Содержание

Читать онлайн электронную книгу А зори здесь тихие… — 1 бесплатно и без регистрации!

На 171-м разъезде уцелело двенадцать дворов, пожарный сарай да приземистый, длинный пакгауз, выстроенный в начале века из подогнанных валунов. В последнюю бомбежку рухнула водонапорная башня, и поезда перестали здесь останавливаться. Немцы прекратили налеты, но кружили над разъездом ежедневно, и командование на всякий случай держало там две зенитные счетверенки.

Шел май 1942 года. На западе (в сырые ночи оттуда доносило тяжкий гул артиллерии) обе стороны, на два метра врывшись в землю, окончательно завязли в позиционной войне; на востоке немцы день и ночь бомбили канал и Мурманскую дорогу; на севере шла ожесточенная борьба за морские пути; на юге только-только приходил в себя блокадный Ленинград.

А здесь был курорт. От тишины и безделья солдаты млели, как в парной, а в двенадцати дворах оставалось еще достаточно молодух и вдовушек, умевших добывать самогон чуть ли не из комариного писка. Три дня солдаты отсыпались и присматривались; на четвертый начинались чьи-то именины, и над разъездом уже не выветривался липкий запах местного первача.

Комендант разъезда хмурый старшина Васков писал рапорты по команде. Когда число их достигало десятка, начальство вкатывало Васкову очередной выговор и сменяло опухший от веселья полувзвод. С неделю после этого комендант кое-как обходился своими силами, а потом все повторялось сначала настолько точно, что старшина в конце концов приладился переписывать прежние рапорты, меняя в них лишь числа да фамилии.

– Чепушиной занимаетесь! – гремел прибывший по последним рапортам майор. – Писанину развели! Не комендант, а писатель какой-то!..

– Шлите непьющих, – упрямо твердил Васков: он побаивался всякого горластого начальника, но талдычил свое, как пономарь. – Непьющих, и это… Что, значит, насчет женского пола.

– Евнухов, что ли?

– Вам виднее, – осторожно сказал старшина.

– Ладно, Васков!.. – распаляясь от собственной строгости, сказал майор.  – Будут тебе непьющие. И насчёт женщин тоже будут, как положено. Но гляди, старшина, если ты и с ними не справишься…

– Так точно, – деревянно согласился комендант.

Майор увез не выдержавших искуса зенитчиков, на прощанье еще раз пообещав Васкову, что пришлет таких, которые нос будут воротить от юбок и самогонки живее, чем сам старшина. Однако выполнить это обещание оказалось не просто, поскольку за три дня не прибыло ни одного человека.

– Вопрос сложный, – пояснил старшина квартирной своей хозяйке Марии Никифоровне. – Два отделения – это ж почти что двадцать человек непьющих. Фронт перетряси – и то сомневаюсь…

Опасения его, однако, оказались необоснованными, так как уже утром хозяйка сообщила, что зенитчики прибыли. В тоне ее звучало что-то вредное, но старшина со сна не разобрался, а спросил о том, что тревожило:

– С командиром прибыли?

– Не похоже, Федот Евграфыч.

– Слава Богу! – Старшина ревниво относился к своему комендантскому положению.  – Власть делить – это хуже нету.

– Погодите радоваться, – загадочно улыбнулась хозяйка.

– Радоваться после войны будем, – резонно сказал Федот Евграфыч, надел фуражку и вышел.

И оторопел: перед домом стояли две шеренги сонных девчат. Старшина было решил, что спросонок ему померещилось, поморгал, но гимнастерки на бойцах по-прежнему бойко торчали в местах, солдатским уставом не предусмотренных, а из-под пилоток нахально лезли кудри всех цветов и фасонов.

– Товарищ старшина, первое и второе отделения третьего взвода пятой роты Отдельного зенитно-пулеметного батальона прибыли в ваше распоряжение для охраны объекта, – тусклым голосом отрапортовала старшая. – Докладывает помкомвзвода сержант Кирьянова.

– Та-ак, – совсем не по-уставному сказал комендант. – Нашли, значит, непьющих…

Целый день он стучал топором: строил нары в пожарном сарае, поскольку зенитчики на постой к хозяйкам становиться не согласились. Девушки таскали доски, держали, где велел, и трещали как сороки. Старшина хмуро отмалчивался: боялся за авторитет.

– Из расположения без моего слова ни ногой, – объявил он, когда все было готово.

– Даже за ягодами? – бойко спросила рыжая: Васков давно уже приметил ее.

– Ягод еще нет, – сказал он.

– А щавель можно собирать? – поинтересовалась Кирьянова. – Нам без приварка трудно, товарищ старшина. Отощаем.

Федот Евграфыч с сомнением повел глазом по туго натянутым гимнастеркам, но разрешил:

– Не дальше речки. Аккурат в пойме прорва его.

На разъезде наступила тишь да благодать, но коменданту легче не стало. Зенитчики оказались девахами шумными и задиристыми, и старшина ежесекундно чувствовал, что попал в гости в собственный дом: боялся ляпнуть не то, сделать не так, а уж о том, чтобы войти куда без стука, не могло теперь быть и речи, и если он забывал когда об этом, сигнальный визг немедленно отбрасывал его на прежние позиции. Пуще же всего Федот Евграфыч страшился намеков и шуточек насчет возможных ухаживаний и поэтому всегда ходил, уставясь в землю, словно потерял денежное довольствие за последний месяц.

– Да не бычьтесь вы, Федот Евграфыч, – сказала хозяйка, понаблюдав за его общением с подчиненными. – Они вас промеж себя старичком величают, так что глядите соответственно.

Федоту Евграфычу этой весной исполнилось тридцать два, и стариком он себя считать не согласился. Поразмыслив, он пришел к выводу, что все это есть лишь меры, предпринятые хозяйкой для упрочнения собственных позиций; она таки растопила лед комендантского сердца и теперь, естественно, стремилась укрепиться на завоеванных рубежах.

Ночами зенитчики азартно лупили из всех восьми стволов по пролетающим немецким самолетам, а днем разводили бесконечные постирушки: вокруг пожарного сарая вечно сушились какие-то их тряпочки. Подобные украшения старшина считал неуместными и кратко информировал об этом сержанта Кирьянову:

– Демаскирует.

– А есть приказ, – не задумываясь, сказала она.

– Какой приказ?

– Соответствующий. В нем сказано, что военнослужащим женского пола разрешается сушить белье на всех фронтах.

Комендант промолчал: ну их, этих девок, к ляду! Только свяжись – хихикать будут до осени…

Дни стояли теплые, безветренные, и комара народилось такое количество, что без веточки и шагу не ступишь. Но веточка – это еще ничего, это еще вполне допустимо для военного человека, а вот то, что вскоре комендант начал на каждом лугу хрипеть да кхекать, словно и вправду был стариком, вот это было совсем уж никуда не годно.

А началось все с того, что жарким майским днем завернул он за пакгауз и обмер: в глаза брызнуло таким неистово белым, таким сочным, таким тугим да еще восьмикратно помноженным телом, что Васкова аж в жар кинуло: все первое отделение во главе с командиром младшим сержантом Осяниной загорало на казенном брезенте в чем мать родила. И хоть бы завизжали, что ли, для приличия, так нет же: уткнули носы в брезент, затаились, и Федоту Евграфычу пришлось красться задним ходом, как мальчишке из чужого огорода. Вот с того дня и стал он кашлять на каждом углу, будто коклюшный.

