Мой анабасис, или Простые рассказы о непростой жизни — Михаил Шполянский













  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаков Сергей, протоиерей
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир

«Был такой случай»: Как отец Мисаил проповедовать учился

В издательстве «Никея» выходит новая книга протоиерея Михаила Шполянского «Был такой случай». Это сборник радостных, иногда грустных, но всегда искренних рассказов о своей жизни, о жизни друзей и знакомых. Рассказы отца Михаила – это всегда погружение в другой, одновременно похожий и не похожий на наш мир, где царит любовь, доброта и искренность. Предлагаем нашим читателям фрагмент из новой книги.

Отец Мисаил Пузенко любил говорить проповеди. А потом – не любил. А потом – опять полюбил, и так далее… Но давайте по порядку.

Протоиерей Михаил Шполянский

Протоиерей Михаил Шполянский

Сразу после рукоположения отец Мисаил проповеди принялся читать. Читал он их из подшивок «Журнала Московской патриархии» и из киевского «Православного вестника».

Проповеди были очень умные, и отец Мисаил читал их с уважением. Постепенно входя во вкус и совершенствуясь: количественно – от одной проповеди до трех в течение литургии (после Евангелия, перед Причастием и перед отпустом), и качественно – от семинарских штудий отца Левонтия Фуги до Иоанна Златоустого и Максима Исповедника. Все было очень возвышенно, пока…

Пока в один прекрасный воскресный день от чтения великолепной инвективы Иринея Лионского отца Мисаила не отвлекли странные звуки в храме: благочестивый староста-инвалид то мелодично, то грубо храпел за свечным ящиком.

Отец Мисаил изумленным взглядом обвел храм. Все присутствующие на службе – семь старушек, один болящий парубок и трое неопределенного возраста городских хористок – мирно и сладко дремали.

«Почему ты мне ничего не говорила?» – строго вопрошал вечером Мисаил Голиндуху, но та без всякого раскаяния отвещевала: «Так ты ведь знаешь, что я, как ты затеваешь проповедь, выхожу погулять. А что, погода хорошая. Чем больше читаешь, тем прогулка длиннее, мне хорошо. А что?» После этого отец Мисаил года три проповеди читать не любил, так, отделается парой абзацев из прикладных житий на каждый день года, и все. Но какой-то червь неудовлетворенности его все же грыз…

И вот случилось… Побывав в областном центре, услышал отец Мисаил горячую проповедь новорукоположенного священника, зрелого возрастом, но юного духом. Шли новые времена перестройки, и таких горячих уже на сковородку не бросали – говори что можешь…

Горячий батюшка проповедь и не говорил, но пел. Он воздевал руки горе, помавал указующим перстом, склонял главу, стучал ладонью по аналою; голос то снисходил до тревожного шепота, то грозным криком разносился в подкупольном пространстве.

Отец Мисаил силился вспомнить, где же он нечто подобное уже слышал, но память подсказать отказывалась. Да это и неважно. Народ внимал, затаив дыхание, а в нужных местах то рыдал от сострадания к заблудшим грешникам, то саркастически усмехался над их неисправимостью.

Отзывчивое сердце отца Мисаила тоже трепетало, и еще долгое время он возвращался мыслию и чувствами к поразившему его зрелищу. Дома он принялся репетировать; старался тихо, чтобы не смущать семью, хотя иногда увлекался и выдавал себя громкими вскриками.

Впрочем, семья, привыкшая к батюшкиным исканиям, особого внимания на это не обращала. Разве что конфузливо вышло, когда матушка Голиндуха застукала отца-настоятеля выполняющим какие-то сложные телодвижения перед ее трюмо. Однако разве это важно?

Через две недели, на праздник Покрова, отец Мисаил выступил в храме в новой роли – трибуна, глаголом жгущего сердца людей. Все получилось удачно: сначала бабушки испугались и чуть не убежали, но потом вслушались, умилились, и одна даже всплакнула (как объяснила потом матушке, «батюшку жалко»). И дело пошло.

Разученные заранее проповеди (взятые в основном из учебника гомилетики) отец Мисаил возглашал над главами своих овечек и постепенно приучил их повиноваться малейшему движению своей пастырской длани: когда нужно рыдать, когда нужно скорбеть, когда нужно умиляться. Триумф единодушия.

Конец наступил опять же внезапно. В один из воскресных дней перед причастием народа отец Мисаил произнес энергичную речь на слова Христа о «первых и последних». Прямо перед алтарем стояли две его самые верные и сердечные слушательницы: Надя и Зина, родные сестры. Они, как всегда, слезами буквально обливались, умиленно кланялись и не переставая бормотали: «Спаси вас Господи, батюшка, за вразумление!»

Отец Мисаил был доволен: впитывая стекавшую с его уст духовную амброзию, паства преображалась буквально на глазах. Тут подошло время причащения. Выстроилась небольшая очередь. Надя стояла первой, а зазевавшаяся Зина – шестой. И вдруг Зина, сделав вперед пару шагов, с силой ударила Надю сзади ногой по щиколотке. Прошипев при том: «Ты младшая, нечего вперед лезть!» От боли Надя присела, повернулась и, не оставаясь в долгу, столь же неожиданно цапнула Зину зубами за ладонь.

Разбирательство со смутьянками батюшка провел показательное, еще перед отпустом.

– Как вы могли перед Телом Спасителя нашего такое безобразие учинить? Где ваше братолюбие (на «брато…» батюшка чуть запнулся, но все же продолжил речь)? Только сегодня Господь нас вразумлял о смирении, о том, что не должно христианину искать первого места…

– О чем-чем? Мы что-то про места ничего не слыхали…

– Как не слыхали? О чем я проповедь говорил?

– Дак мы не очень поняли…

– А рыдали тогда чего?

– Дак кричали вы, батюшенька, сильно очень…

– Братья и сестры, видите, что делается! Кто слушал внимательно, объясните Зине и Наде, о чем мы сегодня с вами беседовали.

Неожиданно все потупили глаза… Только один одухотворенный юноша, затеявший в последнее время ездить из города на богослужение в сельский храм, тихо сказал: «Вы, батюшка, проповедь читали на двадцатую главу Евангелия от Матфея. Очень хорошая проповедь. Только если бы вы ее спокойней говорили, понятнее было…»

***

Через несколько дней, будучи в городе, отец Мисаил опять слушал того самого, уже ставшего знаменитым, проповедника. Народ толпой ломился внять гласу нового Златоуста, многие рыдали и стремились прикоснуться к краю риз его. Только отцу Мисаилу стало почему-то скучно; вслушавшись, он понял, что батюшка говорит все на ту же тему и все теми же словами. Да еще вспомнилось, где он видел подобное: старая кинохроника, Италия времен дуче…

Так отец Мисаил опять разлюбил говорить проповеди. Прихожане мирно отдыхали. До следующего увлечения.

Этим увлечением стало проповедование от плачущего сердца. От кого-то батюшка услышал про благодатного старца, который приводил паству в состояние духовного возвышения тем, что выходил на амвон и там начинал бессловесно плакать о своих грехах.

Отец Мисаил всю службу искал в себе источник слез. Перед причащением он вышел из алтаря. Скорбь о своих грехах стояла у его очей. Все должно было получиться. Но… в этот момент в храм зашла целая компания молодых людей; они подошли к старосте – договариваться о крещении или венчании. Отцу Мисаилу стало неудобно плакать при посторонних.

