Содержание

Философия Эпикура — Студопедия

Министертво образования и науки Украины

Одесский национальный университет имени И.И.Мечникова

Реферат на тему:

Философия эпикурейцев

Студентки 2 курса

Заочного отделения

Специальности

«Культурология»

Зиминой Марины

Одесса 2012

Философия Эпикура

Эпикур родился в 341 г. до н.э. на острове Самос. Он начал изучать философию с 14 лет. В 311 г. до н.э. он переехал на остров Лесбос, и там основал свою первую философскую школу. Еще через 5 лет Эпикур переселился в Афины, где основал школу в саду, где на воротах стояла надпись: «Гость, тебе будет здесь хорошо; здесь удовольствие — высшее благо». Отсюда возникло впоследствии само название школы «Сад Эпикура» и прозвище эпикурейцев — философы «из садов». Вел он эту школу до самой смерти в 271 г. до н.э. Принято думать, что Эпикур считал телесное удовольствие единственным смыслом жизни. В действительности же взгляды Эпикура на удовольствие не столь просты. Под удовольствием он понимал прежде всего отсутствие неудовольствия, и акцентировал необходимость учитывать последствия удовольствий и страданий:



«Так как удовольствие есть первое и прирожденное нам благо, то поэтому мы выбираем не всякое удовольствие, но иногда обходим многие удовольствия, когда за ними следует для нас большая неприятность. Также мы считаем многие страдания лучше удовольствия, когда приходит для нас большее удовольствие, после того как мы вытерпим страдания в течение долгого времени. Таким образом, всякое удовольствие есть благо, но не всякое удовольствие следует выбирать, равно как и страдание всякое есть зло, но не всякого страдания следует избегать».

Поэтому, согласно учению Эпикура, телесные удовольствия должны быть подконтрольны разуму: «Невозможно жить приятно, не живя разумно и справедливо, и так же невозможно жить разумно и справедливо, не живя приятно». А жить разумно, по Эпикуру, значит — не стремиться к богатству и власти как к самоцели, удовлетворяясь минимально необходимым для того, чтобы быть довольным жизнью: «Голос плоти — не голодать, не жаждать, не зябнуть. У кого есть это, и кто надеется иметь это и в будущем, тот с самим Зевсом может поспорить о счастье… Богатство, требуемое природой, ограниченно и легко добывается, а богатство, требуемое пустыми мнениями, простирается до бесконечности».


Эпикур делил потребности человека на 3 класса:1) естественные и необходимые — пища, одежда, жилье; 2) естественные, но не необходимые — сексуальное удовлетворение; 3) неестественные — власть, богатство, развлечения и т.п. Проще всего удовлетворить потребности (1), несколько сложнее — (2), а потребности (3) полностью удовлетворить невозможно, но, по Эпикуру, и не нужно. Эпикур считал, что «удовольствие достижимо лишь при рассеивании страхов ума», и выражал основную идею своей философии следующей фразой: «Боги не внушают страха, смерть не внушает опасения, удовольствие легко достижимо, страдание легко претерпеваем». Вопреки обвинениям, выдвигавшимся в его адрес еще при жизни, Эпикур не был атеистом. Он признавал существование богов древнегреческого пантеона, но имел о них свое мнение, отличающееся от господствовавших в современном ему древнегреческом обществе взглядов.

По мнению Эпикура, существует множество населенных планет подобных Земле. Боги обитают в космическом пространстве между ними, где живут своей собственной жизнью и в жизнь людей не вмешиваются. Эпикур доказывал это следующим образом: «Допустим, что страдания мира интересуют богов. Боги могут или не могут, хотят или не хотят уничтожить страдание в мире. Если они не могут, то это не боги. Если могут, но не хотят — то они несовершенны, что также не подобает богам. А если они могут и хотят — то почему до сих пор этого не сделали?»

Другое известное изречение Эпикура на эту тему: «Если бы боги внимали молитвам людей, то скоро все люди погибли бы, постоянно моля много зла друг другу». Вместе с тем Эпикур критиковал атеизм, считая, что боги необходимы, чтобы быть образцом совершенства для человека.

Но в греческой мифологии боги далеки от совершенства: им приписываются человеческие черты характера и человеческие слабости. Именно поэтому Эпикур был настроен против традиционной древнегреческой религии: «Не тот нечестив, кто отвергает богов толпы, а тот, кто применяет представления толпы к богам».

Эпикур отрицал какое-либо божественное сотворение мира. По его мнению, множество миров постоянно рождается в результате притяжения атомов друг к другу, а просуществовавшие определенный срок миры так же распадаются на атомы. Это вполне согласуется с древней космогонией, утверждающей происхождение мира из Хаоса. Но, по Эпикуру, этот процесс осуществляется спонтанно и без вмешательства каких-либо высших сил.

Эпикур развил учение Демокрита о строении мира из атомов, при этом выдвинул предположения, которые только через много веков были подтверждены наукой. Так, он заявил, что разные атомы различаются по массе, и, следовательно — по свойствам. В отличие от Демокрита, который считал, что атомы движутся по строго заданным траекториям, и поэтому все в мире предопределено заранее, Эпикур полагал, что движение атомов в значительной степени случайно, и, следовательно, всегда возможны различные варианты развития событий. На основании случайности движения атомов Эпикур отрицал идею судьбы и предопределенности. «Нет никакой целесообразности в происходящем, ведь многое происходит не так, как должно было произойти». Но, если богов не интересуют дела людей, а заранее определенной судьбы не существует, — то, по Эпикуру, бояться и того, и другого незачем. Не может внушать страх тот, кто сам не знает страха. Боги не знают страха, потому что они совершенны. Эпикур первым в истории заявил, что страх людей перед богами вызван страхом перед явлениями природы, которые приписываются богам. Поэтому он считал важным изучение природы и выяснение реальных причин природных явлений — чтобы освободить человека от ложного страха перед богами. Все это согласуется с положением об удовольствии как главном в жизни: страх есть страдание, удовольствие есть отсутствие страданий, познание позволяет избавиться от страха, следовательно без познания не может быть удовольствия — один из ключевых выводов философии Эпикура. Во времена Эпикура одной их основных тем для дискуссий философов была смерть и судьба души после смерти. Эпикур считал споры на эту тему бессмысленными: «Смерть не имеет к нам никакого отношения, так как пока мы существуем — смерть отсутствует, когда же приходит смерть — мы уже не существуем». По мнению Эпикура, люди боятся не столько самой смерти, сколько предсмертных мук: «Мы боимся томиться болезнью, быть пораженными мечом, истерзанными зубами зверей, обращенными огнем в прах — не потому, что все это причиняет смерть, но потому, что приносит страдание. Из всех зол величайшее — страдание, а не смерть». Он считал, что душа человека материальна и умирает вместе с телом. Эпикура можно назвать самым последовательным материалистом из всех философов. По его мнению, все в мире материально, а духа как некой отдельной от материи сущности не существует вообще. Основой познания Эпикур считает непосредственные ощущения, а не суждения разума. По его мнению, все, что мы ощущаем, истинно, ощущения никогда нас не обманывают. Заблуждения и ошибки возникают только в том случае, когда мы что-то прибавляем к нашим восприятиям, т.е. источником ошибки оказывается разум. Восприятия возникают вследствие проникновения в нас образов вещей. Образы эти отделяются от поверхности вещей и перемещаются с быстротой мысли. Если они входят в органы чувств, то дают настоящее чувственное восприятие, если же проникают в поры тела, то дают фантастическое восприятие, в том числе — иллюзии и галлюцинации. Вообще, Эпикур был против абстрактного теоретизирования, не связанного с фактами. По его мнению, философия должна иметь непосредственное практическое применение — помогать человеку избегать страдания и жизненных ошибок: «Как от медицины нет пользы, если она не изгоняет страданий тела, так и от философии нет пользы, если она не изгоняет страданий души». Важнейшей частью философии Эпикура считается его этика. Впрочем, учение Эпикура о наилучшем образе жизни человека трудно назвать этикой в современном смысле этого слова. Вопрос подгонки индивида под общественные установки, равно как и все другие интересы общества и государства, занимали Эпикура менее всего. Его философия индивидуалистична и направлена на получение удовольствия от жизни независимо от политических и общественных условий. Эпикур отрицал наличие общечеловеческой морали и единых для всех понятий о добре и справедливости, данных человечеству откуда-то свыше. Он учил, что все эти понятия созданы самими людьми: «Справедливость не есть нечто само по себе, она есть некоторый договор между людьми о том, чтобы не вредить и не терпеть вреда». Большую роль во взаимоотношениях людей Эпикур уделял дружбе, противопоставляя ее политическим отношениям как нечто, приносящее удовольствие само по себе. Политика же есть удовлетворение потребности во власти, которая, по Эпикуру, никогда не может быть удовлетворена полностью, а следовательно — истинное удовольствие принести не может. Эпикур полемизировал с последователями Платона, которые и дружбу ставили на службу политике, рассматривая ее как средство построения идеального общества. Вообще, Эпикур не ставит перед человеком никаких великих целей и идеалов. Можно сказать, что цель жизни по Эпикуру — сама жизнь во всех ее проявлениях, а познание и философия — путь к получению наибольшего удовольствия от жизни. Человечество всегда было склонно к крайностям. Пока одни люди жадно стремятся к удовольствию как к самоцели и все время не могут получить его в достаточном количестве — другие изводят себя аскетизмом, надеясь добыть какое-то мистическое знание и просветление. Эпикур доказал, что и те, и другие не правы, что получение удовольствия от жизни и познание жизни — взаимосвязаны.

Философия и биография Эпикура являют собой пример гармоничного подхода к жизни во всех ее проявлениях. Впрочем, лучше всего об этом сказал сам Эпикур: «Всегда имей в своей библиотеке новую книгу, в погребе — полную бутылку вина, в саду — свежий цветок».

Философия Эпикура — Студопедия

Десять троп Энесидема

(десять трудностей согласования видимого и видимого, мыслимого и мыслимого, видимого и мыслимого)[2]

1-ый троп исходит из различия живых существ и их представлений. Один и тот же предмет воспринимается по-разному и вызывает различные, и даже противоположные, представления у разных существ

2-ой троп исходит из различий человеческой природы и индивидуальных особенностей. Одно и то же для разных людей может быть противоположным.

3-ий троп исходит из различия органов чувств. Одно и то же, например, яблоко для глаза — желтое, для вкуса — сладкое, для обоняния — ароматное, для осязания — гладкое. Каково же оно на самом деле.

4-ый троп исходит из различия субъективных состояний (здоровья и болезни, сна и бодрствования, старости и молодости, любви и ненависти и т. д.). Одно и то же, например, мед для больного желтухой — горький, для здорового — сладкий. Каков же в действительности мед?

5-ый троп исходит из различия воспитания, обычаев, законов и верований. Одно и то же у народов с различными обычаями, законами, верованиями может оцениваться по-разному и даже противоречить друг другу. Одни не вкушают мыса и осуждают это. Другие вкушают. Одни допускают многоженство. Другие осуждают это.



6-ой троп исходит из различия соединения и взаимодействия. Одно и то же в соединении с одни — нечто одно, в соединении с другим — нечто прямо противоположное. Какова же вещь сама по себе, в чистом виде мы не знаем, ибо все с чем-нибудь соединено или взаимодействует.

7-ой троп исходит из различия расстояний, положения, мест занимаемых предметами. Одно и то же вблизи — большое, вдали — маленькое, вблизи — квадратное, вдали округлое и т. д.

8-ой троп исходит из различий количества и качества. Одно и то же взятое в одном (малом) количестве, например, — лекарство, в другом (большем) количестве — яд.

9-ый троп исходит из постоянства, необычности и редкости. Одно и то же при постоянстве рассматривается без страха. И оно же при редкости — вызывает беспокойство или страх.

10-ый троп исходит из соотносительности противоположного. Каждое имеет свою противоположность и без нее не мыслимо. Одно и то же таково, поскольку есть его иное. Прямое является таковым потому, что есть кривое. И обратно. Прекрасное прекрасно потому, что есть безобразное и т.д.[3]

По свидетельству Диогена Лаэртского Эпикур обратился к философии в 14 лет, вероятно, до этого он сам уже учительствовал (“учил грамоте за ничтожную плату”), пока ему не попались книги Демокрита. Эти книги, полагают, и обратили его к философии. Философию стал преподавать в 32 года. Основал свою школу в Афинах. На воротах школы была установлена надпись: “Гость, тебе здесь будет хорошо; здесь удовольствие — высшее благо”. Из сочинений Эпикура (свыше 300), о которых упоминает Диоген Лаэртский уцелело и дошло до нас немного. Сохранились лишь письма к Геродоту, Пифоклу и Менекею. В конце XIX века среди рукописей, найденных в Ватикане, было обнаружено сочинение “Главные мысли”, кроме того сохранились многочисленные фрагменты из других сочинений. Утеряны “О природе” в 37 книгах, “Об атомах и пустоте”, “О любви”, “О конечной цели”, “О критерии, или Канон”, “О богах”, “Об образе жизни” в 4-х книгах, “О судьбе” и др. Эпикур умер “от камня в почках” на 72 году жизни.


Многие философы (современники Эпикура) были далеко не лестного мнения о нем как о человеке и о его философии. Одни считали его невеждой и бесстыдным самосцем (Тимон), стоик Диотим называет некоторые его сочинения (письма) развратными. О нем говорили, что учение Демокрита об атомах и Аристипа о наслаждении он выдал за свои, Эпиктет (ок 435-360 до н. э.) называл его развратником и бранил самыми последними словами.