А эту Осянину он еще до этого выделил: строга. Не засмеется никогда, только что поведет чуть губами, а глаза по-прежнему серьезными остаются. Странная была Осянина, и поэтому Федот Евграфыч осторожно навел справочки через свою хозяйку, хоть и понимал, что той поручение это совсем не для радости.

– Вдовая она, – поджав губы, через день доложила Мария Никифоровна. – Так что полностью в женском звании состоит.

Старшина промолчал: бабе все равно не докажешь. Взял топор, пошел во двор: лучше нету для дум времени, как дрова колоть. А дум много накопилось, и следовало их привести в соответствие.

Ну, прежде всего, конечно, – дисциплина. Ладно, не пьют бойцы, с жительницами не любезничают, это все так. А внутри – беспорядок: «Люба, Вера, Катенька, – в караул! Катя – разводящая».

Разве это команда? Развод караулов полагается по всей строгости делать, по уставу. А это – насмешка полная, это надо порушить, а – как? Попробовал он насчет этого со старшей, с Кирьяновой, поговорить, да у нее один ответ:

– А у нас – разрешение, товарищ старшина. От командующего. Лично.

Смеются, черти…

– Стараешься, Федот Евграфыч?

Обернулся: соседка во двор заглядывает, Полинка Егорова. Самая беспутная из всего населения: именины в прошлом месяце четыре раза справляла.

– Ты не очень-то утруждайся, Федот Евграфыч. Ты теперь один у нас остался, вроде как на племя.

Хохочет. И ворот не застегнут.

– Ты теперь по дворам ходить будешь, как пастух. Неделю в одном дворе, неделю – в другом. Такая у нас, у баб, договоренность насчет тебя.

– Ты, Полина Егорова, совесть поимей. Солдатка ты или дамочка какая? Вот и веди соответственно.

– Война, Евграфыч, все спишет. И с солдат, и с солдаток.

Вот ведь петля какая! Выселить надо бы, а как? Где они, гражданские власти? А ему она не подчинена: он этот вопрос с крикуном-майором провентилировал.

Да, дум набралось кубометра на два, не меньше. И с каждой думой совершенно особо разобраться надо. Совершенно особо.

Все-таки большая помеха, что человек он почти что без образования. Ну, писать-читать умеет и счет знает в пределах четырех классов, потому что аккурат в конце этого четвертого у него медведь отца заломал. Вот девкам бы этим смеху было, если б про медведя узнали! Это ж надо – не от газов в мировую, не от клинка в Гражданскую, не от кулацкого обреза, не своей смертью даже – медведь заломал! Они, поди, медведя этого в зверинцах только и видели…

Из дремучего угла ты, Федот Васков, в коменданты выполз. А они – не гляди, что рядовые, – наука: упреждение, квадрант, угол сноса. Классов семь, а то и все девять: по разговору видно. От девяти четыре отнять – пять останется. И выходит, он от них на больше отстал, чем сам имеет…

Невеселыми думы были, и от этого рубал Васков дрова с особой яростью. А кого винить? Разве что медведя того невежливого…

Странное дело: до этого он свою жизнь удачливой считал. Ну, не то чтоб совсем уж двадцать одно выходило, но жаловаться не стоило. Все-таки он со своими неполными четырьмя классами полковую школу закончил и за десять лет до старшинского звания дослужился. По этой линии ущерба не было, но с других сторон, случалось, судьба флажками обкладывала и два раза прямо в упор из всех стволов саданула, но Федот Евграфыч устоял все ж таки. Устоял…

Незадолго перед финской женился он на санитарке из гарнизонного госпиталя. Живая бабенка попалась: все бы ей петь, да плясать, да винцо попивать. Однако мальчонку родила. Игорьком назвали: Игорь Федотыч Васков. Тут финская началась, Васков на фронт уехал, а как вернулся назад с двумя медалями, так его в первый раз и шарахнуло: пока он там в снегах загибался, жена вконец завертелась и с полковым ветеринаром отбыла в южные края. Федот Евграфыч развелся с нею немедля, мальца через суд вытребовал и к матери в деревню отправил. А через год мальчонка его помер, и с той поры Васков улыбнулся-то всего три раза: генералу, что орден ему вручал, хирургу, осколок из плеча вытащившему, да хозяйке своей Марии Никифоровне за догадливость.

Вот за тот осколок и получил он свой теперешний пост. В пакгаузе имущество кое-какое осталось, часовых не ставили, но, учредив комендантскую должность, поручили ему пакгауз тот блюсти. Трижды в день обходил старшина объект, замки пробовал и в книге, которую сам же завел, делал одну и ту же запись: «Объект осмотрен. Нарушений нет». И время осмотра, конечно. Спокойно служилось старшине Васкову. Почти до сего дня спокойно. А теперь…

Вздохнул старшина.

А зори здесь тихие… — Васильев Борис Львович » Онлайн библиотека книг читать онлайн бесплатно и полностью

Борис Васильев

А зори здесь тихие…

1

На 171-м разъезде уцелело двенадцать дворов, пожарный сарай да приземистый длинный пакгауз, выстроенный в начале века из подогнанных валунов. В последнюю бомбежку рухнула водонапорная башня, и поезда перестали здесь останавливаться, Немцы прекратили налеты, но кружили над разъездом ежедневно, и командование на всякий случай держало там две зенитные счетверенки.

Шел май 1942 года. На западе (в сырые ночи оттуда доносило тяжкий гул артиллерии) обе стороны, на два метра врывшись в землю, окончательно завязли в позиционной войне; на востоке немцы день и ночь бомбили канал и Мурманскую дорогу; на севере шла ожесточенная борьба за морские пути; на юге продолжал упорную борьбу блокированный Ленинград.

А здесь был курорт. От тишины и безделья солдаты млели, как в парной, а в двенадцати дворах оставалось еще достаточно молодух и вдовушек, умевших добывать самогон чуть ли не из комариного писка. Три дня солдаты отсыпались и присматривались; на четвертый начинались чьи-то именины, и над разъездом уже не выветривался липкий запах местного первача.

Комендант разъезда, хмурый старшина Васков, писал рапорты по команде. Когда число их достигало десятка, начальство вкатывало Васкову очередной выговор и сменяло опухший от веселья полувзвод. С неделю после этого комендант кое-как обходился своими силами, а потом все повторялось сначала настолько точно, что старшина в конце концов приладился переписывать прежние рапорты, меняя в них лишь числа да фамилии.

— Чепушиной занимаетесь! — гремел прибывший по последним рапортам майор. — Писанину развели! Не комендант, а писатель какой-то!..

— Шлите непьющих, — упрямо твердил Васков: он побаивался всякого громогласного начальника, но талдычил свое, как пономарь. — Непьющих и это… Чтоб, значит, насчет женского пола.

— Евнухов, что ли?

— Вам виднее, — осторожно говорил старшина..

— Ладно, Васков!… — распаляясь от собственной строгости, сказал майор. — Будут тебе непьющие. И насчет женщин тоже будут как положено. Но гляди, старшина, если ты и с ними не справишься…

— Так точно, — деревянно согласился комендант.