Тогда батюшка крепко зажмурился и силой воли преодолел чувство стеснительности. Плакать он вроде бы и захотел, но слез близко к глазам не обреталось. Отец Мисаил растерянно оглядел прихожан, клирос.

И тут его взгляд остановился на матушке Голиндухе. Он вспомнил, как намедни он отказался идти с ней на прогулку, предпочтя телевизионное зрелище. Как рассердился за то, что она два раза посолила долгожданный оливье. Как она стоически штопала продырявленный очередной раз Ванюшей выходной костюмчик. Как он третий раз забыл купить заказанную ею для детей акварельную бумагу. Как грустно она перебирает своими тонкими пальцами колонковые кисточки, которые уже много лет не имеет возможности обмакнуть в краску, как…

Глядя на матушку Голиндуху, отец Мисаил заливался слезами. Матушка смотрела с тревогой, прихожане с большим недоумением. Самые прыткие сделали попытку оказать отцу-настоятелю срочную помощь…

В результате батюшка опять проповеди говорить перестал. Пока не услышал мудрые слова одного опытного духовника: «Прихожане никогда не будут разочарованы, если проповедь окажется короче, чем они предполагали…» С этого начались новые искания отца Мисаила. Самых что ни на есть коротеньких текстов. Чем то закончится – пока неизвестно…


 19 ноября в 19:00 в культурном центре «Покровские ворота» (Москва, стр. 1; м. Чистые пруды) состоится вечер памяти протоиерея Михаила Шполянского и презентация его новой книги «Был такой случай».

Гости вечера:

  • Протоиерей Сергий Правдолюбов – настоятель храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве, магистр богословия, член Союза писателей России.
  • Михаил Бурмистров – богослов, преподаватель философии в ПГТСТУ
  • Андрей Десницкий – российский библеист, переводчик, публицист, писатель, доктор филологических наук
  • Алиса Струкова – программный директор фестиваля российского кино «Окно в Европу»

+7 (495) 223 58 10

Мой анабасис, или Простые рассказы о непростой жизни — Михаил Шполянский













  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаков Сергей, протоиерей
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич
    • Дефо Даниэль
    • ДиКамилло Кейт
    • Диккенс Чарльз
    • Домбровский Юрий Осипович
    • Донских Александр Сергеевич
    • Достоевский Федор Михайлович
    • Дохторова Мария, схиигумения
    • Драгунский Виктор Юзефович
    • Дунаев Михаил Михайлович
    • Дьяченко Александр, священник
    • Екимов Борис Петрович
    • Ермолай-Еразм
    • Ершов Петр Павлович
    • Жизнеописания
    • Жильяр Пьер
    • Зайцев Борис Константинович
    • Зелинская Елена Константиновна
    • Зенкова Еликонида Федоровна
    • Знаменский Георгий Александрович
    • Зоберн Владимир Михайлович
    • Игумен N
    • Ильин Иван Александрович
    • Ильюнина Людмила Александровна
    • Имшенецкая Маргарита Викторовна
    • Ирзабеков Василий (Фазиль)
    • Казаков Юрий Павлович
    • Каледа Глеб, протоиерей
    • Каткова Вера
    • Катышев Геннадий
    • Кервуд Джеймс Оливер
    • Керсновская Евфросиния Антоновна
    • Киселева Татьяна Васильевна
    • Кисляков Спиридон, архимандрит
    • Козлов Сергей Сергеевич
    • Кокухин Николай Петрович
    • Колупаев Вадим
    • Константинов Димитрий, протоиерей
    • Королева Вера Викторовна
    • Короленко Владимир Галактионович
    • Корхова Виктория
    • Корчак Януш
    • Кочергин Эдуард Степанович
    • Краснов Петр Николаевич
    • Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович
    • Краснова Татьяна Викторовна
    • Кривошеина Ксения Игоревна
    • Кристус Петрус
    • Крифт Питер
    • Кронин Арчибальд Джозеф
    • Кропотов Роман, иеромонах
    • Круглов Александр Васильевич
    • Крупин Владимир Николаевич
    • Куприн Александр Иванович
    • Кучмаева Изольда Константиновна
    • Лагерлёф Сельма
    • Ларионов Виктор Александрович
    • Лебедев Владимир Петрович
    • Леонтьев Дмитрий Борисович
    • Леонтьев Константин Николаевич
    • Лепешинская Феофила, игумения
    • Лесков Николай Семенович
    • Либенсон Христина
    • Линдгрен Астрид
    • Литвак Илья
    • Лихачёв Виктор Васильевич
    • Лукашевич Клавдия Владимировна
    • Льюис Клайв Стейплз
    • Люкимсон Петр Ефимович
    • Лялин Валерий Николаевич
    • Макаров Михаил
    • Макдональд Джордж
    • Макрис Дионисиос
    • Максимов Владимир Емельянович
    • Максимов Юрий Валерьевич
    • Малахова Лилия
    • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович
    • Мельников Николай Алексеевич
    • Мельников Федор Ефимович
    • Мельников-Печерский Павел Иванович
    • Милн Алан Александр
    • Мицов Георгий, священник
    • Монах святогорец
    • Муртазов Никон, иеродиакон
    • Назаренко Павел
    • Недоспасова Татьяна Андреевна
    • Немирович-Данченко Василий И.
    • Никитин Августин, архимандрит
    • Никифоров–Волгин Василий А.
    • Николаев Виктор Николаевич
    • Николаева Олеся Александровна
    • Нилус Сергей
    • Носов Евгений Иванович
    • Нотин Александр Иванович
    • Оберучева Амвросия, монахиня
    • Павлов Олег Олегович
    • Павлова Нина
    • Пантелеев Л.
    • Панцерева Елена
    • Парамонов Николай, игумен
    • Паустовский Константин Георгиевич
    • Пестов Николай Евграфович
    • Попов Меркурий, монах
    • Поповский Марк Александрович
    • Портер Элионор
    • Поселянин Евгений Николаевич
    • Потапенко Игнатий Николаевич
    • Прочие авторы
    • Пушкин Александр Сергеевич
    • Пыльнева Галина Александровна
    • Рак Павле
    • Раковалис Афанасий
    • Распутин Валентин Григорьевич
    • Ремизов Алексей Михайлович
    • Робсман Виктор
    • Рогалева Ирина
    • Рожков Владимир, протоиерей
    • Рожнева Ольга Леонидовна
    • Россиев Павел Амплиевич
    • Рыбакова Светлана Николаевна
    • Савельев Дмитрий Сергеевич
    • Савечко Максим Богданович
    • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
    • Санин Варнава, монах
    • Сараджишвили Мария
    • Свенцицкий Валентин, протоиерей
    • Сегень Александр Юрьевич
    • Сегюр Софья Фёдоровна
    • Секретарев Тихон, архимандрит
    • Сент-Джон Патриция
    • Сент-Экзюпери Антуан
    • Сергейчук Алина Борисовна
    • Скоробогатько Наталия Владимировна
    • Смоленский Николай Иванович
    • Снегирев Иван Михайлович
    • Соколова Александра
    • Соколова Наталия Николаевна

Приключения батюшки / / Независимая газета

Михаил Шполянский.


Был такой случай:


Смешные и грустные


истории из жизни


священника.

– М.: Никея, 2015. – 576 с.


(Духовная проза).