В чем суть учения Эпикура, давшего повод для столь нелицеприятных оценок.

Учение о бытии.Онтология Эпикура (342/41–271/70 гг. до н.э.) опирается на натурфилософию Демокрита. Он принимает основные положения материализма как философского мировоззрения.

1. Ничто не происходит из несуществующего и ничто не переходит в несуществующее.

2. Бытие неизменно (всегда одно и то же) и вечно. Вселенная всегда была такой, какой она существует в настоящее время, и всегда такой будет.

Мир состоит из тел и пространства, т.е. пустоты. Существование тел, согласно Эпикуру, подтверждается нашими органами чувств (ощущениями). Существование пустоты доказывается видимым движением тел, которые не могли бы двигаться, если бы не было пустоты, т.е. пространства, свободного от тел. Таким образом, Эпикур, в отличие от Демокрита, занимает иные позиции: он доверяет показаниям органов чувств. Тела представляют собой соединение частиц весьма малых, плотных и неделимых (т. е. атомов), которые различаются не только по форме и величине (как у Демокрита), но и по весу. Эпикур, подобно Демокриту, не признает бесконечную делимость тел (т.е. материи). Он понимает, что именно это допущение приводит к негативной диалектике элеатов в отношении движения. Движение – важнейшая характеристика атомов. Атомы носятся в пустоте с одинаковой скоростью. Движение атомов различно по своему характеру. В отличие от Демокрита, Эпикур допускает возможность самопроизвольного (спонтанного) отклонения. Если бы атомы могли двигаться только в одном направлении и с одинаковой скоростью, то их столкновение и сцепление было бы невозможно. Следовательно, невозможно было бы и образование тел. Самоотклонение не имеет какой-либо внешней причины. Эта способность – свойство самого атома. Таким образом, атом в онтологии Эпикура обладает определенной степенью свободы, поскольку отклонение от необходимости прямолинейного движения обусловлено его собственной природой и не зависит от чего бы то ни было. Атом Эпикура как бы наделен собственной «волей», которой и обусловливается выбор направления движения, но не само движение. Учение Демокрита исключает, не допускает случай (случайное) в мире. Эпикур же, напротив, исходит из возможности случайного (спонтанного, произвольного), полагая, что атомы обладают способностью избегать, уклоняться от строгой необходимости, существующей в природе вещей. Если атом обладает способностью уклоняться от строгой причинной необходимости (т.е. спонтанно изменять направление своего движения), то тем более человек, как разумное существо, способен поступать независимо от внешней причины, т.е. по собственной воле. В этом состоит важнейшая отличительная особенность человека, благодаря которой он есть нравственное существо. Поэтому нравственность есть сфера свободы человека. Лишите человека свободы воли – и вы лишите его действия какой бы то ни было нравственности. Таким образом, онтологические построения Эпикура имеют своей целью обосновать важнейшее положение его этического учения: человек обладает свободой и это делает возможным существование нравственности и моральной ответственности. Согласно Эпикуру, существует, во-первых, то, что постоянно и непреложно, т.е. не зависит от нас, во-вторых, есть то, что непостоянно (т.е. то возникает, то исчезает, совершается то так, то иначе) и что невозможно предвидеть, поэтому оно тоже не зависит от нас. Но есть такие события, которые зависят от нас и вместе с ними нас ожидает либо одобрение, либо осуждение.

Этика. До сих пор не достаточно ясно, каких позиций придерживается Эпикур в своем этическом учении. Кто он: гедонист (древнегреч. ηδονη–наслаждение), последователь Аристиппа, или эвдемонист (древнегреч. ευδαιμονία — процветание, блаженство, счастье), как Демокрит.

Для Эпикура, так же как и для Аристиппа, «все хорошее и дурное лежит в ощущениях». То есть источник морали следует искать в чувственной природе человека (этический натурализм). Однако смысл человеческой жизни Эпикур видит не в удовольствии, а в стремлении к счастью. «Поэтому следует размышлять о том, что создает счастье, если действительно, когда оно есть, у нас все есть, а когда его нет, мы все сделаем, чтобы его иметь». Счастье не сводимо только к сумме чувственных удовольствий. Оно состоит в разумном удовлетворении потребностей. Разумной является жизнь в согласии (гармонии) с природой.

Удовольствие чрева – только начала всякого блага, но не все благо. Бывают разные потребности («желания»):

• одни – естественные и необходимые;

• другие – естественные и не необходимые;

• третьи – неестественные и не необходимые, а порожденные праздными мнениями».

Естественными и необходимыми желаниями Эпикур считает те, удовлетворение которых избавляет человека от страданий, например, питье при жажде. Поэтому если мучит жажда – нужно пить.

Естественные, но не необходимые – те, которые только разнообразят (расцвечивают) наслаждение, украшают его, но сами по себе не снимают страдания, не утоляют жажды (и, может быть, даже развращают человека). Например, роскошный стол во время еды. Голодный удовлетворится любым столом и любым способом утоления своего голода. Но роскошный стол – это то, без чего можно обойтись. Стремление к роскоши, богатству естественно, как естественно стремление к удовольствиям и удобствам жизни, но лишено необходимости.

Неестественные и не необходимые желания те, которые не обусловлены природой человека, потребностями его тела, и есть лишь нечто, выходящее за пределы естественных желаний, нечто искусственное. Поэтому эти потребности не могут быть необходимыми. Например, венки и статуи при жизни. Это не естественно и не необходимо.

Удовлетворять потребности следует сообразно их природе. Счастье вырастает из морального и физического здоровья. Человеку свойственно стремиться к наслаждению и избегать страданий. Однако наслаждение и страдание – взаимосвязаны. Неумеренное наслаждение переходит в свою противоположность, т.е. порождает страдание. Страдание есть острое ощущение неудовлетворенной жажды. Мы чувствуем нужду в наслаждении только, когда страдаем от его отсутствия, а когда не страдаешь, то и нужды не чувствуешь. Страдание ведет нас к наслаждению. Неприятное – отвращает и побуждает искать в противоположном направлении. Поэтому если страдание и есть зло, то это зло необходимое. А, как необходимое, оно есть некоторое благо и добро. Поэтому не всякого страдания нужно избегать и не ко всякому удовольствию следует стремиться. Лучше может быть претерпеть лишения и страдания сейчас, чтобы доставить себе еще большее удовольствие в будущем.

Четыре элемента этики Эпикура можно считать положительными и заслуживающими внимания.

1. Принцип правомерности наслаждения: наслаждение – правомерно, если оно не вредит обществу и другим людям.

2. Нравственный идеал –жизнь в гармонии с природой.

3. Человек обладает определенной степенью свободы. Поэтому добро и зло есть следствие того выбора, который мы делаем сами. Человек сам определяет, какие удовольствия следует предпочесть, а от каких можно и должно отказаться. Поэтому нравственность есть сфера свободы человека.

4. Разум основа страстей, их моральная санкция и авторитет. Поэтому этика – это «искусство устроения жизни», говорит Эпикур, в которой мудрость и разум являются созидателями удовольствия, которого мы ищем и которое хотим себе доставить. Философствовать – значит учиться жить!

В общем виде этические основания мировоззрения Эпикура достаточно хорошо выражаются в следующих утверждениях:

«Нечего бояться богов.

Нечего бояться смерти

Можно переносить страдания.

Можно достичь счастья».

«Один раз живем, дважды родиться нельзя, но мы (затем – прим. авт.) должны уже целую вечность не быть». Нет бессмертия души. Нет иной жизни, кроме той, которая дана тебе один раз. И к этой жизни ты привязан всей силой своих естественных желаний, потребностей и страстей, удовольствий. Поэтому жить нужно в этой жизни. Таков главный мотив этики Эпикура.

Философия Эпикура кратко. Этика Эпикура. Эпикуреизм, Эпикурейство

Удовольствие и страдание, счастье и несчастье, добро и зло, страх и свобода – вечные проблемы человеческой жизни. Эпикур считает, что высшее назначение философии — вести человека к счастью, поэтому «Кто говорит, что заниматься философией еще рано или уже поздно, подобен тому, кто говорит, будто быть счастливым еще рано или уже поздно». Этические учения, согласно которым счастье является высшей целью человеческой жизни, называются эвдемонизмом (греч. — счастье, блаженство).

Эпикур биография кратко. Сад Эпикура.

Философ Эпикур родился в 341 году до нашей эры. Юность он провел на греческом острове Самос (Эпикур был сыном афинского переселенца). В 322 году афинские переселенцы были изгнаны с острова Самос. Некоторое время Эпикур жил в Малой Азии. Там он изучал философию у Навзифана — последователя Демокрита. В 311 году Эпикур основал философскую школу сначала в Митилене, затем в Лампаске, а в 307 году в Афинах («Сад Эпикура») – общество друзей и единомышленников, включая женщин и детей. Надпись на воротах там гласила «Гость, тебе будет здесь хорошо; здесь удовольствие – высшее благо»; при входе стоял кувшин с водой и лепешка хлеба – символ того, как в действительности эпикурейцы понимают удовольствие. Эпикур говорил: «Я ликую от радости телесной, питаясь хлебом и водою, я плюю на дорогие удовольствия не за них самих, но за неприятные последствия их». Продолжительное время Эпикур испытывал телесные страдания от болезни, но они были не властны над ним. Накануне смерти он писал другу: «Боли мои … уже так велики, что больше стать не могут; но во всем им противостоит душевная моя радость при воспоминании о беседах, которые были между нами» (Диоген Лаэртский). Эпикур умер в 270 году до нашей эры.

Философское учение Эпикура. Атомизм Эпикура

Философию Эпикур подразделяет на три взаимосвязанные части – канонику (теорию познания), физику (учение о природе) и этику, при этом преобладающее значение в философии Эпикура имеет этика. Эпикур материалист, последователь атомистического учения Демокрита. В теории познания он исходит из истинности ощущений.

Этика Эпикура кратко. Учение Эпикура о счастье

Этика эпикурейцев, как и этика киренаиков, основана на принципе удовольствия, однако удовольствие Эпикур понимает иначе.

В своей философии Эпикур определяет удовольствие не позитивно, как киренаики, а негативно – как отсутствие страдания. Позитивное понимание удовольствия означало бы признание того, что человек в чем-то ощущает недостаток. Эпикур же, определяя удовольствие негативно, подчеркивает, что человеческий индивид может и должен находить удовлетворение в самом себе.

В эпикуреизме удовольствие имеет ценность не само по себе, а потому что ведет к счастью; Эпикур имел в виду не мимолетное наслаждение, временное и преходящее, а устойчивое удовольствие. Оно связано не только с настоящим моментом, но и с прошлым и будущим, с воспоминаниями и надеждами.

Борясь с искажениями своего учения, Эпикур поясняет, что счастьем он считает не наслаждения развратников и чревоугодников, а безмятежную, лишенную телесных страданий и свободную от душевного беспокойства жизнь. Состояние внутреннего душевного покоя, безмятежности называется атараксией (греч. — невозмутимость).

И достигается счастье, утверждает Эпикур, благодаря избавлению от страданий. Что же чаще всего вызывает страдания? — несбыточные желания и различные страхи.

Все удовольствия Эпикур разделил на: а)естественные и необходимые; б)естественные, но не необходимые; в)неестественные и не необходимые. Первые — ограничены и легко добываются, поэтому именно они являются источником счастья. Другие простираются до бесконечности, погоня за ними делает человека все более зависимым от внешнего мира, отсутствие их ощущается как страдание. Но ограничение желаний необходимо не для того «… чтобы всегда пользоваться немногим, а затем, чтобы довольствоваться немногим, когда не будет многого…» — подчеркивает Эпикур.

Считая удовольствие от природы родственным человеку благом, Эпикур советует отдавать предпочтение не всякому удовольствию, а только тому, за которым не следуют более значительные неприятности; и наоборот, не избегать боли, если за ней следует большее удовольствие.

Хотя Эпикур говорит, что началом и корнем всякого блага является «удовольствие чрева», но он же советует: ешьте меньше – из боязни несварения; пейте мало – из боязни похмелья и.т.д.

Итак, условием счастья Эпикур называет «трезвое рассуждение, исследующее причины всякого нашего предпочтения и избегания». «Это оно учит, что нельзя жить сладко, не живя разумно, хорошо и праведно»

Философское учение Эпикура о преодолении страха и страстей, препятствующих счастью

Эпикур утверждает, что философия освобождает человека от трех страхов, мешающих ему быть счастливым: страха перед богами, страха перед необходимостью и страха смерти.

Эпикур о боге и страхе перед богами

1. Эпикур отрицает вмешательство богов в дела людей. Божественный промысел он считает вымыслом толпы. Эпикур видит в богах воплощение его нравственного идеала, осуществленное счастье. Бог – это блаженное и бессмертное существо, которое и само не имеет хлопот и другому их не причиняет, так что он ни благоволит и не гневается.

Эпикур о страхе перед необходимостью

2. Страх перед природной необходимостью, как утверждает Эпикур, еще хуже, чем страх перед богами. «В самом деле, лучше верить басням о богах, чем покоряться судьбе, выдуманной физиками, — басни дают надежду умилостивить богов почитанием, в судьбе же заключена неумолимая неизбежность»

Свободу человека от тотального подчинения законам природы Эпикур доказывает, обращаясь к рассмотрению самой природы. Выступая против учения Демокрита об абсолютном господстве в природе необходимости, Эпикур вводит принцип самопроизвольного отклонения атомов от необходимых линий движения, тем самым признавая наряду с необходимостью в природе возможность случая. Таким образом, свобода воли человека заложена в самом фундаменте бытия.