Майор увез не выдержавших искуса зенитчиков, на прощание еще раз пообещав Васкову, что пришлет таких, которые от юбок и самогонки нос будут воротить живее, чем сам старшина. Однако выполнить это обещание оказалось не просто, поскольку за три дня не прибыло ни одного человека.

— Вопрос сложный, — пояснил старшина квартирной своей хозяйке Марии Никифоровне. — Два отделения — это же почти что двадцать человек непьющих. Фронт перетряси, и то — сомневаюсь…

Опасения его, однако, оказались необоснованными, так как уже утром хозяйка сообщила, что зенитчики прибыли. В тоне ее звучало что-то вредное, но старшина со сна не разобрался, а спросил о том, что тревожило:

— С командиром прибыли?

— Не похоже, Федот Евграфыч.

— Слава богу! — Старшина ревниво относился к своему комендантскому положению. — Власть делить — это хуже нету.

— Погодите радоваться, — загадочно улыбалась хозяйка.

— Радоваться после войны будем, — резонно сказал Федот Евграфыч, надел фуражку и вышел.

И оторопел: перед домом стояли две шеренги сонных девчат. Старшина было решил, что спросонок ему померещилось, поморгал, но гимнастерки на бойцах по-прежнему бойко торчали в местах, солдатским уставом не предусмотренных, а из-под пилоток нахально лезли кудри всех цветов и фасонов.

— Товарищ старшина, первое и второе отделения третьего взвода пятой роты отдельного зенитно-пулеметного батальона прибыли в ваше распоряжение для охраны объекта, — тусклым голосом отрапортовала старшая. — Докладывает помкомвзвода сержант Кирьянова.

— Та-ак, — совсем не по-уставному сказал комендант. — Нашли, значит, непьющих…

Целый день он стучал топором: строил нары в пожарном сарае, поскольку зенитчицы на постой к хозяйкам становиться не согласились. Девушки таскали доски, держали, где велел, и трещали как сороки. Старшина хмуро отмалчивался: боялся за авторитет.

— Из расположения без моего слова ни ногой, — объявил он, когда все было готово.

— Даже за ягодами? — бойко спросила рыжая. Васков давно уже приметил ее.

— Ягод еще нет, — сказал он.

— А щавель можно собирать? — поинтересовалась Кирьянова. — Нам без приварка трудно, товарищ старшина, — отощаем.

Федот Евграфыч с сомнением повел глазом по туго натянутым гимнастеркам, но разрешил:

— Не дальше речки. Аккурат в пойме прорва его.

На разъезде наступила благодать, но коменданту от этого легче не стало. Зенитчицы оказались девахами шумными и задиристыми, и старшина ежесекундно чувствовал, что попал в гости в собственный дом: боялся ляпнуть не то, сделать не так, а уж о том, чтобы войти куда без стука, не могло теперь быть и речи, и, если он забывал когда об этом, сигнальный визг немедленно отбрасывал его на прежние позиции. Пуще же всего Федот Евграфыч страшился намеков и шуточек насчет возможных ухаживаний и поэтому всегда ходил, уставясь в землю, словно потерял денежное довольствие за последний месяц.

— Да не бычьтесь вы, Федот Евграфыч, — сказала хозяйка, понаблюдав за его общением с подчиненными. — Они вас промеж себя стариком величают, так что глядите на них соответственно.

Федоту Евграфычу этой весной исполнилось тридцать два, и стариком он себя считать не согласился. Поразмыслив, он пришел к выводу, что все это есть меры, предпринятые хозяйкой для упрочения собственных позиций: она-таки растопила лед комендантского сердца в одну из весенних ночей и теперь, естественно, стремилась укрепиться на завоеванных рубежах.

Ночами зенитчицы азартно лупили из всех восьми стволов по пролетающим немецким самолетам, а днем разводили бесконечные постирушки: вокруг пожарного сарая вечно сушились какие-то их тряпочки. Подобные украшения старшина считал неуместными и кратко информировал об этом сержанта Кирьянову:

— Демаскирует.

— А есть приказ, — не задумываясь, сказала она.

— Какой приказ?

— Соответствующий. В нем сказано, что военнослужащим женского пола разрешается сушить белье на всех фронтах.

Комендант промолчал: ну их, этих девок, к ляду! Только свяжись: хихикать будут до осени…

Дни стояли теплые, безветренные, и комара народилось такое количество, что без веточки и шагу не ступишь. Но веточка — это еще ничего, это еще вполне допустимо для военного человека, а вот то, что вскоре комендант начал на каждом углу хрипеть да кхекать, словно и вправду был стариком, — вот это было совсем уж никуда не годно.

А началось все с того, что жарким майским днем завернул он за пакгауз и обмер: в глаза брызнуло таким неистово белым, таким тугим да еще восьмикратно помноженным телом, что Васкова аж в жар кинуло: все первое отделение во главе с командиром младшим сержантом Осяниной загорало на казенном брезенте в чем мать родила. И хоть бы завизжали, что ли, для приличия, так нет же: уткнули носы в брезент, затаились, и Федоту Евграфычу пришлось пятиться, как мальчишке из чужого огорода. Вот с того дня и стал он кашлять на каждом углу, будто коклюшный.

А эту Осянину он еще раньше выделил: строга. Не засмеется никогда, только что поведет чуть губами, а глаза по-прежнему серьезными остаются. Странная была Осянина, и поэтому Федот Евграфыч осторожно навел справочки через свою хозяйку, хоть и понимал, что той поручение это совсем не для радости.

— Вдовая она, — поджав губы, через день доложила Мария Никифоровна. — Так что полностью в женском звании состоит: можете игры заигрывать.

Старшина промолчал: бабе все равно не докажешь. Взял топор, пошел во двор: лучше нету для дум времени, как дрова колоть. А дум много накопилось, и следовало их привести в соответствие.

Ну, прежде всего, конечно, дисциплина. Ладно, не пьют бойцы, с жительницами не любезничают — это все так. А внутри — беспорядок:

А зори здесь тихие… (сборник) — Васильев Борис Львович » Онлайн библиотека книг читать онлайн бесплатно и полностью

Борис Васильев

А зори здесь тихие…

Серия «100 главных книг»

В оформлении переплета использованы фотографии: Анатолий Гаранин, Олег Кнорринг, С. Альперин, Ярославцев / РИА Новости; Архив РИА Новости

Фотография снайпера Розы Шаниной на корешке: фонд ГБУК «Архангельский краеведческий музей»

© Васильев Б.Л, наследники, 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

А зори здесь тихие…

1

На 171-м разъезде уцелело двенадцать дворов, пожарный сарай да приземистый, длинный пакгауз, выстроенный в начале века из подогнанных валунов. В последнюю бомбежку рухнула водонапорная башня, и поезда перестали здесь останавливаться. Немцы прекратили налеты, но кружили над разъездом ежедневно, и командование на всякий случай держало там две зенитные счетверенки.

Шел май 1942 года. На западе (в сырые ночи оттуда доносило тяжкий гул артиллерии) обе стороны, на два метра врывшись в землю, окончательно завязли в позиционной войне; на востоке немцы день и ночь бомбили канал и мурманскую дорогу; на севере шла ожесточенная борьба за морские пути; на юге продолжал упорную борьбу блокированный Ленинград.

