Читать онлайн электронную книгу Отцы и дети — I бесплатно и без регистрации!

– Что, Петр, не видать еще? – спрашивал 20 мая 1859 года, выходя без шапки на низкое крылечко постоялого двора на *** шоссе, барин лет сорока с небольшим, в запыленном пальто и клетчатых панталонах, у своего слуги, молодого и щекастого малого с беловатым пухом на подбородке и маленькими тусклыми глазенками.

Слуга, в котором все: и бирюзовая сережка в ухе, и напомаженные разноцветные волосы, и учтивые телодвижения, словом, все изобличало человека новейшего, усовершенствованного поколения, посмотрел снисходительно вдоль дороги и ответствовал: «Никак нет-с, не видать».

– Не видать? – повторил барин.

– Не видать, – вторично ответствовал слуга.

Барин вздохнул и присел на скамеечку. Познакомим с ним читателя, пока он сидит, подогнувши под себя ножки и задумчиво поглядывая кругом.

Зовут его Николаем Петровичем Кирсановым. У него в пятнадцати верстах от постоялого дворика хорошее имение в двести душ, или, как он выражается с тех пор, как размежевался с крестьянами и завел «ферму», – в две тысячи десятин земли. Отец его, боевой генерал 1812 года, полуграмотный, грубый, но не злой русский человек, всю жизнь свою тянул лямку, командовал сперва бригадой, потом дивизией и постоянно жил в провинции, где в силу своего чина играл довольно значительную роль. Николай Петрович родился на юге России, подобно старшему своему брату Павлу, о котором речь впереди, и воспитывался до четырнадцатилетнего возраста дома, окруженный дешевыми гувернерами, развязными, но подобострастными адъютантами и прочими полковыми и штабными личностями. Родительница его, из фамилии Колязиных, в девицах Agathe, а в генеральшах Агафоклея Кузьминишна Кирсанова, принадлежала к числу «матушек-командирш», носила пышные чепцы и шумные шелковые платья, в церкви подходила первая ко кресту, говорила громко и много, допускала детей утром к ручке, на ночь их благословляла, – словом, жила в свое удовольствие. В качестве генеральского сына Николай Петрович – хотя не только не отличался храбростью, но даже заслужил прозвище трусишки – должен был, подобно брату Павлу, поступить в военную службу; но он переломил себе ногу в самый тот день, когда уже прибыло известие об его определении, и, пролежав два месяца в постели, на всю жизнь остался «хроменьким». Отец махнул на него рукой и пустил его по штатской. Он повез его в Петербург, как только ему минул восемнадцатый год, и поместил его в университет. Кстати, брат его о ту пору вышел офицером в гвардейский полк. Молодые люди стали жить вдвоем, на одной квартире, под отдаленным надзором двоюродного дяди с материнской стороны, Ильи Колязина, важного чиновника. Отец их вернулся к своей дивизии и к своей супруге и лишь изредка присылал сыновьям большие четвертушки серой бумаги, испещренные размашистым писарским почерком. На конце этих четвертушек красовались старательно окруженные «выкрутасами» слова: «Пиотр Кирсаноф, генерал-майор». В 1835 году Николай Петрович вышел из университета кандидатом,[1] Кандидат – лицо, сдавшее специальный «кандидатский экзамен» и защитившее специальную письменную работу по окончании университета, первая ученая степень, установленная в 1804 г. и в том же году генерал Кирсанов, уволенный в отставку за неудачный смотр, приехал в Петербург с женою на житье. Он нанял было дом у Таврического сада и записался в Английский клуб,[2] Английский клуб – место собрания состоятельных и родовитых дворян для вечернего времяпрепровождения. Здесь развлекались, читали газеты, журналы, обменивались политическими новостями и мнениями и т.п. Обычай устраивать такого рода клубы заимствован в Англии. Первый английский клуб в России возник в 1700 году. но внезапно умер от удара. Агафоклея Кузьминишна скоро за ним последовала: она не могла привыкнуть к глухой столичной жизни; тоска отставного существованья ее загрызла. Между тем Николай Петрович успел, еще при жизни родителей и к немалому их огорчению, влюбиться в дочку чиновника Преполовенского, бывшего хозяина его квартиры, миловидную и, как говорится, развитую девицу: она в журналах читала серьезные статьи в отделе «Наук». Он женился на ней, как только минул срок траура, и, покинув министерство уделов, куда по протекции отец его записал, блаженствовал со своею Машей сперва на даче около Лесного института, потом в городе, в маленькой и хорошенькой квартире, с чистою лестницей и холодноватою гостиной, наконец – в деревне, где он поселился окончательно и где у него в скором времени родился сын Аркадий. Супруги жили очень хорошо и тихо: они почти никогда не расставались, читали вместе, играли в четыре руки на фортепьяно, пели дуэты; она сажала цветы и наблюдала за птичным двором, он изредка ездил на охоту и занимался хозяйством, а Аркадий рос да рос – тоже хорошо и тихо. Десять лет прошло как сон. В 47-м году жена Кирсанова скончалась. Он едва вынес этот удар, поседел в несколько недель; собрался было за границу, чтобы хотя немного рассеяться… но тут настал 48-й год.[3]« …но тут настал 48-й год ». – 1848 год – год февральской и июньской революций во Франции. Страх перед революцией вызвал со стороны Николая I крутые меры, в том числе запрет выезда за границу. Он поневоле вернулся в деревню и после довольно продолжительного бездействия занялся хозяйственными преобразованиями. В 55-м году он повез сына в университет; прожил с ним три зимы в Петербурге, почти никуда не выходя и стараясь заводить знакомства с молодыми товарищами Аркадия. На последнюю зиму он приехать не мог, – и вот мы видим его в мае месяце 1859 года, уже совсем седого, пухленького и немного сгорбленного: он ждет сына, получившего, как некогда он сам, звание кандидата.

Слуга, из чувства приличия, а может быть, и не желая остаться под барским глазом, зашел под ворота и закурил трубку. Николай Петрович поник головой и начал глядеть на ветхие ступеньки крылечка: крупный пестрый цыпленок степенно расхаживал по ним, крепко стуча своими большими желтыми ногами; запачканная кошка недружелюбно посматривала на него, жеманно прикорнув на перила. Солнце пекло; из полутемных сеней постоялого дворика несло запахом теплого ржаного хлеба. Замечтался наш Николай Петрович. «Сын… кандидат… Аркаша…» – беспрестанно вертелось у него в голове; он пытался думать о чем-нибудь другом, и опять возвращались те же мысли. Вспомнилась ему покойница-жена… «Не дождалась!» – шепнул он уныло… Толстый сизый голубь прилетел на дорогу и поспешно отправился пить в лужицу возле колодца. Николай Петрович стал глядеть на него, а ухо его уже ловило стук приближающихся колес…

– Никак, они едут-с, – доложил слуга, вынырнув из-под ворот.