Эпикур о страхе смерти

3. Смерть, считает Эпикур, не имеет отношения к человеку, поскольку он не может ее ощутить как таковую. Вслед за Демокритом в учении о душе Эпикур отрицает ее бессмертие, а значит и способность ощущения после смерти. «Стало быть, самое ужасное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет. Таким образом, смерть не существует ни для живых, ни для мертвых, так как для одних она сама не существует, а другие для нее сами не существуют. Если смерть не страшна сама по себе, то почему должна быть страшна мысль об ее приходе?

Освобождение от надежды на бессмертие ставит на первое место не продолжительность жизни, а ее качество. «А мудрец не уклоняется от жизни и не боится не-жизни, потому что жизнь ему не мешает, а не-жизнь не кажется злом. Как пищу он выбирает не более обильную, но самую приятную, так и временем он наслаждается не самым долгим, а самым приятным.

Эпикур об обществе

Эпикур был провозвестником договорной теории общества. Общественный договор, по его мнению, заключается с целью обеспечения взаимной пользы и безопасности. Однако в целях сохранения спокойствия души Эпикур советовал жить незаметно, избегая борьбы за мнимые ценности: власть, почести и богатство.

Среди добродетелей на первое место Эпикур ставил мужество, умеренность и справедливость. В отношениях между людьми выше всего он ценил дружбу.

Философская школа эпикурейцев

Эпикуреизм (эпикурейство) – философское направление, получившее название по имени своего основателя, просуществовало шесть веков. Наиболее ярким представителем эпикуреизма в Римской империи стал Лукреций Кар (ок.99 – 55 до н.э.). Последователи Эпикура реализовывали его философию на практике. И, вероятно, были счастливы!

Автор: Галина Зубец

Основные философские труды Эпикура

Эпикур создал более трехсот философских сочинений, из которых до наших дней дошли лишь фрагменты. Основными источниками знаний о философском учении Эпикура являются сочинение его последователя Лукреция Кара «О природе вещей» и труд Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов.»

Эпикур цитаты — афоризмы и высказывания Эпикура

  • При философской дискуссии больше выигрывает побежденный — в том отношении, что он умножает знания
  • Один мудрец другого не мудрее
  • Да, боги существуют, ибо знание о них — очевидность; но они не таковы, какими их полагает толпа
  • Самое страшное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения, так как, пока мы существуем, смерть еще отсутствует; когда же она приходит, мы уже не существуем
  • Величайший плод ограничения желаний — свобода
  • Лови день (т.е. живи сегодняшним днем, лови мгновения)
  • Никакое наслаждение само по себе не есть зло; но средства достижения иных наслаждений доставляют куда больше хлопот, чем наслаждений

Эпикур — биография, факты, философия, фото

Эпикур – древнегреческий философ, основоположник эпикуреизма в Афинах («Сад Эпикура»). За годы своей жизни написал почти 300 трудов, которые дошли до наших дней только в виде фрагментов.

В биографии Эпикура есть много интересных фактов, связанных как с его философскими взглядами, так и с жизнью, как таковой.

Итак, перед вами краткая биография Эпикура.

Биография Эпикура

Эпикур появился на свет в 342 или 341 году до н. э. на греческом острове Самос. О жизни философа мы в основном знаем благодаря воспоминаниям Диогена Лаэртского и Лукреция Кара.

Эпикур рос и воспитывался в семье Неокла и Херестраты. В юности он увлекся философией, которая на то время была чрезвычайно популярной у греков.

В частности, на Эпикура произвели большое впечатление идеи Демокрита.

В 18-летнем возрасте парень вместе с отцом приехал в Афины. В скором времени у него начали формироваться свои взгляды на жизнь, отличавшиеся от учений других философов.

Философия Эпикура

Когда Эпикуру исполнилось 32 года, он образовал свою философскую школу. Позже он купил в Афинах сад, где делился со своими последователями разными знаниями.

Интересен факт, что поскольку школа находилась в саду философа, она начала называться «Садом», а последователи Эпикура стали именоваться – «философами из садов».

Над входом в школу висела надпись: «Гость, тебе здесь будет хорошо. Здесь удовольствие – высшее благо».

Согласно учению Эпикура, а, следовательно, и эпикуреизму, высшим благом для человека являлось наслаждение жизнью, которое подразумевало под собой отсутствие физической боли и беспокойств, а также избавление от страха перед смертью и богами.

По мнению Эпикура, боги существовали, однако они с безразличием относились ко всему тому, что происходило в мире и жизни людей.

Такой подход к жизни вызвал интерес у многих соотечественников философа, в результате чего у него с каждым днем появлялось все больше и больше последователей.

Ученики Эпикура являлись вольнодумцами, часто вступавшими в дискуссии и подвергавшими сомнению общественные и моральные устои.

Эпикуреизм быстро стал главным оппонентом стоицизма, основателем которого был Зенон Китийский.

В античном мире не было столь противоположных течений. Если эпикурейцы стремились получать максимальное удовольствие от жизни, то стоики пропагандировали аскетизм, стараясь контролировать свои эмоции и желания.

Эпикур и его последователи пытались познать божественное с точки зрения материального мира. Они разделяли эту идею на 3 категории:

  1. Этика. Она позволяет познать наслаждение, которое является началом и концом жизни, а также выступает в качестве мерила блага. Посредством этики человек может избавиться от страданий и ненужных желаний. Поистине, счастливым может стать только тот, кто научится довольствоваться малым.
  2. Каноника. В основу материалистической концепции Эпикур брал чувственные восприятия. Он полагал, что все материальное состоит из частиц, которые так или иначе проникают в органы чувств. Ощущения в свою очередь приводят к появлению предвосхищения, которое и является настоящим знанием. Стоит заметить, что разум по Эпикуру становился помехой для познания чего-либо.
  3. Физика. С помощью физики философ пытался отыскать первопричину возникновения мира, которая бы позволила человеку избежать страха перед небытием. Эпикур говорил, что Вселенная состоит из мельчайших частиц (атомов), движущихся в бесконечном пространстве. Атомы в свою очередь соединяются в сложные тела – людей и богов.

Ввиду всего перечисленного, Эпикур призывал не испытывать страха перед смертью. Он объяснял это тем, что атомы разносятся по необъятной Вселенной, в результате чего душа перестает существовать вместе с телом.

Эпикур был уверен в том, что нет ничего такого, что могло бы повлиять на человеческую судьбу. Абсолютно все появляется по чистой случайности и без глубокого смысла.

Интересен факт, что мысли Эпикура оказали большое влияния на идеи Джона Локка, Томаса Джефферсона, Джереми Бентама и Карла Маркса.

Смерть

По сообщению Диогена Лаэртского причиной смерти философа стали камни в почках, которые доставляли ему мучительную боль. Тем не менее, он продолжал оставаться веселым, занимаясь преподавательской деятельностью до конца своих дней.

Еще во время своей жизни Эпикур сказал следующую фразу:

«Не бойся смерти: пока ты жив – ее нет, когда она придет, тебя не будет»

Возможно именно такой настрой помог мудрецу без страха покинуть этот мир. Эпикур умер в 271 или 270 году до н. э. в возрасте примерно 72 лет.

Если вам понравилась краткая биография Эпикура – поделитесь ею в соцсетях. Если же вам нравятся биографии великих людей вообще, или интересные истории из их жизни, – подписывайтесь на сайт InteresnyeFakty.org.

Понравился пост? Нажми любую кнопку:


Интересные факты:

Философия Эпикура – кратко. | Легенды нашей эпохи

Мыслитель Эпикур (342-270 гг. до Р. Х.) был основателем одной из самых известных философских школ античного мира. Главную цель философии эпикурейство видело в том, чтобы научить человека счастливой жизни, ибо всё остальное несущественно.

• Теория познания Эпикура – кратко:

В теории познания Эпикур призывал доверять чувственным восприятиям, так как иного критерия истины мы всё равно не имеем. Он считал, что критика сенсуализма скептиками имеет чисто теоретический интерес, практически же она совершенно бесплодна. Главный вывод, к которому Эпикур подводит слушателя этими рассуждениями – нет ничего сверхчувственного. Если бы даже оно и было, мы бы не могли его воспринять, так как ничего кроме чувств нам не дано. Это умозаключение очень важно для теории Эпикура: именно отсюда следуют её материализм и атеизм.

• Физика Эпикура, его атомизм – кратко:

В физике Эпикур является горячим сторонником идеи Демокрита об атомах. По его мнению, она целиком подтверждается чувственным опытом, ибо постоянно происходящее на наших глазах смешение разных сред нельзя объяснить без предположения о том, что они состоят из мельчайших частиц. В то же время атомы не могут быть делимы до бесконечности (термин Демокрита «атом» в буквальном переводе и означает «неделимое»), потому что тогда материя рассеивалась бы в пустоте, и никаких тел вообще бы не было.

Но в подробностях своего атомизма Эпикур сильно отходит от первоначального учения Левкиппа и Демокрита. Два этих философа признавали изначальное движение атомов в пустоте, а Эпикур сводит такое движение единственно к падению вниз, которое, согласно его представлению, есть извечное свойство материи (о законе притяжения, порождаемого массой тел, античность ничего не знала). Демокрит же, в противоположность этому, полагал, что в бесконечности нет ни верха, ни низа. Кроме этого, Эпикур, в отличие от Демокрита, утверждает, что атомы в своем падении совершают минимальное самопроизвольное (спонтанное) отклонение от прямой линии – как если бы атом обладал некоторой свободой воли. Иначе все тела постоянно опускались бы вниз в одном и том же неизменном виде, и было бы нельзя объяснить столкновений атомов и образования из них всё новых и новых масс. В этом пункте Эпикур уклоняется от строгого механического детерминизма ранних атомистов. Он горячо восстаёт их против строго механицизма, говоря, что такой подход хуже любой ложной веры в богов: тех ещё можно смягчить мольбами, а механистическая физика – неумолимый тиран, обрекающий человека на полное рабство.

Эпикур заимствует у первых атомистов и учение о душе, состоящей из мелких, подвижных атомов. Эпикур с ударение утверждает, что после смерти душа рассеивается, и никаких посмертных ощущений быть не может. Чувственные восприятия Эпикур, по примеру Демокрита, объясняет атомными истечениями, идущими от телесных предметов.

• Представления Эпикура о богах – кратко:

Общая уверенность всех народов насчёт существования богов, по мнению Эпикура, свидетельствует о том, что боги действительно есть. Но людские суждения о богах ложны и превратны. На самом деле, эти существа живут в далёких промежутках между мирами и отчуждены от них. Свободные от страхов и забот, они и сами никому их не причиняют. Неподвластные ни страстям, ни гневу, боги пребывают в блаженном покое, не вмешиваясь в человеческие и мирские дела.

«Общая уверенность всех народов» – весьма слабое доказательство существования богов. Сам Эпикур не мог этого не понимать. Нельзя отделаться от впечатления, что существования богов он сам не признавал вообще, и все его рассуждения о них – сделка с официальными верованиями толпы, которые философ просто считал опасным явно оскорблять. В одном из фрагментов, Эпикур говорит, что если бы боги существовали, то они хотели бы и могли истребить в мире зло. Если же они не желают или не могут сделать этого, то, являясь, немощными и злыми, они не могут считаться богами.

• Этическая концепция Эпикура и его учение о счастье:

Физика, теория познания и учение о богах Эпикура служат лишь служебным обоснованием для главной части его философии – этики. Признание достоверности за одними чувствами и отрицание всякой руководящей миром силы должны, по мысли Эпикура, освободить человека от пагубнейших заблуждений – веры в сверхъестественное и страха смерти. Нет сверхъестественных сил, которых мы могли бы бояться, и, следовательно, ничто не способно помешать человеку в его естественной цели – стремлении к удовольствию. Смерти не нужно бояться, ибо с ней прекращаются все ощущения, и, значит, она не может принести нам ни хорошего, ни дурного. Пока есть мы – нет смерти; если пришла смерть – нас нет. Естественные чувства с непосредственной очевидностью убеждают нас в благе удовольствия, и в зловредности страдания. Следовательно, истинная цель человека – в том, чтобы стремиться к первому и избегать второго. Нет даже и нужды доказывать, почему надо стремиться к удовольствию или избегать страдания: это чувствуется непосредственно, как то, что огонь жжет, снег бел, мед сладок. Люди добровольно избегают удовольствия лишь в случае, если оно влечет за собой бóльшие страдания – и соглашаются на страдание лишь в надежде посредством него получить бóльшие удовольствия или избавиться от бóльших страданий.

Значит, наша цель есть удовольствие и избавление от страданий. Но как именно надо её достигать Философия Эпикура представляет собой развитие гедонизма киренской школы. Но понимание удовольствия у Эпикура иное, чем у родоначальника этой школы, философа Аристиппа. Аристипп учил ловить наслаждения минуты, дорожа настоящим и не смущаясь заботами о будущем. Но, по Эпикуру (который здесь сходится с Платоном), ценно лишь то удовольствие, которое устраняет страдание. «Мы нуждаемся в удовольствии там, где страдаем от его отсутствия; там же, где мы не испытываем такого страдания, там мы не нуждаемся в нём». Мимолетные наслаждения, вопреки мнению Аристиппа, не могут служить целью жизни: погоня за ними только нарушает покой души. «Устойчивое удовольствие» (равносильное удалению страданий) представляется Эпикуру целью вполне достижимой при помощи разумной жизни. Верный путь к «устойчивому удовольствию» – сознательное освобождение от потребностей, страхов и забот, достижение тишины и спокойствия души. Резко расходясь в большинстве положений с учениями киников и стоиков, Эпикур в итоге приходит к одной с ними конечной жизненной цели – «невозмутимости» (атараксии), так же призывает добиваться господства над страстями и суетой.

