Содержание

Сравнительный анализ России и Европы по Данилевскому








Н.Я. Данилевский разрабатывает и углубляет позицию ранних славянофилов, при этом его аргументация пронизана тезисом о двойных стандартах общественного мнения относительно политики России. В этой связи Н.Я. Данилевского можно считать «первооткрывателем» теории двойных стандартов Запада в отношении России и славянства.

Примером таких двойных стандартов он приводит Голштейнский кризис 1864 г. и Восточный вопрос. Что касается Голштейнского кризиса, то в 1864 г. Пруссия и Австрия попросту аннексировали две пятых территории Дании – государства европейского, просвещенного, либерального, не воинственного. Европейские государства восприняли эту ничем неприкрытую агрессию почти как нечто само собой разумеющееся.

Иначе обстояло дело с Восточным вопросом. Европейские державы закрывали глаза на бесчинства, творимые турками в отношении славянского населения Балкан и Греции, полагая, что выгоднее иметь Турцию союзником Европы в этом регионе. Стоило же России твердо и открыто пресечь такое положение вещей, как против нее выступили единым фронтом почти все государства Европы. Главным моментом в Восточном вопросе, имевшем комплексный характер, был не территориальный, а религиозный аспект. Хотя нет надобности отрицать, что обладание Босфором и Дарданеллами, которые Н.Я. Данилевский называл «ключом к нашему дому» (Черному морю), и за обладание которыми Российском империей он выступал, обезопасило бы положение России в этом регионе. Ведь разве аннексия Пруссией и Австрией Шлезвига была какой-то братской филантропической акцией, предпринятой в интересах мирового сообщества?

Но почему же Европа враждебна России? Ответ на этот вопрос Н.Я. Данилевский дает на основе своей теории культурно-исторических типов, описанной в предыдущей главе. Но сама эта теория не предусматривает обязательного антагонизма между различными культурно-историческими типами. Поэтому Н.Я. Данилевский иллюстрирует различия между славянским и германо-романским мирами, используя примеры различного их исторического развития. Он полагал, что основные различия между славянами и германо-романцами следующие:



«1. Различия этнографические; это те племенные качества, которые выражаются в особенностях психического строя народов;..

2. Различия руководящего ими высшего нравственного начала, на котором только и может основываться плодотворное развитие цивилизации;..

3. Различия хода и условий исторического воспитания народов».

В этом Н.Я. Данилевский продолжает линию славянофилов, подчеркивающих тезис о враждебности Европы к славянству как следствии глубинных различий между христианскими конфессиями. Говоря о менталитете, или, как он его называл, «психическом строе», Н.Я. Данилевский выделял у европейцев среди основных нравственных черт насильственность. По его мнению, она представляет собой на этническом уровне чрезмерно развитое чувство личности, индивидуальности, «по которому человек, им обладающий, ставит свой образ мыслей, свой интерес так высоко, что всякий иной образ мыслей, всякий иной интерес необходимо должен ему уступить, волею или неволею, как неравноправный ему».

В этом лежат корни расизма и агрессивного шовинизма, в разные времена присущих в большей или меньшей степени многих европейским народам. Поначалу данная черта европейского характера проявлялась преимущественно в сфере религии. Следуя позиции ранних славянофилов, Н.Я. Данилевский полагал, что такой характер католицизму придал менталитет европейцев. Ведь само христианское вероучение не содержит духа насилия и нетерпимости, следовательно, оно не могло привить насильственность европейским народам. Протестантизм же явил собой продукт эволюции европейского народного сознания, нетерпимость, насильственность постепенно трансформировались в нем в эгоистичный, жесткий рационализм и в индивидуализм. Таким образом, подобно А.С. Хомякову, Н.Я. Данилевский усматривал между менталитетом и религией глубинную связь, накладывающую свой отпечаток на всю его историю.

Органично связано с тезисом о враждебности Европы по отношению к России и утверждение Н.Я. Данилевского необходимости славянского единства, теоретически обоснованное в его законах развития культурно-исторических типов. Н.Я. Данилевский считал, что центром конфедерации славянских и прочих православных народов должен стать Константинополь, причем он не должен быть политической столицей Российской империи или возрожденной Греции, а, скорее, культурным центром вселенского Православия.

Подобная политическая позиция Н.Я. Данилевского, органически вытекающая из его культурологической концепции, получила название панславизма, о котором сам Н.Я. Данилевский писал так: «Точно также чураемся мы обвинения в панславизме, как будто честный русский человек, понимающий смысл слов, им произносимых, может не быть панславистом, то есть может не стремиться всеми силами души своей к свержению всякого ига с его славянских братий, к соединению их в одно целое, руководимое одними славянскими интересами, — хотя бы они были сто раз противоположны интересам Европы, и всего остального света, до которых нам нет и не должно быть никакого дела».




Шпенглер о закате Европы

«Закат Европы» — философский труд Освальда Шпенглера, опубликованный в 1918 году.

Шпенглер вслед за немецкой философией XIX века различает науки о природе и науки о духе. «Средство для познания мёртвых форм — закон. Средство для понимания живых форм — аналогия». Однако, по мнению Шпенглера, только естественные науки могут называться науками, и в связи с этим, он не признаёт историю наукой. Шпенглер отказывается воспринимать историю линейно. «Древний мир — Средние века — Новое время: вот невероятно скудная и бессмысленная схема». Альтернативой линейной истории он называет морфологию мировой истории как описание отдельных культур, причем подобная позиция приводит Шпенглера к философскому релятивизму, а именно к допущению существования «нескольких одинаково правильных структур».

Соотношение культуры и цивилизации

Культура — главное содержание истории.

«Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, своя юность, своя возмужалость и старость»

Культура — «человеческая индивидуальность высшего порядка»

«Каждая новая культура пробуждается с неким новым мировоззрением».

«У каждой культуры есть своя собственная цивилизация».

Список культур

Египетская культура

Вавилонская культура

Китайская культура

Индийская культура

Мексиканская культура

Античная культура — культура тела.

Арабская культура — культура Ближнего Востока, начало которой Шпенглер связывает с ранним христианством.

Фаустовская культура — европейская культура воли, появившаяся в 1000 годах и символом которой является Фауст. Она прошла ряд стадий — романика, готика, ренессанс, барокко, рококо — прежде чем умерла в цивилизации XIX века.

Теория и биография Освальда Шпенглера

Годы его жизни: 1880-1936. Главная его книга – это «Закат Европы», написанная в 1918 году, в год поражения Германии в первой мировой войне. Эта книга стала сенсацией. Он был свободным писателем и жил в Мюнхене очень бедно и одиноко . Он работал над сочинениями по ночам и вешал на дверь табличку со словами «В отъезде», чтобы не докучали звонками. В конце жизни на него начались нападки в прессе со стороны национал-социалистов, и он умер от паралича сердца. Он считал, что мировая война – это начало агонии европейской цивилизации.

Как отмечает исследователь Сергей Крих, после Первой мировой войны в интеллектуальных кругах некоторую популярность имел сюжет падения античного мира, «столь целостно осмысленный именно в этом контексте впервые опять же у немцев, например у О. Зеека с его “Закатом античного мира”», название труда которого (первое издание — 1901 года), как рассказывается, увиденной в магазине, помогло Шпенглеру назвать свой первый том “Заката Европы”.

Цель Шпенглера – построить таблицу, где будут показаны одни и те же этапы в развитии разных цивилизаций в рамках Всемирной истории человеческого общества. Каждая цивилизация переживает периоды детства, юности, возмужалости и старости. Смысл истории состоит в том, что эти цивилизации сменяют друг друга, вырастают друг возле друга, соприкасаются, оттесняют и подавляют друг друга.

Существуют два этапа развития цивилизации:

культура (восхождение),

цивилизация (нисхождение)

Каждая цивилизация имеет свою душу, на первом этапе эта душа порождает язык, вероучения, искусство, науку и государство, на втором этапе душа внезапно коченеет, что приводит к упадку и гибели цивилизации. Молодые цивилизации расцветают как цветы в поле, старые цивилизации напоминают гигантские высохшие деревья, которые топорщат свои гнилые сучья в девственном лесу.

Шпенглер выделял восемь великих культур:

египетская

вавилонская

индийская

китайская

мексиканская

античная

арабская

европейская

Девятой великой культурой он считал пробуждающуюся русско-сибирскую цивилизацию.

Черты упадка цивилизации:

«Омассовление» и огромные города вместо деревень. Современный горожанин – это новый кочевник и безбожник, для него главное – это деньги и власть, а не героические мифы и патриотизм

Войны за мировое господство

Во главе государства встаёт тиран

Перенасыщенность техникой

Пессимистический прогноз Шпенглера для Европы состоял в том, что Европу в ближайшее время ожидает упадок и гибель на фоне радости юных народов и чужеземных завоевателей.

Постижении истории Тойнби

«Постижение истории», правильнее — «Исследование истории» («исследование» как законченный научный труд, а не как процесс) — фундаментальный исторический труд британского историка, культуролога, социолога и философа Арнольда Джозефа Тойнби, состоящий из 12 томов и писавшийся с 1934 по 1961 гг.

Отказываясь от линейной мировой истории, Тойнби делит человечество на ряд (21) цивилизаций, противостоящих примитивным обществам. Цивилизацию он называет полем исторического исследования. Каждая цивилизация имеет свою историческую шкалу. Появляются они в ответ на вызов внешней среды. Однако чрезмерный вызов может привести к задержанию цивилизации. В процессе своего развития они расслаиваются на правящее меньшинство и пролетариат, который бывает внешним (окружающие варварские народы) и внутренним (отчуждённые социальные группы). За расцветом следует надлом, когда «творческое меньшинство» вырождается в правящую элиту; распад цивилизаций обычно происходит в «3,5 такта». Создание элитой «универсального государства» для каждой конкретной цивилизации означает, что она уже прошла первый период упадка; падение «универсального государства» обычно сопровождается распространением возникшей среди внутреннего пролетариата новой вселенской религии, которая может стать основой для цивилизации следующего поколения (как христианство в недрах эллинской цивилизации стало таковой для западной и православной). Вместе с тем, в отличие от большинства предшествовавших ему сторонников цивилизационного подхода, Тойнби в конечном итоге признаёт существование прогресса человечества, что он усматривал, в частности, в рождении новой синкретической религии вроде бахаизма, способной объединить человечество.

В некоторых случаях сменяющие друг друга цивилизации образуют последовательности. Максимальное число цивилизаций в этих последовательностях не превышает трёх. Последними членами последовательностей являются ныне живущие цивилизации. Таковы последовательности: минойская — эллинская — западная цивилизации, минойская — эллинская — православная цивилизация, минойская — сирийская — исламская цивилизации, шумерская — индская — индуистская цивилизации.

Учёным были выдвинуты критерии оценки цивилизаций: устойчивость во времени и пространстве, в ситуациях Вызова и взаимодействия с другими народами. Смысл цивилизации он видел в том, что сопоставимые единицы (монады) истории проходят сходные этапы развития. Успешно развивающиеся цивилизации проходят стадии возникновения, роста, надлома и разложения. Развитие цивилизации определяется тем, способно ли творческое меньшинство цивилизации находить ответы на вызовы природного мира и человеческой среды. Тойнби отмечает следующие типы вызовов: вызов сурового климата (египетская, шумерская, китайская, майянская, андская цивилизации), вызов новых земель (минойская цивилизация), вызов внезапных ударов от соседних обществ (эллинская цивилизация), вызов постоянного внешнего давления (русская православная, западная цивилизация) и вызов ущемления, когда общество, утратив нечто жизненно важное, направляет свою энергию на выработку свойств, возмещающих потерю[2].

Закон вызова и ответа

Закон вызова и ответа по мнению Арнольда Тойнби определяет развитие цивилизации. Историческая ситуация или природные факторы ставят перед обществом проблему («вызов»). Дальнейшее развитие общества определяется выбором варианта решения («ответом»).

Выработка адекватной реакции на вызовы — социальная функция «творческого меньшинства», которое не только выдвигает и реализует идеи, но и увлекает за собой остальных.

Критика

Российский философ А. А. Ивин отмечает религиозность работ Тойнби:

Разбивая историю на отдельные, локальные цивилизации, Тойнби вместе с тем пытается восстановить идею единства мировой истории, придавая этому единству религиозный смысл. Через отдельные цивилизации история ведет от примитивных обществ к цивилизациям, порождающим высшие религии и приобщенного к ним человека, способного остро ощущать существование иного, небесного мира.

Концепция Тойнби поражает грандиозностью своего замысла — охватить всю человеческую историю и описать все появившиеся в её ходе цивилизации. Чрезвычайно богатая деталями и верными наблюдениями, касающимися отдельных цивилизаций и их сравнения, концепция завершается, однако, превознесением мировых религий и констатацией того, что история — это божественная творческая сила в движении.

— Ивин А. Философия истории

Ивин усматривает в религиозном уклоне ограниченность анализа в работах Тойнби лишь прошлыми цивилизациями, где религия действительно играла существенную роль. Тойнби почти ничего не говорит об истории XX века и даже события XIX века упоминаются им мимоходом.