Николай Петрович вскочил и устремил глаза вдоль дороги. Показался тарантас, запряженный тройкой ямских лошадей; в тарантасе мелькнул околыш студентской фуражки, знакомый очерк дорогого лица…

– Аркаша! Аркаша! – закричал Кирсанов, и побежал, и замахал руками… Несколько мгновений спустя его губы уже прильнули к безбородой, запыленной и загорелой щеке молодого кандидата.

Отец Арсений — прот. Владимир Воробьев













  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаков Сергей, протоиерей
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич

Отцы и дети — Тургенев И.С.













  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаков Сергей, протоиерей
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич
    • Дефо Даниэль
    • ДиКамилло Кейт
    • Диккенс Чарльз
    • Домбровский Юрий Осипович
    • Донских Александр Сергеевич
    • Достоевский Федор Михайлович
    • Дохторова Мария, схиигумения
    • Драгунский Виктор Юзефович
    • Дунаев Михаил Михайлович
    • Дьяченко Александр, священник
    • Екимов Борис Петрович
    • Ермолай-Еразм
    • Ершов Петр Павлович
    • Жизнеописания
    • Жильяр Пьер
    • Зайцев Борис Константинович
    • Зелинская Елена Константиновна
    • Зенкова Еликонида Федоровна
    • Знаменский Георгий Александрович
    • Зоберн Владимир Михайлович
    • Игумен N
    • Ильин Иван Александрович
    • Ильюнина Людмила Александровна
    • Имшенецкая Маргарита Викторовна
    • Ирзабеков Василий (Фазиль)
    • Казаков Юрий Павлович
    • Каледа Глеб, протоиерей
    • Каткова Вера
    • Катышев Геннадий
    • Кервуд Джеймс Оливер
    • Керсновская Евфросиния Антоновна
    • Киселева Татьяна Васильевна
    • Кисляков Спиридон, архимандрит
    • Козлов Сергей Сергеевич
    • Кокухин Николай Петрович
    • Колупаев Вадим
    • Константинов Димитрий, протоиерей
    • Королева Вера Викторовна
    • Короленко Владимир Галактионович
    • Корхова Виктория
    • Корчак Януш
    • Кочергин Эдуард Степанович
    • Краснов Петр Николаевич
    • Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович
    • Краснова Татьяна Викторовна
    • Кривошеина Ксения Игоревна
    • Кристус Петрус
    • Крифт Питер
    • Кронин Арчибальд Джозеф
    • Кропотов Роман, иеромонах
    • Круглов Александр Васильевич
    • Крупин Владимир Николаевич
    • Куприн Александр Иванович
    • Кучмаева Изольда Константиновна
    • Лагерлёф Сельма
    • Ларионов Виктор Александрович
    • Лебедев Владимир Петрович
    • Леонтьев Дмитрий Борисович
    • Леонтьев Константин Николаевич
    • Лепешинская Феофила, игумения
    • Лесков Николай Семенович
    • Либенсон Христина
    • Линдгрен Астрид
    • Литвак Илья
    • Лихачёв Виктор Васильевич
    • Лукашевич Клавдия Владимировна
    • Льюис Клайв Стейплз
    • Люкимсон Петр Ефимович
    • Лялин Валерий Николаевич
    • Макаров Михаил
    • Макдональд Джордж
    • Макрис Дионисиос
    • Максимов Владимир Емельянович
    • Максимов Юрий Валерьевич

(не)отец моего ребенка (СИ) — Вильде Арина » Онлайн библиотека книг читать онлайн бесплатно и полностью

Арина Вильде

(не)отец моего ребенка

Глава 1

POV Вика

— То есть — ты беременна? — прислонившись к косяку двери, небрежно переспрашивает Юра, загородив мне проход в квартиру. Я нервничаю, а ещё злюсь на него. За то, что он пропал вот так внезапно, за то, что сейчас смотрит на меня насмешливым взглядом, словно я уличная собачка, которая просится обратно. Или же таким образом он пытается уличить меня во лжи, потому что считает, что с помощью женских уловок я собираюсь затащить его под венец?

— Да, — киваю на выдохе и поджимаю губы. Я, конечно, знала, что Юра не обрадуется этой новости, да я и сама не в восторге, но не ожидала, что он будет так холоден со мной при встрече.

— От меня? — уточняет он.

— Да.

— Какой срок?

— Восемь недель.

— Отличная попытка, детка, только вот незадачка: я вижу тебя впервые в жизни, а еще меня не было в стране три месяца. Поэтому прекрати этот «развод», я на такое точно не куплюсь.

— Что? Ты издеваешься? А, нет, погоди, я тебе надоела, и ты решил избавиться от меня таким образом, да? Не звонил целый месяц, не отвечал на мои сообщения, а потом вообще изменил номер. Знаешь что, Юра, это твой ребенок, и тебе придется позаботиться и о нем, и обо мне. — Я подхожу к нему вплотную и тычу пальцем в стальную грудь, выражая тем самым все свое недовольство.

Его выражение лица резко меняется, и, пока мужчина ошарашенно смотрит на меня, я хватаю за ручку чемодан и проскальзываю в квартиру. Мало ли что ему стукнет в голову? Вдруг захлопнет дверь прямо перед моим носом и я останусь на улице? Без работы, жилья и с ребёнком под сердцем.

— И если уж ты говоришь, что впервые видишь меня, то откуда я знаю, что у тебя на спине шрам от ножевого ранения, ты пьешь по утрам кофе без сахара из зеленой кружки, ненавидишь морепродукты, а еще у тебя аллергия на кошачью шерсть? — я срываюсь на крик и с яростью в глазах прожигаю его взглядом.

— Разузнала у моей бывшей? — скептически спрашивает он, закрывает входную дверь и, скрестив руки на груди, внимательно рассматривает меня.

— Да-да, а ещё о расположении комнат в квартире, макетах парусников в кабинете и о вечном беспорядке в гардеробной, — не выдерживаю я. Мне становится неуютно под его пристальным взглядом. Ощущение, словно передо мной абсолютно чужой человек, несмотря на то, что внешне это все еще тот самый парень, с которым мы познакомились на берегу реки.

Он молчит. Недоверчиво смотрит на меня, потирая пальцами отросшую щетину. Пространство между нами накаляется, мои руки дрожат от волнения, а ноги вмиг превращаются в ледышки. На мгновенье я забываюсь и жадно пожираю его взглядом. Я так скучала по нему все эти дни, искала причины, по которым он вдруг резко отдалился от меня, и пыталась не сорваться, чтобы рвануть в столицу и отыскать его. Как сегодня. Сразу после того, как сделала двенадцать тестов на беременность и все оказались положительными. Меня все ещё трясет от неожиданной новости, а близость мужчины дурманит, лишая запала для ссоры.