А здесь был курорт. От тишины и безделья солдаты млели, как в парной, а в двенадцати дворах осталось еще достаточно молодух и вдовушек, умевших добывать самогон чуть ли не из комариного писка. Три дня солдаты отсыпались и присматривались; на четвертый начинались чьи-то именины, и над разъездом уже не выветривался липкий запах местного первача.

Комендант разъезда хмурый старшина Васков писал рапорты по команде. Когда число их достигало десятка, начальство вкатывало Васкову очередной выговор и сменяло опухший от веселья полувзвод. С неделю после этого комендант кое-как обходился своими силами, а потом все повторялось сначала настолько точно, что старшина в конце концов приладился переписывать прежние рапорта, меняя в них лишь числа да фамилии.

– Чепушиной занимаетесь! – гремел прибывший по последним рапортам майор. – Писанину развели. Не комендант, а писатель какой-то!

– Шлите непьющих, – упрямо твердил Васков: он побаивался всякого громогласного начальника, но талдычил свое, как пономарь. – Непьющих и, это… Чтоб, значит, насчет женского пола.

– Евнухов, что ли?

– Начальству виднее, – осторожно говорил старшина.

– Ладно, Васков, – распаляясь от собственной строгости, сказал майор. – Будут тебе непьющие. И насчет женщин будет как положено. Но гляди, старшина, если ты и с ними не справишься…

– Так точно, – деревянно согласился комендант.

Майор увез не выдержавших искуса зенитчиков, на прощание еще раз пообещав Васкову, что пришлет таких, которые от юбок и самогонки нос будут воротить живее, чем сам старшина. Однако выполнить это обещание оказалось не просто, поскольку за две недели не прибыло ни одного человека.

– Вопрос сложный, – пояснил старшина квартирной своей хозяйке Марии Никифоровне. – Два отделения – это же почти что двадцать человек непьющих. Фронт перетряси, и то сомневаюсь…

Опасения его, однако, оказались необоснованными, так как уже утром хозяйка сообщила, что зенитчики прибыли. В тоне ее звучало что-то вредное, но старшина со сна не разобрался, а спросил о том, что тревожило:

– С командиром прибыли?

– Не похоже, Федот Евграфыч.

– Слава богу! – Старшина ревниво относился к своему комендантскому положению. – Власть делить – это хуже нету.

– Погодите радоваться, – загадочно улыбнулась хозяйка.

– Радоваться после войны будем, – резонно сказал Федот Евграфович, надел фуражку и вышел на улицу.

И оторопел: перед домом стояли две шеренги сонных девчат. Старшина было решил, что спросонок ему померещилось, поморгал, но гимнастерки на бойцах по-прежнему бойко торчали в местах, солдатским уставом не предусмотренных, а из-под пилоток нахально лезли кудри всех цветов и фасонов.

– Товарищ старшина, первое и второе отделения третьего взвода пятой роты отдельного зенитно-пулеметного батальона прибыли в ваше распоряжение для охраны объекта, – тусклым голосом отрапортовала старшая. – Докладывает помкомвзвода сержант Кирьянова.

– Та-ак, – совсем не по-уставному протянул старшина. – Нашли, значит, непьющих…

Целый день он стучал топором: строил нары в пожарном сарае, поскольку зенитчицы на постой к хозяйкам становиться не согласились. Девушки таскали доски, держали, где велел, и трещали, как сороки. Старшина хмуро отмалчивался: боялся за авторитет.

– Из расположения без моего слова ни ногой, – объявил он, когда все было готово.

– Даже за ягодами? – робко спросила плотненькая: Васков давно уже приметил ее, как самую толковую помощницу.

– Ягод еще нет, – сказал он. – Клюква разве что.

– А щавель можно собирать? – поинтересовалась Кирьянова. – Нам без приварка трудно, товарищ старшина. Отощаем.

Федот Евграфыч с сомнением повел глазом по туго натянутым гимнастеркам, но разрешил:

– Не дальше речки. Аккурат в пойме прорва его.

На разъезде наступила благодать, но коменданту от этого легче не стало. Зенитчицы оказались девахами шумными и задиристыми, и старшина ежесекундно чувствовал, будто попал в гости в собственный дом: боялся ляпнуть не то, сделать не так, а уж о том, чтобы войти куда без стука, теперь не могло быть и речи, и если он забывал когда об этом, сигнальный визг немедленно отбрасывал его на прежние позиции. Но пуще всего Федот Евграфыч страшился намеков и шуточек насчет возможных ухаживаний и поэтому всегда ходил уставясь в землю, словно потерял денежное довольствие за последний месяц.

– Да не бычьтесь вы, Федот Евграфыч, – сказала хозяйка, понаблюдав за его общением с подчиненными. – Они вас промеж себя старичком величают, так что глядите на них соответственно.

Федоту Евграфовичу этой весной исполнилось тридцать два, и стариком он себя считать не согласился. Поразмыслив, он пришел к выводу, что все эти слова есть лишь меры, предпринятые хозяйкой для упрочения собственных позиций: она таки растопила лед комендантского сердца в одну из весенних ночей и теперь, естественно, стремилась укрепиться на завоеванных рубежах.

Ночами зенитчицы азартно лупили из всех восьми стволов по пролетающим немецким самолетам, а днем разводили бесконечные постирушки: вокруг пожарного сарая вечно сушились какие-то тряпочки. Подобные украшения старшина счел неуместными и кратко информировал об этом сержанта Кирьянову:

– Демаскирует.

– А есть приказ, – не задумываясь, сказала она.

– Какой приказ?

– Соответствующий. В нем сказано, что военнослужащим женского пола разрешается сушить белье на всех фронтах.

Комендант промолчал: ну их, этих девок, к ляду! Только свяжись – хихикать будут до осени…

Дни стояли теплые, безветренные, и комарья народилось такое количество, что без веточки и шагу не ступишь. Но веточка – это еще ничего, это еще вполне допустимо для военного человека, а вот то, что вскоре комендант начал на каждом углу хрипеть и кхекать, словно и вправду был стариком, – вот это было совсем уж никуда не годно.

А началось все с того, что жарким майским днем завернул он за пакгауз и обмер: в глаза брызнуло таким неистово белым, таким тугим да еще и восьмикратно помноженным телом, что Васкова аж в жар кинуло: все первое отделение во главе с командиром младшим сержантом Осяниной загорало на казенном брезенте в чем мать родила. И хоть бы завизжали, что ли, для приличия, так нет же: уткнули носы в брезент, затаились, и Федоту Евграфычу пришлось пятиться, как мальчишке из чужого огорода. Вот с того дня и стал он кашлять на каждом углу, будто коклюшный.

А эту Осянину он еще раньше выделил: строга. Не засмеется никогда, только что поведет чуть губами, а глаза по-прежнему серьезными остаются. Странная была Осянина, и поэтому Федот Евграфыч осторожно навел справочки через свою хозяйку, хоть и понимал, что той поручение это совсем не для радости.

А зори здесь тихие… — Васильев Борис Львович » Страница 25 » Онлайн библиотека книг читать онлайн бесплатно и полностью

В кустах у поляны он замер и долго стоял не шевелясь, глазами обшаривая сруб, возле которого уже не было убитого им немца, покосившийся скит, темные кусты по углам. Ничего не было там особенного, ничего не замечалось, но старшина терпеливо ждал. И когда от угла избы чуть проплыло смутное пятно, он не удивился. Он уже знал, что именно там стоит часовой.