Советский историк и этнограф Л. Н. Гумилёв считал:

Самое важное — соотношение человека с ландшафтом — концепцией А. Тойнби не решено, а запутано. Тезис, согласно которому суровая природа стимулирует человека к повышенной активности, с одной стороны, — вариант географического детерминизма, а с другой — просто неверен. Климат около Киева, где сложилось древнерусское государство, отнюдь не тяжел. Заявление, что «господство над степью требует от кочевников так много энергии, что сверх этого ничего не остаётся», показывает неосведомленность автора. Алтай и Ононский бор, где сложились тюрки и монголы, — курортные места. Если море, омывающее Грецию и Скандинавию, — «вызов», то почему греки «давали на него ответ» только в VIII—VI вв. до н. э., а скандинавы — в IX—XII вв. н. э.? А в прочие эпохи не было ни победоносных эллинов, ни отчаянных хищных финикийцев, ни грозных викингов, а были ловцы губок или селедки? Шумеры сделали из Двуречья Эдем, «отделяя воду от суши», а турки все так запустили, что там опять образовалось болото, хотя, по А. Тойнби, они должны были ответить на «вызов» Тигра и Евфрата. Всё неверно.

Не менее произвольной выглядит и географическая классификация цивилизации по регионам. У Тойнби в одну цивилизацию зачислены Византийская и Турецкая империи только потому, что они располагались на одной территории, причём не греки и албанцы, а османы почему-то объявлены «задержанными» (?!). В «сирийскую цивилизацию» попали Иудейское царство, Ахеменидская империя и Арабский халифат, а Шумер и Вавилон разделены на материнскую и дочернюю. Очевидно, критерием классификации был произвол автора.

— Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Почему я не согласен с А. Тойнби




Читайте также:







О ничтожестве литературы русской (Пушкин) — Викитека

О ничтожестве литературы русской[править]

Долго Россия оставалась чуждою Европе. Приняв свет христианства от Византии, она не участвовала ни в политических переворотах, ни в умственной деятельности римско-кафолического мира. Великая эпоха Возрождения не имела на нее никакого влияния; рыцарство не одушевило предков наших чистыми восторгами, и благодетельное потрясение, произведенное крестовыми походами, не отозвалось в краях оцепеневшего севера… России определено было высокое предназначение… Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией…[1]

Духовенство, пощаженное удивительной сметливостию татар, одно — в течение двух мрачных столетий — питало бледные искры византийской образованности. В безмолвии монастырей иноки вели свою беспрерывную летопись. Архиереи в посланиях своих беседовали с князьями и боярами, утешая сердца в тяжкие времена искушений и безнадежности. Но внутренняя жизнь порабощенного народа не развивалась. Татаре не походили на мавров. Они, завоевав Россию, не подарили ей ни алгебры, ни Аристотеля. Свержение ига, споры великокняжества с уделами, единовластия с вольностями городов, самодержавия с боярством и завоевания с народной самобытностью не благоприятствовали свободному развитию просвещения. Европа наводнена была неимоверным множеством поэм, легенд, сатир, романсов, мистерий и проч., но старинные наши архивы и вивлиофики, кроме летописей, не представляют почти никакой пищи любопытству изыскателей. Несколько сказок и песен, беспрестанно поновляемых изустным преданием, сохранили полуизглаженные черты народности, и «Слово о полку Игореве» возвышается уединенным памятником в пустыне нашей древней словесности.

Но и в эпоху бурь и переломов цари и бояре согласны были в одном: в необходимости сблизить Россию с Европою. Отселе сношения Ивана Васильевича с Англией, переписка Годунова с Данией, условия, поднесенные польскому королевичу аристократией XVII столетия, посольства Алексея Михайловича… Наконец, явился Петр.

Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек. Но войны, предпринятые Петром Великим, были благодетельны и плодотворны. Успех народного преобразования был следствием Полтавской битвы, и европейское просвещение причалило к берегам завоеванной Невы.

Петр не успел довершить многое, начатое им. Он умер в поре мужества, во всей силе творческой своей деятельности. Он бросил на словесность взор рассеянный, но проницательный. Он возвысил Феофана, ободрил Копиевича, невзлюбил Татищева за легкомыслие и вольнодумство, угадал в бедном школьнике вечного труженика Тредьяковского. Семена были посеяны. Сын молдавского господаря воспитывался в его походах; а сын холмогорского рыбака, убежав от берегов Белого моря, стучался у ворот Заиконоспасского училища. Новая словесность, плод новообразованного общества, скоро должна была родиться.

В начале 18-го столетия французская литература обладала Европою. Она должна была иметь на Россию долгое и решительное влияние. Прежде всего надлежит нам ее исследовать.

Рассмотря бесчисленное множество мелких стихотворений, баллад, рондо, вирле, сонетов и поэм аллегорических, сатирических, рыцарских романов, сказок, фаблио, мистерий etc., коими наводнена была Франция в начале 17-го столетия, нельзя не сознаться в бесплодной ничтожности сего мнимого изобилия. Трудность, искусно побежденная, счастливо подобранное повторение, легкость оборота, простодушная шутка, искреннее изречение — редко вознаграждают усталого изыскателя.

Романтическая поэзия пышно и величественно расцветала по всей Европе. Германия давно имела свои Нибелунги, Италия — свою тройственную поэму, Португалия — Лузиаду, Испания — Лопе де Вега, Кальдерона и Сервантеса, Англия — Шекспира, а у французов Вильон воспевал в площадных куплетах кабаки и виселицу и почитался первым народным поэтом! Наследник его Марот, живший в одно время с Ариостом и Камоенсом,

rima des triolets, fit fleurir la ballade[2].

Проза уже имела решительный перевес. Скептик Монтань и циник Рабле были современники Тассу.

Люди, одаренные талантом, будучи поражены ничтожностию и, должно сказать, подлостью французского стихотворства, вздумали, что скудность языка была тому виною, и стали стараться пересоздать его по образцу древнего греческого. Образовалась новая школа, коей мнения, цель и усилия напоминают школу наших славяно-руссов, между коими также были люди с дарованиями. Но труды Ронсара, Жоделя и Дюбелле остались тщетными. Язык отказался от направления ему чуждого и пошел опять своей дорогою.

Наконец, пришел Малерб, с такой яркой точностию, с такою строгой справедливостию оцененный великим критиком.

Enfin Malherbe vint et le premier en France
Fit sentir dans les vers une juste cadence,
D’un mot mis en sa place enseigna le pouvoir
Et réduisit la Muse aux règles du devoir.
Par ce sage écrivain la langue réparée.
N’offrit plus rien de rude à l’oreille épurée.
Les stances avec grâce apprirent à tomber
Et le vers sur le vers n’osa plus enjamber.[3]

Но Малерб ныне забыт подобно Ронсару, сии два таланта, истощившие силы свои в усовершенствовании стиха… Такова участь, ожидающая писателей, которые пекутся более о наружных формах слова, нежели о мысли, истинной жизни его, не зависящей от употребления!

Каким чудом посреди сего жалкого ничтожества, недостатка истинной критики и шаткости мнений, посреди общего падения вкуса вдруг явилась толпа истинно великих писателей, покрывших таким блеском конец XVII века? Политическая ли щедрость кардинала Ришелье, тщеславное ли покровительство Людовика XIV были причиною такого феномена? или каждому народу судьбою предназначена эпоха, в которой созвездие гениев вдруг является, блестит и исчезает?.. Как бы то ни было, вслед за толпою бездарных, посредственных или несчастных стихотворцев, заключающих период старинной французской поэзии, тотчас выступают Корнель, Буало, Расин, Мольер и Лафонтен, Паскаль, Боссюэт и Фенелон. И владычество их над умственной жизнью просвещенного мира гораздо легче объясняется, нежели их неожиданное пришествие.

У других европейских народов поэзия существовала прежде появления бессмертных гениев, одаривших человечество своими великими созданиями. Сии гении шли по дороге уже проложенной. Но у французов возвышенные умы 17-го столетия застали народную поэзию в пеленках, презрели ее бессилие и обратились к образцам классической древности. Буало, поэт, одаренный мощным талантом и резким умом, обнародовал свое уложение, и словесность ему покорилась. Старый Корнель один остался представителем романтической трагедии, которую так славно вывел он на французскую сцену.

Несмотря на ее видимую ничтожность, Ришелье чувствовал важность литературы. Великий человек, унизивший во Франции феодализм, захотел также связать и литературу. Писатели (во Франции класс бедный, дерзкий и насмешливый) были призваны ко двору и задарены пенсиями, как и дворяне. Людовик XIV следовал системе кардинала. Вскоре словесность сосредоточилась около его трона. Все писатели получили свою должность. Корнель, Расин тешили короля заказными трагедиями, историограф Буало воспевал его победы и назначал ему писателей, достойных его внимания, камердинер Мольер при дворе смеялся над придворными. Академия первым правилом своего устава положила: хвалу великого короля. Были исключения: бедный дворянин (несмотря на господствующую набожность) печатал в Голландии свои веселые сказки о монахинях, а сладкоречивый епископ в книге, исполненной смелой философии, помещал язвительную сатиру на прославленное царствование… Зато Лафонтен умер без пенсии, а Фенелон в своей епархии, отдаленный от двора за мистическую ересь.

Отселе вежливая, тонкая словесность, блестящая, аристократическая, немного жеманная, но тем самым понятная для всех дворов Европы, ибо высшее общество, как справедливо заметил один из новейших писателей, составляет во всей Европе одно семейство.

Между тем великий век миновался. Людовик XIV умер, пережив свою славу и поколение своих современников. Новые мысли, новое направление отзывались в умах, алкавших новизны. Дух исследования и порицания начинал проявляться во Франции. Умы, пренебрегая цветы словесности и благородные игры воображения, готовились к роковому предназначению XVIII века…

Ничто не могло быть противуположнее поэзии, как та философия, которой XVIII век дал свое имя. Она была направлена противу господствующей религии, вечного источника поэзии у всех народов, а любимым орудием ее была ирония холодная и осторожная и насмешка бешеная и площадная. Вольтер, великан сей эпохи, овладел и стихами, как важной отраслию умственной деятельности человека. Он написал эпопею, с намерением очернить кафолицизм. Он 60 лет наполнял театр трагедиями, в которых, не заботясь ни о правдоподобии характеров, ни о законности средств, заставил он свои лица кстати и некстати выражать правила своей философии. Он наводнил Париж прелестными безделками, в которых философия говорила общепонятным и шутливым языком, одною рифмою и метром отличавшимся от прозы, и эта легкость казалась верхом поэзии; наконец и он, однажды в своей жизни, становится поэтом, когда весь его разрушительный гений со всею свободою излился в цинической поэме, где все высокие чувства, драгоценные человечеству, были принесены в жертву демону смеха и иронии, греческая древность осмеяна, святыня обоих заветов обругана…

Влияние Вольтера было неимоверно. Следы великого века (как называли французы век Людовика XIV) исчезают. Истощенная поэзия превращается в мелочные игрушки остроумия; роман делается скучною проповедью или галереей соблазнительных картин.

Все возвышенные умы следуют за Вольтером. Задумчивый Руссо провозглашается его учеником; пылкий Дидрот есть самый ревностный из его апостолов. Англия в лице Юма, Гиббона и Вальполя приветствует Энциклопедию. Европа едет в Ферней на поклонение. Екатерина вступает с ним в дружескую переписку. Фридрих с ним ссорится и мирится. Общество ему покорено. Наконец Вольтер умирает в Париже, благословляя внука Франклина и приветствуя Новый Свет словами, дотоле неслыханными!..

Смерть Вольтера не останавливает потока. Министры Людовика XVI нисходят в арену с писателями. Бомарше влечет на сцену, раздевает донага и терзает все, что еще почитается неприкосновенным. Старая монархия хохочет и рукоплещет.

Старое общество созрело для великого разрушения. Все еще спокойно, но уже голос молодого Мирабо, подобный отдаленной буре, глухо гремит из глубины темниц, по которым он скитается…

Европа, оглушенная, очарованная славою французских писателей, преклоняет к ним подобострастное внимание. Германские профессоры с высоты кафедры провозглашают правила французской критики. Англия следует за Францией на поприще философии, Ричардсон, Фильдинг и Стерн поддерживают славу прозаического романа. Поэзия в отечестве Шекспира и Мильтона становится суха и ничтожна, как и во Франции; Италия отрекается от гения Dante, Метастазио подражает Расину.

Обратимся к России.

……………………….

Примечания[править]

  1. ↑ А не Польшею, как еще недавно утверждали европейские журналы; но Европа в отношении к России всегда была столь же невежественна, как и неблагодарна. (Прим. Пушкина.)
  2. ↑ Слагал триолеты, способствовал процветанию баллады (франц.)

  3. Наконец пришел Малерб и первый во Франции
    Дал почувствовать в стихах точную гармонию,
    Показал силу слова, помещенного на должном месте,
    И подчинил музу правилам долга.
    Исправленный этим мудрым писателем, язык
    Перестал являть разборчивому уху что-либо грубое,
    Строфы научились литься с изяществом,
    И один стих не дерзал более вторгаться в другой. (франц.)