— Ладно тебе, детка, я пошутил, — неожиданно произносит Юра и начинает смеяться. На его щеках появляются милые ямочки, которые я так люблю, и сердце в груди начинает биться быстрее.

— Пошутил? Это не смешно. Нисколько, — поджимаю губы, а потом неуклюже делаю несколько шагов в сторону мужчины и утыкаюсь носом в его грудь.

У меня совершенно нет настроения анализировать его странное поведение, поэтому я просто отдаюсь во власть своих чувств и эмоций. Главное, что он рядом. Со мной.

— Я не знаю, что делать, Юра. Меня уволили на прошлой неделе, за квартиру нечем платить, дома будет скандал, если родители узнают, что я залетела после поездки к тетке на каникулы, — меня наконец-то прорывает, я чувствую, как по щекам стекают капельки слез, и прижимаюсь к любимому еще больше. Тепло его тела успокаивает, и я перестаю дрожать. Правда, Юра не спешит утешать меня. Его мышцы напряжены, он похож на каменную неподвижную статую, и на мгновенье у меня создается ощущение, что ему неприятны мои объятия.

— Ладно тебе, решим что-нибудь. Ты голодна? — сдержанно спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет? Тогда, может, ты устала? Хочешь прилечь?

— Да, не отказалась бы.

Я нехотя отрываюсь от мужчины, встаю на цыпочки и тянусь к нему за поцелуем, но Юра делает вид, что не понимает моего порыва. Резко поворачивается в сторону и хватает мой чемодан.

— Идем, покажу твою комнату.

— Мою комнату? Подожди, — с недоумением смотрю на его спину, совершенно ничего не понимая. — Что происходит? У тебя есть другая?

Мужчина резко останавливается, устремляя в мою сторону раздраженный взгляд.

— Слушай, я был в командировке, устал, хочу выспаться, а рядом с тобой я точно не смогу думать о сне. К тому же ты беременна, и, пока доктор не скажет, что и с тобой, и с ребенком все в порядке, будем спать в раздельных комнатах.

Его слова припечатывают меня к стене. Это не тот Юра, которого я знаю. Мой Юра набросился бы на меня с порога и не давал бы спать до утра. Мой Юра был веселым, нежным, игривым и страстным, а этот словно холодная ледяная глыба. И этому может быть лишь одно объяснение: у него есть другая женщина. Поэтому он перестал отвечать на звонки, поэтому не прикасается ко мне, не целует и уж точно не собирается провести ночь в одной постели.

— Завтра моя мама устраивает семейный ужин, — поворачиваясь ко мне, говорит он, — думаю, это отличный повод представить тебя моим родным. — Какое-то время он стоит в проходе двери, все никак не решаясь уйти, разглядывает меня с ног до головы, словно видит впервые. Оценивает, усмехается своим мыслям и, когда я думаю, что вот сейчас он бросится ко мне, обнимет и скажет, как скучал все это время, — просто молча покидает гостевую спальню. Вот теперь я точно не понимаю, что происходит.

***

Я не могу уснуть, смотрю в потолок и пытаюсь осознать все то, что произошло сегодня. Я беременна. Беременна. Беременна. Эта мысль бьет набатом в голове, вытесняя все остальное. И сейчас мне, как никогда прежде, хочется почувствовать поддержку моего мужчины, прижаться к нему, услышать что-то ласковое, а не находиться по разные стороны холодной стены.

Мы познакомились с ним жарким июньским днем. Я только-только защитила дипломную работу и на радостях рванула к тете Тане, чтобы оторваться по полной, перед тем как начать взрослую самостоятельную жизнь. Я люблю столицу, люблю приезжать сюда зимой из-за огромной елки на площади, катка, рождественской ярмарки и атмосферы праздника. Люблю приезжать летом, потому что город пересекает широкая река и можно целыми днями загорать на берегу и нежиться в прохладной воде.

Юру я заметила сразу. Такого, как он, трудно пропустить в толпе отдыхающих. Он играл с парнями в волейбол, его тугие мышцы переливались при каждом движении, а улыбка очаровывала с первого взгляда. Рельефные кубики на животе, накачанные руки и капельки пота, блестящие на солнце, сводили меня с ума. Я почувствовала легкую дрожь по всему телу и поняла, что вот он — мужчина моей мечты. Все пыталась придумать предлог, чтобы подойти к нему и познакомиться, и так задумалась, что пропустила тот момент, когда мне в лоб прилетел мяч.

Так мы и познакомились. Я — с шишкой на лбу. Юра — бегущий с бутылкой холодной воды. Один взгляд, одно прикосновение, и вот мы уже гуляем по ночному городу, а потом сгораем от страсти в его квартире. Месяц встреч, томительных ожиданий вечера, жарких ночей — и болезненное расставание, потому что реальность такова, что мне предложили хорошую вакансию и я не могла отказаться, а у Юры намечалась командировка. Несколько недель мы созванивались, переписывались, я безумно скучала по своему мужчине, засыпала, смотря на его фотографии в телефоне, и мечтала, что в один прекрасный день он предложит мне переехать к нему. А потом наше общение резко сошло на нет, весь месяц я хандрила, запорола договоры на работе, и меня уволили. И вот я здесь.

Читать книгу Крестный отец

«За каждым богатством кроется преступление…»

О. Бальзак

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

В здании 3-го нью-йоркского уголовного суда в ожидании процесса сидел Америго Бонасера; он жаждал отомстить людям, которые жестоко надругались над его дочерью, пытаясь обесчестить ее.

Судья, человек с грубыми чертами лица, засучил рукава своей черной мантии, будто собираясь собственноручно наказать двух молодых людей, сидящих на скамье подсудимых. Его лицо изображало холодность и даже гнев. Но это было фальшью, которую Америго ощущал, но которую в то же время не мог до конца постичь.

— Вы действовали как последние дегенераты, — жестким голосом произнес судья.

«Да, да, — подумал Америго Бонасера. — Звери. Звери.» Двое молодых людей с коротко подстриженными блестящими волосами и гладко выбритыми щеками скромно потупились и почтительно склонили головы.

Судья продолжал:

— Вы действовали как дикие звери, и ваше счастье, что вы не изнасиловали несчастную девушку, иначе я упрятал бы вас за решетку на двадцать лет. — Судья остановился, его глаза хитро блеснули из-под лохматых бровей в сторону мрачного Америго Бонасера, а потом уткнулись в стопку протоколов, лежавшую перед ним. Он скорчил гримасу и пожал плечами, показывая, что действует против своей воли.

— Но учитывая вашу молодость, безукоризненное прошлое и незапятнанную репутацию ваших семей, я приговариваю вас к трем годам заключения условно.