Он шел к нему долго, бесконечно долго. Медленно, как во сне, поднимал ногу, невесомо опускал ее на землю и не переступал — переливал тяжесть по капле, чтоб не скрипнула ни одна веточка. В этом странном птичьем танце он обошел поляну и оказался за спиной неподвижного часового. И еще медленнее, еще плавнее двинулся к этой широкой темной спине. Не пошел — поплыл.

И в шаге остановился. Он долго сдерживал дыхание и теперь ждал, пока успокоится сердце. Он давно уже сунул в кобуру наган, держал в правой руке нож сейчас и, чувствуя тяжелый запах чужого тела, медленно, по миллиметру, заносил финку для одного-единственного, решающего удара.

И еще копил силы. Их было мало. Очень мало, а левая рука уже ничем не могла помочь.

Он все вложил в этот удар, все, до последней капли. Немец почти не вскрикнул, только странно, тягуче вздохнул и сунулся на колени. Старшина рванул скособоченную дверь, прыжком влетел в избу:

— Хенде хох!..

А они спали. Отсыпались перед последним броском к железке. Только один не спал, в угол метнулся, к оружию, но Васков уловил этот прыжок и почти в упор всадил в немца пулю. Грохот ударил в низкий потолок, немца швырнуло в стену, а старшина забыл вдруг все немецкие слова и только хрипло кричал:

— Лягайт!.. Лягайт!.. Лягайт!..

И ругался черными словами. Самыми черными, какие знал…

Нет, не крика они испугались, не гранаты, которой размахивал старшина. Просто подумать не могли, в мыслях представить даже, что один он, на много верст один-одинешенек. Не вмещалось это понятие в фашистские их мозги, и потому на пол легли. Мордами вниз, как велел. Все четверо легли: пятый, прыткий самый, уж на том свете числился.

И повязали друг друга ремнями, аккуратно повязали, а последнего Федот Евграфыч лично связал и заплакал. Слезы текли по грязному, небритому лицу, он трясся в ознобе, и смеялся сквозь эти слезы, и кричал:

— Что, взяли?.. Взяли, да?.. Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро!.. А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете!.. Лично каждого убью, лично, даже если начальство помилует! А там пусть судят меня! Пусть судят!..

А рука ныла, так ныла, что горело все в нем и мысли путались. И потому он особо боялся сознание потерять и цеплялся за него, из последних силенок цеплялся…

Тот, последний путь он уже никогда не мог вспомнить. Колыхались впереди немецкие спины, болтались из стороны в сторону, потому что шатало Васкова, будто в доску пьяного. И ничего он не видел, кроме этих четырех спин, и об одном только думал: успеть выстрелить, если сознание потеряет. А оно на последней паутинке висело, и боль такая во всем теле горела, что рычал он от боли той. Рычал и плакал: обессилел, видно, вконец.

И лишь тогда он сознанию своему оборваться разрешил, когда окликнули их и когда понял он, что навстречу идут свои. Русские…

Эпилог

…Привет, старик!

Ты там доходишь на работе, а мы ловим рыбешку в непыльном уголке. Правда, комары проклятые донимают, но жизнь все едино райская! Давай, старик, цыгань отпуск и рви к нам. Тут полное безмашинье и безлюдье. Раз в неделю шлепает к нам моторка с хлебушком, а так хоть телешом весь день гуляй. К услугам туристов два шикарных озера с окунями и речка с хариусами. А уж грибов!..

Впрочем, сегодня моторкой приехал какой-то старикан: седой, коренастый, без руки и с ним капитан-ракетчик. Капитана величают Альбертом Федотычем (представляешь?), а своего старикана он именует посконно и домотканно — тятей. Что-то они тут стали разыскивать — я не вникал…

…Вчера не успел дописать: кончаю утром.

Здесь, оказывается, тоже воевали… Воевали, когда нас с тобой еще не было на свете.

Альберт Федотыч и его отец привезли мраморную плиту. Мы разыскали могилу — она за речкой, в лесу. Отец капитана нашел ее по каким-то своим приметам. Я хотел помочь им донести плиту и — не решился.

А зори-то здесь тихие-тихие, только сегодня разглядел.

Читать А зори здесь тихие… онлайн (полностью и бесплатно)

Аннотация: Писательское имя Бориса Васильева не нуждается в представлении — оно известно самому широкому кругу читателей. В книгу вошли хорошо известные повести, рассказывающие о Великой Отечественной войне, участником и свидетелем которой был автор, и произведения, написанные в последние годы, в которых писатель попытался осмыслить и художественно отразить нравственные противоречия нашего времени в судьбах людей.

Повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие…» — одно из самых пронзительных по своей лиричности и трагедийности произведений о войне. Пять девушек-зенитчиц во главе со старшиной Васковым в мае 1942 года на далеком разъезде противостоят отряду отборных немецких диверсантов-десантников — хрупкие девушки вступают в смертельную схватку с крепкими, обученными убивать мужчинами.

Светлые образы девушек, их мечты и воспоминания о любимых, создают разительный контраст с нечеловеческим лицом войны, которая не пощадила их — юных, любящих, нежных. Но и через смерть они продолжают утверждать жизнь и милосердие.

———————————————

Борис Васильев

1

На 171-м разъезде уцелело двенадцать дворов, пожарный сарай да приземистый длинный пакгауз, выстроенный в начале века из подогнанных валунов. В последнюю бомбежку рухнула водонапорная башня, и поезда перестали здесь останавливаться, Немцы прекратили налеты, но кружили над разъездом ежедневно, и командование на всякий случай держало там две зенитные счетверенки.

Шел май 1942 года. На западе (в сырые ночи оттуда доносило тяжкий гул артиллерии) обе стороны, на два метра врывшись в землю, окончательно завязли в позиционной войне; на востоке немцы день и ночь бомбили канал и Мурманскую дорогу; на севере шла ожесточенная борьба за морские пути; на юге продолжал упорную борьбу блокированный Ленинград.

А здесь был курорт. От тишины и безделья солдаты млели, как в парной, а в двенадцати дворах оставалось еще достаточно молодух и вдовушек, умевших добывать самогон чуть ли не из комариного писка. Три дня солдаты отсыпались и присматривались; на четвертый начинались чьи-то именины, и над разъездом уже не выветривался липкий запах местного первача.

Комендант разъезда, хмурый старшина Васков, писал рапорты по команде. Когда число их достигало десятка, начальство вкатывало Васкову очередной выговор и сменяло опухший от веселья полувзвод. С неделю после этого комендант кое-как обходился своими силами, а потом все повторялось сначала настолько точно, что старшина в конце концов приладился переписывать прежние рапорты, меняя в них лишь числа да фамилии.

— Чепушиной занимаетесь! — гремел прибывший по последним рапортам майор. — Писанину развели! Не комендант, а писатель какой-то!..

— Шлите непьющих, — упрямо твердил Васков: он побаивался всякого громогласного начальника, но талдычил свое, как пономарь. — Непьющих и это… Чтоб, значит, насчет женского пола.

— Евнухов, что ли?

— Вам виднее, — осторожно говорил старшина..

— Ладно, Васков!… — распаляясь от собственной строгости, сказал майор. — Будут тебе непьющие. И насчет женщин тоже будут как положено. Но гляди, старшина, если ты и с ними не справишься…

— Так точно, — деревянно согласился комендант.