Философия освобождает нас от страха смерти и богов, отравляющего нашу жизнь. Истинный мудрец, считает Эпикур, способен избавиться также и от страха страданий и бедствий. Сильное страдание либо скоро проходит, либо влечет за собой смерть. Страдания либо кратковременны, либо выносимы – тот, кто приучит себя к этой мысли, говорит Эпикур, обретёт мужество и спокойствие духа. Человеческие потребности делятся на такие, без удовлетворения которых можно, и такие, без удовлетворения которых нельзя обойтись. Голод и жажду не утолять нельзя. Но без потребности, к примеру, в половой жизни или в приправленной пище обойтись можно, а без удовлетворения большинства прочих потребностей – роскоши, корыстолюбия, тщеславия – обойтись ещё легче. Погоня за почестями есть величайшее безумие. Скрывайся, живи в неизвестности, «проживи незаметно» (λάθε βιωσας) – вот золотое правило Эпикура. Надо уметь довольствоваться лишь крайне необходимым. Ложные и неестественные потребности ненасытимы. Все несчастия и скорби человеческие вытекают из них и из неразумных страхов, а счастье дается покоем и довольством. Все наши заботы, полагает Эпикур, должны быть направлены на сохранение душевного и телесного здоровья и невозмутимости духа, которая достигается философской мудростью, основанной на голосе природы и отречении от суеты. Голос природы требует немногого: не голодать, не жаждать, не мерзнут – и все это нетрудно исполнить. Ото всех остальных удовольствий можно отказаться. Умение довольствоваться малым является великим благом. Чем меньшим мы довольствуемся, тем меньше зависим от судьбы. «Не попойки, не непрерывные кутежи, не любовные наслаждения или пышный стол рождают приятную жизнь, а трезвое рассуждение… изгоняющее те мнения, которые порождают наибольшее смятение души».

Освобождая нас от страха и ложных мнений, философская мудрость, по Эпикуру, внушает нам мужество, умеренность и справедливость. Люди нуждаются во взаимопомощи и дружбе, которые доставляют нам большое удовольствие и нужны для того, чтобы жить безопасно. В знаменитом «Саду Эпикура» (его философской школе) люди соединялись солидарностью в одном и том же жизненном идеале, возвышая духовные удовольствия над телесными. Несмотря на свой материализм и сенсуализм, Эпикур превозносит господство духа над страстями, ибо хотя ничего сверхчувственного нет, спокойствие и невозмутимость души – это тоже особое физическое состояние. Философ может побеждать телесные скорби и страдания, перенося их мужественно и с невозмутимой ясностью. Даже стоики не высказывали в столь решительной форме убеждение в бессилии страдания над истинным мудрецом. Хотя учения Эпикура и стоиков считались противоположными по смыслу, эпикурейский идеал мудреца близко подходит к стоическому. За проповедником удовольствия Эпикуром скрывался глубокий моралист, проникнутый верой в единство добродетели и счастья.

Эпикур и его философия счастья

Независимо от того, где вы оказались в истории или что может происходить в глобальном обществе, тревога, депрессия и другие психические и эмоциональные проблемы возникают перед всеми нами в какой-то момент нашего жизненного пути. Греческий философ Эпикур осознавал страдания внутри себя и своих собратьев, мужчин и женщин. Он основал эпикурейскую философскую школу, продвигавшую Искусство простой жизни.

Эпикуреизм стал одной из самых влиятельных философий древних времен. Он известен в основном из-за Сорока основных доктрин — руководства о том, как жить максимально счастливой жизнью.

Однако, если чтение 40 доктрин кажется слишком сложным или у вас мало времени, «Четырехкомпонентное лекарство», — отличное место для начала любого подающего надежды эпикурейца или искателя счастья!

Философия Эпикура: вам нечего бояться Бога

В эллинистический период боги были всевидящими, всемогущими существами, которые сделали человечество марионетками. Было широко распространено мнение, что если кто-то разозлит богов, это приведет к мукам и наказанию в течение жизни и после смерти.

Эпикур, напротив, не верил, что люди могут рассердить богов. Он утверждал, что они слишком могущественны, чтобы их беспокоили действия смертных. Вместо этого он считал богов образцом для подражания для человечества и утверждал, что нужно попытаться достичь их уровня счастья и самореализации.

Рим во время упадка, Томас Кутюр, 1847 г.

Идея Эпикура заключалась в том, что добро следует делать ради самого блага, а не из-за угрозы наказания. Он видел вину как препятствие на пути к истинному счастью.

Если кто-то хочет достичь спокойствия и безмятежности ума, следует избегать действий, вызывающих чувство вины, любой ценой.

По мнению Эпикура, боги существуют не для того, чтобы их боялись, а для того, чтобы им подражали.

Не тратьте время на беспокойство о смерти

Смерть. Нет ничего более финального. Уже давно утверждается, что бремя человечества — жить со знанием того, что однажды мы умрем. Конец жизни — одна из самых больших тревог для всех нас, и для многих этот страх может ограничить способность жить полноценной и счастливой жизнью.

Эпикур не верил в загробную жизнь. Но верите вы в неё или нет, его совет о смерти полезен:

«Смерть для нас ничего не значит. Когда мы существуем, смерти еще нет, а когда смерть присутствует, мы не существуем».

Хорошая мысль, Эпикур! Во что бы вы ни верили, смерть приносит нам иное состояние сознания. Невозможно узнать, как мы будем воспринимать смерть, поскольку никто не вернулся, чтобы рассказать нам, что происходит.


Для Эпикура весь мир был полностью построен из атомов и пустого пространства. Он считал, что человеческая душа не может быть построена из пустого пространства. Сознание или душа очень тесно, очень динамично взаимодействует с телом. Это означало бы, что душа состоит из атомов, предположительно разбросанных по всему телу. Однако эти атомы были бы хрупкими. Эпикур учил, что в момент нашей смерти душа полностью испарится.

Смерть знаменует конец сознания и ощущения. Это означало бы, что мы не могли бы чувствовать никакой эмоциональной или физической боли. Если мы больше не способны чувствовать страх или боль, когда умираем, то глупо думать о смерти.

Последний день Помпеи, Карл Брюллов, 1828 г.

Эпикур считал, что обретение мирной жизни, лишенной боли и страха, должно быть целью каждого. Он считал, что единственное, что удерживало людей от настоящего подвига, — это страх смерти.

Для тех, кто беспокоится о том, что может быть после смерти, эпикурейцы говорят, что это то же самое, что беспокоиться обо всех событиях, которые вы пропустили до своего рождения.

В конце концов, все, что мы можем сделать, это жить полноценно

Эпикур | Интернет-энциклопедия философии

Эпикур — один из крупнейших философов эллинистического периода, трех столетий после смерти Александра Великого в 323 году до н. Э. (и Аристотеля в 322 г. до н. э.). Эпикур разработал безжалостно материалистическую метафизику, эмпирическую эпистемологию и гедонистическую этику. Эпикур учил, что основными составляющими мира являются атомы, неразрезанные частицы материи, летающие в пустом пространстве, и он пытался объяснить все природные явления в атомарных терминах.Эпикур отрицал существование платоновских форм и нематериальной души и сказал, что боги не имеют никакого влияния на нашу жизнь. Эпикур также считал скептицизм несостоятельным и считал, что мы можем познать мир, полагаясь на чувства. Он учил, что целью всех действий является достижение удовольствия (воспринимаемое как спокойствие) для самого себя, и что это может быть достигнуто путем ограничения своих желаний и изгнания страха перед богами и смертью. Евангелие Эпикура о свободе от страха оказалось довольно популярным, и сообщества эпикурейцев процветали на протяжении столетий после его смерти.

Содержание

  1. Жизнь
  2. Источники
  3. Метафизика
    1. Аргументы в пользу существования атомов и пустоты
    2. Свойства атомов, Безграничность Вселенной
    3. Отличий от Демокрита
      1. Масса
      2. The Swerve
      3. Разумные качества
    4. Механическое объяснение природных явлений
    5. Боги
    6. Философия разума
    7. Восприятие
  4. Эпистемология
    1. Канон: ощущения, предубеждения и чувства
    2. Антискептические аргументы
      1. «Ленивый аргумент»
      2. Аргумент самоопровержения
      3. Аргумент от концептуального образования
  5. Этика
    1. Гедонизм, психологический и этический
    2. Типы удовольствия
    3. Типы желаний
    4. Добродетели
    5. Правосудие
    6. Дружба
    7. Смерть
      1. Аргумент о недопустимости причинения вреда
      2. Аргумент симметрии
  6. Ссылки и дополнительная литература
    1. Коллекции первичных источников
    2. Последние книги по определенным областям философии Эпикура

1.Жизнь

Эпикур родился около 341 года до н. Э., Через семь лет после смерти Платона, и вырос в афинской колонии Самос, острове в Средиземном море. Ему было около 19 лет, когда умер Аристотель, и он изучал философию у последователей Демокрита и Платона. Эпикур основал свои первые философские школы в Митилене и Лампсаке, а затем перебрался в Афины около 306 г. до н. Э. Здесь Эпикур основал Сад, сочетание философской общины и школы. Жители Сада претворяют в жизнь учение Эпикура.Эпикур умер от камней в почках около 271 или 270 года до н. Э.

После смерти Эпикура эпикуреизм продолжал процветать как философское движение. Сообщества эпикурейцев возникли по всему эллинистическому миру; наряду со стоицизмом это была одна из основных философских школ, борющихся за пристрастие людей. Эпикуреизм пришел в упадок с появлением христианства. Определенные аспекты мысли Эпикура возродились в периоды Возрождения и раннего Нового времени, когда реакция на схоластический неоаристотелизм заставила мыслителей обратиться к механистическим объяснениям природных явлений.

2. Источники

Эпикур был объемистым писателем, но почти ни одна из его собственных работ не сохранилась. Вероятная причина этого в том, что христианские власти сочли его идеи безбожными. Диоген Лаэртий, который, вероятно, жил в третьем веке нашей эры, написал книгу из 10 жизней философов , , которая включает в себя три письма Эпикура, рассказывающие о жизни и учениях Эпикура. Эти три письма представляют собой краткое изложение основных областей философии Эпикура: Письмо Геродоту, , в котором резюмируется его метафизика, Письмо Пифоклу, , которое дает атомные объяснения метеорологических явлений, и Письмо Меноцею, резюмирует его этику.Он также включает в себя «Основные доктрины», 40 высказываний, которые касаются в основном этических вопросов.

Из-за отсутствия собственных сочинений Эпикура нам приходится полагаться на более поздних авторов, чтобы реконструировать мысли Эпикура. Двумя наиболее важными нашими источниками являются римский поэт Лукреций (ок. 94-55 до н. Э.) И римский политический деятель Цицерон (106-43 до н. Э.). Лукреций был эпикурейцем, написавшим De Rerum Natura (О природе вещей), — поэму из шести книг, разъясняющую метафизику Эпикура. Цицерон был сторонником скептической академии, написавшей серию работ, излагающих основные философские системы своего времени, включая эпикуреизм.Другой важный источник — эссеист Плутарх (около 50–120 гг. Н. Э.), Платоник. Однако и Цицерон, и Плутарх были очень враждебны по отношению к эпикурейству, поэтому их следует использовать с осторожностью, поскольку они часто менее чем милосердны по отношению к Эпикуру и могут исказить его взгляды в своих собственных целях.

Хотя основные очертания мысли Эпикура достаточно ясны, отсутствие источников означает, что многие детали его философии все еще открыты для споров.

3. Метафизика

Эпикур считает, что основными составляющими мира являются атомы (которые представляют собой неразрезанные микроскопические частицы материи), движущиеся в пустоте (которая представляет собой просто пустое пространство).Обычные объекты — это скопления атомов. Более того, свойства макроскопических тел и все происходящие события можно объяснить в терминах столкновений, отскоков и запутываний атомов.

а. Аргументы в пользу существования атомов и пустоты

Метафизика Эпикура начинается с двух простых пунктов: (1) мы видим, что есть движущиеся тела, и (2) ничто не возникает из того, чего не существует. Эпикур считает, что первая точка — это просто данные опыта.Второй пункт — это банальность древнегреческой философии, происходящая из принципа достаточной причины (принцип, согласно которому для всего происходящего есть причина или объяснение, почему это происходит, и почему именно так, а не так).

Во-первых, поскольку тела движутся, должно быть пустое пространство для их движения, и Эпикур называет это пустое пространство «пустотой». Во-вторых, обычные тела, которые мы видим, являются составными телами, то есть телами, состоящими из дополнительных тела, о чем свидетельствует тот факт, что они могут быть разбиты на более мелкие части.Однако Эпикур считает, что этот процесс разделения не может продолжаться бесконечно, потому что иначе тела растворились бы в ничто. Кроме того, должны быть основные и неизменные строительные блоки материи, чтобы объяснить закономерности в природе. Эти несоставные тела суть атомы — буквально «неразрезанные». Существуют только тела и пустота как таковые, то есть , то есть существуют вне зависимости своего существования от чего-то еще. Другие вещи, такие как цвета, время и справедливость, в конечном итоге можно объяснить как атрибуты тел.