Только сорок лет занятия своим ремеслом не дали гримасе ненависти исказить лицо Америго Бонасера. Его дочь все еще находилась в больнице со сломанной челюстью, а эти звери уже выходят на свободу? Все это выглядело настоящей комедией. Он смотрел на счастливых родителей и родственников, которые сгрудились вокруг своих дорогих чад. О, теперь все они счастливы, теперь все они улыбаются.

Комок черной желчи подкатил к горлу Бонасера и с силой прорвался сквозь сомкнутые зубы. Он вынул белый носовой платок и поднес его к губам. Он стоял и глядел на двух паршивцев, которые уверенно прошагали в направлении к выходу, не удостоив его даже взглядом. Он позволил им пройти, не произнеся ни звука, и лишь крепче прижимая к губам чистый, пахнущий мылом платок.

Теперь мимо него проходили родители этих зверей, — двое мужчин и две женщины его возраста, но, судя по одежде, американцы с большим стажем. Они смотрели на Америго, и в их взглядах смущение смешивалось со странным презрением победителей.

Потеряв самообладание, Бонасера грубо прокричал:

— Вы у меня поплачете так, как я плачу теперь! Я заставлю вас плакать, как заставили плакать меня ваши дети.

Адвокаты подталкивали своих клиентов к выходу и не спускали глаз с молодых людей, которые было повернули обратно, пытаясь встать на защиту родителей. Служащий суда, огромного роста мужчина, рванулся к ряду, где стоял Бонасера, но в этом уже не было необходимости.

Все годы, проведенные в Америке, Америго Бонасера верил в закон и справедливость. Теперь его мозг заволокло туманом мести, он уже видел, как покупает пистолет и убивает двух мерзавцев. Однако у него оказалось достаточно самообладания, чтобы повернуться к жене, которая ничего еще не поняла и объяснить ей: «Они оставили нас в дураках». Помолчав, он добавил: «Во имя справедливого суда нам придется поклониться дону Корлеоне».

Развалившись на красной кушетке, Джонни Фонтена тянул шотландское виски прямо из бутылки, время от времени промывая глотку ледяной водой из хрустального бокала. Было четыре часа утра, и его воображение лихорадочно рисовало картины, одну страшнее другой, как он убивает свою блудную жену. Пусть только вернется домой. Было слишком поздно звонить первой жене, чтобы спросить ее о детях, а звонить кому-либо из друзей в момент сплошных неудач было просто нелепо. В свое время они прыгали бы от радости и гордости, позвони он им в четыре утра, а теперь они даже не скрывают, как им скучно с ним.

Потягивая виски, он услышал звяканье ключей, но продолжал пить, пока жена не вошла в комнату и не оказалась рядом с ним. У нее было лицо ангела, живые голубые глаза, нежное и хрупкое, но совершенное по форме тело. Сто миллионов мужчин были влюблены в лицо Маргот Аштон и платили за то, чтобы видеть его на экране.

— Где ты шлялась, черт побери? — спросил Джонни.

— Пришла прямо с оргии, — ответила она.

Она явно недооценила его возможности. Он рванулся к столу и схватил ее за глотку, но близость прекрасного лица и голубых глаз выветрила остатки злобы и снова сделала его беспомощным. Она совершила новую ошибку, насмешливо улыбнувшись. При виде занесенного над его головой огромного кулака, она закричала:

— Только не в лицо, Джонни! Я снимаюсь в фильме.

Она засмеялась. Он ударил ее кулаком в живот, и она упала. Вот он уже ощущает ее дыхание и опьяняющий запах духов. Он молотит кулаками по ее рукам и смуглым атласным бедрам. Он бил ее точно так, как в свое время, будучи подростком, в одном из кварталов бедноты Нью-Йорка, избивал своих сверстников. Удары болезненные, но не оставляют никаких следов в виде выбитого зуба или сломанного носа.

Он бил ее недостаточно сильно. Он не мог бить сильнее, и она насмехалась над ним. Она лежала, раскинув руки и ноги, шелковая юбка задралась выше колен, и в перерывах между приступами смеха, она пыталась вызвать в нем желание:

— Ну иди же сюда, воткни его. Воткни его, Джонни, ведь именно этого ты хочешь.

Джонни Фонтена встал. Он ненавидел женщину, лежавшую на полу, но ее красота служила ей защитой. Маргот повернулась набок и с изяществом балерины встала на ноги. Она начала пританцовывать вокруг Джонни, по-детски напевая: «Джонни, не больно, Джонни, не больно». Потом с грустью в голосе произнесла:

— Жалкий и несчастный выродок. Ах, Джонни, ты всегда был и останешься глупым и романтичным итальянцем. Даже любовью ты занимаешься, как ребенок. Тебе все еще кажется, что с женщиной спят, как в песнях, которые ты любил петь.

Она покачала головой и добавила:

— Бедный Джонни, будь здоров.

Она шмыгнула в спальню и заперла за собой дверь.

Джонни остался сидеть на полу, уткнувшись лицом в ладони. Безнадежное отчаяние одолевало его, но железное упрямство, которое не раз помогало ему устоять в джунглях Голливуда, заставило его поднять телефонную трубку и заказать такси, которое должно его было отвезти в аэропорт. Только один человек способен его спасти. Он вернется в Нью-Йорк. Он пойдет к тому единственному человеку, у которого найдется достаточно силы, ума и любви, чтобы помочь ему. Он пойдет к крестному отцу Корлеоне.

Пекарь Назорине, такой же пухлый и грубый, как его огромные итальянские булки, ругал свою жену, дочь Катерину и помощника Энцо. На Энцо была форма военнопленного с зеленой лентой на рукаве, и он не без основания опасался, что вспыхнувшая ссора задержит его и не позволит вовремя добраться до Гувернор-Айленд. Как и тысячи других военнопленных итальянцев, которым было выдано разрешение на работу, он жил в постоянном страхе, что это разрешение будет отнято. И потому маленькая комедия, которая здесь разыгрывается, может превратиться для него в серьезное дело.

Разгневанный Назорине спрашивает:

— Ты обесчестил мою семью? Ты оставил моей дочери подарочек на память о себе? Ведь ты хорошо знаешь, что война кончилась, и Америка вышвырнет тебя пинком в зад в твою вонючую деревню в Сицилии!

Энцо, низкорослый, но очень сильный парень, приложил руку к сердцу и едва не плача сказал:

— Падроне, матерью божьей клянусь, никогда не злоупотреблял я вашим великодушием. Я люблю вашу дочь всей душой и прошу ее руки. Я знаю, что у меня нет никаких прав и что если меня пошлют в Италию, я никогда не сумею вернуться в Америку. И тогда я не смогу жениться на Катерине.

Жена Назорине, Филомена, вступила в спор без выкрутасов:

— Брось ты эти глупости, — сказала она своему тучному мужу. — Ты хорошо знаешь, что ты должен сделать. Оставь Энцо здесь, отправь его к нашему родственнику в Лонг-Айленд.