Майор увез не выдержавших искуса зенитчиков, на прощание еще раз пообещав Васкову, что пришлет таких, которые от юбок и самогонки нос будут воротить живее, чем сам старшина. Однако выполнить это обещание оказалось не просто, поскольку за три дня не прибыло ни одного человека.

— Вопрос сложный, — пояснил старшина квартирной своей хозяйке Марии Никифоровне. — Два отделения — это же почти что двадцать человек непьющих.

Читать А зори здесь тихие… онлайн (полностью и бесплатно) страница 2

Фронт перетряси, и то — сомневаюсь…

Опасения его, однако, оказались необоснованными, так как уже утром хозяйка сообщила, что зенитчики прибыли. В тоне ее звучало что-то вредное, но старшина со сна не разобрался, а спросил о том, что тревожило:

— С командиром прибыли?

— Не похоже, Федот Евграфыч.

— Слава богу! — Старшина ревниво относился к своему комендантскому положению. — Власть делить — это хуже нету.

— Погодите радоваться, — загадочно улыбалась хозяйка.

— Радоваться после войны будем, — резонно сказал Федот Евграфыч, надел фуражку и вышел.

И оторопел: перед домом стояли две шеренги сонных девчат. Старшина было решил, что спросонок ему померещилось, поморгал, но гимнастерки на бойцах по-прежнему бойко торчали в местах, солдатским уставом не предусмотренных, а из-под пилоток нахально лезли кудри всех цветов и фасонов.

— Товарищ старшина, первое и второе отделения третьего взвода пятой роты отдельного зенитно-пулеметного батальона прибыли в ваше распоряжение для охраны объекта, — тусклым голосом отрапортовала старшая. — Докладывает помкомвзвода сержант Кирьянова.

— Та-ак, — совсем не по-уставному сказал комендант. — Нашли, значит, непьющих…

Целый день он стучал топором: строил нары в пожарном сарае, поскольку зенитчицы на постой к хозяйкам становиться не согласились. Девушки таскали доски, держали, где велел, и трещали как сороки. Старшина хмуро отмалчивался: боялся за авторитет.

— Из расположения без моего слова ни ногой, — объявил он, когда все было готово.

— Даже за ягодами? — бойко спросила рыжая. Васков давно уже приметил ее.

— Ягод еще нет, — сказал он.

— А щавель можно собирать? — поинтересовалась Кирьянова. — Нам без приварка трудно, товарищ старшина, — отощаем.

Федот Евграфыч с сомнением повел глазом по туго натянутым гимнастеркам, но разрешил:

— Не дальше речки. Аккурат в пойме прорва его.

На разъезде наступила благодать, но коменданту от этого легче не стало. Зенитчицы оказались девахами шумными и задиристыми, и старшина ежесекундно чувствовал, что попал в гости в собственный дом: боялся ляпнуть не то, сделать не так, а уж о том, чтобы войти куда без стука, не могло теперь быть и речи, и, если он забывал когда об этом, сигнальный визг немедленно отбрасывал его на прежние позиции. Пуще же всего Федот Евграфыч страшился намеков и шуточек насчет возможных ухаживаний и поэтому всегда ходил, уставясь в землю, словно потерял денежное довольствие за последний месяц.

— Да не бычьтесь вы, Федот Евграфыч, — сказала хозяйка, понаблюдав за его общением с подчиненными. — Они вас промеж себя стариком величают, так что глядите на них соответственно.

Федоту Евграфычу этой весной исполнилось тридцать два, и стариком он себя считать не согласился. Поразмыслив, он пришел к выводу, что все это есть меры, предпринятые хозяйкой для упрочения собственных позиций: она-таки растопила лед комендантского сердца в одну из весенних ночей и теперь, естественно, стремилась укрепиться на завоеванных рубежах.

Ночами зенитчицы азартно лупили из всех восьми стволов по пролетающим немецким самолетам, а днем разводили бесконечные постирушки: вокруг пожарного сарая вечно сушились какие-то их тряпочки. Подобные украшения старшина считал неуместными и кратко информировал об этом сержанта Кирьянову:

— Демаскирует.

— А есть приказ, — не задумываясь, сказала она.

— Какой приказ?

— Соответствующий. В нем сказано, что военнослужащим женского пола разрешается сушить белье на всех фронтах.

Комендант промолчал: ну их, этих девок, к ляду! Только свяжись: хихикать будут до осени…

Дни стояли теплые, безветренные, и комара народилось такое количество, что без веточки и шагу не ступишь.

А зори здесь тихие — Борис Васильев

الفجر هاديء هنا — بوريس فاسيلييف

بوريس فاسيلييف 1924-2013 هو روائي وكاتب روسي. وهو أحد الكتاب القلائل الذين نالوا نصيباً لا بأس به من الشهرة خارج روسيا.

ولد بوريس فاسيلييف لأحد قادة الجيش الأحمر السوفييتي وأمضى طفولته متنقلا مع والده بين معسكرات الجيش وفي سن ال 17 عاما -وهذا كان عام 1941 وهو العام الذي بدأ فيه الغزو الألماني للأراضي السوفييتية- تطوع للخدمة في الجيش الأحمر ليشارك بدوره في الحرب العالمية الثانية أو ما يسميها الروس «الحرب ال

الفجر اديء هنا — بوريس فاسيلييف

بوريس اسيلييف 1924–2013 روائي روسيي.وهو أحد الكتاب القلائل الذين نالوا نصيباً لا بأس به من الشهرة خارج روسيا.

ولد بوريس فاسيلييف لأحد قادة الجيش الأحمر السوفييتي وأمضى طفولته متنقلا مع والده بين معسكرات الجيش وفي سن ال 17 عاما -وهذا كان عام тысяча девятьсот сорок один وهو العام الذي بدأ فيه الغزو الألماني للأراضي السوفييتية- تطوع للخدمة في الجيش الأحمر ليشارك بدوره في الحرب العالمية الثانية أو كما يسميها الروس «الحرب الوطنية الكبرى». تعرض بوريس اسلييف أثناء خدمته في الجيش للحصار من بل القوات الألمانية عدة مرات وقد نجا في مرة.ومن نا يمككنا تبرير موضوع حكايات فاسيلييف كلها .. التي لم تخرج عن نطاق الحرب.

لقد أشهرته الرواية التي بين أيدينا «والفجر هاديء هنا» التي نشرت عام 1969 وقد تم تحويلها لفيلم سينمائي مرتين .. وقد حاز أحدهما على جائزة الأوسكار عن أفضل فيلم أجنبي.

من المميز في فاسيلييف كونه خرج كحالة اذة من الحقبة الأدبية السوفييتية. فمن المعروف أن الحقبة السوفييتية هي أحلك حقبة عاشها الأدب الروسي وذلك بسبب السياسة السوفييتية المركزية التي حددت او لنقل قيدت المجالات التي يمكن للكتاب الكتابة عنها.فمعظم الإنتاج الأدبي للحقبة السوفييتية كان يتم توجيهه للحديث عن أدوات الإنتاج والمصانع والعمال وغيرها مما يمكننا أن نسميه ترويجا للأفكار السوفييتية. ولهذا يعرف عن الأدب السوفييتي كونه أدباً ملتزماً. ولهذا السبب أيضا نجد أعدادا قليلة جدا من كتاب هذه الحقبة قد تمكن من الشهرة خارج روسيا بل إن عدد الأعمال المترجمة منها يكاد يعد على الأصابع!