Иван Тургенев – русская экспансия. Как покорить Европу и Америку | Персона | Культура

a[style] {position:fixed !important;}
]]]]]]]]]]>]]]]]]]]>]]]]]]>]]]]>]]>

aif.ru

Федеральный АиФ

aif.ru

Федеральный АиФ

  • ФЕДЕРАЛЬНЫЙ
  • САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
  • Адыгея
  • Архангельск
  • Барнаул
  • Беларусь
  • Белгород
  • Брянск
  • Бурятия
  • Владивосток
  • Владимир
  • Волгоград
  • Вологда
  • Воронеж
  • Дагестан
  • Иваново
  • Иркутск
  • Казань
  • Казахстан
  • Калининград
  • Калуга
  • Камчатка
  • Карелия
  • Киров
  • Кострома
  • Коми
  • Краснодар
  • Красноярск
  • Крым
  • Кузбасс
  • Кыргызстан
  • Мурманск
  • Нижний Новгород
  • Новосибирск
  • Омск
  • Оренбург
  • Пенза
  • Пермь
  • Псков
  • Ростов-на-Дону
  • Рязань
  • Самара
  • Саратов
  • Смоленск
  • Ставрополь
  • Тверь
  • Томск
  • Тула
  • Тюмень
  • Удмуртия
  • Украина
  • Ульяновск
  • Урал
  • Уфа
  • Хабаровск
  • Чебоксары
  • Челябинск
  • Черноземье
  • Чита
  • Югра
  • Якутия
  • Ямал
  • Ярославль
  • Спецпроекты

    • 75 лет атомной промышленности

    • 75 лет Победы

      • Битва за жизнь

      • Союз нерушимый

      • Дневники памяти

      • Лица Победы

      • Накануне

    • Герои страны

    • Герои нашего времени

    • Asus. Тонкость и легкость

    • Рак легкого — не приговор

    • Красота без шрамов

    • Клиника «Медицина»

    • Как справиться с грибком ногтей

    • Деньги: переводить мгновенно и бесплатно

    • Инновационный ультрабук ASUS

    • Как быстро найти работу?

    • Память в металле

    • Здоровый образ жизни – это…

    • Московская промышленность — фронту

    • Почта в кармане

    • Путешествие в будущее

    • GoStudy. Образование в Чехии

    • Безопасные сделки с недвижимостью

    • Перепись населения. Слушай, узнавай!

    • Новогодний миллиард в Русском лото

    • Рыба: до прилавка кратчайшим путем

    • «Кванториада» — 2019

    • Югра: нацпроекты по заказу

    • Выбор банковских продуктов

    • Работа мечты

    • МГУ — флагман образования

    • 100 фактов о Казахстане

    • Ремонт подъездов в Москве

    • Panasonic: теплицы будущего

    • Рейтинг лучших банковских продуктов

    • Лечим кашель

    • Югра удивляет

    • Возвращение иваси

    • Детская книга войны

    • Как читать Пикассо

    • Жизнь Исаака Левитана в картинах

    • Учиться в интернете

    • Пробная перепись населения–2018

    • «Летящей» походкой

    • Реновация в Москве

    • «АиФ. Доброе сердце»

    • АиФ. Космос

    • Сделай занятия эффективнее

    • Фотоконкурс «Эльдорадо»

    • Яркие моменты футбола

    • Вся правда о гомеопатии

    • Леди выбирают

    • Москва Высоцкого

    • Пресс-центр

    • Октябрь 1917-го. Буря над Россией

    • Война на Украине

      • Война на Украине онлайн

      • Репортаж

      • Прогнозы и перспективы

      • Оценки

      • Война на Украине в вопросах

    • Письма на фронт

    • Алло, цивилизация

    • Тестируй все от LG

    • Ад Беслана. Взгляд изнутри

    • Твои документы!

    • Острый угол

      • Дороги

      • Коррупция

      • ЖКХ

      • Здоровье

      • Энергетика

      • СХ

      • Строительство

      • Преступность

      • Образование

      • Промышленность

      • Миграция

      • Туризм

      • Спорт

    • Все спецпроекты

  • Все о коронавирусе

  • Мой район

    • Академический

    • Внуково

    • Гагаринский

    • Дорогомилово

    • Зюзино

    • Коньково

    • Котловка

    • Крылатское

    • Кунцево

    • Куркино

    • Ломоносовский

    • Митино

    • Можайский

    • Ново-Переделкино

    • Обручевский

    • Очаково-Матвеевское

    • Покровское-Стрешнево

    • Проспект Вернадского

    • Раменки

    • Северное Бутово

    • Северное Тушино

    • Солнцево

    • Строгино

    • Теплый стан

    • Тропарево-Никулино

    • Филевский парк

    • Фили-Давыдково

    • Хорошёво-Мнёвники

    • Черемушки

    • Щукино

    • Южное Бутово

    • Южное Тушино

    • Ясенево

  • Изменения в Конституцию

  • Антивирус

  • Казахстан сегодня

  • Общество

    • 75 лет Победе

    • Просто о сложном

    • Сеть

    • Наука

    • Здравоохранение

    • Армия

    • Безопасность

    • Образование

    • Право

    • Конкурс «Регионы России»

    • Арктика — территория развития

    • Экология

    • МЧС России

    • Мусора.нет

    • Агроновости

    • История

    • Люди

    • Религия

    • Общественный транспорт

    • СМИ

    • Природа

    • Туризм

    • Благотворительность

    • Социальное страхование

    • Измени одну жизнь

    • Галереи

    • Мнение

  • Происшествия

  • Политика

    • В России

    • Московские выборы

    • В мире

    • Итоги пятилетки. Курская область

    • Выборы в Приднестровье

    • Галереи

    • Мнения

  • Деньги

    • Экономика

    • Коррупция

    • Карьера и бизнес

    • Личные деньги

    • Компании

    • Рынок

  • Москва

  • Здоровье школьника

    • На страже зрения

    • Гигиена зрения

    • Защита иммунитета

    • Профилактика болезней горла

  • Культура

    • Кино

    • Театр

    • Книги

    • Искусство

    • Шоу-бизнес

    • Персона

    • Проблема

    • Куда пойти

    • Галереи

    • Актуальная классика

  • Спорт

    • Футбол

    • Хоккей

    • Зимние виды

    • Летние виды

    • Другие виды

    • Олимпиада

    • Инфраструктура

    • Персона

    • Фото

  • Кухня

    • Рецепты

    • Рецепты в инфографике

    • Продукты и напитки

    • Питание и диеты

    • Кулинарные хитрости

    • Мастер-классы

    • Детское питание

    • Кухни мира

    • Бытовая техника

    • Дебаты

    • журнал АиФ ПРО кухню

  • Дача

    • Огород

    • Сад

    • Стройка и дизайн

    • Помощь юриста

  • Здоровье

    • Все о коронавирусе

    • Здоровый голос

    • Здоровая жизнь

    • Правильное питание

    • Здоровье ребенка

    • Секреты красоты

    • Лазерная эпиляция

    • Психология жизни

    • Время здоровья

    • Мужское здоровье

    • Лекарственный справочник

    • Газета АиФ Здоровье

    • журнал АиФ ПРО Здоровье

  • Авто

    • ГИБДД

    • Об автомобилях

    • Обслуживание

    • Практические советы

    • Пробки/дороги

    • Безопасность

    • Фото

    • Безопасная дорога

  • Наука

  • Конкурсы и тесты

    • Фотоголосования

  • Техника

    • Индустрия

    • Сеть

    • Гаджеты

    • Приложения

    • Компьютеры

    • Технологии

    • Фото

    • Виртуальные серверы

  • Реновация в Москве

  • Мнения

  • Усадьба Барышникова

  • Живые истории

  • Счастье — это…

  • Недвижимость

    • Город

    • Загород

    • Дом/ремонт

    • ЖКХ

    • Цены и рынок

    • Фото

  • Мой бизнес

    • Мастер-класс

    • Разбор полётов

    • Школа рынка

    • Как вести себя с проверяющими

    • Центры

  • Время созидать

    • Искусство России

    • Наука России

    • Производство

    • С

Сочинение на конкурс «Русская цивилизация и Запад: преодолима ли мировоззренческая пропасть»

Nomen est omen. /Имя есть судьба/

«За деньги не делается ничего великого».

Н.М.Карамзин

«То, что патриотически настроенного

автора интересует история Отечества — закономерно, равно как и то, что его отношение к традиционной историографии может быть не только критичным, но и скептичным».

Л.Н.Гумилев

 «Фатально ничего не предопределено.

                                       Жизнь — это бег с препятствиями, 

все ошибаются, и будут ошибаться».

                                                           А.А.Зиновьев

Говоря о мировоззренческой пропасти, которая разделяет сегодня Русскую цивилизацию и евроамериканский Запад, или, с учетом истории вопроса, «Европу», надо иметь ввиду причины геополитического разрыва, которые исторически сделали Россию не «Европой».

Начало ему было положено в XIII веке, когда православная Русь впервые подверглась натиску объединенной католической Европы. Лозунг «Drag nach Osten» был «лейтмотивом немецкой политики с 1201 года по 1941 год», — дает оценку почти всему историческому периоду наших отношений с «Европой» известный историк, автор теории «пассионарности» Л.Н. Гумилев.

Этот первый натиск «Европы» мог стать роковым для Русской цивилизации, он имел относительный успех: князь Даниил Галицкий согласился принять из рук римского первосвященника золотую корону и, таким образом, признал его духовную власть. Но историческую судьбу будущей России определил князь Александр Невский, разгромивший немецких и шведских захватчиков и защитивший православную веру. А вместе с верой он защитил и будущее России, за что был удостоен Русской православной церковью титула Благоверного, и причислен к лику святых. Именно «православие подарило Руси тысячелетнюю историю», став духовной основой русского суперэтноса, равновеликого западноевропейскому, — утверждает Л.Н. Гумилев.

Сегодня, по сути, мы видим продолжение этой старой политики «Европы»: подчинения Русской цивилизации идеологически и политически в виде расширения ЕС и блока НАТО на Восток. Она также сопровождается религиозной экспансией католичества на Украине, в западных землях Русской цивилизации. Вопрос о «преодолении мировоззренческой пропасти» в таком контексте становится весьма двусмысленным. Однако, в любом случае, будет полезно уточнить, как выглядит эта «пропасть» сегодня.

При рассмотрении данного вопроса будем исходить из того, что православие является духовным стержнем Русской цивилизации, а значит и фундаментальной составляющей ее сегодняшнего мировоззрения. В таком случае будущее России во многом зависит от возрождения в постсоветском мире православной веры. Если этого не произойдет, то даже новый Александр Невский не сможет ничего сделать для защиты России: ему будет не на что опереться духом, по большому счету, — нечего и защищать. Необходимо также переосмыслить историю наших взаимоотношений с «Европой», чтобы «приблизиться к истинному представлению о прошлом Отечества», — это совершенно необходимое условие для «спасения России», считал Л.Н. Гумилев.

 

Исторический аспект взаимоотношений России и «Европы»

 

История отношений России с «Европой» не просто «во многом конфронтационна», как политкорректно говорят сегодня иные наши политологи. Огромное значение имеет здесь тот факт, что исторически Россия — единственное в мире государство, которое с XIII века, с Александра Невского, и до сегодняшнего дня успешно противостоит геополитической экспансии объединенной в той или иной степени «Европы» и возглавившей ее в ХХ веке США. И является все еще непреодолимым военным препятствием для современной «Европы» на пути от мирового лидерства к безусловному мировому господству.

Отсюда вековая нелюбовь «Европы» к России, или, как говорят наши либеральные политики, странное «взаимонепонимание с Европой», поскольку публично рассуждать на такие темы считается до сих пор неполиткорректным, остается уделом отдельных мыслителей, от А.С. Хомякова и Н.М. Карамзина до Л.Н. Гумилева и А.А. Зиновьева. Если говорить по существу, то наша «совместная история» — это история войн и подготовки к войнам, на кону которых всегда стояла независимость России, и эта ситуация все еще сохраняется, о чем говорит само по себе существование военного блока НАТО.

Как России удается на протяжении веков сохранять свою независимость от «Европы»? У Л.Н. Гумилева находим ответ и на этот вопрос: во-первых, благодаря православному фундаменту нашей культуры, на который всегда опиралась русская государственность. Однако необходимым условием всякой политической независимости является еще и достаточная ресурсная база. Основы ее заложил все тот же Александр Невский, когда оперся на кочевников, на Великую Степь. И, дорогой ценой, но получил от Степи военную силу против крестоносцев на западных рубежах русских княжеств.

Историк Г.В. Вернадский писал по этому поводу: «А.Невский выделил в монголах дружественную в культурном отношении силу, которая могла бы помочь ему сохранить и утвердить русскую культурную самобытность от латинского Запада…»

Благодаря этому Северо-Восточная Русь и далее в Средние века отражала атаки с запада. Например, когда в 1269 году войска Ливонского ордена стали угрожать Новгороду, там появился татарский отряд, и «немцы замирашася по всей воле новгородской, зело убояхуся и имени татарского», — сообщает летопись. А затем Русь трансформировалась в Россию, стала прирастать Востоком, что давало ей необходимые ресурсы для отражения экспансии объединенной «Европы».

В XIX веке православие было официально признано идейной основой Российской империи, что было зафиксировано в известной формулировке национальной идеи (идеологии) графом Уваровым: православие, самодержавие, народность. Православная вера, государственные успехи и военные победы — особенно в Отечественной войне 1812 года — обеспечивали легитимность Российской империи во главе с домом Романовых в глазах народа и мира. Однако с течением времени идеологическое (либерально-демократическое) давление «Европы» привело в революционному брожению в России, и размыванию его православной опоры. Просвещенный класс России раскололся на западников и славянофилов, что стало само по себе серьезным препятствием для развития страны. Далее либеральные настроения в российском обществе стали перерастать под влиянием западной общественно-политической мысли в радикальные социал-демократические.

В результате в начале ХХ века в России произошло нескольких социальных революций, завершившихся Октябрьским переворотом 1917 года. Российская империя пала, на ее месте образовалась Советская Россия, в которой на государственном уровне утвердилась, однако, не либерально-демократическая, и даже не социал-демократическая идеология, а коммунистическая, новейшая по тем временам идеологическая разработка «Европы». Многие мыслители, в частности Н.А. Бердяев, не без оснований рассматривают ее как воинствующую атеистическую религию. Это объясняет, между прочим, ее нетерпимость и жестокость к инакомыслящим, фанатизм ее новообращенных приверженцев.