Катерина плакала. Раздутый живот и настоящие усики над верхней губой сильно безобразили ее. Никогда не найти ей такого красивого мужа, как Энцо, никогда не встретить ей мужчину, который бы с такой любовью и благоговением ласкал самые интимные места ее тела.

— Я поеду в Италию, — визжала она. — Если не оставишь Энцо здесь, я сбегу с ним.

Назорине бросил на нее лукавый взгляд. Его доченька — «горячий пирог». Он видел однажды, как она трется своими пухлыми ягодицами о взбухшую ширинку Энцо, который стоял сзади нее, чтобы наполнить корзины горячими хлебами. Если он не предпримет надлежащие шаги, горячий хлеб этого мерзавца будет в ее печи. Надо оставить Энцо в Америке и сделать его американским гражданином. Только один человек способен уладить это дело. Дон Корлеоне.

Эти и многие другие люди получили отпечатанные приглашения на свадьбу мисс Констанции Корлеоне, которая должна была состояться в последнюю субботу августа 1945 года. Несмотря на то, что отец невесты, дон Вито Корлеоне, живет сейчас в огромном великолепном доме в Лонг-Айленде, он никогда не забывает своих друзей и соседей. Гости будут приняты в доме Корлеоне, и пир будет продолжаться весь день и всю ночь. Момент для свадьбы самый подходящий. Только что кончилась война с Японией, и мысли родителей о воюющих на фронте детях не смогут омрачить веселье. Свадьба — это именно то, чего недостает в настоящий момент людям, жаждущим выплескать свою радость.

В субботу утром к дому Корлеоне стали стекаться приглашенные из Нью-Йорк-Сити. В качестве подарка невесте они несли желтые конверты, наполненные наличными. В каждый конверт была вложена карточка с именем гостя и с выражением уважения крестному отцу. Уважения, которого он добился заслуженно.

Дон Вито Корлеоне был человеком, которого все приходили просить о помощи и от которого никто не уходил разочарованным. Он никогда не давал пустых обещаний, и никогда не отказывал под трусливым предлогом, что не может бороться с сильными мира сего. Неважно было, способен ли ты должным образом отблагодарить его за услугу. Требовалось лишь одно: чтобы ты сам, лично, заявил, что ты его друг. И тогда не имеет значения, беден или богат проситель: дон Корлеоне безоговорочно встает на защиту его интересов. Вознаграждение? Дружба, почетная приставка к имени — «дон». Подарки? Символические, для выражения чувства уважения: галлон домашнего вина или корзина поперченных пицц, испеченных специально к Рождеству. Подобные подарки показывают, что ты должник дона и что он имеет право в любую минуту прийти к тебе и потребовать погашения долга оказанием какой-либо услуги.

В этот великий день — день свадьбы его дочери, дон Корлеоне стоял на пороге своего дома в Лонг-Бич и встречал гостей, каждого из которых он знал и каждый из которых был ему предан. Многие из них были обязаны своим успехом в жизни дону Корлеоне и позволяли себе звать его «крестным отцом»; даже слуги на свадьбе были его друзьями. Его старым другом был и бармен, который в качестве подарка обеспечил пиршество напитками. Подаваемая на складные столики еда была приготовлена женой дона Корлеоне и ее подругами, а дорожки в саду и клумбы были разукрашены подругами ее дочери — невесты.

Всех — бедных и богатых, сильных и слабых — дон Корлеоне принимает с одинаковым почетом. Он никого не обижает. Таков уж его характер. Гости так громко выражают восторг при виде дона Корлеоне, что сторонний наблюдатель мог бы подумать, что счастливый жених — сам дон Корлеоне.

Вместе с ним у двери стояли трое его сыновей. На старшего, Сантино, которого все, кроме отца, зовут Сонни, старые итальянцы смотрят косо; молодые взирают на него с обожанием. Сонни был слишком высок для первого поколения итальянских эмигрантов, а огромная шевелюра делала его еще выше. У него было лицо купидона с довольно красивыми чертами, но толстые и чувственные дугообразные губы и ямка на подбородке создавали впечатление чего-то непристойного. Он был силен, как бык, и к тому же он был так щедро одарен природой, что его жена (все это знали) боялась первой брачной ночи, как еретики инквизиции. Шепотом поговаривали, что во время посещения им в молодости злачных мест, даже самые искушенные в своем деле проститутки требовали после тщательного изучения его естества двойной оплаты.

Здесь на свадьбе, несколько молодых широкозадых дам с глазами, полными вожделения, следили за Сонни, но они напрасно тратили время. У Сонни Корлеоне, несмотря на присутствие его жены и троих детей, были сегодня планы относительно подружки сестры, Люси Манчини. Молодая девушка сидела в своем розовом платье и венком на блестящих черных волосах за столиком в саду. Всю неделю во время репетиций свадьбы она флиртовала с Сонни, а утром даже пожала ему руку во время молитвы. Для девушки это немало.

Ее не волновало, что он никогда не станет таким великим человеком, как его отец. Сонни Корлеоне — сильный и смелый человек, а сердце у него такое же большое и щедрое, как и член. У него буйный темперамент, и это не раз заставляло его совершать ошибки. Он часто помогал отцу в делах, но многие сомневались, сумеет ли Сонни стать достойным его наследником.

Второй сын, Фредерико, которого обычно звали Фред или Фредо, был парнем, какого мечтал бы иметь сыном каждый итальянец. Исполнительный, преданный, всегда готовый услужить отцу, он в тридцать лет жил с родителями. Это был невысокий, крепко сложенный человек, со свойственной его семье головой купидона, с некрасивой копной курчавых волос над круглым лицом. Губы у Фреда не были столь чувственны, как у его брата, но зато казались высеченными из гранита. Он часто впадал в депрессию, и в то же время всегда был опорой отца; никогда не перечил ему и никогда не огорчал отца скандальными историями с женщинами. Несмотря на все достоинства, у Фредо не было того обаяния и той звериной силы, без которых не может обойтись ни один руководитель, и он тоже не собирался унаследовать семейное дело.

Третий сын, Майкл, не стоял вместе с отцом и братьями, а сидел за столиком в самом безлюдном уголке сада.

Майкл Корлеоне был самым молодым из сыновей дона и единственным, кто осмелился пойти против воли этого великого человека. Лицом он не походил на братьев, и черные, как смоль, волосы были скорее прямые, нежели курчавые. Его смуглая, оливкового цвета кожа, была удивительно красива и больше шла девушке. У него был добрый и нежный взгляд. В свое время отца даже беспокоила излишняя женственность младшего из его сыновей. В семнадцать лет Майкл Корлеоне успешно выдержал, однако, испытание на мужественность.

