверять области медицины в отношении психического здоровья, немного иронично, учитывая, что мы доверяем ей практически все остальные аспекты нашей физиологии.Стоматология, химиотерапия, физиотерапия, хирургия — список довольно длинный. Психологическое и нейробиологическое сообщество теперь может больше, чем когда-либо, наблюдать, как мозг обрабатывает депрессию, тревогу и травму — три фактора, которые могут привести к самоубийству. Понимая единство истины во всем, пасторы должны быстро контекстуализировать и использовать открытия научного сообщества на благо тревожных, депрессивных или склонных к суициду людей.

Внутренний .Пасторам и друзьям нужно не только возлагать на терапевтов уход за близкими, находящимися в депрессии или склонными к суициду. Это призыв воплотить воплощенную природу Христа, Который понимает наши страдания и покинутость и находится с ними. Поскольку Христос стал человеком, Он способен сочувствовать ( patheia ) своему творению. Теолог Юрген Мольтманн объясняет:

«Близок к Нему распятый Бог, всякий человек оставленный. Нет одиночества и отказа, которые он не принял бы и не принял на кресте Иисуса.Нет необходимости в каких-либо попытках оправдания или в каких-либо саморазрушительных самообвинениях, приближающихся к нему. Богом забытый и отвергнутый человек может принять себя там, где он узнает распятого Бога, который с ним и уже принял его »( The Crucified God , 414-5).

В четвертом по популярности выступлении на TED Talk за все время, «Сила уязвимости», доктор Брене Браун описывает сочувствие как эквивалент: «Эй, я знаю, каково это здесь, внизу. И вы не одиноки.«Есть ли что-нибудь более лаконичное воплощение, чем это? Христос спустился первым, прежде чем он вознесся. То же самое и с нашими братьями и сестрами, которые борются с тревогой, депрессией и суицидальными мыслями.

Джошуа Каэтано — стипендиат маркина, осенью 18-го года он получит степень магистра религии в Йельской школе богословия. Он окончил с отличием Университет Джорджа Фокса и выпускник первого класса Программы Уильяма Пенна с отличием, в которой используются отличные учебные программы и метод Сократа.Вы можете следить за ним в Twitter @JoshPCayetano, чтобы узнать больше о религии, политике и Golden State Warriors.

Понравилась статья? Платите писателю.

восточно-православных похоронных традиций | Эверплан

В восточном православии нет традиционных западных представлений о рае и аде, а скорее существует идея о том, что и рай, и ад — это опыт пребывания в вечном присутствии Бога. Для того, кто любит Бога, вечное присутствие Бога — это Небеса; для того, кто не любит Бога, вечное присутствие Бога — это ад.

Когда смерть неизбежна

Когда православный христианин приближается к смерти, должен быть вызван священник, чтобы он выслушал последнюю исповедь и причастил умирающего.

После наступления смерти

После смерти священник поведет присутствующих в молитвах об освобождении души.

Кремация

Кремация запрещена в Восточной Православной церкви.

Чтобы узнать больше об этой теме, смотрите наши статьи: Кремация | Погребение

Донорство органов / Пожертвование на медицинские исследования

Донорство органов или передача тела для медицинских исследований рассматривается Восточной православной церковью двояко: во-первых, это акт многосторонности, другой считает, что пожертвование органов для улучшения или продления жизни другого человека — величайший подарок, который вы можете сделать.Независимо от противоположных взглядов вашей церкви, человек должен оставить письменное согласие, иначе органы не должны удаляться.

Бальзамирование

Бальзамирование разрешено и может требоваться по закону.

Подробнее об этой теме читайте в нашей статье: Бальзамирование

Отношение к самоубийству

Смерть в результате самоубийства не признается церковью, и те, кто покончил жизнь самоубийством, не могут иметь восточно-православных похорон.

Подготовка тела

Первый шаг в восточно-православной похоронной традиции — подготовка тела, включающая мытье и одевание тела.Семья и близкие друзья традиционно проводят это действо в присутствии священника. Если умерший был ветераном военной службы, он может быть одет в его форму. Если умерший занимал официальную роль в Церкви, он будет одет в соответствующие одежды. После того, как тело вымыто и одето, его можно положить в гроб. Священник окропит святой водой все четыре стороны шкатулки, а затем тело поместят внутрь.

Просмотр, пробуждение или посещение перед восточно-православными похоронами

После того, как тело будет должным образом подготовлено, священник начинает первую панихиду, молебен по усопшим.Это знаменует начало пробуждения. Поминки продлятся до тех пор, пока тело не принесут в церковь для отпевания. Традиционно поминки длится три дня, но теперь длятся только один. Во время бодрствования семья и друзья читают псалтырь (книгу псалмов), а затем совершают панихиды.

Восточно-православная панихида

После поминки тело переносят в церковь для отпевания. Традиционно эта перевозка принимает форму крестного хода во главе.Священник идет перед гробом с кадильницей и ведет процессоров в пении гимна Трисвятение. Даже если не будет традиционной процессии, Трисвятение следует читать в конце поминки, прежде чем тело принесут в церковь для отпевания.

Оказавшись в церкви, открывают гроб. Возле изголовья гроба следует поставить чашу с коливой, блюдом из вареной пшеницы с медом, с зажженной свечой наверху, что символизирует цикличность жизни и сладость Небес.На голову возлагается корона или венок с напечатанным на нем Трисвятем и небольшая икона Христа, покровителя умершего, или крест помещается в руку умершего или в гроб. Зажженные свечи следует раздать всем присутствующим, и они должны оставаться зажженными на протяжении всего отпевания.

Скорбящие и молящиеся должны стоять на протяжении всей панихиды, во время которой священник будет вести Божественную литургию, читать молитвы, вести Отпуск и читать «Вечную память». Также может быть предложено Святое Причастие.После службы скорбящим рекомендуется подойти к гробу и «попрощаться» с умершим и поцеловать икону или крест в гробу. После того, как все скорбящие получили возможность «попрощаться», гроб закрывают и выносят из церкви на кладбище. В этот момент следует снова спеть Трисвятение.

Погреб

На кладбище священник совершает короткое погребение на могиле. Снова произносится Трисвятение.

Прием после похорон

После того, как тело похоронили, семья и друзья собираются на прием, где скорбящие могут пообщаться друг с другом, поразмышлять о жизни умершего и съесть трапезу, называемую «трапезой милосердия».”

Если вы планируете или посещаете прием после церемонии, ознакомьтесь с нашими статьями: Прием после похорон | Этикет после похорон

Православный траур и памятные мероприятия

Период траура у православных христиан длится сорок дней. В рамках этих сорока дней третий, девятый и сороковой день имеют особое значение.