Легитимность Советской власти, лояльность к ней большинства населения страны после Октябрьской революции держалась на экономических достижениях (за счет технической модернизации), и победе в Великой Отечественной войне с фашизмом. Победа в войне, причем не только с фашистской Германией, но фактически всей объединенной фашистами «Европой» стала в глазах народа как бы историческим оправданием советской власти. Недаром эта Великая война всегда сравнивается, и будет сравниваться дальше, с Отечественной войной 1812 года.

Однако, в конце ХХ века для всех стало очевидно экономическое отставание Советской России от «Европы», и иллюзорность коммунистической идеи. Дискредитация коммунистических идеалов в широких слоях советского общества, а также еще более яростное, уже и идеологически мотивированное, военно-политическое давление «Европы» привели к краху коммунистической идеологии и распаду СССР.

На постсоветском пространстве под политическим и идеологическим давлением «Европы», с помощью технологий «цветных революций», были проведены либерально-демократические, антикоммунистические перевороты, и возникли демократические государства, признавшие, так или иначе, господство над собой «Европы». Только Россия после мучительных 90-х годов заявила о своем особом пути — «суверенной демократии» и, таким образом, по словам одного из политологов, «вернулась в историю», то есть стала отстаивать свою государственную независимость от «Европы». В этом она нашла поддержку со стороны некоторых постсоветских республик (Белоруссия, Казахстан и др.), которые образовали совместно с Россией Единое экономическое пространство, Таможенный союз, и оборонительную структуру ОДКБ.

Такой поворот событий вызвал острую реакцию со стороны «Европы», которая вновь перешла к политике «сдерживания России», фактически объявила ей информационную войну, и начала создавать очередной негативный образ России, теперь уже как «авторитарной диктатуры» и криминальной страны. Чем закончится этот новый натиск «Европы»? — Ответ на этот вопрос зависит от многих факторов, в том числе от идейно-политического единства России.

Очевидно, что новейшей «суверенный» российский феномен — отголосок великого исторического прошлого России как православной русской цивилизации. Православная вера и сегодня остается главной отличительной чертой России, и, таким образом, одной из важнейших составляющих ее политической независимости, поскольку необходимыми ресурсами Россия обладает по факту.

Однако успехи секуляризации и масс-культуры привели к тому, что, в целом, в духовном основании России образовались большие пустоты. Они очевидны для всего российского общества — отсюда неоднократные попытки сформулировать некую новую «национальную идею», до сих пор безуспешные.

Таким образом, Россия сегодня находится в опасном, как бы подвешенном состоянии, лишенная серьезной идеологической опоры, и обретение ее — насущная необходимость. Может ли Православная церковь вновь стать полноценным духовным фундаментом России? Должна стать, ибо больше надеяться в этом смысле, пожалуй, не на что.

                    Национальная идея России в XIX веке

Надо признать, что отношение к национальной идее (идеологии) в среде российских интеллектуалов сегодня неоднозначное. Наши либералы ставят под вопрос саму ее необходимость. Они указывают, что народы Западной Европы сохраняют свои национальные физиономии без всякой такой идеи, и, фактически, противопоставляют «национальной идее» универсальные европейские демократические «ценности свободы».

Феноменологически европейская «идея свободы» оформилась в процессе просвещенческого освобождения от религиозного чувства. Исторически «ценности свободы» возникли как результат демократических революций XVII — XIХ веков в «Европе», в результате которых европейские государства были отделены от религии, религиозную мораль сменили прагматические решения нравственных вопросов — так место национальных религий в «Европе» заняли «ценности демократии и свободы», практически одинаковые для всех западноевропейских народов.

Однако на экспорт, для внешнего мира, «Европой» была изобретена особая общеевропейская идея — идея «бремени белого человека» (просвещенного европейца) по распространению в мире достижений цивилизации (в сочетании с «политикой канонерок»), в том числе и в отношении православной России. Собственно, эта европейская идея «бремени», или особой миссии «Европы», видоизменяясь, докатилась до нашего времени в виде политики Запада по распространению в мире «ценностей демократии и прав человека». Под военным зонтиком НАТО.

История говорит нам, что верность дореволюционной России православию обусловливалась не только религиозными причинами, тем более желанием сохранить в неприкосновенности национальную физиономию — православие принимали люди самых разных национальностей. Православие стало тогда еще и идеологическим основанием ее политической независимости от демократической «Европы», и реально противостояло общеевропейской идее «цивилизаторского бремени», за которой всегда угадывались весьма прагматичные корыстные интересы.

Эта историческая особенность России все более осознается сегодня, поскольку идеологическое давление «Европы» продолжается. Поиски адекватного противодействия этому давлению и ставят уже с 90-х годов в повестку дня вопрос о новой национальной идее России.

В этом контексте большое значение имеет анализ важнейшего события нашей истории: истории падения православно-самодержавной национальной идеи в России на рубеже XIX-XX веков — как это стало возможно?

Общеизвестно, что православие стало дискредитироваться как религиозное заблуждение задолго до его ниспровергателей — Ленина и его партии большевиков. Это было делом рук российского либерализма, вдохновленного идеями европейского просвещения, причем зачастую от чистого сердца, поскольку идеалы просвещения подкреплялись объективными достижениями науки. Это был во многом естественный процесс, и в результате православное самосознание России было серьезно ослаблено.

Однако православие имело еще и свою светскую опору, поскольку оно «освящало» текущую жизнь страны, придавая ей дополнительную легитимность. В этом смысле православная идея опиралась на «Историю государства Российского» Н.М. Карамзина. «Карамзин писал для царя», — сказал Л.Н. Толстой. Не только для царя — «История» Карамзина была восторженно встречена и пушкинской Россией, а вот наши прозападные либералы — «якобинцы» (по словам Пушкина), встретили ее в штыки сразу же по выходу в свет, на что обращает внимание наш великий поэт. Задолго до Толстого. Собственно, православие и «История» Карамзина составляли идеологический каркас Российской империи в XIX веке. Преодолением Карамзина, наряду с православием, и занялись наши либералы, заменяя его европоцентричной моделью российской истории, дополняющей «европейское научное» видение России на задворках «Европы».

К концу XIX века наша профессиональная (и либеральная) историческая наука захватывает молодые умы, вооружает их идеей европоцентричности мирового исторического процесса и неизбежности распространения его на Россию, для ее же блага. Карамзинскую историю России сменяют прогрессивные (объективные) и европоцентричные модели русской истории Соловьева, Ключевского и других. Так историческое самосознание России подготавливается к революции по европейским образцам, что делает ее принципиально возможной.

Начавшаяся в 1914 году I Мировая война послужила катализатором революционных процессов. Отречение императора Николая II и падение самодержавия стали концом национальной идеи Российской империи, а, с другой стороны, идеологической победой «Европы». Открытым оставался последний вопрос: какой из революционных сценариев будет реализован в России? Впрочем, «Европе» это было все равно, она уже предвкушала свою политическую победу при любом революционном раскладе.

 

Революционный ХХ век

Февральскую революцию в России 1917 года горячо приветствует англо-французская общественность, Временное демократическое правительство России соглашается со всеми пожеланиями «Европы» (Антанты) и выполняет главное ее требование — продолжение «войны до победного конца» с Германией; фактически Россия становится политическим сателлитом «Европы». Однако I Мировая война продолжается и путает всем карты: Февральский переворот сменяет Октябрьский, и к власти в России приходит самая радикальная прозападная российская партия большевиков с идеей мировой коммунистической революции.

В «Европе» эту идею быстро подавили, и коммунистическая Россия оказывается в одиночестве, но в ее распоряжении достаточно людских и иных ресурсов, чтобы противостоять «Европе». Большевики во главе с Лениным, вопреки всем пророчествам, сумели воспользоваться этими ресурсами, поставили их себе на службу, и создали государство «нового коммунистического типа», в фундамент которого заложили прозападную интернациональную коммунистическую идею. Такой политический кульбит оказался для «Европы» полной неожиданностью. Россия, вся в крови, опять ускользнула из ее рук.

Представитель семейства Романовых, Великий князь Александр Михайлович в своих мемуарах, опубликованных в Париже, пишет, между прочим, следующее: «Британское министерство иностранных дел обнаружило дерзкое намерение нанести России смертельный удар… Вершители европейских судеб, по-видимому, восхищались своей собственной изобретательностью: они надеялись одним махом убить и большевиков, и возможность возрождения сильной России. Положение вождей Белого движения стало невозможным. С одной стороны, делая вид, что они не замечают интриг союзников, они призывали… к священной борьбе против Советов, с другой стороны, — на страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи»…

В результате в начале ХХ века произошло своего рода «диалектическое отрицание» Российской империи: на ее месте после преодоления революционного хаоса и кровавой междоусобицы революционеров, возникает Красная советская империя. В государственном смысле она становится преемником Российской империи. В идеологическом отношении победившая коммунистическая идея (партия) ищет пути выразить себя через историю, обосновывать себя собственной версией российской и мировой истории. Российская история переосмысливается в свете коммунистической идеи как история борьбы классов, но, благодаря западному ее происхождению, остается в неприкосновенности европоцентричность российской истории, сложившаяся в XIX веке.

К концу ХХ века коммунистическая идея исчерпывает себя, Россия погружается в экономический кризис, опять резко возрастает влияние «западных ценностей», на этот раз «рыночных». По сути, налицо принципиальное повторение революционной ситуации начала XX века, которая и разрешается аналогичным образом — демократической революцией, которую возглавил Б.Ельцин.

В 90-е годы Россия добровольно выполняет требования «Европы» по своей «демократизации», следует всем рекомендациям МВФ и других западных институтов. Однако практика «демократических» отношений с «Европой» показывает, что равноправными и взаимовыгодными они могут быть только при условии сохранения политической независимости. В идеологическом отношении это ставит в повестку дня вопрос о необходимости новой национальной идеи (идеологии). Решающим здесь для ельцинской России оказался, видимо, «югославский урок», который показал, чем могут обернуться «демократические отношения» и для России, когда она станет достаточно слабой.

Хотя дебаты по национальной идее в 90-е годы заканчиваются ничем — «мозговым штурмом» сформулировать ее невозможно, — но, видимо, именно им обязана своим появлением на свет концепция «суверенной демократической» России. По сути, это попытка национализировать «ценности демократии» и как-то использовать их в интересах России. Происходит также осознание, что единственной системообразующей идеей в России по-прежнему является православие. Русской православной церкви позволяют расширить свое присутствие в обществе, происходит определенная реабилитация православных ценностей, церкви возвращают храмы, но все же масштабы этой политики достаточно скромные.

После югославских событий президент Б.Ельцин передает бразды правления В.Путину, что влиятельный американский политолог и историк Р.Пайпс называет ни больше ни меньше как «государственным переворотом». Это больше, чем мнение отдельно взятого политолога: по сути дела, Р.Пайпс выражает консолидированное мнение всего политического класса «Европы» о новой «суверенной демократической» политике России под руководством В.Путина. А в лице другого не менее известного американского политолога З.Бжезинского «Европа» осознает, что «единственной опорой России остается православие». Как следствие этих прозрений, мы наблюдаем переход «Европы» в 2000-е годы к стратегии откровенного политического и идеологического давления на Россию, продвижения в нее евроамериканской масс-культуры и таких «ценностей демократии» как гей-парады, права гомосексуалистов, ювенальная юстиция и т.д.

                                   Повестка дня на XXI век                        

Таким образом, переход России в 2000-е годы, в президентство В.Путина, к политике защиты национальных интересов, обнародованной им в знаменитой Мюнхенской речи весной 2007 года, дает определенные надежды на возрождение Русской цивилизации. Но идеологическое положение России продолжает оставаться весьма опасным. Концепция «суверенной демократии» не может быть долговременным основанием для идеологической независимости России, особенно от «Европы».

Мы по-прежнему не имеем национальной идеи (идеологии), а в общественном сознании продолжает господствовать позитивистская европоцентричная модель нашей истории, принципиально открывающая путь для экспорта в Россию новых модных идеологических разработок из «Европы». Поэтому вопрос о политическом будущем России остается открытым, что и вызывает яростные информационно-политические нападки «Европы» на Россию с целью повлиять на развитие ситуации в свою пользу. Пока Россия держит удар «демократических ценностей» «Европы», за которыми интуитивно угадывает старую эгоцентричную идею «ее цивилизаторского бремени», но только обретение полноценной национальной идеологии может гарантировать независимость России.

Естественно предположить, что в ее поиске надо исходить из исторически системообразующей православной идеи. Приведенный выше анализ показывает, что эту идею необходимо дополнить светской составляющей — новым историческим осмыслением российской истории с позиций, отличных от европоцентричных. На сегодня единственным серьезным основанием для такого переосмысления нашей истории является «История России» Л.Н. Гумилева, которая патриотична, научна и созвучна православной вере.

Тем более что такие оценки Л.Н. Гумилеву в контексте российской историографии уже даются, например, д.ф.н. В.Н. Деминым: «В традиционном летописании с давних пор утвердилось провиденциалистское представление о «руке Всевышнего», которая обусловливала весь ход отечественной истории. Идея Божественного промысла в явной и неявной форме пронизывает всю «Историю государства Российского» Н.М. Карамзина. Предшественники Карамзина русские историки-просветители (В.Н. Татищев, М.В. Ломоносов, В.К. Тредиаковский) также стояли на патриотических позициях. Лишь много десятилетий спустя карамзинский провиденциализм потеснила позитивистская методология истории С.М. Соловьева и В.О. Ключевского. В ХХ веке в России господствовали марксистские методы исторического анализа. Наступивший XXI век станет веком Л.Н. Гумилева. Достойных конкурентов на данном этапе развития научной исторической мысли у него нет».