«Легенды отца Мисаила и матушки Голиндухи», повесть, открывающая сборник отца Михаила (Шполянского), священника Украинской Православной Церкви, публициста и писателя, воспитывавшего трех родных и 11 приемных детей, в 2014-м от нас ушедшего, автобиографична. Но герой ее дан будто со стороны. Текст остроумен, однако внутренне серьезен, и эти две части смыслового диптиха стремятся к полноте, они совершенно точно предназначены друг для друга. Отец Михаил вспоминает, как, будучи далеким от церкви подростком, рыбачил с отцом с катера на Днепре. Но первые впечатления от службы являются прямым продолжением развития его личности. Происходящее в церкви поразило юного Мишу Пузенко своей новизной и «надприродностью». Темперамент заставляет автора дать герою имя Мисаила из Пушкинского «Бориса Годунова» и фамилию Пузенко, несущую явно комический эффект.


Повествование о. Михаила всегда по крайней мере двухслойно. Вот сцена, в которой прозорливый монах требует покаяния от прихожанки, которая, в общем, живет по-христиански, венчалась, хоть и тайно, в запертой церкви – времена-то советские: «Не перечь мне, сосуд греха!.. Венчание ваше есть посмеяние над таинством… Живете невоздержанно, послушания мужу не оказываешь! Кайся!» Ирония иронией, но под ней начинает шевелиться страх того, что архиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской) называл апокалипсисом мелкого греха. Порой подсознательно вертятся мысли вроде: «Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи…» (Лк. 18:11.) А ведь повседневные грехи могут критической массой качественно перевесить грехи смертные.


Среди других рассказов о. Михаила есть мистический случай, эпизод называется «Печальная история». Освободившийся из мест заключения, опустившийся Гена прибился к семье священника и сознательно пытался изменить свою жизнь: с помощью о. Михаила и добросовестного сотрудника паспортного стола восстановил утраченные документы, стал работать, вставил зубы, нашел в деревне симпатичную женщину с маленьким ребенком, и дело шло к венчанию. Но в один день Гену словно подменили. Многие скажут: ну запил… Только Гена признался священнику: однажды после причастия, словно повинуясь чьей-то злой воле, не проглотил Святые Дары, вышел из церкви, выплюнул на цветник… Сделался бомжем. Латинского слова «мистика» – «таинственность». Христианство, православие в принципе мистично, не в литературном смысле, а в прямом – главные акты приобщения к Богу, это таинства.


Однажды батюшку при всем облачении, случайно оказавшегося в арт-центре, ретивая фоторепортерша запечатлела на фоне плаката с огромной голой куклой с выдающимися анатомическими деталями и названием акции «Трансцендентность и сексуальность». Родственница священника уговорила фотографессу не публиковать снимок, но та успокоила: «Фотография все равно не прошла бы из-за дурацкого выражения лица: выпученные глаза и открытый рот». Автор не склонен к лакировке действительности, пишет как есть, и это вызывает доверие.


Иногда он сетует на заблуждения паствы: «Погребения… закладывание в гроб водки и сигарет, бросание в могилу денег…» В анализ отец Михаил не вдается – перед нами не богословский текст. И все же в таких эпизодах чувствуется характеристика православия Украины. Острое ощущение недугов украинского православия не дает покоя о. Михаилу, но читается оно редко, почти между строк, автор не пишет о гонениях и прямом святотатстве, повествование замечательно оптимистично.


Рассказ о том, как в определенной степени вымышленный отец Мисаил выбирал манеру проповедей, не только поучителен, но и выдает настоящее литературное мастерство. Подсмотрев пламенную проповедь другого священника, отец Мисаил в своем приходе тоже стал воздевать руки и возвышать голос. Старушки чуть не убежали, так испугались, а юноша, который ездил в сельский приход из города, виновато сказал: «Очень хорошая проповедь. Только если бы вы ее спокойно говорили, было бы понятнее». Тогда отец Мисаил решил взять пример со старца, который на амвоне бессловесно плакал о своих грехах. «Всю службу искал в себе источник слез… Но в этот момент в храм вошла компания молодых людей, они подошли к старосте договариваться о крещении или венчании. Отцу Мисаилу стало неудобно плакать при посторонних. Тогда батюшка крепко зажмурился и усилием воли преодолел приступ стеснительности… Но слез близко к глазам не обреталось».  Отец Мисаил вспомнил слова опытного духовника: «Прихожане никогда не будут разочарованы, если проповедь окажется короче, чем они предполагали». И стал искать для проповедей самые короткие тексты.


Мы часто полагаем в священниках людей особых. Это часто мешает нам видеть в священнике человека, что порой оборачивается другой стороной, боязливым отчуждением. Но православный священник еще и батюшка, в некотором роде адвокат и психотерапевт, он накормит и оденет. Заслуга о. Михаила в попытке преодолеть отчуждение, сблизить прихожан и священника на человечной горизонтали.

Комментарии для элемента не найдены.

Был такой случай (слушать аудиокнигу бесплатно)

24:36

01_01_Legendy ottsa Misaila i matushki Golinduhi

25:23

01_02_Legendy ottsa Misaila i matushki Golinduhi

24:27

01_03_Legendy ottsa Misaila i matushki Golinduhi

23:47

01_04_Legendy ottsa Misaila i matushki Golinduhi

08:00

02_01_Troekratnye lobzaniya

07:00

02_02_Hrani Veru pravoslavnuyu!

14:10

02_03_Postovye istorii

11:14

02_04_Deti i ih lyudi

14:59

02_05_Babushka iz Kotelina

07:35

02_06_Pominalnaya trapeza

09:10

02_07_Pechalnaya istoriya

08:58

02_08_Orel na stolbe

14:46

02_09_Skolko sena stoit dozhd

02:35

02_10_Kulakom dno bochki vyshibaya

03:19

02_11_Ledyanaya kupel

03:22

02_12_Son v Pashalnuyu noch

04:16

02_13_Doroga skorbi

18:57

02_16_Dragun i Stepanych

04:55

02_18_Priobschenie k salu

06:03

02_19_Tsyganskaya svadba i dobryy popa

10:37

02_21_Peyzan i schelyastaya banya

11:47

03_02_Est Bog na svete!

16:12

03_05_Rasskaz nashego gostya na Kinburne Evgeniya o davnishnem epizode ego zhizni

10:55

03_06_Tolstomord zhirnohvostyy

17:41

03_07_Skaz o glupom i zhadnom pope (Pochti avtobiograficheskaya istoriya)

06:53

03_08_Portret, etyudnik, skumbriya

08:35

04_02_Rybalka i ginekologiya

05:07

04_03_Po schuchemu veleniyu

11:04

05_01_Krasnye sledoputy

07:49

05_02_S nenaglyadnoy pevuney v stogu nocheval

14:07

05_03_Vodopolzayuschiy

02:26

05_05_Budte zdorovy!

04:43

05_08_Kakaya u vas temperatura!

04:54

05_09_Pavlin v tualete

04:10

05_11_Pervyy raz mertvaya

07:29

05_15_Transtsendentnost i seksualnost

07:58

05_16_Ochen gendernoe

02:57

05_17_Sobaka Valerevna

09:27

05_18_Kartinki s vystavki zhizni

04:34

05_19_Molodaya semya

03:27

05_20_Rusish yayka gud-gud

11:16

05_23_Pervyy pank Soyuza

09:45

05_24_Propavshaya obruchka

04:11

05_25_Vozle roddoma

03:52

05_26_Rasskaz gostya

06:39

05_27_Chistyy spirt

05:37

05_28_Yunyy barabanschik

05:00

06_02_Plody sostradaniya

08:57

06_05_Lyubite GAI, lyudi!