Теперь Майкл уселся в наиболее удаленном уголке сада, демонстрируя как бы свою непричастность к взглядам отца и семьи. Рядом с ним сидела американка, про которую все слышали, но которую до сегодняшнего дня никто не видел. Она не произвела на семью Корлеоне особого впечатления. Слишком худая, слишком светлая, черты лица слишком острые и в них чувствовался слишком большой для женщины ум. Она вела себя слишком свободно для девушки. Ее имя тоже было чужим для итальянского уха: Кей Адамс. Скажи она, что ее предки поселились в Америке двести лет назад и что ее имя — обычное для Америки, они просто бы пожали плечами.

Гости заметили, что дон не уделял особого внимания младшему сыну. До войны Майкл был его любимым сыном, и все думали, что именно он в надлежащий момент возьмет в руки управление семейным делом. Он унаследовал спокойную силу отца и врожденную способность внушать людям уважение. Как только вспыхнула вторая мировая война, Майкл Корлеоне записался добровольцем в военно-морской флот, и тем самым пошел против воли отца.

У дона не было никакого желания позволить младшему из своих сыновей погибнуть за совершенно чуждую ему державу. Врачам была дана крупная взятка. Но Майклу был 21 год, и ничего нельзя было сделать без его содействия и против его желания. Он пошел на фронт и воевал на Тихом океане. Он дослужился до звания капитана и получил много наград. В 1944 году его фотографию поместил журнал «Лайф». Друг показал журнал дону (члены семьи не осмелились этого сделать), тот презрительно шмыгнул носом и сказал:

— Он творит чудеса для чужих.

В начале 1945 года Майкл был ранен; его демобилизовали и поместили в госпиталь, но он не догадывался, что демобилизация была организована доном. Он пробыл дома несколько недель, а потом, опять не посоветовавшись с отцом, поступил в Дортмутский колледж в Ганновере и оставил отцовский дом. Свадьбу сестры он собирался использовать для того, чтобы познакомить домашних со своей будущей женой — этой бесцветной американкой.

Майкл Корлеоне развлекал Кей Адамс рассказами о нескольких самых живописных гостях. Она, со своей стороны, тоже заметила, что гости очень экзотичны и, как всегда, он был очарован ее непосредственностью и интересом ко всему новому и чуждому. В конце концов, она обратила внимание на группу мужчин, собравшуюся возле бочки с домашним вином. Это были Америго Бонасера, пекарь Назорине, Антони Копола и Лука Брази. Она заметила, что эта четверка не выглядит слишком счастливой. Майкл улыбнулся.

— Верно, — ска

Книга Отец по ошибке, глава Глава 1, страница 1 читать онлайн

Глава 1

Макс

— Привет, дружище! Говорят, ты ступил на твёрдую землю. Когда отметим? — доносится из динамиков голос друга. И как только узнал? 

— Дай мне прийти в себя, я полгода провёл в консервной банке и, кажется, стал социопатом, — и я не преувеличиваю. Все, что я видел за последние шесть месяцев, это пресные лица двадцати двух членов экипажа, океан и надоедливые крикливые чайки, которые время от времени какого-то черта залетали  далеко от берега и действовали на нервы. 

— Ах, ну да, ну да, тебя же ждёт невеста. Одинокий волк решил остепениться, – в его голосе слышится издевка, и я фыркаю в ответ. 

— Невеста — это громко сказано, Сань, но зато после однообразной жизни на судне есть к кому рвануть. Как же я этого ждал! — Бью кулаком по рулю и чувствую, как в жилах закипает кровь.

— Только не говори, что ты не собираешься на ней жениться, – все веселье слетает с него в один миг, и  тон становится слишком серьезным. Я последний из нашей компании, кто все еще наслаждается холостяцкой жизнью, и нисколько не жалею об этом. Семейная жизнь точно не для такого, как я. Пробовал. Не зашло. Но вот мои друзья и их жены постоянно пытаются мне кого-то подсунуть. 

— А с чего я должен на ней жениться? У нас свободные отношения. 

— Ты сейчас серьезно? Мне казалось, ребёнок — это достаточно весомая причина для женитьбы. 

— Какой ещё ребёнок? – спрашиваю с недоумением и выворачиваю руль своего новенького внедорожника влево. Забрал из салона час назад. К счастью, менеджеры там и в самом деле настоящие профессионалы, оформили все за несколько часов, правда от подозрительных взглядов отделаться не удалось. Еще бы: приехал прямо из аэропорта, с чемоданом и бородой, которую не сбривал черт знает сколько.

— Так это… твоя же беременна. Не в курсе, что ли? – понижая голос, спрашивает друг.

— Наташка? Беременна? — не могу удержаться и прыскаю со смеху. — Она вчера засыпала мой телефон своими фотками. Беременностью там даже не пахло.

— Какая ещё Наташа? Я про  Иру сейчас. 

— Какая ещё Ира? Зараза, потом перезвоню, тут впереди блок-пост. — Я сбрасываю вызов, не понимая, что нашло на Сашу, и снижаю скорость. Тоже мне шутник нашёлся.

Хочется уже поскорее добраться до дома, принять душ и выбросить в мусор всю одежду, которая провоняла машинным маслом так, что уже никакая стирка ей не поможет. Зарыться под одеяло и несколько дней не вставать с постели. Не помню, когда в последний раз нормально спал. А, нет, помню: два месяца назад, во время шторма, когда мы вынуждены были стать на якорь. Судно шатало так, что меня подкидывало в койке, но мне было все равно, перед этим мы три дня без сна не вылезали из машинного отделения из-за поломки.  

Чувствую  себя полностью дезориентированным, все еще ощущаю морскую качку, а в ушах гул двигателя. Кишащая машинами автострада, деревья, люди, дома – меня раздражает абсолютно все. Я словно в один момент перенесся в другой мир, но и в то же время это приносит облегчение, потому что четыре месяца никаких тупых механиков, никаких проверок и поломок. Никакого повара-азиата с рисом через день и прочей лабудой, никакого перехода в Оманском заливе под конвоем и нервов из-за возможности быть захваченными «пиратами».

Жилой комплекс выглядит так же, как и полгода назад. На улице уже темно. Я пытаюсь найти взглядом окна своей квартиры, но бесполезно. Не вспомню. Прожил здесь лишь несколько месяцев перед тем, как ушел в рейс, и так ни черта и не запомнил. Надеюсь, соседи сверху не успели затопить мою квартиру.

Усталость берет свое. Я с трудом волочу за собой по ступенькам объемный чемодан: почти двое суток без сна и длительный перелет с двумя пересадками дают о себе знать. Долго ищу ключи, толкаю входную дверь и хмурюсь. В квартире горит свет. Пахнет едой. Из кухни доносится работающий телевизор. Что за черт здесь происходит? Вика, что ли, со своим разошлась и временно у меня остановилась? Или младшая сестра решила таким образом встретить меня?