Академик Д.С. Лихачев обращал внимание, что историческая «концепция Гумилева имеет одну очень важную сторону: она смягчает то противопоставление народов Востока и Руси, которое имеет место до сих пор». Это особенно важно сегодня, когда России опять необходимо опереться на Восток, чтобы успешно противостоять Западу.

«Если Россия будет спасена, то только через евразийство», — недвусмысленно говорил по этому поводу сам Л.Н. Гумилев. Здесь он перефразирует известный Евразийский манифест от 1926 года, в котором читаем: «Мы должны осознать себя евразийцами, чтобы осознать себя русскими. Сбросив татарское иго, мы должны сбросить и европейское иго…» Похоже, мы можем сделать это только сегодня, или не сделаем уже никогда.

Таким образом, проблема обретения национальной идеологии (идеи) и восстановления мировоззренческой идентичности России, представляет собой двуединую духовно-историческую задачу, которая может решаться только комплексно.

Если мы не сможем разрешить ее, то есть, конечно, вероятность, что под давлением «Европы» Россия сойдет, в конце концов, на европейскую траекторию развития. Это будет некая новая революционная катастрофа. В лучшем случае, Россия, в силу своей величины и ресурсов, все же сумеет национализировать «демократические ценности» «Европы», и тогда сама станет «Новой Европой» или «Евророссией», особенно если «старая Европа» начнет терять свое европейское лицо. В определенном смысле, это будет окончательным преодолением мировоззренческой пропасти между Россией и «Европой», однако всецело на условиях «Европы». Российская идентичность утратит свою самодостаточность, и трансформируется в нечто фольклорное, в лубочную Россию.

Л.Н Гумилев пишет об этом следующее: «Конечно, можно попытаться «войти в круг цивилизованных народов», то есть в чужой суперэтнос. Но, к сожалению, ничего не дается даром. Надо осознавать, что ценой присоединения в любом случае будет полный отказ от отечественных традиций и последующая ассимиляция».

Новоявленная «Евророссия» неизбежно наследует все грехи и проблемы «Европы», и повторит, конечно же, ее судьбу. По большинству прогнозов она незавидна: уже через 20 лет тон в «Европе» будут задавать мусульманские партии. Для нас более важным представляется все-таки то, что с появлением «Евророссии» навсегда прервется наша связь с Россией — идеей, неким идеалом, не имеющим денежного эквивалента, которая началась с Киевской Руси и Александра Невского. Падение «Евророссии», вслед за «Европой», будет выглядеть тогда как расплата за это историческое отступничество.

         Что будет после демократии?

Сегодня есть вопросы, которые, несмотря на всю нашу свободу слова, считаются неуместными, как бы не имеющими смысла, будто никаких таких вопросов нет, и быть не может, настолько все очевидно. Например, что демократия с ее правами человека и другими ценностями свободы — наилучшее общественное устройство, несмотря на все ее несовершенства, изъяны и пороки.

Пороки демократии, объясняют нам ее пропагандисты, суть следствие ее достоинств. Поэтому остается только «оптимизировать» их, совершенствуя таким образом демократическое устройство общества.

Получается, что демократия — это и есть «светлое будущее человечества», то самое, которое обещал, но обманул, не смог дать миру коммунизм. Неужели — свершилось: мы достигли высшей меры вещей, сбылись чаяния всего прогрессивного человечества, и демократия — это навсегда? А если — нет? Что будет тогда после нее? Что может быть лучше демократии? Что может поколебать демократию?

В этом празднике демократии смущает одно обстоятельство: не так давно с таким же энтузиазмом прогрессивное человечество, ознакомившись с трудами Карла Маркса и Фридриха Энгельса, пело дифирамбы коммунизму. Одним из первых, кто подверг коммунистическую доктрину критике с научной социологической точки зрения, был Александр Александрович Зиновьев, советский ученый-социолог с мировым именем, диссидент, автор знаменитых антисоветских «Зияющих высот».

В октябре прошлого года исполнилось 88 лет со дня рождения А.А. Зиновьева. Но эта дата не отмечалась научной общественностью, потому что Зиновьев снова, в известной мере, «запретный плод», что придает ему былую сладость. Это неудивительно, поскольку Зиновьев в свою очередь говорит следующее об ученых, развивающих сегодня идеи демократии: «Беспомощный лепет социологов о «постиндустриальном» и «информационном» обществе и бредовые сочинения футурологов неизмеримо превосходят по интеллектуальному убожеству и явной глупости сочинения специалистов по «научному коммунизму».

Энциклопедические словари и СМИ говорят о Зиновьеве кратко и сухо. Формально — правильно, а по сути, как сказал когда-то по аналогичному поводу В.И. Ленин, — это издевательство, неправда об этом крупнейшем советском и российском социологе и философе-логике. Его представляют сегодня как одного из многих советских диссидентов — в этом и заключается неправда. Он — не «один из многих», он один из немногих советских ученых-гуманитариев, получивший мировое признание за свои научные труды. Однако, проанализировав социальный строй в СССР, затем он сделал то же самое и в отношении «Европы», куда был выслан после опубликования «Зияющих высот». Зиновьев нашел в обеих этих социальных системах общие черты, и выступил против идеологии в науке не только советской, но и западной, за что и был подвергнут остракизму своими же коллегами по научному цеху.

В ответ Александр Зиновьев объявил себя «суверенным государством из одного человека», выдвинул тезис, что «истину говорят только одиночки, которые сегодня «белые вороны» в постчеловеческом мире», и призвал к строгому научному подходу в социологии, которая сегодня, по его мнению, полностью идеологизирована и на Востоке, и на Западе. Он утверждает, что социология выродилась в новую схоластику, и люди лишаются понимания сути происходящих в мире процессов. Что таит в себе многие беды.

Зиновьев смотрит в будущее с крайним пессимизмом, находит что «ХХ век — последний человеческий век», потому что «сегодня ненормальны честь и благородство, ибо действуют себе во вред». Наверное, мы должны иметь ввиду мнение этого действительно свободного от тенденциозности, крупного ученого по важнейшим социальным проблемам.

Зиновьев уверен, что современная демократия — преходящая социальная форма, конец которой, и конец трагический, уже принимает реальные очертания. Он не дожил до мирового финансового кризиса, умер в мае 2006 года, но этот кризис полностью в русле его мировоззренческой концепции. Зиновьев говорит в своих последних трудах, что будущий мировой кризис будет представлять собой нечто больше, чем просто кризис — это начало глубокого «эволюционного перелома», значительно более серьезной социальной трансформации, чем былые революции. Наша демократическая эпоха — период обществ типа «национальных государств» — исчерпывает себя, и начинается переход к «сверхобществу», которое не будут иметь ничего общего с демократией «национальных государств», и очень много общего с тоталитаризмом.

Тотальные, то есть всеобъемлющие по своему характеру, глобалистские тенденции в мировой экономике и политике; мировые масс-медиа в гражданском обществе — они уже налицо и определяют физиономию мира. В ближайшем будущем их влияние только усилится, собственно, в сумме они и дадут то самое «сверхобщество», о котором говорит Зиновьев. Оно станет над миром, оставив ему, по возможности, больше демократии в рамках «национальных государств», в виде утешительного приза, а себе возьмет абсолютную власть, беспрекословную, безапелляционную и непубличную. «Правящий класс сверхобщества не содержит в себе ни крупицы демократической власти. Тут вырабатывается особая культура управления, которая со временем обещает стать самой деспотичной властью в истории человечества. Для управления сверхобществом демократия в том виде, как ее изображает западная идеология и пропаганда, абсолютно непригодна».

Зиновьев-ученый утверждает, что процесс рождения «сверхобщества» объективен, естественен, и поэтому неумолим, остановить его человечество не в силах — это социальный гигант более высокой организации, чем «национальное государство». Утверждение власти «сверхобщества» над миром составит основное содержание XXI века, который поэтому «будет много трагичней века ХХ». Более того: «Подчинение объективным законам истории тянет человечество в пропасть…»

Историческую инициативу и лидерство в этом эволюционном процессе рождения «сверхобщества» захватила «Европа». «Она выглядит сегодня перспективнее других». Однако ничего не предопределено в эпоху всемирных перемен, потому что со временем для мира станет очевидным, что «Европа» стремится к объединению планеты не ради абстрактных идеалов, а как средству выживания западной сверхцивилизации на достигнутом ею уровне потребления: ей необходима уже вся планета как среда существования и все ее ресурсы», — все-таки дает шанс другим народам А.Зиновьев.

«Наступает новая эра — найден новый враг — терроризм, под эту сурдинку возможно все… Мы живем в виртуальном мире. Путь спасения человечества — разрушение нашей (западной) цивилизации. Она разрушит себя сама. Наступают новые темные века. Без надежды. Мы катимся в новое средневековье — жизнь без корней», — подводит черту ученый-социолог в книге «Глобальный человейник».

Прогнозы Зиновьева читать тяжело, он — Кассандра нашего времени, гонец, приносящий дурные вести. В мире всегда господствовала апологетика, и в древности таких гонцов казнили, сегодня подвергают остракизму, а они всегда настаивали, что всего лишь говорят правду.

Что же делать? Зиновьев отвечает, что будущее тем не менее фатально не предопределено: «Иди своим путем. И пусть другие говорят, что угодно. Не можешь идти — ползи. И не важно, куда ты придешь». Он имел в виду, конечно, не только себя…

Для нас представляет большой интерес то, что А.Зиновьев предлагает свою модель общественного устройства, отличную от западной демократической. С большим основанием, нежели «демократическим», общество можно рассматривать как совокупность трех его сфер: государственно-политической, культурно-общественной и экономической. Эти сферы тесно связаны между собой, и дополняют друг друга. Государственно-политическая сфера общества занимает особое положение, и должна соответствовать другим его сферам, тогда общество в широком смысле находится в равновесии, и может развиваться эффективно и органично.

С такой точки зрения на общество, заимствование чужеродных политических, экономических и культурно-общественных институтов без учета специфики страны, без очень аккуратной их адаптации приводит к разбалансировке общественной системы со всеми вытекающими из этого трагическими последствиями. Другими словами, слепое, под давлением «Европы», внедрение в Россию нашими либералами западных политических и экономических институтов стало главной причиной острого системного кризиса 90-х годов, с последствиями которого мы имеем дело сегодня.

Концепция общественного устройства А.А. Зиновьева является реальной альтернативой «западной демократической модели», и может стать важным социологическим дополнением исторической концепции Л.Н. Гумилева.

           

Православно-католический диалог

 

Сегодня уже общепризнано, что техногенная эпоха, в которую вступил мир, как бы естественным ходом событий разрушает базовые основания морали и нравственности всех народов; безнравственное поведение в светском обществе становится уже нормой, и получает правовую защиту, как, например, гомосексуализм в Европе. Светская, атеистическая по природе нравственность не может противостоять этому процессу и становится относительной, вырождается в моральную толерантность. Ища спасения, светский мир обращается к истокам нравственности, и опирается невольно на религиозные ценности, а исторически, в русском и в западном мире, — это христианские ценности.

У всех христианских конфессий есть ощущение, что мы живем в постхристианском мире. Однако дело, возможно, обстоит еще хуже, на чем настаивает А.А. Зиновьев: это уже и постевропейский, и постчеловеческий мир. В этом он отнюдь не одинок, можно вспомнить, например, известного западного философа-экзистенциалиста Хайдеггера, который в своем завещании говорит о неизбежной гибели машинообразной цивилизации и о том, что единственная надежда человечества — «это Бог, если он есть».

Многие добропорядочные атеисты приходят сегодня к такому же выводу, и все они — потенциально новые христиане. Ведь что сегодня у атеистического человечества в душе вместо Бога? Демократия. Ее выдают за некий земной идеал, лучшее общественное устройство из возможного в этом мире. Но все больше к людям приходит понимание, что демократия — это всего лишь соперничество элит за власть от имени народа. Что здесь вообще нет места идеалу — это всего лишь борьба за власть и деньги, где победители могут купить себе гедонистические наслаждения.

Нравственный кризис привел в чувство многих атеистов-идеалистов настолько, что они поняли: современное светское общество необходимо ограничить какими-то духовно-нравственными регуляторами. Сам процесс масштабной деградации светского общества, ощущение того, что действительно «наступают новые темные века», подталкивает мир к возвращению Бога в качестве Закона. Поэтому христианский идеал любви к человеку в «демократическом мире», когда он подойдет вплотную к гедонистической пропасти, может обрести свою первозданную Спасительную силу.

С другой стороны, поскольку процессы нравственного разложения имеют глобальный характер, то и религиозное возрождение принимает всемирный масштаб: в него включились все религии и духовные учения, причем на общих основаниях. Нельзя не видеть, что это проводит к своего рода религиозной конкуренции в мире, и международные религиозные экуменические саммиты ничего с этим поделать не могут.

У христианства в этом смысле, объективно, появилось объединяющее начало в лице инокультурных восточных религий и новейших духовно-мистических учений, которые обладают сегодня инициативой на исторически христианской территории. То есть некий общехристианский диалог принципиально возможен, так как для него есть объективные предпосылки. Особенно между Православной и Католической церквами, ведь, «с точки зрения догм — очевидно: одна Церковь, одно Таинство, одно Крещение», — емко говорит о связующей их нити диакон Андрей Кураев. Вопрос в том, на каких условиях?