06:27

06_06_Sanya Kolbasyuk i ploskiy militsioner

04:44

06_07_Serzhant Tsupalko

36:13

07_01_Pamyati druga

01:26

07_02_Buran s unitazom

02:05

07_03_Zakusit po-yaponski

02:24

07_08_Zapah kolbasy

22:32

07_11_Kesha -muzhik

01:48

07_12_Kinburnskie zarisovki

05:47

07_13_Bogom dannaya

11:41

07_17_Pischevaya figliya

05:13

07_18_Ya ih vybrasyval!

02:04

07_19_Zayats podzemnyy

17:28

07_21_Angel vo ploti

03:40

07_22_Sbor gribov i musora

13:09

07_23_Pervye vstrechi

39:34

07_24_Kinburnskie ekzoty

20:37

07_26_ROBotnikLENina

10:05

08_01_Krasnye partizany

05:09

08_02_Eto chto tut takoe!

06:32

08_03_Moldavskiy ekspress, ili Vtoroy raz na te zhe grabli…

06:10

08_04_Zastav duraka Bogu molitsya

04:33

09_01_Agamemnon i Gamlet

12:43

09_02_Sasha, Tanechka, Volodya i drugie

03:37

09_03_Shirokaya natura

16:18

09_04_Chaynoe iskushenie

06:00

09_05_Gamlet bez Agamemnona

27:01

09_06_Ivan Toporyshkin poshel na ohotu.

27:18

09_07_Oni pozoryat nash gorod

19:07

09_08_Goryachie psy

11:13

09_09_Shinshilla i popugay

09:16

10_01_Ya vas preduprezhdal!

05:23

10_02_Net, eto ne Rio-de-Zhaneyro

Как отец Мисаил проповедовать учился

Мой анабасис, или Простые рассказы о непростой жизни — Михаил Шполянский

Книга священника Михаила Шполянского — это автобиографические рассказы сельского батюшки (о. Михаил служит в Старой Богдановке, что под Николаевом). Слово «анабасис» означает «восхождение». Восхождение автора книги отца Михаила — это духовный путь от воцерковления до священства, путь к подлинному служению ближнему.

Книга для чтения в трамвае

Как меня рукополагали

Бог поругаем не бывает

Мертвыя погребать…

Антиполиглот

Мелочи приходской жизни

1. Свеча горящая

2. Безумные тигры

3. Кулаком дно бочки вышибая…

4. «Давид пред сенным ковчегом скакаше играя»

5. Крещения: свет и тени

6. Ледяная купель

7. Сон в пасхальную ночь

8. Дорога скорби

9. Рай земной

10. Синий туман похож на обман

11. Храни Веру православную!

12. Факультет нужных вещей

13. Здравствуйте, господин президент!

14. Цыганская свадьба и добрый пoпа

Прилоги бесовские

Кинбурнские зарисовки

1. Богом данная

2. Благими намерениями…

3. Птицы ошалели

4. Война грибов и мышей

6. Без мозгов

9. Нудисты

10. Ангел во плоти

11. Подводная лодка в степях Украины

12. День Абсурда

13. «Зачем, скажите, вам чужие палестины, вот вам история…»

14. Методика доктора Видяпина живет и побеждает

Не смотреть!

Медицинский факт

1. Зуб мудрости

3. Ангелы-хирурги

4. Елей от преподобного

5. Пономари и палки

6. Есть Бог на свете!

7. Совершенство чистоты

Скворцы и дети

Доктор Гена

Водка и Олимпус

Как я разлюбил Папу Римского

Что прежде было — вновь пребудет, Усиленное линзой лет. Кому-то лепет или бред, Кому — пророчество и чудо.

В церковном народе бытуют две точки зрения на то, каковым должен быть образ пастыря, священнослужителя в глазах окружающих — близких, прихожан, общества. Одна точка зрения исходит из того, что клирику (служителю Церкви) следует быть несовместным миру, являть своим житием неотмирность христианства как религии «будущего века». Это мнение имеет весомые подтверждения в Писании (…а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир (Ин.15:19)) и в Предании. В соответствии с этим мнением иерей должен иметь «аки ангельский образ» (в полноте воплощаемый в «ангельском чине» — монашестве), быть иным для окружающих и своей инаковостью являть небесную иерархию ценностей. Вторая точка зрения предполагает, что клирик, живя среди людей, должен быть близок, понятен людям, быть для них «своим» и именно в этой сродственности являть людям открытость и естественность для них пути ко Христу. Это мнение также имеет основание и в Писании (для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых (1Кор.9:22)), и в Предании. Я не буду вдаваться в рассмотрение обеих точек зрения, пытаться их сопоставить и обосновать. Этому не место в формате предисловия. Я только констатирую их существование. И, с моей точки зрения, их взаимную необходимость — как выражение полноты Церкви. И еще я констатирую свою принадлежность ко второму типу церковнослужителей. Возможно, это связано с тем, что крестился я в 26 лет, а священником стал уже в достаточно зрелом возрасте — в 34 года. И потому мир вне Церкви и жизнь на пути к Церкви — со всеми ее ошибками и слабостями — мне близки и понятны. Сейчас, оглядываясь на прожитые годы, я вижу, что даже в самых «экстремальных» моментах моей жизни присутствовал Господь — как Он присутствует во всем и для всех. И это — самое важное откровение для каждого из нас: Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь… Господь близко (Флп.4:4-5). При этом необходимо учитывать, что генезис моих воззрений прошел длинный путь — от элементарного незнания о существовании христианства и Церкви до обретения веры, воцерковления, служения в клире Церкви. И рассказывая о разных моментах моей жизни, я в каком-то смысле рассказываю о разных людях. Так что не стоит считать эти рассказы пособием по подготовке клириков Церкви. Это — просто жизнь. В предлагаемых читателю историях описано немало забавных, а иногда, с житейской точки зрения, абсурдных ситуаций. Это не случайность. М

Лекарство от уныния. Вечер памяти протоиерея Михаила Шполянского

19 ноября в культурном центре «Покровские ворота» состоялся вечер памяти протоиерея Михаила Шполянского «Лекарство от уныния», а также презентация его новой книги «Был такой случай».


В презентации книги, выпущенной издательством «Никея», приняли участие друзья батюшки: протоиерей Сергий Правдолюбов – настоятель храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве, доктор богословия, член Союза писателей России, Михаил Бурмистров – преподаватель философии в ПСТГУ, Андрей Десницкий – российский библеист, Алиса Струкова – директор фестиваля российского кино «Окно в Европу».

Вечер был уникальным. Уникальным, потому что сам отец Михаил, как сказал протоиерей Сергий Правдолюбов, «никогда не думал, что будет таким знаменитым автором», не ожидал, что будет столь популярен. Уникальным, потому что только тяжелый опыт заштатного служения подарил протоиерею Михаилу время, и то выстраданное радостное вдохновение, которое исходит из трудностей и горестей. Большинство своих книг он написал, именно находясь за штатом. Не будь в жизни протоиерея Михаила этих тяжелых лет запрета, а потом заштатного служения, не читали бы мы сегодня его поразительно веселые, исполненные радости и живого юмора истории, не приняли бы так близко его личности, не узнали о человеке, который так широко и для всех, раскинул свои объятья.