Я не сразу замечаю в шкафу женскую верхнюю одежду, у зеркала при входе – духи, на полке для обуви несколько пар сапог. Ну, точно Вика, наверное. Могла бы и предупредить.

Иду в кухню и застываю на пороге. Девушка стоит ко мне спиной, я не могу рассмотреть ее лицо, но рыжие длинные волосы уж точно не принадлежат ни Вике, ни тем более моей сестре.

В первую секунду решаю, что ошибся квартирой. Но нет, кухня моя, да и ключи к замку подошли.

— А ты еще кто такая? — говорю достаточно громко, чтобы она услышала меня сквозь звук телевизора.

Девушка испуганно вскрикивает и неуклюже разворачивается ко мне лицом. Ее глаза расширяются от ужаса, но она быстро приходит в себя, хватает со столешницы лопатку для блинчиков – между прочим, это моя лопатка для блинчиков, как и белая рубашка, которая на девушке, хотя я могу и ошибаться, конечно, – и направляет ее в мою сторону.

— Не подходи ко мне! Я вызову полицию! — яростно кричит она. 

— Очень угрожающе. Ты как сюда попала? — упираюсь спиной в косяк двери и складываю руки на груди.

— Я серьезно! Или ты друг Макса? — с сомнением спрашивает она, переступая с ноги на ногу. Я обвожу ее взглядом, и от меня не укрывается ее большой выпирающий живот. Еще и беременная. Прекрасно.

фондовых иллюстраций, прочитанных отцом — 884 иллюстраций, векторных изображений и клипарт

Отец учится читать, держа книгу вместе. Рисованной каракули, эскиз в стиле поп-арт, векторные иллюстрации

Красивый отец из мультфильма прочитал сыну сказку на ночь. Векторная иллюстрация красивый мультфильм отца читать ее сыну сказку на ночь

Лучший папа Знаменитый отец прочитал маленькому сыну, дочери.Лучший папа баннер. Отец читает маленькому сыну дочке. Мальчик девочка в пижаме в постели слушает векторные иллюстрации

Непрерывный однолинейный рисунок отца учит сына читать Священный Коран

Сборник семейных хобби. Мать, отец и дети учат уборке дома, читают книги и учат ребенка. Смотрю фильм на ноутбуке. Мультфильм

Сборник семейных хобби.Мать, отец и дети учат уборке дома, читают книги и учат ребенка, наблюдая за фильмом. Фильм на ноутбуке. Мультфильм

Отец и сын празднуют Пасху, читают Агаду, родители с детьми сидят на скамейке и читают книгу. Религия Тора. Еврейская семья Мужик маленький

Отец читал своей дочери сборник рассказов на диване. Папа с ребенком вместе на диване. Симпатичная иллюстрация отцовства.

Сборник семейных хобби. Мать, отец и дети учат дочь кататься на велосипеде, играть с собакой корги, читать книги. И научить ребенка садоводству и

Непрерывный однолинейный рисунок отца и его ребенка, читающих книгу

Сборник семейных хобби. Мать, отец и дети читают книги и учат ребенка. Мультфильм.Иллюстрация

Семья чтения и концепция книг для учебы и литературы со счастливой матерью, отцом и дочерью читают вектор книги. Иллюстрация. Семья читает любимую книгу

Сборник семейных хобби. Мать, отец и дети читают книги и учат ребенка. Мультфильм. Иллюстрация

.

Чтение отцов — слава Богу за все

Я упомянул в комментарии к недавнему посту, что больше людей говорят об Отцах Церкви, чем на самом деле их читают. Я также заметил, что трудно найти хорошие переводы. Я хотел высказать некоторые мысли о чтении Отцов, а также несколько советов о том, как начать это важное задание.

Во-первых, вы должны понять, что вы никогда не прочитаете всех отцов и не поймете всего, что они пишут.

Во-вторых, Отцов не следует читать, как если бы они были Священным Писанием, и мы не должны читать их как источник «текстовых доказательств» различных доктрин или пониманий.

«Отцы» — это очень большая категория произведений. Они ни в коем случае даже не по качеству или важности. Они являются неотъемлемой частью Традиции, и именно в Традиции их следует читать и понимать.

В-третьих, нет ничего постыдного в том, чтобы читать Отцов в первую очередь из надежных вторичных источников.Более широкий контекст истории и культуры, как таковой, не связан с сочинениями отцов. Таким образом, жизненно важная часть их интерпретации недоступна большинству читателей. Даже святоотеческие ученые (те, кто специализируется на писаниях отцов) не будут одинаково комфортно или компетентны во всех периодах святоотеческой истории. В православии можно сказать, что этот период длился по крайней мере до XIV века, и некоторые скажут, что мы никогда не уходили из периода отцов.

Под хорошими вторичными источниками я бы имел в виду сочинения о жизни и учении отцов, написанные очень солидными, уважаемыми православными писателями. Если православный писатель сам (или она) окружен противоречиями, то вам стоит прочитать их произведения с недоверием или вообще не читать. Хорошего материала более чем достаточно, чтобы его можно было прочитать, не предаваясь спорным цифрам.

Наконец (по крайней мере, из этих предварительных предложений) я бы предположил, что наиболее важным святоотеческим наследием является литургическое богатство Церкви.Прочтите службы и подумайте, что они говорят. Когда что-то поднимает вопрос, который кажется важным, продолжайте его.

Теперь несколько предложений по чтению :

Апостольские отцы (те, что в первом поколении сразу после апостолов) очень доступны и легко читаются. В целом их произведения очень похожи на сам Новый Завет. «Письма св. Игнатия», «Мученичество Поликарпа» и другие (вы обычно найдете их опубликованными в одном томе) — все это стоит прочитать.

Кто еще? Св. Афанасий О воплощении слова имеет исключительную важность. Я бы добавил к этому Св. Иринея Об апостольской проповеди . Оба свидетельствуют о том, как ранняя Церковь думала по многим важным вопросам.

Чем позже в истории (как в дальнейшем удалении от Нового Завета), тем более необходимым становится руководство и важность хороших второстепенных дел. Издательство «Свято-Владимирская семинария» имеет ряд хороших изданий в этой области.

Но, как уже отмечалось, без научной подготовки большая часть святоотеческого письма, если читать его без переводчика, будет либо неправильно использована, либо просто неправильно понята. Это непростое чтение.

Еще одна важная мысль: чтение отцов церкви — это то, что следует делать в основном для личного назидания, а не как средство приобретения опыта и тем более авторитета. Если их читать, глядя одним глазом на Бога, а другим — на сердце, тогда вы поступите хорошо. Но слишком много знаний, не подкрепленных молитвой и обоснованной аскетической жизнью, не только вредно для здоровья, но и может стать реальной опасностью для окружающих.У нас уже слишком много самозваных авторитетов в Церкви.