Сегодня западная Европа более остро ощущает свое духовное неблагополучие, поэтому логично, что именно католики выступили с инициативой к православным начать «диалог любви». Таким образом, Ватикан косвенно признает, что Православной церкви удалось лучше сохранить нравственную чистоту, что она стоит ближе к истокам христианства. Это уже сама по себе важная предпосылка для диалога двух главных христианских Церквей.

Однако никуда не уйти от того факта, что прошло уже почти десять веков после великого религиозного раскола 1054 года, разделившего христианский мир на католиков и православных, и, в религиозном плане, до сего дня в позициях сторон принципиально ничего не изменилась. За прошедшие века этот религиозный раскол превратился еще и в мировоззренческую пропасть, то есть стал еще и исторической, и духовной границей между «Европой» и Россией.

Любые границы могут быть мирными, а могут становиться и линиями фронтов. Сегодня мы не можем говорить о добрососедских отношениях с католиками ввиду того, что в Западной Украине на этой границе нередки конфликты и открытое противостояние. Наши отношения с католиками можно определить, пожалуй, как ни мира, ни войны. Но современный секуляризованный мир разрушается по обеим ее сторонам, и не суть важно, что Россия отстает в этом гибельном процессе, а Запад вырвался вперед — проблема эта все-таки общая.

В этом свете споры по поводу Символа веры и другие преграды догматического характера кажутся, глядя со стороны, все-таки менее существенными, чем вопрос о первородстве, на котором всегда настаивал Рим — вот настоящий камень преткновения. У Каина и Авеля он закончился братоубийством, в Средние века этот спор привел к падению Константинополя, который был оставлен Римом в одиночестве под натиском турок. Сегодня христианский мир также разобщен, и также в осаде новых язычников, бравирующих своим безверием и безнравственностью. Есть опасность, что христианский мир в целом может не устоять, как любой «дом, разделившийся надвое» перед лицом общей духовно-нравственной угрозы. В таком контексте выглядит резонной постановка вопроса: или вместе спасемся, или вместе погибнем, хотя и в разное время.

Проблема заключается в том, что мировоззренческую границу невозможно преодолеть одной «доброй волей» — в любую сторону — поскольку мировоззренческие отличия выражаются в духовно-исторических и государственных традициях, характере светской культуры, языках народов, которые накапливаются веками.

Для России такая попытка будет означать еще один радикальный слом, сравнимый с большевистским. Однако большевикам даже за многие десятилетия не удалось изменить серьезным образом мировоззренческие основы России. Насильственная попытка провести еще одну вестернизацию России опять приведет к острому кризису, последствия которого будут непредсказуемы, как и в 1917 году. Даст Бог, этого не произойдет. Россия уже много пострадала в прошлом веке, причем именно на этом пути.

Тем не менее, примирение с католичеством, принципиально, представляется возможным на известном богословском принципе: «неслиянно и нераздельно», который допускает сохранение мировоззренческой границы, и при этом позволяет устранить пропасть непонимания.

Очевидно, что спор о главенстве в христианском мире имеет политическую подоплеку, но тогда и решить этот спор можно только политически. Непременным условием нашего сближения с «Европой» является сохранение мировоззренческой границы и, таким образом, православной идентичности. Признание этого Ватиканом может быть выражено только в снятии вопроса о своем первородстве. Если удастся убрать этот политический камень преткновения с дороги «диалога любви», она откроется для движения к нашему большему взаимопониманию.

Как известно, сегодня в основании этого диалога лежат слова Папы Бенедикта XVI о том, что «существует необходимость отстаивать общие христианские ценности в жизни современной Европы». Выше мы сказали, что мировой процесс секуляризации, а также то, что христианство постепенно сдает свои позиции в Европе, уступая место преимущественно исламу, объективно, является объединяющим фактором для всех христиан.

В Православном мире также есть понимание необходимости диалога с католиками для того, «чтобы не повторить тот большой травматический опыт, который пережила Католическая церковь после Второго Ватиканского собора». Хотя в этом есть и известная опасность, как и в случае контакта с больным человеком: можно самим подхватить инфекцию.

«Католичество — это огромный мир, где есть свои центры мысли и власти, причем одни из них ищут понимания и сближения с миром Реформации и современных светских идеологических мод, а есть люди, которые ищут ответы у древних христианских истоков. Они ближе к Церкви Иоанна Златоуста и Сергия Радонежского», — говорит А.Кураев, с этими людьми и нужно, наверное, вести диалог.

Сегодня мы уже наблюдаем активизацию православно-католического диалога в области культуры. Например, осуществлен музыкальный проект «Три Рима», который своим названием как бы намекает на преемственность христианской культуры от Первого Рима до Москвы как Третьего Рима. Показательно, что инициатива проведения этого музыкального фестиваля принадлежит папе Римскому Бенедикту XVI, большому любителю музыки.

И в вопросах собственно веры инициатива также принадлежит Ватикану: Совет по содействию христианскому единству при Папе Римском давно уже «ищет единства» христиан. На этом поле Бенедикт XVI предлагает РПЦ идею «экуменической деятельности», которую он видит как «страстный поиск единства в истине». Догматические противоречия предлагается преодолеть в «диалоге любви». При э

Россия и Европа — Википедия Переиздание // WIKI 2

Россия и Европа — историко-философское сочинение Н. Я. Данилевского, опубликованное в 1869 году.

Содержание

Теория культурно-исторических типов

Данилевский, отрицая всякую общечеловеческую задачу в истории, считает Россию и славянство лишь особым культурно-историческим типом, однако наиболее широким и полным. Данилевский видит в человечестве только отвлеченное понятие, лишенное всякого действительного значения и оспаривает общепринятые деления — географическое (по частям света) и историческое (древняя, средняя и новая история). При этом, вслед за немецким историком Генрихом Рюккертом, Данилевский выставляет в качестве действительных носителей исторической жизни несколько обособленных «естественных групп», которые обозначает термином «культурно-исторические типы».

Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группою языков, довольно близких между собою для того, чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий, составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества. Таких типов, уже проявившихся в истории, Данилевский насчитывает 10:

  1. египетский,
  2. китайский,
  3. ассиро-вавилоно-финикийский [?, он же халдейский (?), или древнесемитический],
  4. индийский,
  5. иранский,
  6. еврейский,
  7. греческий,
  8. римский,
  9. новосемитический, или аравийский,
  10. германо-романский, или европейский.

Россия со славянством образуют новый культурно-исторический тип, который должен проявиться в скором времени, совершенно отличный и отдельный от Европы. К этим несомненным, по Данилевскому, естественным группам он причисляет ещё два сомнительных типа (американский и перуанский), «погибших насильственною смертью и не успевших совершить своего развития» (в отношении Новой Америки Данилевский не признавал особый вырабатывающийся культурно-исторический тип).

Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает её для себя при большем или меньшем влиянии чуждых ему предшествовавших или современных цивилизаций. Такое влияние Данилевский допускает лишь в смысле «почвенного удобрения», всякое же образовательное и определяющее воздействие чуждых духовных начал он отрицает безусловно. Все культурно-исторические типы одинаково самобытны и из себя самих почерпают содержание своей исторической жизни, но не все осуществляют это содержание с одинаковою полнотою и многосторонностью.

Данилевский, как и Рюккерт (хотя в несколько ином распределении), признает четыре общих разряда культурно-исторической деятельности:

  • религиозная,
  • собственно культурная (наука, искусство, промышленность),
  • политическая
  • социально-экономическая.

Некоторые из исторических типов сосредотачивали свои силы на одной из этих сфер деятельности (так евреи — на религии, греки — на культуре в тесном смысле), другие — проявляли себя сразу в двух или трёх направлениях. Но только России и славянству, по Данилевскому, дано равномерно развить все четыре сферы человеческой деятельности и осуществить полную «четырёхосновную» культуру.

Признавая человечество за пустую абстракцию, Данилевский видит в культурно-историческом типе высшее и окончательное выражение социального единства. Если та группа, которой мы придаем название культурно-исторического типа, и не есть абсолютно высшая, то она во всяком случае высшая из всех тех, интересы которых могут быть сознательными для человека, и составляет, следовательно, последний предел, до которого может и должно простираться подчинение низших интересов высшим, пожертвование частных целей общим.

«Интерес человечества» есть бессмысленное выражение для человека, тогда как слово «европейский интерес» не есть пустое слово для француза, немца, англичанина. Точно также для русского и всякого другого славянина «идея славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения». В этом последнем слове теории Данилевского заключается её самоосуждение. Так как всякая культура состоит именно в развитии науки, просвещения, истинной свободы и т. д., то помимо этих высших интересов, имеющих общечеловеческое значение, предполагаемая «идея славянства» сводится лишь к этнографической особенности этого племени.

Отрицая то, что для культурно-исторического типа прежде всего нужна культура, Данилевский предлагает некое славянство в себе и для себя, признает за высшее начало самую особенность племени независимо от исторических задач и культурного содержания его жизни. Такое противоестественное отделение этнографических форм от их общечеловеческого содержания могло быть сделано только в области отвлеченных рассуждений. При сопоставлении же теории с действительными историческими фактами она оказывалась с ними в непримиримом противоречии. История не знает таких культурных типов, которые исключительно для себя и из себя вырабатывали бы образовательные начала своей жизни. Данилевский выставил в качестве исторического закона непередаваемость культурных начал — но действительное движение истории состоит главным образом в этой передаче.

Так, возникший в Индии буддизм был передан народам монгольской расы и определил собою духовный характер и культурно-историческую судьбу всей восточной и северной Азии; разноплеменные народы передней Азии и северной Африки, составлявшие, по Данилевскому, несколько самостоятельных культурно-исторических типов, усвоили себе сперва просветительные начала эллинизма, потом римскую гражданственность, далее христианство и, наконец, религию аравийского пророка; христианство, явившееся среди еврейского народа, даже в два приема нарушило мнимый «исторический закон», ибо сначала евреи передали эту религию греческому и римскому миру, а потом эти два культурно-исторические типа ещё раз совершили такую недозволенную передачу двум новым типам: германо-романскому и славянскому, помешав им исполнить требование теории и создать свои собственные религиозные начала. Вероисповедные различия внутри самого христианства также не соответствуют теории, ибо единый, по Данилевскому, германо-романский мир разделился между католичеством и протестантством, а славянский мир — между тем же католичеством и православием, которое к тому же не выработано самим славянством, а целиком принято от Византии, то есть от другого чуждого культурно-исторического типа.

Логическую опору для своей теории Данилевский думает найти в различении рода и вида. Человечество, по его мнению, есть род, то есть отвлеченное понятие, существующее только в обобщающей мысли, тогда как культурно-исторический тип, племя, нация суть понятия видовые, соответствующие определенной реальности.

В изложение своего взгляда на историю Данилевский вставил особый экскурс о влиянии национальности на развитие наук. Здесь он как будто забывает о своей теории: вместо того, чтобы говорить о выражении культурно-исторических типов в научной области, указывается лишь на воздействие различных национальных характеров — английского, французского, немецкого и т. д. Различая в развитии каждой науки несколько главных степеней (искусственная система, эмпирические законы, рациональный закон), Данилевский находил, что учёные определенной национальности преимущественно способны возводить науки на ту или другую определенную степень. Эти обобщения оказываются, впрочем, лишь приблизительно верными, и установленные Данилевским правила представляют столько же исключений, сколько и случаев применения. Во всяком случае этот вопрос не находится ни в каком прямом отношении к теории культурно-исторических типов.

Занимающие значительную часть книги Данилевского рассуждения об упадке Европы и об отличительных особенностях России (православие, община и т. п.) вообще не представляют ничего нового сравнительно с тем, что было высказано прежними славянофилами. Более оригинальны для того времени, когда появилась книга, политические взгляды Данилевского, которые он резюмирует в следующих словах:

Нам необходимо, следовательно, отрешиться от мысли о какой бы то ни было солидарности с европейскими интересами

Славянство

Данилевский рассматривает славян как 7-е арийское племя (наряду с индусами, персами, греками, римлянами, кельтами, германцами). Сами же славяне в свою очередь делятся на русских, чехов, сербов, хорват, словенцев, словаков, болгар и поляков. Вместе с тем, он признает, что антропологически славяне отличаются от арийцев короткоголовостью. Однако Данилевский замечает, что в корне неверно считать славян отсталым народом, так как Ян Гус, Коперник, Ломоносов, Гоголь, Мицкевич, Суворов и Пушкин были славянами. Характерная черта славян — ненасильственность.

Цель, ради которой русские должны, по Данилевскому, отрешиться от всяких человеческих чувств к иностранцам, заключается в образовании славянской федерации (Всеславянского Союза) с Константинополем как столицей. Эта федерация распрострется от Адриатического моря до Тихого океана и от Ледовитого океана до Архипелага. Истоки славянской культуры Данилевский видит в противостоянии романо-германской (католической) и греко-славянской (православной) культуры Средневековья. Жертвами этого противостояния становятся иллирийские и полабские славяне. Однако усилиями Кирилла и Мефодия в Моравии закладывается основа для славянского единства, которое оказывается сломленным нашествием венгров. Чехия постепенно онемечивается и только гуситское движение напоминает ей о славянском единстве. Польша становится «вредным членом славянской семьи». Лишь ислам странным образом консервирует на Балканах славянскую культуру.