Вечер начался с краткого слова сотрудницы издательства «Никея», которое сегодня представляло читателям новую книгу протоиерея Михаила «Был такой случай».

Затем было зачитано письмо матушки протоиерея Михаила – Аллы Шполянской, обращенное ко всем собравшимся на презентации:

«Дорогие друзья! Я, и вся наша семья очень рады изданию новой книги отца Михаила. Сегодня, 19 ноября, день рождения нашей семьи, 39 лет со дня нашей свадьбы. Отец Михаил очень любил устраивать праздники, на свои именины дарил всем в семье подарки. Вот сейчас – он всех вас собрал здесь вместе и радуется этому душа его. Он всегда любил, когда люди вокруг улыбались, смеялись, ощущали, что мир добр, что Господь рядом. Около батюшки было чувство защищенности от зла, оно как будто существовало в некоторой отдаленной абстракции, которую посильно было победить молитвой.

Я очень рада приветствовать здесь друзей наших. Сердечно благодарна вам, друзья, что вы собрались в память о нем сегодня. С любовью, Алла Шполянская».

Далее вечер-презентацию вела Алиса Струкова. Микрофон передавался то одному, то другому гостю вечера, и постепенно слагалась новая книга – книга о протоиерее Михаиле Шполянском:

Протоиерей Сергий Правдолюбов

Энциклопедист

Наша встреча с отцом Михаилом в его рассказах не описана, может оттого, что это была первая его встреча с живым дьяконом, и он боялся описать дьякона в некотором унижении.

У меня часто болела спина, но однажды я дожил до прострела люмбаго. Это ужасающая, страшная боль, пронизывающая всего человека — он может просто упасть и не двигаться.

Я собирался в церковь, но упал у двери и не мог идти, с большим трудом только переместился на диван. Так я лежал целый день до вечера, а вечером с дивана упал. Поднять меня было совершенно невозможно, я был даже побольше, чем сейчас. В это время раздался звонок, пришел тогда еще не отец Михаил, а просто Миша Шполянский, увидел меня и засуетился: что делать?

Потом приехал еще один человек, работающий в скорой помощи, и говорит: «Держите меня за шею». Я зацепился, он — раз, раз, а поднять никак не может. И тогда стали брать большие тома энциклопедии и подкладывать под меня снизу. Так меня выровняли до уровня дивана — сработала инженерная мысль будущего отца Михаила.

IMG_7801

Дружба

Мы подружились, наши дети вместе путешествовали на Кинбурнскую косу, помогали пасти коз, одного козленка не уберегли, сожгли стог сена – страшное дело. Даже получили опыт торговли: отец Михаил потребовал, чтобы дети торговали арбузами.  Они поехали в место, где было людно и получили первый опыт торговли, потом долго это вспоминали.

Потом отец Михаил обрел духовного отца в Псково-Печерском монастыре, и я успокоился – там, где есть монашеское руководство, все будет хорошо. Наши отношения продолжались, но уже не так близко, как раньше. В конце жизни мы иногда поздравляли друг друга с праздниками.

Когда я прочел его книгу, мне показалась, что в его рассказах есть некоторая скорбь. Все же священник должен служить Божественную Литургию, молиться, предстоять пред Богом. Литературное творчество – не самое главное для священника. Молюсь, чтобы отец Михаил был причислен к лику священнослужителей, добрых пастырей.

Памятным знаком о нашей дружбе с отцом Михаилом осталась мозаика в храме святителя Николая, который отец Михаил часто описывает в книгах. Там, где из храма идет переход в помещение при храме, на большой двустворчатой двери сделана символическая мозаика: над дверью изображение Господа Иисуса Христа – «Аз есмь дверь: Мною аще кто внидет, спасется». А на двери два представителя новомучеников: справа святая благоверная княгиня Елизавета, а слева мой прадедушка — священномученик Анатолий. Почему отец Михаил захотел изобразить его там – не могу объяснить. Но память о нашем общении с ним совершенно невероятным образом так отразилась. Я за это очень благодарен отцу Михаилу.

IMG_7837

Летающая тарелка

В книге очень интересные рассказы, но там, где отец Михаил пересказывает то, что я ему говорил, часто присутствует литературное домысливание, на которое, несомненно, имеет право писатель. Летающая тарелка, например. Эта история произошла с моим отцом, который служил в Рязанской области.

Надо было благословить тарелку на сбор денег на содержание храма. Матушка подвинула тарелку под дверь в алтарь, видимо, чтобы батюшка благословил сбор денег. Батюшка взял тарелку, благословил, и ногой пырнул её обратно. А матушка подумала: «А вдруг он не благословил? Я же не видела». И раз – тарелку под дверь. Батюшка думает: «А зачем, когда я уже благословил?». И опять ногой – раз. А она опять – а вдруг он не благословил. И в третий раз просунула тарелку. И тогда отец Анатолий открыл дверь, а мой отец был лагерник и фронтовик, и высказал ей все, что у него наболело по поводу этой тарелки.

Но в храм тарелка не летела — это уже отец Михаил, как писатель и как человек, любящий эффекты нафантазировал.

IMG_7840

Андрей Десницкий

Богословы

Наше сегодняшнее собрание – это скорее собрание героев этой книги, чем собрание читателей. Расскажу о себе как герое и читателе. Сначала одно маленькое замечание по поводу сказанного отцом Сергием. Часто спрашивают – как возникли противоречия между синоптическими Евангелиями, когда мелкие детали расходятся. Ну вот так и возникли: две версии — Марка и Луки, вспоминающих события через 20-30 лет. Конечно некоторые детали у них расходятся, все одинаково запомнить невозможно.

Эпизод книги, в котором я принимал участие – про баню. Отец Михаил все описал предельно точно, даже заметил детали, которые я забыл, а когда перечитал, вспомнил – точно, так и было. Но один эпизод я недорассказал.

Замечательная ситуация – сидят в бане лекторы богословской школы и беседуют на разные значимые темы. И с ними колхозник, который случайно присоединился. Ему хочется вступить в разговор, и тогда он находит фразу, которая сразу нас объединила: «А, и в нашем колхозе тоже бардак!».

Сразу такое единство образовалось!

IMG_7789

Дойти до самой сути

Самое важное в общении с отцом Михаилом – это ощущение живой жизни. Мы видим образ человека, который живет каждую секунду своей жизни, который абсолютно не смущается рассказывать нелепые, смешные истории, выставляющие его в самом странном свете, и никогда ни о ком не говорящего плохого. Это совершенно поражает. Обычно, когда читаешь мемуары, в них часто присутствует мысль: какие же они все-таки гады! Как они меня не поняли, не оценили! Сейчас я им все выскажу. А тут ни следа этого, ни тени.

Возникает ощущение хорошей, благополучной жизни, а ведь это священник, который пришелся совсем ни ко двору в своей епархии. Он был некоторое время под запретом, потом за штатом. Но этого не видно — нет озлобленности, желания чего-то доказать: нет, тогда я был прав.