г. Свойства атомов, Безграничность Вселенной

Поскольку Эпикур считает, что ничто не возникает из ничего, он думает, что вселенная не имеет начала, но существовала всегда и будет существовать всегда. Атомы, как основные строительные блоки всего остального, не могут возникнуть, но существовали всегда. Однако наш конкретный космос — это только временное скопление атомов, и это только один из бесконечного числа таких космосов, которые возникают, а затем растворяются.Против Аристотеля Эпикур утверждает, что Вселенная безгранична в размерах. Эпикур говорит, что если бы Вселенная была ограничена в размерах, вы могли бы пройти ее до конца, высунуть кулак, и то место, где находился ваш кулак, стало бы новым «пределом» Вселенной. Конечно, этот процесс можно повторять бесконечно много раз. Поскольку Вселенная безгранична по размеру, также должно быть неограниченное количество атомов и бесконечное количество пустот. Если бы количество атомов было ограничено, то «плотность» атомов в любой области была бы фактически равна нулю, и не было бы никаких макроскопических тел, как это, очевидно, есть.И должно быть неограниченное количество пустоты, поскольку без безграничного количества пустоты бесконечное количество атомов не могло бы двигаться.

г. Отличия от Демокрита

До сих пор Эпикур в основном следует мысли Демокрита, философа досократа и одного из изобретателей атомизма. Однако он видоизменяет атомизм Демокрита по крайней мере тремя важными способами.

я. Вес

Во-первых, Эпикур считает, что атомы имеют вес.Подобно Демокриту, Эпикур верит, что атомы обладают свойствами размера, формы и сопротивления. Демокрит объясняет все атомные движения результатом предыдущих атомных столкновений, а также инерцией атомов. Аристотель, однако, критикует Демокрита по этому поводу, говоря, что Демокрит не объяснил, почему атомы вообще движутся, а не просто стоят на месте. Эпикур, кажется, отвечает на эту критику, когда говорит, что атомы действительно имеют естественное движение направления — «вниз», хотя у Вселенной нет дна.Это естественное движение должно объяснить, почему атомы вообще движутся. Кроме того, Эпикур считает очевидным, что тела имеют тенденцию двигаться вниз, при прочих равных, и полагает, что утверждение веса как свойства атома объясняет это лучше, чем представление о том, что все движение атомов является результатом прошлых столкновений и инерции.

ii. Swerve

Вторая модификация взглядов Демокрита — это добавление «отклонения». Эпикур считает, что помимо обычной тенденции атомов двигаться вниз, иногда и в случайные моменты атомы отклоняются в сторону.Одна из причин такого отклонения заключается в том, что необходимо объяснить, почему происходят атомные столкновения. Естественная тенденция атомов — падать прямо вниз с постоянной скоростью. Если бы это было единственное естественное движение атомов, атомы никогда бы не столкнулись друг с другом, образуя макроскопические тела. По словам Лукреция, они будут «падать вниз, как капли дождя, сквозь глубокую пустоту». Вторая причина думать, что атомы отклоняются, заключается в том, что для сохранения человеческой свободы и «разрыва узы судьбы необходимо случайное движение атомов» как говорит Лукреций.Если законы движения атомов детерминированы, то прошлые положения атомов во Вселенной, плюс эти законы, определяют все, что произойдет, включая действия человека. Цицерон сообщает, что Эпикур обеспокоен тем, что, если это было истиной из вечности, что, например, «Майло будет бороться завтра», то в настоящее время размышления о том, следует ли сделать истинным или ложным, будут праздными.

iii. Разумные качества

Третье различие между Эпикуром и Демокритом связано с их отношением к реальности чувственных свойств.Демокрит считает, что, в действительности, только атомы и пустота существует, и что чувственных качества, такие как сладости, белизна, и тому подобные существует только «по соглашению». Это спорное, как именно понимать позицию Демокрита, но, скорее всего, он утверждение, что атомы сами по себе не обладают осмысленными качествами — они просто расширенные части материала. Чувственные качества, которые, как мы думаем, обладают телами, например сладость, на самом деле вообще не присутствуют в объекте, а представляют собой просто субъективные состояния восприятия воспринимающего, возникающие в результате взаимодействия тел с нашими органами чувств.Об этом свидетельствует, думает Демокрит, тот факт, что одно и то же тело выглядит по-разному для разных воспринимающих в зависимости от их телесной конституции, например, что «белое» тело кажется желтым для человека, страдающего желтухой, или что мед горький на вкус больному. Отсюда Демокрит делает скептические выводы. Он пессимистично оценивает нашу способность получать какие-либо знания о мире на основе наших органов чувств, поскольку они систематически обманывают нас относительно того, каков мир.

Эпикур хочет противостоять этим пессимистическим выводам.Он утверждает, что такие свойства, как сладость, белизна и тому подобное, не существуют на атомном уровне — отдельные атомы не являются сладкими или белыми, — но эти свойства, тем не менее, реальны. Это свойства макроскопических тел, но обладание этими свойствами макроскопических тел можно объяснить в терминах свойств и отношений между отдельными атомами, составляющими тела. Эпикур считает, что тела обладают способностью вызывать у нас определенные типы переживаний из-за их атомной структуры, и что такие способности являются реальными свойствами тел.Аналогичные соображения применимы к таким свойствам, как «быть здоровым», «быть смертоносным» и «быть порабощенным». Они реальны, но могут применяться только к группам атомов (например, к людям), а не к отдельным атомам. И такого рода свойства также являются реляционными, а не внутренними. Например, цианид смертельно опасен — не как таковой, , но смертоносный для человека (и, возможно, для других типов организмов). Тем не менее, его смертоносность для нас все еще реальная собственность цианида, хотя и относительная.

г. Механистические объяснения природных явлений

Одним из важных аспектов философии Эпикура является его желание заменить телеологические (целевые) объяснения природных явлений механистическими. Его основная цель — мифологические объяснения метеорологических явлений и тому подобное с точки зрения воли богов. Поскольку Эпикур желает избавиться от страха перед богами, он настаивает на том, что такие явления, как землетрясения и молнии, могут быть объяснены полностью в атомарных терминах, а не по воле богов.Эпикур также против внутренней телеологии таких философов, как Аристотель. Кажется, что зубы хорошо приспособлены для жевания. Аристотель считает, что эту очевидную целеустремленность в природе невозможно устранить и что функционирование частей организмов следует объяснять, обращаясь к тому, как они вносят вклад в функционирование организма в целом. Другие философы, такие как стоики, восприняли этот очевидный замысел как свидетельство разума и доброжелательности Бога. Эпикур, однако, вслед за Эмпедоклом пытается объяснить эту очевидную целеустремленность в природе протодарвиновским способом как результат процесса естественного отбора.

e. Боги

Из-за отрицания божественного провидения эпикуреизм в древности часто обвиняли в безбожной философии, хотя Эпикур и его последователи отрицали это обвинение. Однако главный вывод эпикурейского богословия, безусловно, отрицательный. Предполагается, что механистические объяснения природных явлений Эпикура должны заменить объяснений, апеллирующих к воле богов. Кроме того, Эпикур — один из первых известных нам философов, поднявших проблему зла, выступая против представления о том, что мир находится под провиденциальной заботой любящего божества, указывая на многочисленные страдания в мире.

Несмотря на это, Эпикур говорит, что есть боги, но эти боги сильно отличаются от популярного представления о богах. У нас есть представление о богах, говорит Эпикур, как о в высшей степени благословенных и счастливых существах. Беспокойство о мирских невзгодах или попытки управлять миром несовместимы с спокойной жизнью, говорит Эпикур, поэтому боги не заботятся о нас. Фактически, они не подозревают о нашем существовании и вечно живут в intermundia, пространстве между космосами.По мнению Эпикура, боги действуют в основном как этические идеалы, жизнь которых мы можем стремиться подражать, но чей гнев нам не нужно бояться.

Древние критики думали, что эпикурейские боги были тонкой дымовой завесой, скрывающей атеизм Эпикура и трудности с буквальным толкованием высказываний Эпикура о природе богов (например, утверждение, что это утверждение несовместимо с атомной теорией Эпикура, любое сложное тело, даже бог, могло быть бессмертным), привели некоторых ученых к предположению, что эпикурские «боги» — это мысленные конструкции и существуют только в человеческих умах как идеализации, т.е.е., боги существуют, но только как проекции того, какой должна быть самая благословенная жизнь.

ф. Философия разума

Эпикур — один из первых философов, предложивших теорию тождества разума. В современных версиях теории идентичности разум отождествляется с мозгом, а психические процессы — с нервными процессами. Физиология Эпикура совершенно иная; ум идентифицируется как орган, который находится в груди, поскольку распространенное греческое мнение заключалось в том, что грудь, а не голова, является вместилищем эмоций.Однако основная идея очень похожа. (Примечание: не все комментаторы признают, что теория Эпикура на самом деле является теорией тождества.)

Главный вывод, который Эпикур хочет установить, состоит в том, что разум — это нечто телесное. Эпикур считает, что разум должен быть телом из-за его способности взаимодействовать с телом. Тело влияет на разум, как показывают видение, пьянство и болезни. Точно так же разум влияет на тело, о чем свидетельствует наша способность двигать конечностями, когда мы хотим, а также физиологические эффекты эмоциональных состояний.Только тела могут взаимодействовать с другими телами, поэтому разум должен быть телом. Эпикур говорит, что разум не может быть чем-то бестелесным, как думает Платон, поскольку единственное, что не является телом, — это пустота, которая является просто пустым пространством и не может действовать или подвергаться действию.

Итак, разум — это орган тела, а психические процессы отождествляются с атомарными процессами. Разум состоит из четырех различных типов частиц: огня, воздуха, ветра и «безымянного элемента», который по своей тонкости превосходит другие частицы.Хотя Эпикур умалчивает о деталях, некоторые особенности разума объясняются в терминах свойств этих атомов — например, ум может сильно сдвинуться с места под воздействием изображения (что является чем-то весьма непрочным). ) из-за малости частиц, составляющих разум. Собственно разум, который в первую очередь отвечает за ощущения и мысли, находится в груди, но Эпикур думает, что существует также «дух», распространенный по всему остальному телу, который позволяет уму общаться с ним.Разум и дух играют роли, очень похожие на роли центральной и периферической нервной системы в современной теории.

Одним из важных результатов философии разума Эпикура является то, что смерть — это уничтожение. Ум способен участвовать в движениях ощущений и мыслей только тогда, когда он находится в теле, а составляющие его атомы расположены должным образом. После смерти, говорит Эпикур, сосуд тела разбивается, и атомы рассеиваются в воздухе. Атомы вечны, но разум, состоящий из этих атомов, не вечен, точно так же, как другие составные тела перестают существовать, когда атомы, составляющие их, расходятся.

г. Восприятие

Эпикур объясняет восприятие как взаимодействие атомов с органами чувств. Предметы непрерывно отбрасывают слои толщиной в один атом, как кожица с лука. Эти образы, или «эйдола», летают по воздуху и ударяются в глаза, по которым можно узнать о свойствах объектов, которые отбросили эти эйдолы. Это объясняет видение. Другие смыслы анализируются аналогичным образом; например, успокаивающее действие гладких атомов на язык вызывает ощущение сладости.Как отмечалось выше, Эпикур утверждает, что такие чувственные качества являются реальными качествами тел.

4. Эпистемология

Эпистемология Эпикура решительно эмпирична и антискептична. «Все наши знания в конечном итоге исходят от органов чувств, — думает Эпикур, — и мы можем доверять чувствам при правильном использовании». Эпистемология Эпикура содержала в его работе «Канон» или «мерную палку», которая утеряна, поэтому многие детали его взглядов нам недоступны. 4а. Канон: ощущения, предубеждения и чувства

Эпикур говорит, что существует три критерия истины: ощущения, «предубеждения» и чувства.Ощущения дают нам информацию о внешнем мире, и мы можем проверять суждения, основанные на ощущениях, на дальнейшие ощущения; например, предварительное суждение о том, что башня круглая, основанное на ощущении, может быть проверено на более поздних ощущениях, чтобы быть подтверждено или опровергнуто. Эпикур говорит, что все ощущения дают нам информацию о мире, но само это ощущение никогда не бывает ошибочным, поскольку ощущение является чисто пассивным, механическим восприятием изображений и тому подобного органами чувств, а сами чувства не выносят суждений, которые ‘мир так или иначе.Вместо этого возникает ошибка, когда мы делаем суждения о мире, основываясь на информации, полученной через органы чувств.

Эпикур считает, что для того, чтобы делать суждения о мире или даже начинать какое-либо исследование, мы уже должны обладать некоторыми базовыми понятиями, которые не нуждаются в дополнительных доказательствах или определениях, опасаясь вступления в бесконечный регресс. Эта озабоченность аналогична парадоксу исследования, исследованному Платоном в «Мено », «», что человек должен уже знать о чем-то, чтобы иметь возможность узнать об этом.Однако вместо того, чтобы постулировать, что наши нематериальные души были знакомы с трансцендентными формами в пренатальном существовании, как это делает Платон, Эпикур думает, что у нас есть определенные «предубеждения» — такие концепции, как «тело», «личность», «полезность», и «истина» — которые формируются в нашем (материальном) сознании в результате повторяющихся чувственных переживаний схожих объектов. Дальнейшие идеи формируются посредством процессов аналогии или подобия или путем объединения этих основных понятий. Таким образом, все идеи в конечном итоге формируются на основе чувственного опыта.

Чувства удовольствия и боли — основные критерии того, чего следует искать и чего следует избегать.