نا يأتي نموذج اسيلييف الفريد لأنه اختار موضوعاً لا يستطيع النظام السوفييتي من منعه. فلطالما شجعت المركزية السوفييتية الكتابة عن البطولة. ومن هنا تأتي أهمية أعمال فاسيلييف لكونها لا تخالف الحزب وفي ذات الوقت تقدم ما يمكن لبقية العالم قراءته والإستمتاع في ذلك بعيدا عن الشعور بالإلتزام في كتاباته.

والفجر هاديء هنا»لبوريس فاسيليف .. لفت نظري ما قرأته عن تصنيفها الأدبي .. فمنهم من ذهب إلى أنها قصة طويلة ومنهم من ذهب إلى أنها رواية قصيرة .. وحقيقة لن أزعج نفسي في الفصل بينهما. ومن الجدير بالذكر أنها 150 صفحة, ولو قصصنا منها «الصور التعبيرية» لأصبحت 100 صفحة .. وكثير من الكتاب العرب من يكتب نصوصا أصغر بكثير من هذه إلا أنه يؤكد أنها رواية. «ما علينا ..»

1942 الزمان في بداية الغزو الألماني للإتحاد السوفييتي أثناء الحرب العالمية الثانية. . والمكان و مكان ريب من الحدود ، شمال الإتحاد السوفييتي وقريباً من نلندا حيث تقبع سكة ​​حيديد.. ومستنقع .. وقرية خلت من رجالها بسبب الحرب .. وظل فيها نساء 12 منزلا ..

الحكاية تتحدث عن «الشاويش» كما يحلو للمترجم أن يسميه والذي يدعى فاسكوف والذي كان يتذمر من فسوق رجال كتيبته. وسلوكهم المشين والذي يخالف اللوائح العسكرية من ملاعبة النساء والإعتكاف على شرب الخمر حتى أنه طلب من قائده أن يبدلهم بمن لا يلتفتون للنساء ولا يشربون الخمر .. فكان له ما طلب .. وبعث له فصيلة كاملة من المجندات!

ما يشد ي أسلوب اسيليف و مقاربته للواقع حتى تلك المواقف التي تثير الضحك .. انت تثير الضحك.. كان من السهل عليه ان يقص علينا حكاية كل مجندة منهن وكيف آل بهن إلى هذا الفصيل .. وبالمناسبة ينعكس ذلك بشكل واضح على تصرفاتهن وشخصية كل منهن في أحداث الحكاية ككل ..

كانت بدايات الحكاية مشغولة بتفصيل الجو العام للقرية مع الفصيل المضاد للطيران النسائي هذا بقيادة الشاويش فاسكوف .. ومن الجدير بالذكر أن السلوك المشين الذي كان قد اعترض عليه فاسكوف كان هو نفسه مبادرا به حيث أنه يبيت عند ربة بيت كان زوجها في مكان ما على الجبهة .. أما المجندات فكانت إحداهن تهرب ليلا كل يومين لتقابل عشيقا لها.. -على الأقل ا.

ان الأمر بسيطاً .. سرية يقودها فاسكوف ومعه 5 مجندات للقضاء على جنديي الاستطلال نديي الاستطلال نديي الاستطلالاللمانالاستطلالاللمان .. يالالة الالة المان

أجاد فاسيليف السرد .. وإثارة التشويق في كافة أنحاء سير الحكاية .. وذلك المزيج الجميل .. من المشاعر الإنسانية المختلطة الرغبة, الكره, الحقد, الخوف, إلى أن يصل الغريزة الأساسية للإنسان في البقاء.. حتى تلك الرسائل والأفكار الأخلاقية منها والفلسفية .. رغم عدم غزارتها .. لكنها أثرت النص في الحكاية ككل .. دونما شك ..

برأيي .. هذا نص جميل .. واستطاع أن يعدل مزاجي المعكر بامتياز .. أنصح به .. من الجدير بالذكر نه تم نتاج يلم روسي يحمل نفس الاسم ا النص .. سنة 1972 تريحه لجائزة البيلا ترشيح لجائزة البيلة ايحه لجاة البيلة كار3

Глава 34: Неблагодарная маленькая женщина

Переводчик: Henyee Translations

Редактор: Henyee Translations

Ли Цаньсин была так взволнована, что топнула ногой и отругала Цзянь Синь`эр.«Цзянь Синь`эр, ты дурак! Сколько людей, которых ты знаешь, носят фамилию Шэн в городе Юй?»

Зрачки Цзянь Синь`эр расширились, когда она сказала с пустым лицом: «Шэн… Й… ты… старший сын семьи Шэн?»

Рот Ань Сяся был широко открыт в форме буквы «О».

Семья Шэн … как в том магнате, который иногда упоминается в финансовых новостях, и в той семье, которую называли бизнес-империей?

Ли Цаньсин должен был говорить чушь. Говорят, что у семьи Шэн был только один наследник в этом поколении.Как он мог присоединиться к шоу-бизнесу и появиться перед ней…?

Ань Сяся тупо посмотрел на него. Мальчик был на голову выше нее и имел широкую фигуру, что давало людям чувство защищенности.

Цзянь Синь`эр выглядела так, будто ее лишили всякого интеллекта, в то время как Шэн Йизе говорила холодным, как дьявольский голос, голосом.

«Коснитесь Ань Сяся снова, и вся семья Цзянь будет похоронена вместе с вами». С этими словами он огляделся, и все девушки отступили. «Мудрый человек знает свои ограничения. Она не та, кого можно обидеть».

«Да, конечно. Теперь мы знаем», — задрожали девушки и ответили, прежде чем бежать, толкая друг друга на бегу.

Разобравшись с этими девушками, Шэн Изе повернулся и нахмурился: «Эй, ты можешь ходить?»

Ань Сяся кивнул и прошел два шага. Все было хорошо, кроме того места, где ее ударили, а это болело.

Однако Шэн Ицэ затащил ее за воротник, и Ань Сяся в замешательстве оглянулась.Шэн Изе с невыразительным лицом преклонил колени и напомнил ей цундэрэ, сказав: «Поднимись. Я понесу тебя».

Поначалу Ань Сяся сопротивлялась, но когда она увидела Цзянь Синь`эр, который рухнул на землю, она сразу же взобралась на спину Шэн Ицэ.

Как его анти-фанатка, она не особо восхищалась Шэн Ицэ.Однако было здорово делать это просто назло Цзянь Синь`эр.

Во всяком случае, она не была матерью Терезой!

Как и ожидалось, когда Цзянь Синь`эр увидел, что Шэн Йизэ снизошел до того, чтобы нести Ань Сяся на спине, ее слезы почти потекли.

Когда Шэн Йизе нес ее к выходу из переулка, он тихим голосом поддразнил Ань Сяся: «Ой, ты такой тяжелый.«

Ань Сяся ощетинилась. «Ни за что! Ты слишком слаб!»

«Мой одноклассник Ань Сяся, ты так относишься к своему спасителю?» Шэн Йизэ резко возразил.

Ань Сяся немного пошатнулся и больше не осмеливался ссориться с ним.Вместо этого она порылась в своем рюкзаке и дала Шэн Йизе маску. «Надень это. Тебе не понравится, если тебя так сфотографируют».