Это взгляд, когда человек ничего не прячет, не пытается замок повесить, но дурного ни о ком не говорит. Вспоминая о людях, он умеет описать человека в полноте и цельности, но без зла, без осуждения. Это удивительный талант. И всю жизнь так. А ведь жизнь его было очень тяжелая, если бы я так жил, какой бы стон стоял на всю округу, а здесь этого нет. Когда читаешь отца Михаила, вспоминаются слова апостола Павла, которыми он называл верующих: «Вы святые». И тут смотришь, и видишь, что человек так живет.

Может самый интересный текст отца Михаила — киносценарий «Юрод». Он очень интересно построен – история священника в сталинское время, которая подана так, что ее видишь не с начала до конца, а с конца до начала: первыми идут эпизоды самые поздние, потом на год раньше и так далее. И в то же время ничего до конца не понятно — это настоящая детективная загадка.

IMG_7891

Сначала смотришь и очень хорошо все понимаешь – кто гад, кто почему что сделал, потом отматываешь назад и видишь, что не все так просто. В конце человек оказывается полностью оправдан. Отматывая его жизнь назад, видишь, что она была не безупречной, не безошибочной, в ней было много спорного, но это очень светлая история.

И сама жизнь отца Михаила — как сказано у Пастернака: «Во всем мне хочется дойти до самой сути», попытка дойти до самой сути. Обычно мы смотрим на внешность, и легко раздаем негативные оценки, а здесь глубокая убежденность, что эта суть будет светлой, в этой сути мы встретим человека и встретим в нем образ Божий. У отца Михаила был дар это видеть.

Уроком лично для меня стало то, что отец Михаил не пытался придавать значение каким-то статусным вещам. Он жил так, что там, где мы христиане собираемся – там и есть наша Церковь, давайте просто жить христианской жизнью. И у него это получалось. Хотя никакой удачной карьеры, материального благополучия, достатка не было. Был достаток духовный, достаток той жизни, которая жительствует.

 

Михаил Бурмистров

Нелюбовь

Первая книга отца Михаила, которая мне попалась – «Мой анабасис», маленькая, в картонной обложке. Я немало читал книг такого формата – «Советы батюшки», «Тысяча и один вопрос», а тут священник написал рассказы. И что меня зацепило: есть в одной из книг замечательная история про нелюбовь. Рассказ отца Михаила, где он пишет, кого он не любит: католиков, чехов, американцев, богатых, нудистов – такой нормальный список фобий современного православного человека.

И потом, последовательно, жизнь сталкивает его с теми самыми людьми, которых он не любит – вылезали нудисты, наезжали чехи и так далее. И получалось, что все эти нелюбимые персонажи оборачивались живыми людьми. Они сталкивались с отцом Михаилом, и происходил полный разрыв шаблона: оказывалось, что это живые люди, с которыми он вступал в общение и уходил из зоны нелюбви.

Этот рассказ меня зацепил, я почувствовал, что тут есть что-то настоящее, а это большой дефицит. Потом получилось, что благодаря ЖЖ я выплыл на отца Михаила, предложил ему помочь с изданием книг, мы познакомились, поехали с детьми к нему, в результате завязалось личное общение.

Нужные люди

Отец Михаил находил время на всех, он общался с бездной людей. Я знаю одну семью, которая попала в очень скорбные обстоятельства, и отец Михаил чуть ли не 5 лет почти каждый день писал им письма. Они были в полном унынии, а отец Михаил их много лет вытаскивал, поддерживал. Такое бывает крайне редко.

Очень важная черта отца Михаила – интерес к человеку, к любому. Потрясающая открытость. В жестком социуме, даже приходя в Церковь, человек понимает, что никому по существу не нужен, им никто всерьез не интересуется, не встречает живого интереса. А отец Михаил обладал замечательным даром интереса к искре, которая есть в человеке.

В результате вокруг него клубились какие-то совершенно невозможные люди. На Кинбурнской косе возникали целые палаточные города – рокеры, киевляне, москвичи, творческие люди. Один поляк построил дом на песке – ничего нет, только песок, стоит дом, а в нем поляк. А зачем он туда приехал? Чтобы пообщаться с отцом Михаилом, посидеть рядом за одним столом.

Все чувствовали потрясающий интерес отца Михаила к людям, его спектр общения был потрясающим – от парижского интеллектуала Никиты Струве до бабушки из села Старая Богдановка. И потому мы, сидя на берегу на песочке, могли с ним рассуждать про ипостаси и это было интересно и важно.

Эта отдача была правильного христианского толка – открытость, настроенность на общение. В конце концов – это застольное христианство. Христианство большого, широкого стола, за которым собираются все. Именно эта открытость привела отца Михаила к конфликту с жесткой бюрократической системой. И сквозь солнечную реальность его книг видны испытания и страдания.

Алиса Струкова

Апостол брака

Всем, кто еще не читал книги отца Михаила, предстоит стать его лучшими друзьями. Когда я купила первую книгу отца Михаила, я поняла, что это один из моих лучших друзей. Я сразу ему написала и сказала, что у нас такие-то и такие-то общие точки, мы друзья. И отец Михаил подтвердил: да-да, конечно. Я благодарна Богу, что у меня есть такой друг, сердце отца Михаила действительно было такое широкое, что его хватало очень на многих людей – терпеть, нести, вытаскивать.

Самая для меня запоминающаяся фраза из первой книги была такая: «Мы прожили с матушкой несколько десятков лет, и нам до сих пор не скучно друг с другом». Да, у отца Михаила было очень много друзей, френдов по переписке, каждый мог стать его другом и гостем, но его взаимоотношения с матушкой — были особым талантом.

Они взаимодополняли друг друга: отец Михаил такой огромный, полный, матушка — тоненькая, хрупкая. Вот об этом словами отца Михаила: «Батюшка и матушка очень удачно дополняли друг друга, вместе они составляли гармоничную полноту возможностей: матушка любила поздний вечер, а батюшка раннее утро; батюшка любил колбасу, а матушка морковь; матушка любила путешествие, а батюшка – кресло; батюшка любил водку, а матушка пиво; матушка везде опаздывала на сорок минут, а батюшка приходил на двадцать минут раньше; даже по габаритам, как уже упоминалось, они были величинами взаимодополняющими – все было очень удачно».

Совершенно замечательно, когда два становятся одним, читать и видеть это – было чудом и свидетельством о таинстве любви, таинстве брака. Отец Михаил – апостол брака, супружеской любви. В его книгах есть очень много чему поучиться, конечно, все эти рассказы про батюшку Мисаила и матушку Голиндуху очень смешные, но после прочтения выходишь с новым опытом.

У них было трое собственных детей, а дальше в книге есть такая фраза: «после этого Господь стал давать нам детей другим путем».  Когда они с матушкой видели ребёнка, которому плохо, который никому не нужен, они брали его в свою семью, брали за него ответственность. Матушка прикладывала огромные усилия в общении с этими детьми, не умеющими любить, не привыкшими, что их любят.

Михаил Бурмистров

Растопить сердце

Да, отец Михаил был большой человек, с большим сердцем. Для организации семейного детского дома им с матушкой приходилось преодолевать различные сложности. Но меня поразил один эпизод: чтобы растопить сердечко одной из приемных девочек, матушка целый год клала ее в постель и спала с ней. И это на фоне того, что свои дети еще маленькие, да и отец Михаил на месте. Но целый год она так делала, чтобы девочка растаяла.