г. Антискептические аргументы

Эпикур стремится опровергнуть скептические тенденции Демокрита, чья метафизика и теория восприятия были подобны Эпикуру. Эпикурейцы приводят как минимум три отдельных антискептических аргумента:

я. «Ленивый аргумент»

Эпикур говорит, что нельзя жить как скептик. Если бы человек действительно поверил, что он ничего не знает, тогда у него не было бы причин действовать одним способом вместо другого.Таким образом, последовательный скептик не предпримет никаких действий и умрет.

ii. Аргумент самоопровержения

Если скептик утверждает, что ничего нельзя знать, тогда следует спросить, знает ли он, , , что ничего нельзя знать. Если он говорит «да», значит, он противоречит сам себе. Если он не говорит «да», значит, он не претендует, и нам не нужно его слушать.

iii. Аргумент от концептуального образования

Если скептик говорит, что ничего нельзя знать или что мы не можем знать правду, мы можем спросить его, откуда он берет свое знание таких понятий, как «знание» и «истина».«Если нельзя полагаться на чувства, как утверждает скептик, то он не имеет права использовать такие понятия, как« знание »и« истина »при формулировании своего тезиса, поскольку такие концепции происходят из органов чувств.

5. Этика

Этика Эпикура — это форма эгоистического гедонизма; то есть он говорит, что единственное, что действительно ценно, — это собственное удовольствие; все остальное, что имеет ценность, ценно просто как средство получения удовольствия для себя. Однако у Эпикура сложный и своеобразный взгляд на природу удовольствия, что побуждает его рекомендовать добродетельную, умеренно аскетическую жизнь как лучшее средство для получения удовольствия.Это сильно отличает Эпикура от киренаиков, группы древних гедонистов, которые лучше подходят под стереотип гедонистов, рекомендующих политику «есть, пить и веселиться».

а. Гедонизм, психологический и этический

Этика Эпикура исходит из аристотелевской банальности, согласно которой высшее благо — это то, что ценится само по себе, а не ради чего-либо еще, и Эпикур соглашается с Аристотелем в том, что счастье — это высшее благо. Однако он не согласен с Аристотелем, отождествляя счастье с удовольствием.Эпикур приводит для этого две причины. Основная причина в том, что удовольствие — это единственное, что люди действительно ценят ради самого себя; то есть этический гедонизм Эпикура основан на его психологическом гедонизме. Все, что мы делаем, утверждает Эпикур, мы делаем в конечном итоге ради получения удовольствия для себя. Это предположительно подтверждается наблюдениями за поведением младенцев, которые, как утверждается, инстинктивно стремятся к удовольствию и избегают боли. Это верно и для взрослых, считает Эпикур, но для взрослых труднее понять, что это правда, поскольку взрослые имеют гораздо более сложные представления о том, что доставит им удовольствие.Но эпикурейцы действительно потратили много энергии, пытаясь сделать правдоподобным утверждение, что всякая деятельность, даже явно самоотверженная деятельность или деятельность, совершаемая исключительно ради добродетели или чего-то благородного, на самом деле направлена ​​на получение удовольствия для себя.

Второе доказательство, которое хорошо согласуется с эмпиризмом Эпикура, предположительно лежит в интроспективном опыте. Человек сразу же понимает, что удовольствие — это хорошо, а боль — плохо, точно так же, как он сразу же воспринимает, что огонь горячий; не нужно никаких дополнительных аргументов, чтобы показать, насколько хорошо удовольствие или плохо боль.(Конечно, это не подтверждает дальнейшее утверждение Эпикура о том, что только удовольствий по своей сути ценны, а только боли по своей сути плохи.)

Хотя все удовольствия хороши, а всякая боль зла, Эпикур говорит, что не все удовольствия достойны выбора и не всех стараний следует избегать. Вместо этого следует подсчитать, что соответствует своим долгосрочным интересам, и отказаться от того, что принесет удовольствие в краткосрочной перспективе, если это в конечном итоге приведет к большему удовольствию в долгосрочной перспективе.

г. Виды удовольствия

Для Эпикура удовольствие тесно связано с удовлетворением желаний. Он различает два разных типа удовольствия: «подвижные» удовольствия и «статические» удовольствия. Удовольствие от движения возникает, когда человек удовлетворяет свое желание, например, ест гамбургер, когда голоден. Эти удовольствия включают активное возбуждение чувств, и эти чувства большинство людей называют « удовольствием ». Однако Эпикур говорит, что в г. после г. желания человека были удовлетворены (например,g., когда человек наелся после еды), состояние сытости, когда больше нет нужды или нужды, само по себе доставляет удовольствие. Эпикур называет это «статическим» удовольствием и говорит, что эти статические удовольствия — лучшие удовольствия.

Из-за этого Эпикур отрицает существование промежуточного состояния между удовольствием и болью. Когда у человека есть невыполненные желания, это болезненно, а когда у человека больше нет невыполненных желаний, это устойчивое состояние является наиболее приятным из всех, а не просто промежуточным состоянием между удовольствием и болью.

Эпикур также различает физические и умственные удовольствия и боли. Физические удовольствия и боли касаются только настоящего, тогда как душевные удовольствия и боли также охватывают прошлое (приятные воспоминания о прошлом удовольствии или сожаление о прошлой боли или ошибках) и будущее (уверенность или страх по поводу того, что произойдет). Величайшим разрушителем счастья, по мнению Эпикура, является тревога о будущем, особенно страх перед богами и страх смерти. Если человек может избавиться от страха перед будущим и смотреть в будущее с уверенностью, что его желания будут удовлетворены, тогда он достигнет спокойствия (атараксия), самого возвышенного состояния.Фактически, учитывая представление Эпикура об удовольствии, было бы менее ошибочным называть его «транквилистом», а не «гедонистом».

г. Типы желания

Из-за тесной связи удовольствия с удовлетворением желаний Эпикур посвящает значительную часть своей этики анализу различных видов желаний. Если удовольствие возникает из-за получения того, чего вы хотите (желание-удовлетворение), а боль из-за того, что вы не получаете того, что вы хотите (желание-разочарование), то есть две стратегии, которые вы можете использовать в отношении любого данного желания: вы можете либо стремиться выполнить желание , или вы можете попытаться устранить желание.По большей части Эпикур отстаивает вторую стратегию, сводящую ваши желания к минимуму, которые затем легко удовлетворяются.

Эпикур различает три типа желаний: естественные и необходимые желания, естественные, но не обязательные желания и «пустые и пустые» желания. Примеры естественных и необходимых желаний включают в себя желание еды, жилья и тому подобное. Эпикур думает, что эти желания легко удовлетворить, их трудно устранить (они естественным образом «запрограммированы» в человеческих существах) и доставляют огромное удовольствие, когда удовлетворяются.Кроме того, они необходимы для жизни, и они естественно ограничены: то есть, если человек голоден, достаточно ограниченного количества пищи, чтобы наполнить желудок, после чего желание удовлетворяется. Эпикур говорит, что нужно пытаться исполнить эти желания.

Напрасные желания включают в себя стремление к власти, богатству, славе и тому подобное. Их трудно удовлетворить, отчасти потому, что они не имеют естественного предела. Если кто-то желает богатства или власти, независимо от того, сколько он получает, всегда можно получить больше, и чем больше он получает, тем больше он хочет.Эти желания не естественны для людей, а насаждаются обществом и ложными представлениями о том, что нам нужно; например, вера в то, что власть принесет нам безопасность от других. Эпикур считает, что эти желания следует устранить.

Пример естественного, но не обязательного желания — это желание роскошной еды. Хотя еда необходима для выживания, человеку не нужен какой-то особый вид пищи. Таким образом, несмотря на свой гедонизм, Эпикур выступает за удивительно аскетический образ жизни.Хотя нельзя отказываться от экстравагантных продуктов, если они есть в наличии, зависимость от таких товаров в конечном итоге приводит к несчастью. Как выразился Эпикур: «Если вы хотите сделать Пифокла богатым, не давайте ему больше денег; скорее уменьшите его желания ». Устраняя боль, вызванную невыполненными желаниями, и тревогу, возникающую из-за страха, что желания человека не исполнятся в будущем, мудрый эпикурейец достигает спокойствия и, таким образом, счастья.

г. Добродетели

Гедонизм Эпикура широко осуждался в древнем мире как подрыв традиционной морали.Эпикур, однако, настаивает на том, что для достижения счастья необходимы смелость, умеренность и другие добродетели. Однако для Эпикура все добродетели являются чисто инструментальными благами, то есть они ценны исключительно ради счастья, которое они могут принести себе, а не ради самих себя. Эпикур говорит, что все добродетели в конечном итоге являются формами благоразумия, вычисления того, что отвечает собственным интересам. В этом Эпикур идет против большинства греческих теоретиков этики, таких как стоики, которые отождествляют счастье с добродетелью, и Аристотель, который отождествляет счастье с жизнью добродетельной деятельности.Эпикур считает, что естествознание и сама философия также являются инструментальными товарами. Естествознание необходимо для механистического объяснения природных явлений и, таким образом, рассеивания страха перед богами, в то время как философия помогает показать нам естественные пределы наших желаний и развеять страх смерти.

e. Правосудие

Эпикур — один из первых философов, предложивших хорошо развитую договорную теорию справедливости. Эпикур говорит, что справедливость — это соглашение «не навредить и не пострадать», и что у нас есть предубеждение о справедливости как «то, что полезно во взаимных ассоциациях.«Люди вступают в сообщества, чтобы получить защиту от опасностей дикой природы, и для того, чтобы эти сообщества функционировали, необходимы соглашения относительно поведения членов сообщества, например, запрет на убийство, правила, касающиеся убийства и еды. животных и так далее. Справедливость существует только там, где есть такие договоренности.

Как и добродетели, справедливость ценится исключительно на инструментальных основаниях из-за ее полезности для каждого члена общества.Эпикур говорит, что главная причина не быть несправедливой в том, что человек будет наказан, если его поймают, и что даже если его не поймают, страх быть пойманным все равно будет причинять боль. Однако он добавляет, что страх наказания нужен главным образом для того, чтобы держать дураков в узде, которые в противном случае убили бы, воруют и т. Д. Эпикурейский мудрец признает полезность законов, и, поскольку он не желает большого богатства, предметов роскоши, политической власти или тому подобного, он видит, что у него нет причин заниматься действиями, запрещенными законами, в любом случае.

Хотя справедливость существует только там, где есть соглашение о том, как вести себя, это не делает правосудие полностью «условным», если под «условным» мы подразумеваем, что любое поведение, продиктованное законами определенного общества, тем самым справедливо и что законы конкретного общества справедливы для этого общества. Поскольку «договор о справедливости» заключается с целью обеспечения того, что полезно для членов общества, справедливыми являются только действительно полезные законы. Таким образом, запрет на убийство был бы справедливым, а законы о запрете на расовую принадлежность — нет.Поскольку то, что полезно, может варьироваться от места к месту и время от времени, законы также могут меняться.

ф. Дружба

Эпикур высоко ценит дружбу и превозносит ее в весьма экстравагантных выражениях. Он говорит, что дружба «танцует вокруг света», говоря нам, что мы должны «проснуться для блаженства». Он также говорит, что мудрый человек иногда готов умереть за друга. Из-за этого некоторые ученые думали, что, по крайней мере, в этой области Эпикур отказывается от своего эгоистического гедонизма и защищает альтруизм по отношению к друзьям.Однако это не совсем ясно. Эпикур последовательно утверждает, что дружба ценна, потому что это одно из величайших средств достижения удовольствия. По его словам, друзья могут обеспечить друг другу наибольшую безопасность, тогда как жизнь без друзей уединена и полна опасностей. Эпикур говорит, что для дружбы между друзьями должно быть доверие, и друзья должны относиться друг к другу так же, как они относятся к себе. Сообщества эпикурейцев можно рассматривать как воплощающие эти идеалы, и это идеалы, которые в конечном итоге продвигают атараксию .

г. Смерть

Один из величайших страхов, с которыми пытается бороться Эпикур, — это страх смерти. Эпикур думает, что этот страх часто основан на тревоге по поводу неприятной загробной жизни; он считает, что эту тревогу следует рассеять, как только человек осознает, что смерть — это уничтожение, потому что разум — это группа атомов, которые рассеиваются после смерти.

я. Аргумент о недопустимости вреда

Если смерть есть уничтожение, говорит Эпикур, то для нас это ничего не значит.Главный аргумент «Эпикура» в пользу того, почему смерть — это неплохо, содержится в Послании к Менцею и может быть назван аргументом «непричинения вреда». Если смерть плоха, для кого плохо? Не для живых, поскольку они не мертвы, и не для мертвых, поскольку их не существует. Его аргумент можно изложить следующим образом:

  1. Смерть — это уничтожение.
  2. Живые еще не уничтожены (иначе их не было бы в живых).
  3. Смерть не действует на живых.(с 1 и 2)
  4. Итак, смерть не вредна для живых. (из 3)
  5. Чтобы кому-то что-то было плохо, этот человек должен, по крайней мере, существовать.
  6. Мертвых не существует. (из 1)
  7. Следовательно, смерть не вредна для мертвых. (из 5 и 6)
  8. Следовательно, смерть не вредна ни для живых, ни для мертвых. (с 4 по 7)

Эпикур добавляет, что если смерть не причиняет вам боли, когда вы мертвы, глупо позволять страху перед ней причинять вам боль сейчас.

ii. Аргумент симметрии

Второй эпикурейский аргумент против страха смерти, так называемый «аргумент симметрии», записан эпикурейским поэтом Лукрецием. Он говорит, что всякий, кто боится смерти, должен учитывать время до своего рождения. Прошлая бесконечность пренатального небытия подобна будущей бесконечности посмертного небытия; это как если бы природа поставила зеркало, чтобы мы могли увидеть, на что будет похоже наше будущее небытие. Но мы не считаем, что отсутствие вечного существования до нашего рождения ужасно; следовательно, мы также не должны думать, что существование вечно после нашей смерти является злом.