Шэн Изэ остановился на секунду, затем равнодушно ответил: «У меня нет другой руки, чтобы надеть его».

«О…» Ань Сяся был достаточно умен, чтобы читать между строк и надевать его для него.

Под углом, который она не могла видеть, уголок рта Шэн Ице изогнулся в легкой улыбке.

Водитель ждал у дороги. Шэн Йизэ посадил Ань Сяся в машину и приказал водителю: «Иди в ближайшую больницу».

«В этом нет необходимости!» Ань Сяся прервала его.Она объяснила под недовольным взглядом Шэн Йизэ: «Мой папа врач, и у нас дома есть необходимые лекарства. Я могу просто пойти домой и сама позаботиться об этом. Это не так уж и серьезно…»

«Если ты в порядке, зачем ты заставил меня нести тебя?» Шэн Йизэ издевался.

«Да ведь это вы добровольно попросили меня отнести.«

«Тч, неблагодарная надоедливая маленькая женщина».

«Это ты раздражаешь!»

Услышав их склоку, водитель про себя рассмеялся.

Казалось, неприступный и отстраненный Молодой Мастер наконец-то кого-то встретил…

Тем временем в ушах Цзянь Синь`эр прозвучал холодный чарующий голос. «На самом деле, нам не нужно иметь дело с Ань Сяся напрямую…»

Субтитры к фильму «А зори здесь тихие»

индонезийский

Файл.Dawns.Here.Are.Quiet.2015.720p.WEBRip.x264.Russian.AAC-ETRG

ТониСтак

01:50:59, спасибо duchuy2007

вьетнамский

А зори здесь тихие 2015 — Эпизод 4.YouTube (720p)

duchuy2007

Той фим до пхунг ở ây: https://www.youtube.com/watch?v=9v8v1GUjwLc&t=980s

вьетнамский

А зори здесь тихие 2015 — Эпизод 3.YouTube (720p)

duchuy2007

Phụ đề lấy từ truyện dịch cùng tên, do Nhà giáo ưu tú, hội viên Hội nhà văn Việt Nam Lê Đức Mẫn dịch.

вьетнамский

А зори здесь тихие 2015 — Эпизод 2.YouTube (720p)

duchuy2007

Phụ đề lấy từ truyện dịch cùng tên, do Nhà giáo ưu tú, hội viên Hội nhà văn Việt Nam Lê Đức Mẫn dịch.

вьетнамский

А зори здесь тихие 2015 — Эпизод 1.YouTube (720p)

duchuy2007

Phụ đề lấy từ truyện dịch cùng tên, do Nhà giáo ưu tú, hội viên Hội nhà văn Việt Nam Lê Đức Mẫn dịch. Tải link phim (dự phòng) https://www.youtube.com/watch?v=9v8v1GUjwLc&t=980s; Tải bng phần mềm Youtube Downloader để có chất lượng tốt nhất.

вьетнамский

А зори здесь тихие (2015).WEB-DL.1080p

duchuy2007

Phụ đề lấy từ truyện dịch cùng tên, do Nhà giáo ưu tú, hội viên Hội nhà văn Việt Nam Lê Đức Mẫn dịch. Пхим Тонг Нэй: https://www.fshare.vn/folder/M7UE7GGKBH9K

Почему мы все еще здесь? Просто пострадать?

Около

«Почему мы все еще здесь? Просто чтобы страдать?» — это цитата из видеоигры Metal Gear Solid V: Phantom Pain 2015 года.Эта фраза стала модной, часто используемой в пародийных видео, чтобы выразить разочарование и безнадежность, подобно Hello Darkness, My Old Friend .

Происхождение

13 июня 2013 года на официальном аккаунте Konami на YouTube был загружен официальный трейлер с красной полосой к видеоигре Metal Gear Solid V: Phantom Pain . На отметке в одну минуту в трейлере персонаж Казухира «Каз» Миллер говорит: «Почему мы все еще здесь? Просто чтобы страдать?» Трейлер (показан ниже слева) просмотрели более 2 раз.6 миллионов раз.

Три месяца спустя, 1 сентября, игра была выпущена с полной линейкой (показано ниже справа). По состоянию на июль 2017 года было продано более 4 миллионов копий игры.

Полная цитата:

«Почему мы все еще здесь? Просто чтобы страдать? Каждую ночь я чувствую свою ногу … и руку … даже пальцы. Тело, которое я потерял … потерянные товарищи … не перестанут болеть … Это как будто они все еще там. Ты тоже это чувствуешь, не так ли? »

Распространение

26 июня 2015 года ютубер Лукиджано опубликовал пародийное видео на трейлер, в котором Большой Человек Тайрон читает цитату.За два года видео (показанное ниже слева) было просмотрено более 52 000 раз. Позже Тайрон опубликовал видео без моментов из трейлера (показано ниже справа) и получил более 100000 просмотров.

Полтора года спустя, 20 января 2017 года, ютубер PewDiePie включил пародию на фразу в своем видео «Пора дать ответный удар». За шесть месяцев видео (показано ниже) было просмотрено более 5 миллионов раз.

Различные примеры


Поисковый интерес

Магазин «Знай своего мема»

Внешние ссылки

лучших фильмов, таких как зори здесь тихие

Жанр: боевик, драма, история, война

Страна: Финляндия, Россия, Украина

Продолжительность: 139 мин.

История:
Картина открывается в Красноярске, Сибирь, в конце 1988 года, когда жестокий садистский командир, прапорщик Дыгало — приор, приводит в порядок военнослужащих Петровского, Ряба, Чугун, Стаса, Пиночета, Лютева и Воробьева в тренировочном лагере…

Стиль:

реалистичный, грубый, тревожный, серьезный, драматический …

Аудитория:

ночь мальчиков

Участок:

армия, солдат, засада, война, базовая подготовка, офицеры и курсанты, смерть, сражения, военная жизнь, дружба, военная жизнь, учебный лагерь…

Время:

80-е, 20 век, 1988 г.

Место:

афганистан, советский союз, россия, ближний восток

Кино

Смотреть Сумерки. Сага Рассвет, часть 1, фильм, английский Sub

  • Дом
  • Жанр

    • Действие
    • Приключения
    • Анимация
    • Биография
    • Комедия
    • Костюм
    • Преступление
    • Документальный
    • Драма
    • Семья
    • Фэнтези
    • История
    • Ужас
    • Кунг-фу
    • Музыкальный
    • Тайна
    • Мифологический
    • Психологический
    • Романс
    • Научная фантастика
    • Ситком
    • Спорт
    • Триллер
    • Телешоу
    • Война
    • Рождество
    • Западный
  • Страна

    • Азия
    • Китай
    • евро
    • Франция
    • Гонконг
    • Индия
    • Международный
    • Япония
    • Корея
    • Тайвань
    • Таиланд
    • Соединенное Королевство
    • США
  • Фильмы
  • сериал
  • Кино
  • Список от А до Я
  • Выпуск

    • 2020
    • 2019
    • 2018
    • 2017
    • 2016
    • 2015
    • 2014
    • 2013
    • 2012
    • 2011
    • 2010
    • 2009
  • Самые популярные
  • Авторизоваться

  • Дом
  • Фильмы
  • Сумерки. Сага Рассвет, часть 1

Спонсируемые

  • Опция 1
  • Вариант 2
  • Вариант 3
  • Вариант 4

.