Помимо России («Русской империи», к которой должна была бы отойти Галиция и Добруджа) в союз должны войти:

  • Королевство Чехо-Мораво-Словацкое (Чехия и Моравия)
  • Королевство Сербо-Хорвато-Словенское (Сербия, Черногория, Босния, Хорватия, Банат, Истрия, Каринтия).
  • Королевство Булгарское (Булгария).
  • Королевство Румынское (Валахия, Молдавия, Буковина).
  • Королевство Эллинское (в т.ч. Крит, Кипр, Эпир, Родос).
  • Королевство Мадьярское (Венгрия и Трансильвания).
  • Цареградский округ со столицей Константинополь

Этот план, основанный на разделе Австрии и Турции, осуществится после ожесточенной борьбы между Россией и европейской коалицией, предводимой французами; единственной союзницей России в Европе будет Пруссия.

Литература

Ссылки

Эта страница в последний раз была отредактирована 20 января 2020 в 19:50.

Утверждение Джо Байдена о том, что Россия является «угрозой» номер один для США, противоречит всем фактам и причинам — RT Россия и бывший Советский Союз

Гленн Дизен , доцент Университета Юго-Восточной Норвегии и редактор журнала «Россия в глобальной политике». Следуйте за ним в Twitter @glenndiesen

Убеждение Джо Байдена в том, что Россия представляет наибольшую опасность для США, основано на эмоциях и устаревшей идеологии. Это должно встревожить европейцев, поскольку они могут оказаться на переднем крае «борьбы», которая не имеет смысла или не имеет никакого смысла.

Кандидат в президенты США Джо Байден недавно назвал Россию главной угрозой для США. Это заявление вызвало недоумение у некоторых наблюдателей, учитывая, что его бывший босс Барак Обама в 2014 году назвал Россию слабой региональной державой, а в 2012 году сам Обама высмеял Митта Ромни за то, что он утверждал, что Россия является «геополитическим противником Америки» номер один.

Байден, бывший вице-президент Обамы, теперь, похоже, полностью изменил ситуацию.

Примечательно, что Россия стала главной угрозой для США без четкого определения соперничества Вашингтоном.Расплывчатые упоминания о том, что Россия строит заговоры против Америки, подрывает демократию или выступает против Запада, имеют общий знаменатель — отсутствие последовательности и концептуальной ясности. Какое противостояние породило эту угрозу?

Антизападная Россия

Аргумент российской угрозы основан на рассказе о том, что Путин, по всей видимости, изменил якобы дружественную Западу политику Ельцина и возобновил конфронтацию. Но что именно повлечет за собой прозападная политика?

Ельцин придерживался радикальной прозападной платформы, принимая односторонние уступки и унизительные отношения ученика и учителя по отношению к Западу, в надежде, что Большая Европа будет построена.Однако Запад посмотрел на ослабленную Россию и решил построить новую Европу без Москвы. Благодаря экспансионизму НАТО и ЕС стали главными институтами, представляющими континент, и любое сопротивление России изображается как стремление восстановить Советскую империю.

Также на rt.com
«Совсем не так»: Кремль критикует утверждение Байдена о том, что главная угроза США — это Россия, и хочет дальнейшего сотрудничества

Вся внешнеполитическая платформа Ельцина впоследствии рухнула, прежде чем он привел Путина к власти, чтобы реформировать несостоятельную политику в отношении Запада.Путин продолжал выступать за Большую Европу, хотя и с позиции силы, отвергая односторонние уступки и будучи «социализированным» или «цивилизованным» Западом. Однако Запад продолжает концептуализировать прозападную политику Ельцина как капитуляцию, когда Россия отказывается от какой-либо роли в Европе.

Ревизионистская сила

Ревизионизм — основная концепция, лежащая в основе анализа западных угроз России. Государства можно разделить на державы статус-кво, которые стремятся сохранить международную систему как она есть, и державы-ревизионисты, стремящиеся изменить статус-кво.Изображение России как ревизионистской державы, выступающей против экспансионизма НАТО и ЕС, — великий парадокс, определяющий европейскую безопасность.

Независимо от каких-либо благих намерений, ЕС и НАТО являются ревизионистами, поскольку являются основными инструментами реорганизации Европы. Эти два института подталкивают разделительные линии на континенте к востоку и навязывают дестабилизирующий цивилизационный выбор разделенным обществам, расположенным между Западом и Россией. НАТО и ЕС не просто создали неблагоприятный статус-кво для России, они отвергли установление нового порядка статус-кво, отвергнув любые ограничения их расширения.

На протяжении веков Запад был обеспокоен тем, что Российская империя не имеет никаких естественных границ и расширялась импульсивно, однако в эпоху после холодной войны этот ревизионистский зуд описывает Запад.

Неспособность признать Россию державой статус-кво постоянно приводит к ошибочным прогнозам. В августе 2008 года Россия вмешалась в Южную Осетию, чтобы отразить вторжение Грузии, которую НАТО обещало в апреле 2008 года стать членом военного блока. В то время как западные СМИ и политики предсказывали, что Россия завоюет Тбилиси и, возможно, аннексирует Грузию, Россия просто восстановила статус-кво автономной Южной Осетии.

Также на rt.com
«В духе доброй воли»: Москва не разместит вызывающие споры ракеты 9М729 в ​​европейской части России, если НАТО ответит взаимностью, — говорит Путин.

В марте 2014 года Россия ответила на поддерживаемое Западом свержение Януковича повторным поглощением Крыма. Опять же, предупреждения западных ученых мужей о том, что Россия стремится завоевать Киев и восстановить советскую империю, оказались ошибочными. Россия укрепила свой контроль над своей стратегической военно-морской базой в Крыму, который она уже контролировала до Майдана.

Вмешательство России в Сирию в 2015 году было аналогичным образом направлено на сохранение статус-кво, направленное против усилий США по свержению сирийского правительства в рамках более широких ревизионистских усилий по реорганизации баланса сил в регионе.

Восстановление советской империи

Предполагаемым усилиям России по восстановлению советской империи также не хватает согласованности. Обвинение вызывает знакомые и сильные коннотации времен холодной войны, которые могут мобилизовать политическую поддержку и ресурсы среди государств НАТО.Однако что именно означает восстановление советской империи и почему российские танки вошли в Варшаву?

Москвой руководят не коммунисты, стремящиеся избавить мир от капитализма. У России нет ни интересов, ни возможностей контролировать иностранное население, которое не желает жить в пределах российских границ. Как эта абсурдная концепция стала доминировать в западном дискурсе?

Бывший госсекретарь США Хиллари Клинтон в 2012 году сослалась на Таможенный союз и предстоящий Евразийский экономический союз как на попытку «ресоветизировать регион» и провозгласила намерение Вашингтона замедлить или разрушить его.Евразийский экономический союз не посвящен мировой революции, это скорее добровольный международный институт, в значительной степени созданный по образцу ЕС, который в основном сосредоточен на содействии свободному перемещению людей, товаров, услуг и капитала. Помогает ли ссылка на Советский Союз нам каким-либо образом понять Евразийский экономический союз, или это просто возрождает вывод о несовместимых ценностях и угрозах?

Стремление заставить Россию соответствовать одежде Советского Союза также проявляется в постоянных обвинениях Москвы в попытках создать сферу влияния, что подразумевает зону исключительного влияния.Горшок называет чайник черным? Главный аргумент Москвы в рамках своей инициативы «Большая Европа» — положить конец блоковой политике в Европе и заменить ее взаимным примирением и гармонизацией интересов.

Перед свержением Януковича Москва и Киев предложили создать трехстороннюю торговую комиссию ЕС-Россия-Украина, чтобы избежать форматов исключительного влияния с нулевой суммой. Президент Комиссии ЕС осудил предложение Москвы и Киева как неприемлемое и настаивал на том, что Украина должна сделать выбор и принять правильное решение.Точно так же влияние России на Западных Балканах часто осуждается как неприемлемое вторжение на задний двор ЕС. Политика ЕС и НАТО неизбежно превращается в борьбу за сферы влияния, поскольку нет концептуального пространства для законного влияния России за ее пределами.

Также на rt.com
Путин говорит, что Хантер Байден «очень хорошо зарабатывал» на Украине, но Москва не знает «ничего криминального» в его отношениях с Киевом.

Тезис о «советизации» также объясняет, почему предсказание Запада о российско-китайском конфликте из-за Центральной Азии не сбылось.В отличие от Запада, Пекин не определил свою стратегию на постсоветском пространстве как «спасение» региона от России. Поскольку и Россия, и Китай не требуют исключительного влияния в регионе, партнерство развивается на основе взаимного признания законных интересов.

Представления Байдена об идеологической угрозе

Антагонистические высказывания Байдена о России должны вызвать опасения по поводу будущего европейской безопасности. Идеологический язык и нежелание учитывать интересы безопасности России приводят к неточной интерпретации намерений Москвы, не оставляя при этом никаких перспектив для компромисса.

Проблемы и интересы безопасности России никогда не обсуждаются на Западе, а конкуренция впоследствии интерпретируется исключительно как несовместимые ценности. Когда выявляются конкурирующие проблемы безопасности, компромисс — это путь к миру. Однако, когда конкурирующие интересы выражаются языком несовместимых ценностей, компромисс равносилен умиротворению и измене. Впоследствии нет никаких перспектив выхода из этого тупика, и мир требует не меньше, чем победы.

Если вам понравилась эта история, поделитесь ею с другом!

Утверждения, взгляды и мнения, выраженные в этой колонке, принадлежат исключительно автору и не обязательно отражают точку зрения RT.

Попытки Запада переписать историю Второй мировой войны и превратить конфликт в политический футбол разозлили россиян, теперь Москва наносит ответный удар

Автор Пол Робинсон , профессор Оттавского университета. Он пишет о русской и советской истории, военной истории и военной этике.

Раньше все было просто: нацисты и их союзники были плохими парнями, а американцы, британцы и СССР — хорошими парнями.Затем современная политика взяла верх, и повествование о Второй мировой войне стало современным полем битвы.

Конфликт закончился 75 лет назад. Но борьба за его историю, возможно, никогда не была такой напряженной, как сегодня. В первые несколько десятилетий после войны это толкование было довольно ясным и почти всеобщим: война была продуктом немецкой агрессии и крайней идеологии нацистов. Немцы были преступниками; и народы союзных держав были жертвами.Количественно самая большая группа этих жертв была в Восточной Европе — евреи и граждане Советского Союза, которых нацисты убивали миллионами.

С середины 1980-х годов в общественный дискурс на Западе начал проникать новый нарратив. Это утверждало, что нацизм не был исключительно злом и не единолично ответственен за войну. Скорее, нацизм и коммунизм были одинаково противны с моральной точки зрения, и Германия и Советский Союз несли взаимную ответственность за трагедию. СССР, вместо того чтобы стать жертвой агрессии, сам был одним из главных агрессоров того времени.

Также на rt.com
Путин заявляет о поддержке запрета сравнивать СССР и гитлеровскую Германию после того, как в книге говорится: «Советы были хуже нацистов».

Сначала эта ревизионистская точка зрения была ограничена узкой группой ученых. Наиболее примечательным был немецкий историк Эрнст Нольте, который в 1986 году спровоцировал Historikerstreit («спор историков») на территории тогдашней Западной Германии, предположив, что кампания геноцида нацистов была лишь одной из многих подобных кампаний, проводимых другими государствами, в большинстве своем. особенно Советский Союз, в эпоху всеобщего «геноцида».

Эту тему затем популяризировали некоторые другие историки с антисоветскими, а затем и антироссийскими взглядами. Но что действительно дало ему ногу, так это крах коммунизма и рост национализма среди государств бывшего Советского Союза и Варшавского договора. В таких странах, как Польша, Латвия и Украина после 2014 года, националистические лидеры стремились укрепить свою легитимность, придерживаясь жесткой антироссийской линии, и исторический ревизионизм оказался важной частью их инструментов.

В рамках этого процесса история была переписана так, чтобы изобразить Советский Союз как оккупировавший и угнетавший народы Восточной Европы во время Второй мировой войны, предложить моральное равенство между нацистами и коммунистами и, в крайних случаях, изобразить местные жители, которые сражались вместе с немцами как герои, а не как коллаборационисты. Например, в Украине.

Результатом стала антиревизионистская реакция внутри Российской Федерации. Это было продемонстрировано ранее в этом году во время обсуждения поправок к российской конституции.В результате была принята поправка, гласящая, что «Российская Федерация чтит память защитников Отечества, гарантирует защиту исторической правды. Нельзя принижать значение заслуг народа в защите Отечества ».

Также на rt.com
ПРОПАГАНДА принизила роль Советского Союза в победе над фашизмом — министр иностранных дел России

Именно в этом контексте президент России Владимир Путин на этой неделе осудил любые попытки уравнять СССР и нацистскую Германию.Это последовало за жалобой члена российского парламента Елены Ямпольской, которая отметила, что в России недавно были опубликованы две книги, которые предполагают сходство между нацизмом и коммунизмом, и в одном случае утверждала, что «Советы были хуже нацистов. ”

Путин согласился с жалобой Ямпольской о том, что это «абсолютно неприемлемо». Российская Федерация должна принять законодательство, аналогичное законодательству других стран, которое криминализирует отрицание геноцида армян, сказал Путин, добавив, что «Мы не допустим, чтобы эта героическая страница истории была перечеркнута.

В качестве дополнительного вклада в историческую дискуссию, российский суд на этой неделе объявил убийство 2 000 советских граждан на северо-западе России во время войны «геноцидом». Это был первый случай, когда преступления Германии против советского народа получили этот юридический ярлык.