6. Ссылки и дополнительная литература

Это не исчерпывающая библиография; скорее, это подборка дополнительных текстов для чтения для тех, кто хочет больше узнать об Эпикуре и эпикурействе. Большинство книг, перечисленных ниже, имеют обширную библиографию для тех, кто ищет более специализированные и научные публикации.

а. Коллекции первичного источника

  • The Epicurus Reader, переведено и отредактировано Брэдом Инвудом и Л.П. Герсон, Hackett Publishing.
    • Эта недорогая коллекция содержит большинство основных сохранившихся произведений Эпикура, а также другие древние источники, такие как Цицерон и Плутарх, писавшие об эпикурействе. (Лукреций — это , а не включенных.) Однако здесь мало комментариев или объяснений материала, а некоторые из первоисточников довольно непрозрачны.
  • Эллинистические философы, Том 1: переводы основных источников с философскими комментариями, А.А. Лонг и Д. Н. Седли, Cambridge University Press.
    • В этой превосходной книге тексты тематически организованы по разделам (например, «Атомы», «Душа», «Язык», «Смерть») и следует за каждым выбранным текстом с комментариями и объяснениями. Vol. 2, который содержит оригинальные греческие и латинские тексты, имеет прекрасную, хотя и несколько датированную (1987 г.) библиографию в конце. Лукреций, De Rerum Natura

Существует множество различных изданий шедевра Лукреция, расширенного изложения метафизики Эпикура, философии разума и естествознания.Мне лично нравится перевод Рольфа Хамфриса: Лукреций: Каковы дела. De Rerum Natura Тита Лукреция Каруса, Издательство Индианского университета. Хамфрис переводит стихотворение Лукреция как стихотворение, а не как прозу, но перевод остается очень ясным и читаемым.

г. Последние книги по отдельным областям философии Эпикура

Все книги ниже хорошо написаны и имеют большое значение. В них подробно рассматриваются проблемы интерпретации отдельных областей философии Эпикура, но при этом они остаются, по большей части, доступными для хорошо образованных читателей.У них также есть обширная библиография. Однако не стоит полагать, что толкования Эпикура в этих книгах всегда широко распространены.

  • Эллинистическая философия разума, Джулия Аннас, Калифорнийский университет Press.
    • В этой книге рассматриваются эпикурейские и стоические теории о том, что такое разум.
  • Этическая теория Эпикура: Удовольствия неуязвимости, Филиппа Митсиса, Cornell University Press.
    • Эта книга касается всех основных областей эпикурейской этики, от удовольствия до дружбы, справедливости и человеческой свободы.Митсис особенно хорошо показывает, чем концепция удовольствия Эпикура отличается от концепции утилитаристов.
  • Нравственность счастья, Джулия Аннас, Oxford University Press.
    • В этой книге рассматриваются все основные античные теоретики, начиная с Аристотеля, но она по-прежнему является хорошим источником информации по эпикурейской этике, особенно если кто-то хочет поместить эпикурейскую этику в контекст других древних этических теорий.
  • Научный метод Эпикура, Элизабет Асмис, издательство Корнельского университета.
    • Лучшее из имеющихся трактатов эпистемологии Эпикура длиной в книгу. Немного более технический, чем книги выше, но все же достаточно доступный.

Сведения об авторе

Тим О’Киф
Электронная почта: см. Веб-страницу
Государственный университет Джорджии
США

Древнегреческая философия | Интернет-энциклопедия философии

От Фалеса, которого часто считают первым западным философом, до стоиков и скептиков, древнегреческая философия открыла двери особому образу мышления, который послужил корнями для западной интеллектуальной традиции.Здесь часто есть явное предпочтение жизни разума и рационального мышления. Мы находим прото-научные объяснения мира природы у милетских мыслителей, и мы слышим, как Демокрит считал атомы — неделимые и невидимые единицы — основой всей материи. С Сократом приходит постоянное исследование этических вопросов — ориентация на человеческую жизнь и лучшую жизнь для людей. С Платоном приходит один из самых творческих и гибких способов философии, который некоторые с тех пор пытались подражать, написав философские диалоги, охватывающие темы, все еще актуальные сегодня в этике, политической мысли, метафизике и эпистемологии.Ученик Платона, Аристотель, был одним из самых плодовитых античных авторов. Он написал трактаты по каждой из этих тем, а также по исследованию мира природы, включая состав животных. Эллинисты — Эпикур, циники, стоики и скептики — разработали школы или движения, посвященные различным философским стилям жизни, каждое из которых имело в основе разум.

Наряду с этим предпочтением разума последовала критика традиционных способов жизни, веры и мышления, которые иногда вызывали политические проблемы у самих философов.Ксенофан прямо бросил вызов традиционному антропоморфному изображению богов, и Сократ был казнен за то, что якобы изобретал новых богов и не верил в богов, санкционированных городом Афинами. После падения Александра Великого и из-за связей Аристотеля с Александром и его двором Аристотель избежал той же участи, что и Сократ, бежав из Афин. Эпикур, как и Ксенофан, утверждал, что масса людей нечестива, поскольку люди считают богов не более чем сверхлюдьми, хотя человеческие характеристики не могут быть надлежащим образом приписаны богам.Короче говоря, древнегреческая философия не только проложила путь западной интеллектуальной традиции, включая современную науку, но и поколебала культурные основы своего времени.

Содержание

  1. Досократическая мысль
    1. Милетцы
    2. Ксенофан из Колофона
    3. Пифагор и пифагореизм
    4. Гераклит
    5. Парменид и Зенон
    6. Анаксагор
    7. Демокрит и атомизм
    8. Софисты
  2. Сократ
  3. Платон
    1. Предпосылки работы Платона
    2. Метафизика
    3. Эпистемология
    4. Психология
    5. Этика и политика
  4. Аристотель
    1. Терминология
    2. Психология
    3. Этика
    4. Политика
    5. Физика
    6. Метафизика
  5. Эллинистическая мысль
    1. Эпикуреизм
      1. Физика
      2. Этика
    2. Циники
    3. Стоики
      1. Физика
      2. Эпистемология
      3. Этика
    4. Скептики
      1. Академический скептицизм
      2. Пирронский скептицизм
  6. Постэллинистическая мысль
    1. Плотинус
      1. Интеллект, душа и материя
      2. Истинное Я и хорошая жизнь
    2. Поздние неоплатоники
    3. Цицерон и римская философия
  7. Заключение
  8. Ссылки и дополнительная литература
    1. досократики
      1. Первичные источники
      2. Вторичные источники
    2. Сократ и Платон
      1. Первичные источники
      2. Вторичные источники
    3. Аристотель
      1. Первичные источники
      2. Вторичные источники
    4. Эллинистическая философия
      1. Первичные источники
      2. Вторичные источники

1.Досократическая мысль

Анализ досократической мысли представляет некоторые трудности. Во-первых, тексты, которые у нас остались, в основном фрагментарны, а иногда, как в случае с Анаксагором, у нас есть дословные слова не более чем на одно предложение. Даже эти якобы дословные слова часто приходят к нам в виде цитат из других источников, поэтому трудно, если не невозможно, с уверенностью приписать определенную позицию любому мыслителю. Более того, слово «досократическое» подвергалось критике как неправильное употребление, поскольку некоторые из досократических мыслителей были современниками Сократа и потому, что это имя могло подразумевать философское превосходство Сократа.Термин «досократическая философия» также сложен, поскольку у нас нет сведений о досократических мыслителях, когда-либо употреблявших слово «философия». Поэтому мы должны осторожно подходить к любому изучению досократической мысли.

Досократическая мысль знаменует собой решительный поворот от мифологических представлений к рациональным объяснениям космоса. Действительно, некоторые досократики открыто критикуют и высмеивают традиционную греческую мифологию, в то время как другие просто объясняют мир и его причины материальными терминами. Это не означает, что досократики отказались от веры в богов или священные предметы, но есть определенный отход от приписывания причин материальных событий богам, а иногда и вообще переосмысление теологии.Основа досократической мысли — это предпочтение и уважение рационального мышления к мифологизации. Это движение к рациональности и аргументации проложило бы путь для западной мысли.

а. Милезианцы

Фалес (ок. 624 — ок. 545 до н. Э.), Традиционно считающийся «первым философом», предложил первый принцип (арх) космоса: воду. Аристотель предлагает некоторые предположения относительно того, почему Фалес мог поверить в это (Graham 29). Во-первых, кажется, что все получает питание от влаги.Затем кажется, что тепло исходит от какой-то влаги или несет с собой. Наконец, семена всего сущего имеют влажную природу, а вода является источником роста многих влажных и живых существ. Некоторые утверждают, что Фалес считал воду составной частью всего сущего, но свидетельства в пользу этой интерпретации не содержат доказательств. Гораздо более вероятно, что Фалес считал воду первичным источником всего сущего — возможно, sine qua non мира.

Подобно Фалесу, Анаксимандр (ок.610-545 до н. Э.) Также постулировал источник космоса, который он назвал безграничным (апейрон). То, что он, как Фалес, не выбрал типичный элемент (землю, воздух, воду или огонь), показывает, что его мышление вышло за пределы источников бытия, более доступных для чувств. Он мог подумать, что, поскольку другие элементы кажутся более или менее переходящими друг в друга, должен существовать какой-то источник за пределами всего этого — своего рода фон или источник, из которого происходят все эти изменения. Действительно, этот вечный принцип породил космос, порождая тепло и холод, каждый из которых «отделился» от безграничного.Неясно, как произошло это разделение, но мы можем предположить, что это произошло благодаря естественной силе безграничного. Однако вселенная — это непрерывная игра элементов, разделяющих и соединяющих друг друга. В поэтической манере Анаксимандр говорит, что безграничное является источником существ и тем, в чем они погибают, «согласно тому, что должно быть: ибо они воздают друг другу возмещение и возмещают друг другу за свою несправедливость согласно порядку времени» ( F1).

Если наши даты приблизительно верны, Анаксимен (ок.546-c.528 / 5 до н. Э.) Не мог иметь прямого философского контакта с Анаксимандром. Однако концептуальная связь между ними неоспорима. Как и Анаксимандр, Анаксимен считал, что в основе всего остального лежит нечто безграничное. В отличие от Анаксимандра, Анаксимен сделал эту безграничную вещь чем-то определенным — воздухом. Для Анаксимандра горячее и холодное отделились от безграничного, и это породило другие природные явления (Graham 79). Для Анаксимена воздух сам по себе становится другим природным явлением в результате конденсации и разрежения.Разреженный воздух становится огнем. Когда он конденсируется, он становится водой, а когда он конденсируется еще больше, он становится землей и другими земными вещами, такими как камни (Graham 79). Затем это дает начало всем другим формам жизни. Более того, сам воздух божественен. И Цицерон, и Аэций сообщают, что для Анаксимена воздух — это Бог (Graham 87). Таким образом, воздух превращается в основные элементы, и из них мы получаем все другие природные явления.

г. Ксенофан из Колофона

Ксенофан (ок. 570 — 478 г. до н. Э.C.E.) прямо и открыто бросил вызов гомеровской и гесиодической мифологии. «Это хорошо, — говорит Гесиод, — высоко ценить богов», а не изображать их в «бушующих битвах, которые ничего не стоят» (F2). Более конкретно, «Гомер и Гесиод приписали богам все, что заслуживает порицания и позор для людей: воровство, прелюбодеяние, обман друг друга» (F17). В основе этого плохого изображения богов лежит человеческая склонность к антропоморфизации богов.«Но смертные думают, что боги рождены и имеют одежду, голос и тело смертных» (F19), несмотря на то, что Бог не похож на смертных телом и мыслями. Действительно, Ксенофан классно провозглашает, что если бы другие животные (крупный рогатый скот, львы и т. Д.) Могли рисовать богов, они бы изобразили богов с телами, подобными их собственному (F20). Кроме того, все сущее происходит с земли (F27), а не от богов, хотя неясно, откуда взялась земля. Причина, по-видимому, в том, что Бог превосходит все наши усилия сделать Его таким, как мы.Если каждый рисует разные изображения божественности, а многие люди это делают, то маловероятно, что Бог вписывается в какую-либо из этих рамок. Итак, почитание «богов в почете», по крайней мере, влечет за собой что-то негативное, а именно, что мы стараемся не изображать их сверхлюдьми.

г. Пифагор и пифагореизм

Древняя мысль оставила такое сильное присутствие и наследие пифагорейского влияния, и все же мало что известно с уверенностью о Пифагоре Самосском (около 570 — около 490 до н.э.C.E.). Многие знают Пифагора по его одноименной теореме — квадрат гипотенузы прямоугольного треугольника равен сумме квадратов смежных сторон. Неизвестно, сам ли Пифагор изобрел теорему, или он или кто-то другой привез ее из Египта. У него появились последователи, которые продолжались и после его смерти, вплоть до Филолая Кротонского (около 470 — 399 до н. Э.), Пифагорейца, от которого мы можем получить некоторое представление о пифагореизме. Вопрос о том, следовали ли пифагорейцы той или иной доктрине, является предметом споров, но ясно, что вместе с Пифагором и пифагорейцами в древней философии родился новый образ мышления, который оказал значительное влияние на мысли Платона.