Это такой незаметный подвиг, и из этих подвигов слагалась их жизнь. Детки были из неблагополучных семей, отец Михаил про это пишет в своих книгах – сложные дети со сложными судьбами, и отец Михаил с матушкой Аллой, конечно, получили по полной. Но тем не менее, и в воспитании он находил верную ноту.

Алиса Струкова

Не писатель

Когда я спросила: «Отец Михаил, чем я могу вам помочь». Он поинтересовался: «А чем ты занимаешься?»  — «Работаю в журнале». — «Редактор?». — «Нет, не редактор». — «Ну вот ты не редактор, я не писатель, давай, у меня есть новая книжка, почитай». И так началось наше новое сотрудничество: я с утра до ночи читала и перечитывала рассказы, это нужно было сделать срочно, а в какой-то момент начала говорить словами и фразами отца Михаила.

Но это время я вспоминаю с радостью и благодарностью — было очень здорово с головой погрузиться в мир рассказов отца Михаила.

IMG_7915

Андрей Десницкий

Живое свидетельство

У отца Михаила произошло удачное совпадение формы и содержания. Например, Лесков – гениальный недооцененный писатель XIX века, он же писал о таких анекдотах: «На краю света», «Соборяне» – сборник анекдотов церковной жизни. Тогда это было экзотикой, а сегодня, когда изменился темп общения, и тома Толстого никто читать не будет – длинно, скучно, — другие жанры востребованы.

Отец Михаил показывал разнообразие жизни. Сегодня часто разговоры о христианстве, о Православии сводится, к моему ужасу, к разговору об абстракциях. Не важно в каких разговорах – о русской идентичности или о синагогально-синаксарной схеме устроения Церкви. Мы разговариваем об абстракциях, это может быть умный интересный разговор, но человек живет абстракциями. А отец Михаил жил и говорил о жизни других, и это привлекало гораздо больше.

Что значит обратить человека в христианство: прочитать ему лекцию и заставить согласиться с некоторыми догматическими формулировками или показать, явить ему нечто такое, что увидев, человек скажет: «Да, я тоже так хочу». Как апостолы, мы читаем об этом в Деяниях, читали проповеди, говорили о догматике, но люди на них смотрели и говорили: «Они живут так, как никто не живет, мы тоже так хотим». Это тот путь, который сейчас нам очень нужен, нам этого очень не хватает.

Протоиерей Сергий Правдолюбов

Верный жанр

Если говорить о жанре, то я хочу вспомнить «Луг духовный» Иоанна Мосха и Софрония Иерусалимского – это же кратчайшие рассказы, но читаются изумительно. Это писалось в духовных поисках, но это потрясающе интересно. И «Добротолюбие» — короче монахов никто не излагал свои мысли, а они очень интересны и поучительны. И дробность рассказов отца Михаила – это очень хорошо. Отец Таврион сказал мне в Псково-Печерском монастыре: «Отец Сергий, сейчас никто толстых книг читать не будет».

Алиса Струкова завершила вечер словами протоиерея Михаила Шполянского:

«В предлагаемых читателю историях описано немало забавных, а иногда, с житейской точки зрения, абсурдных ситуаций. Это не случайность. Мне кажется, что абсурдные явления жизни — убедительное доказательство существования Бога и Высших планов бытия».

Все, что с нами в жизни случается, какие-то казусы и абсурды – это планы Господа. Да, Им задуман порядок, но в Его же планах его нарушить и таким образом нас порадовать, удивить, сделать нашу жизнь радостной.

Протоиерей Михаил Шполянский понимал это, как никто, и передавал нам.

IMG_7779

IMG_7920

IMG_7968

IMG_7972

IMG_8013

IMG_8020

IMG_8023

IMG_8028

IMG_8035

IMG_8047

 

Видео Виктора Аромштама

Фото Ефима Эрихмана 

Михаил Булгаков «Белая гвардия»

В этот тяжелый том вошли два произведения: «Белая гвардия» и «Театральный роман» (Записки покойного).
Судьба Булгакова, казалось, управлялась той же смесью сатиры, фантазии и трагедии, которая является отличительной чертой всего его творчества. По образованию врач (он же Чехов), после того как в 1920 году он оставил свою медицинскую карьеру, чтобы полностью посвятить себя писательству, он присоединился к миру театра, и его первая пьеса «Дни Турбиных», экранизация романа «Белая гвардия», получила признание. с большим успехом, как ни парадоксально, став любимой пьесой Сталина.Явная симпатия к белым офицерам привела к тому, что пьесу в конечном итоге запретили, поэтому с 1929 года больше не издается ни одна книга, ни разыгрывается ни одна из его новых или предыдущих пьес. Достигнув предела выживания, Булгаков чувствовал себя вынужденным послать диктатору Сталину петицию, а затем, также в письме к Советскому правительству, рассказать о душевном дисбалансе, которому подвергается художник, когда его живое существование под угрозой. Письмо оставалось известным как образец предполагаемого диссидентства писателя и его неожиданные последствия.Несмотря на прямой телефонный звонок Сталина, Булгаков снова работает в театре, но все его произведения так и остались неопубликованными, и последнее десятилетие своей жизни он писал с неистовством, опасаясь, что не закончит роман «Мастер и Маргарита», для которого последние исправления, которые он внес в 1940 году на смертном одре, слепой, диктуя своей жене Марии Сергеевне, которая, по-видимому, вдохновила образ Маргариты.

«Белая гвардия» — произведение, изображающее историческую действительность. В центре внимания белые, которых в советской литературе обычно изображают как злобных реакционеров, которые, тем не менее, являются обычными людьми со своими проблемами, заботами и идеалами.
Роман, как и его инсценировка «Дни Турбиных», имел чрезвычайно сложную историю. [Написанный в период с 22 по 24 год и впоследствии получивший множество существенных исправлений, он изначально задумывался как первый том трилогии, изображающей весь размах постреволюционной Гражданской войны с различных точек зрения. Хотя первый и единственный том подвергался критике за то, что отображал события с точки зрения белых, третий том, очевидно, отражал точку зрения коммунистов.Многие главы романа публиковались отдельно в литературных журналах по мере их выхода. Финал романа (последовательность сновидений) так и не появился, потому что журнал, в котором он должен был печататься, был закрыт по официальному приказу, именно потому, что в нем публиковались такие материалы, как булгаковский. Роман вышел полностью на русском языке и был вычитан автором только в 1929 году в Париже.]
Фон — это Гражданская война в Киеве после большевистской революции. Роман начинается с декабря 1918 г. и заканчивается в феврале 1919 г. и описывает серию конфликтующих событий, происходящих во время противостояния трех основных вооруженных сил (белых / царской империи, украинских националистов и большевиков / коммунистов), которые пытались оспорить и получить выгоду. власть и власть Города (он же Киев) и, следовательно, Страны (он же Украина).
Что касается главных героев, то в романе разворачивается история Турбиных, благородной, но бедной семьи, в целом умеренных, по их мнению, царизма и, следовательно, антибольшевиков, но, будучи этнически русскими, не питающих симпатии к украинским националистам. , и так в конечном итоге сражаются за белогвардейцев.
В начале романа, видимо, мы все еще находимся в мире старой России, с художественной и элегантной мебелью царской эпохи, на стенах — пианино, книги и качественные картины.Есть теплая квартира Турбиных, в которой семья может укрыться от внешних событий, однако общая атмосфера, тем не менее, вызывает страх за будущее и большие опасения по поводу краха мира. Роман заканчивается серией зловещих апокалиптических снов, в которых предвидится катастрофа для общества в целом и семьи как ячейки единства.
Может быть, меня уносило слишком далеко, но большую часть романа мне хотелось пересмотреть фильм «Сибирский цирюльник», выпущенный в 1998 году режиссером Никитой Михалковым.[Излишне говорить, что мне пришлось на время прекратить чтение и зайти на YouTube, чтобы посмотреть несколько сцен из фильма. На меня хлынула ностальгия, вспомнив, что я впервые посмотрел его в московском кинотеатре 20 лет назад, прямо в русскоязычной версии, которую, к сожалению, я мало что понял, но потом я посмотрел английскую версию, и все превратилось в чистый свет ;-). Кроме того, большинство критиков яростно критиковали его по разным причинам, но мне он просто понравился ‼! Я до сих пор люблю это :-)].
Единственное, что в фильме, открывающемся царской атмосферой 1885 года, нет открытой войны, по крайней мере, той, которая разваливается, начиная с Первой мировой войны, продолжаясь большевистскими революциями 1917 года, Гражданской войной и т. потом сталинская диктатура.
Как ни удивительно для такого большого романа — обычно это заняло бы у меня несколько хороших дней — я очень спешил его прочитать. Фактически, я обнаружил, что сочувствую Турбиным, двум братьям и сестре, даже если это не обязательно означает, что я частично согласен с действиями, которые они чувствовали себя вынужденными.Мне понравилась история в ее реальном, драматическом и трагическом смысле. Я чувствовал, что Булгаков очень любит своих героев, несмотря на их слабости. В некотором смысле может быть, что сам автор отождествил себя с общей историей, и ее можно интерпретировать на другом уровне как автобиографию.