Решение суда встретило неоднозначную реакцию. Глава Государственного архива Российской Федерации Сергей Мироненко утверждал, что суд был неправ, поскольку убитые по данному делу не были выделены по национальности, и поэтому преступление не являлось геноцидом.Между тем, Николай Сванидзе, член президентского совета по правам человека, осудил приговор, как призванный разжечь эмоции по поводу Второй мировой войны, но совершенно бессмысленный с юридической точки зрения, поскольку все виновные в данном преступлении давно так как мертв.

Также на rt.com
Странный глюк Дня Победы? Культовая фотография движка Facebook CENSORS с поднятым над Рейхстагом советским флагом (ФОТО)

Другие реакции, однако, были более положительными.Например, Андрей Климов, член верхней палаты российского парламента, Совета Федерации, утверждал, что, «Сегодня пришло время отказаться от искусственной щепетильности, называть вещи своими именами и укреплять это решениями судов. . »

При всем при этом история Второй мировой войны перестала быть чисто академическим вопросом и превратилась в политический футбол, который разыгрывают между спорящими сторонами. Восточноевропейские политики вместе со своими сторонниками из западных академических кругов и диаспор сильно продвигают тезис о моральной эквивалентности нацистской Германии и Советского Союза.

Русские празднования победы над нацистами изображаются как попытки «прославить советский милитаризм и насилие». И история, как говорят, была «вооружена Кремлем» , чтобы оправдать его неоимпериалистическую агрессию при Владимире Путине.

В ответ россияне дают отпор. Около 14 миллионов россиян погибли во Второй мировой войне (из общего числа погибших в СССР около 27 миллионов). Таким образом, можно понять чувствительность россиян к этому вопросу.Однако новости на этой неделе предполагают, что существует опасность того, что в борьбе с историческим ревизионизмом они могут зайти слишком далеко. Идея о криминализации определенных форм исторического дискурса вряд ли способствует серьезному обсуждению того, что часто является довольно сложным явлением, допускающим множественные интерпретации. Это также служит оправданием жалоб критиков России на то, что это авторитарное государство отказывается мириться с инакомыслием.

Ранее в этом году Путин предложил правительству России собрать огромную коллекцию архивных документов, фотографий и других материалов, документирующих Вторую мировую войну, и открыть ее для публики.Таким образом, по его словам, «мы закроем грязные рты тем, кто пытался пересмотреть историю войны».

Конечно, в глазах этого историка, это гораздо лучший подход к проблеме, чем юридические запреты или оспариваемые судебные решения. Суды и политики могут говорить, что хотят. Но в конечном итоге только открытость, а не цензура может раскрыть правду.

Понравилась эта история? Поделись с другом!

Утверждения, взгляды и мнения, выраженные в этой колонке, принадлежат исключительно автору и не обязательно отражают точку зрения RT.

Российская культура и бизнес: учебник

В связи с ростом числа малых и средних компаний, обращающихся к российским разработчикам программного обеспечения и сторонним поставщикам для развития своего бизнеса, понимание культурных различий так же важно, как и выполнение различных требований законодательства необходимо для работы в Российской Федерации, и часто может стать решающим фактором между успехом и неудачей.

Иногда самой большой проблемой в ведении международного бизнеса является понимание того, что люди в разных культурах ведут бизнес по-разному.Это могло бы показаться очевидным, но стоит повторить, что принятие решений и переговоры иногда проводятся способами, которые могут быть незнакомы американским компаниям. Культурные различия, рабочий процесс и трудовая этика — все это ключевые элементы, о которых нужно знать.

Работать в России часто просто и понятно, и это может быть очень полезно. Он также может создавать препятствия, которые легко избежать, если подготовиться. Причины большинства трудностей исторические, что привело к определенным способам ведения бизнеса.Это прежде всего потому, что бизнес-культура в России основана на концепциях коллективизма, эгалитаризма и индивидуальности. Кроме того, жесткая конкуренция за контроль над ресурсами, например, делает российскую бизнес-среду чрезвычайно нестабильной.

Одна из самых важных проблем, с которыми сталкивается каждый, кто работает с новыми коллегами, — это как укрепить доверие. Но хотя этот процесс может быть длительным, как только это доверие установлено, это ценный ресурс, на который можно рассчитывать, когда дела идут плохо.В результате тщательный выбор российского партнера чрезвычайно важен, особенно в отдаленных регионах.

Российское отношение ко времени тоже нужно учитывать и учитывать. Задержка со стороны российских коллег до 15 минут не имеет большого значения. При этом обычно ожидается, что посетители будут пунктуальными.

Русский день обычно начинается в 9 часов утра, но бывает сложно предсказать, когда начнутся и закончатся другие повседневные дела.Расписание постоянно меняется, зачастую в последнюю минуту. Конец работы обычно около 18:00.

Электронная почта — это ожидаемый и лучший способ общения с российскими партнерами, поскольку почта часто бывает настолько ненадежной, что ее практически невозможно использовать. Доступны все основные курьерские службы, которые предлагают надежную альтернативу почте. Перед поездкой в ​​Россию принято информировать потенциальную компанию о своих деловых предложениях и предполагаемых целях. Это дает потенциальным партнерам время для изучения любых отправленных вами документов, а также выступает в качестве записи предоставленной информации на случай, если возникнет необходимость разрешить спор в будущем.

Оформление документов и подписанные документы в целом являются неотъемлемой частью российской рабочей практики. Россияне не верят неподписанным документам и в значительной степени полагаются на письменные соглашения, которые часто требуют наличия официального штампа компании. Об этом говорит бюрократический характер деловой культуры в целом.

Назначить встречу, особенно с высшим руководством, может быть очень сложно. Если нет явной выгоды для человека, чье время вы ищете, чаще всего вас будут игнорировать.Русская пословица гласит, что не торопитесь отвечать, а скорее послушайте , а деловая переписка часто ведется именно так.

Очень немногие российские бизнесмены встретятся из простого любопытства. Настойчивость и терпение необходимы, и после того, как назначена встреча, необходимо сделать все, чтобы избежать отмены, что может привести к невозможности обеспечить другую встречу. Визитки незаменимы в России. Если возможно, постарайтесь, чтобы одна сторона была напечатана на русском языке, а другая — на английском.

Лучше не планировать поездку в Россию на конец июля или на август. Как и в остальной Европе, здесь многие люди берут отпуск. И даже если человек, с которым вы встречаетесь, находится в офисе, другие ключевые сотрудники могут быть недоступны для предоставления необходимой информации. Имейте в виду, что под Новый год бывают длинные праздники, которые обычно длятся с конца декабря по 10 января.

Старая русская пословица гласит, что вас встретят в зависимости от того, как вы одеты, а прощание — в зависимости от того, насколько вы мудры.Русские обращают много внимания на то, как они одеваются, и не знакомы с идеей, что чем больше у человека власти, тем свободнее он выбирает одежду. Тот, кто одет в дорогую модную одежду, всегда будет пользоваться большим уважением, чем тот, кто меньше заботится о своей внешности.

Всегда разумно помнить о языке, который вы используете, и всегда говорить спокойным, умеренным тоном голоса, чтобы помочь в понимании. Русские обычно гораздо лучше понимают нейтральный североамериканский акцент, избегающий фразовых глаголов и идиоматических выражений, чем разговорная британская речь.Как и в любой стране, российские коллеги будут рады, если приложат усилия, чтобы сказать хотя бы несколько слов на их языке. При этом русские обычно очень осторожны в том, что говорят, часто используя метафорические, символические, а иногда даже загадочные формы. Однако не бойтесь проявлять эмоции — русские этого не сделают.

Структура и иерархия российских компаний отражают историю России и являются чрезвычайно жесткими. Уважение к старшинству и признание структуры компании жизненно важно для установления и поддержания прочных деловых отношений.Тем не менее коллективный характер культуры часто поощряет гибкий и демократичный рабочий дух.

Рукопожатие — чрезвычайно распространенная форма приветствия между мужчинами, но не столь распространенная среди полов. Между мужчиной и женщиной обычно достаточно кивки, и мужчина должен ждать, пока женщина протянет руку, если он хочет избежать неловкой ситуации, в которой его рука отвергается. Зрительный контакт очень важен и должен поддерживаться, пока к человеку обращаются.

В большинстве отраслей женщины редко занимают высшие должности в российской деловой культуре. Ситуация медленно меняется, и на руководящие должности можно найти большое количество женщин. Российская бизнес-культура, в которой доминируют мужчины, может быть проблемой для высшего иностранного руководителя, который также оказывается женщиной. Отчасти это связано с тем, что шовинистические практики все еще изобилуют в более широкой русской культуре с требованием, чтобы формы вежливости, которые давно исчезли на Западе, все еще соблюдались. Эту систему поддерживают как российские мужчины, так и женщины, которые ожидают, что мужчина предложит им надеть пальто или хотя бы приоткрыть для них дверь.

Очень важно уметь обращаться к кому-то. Близкие друзья и родственники обращаются друг к другу только по имени, а более дальние родственники используют первые два имени (например, Иван Васильевич) в знак уважения. У русских есть три имени: первое — это их имя, второе — версия имени отца, а последнее — фамилия. Всегда более вежливо использовать чье-то имя и фамилию, а не просто имя — по крайней мере, в начале отношений.Приемлема также традиционная западная форма, в которой чьей-либо фамилией предшествует мистер или мисс.

Хотя многие первоначальные проблемы обсуждаются в неформальной обстановке, окончательные переговоры почти всегда будут проводиться в офисе. Как правило, в начале собрания глава организации открывает обсуждение, и затем следует делать представления в порядке важности. Презентации должны быть простыми и понятными.

В конфликтных ситуациях избегайте официальной позиции и помните, что русские «ориентированы на людей» и будут реагировать на более личный подход.Это тоже историческое событие, основанное на неприятии вертикали власти сверху вниз. При этом россияне часто очень доверяют вашей профессиональной компетентности и полагаются на ваш опыт. В результате у них часто очень высокие ожидания и требования. Российские бизнесмены открыты для новых идей, особенно из западной деловой культуры.

Личные и неформальные контакты — центральная часть ведения бизнеса в России. Физический контакт во время деловых встреч (простая рука на руке или даже объятие) — положительный знак.Понятие личного пространства в России гораздо более гибкое, чем в Западной Европе и США.

Деловой завтрак не является традиционной частью российской деловой культуры, но хороший способ сломать лед — пойти выпить с потенциальными партнерами. Деловые ужины становятся все более популярными и обычно используются как время для заключения сделки. Поджаривание — очень важная часть обеда, и ожидается, что в нем примут участие все посетители. Водку обычно пьют одной рюмкой, а не потягивают.Этот обычай менее строго соблюдается в столицах, но в регионах все еще действует. Если вы не можете пить, можно сделать небольшой глоток. Кроме того, нет традиции смотреть друг другу в глаза перед выпивкой, что может слегка смущать иностранцев.

К комплиментам следует относиться осторожно, так как они могут вызвать чувство неуместной обязанности. Это просто способ избежать принятия долга благодарности, который получатель может почувствовать себя обязанным выплатить.Но даже в этом случае дарить небольшие подарки — чрезвычайно важная часть культуры, и исторически она приносит пользу дарителю. Россияне с удовольствием дарили и получали подарки, иногда тратя на подарки много денег. Всегда ценится даже недорогой, но продуманный подарок. Предлагая букет цветов в подарок, всегда приносите нечетное количество цветов. Четные числа зарезервированы для похорон и не будут восприняты, поскольку русские могут быть чрезвычайно суеверными.

Помня о том, что работа в другой культуре предлагает столько же возможностей, сколько и ловушек, готовность принять или даже принять другой взгляд на вещи увеличивает шансы на плодотворные и прибыльные деловые отношения.

Эксперты сообщают, когда страны ЕС откроют границы для России

https://static.news.ru/photo/a481fcea-edb3-11ea-94ed-fa163e074e61_660.jpg
Фото: Аттила Волги / Синьхуа / Global Look Press

Специалисты назвали даты, когда откроются границы между Россией и странами ЕС и будет полностью восстановлено авиасообщение.


Ассоциация туроператоров России (АТОР) и Национальный союз индустрии гостеприимства (OSIG) сообщили, что постепенное открытие начнется с декабря 2020 года по январь 2021 года. Однако полное восстановление воздушного сообщения между Россией и всем ЕС стран ожидается к весне 2021 года, сообщают «Известия».

Снятие всех ограничений и полноценный старт туристического сезона в Европе и мире возможен в первом квартале следующего года.Но открытие европейских границ может произойти намного раньше — мы надеемся, что это произойдет в четвертом квартале этого года, — заявил вице-президент АТОР Дмитрий Горин.

По мнению экспертов, несмотря на угрозу второй волны пандемии коронавируса, общая ситуация с воздушным движением улучшается. Однако теперь на пересечение границы могут влиять и политические факторы. Например, депутат Европарламента от Польши Яцек Сариуш-Вольский предложил ввести санкции против России из-за ситуации в Беларуси.

Тем не менее, Елена Йончева, член подкомитета Европарламента по безопасности и обороне, заявила, что политические разногласия не помешают открытию границ между Россией и ЕС, и только эпидемиологическая ситуация в стране может повлиять на возобновление авиасообщения. .

Мы не ожидаем полного открытия Европейского Союза для российских туристов до марта. Однако делать это нужно постепенно и осторожно, потому что некоторые страны сообщают о новом всплеске числа пациентов с коронавирусом, сказал генеральный директор OSIG Алексей Волков.

NEWS.ru ранее сообщал, что исследовательский центр НАФИ провел опрос европейских туристов, который назвал основные препятствия для поездки в Россию.