Один из самых необычных корпусов церковной письменности — это Священные каноны. Я не могу припомнить, чтобы когда-либо предлагал кому-либо прочитать каноны, и я еще не видел, чтобы такое чтение принесло пользу кем-либо, кроме тех, кто несет ответственность за их применение (что иногда означает священников, и особенно епископов). Опять-таки, есть множество самозваных авторитетов, которые читают каноны, а затем начинают нападать на епископов Церкви или их местного приходского священника на том основании, что они не используют каноны должным образом.Это редко бывает делом, вдохновленным Богом. Каждый, кто этим занимается, должен очень внимательно посмотреть на себя и убедиться, что он не живет в заблуждении. Кто вас звал судьей? Те немногие в Церкви, которые были призваны на такие должности, принимают их (я надеюсь) только с большим страхом и трепетом, видя, что они понесут величайшее наказание из всех. Я радуюсь тому, что я не епископ (по многим причинам), и меня ужасает многое в том, чтобы быть настоятелем прихода. Один известный мне настоятель известного православного монастыря сказал, что его самым большим страхом был случай, когда ему нужно было кому-то послушать.Те, кто наслаждается такой властью, должны снова исследовать себя на предмет заблуждений (или позволить кому-то другому исследовать их).

Обязательно прочтите Отцов — или, по крайней мере, прочтите тех, кто знаком с Отцами, почерпнет у них свои сокровища и поделится ими с вами. Остерегайтесь тех, кто постоянно цитирует Отцов по всем вопросам и полон мнений (что, конечно, означает, пожалуйста, прочитайте этот блог с недоверием). Особенно остерегайтесь тех, кто часто цитирует Отцов и постоянно критикует других православных.Это редко бывает подарком от Бога.

Большинство Отцов Церкви — святые — они пишут нам не из какой-то мертвой зоны. Когда вы читаете святоотеческие писания (как если бы вы читали Новый Завет), попросите автора помолиться за вас и помочь вам в вашем понимании.

Краткий перечень (не в моей голове) важных святоотеческих материалов :

Св. Игнатий Антиохийский — особенно важен для его понимания раннего церковного порядка и таинств.

Св. Ириней Лионский — его понимание роли Традиции в Церкви является плодотворным. Попытка прочитать его Против ересей невозможна или, по крайней мере, сделает ваши волосы болезненными.

Святой Афанасий — его De Incarnatione Verbum — одно из самых важных сочинений ранней церкви. Это основа нашего понимания того, что означает спасение.

Святой Василий Великий — О Святом Духе — короткое, но важное произведение. Дополнительные записи о его работе могут быть чрезвычайно полезны.

Святой Григорий Богослов — друг Василия Блаженного. Многие из его проповедей не хуже, чем у Иоанна Златоуста.

Святой Григорий Нисский — труднее читать, чем его брат, Святой Василий. Прочтите его с помощью, если вообще.

Св. Кирилла Александрийского стоит прочитать, по крайней мере, во второстепенных произведениях.

Св. Иоанн Златоуст — для меня его проповеди служат выдающимся комментарием к Новому Завету. Всегда хорошее чтение.

Придется добавить в этот список в другом посте.Я был бы рад предложениям в комментариях к различным второстепенным трудам об Отцах, которые некоторые из вас могут найти полезными.

В заключение я хочу отметить, что православные христиане должны иметь некоторое представление о некоторых отцах и глубоко уважать их всех. Но наш рост во Христе будет происходить не в результате более интенсивного чтения, а в результате усиленной молитвы, поста, раздачи милостыни и прощения наших врагов. Если вы хотите иметь «разум отцов», тогда стремитесь иметь «разум Христов», как описано в Филиппийцам 2: 5-11.Это одно и то же.

Статьи по теме

.

Прочтите «Отец, мать снова сбежала» Глава 1 онлайн бесплатно

«Оставшаяся женщина» — уничижительный термин для незамужней женщины, которая обычно имеет высшее образование и старше 27 лет. Как ни странно, из-за гендерного дисбаланса, вызванного одним — Политика в отношении детей и аборты с использованием избирательных полов, вероятно, «оставшихся» мужчин больше, чем женщин.


Красивое лицо молодой женщины отражалось в прохладной поверхности медного зеркала. У нее были красивые брови и белоснежная кожа; глянцевые карие глаза с кошачьими зрачками; длинные красноречивые ресницы, развевающиеся, как крылья бабочки.

Ся Юйцин обычно была бы такой сладкой для глаз, но она потеряла всякий аппетит с тех пор, как обнаружила, что несравненное лицо этого незнакомца прикреплено к ее собственному телу.

Транс, переселение ?! Новая бровь Ся Юйцина дернулась при виде красивого, но невыразительного отражения. Похоже, ее естественное покерное лицо совершило путешествие вместе с ней!

Ся Юйцин была замкнутой женщиной 21 века, фудзоши и в молодости прилежной ученицей. В свободное время она любила просматривать форумы, наблюдая иногда аморальные щелчки, а также чтение порно, когда ей вздумается.Но она никогда не совершала злодеяний, заслуживающих удара молнии!

Глядя на свое незнакомое отражение, Ся Юйцин вспомнила моменты перед тем, как потеряла сознание. Она держала в руках свой любимый ноутбук, когда один бог Интернета загрузил очень реалистичного яоя. Из-за чрезмерной стимуляции она не смогла сдержать кровотечение из носа и передала все на ЖК-экран.

Здесь все провалилось в пропасть. Она непреднамеренно вырыла себе могилу, сбив чашку с водой, пока рылась в поисках салфеток.Он упал на зарядное устройство, и вслед за треском и запахом горелого, из-за окна внезапно ударила молния … а затем все стало черным. Потом она проснулась в этом богом забытом месте.

Ааааааа! Ся Юйцин устроил бурю внутри. Проклятое переселение! Верните мою уютную домашнюю гнилую жизнь! Верни мой высокотехнологичный компьютер! Верни мою бесподобную эротику R18!

Ее служанки все вместе дрожали, когда Ся Юцин долго бездельничала перед зеркалом, ее невыразительное лицо потемнело, а окружающий воздух постепенно застоялся.

Девушка в желтом была вытолкнута вперед. «Принцесса…» — пробормотала она, разбудив их любовницу, которая вела себя странно с тех пор, как проснулась сегодня утром.

Она вздрогнула под холодным взглядом Ся Юйцина.

«Что это?» — рявкнула Ся Юйцин, все еще злясь.

Бедная девочка была напугана до слез. Разве она не должна была быть слабоумной и наивной принцессой? Но после пробуждения она сделала 180; это было из-за инцидента сегодня утром?

«Пр-принцесса, сегодня день вашей свадьбы … Здесь по традиции ночевает император.Разве какие-либо приготовления не требуются? »

Ся Юйцин начала. Только сейчас она посмотрела вниз и заметила, что на ней красное свадебное платье; это, наконец, позвонило ей в голову. Ее хо

.