Театральный роман (Записки умершего), или, в других версиях, «Черный снег» или «Белый снег».
Это очень интересный текст о театре и театральной жизни. Это расценивается как сильная сатира на события в советском театре — в ноябре 1936 года — после того, как Булгаков в конце концов ушел из руководства МХАТ (Московский Художественный академический театр), и его пьеса Мольера подверглась резкой критике со стороны коммунистов и отвергнута от постановки на сцену. .
С другой стороны, если проследить только повествовательную нить, Театральный роман можно рассматривать как рассказ о судьбе Белой гвардии и ее экранизации «Дни Турбиных», другими словами, это повесть рассказа.
Он начинается с краткого вступления, предположительно автора, который нашел рукопись, написанную так называемым театральным деятелем, покончившим с собой. Стиль очень прямой и резкий. Булгаков жестко обрушивается на цензуру и злобные и презренные авторитеты театрального мира, жестоко расправляясь с репутацией тех людей, которые руководят театром, которых считают тиранами, подавляющими индивидуальность и талант писателей и актеров в пьесах. они направляют.
Рукопись заканчивается безрезультатно: мертвый писатель все еще восхищается природой самого театра, несмотря на его интриги и разочарования; первоначальный автор, нашедший рукопись, больше не появляется, и неясно, заключается ли дело в том, что театральный деятель оставил свои воспоминания незавершенными, или же Булгаков действительно не смог завершить свой первоначальный проект. Это оставляет место для воображения некоторых возможных сценариев для тех, кто любит щедро использовать свое воображение.

.

الحرس الأبيض Михаил Булгаков

После окончания Киевского университета Михаил Булгаков решил, что его будущее будет в литературе, а не в практике врача, во время которой он стал свидетелем ужасов гражданской войны в России. Однако, обеспокоенный цензурой и политическими волнениями, Булгаков писал Сталину с просьбой разрешить ему эмигрировать, если он не сможет зарабатывать на жизнь писательским трудом в СССР. Говорят, Сталин действительно позвонил ему и предложил вместо этого работу в МХАТ.Подобно творчеству революционного писателя Виктора Сержа, произведения Булгакова увидели свет только посмертно.
Можно с уверенностью сказать, слава богу, получилось.

Не так хорошо известный, как его самый узнаваемый «Мастер и Маргарита», «Белая гвардия» определенно ближе к научной литературе и построен на собственном опыте Булгакова во время суматохи и непредсказуемости конфликта. Действие происходит в заснеженном Киеве 1918 года, в центре внимания когда-то богатая семья Турбиных. После смерти матери трое детей доктора Алексея, самого старшего, Елены, двадцати четырех лет, и семнадцатилетнего Николки сталкиваются с фактом установления нового режима, поскольку большевики, социалисты и немцы борются за полный контроль над городом.Муж Елены, капитан Талберг, уйдет в бой, так как дом вступает в хрупкое и тревожное время.
Сам город ярок для глаз, по мере того как на улицах растет замешательство относительно того, кто с кем борется? Булгаков, несмотря на весь этот неорганизованный хаос, великолепно демонстрирует именно этот хаос.
Ничто не воспринимается ясно в отношении того, что на самом деле происходит с точки зрения лидерства.

Булгаков утверждал, что Киев переходил из рук в руки примерно 14 раз за год, и мог бы написать эпический толстовский роман, охватывающий больше вопросов, но это скорее снимок, панорамный вид, переходящий от персонажа к персонажу через равные промежутки времени. Длина меня полностью порадовала.На смену уходящей германской имперской армии во главе с гетманом Украины приходит предполагаемый приход к власти оппортунистического лидера Петлюры, в то время как украинское националистическое движение вместе с «Белой гвардией» (сторонниками царя) толкается на заднем плане. Оба брата Алексей и Николка — офицеры Белой гвардии, которые подвергают свою жизнь опасности, когда происходят перемены. Несомненно, Булгаков высмеивает и Петлюру, и гетмана за их слабые неспособности и пустую трату жизни, молодости и энергии, принесенных в жертву в борьбе.И Булгаков, кажется, предвидит грядущие невзгоды.

Роман очень военный. Что касается повествования, не все время, но когда дела идут вразрез с различными вовлеченными силами, Булгаков ясно знает свое дело, коррупция широко распространена, антисемитизм высок, а различные армии борются. с персоналом и припасами в очень холодную погоду. Но дом Турбиных по-прежнему остается центральным в истории, что придает гуманный характер, хотя в средней трети она встречается не так часто, Елена ждет новостей о муже и одном из братьев, которые не вернулись домой, пока друзья семьи приходят и уходят, каждый со своими проблемами.
Турбины на стороне царя, но с точки зрения Булгакова нет никакой политической позиции,
— нормальная жизнь продолжается, люди встают на работу, ходят по магазинам, дети играют в снегу, мало понимая, что происходит вокруг них, и люди собираются, чтобы распространять слухи, которые распространяются как лесной пожар.

Между конфликтом есть промежутки, в которых Булгаков ясно показывает свою любовь к Киеву, изящно восседает древний собор, огромная статуя Святого Владимира возвышается над городом, держащим крест, в то время как снежное покрывало с тоской опускается на дома и здания внизу, создавая белизну сквозь темные времена.Булгаков дает представление о страхе, замешательстве и смерти, с которыми столкнулись столь многие, и делает это исключительно хорошо.

Снег растает, трава вырастет, и солнце встанет, чтобы высушить кровь битвы … но, к сожалению, спустя сто лет мало что изменилось, разделенные территории по-прежнему являются рецептом катастрофы, где любят одни не вернутся к любимым, и все ради чего?

.