Пифагорейцы верили в переселение душ. Душа, по Пифагору, обретает бессмертие, проходя через все живые существа в течение 3000-летнего цикла, пока не вернется к человеку (Грэхем 915). Действительно, Ксенофан рассказывает историю Пифагора, проходящего мимо щенка, которого били. Пифагор крикнул, что избиение должно прекратиться, потому что он узнал душу друга в вое щенка (Грэхем 919). Что именно влечет за собой пифагорейская психология для пифагорейского образа жизни, неясно, но мы сделаем паузу, чтобы рассмотреть некоторые типичные характеристики, о которых сообщают пифагорейцы.

Платон и Аристотель были склонны связывать святость и мудрость числа — а вместе с этим гармонию и музыку — с пифагорейцами (Graham 499). Возможно, более основными, чем число, по крайней мере для Филолая, являются концепции ограниченного и неограниченного. Ничто в космосе не может быть безграничным (F1), включая знания (F4). Представьте себе, если бы ничто не было ограничено, а материя была бы просто огромной грудой или болотом. Затем предположим, что вы каким-то образом можете получить представление об этом болоте (для этого должен быть какой-то предел, который дает вам эту перспективу!).По-видимому, вообще ничего нельзя было узнать, по крайней мере, с какой-либо степенью точности, несмотря на самое тщательное наблюдение. Кроме того, все известные вещи имеют число, которое действует как предел вещей, поскольку каждая вещь является единством или состоит из множества частей.

г. Гераклит

Гераклит Эфесский (ок. 540 — ок. 480 до н. Э.) Выделяется в древнегреческой философии не только своими идеями, но и тем, как эти идеи выражались.Его афористический стиль изобилует игрой слов и концептуальной двусмысленностью. Гераклит видел реальность состоящей из противоположностей — реальность, непрерывный процесс изменения которой как раз и удерживает ее в покое.

Огонь играет важную роль в его картине космоса. Ни Бог, ни человек не создали космос, но он всегда был, есть и будет огнем. Иногда кажется, что огонь для Гераклита является первичным элементом, из которого все вещи происходят и к которому они возвращаются. В других случаях его комментарии по поводу огня можно было легко увидеть метафорически.Что такое огонь? Это одновременно «потребность и насыщение». Это движение вперед и назад, а еще лучше, это напряжение и растяжение характерны для жизни и реальности — реальности, которая не может функционировать без противоположностей, таких как война и мир. «Дорога вверх и вниз — одна и та же» (F38). Идете ли вы по дороге или по ней, дорога одна и та же. «По тем, кто входит в те же реки, текут другие и другие воды» (F39). В своей книге «Кратил » Платон цитирует Гераклита через уста Кратила, говоря, что «нельзя дважды войти в одну реку», сравнивая это с тем, как все в жизни находится в постоянном движении (Грэхем 158).Это, согласно Аристотелю, якобы довело Кратила до крайности: он никогда ничего не говорил из опасения, что слова попытаются заморозить реальность, которая всегда подвижна, и поэтому Кратил просто указал (Graham 183). Итак, космос и все, что его составляет, есть то, чем они являются, благодаря напряжению и растяжению времени и становлению. Река есть то, чем она является, будучи тем, чем она не является. Огонь, или вечно горящий космос, находится в состоянии войны с самим собой, но в то же время пребывает в мире — он постоянно нуждается в топливе, чтобы продолжать гореть, и все же он горит и удовлетворяется.

e. Парменид и Зенон

Если верно, что для Гераклита жизнь процветает и даже находит неподвижность в своем непрерывном движении и изменении, то для Парменида Элейского (около 515–450 до н. Э.) Жизнь замирает. Парменид был ключевой фигурой досократической мысли и одним из самых влиятельных досократиков в определении курса западной философии. Согласно Маккирахану, Парменид — изобретатель метафизики (157) — исследования природы бытия или реальности.Хотя основные принципы его мысли имеют свое место в поэзии, они выражены с помощью логики. Таким образом, парменидова логика бытия положила начало длинной цепи исследований природы бытия и мышления.

Парменид записал свою мысль в форме стихотворения. В нем смертные могут идти двумя путями — путем истины и путем заблуждения. Первый путь — это путь бытия или того, что есть. Правильный способ мышления — думать о том, что есть, а неправильный — думать одновременно о том, что есть, и о том, что нет.Последнее неверно просто потому, что небытия нет. Другими словами, небытия нет, так что, собственно говоря, о нем нельзя думать — здесь не о чем думать. Мы можем думать только о том, что есть, и, предположительно, поскольку мышление — это тип бытия, «мышление и бытие — одно и то же» (F3). Только наши давно укоренившиеся привычки к ощущениям сбивают нас с толку и заставляют думать по ложному пути небытия. Мир и его видимость изменений влияют на наши чувства, и мы ошибочно полагаем, что то, что мы видим, слышим, осязаем, ощущаем на вкус и запах, является истиной.Но если небытия нет, то изменение невозможно, потому что когда что-то меняется, оно переходит от небытия к бытию. Например, чтобы существо выросло высоким, оно должно быть в какой-то момент не высоким. Поскольку небытие не существует и не может быть мыслимо, мы заблуждаемся, полагая, что такого рода изменения действительно происходят. Точно так же то, что есть. Если бы было множество, было бы небытие, то есть это было бы , а не . Таким образом, Парменид утверждает, что мы должны полагаться только на разум.

В парменидской традиции у нас есть Зенон (ок. 490 — 430 до н. Э.). Как говорит Дэниел Грэм, «Парменид выступает за монизм, Зенон выступает против плюрализма» (Graham 245). Зенон, кажется, составил текст, в котором он заявляет, что демонстрирует абсурдность признания существования множественности существ, а также показывает, что движение невозможно. Зенон показывает, что если мы попытаемся сосчитать множественность, мы приходим к абсурду. Если бы было множество, то это было бы ни больше, ни меньше, чем количество, которое должно было бы быть.Таким образом, будет конечное количество вещей. С другой стороны, если бы было множество, то число было бы бесконечным, потому что всегда есть что-то еще между существующими вещами, и что-то еще между ними, и что-то еще между ними, ad infinitum. Таким образом, если бы было множество вещей, то это множество было бы как бесконечным, так и конечным по количеству, что абсурдно (F4).

Самые стойкие парадоксы связаны с движением. Для движущегося тела невозможно преодолеть, скажем, расстояние в двадцать футов.Для этого тело должно сначала достичь середины пути, или десяти футов. Но чтобы попасть туда, движущееся тело должно пройти пять футов. Но чтобы попасть туда, тело должно пройти два с половиной фута до бесконечности. Таким образом, поскольку пространство бесконечно делимо, но у нас есть только конечное время, чтобы пересечь его, это невозможно. По-видимому, вообще нельзя было даже отправиться в путешествие. «Парадокс Ахилла» также атакует движение, говоря, что быстроногий Ахиллес никогда не сможет догнать самого медленного бегуна, если предположить, что бегун в какой-то момент стартовал раньше, чем Ахиллес.Ахиллес сначала должен добраться до места, где начинал медленный бегун. Это означает, что медленный бегун уже будет немного дальше того, с чего начал. Как только Ахиллес переходит на следующее место, медленный бегун тоже уже выходит за эту точку. Таким образом, движение кажется абсурдным.

ф. Анаксагор

Анаксагор из Клазомены (около 500–428 гг. До н. Э.) Имел то, что до того времени было наиболее уникальным взглядом на природу материи и причины ее образования и разложения. Близко к Платону (Анаксагор умер примерно в то время, когда Платон родился), Анаксагор оставил свое впечатление на Платона и Аристотеля, хотя они оба в конечном итоге были недовольны его космологией (Грэм 309–313).Похоже, что его почти исключительно интересовала космология и истинная природа всего, что нас окружает.

До того, как космос был таким, как сейчас, он был не чем иным, как большой смесью — все было во всем. Смесь была настолько тщательной, что ни одна часть ее не была узнаваема из-за малых размеров каждой вещи, и даже цвета не были различимы. Он считал материю бесконечно делимой. То есть, поскольку невозможно быть не быть, никогда не бывает малейшей части, но всегда есть меньшая часть.Если бы части великой смеси не делились бесконечно, то у нас осталась бы самая маленькая часть. Поскольку самая маленькая часть не могла стать меньше, любая попытка разделить ее снова, вероятно, уничтожила бы ее.

Самый важный игрок в этой непрерывной игре бытия — это разум ( nous ). Хотя ум может присутствовать в некоторых вещах, в нем не может быть ничего другого — ум несмешан. Напомним, что для Анаксагора все смешано со всем. Во всем, что мы идентифицируем, есть некоторая доля всего.Таким образом, если что-то вообще было смешано с умом, тогда все было бы смешано с умом. Эта смесь помешает разуму управлять всем остальным. Разум все контролирует, и он отвечает за великую смесь бытия. Вечный разум — самый чистый из всех вещей — отвечает за упорядочивание мира.

Анаксагор оставил свой след в мысли Платона и Аристотеля, чьи критические оценки Анаксагора похожи. В «Федоне » Платона «» Сократ вкратце излагает свою интеллектуальную историю, цитируя свое волнение по поводу открытия мысли Анаксагора.Больше всего его волновал разум как первопричина всего. Тем не менее, сетует Сократ, Анаксагор очень мало использовал разум, чтобы объяснить, что лучше всего для каждого из небесных тел в их движении, или пользу чего-либо еще. То есть Сократ, похоже, хотел получить какое-то объяснение того, почему все вещи должны быть такими, как они есть (Graham 309-311). Аристотель тоже жалуется, что Анаксагор лишь минимально использует свой принцип разума. Это становится как бы deus ex machina, то есть всякий раз, когда Анаксагор не может дать никакого другого объяснения причины данного события, он вспоминает ум (Грэм 311–313).Как всегда, возможно, что и Платон, и Аристотель прибегают к помощи своего рода соломенного человека, чтобы продвинуть свои собственные позиции. Действительно, мы видели, что Разум привел в движение великую смесь, а затем упорядочил космос, каким мы его знаем. Это немалый подвиг.

г. Демокрит и атомизм

Древний атомизм стал наследием философской и научной мысли, и это наследие было возрождено и существенно развито в современной философии. В наше время атом — не самая маленькая частица.Этимологически, однако, atomos является неразрезанным или неделимым. Древние атомисты, Левкипп и Демокрит (ок. 5 гг. До н. Э.), Интересовались мельчайшими частицами в природе, составляющими реальность, — частицами, которые одновременно неделимы и невидимы. В какой-то мере они отвечали Пармениду и Зенону, указывая на атомы как на неделимые источники движения.

Атомы — самые компактные и единственные неделимые тела в природе — бесконечны по количеству, и они постоянно движутся через бесконечную пустоту.Фактически, говорит Демокрит, движение было бы невозможно без пустоты. Если бы не было пустоты, атомам не через что было бы двигаться. Атомы принимают множество, возможно, бесконечное множество форм. Некоторые из них круглые, другие крючковатые, а третьи зазубренные. Они часто сталкиваются друг с другом и часто отскакивают друг от друга. Однако иногда формы сталкивающихся атомов поддаются друг другу, и они объединяются, чтобы сформировать материю, которую мы идентифицируем как чувственный мир (F5).Эта комбинация тоже была бы невозможна без пустоты. Атомам нужен фон (пустота), из которого они могут соединяться (Graham 531). Затем атомы остаются вместе, пока некая более крупная сила окружающей среды не разлучит их, после чего они возобновят свое постоянное движение (F5). Почему определенные атомы объединяются, чтобы сформировать мир, кажется случайным, и тем не менее многие миры были, есть и будут образовываться в результате столкновения и слияния атомов (Graham 551). Однако, как только мир сформирован, все происходит по необходимости — причинные законы природы диктуют ход естественного мира (Graham 551-553).

ч. Софисты

Многое из того, что передается нам о софистах, исходит от Платона. Фактически, два диалога Платона названы в честь софистов, Протагора и Горгия , а один называется просто, Софист . Помимо этого, типичные темы софистической мысли часто проникают в работы Платона, не в последнюю очередь из которых сходство между Сократом и софистами (вопрос, явно затронутый в Апологии и других местах).Таким образом, софисты имели немалое влияние на Грецию и греческую мысль V века.

В общем, софисты были группой странствующих учителей, которые брали плату за преподавание различных предметов, при этом риторика была главным предметом их учебных программ. Общей чертой многих, но, возможно, не всех софистов, по-видимому, был упор на аргументацию каждой из противоположных сторон дела. Таким образом, эти аргументированные и риторические навыки могут быть полезны в судах и в политическом контексте.Тем не менее, подобные навыки приносили многим софистам репутацию моральных и эпистемологических релятивистов, что для некоторых было равносильно интеллектуальному мошенничеству.

Одним из первых и самых известных софистов был Протагор (ок. 490 — ок. 420 до н. Э.). Существует лишь несколько фрагментов его мысли, и большую часть оставшейся информации о нем, содержащейся в диалогах Платона, следует читать с осторожностью. Он наиболее известен своим явно релятивистским заявлением о том, что люди являются «мерой всех вещей, вещей, которыми они являются, вещей, которые не являются тем, чем они не являются» (F1b).Платон, по крайней мере для целей Протагора , выводит индивидуальный релятивизм из этого утверждения. Например, если бассейн с водой кажется Генри холодным, то на самом деле он холоден для Генри, тогда как он может показаться теплым и, следовательно, быть теплым для Дженнифер. Этот пример изображает перцептивный релятивизм, но то же самое можно сказать и об этике, то есть, если X кажется Генри хорошим, то X хорош для него, но, по мнению Дженнифер, он может быть плохим. Проблема с этой точкой зрения, однако, состоит в том, что если все вещи относительно наблюдателя / судьи, тогда идея, что все вещи относительны, сама по себе относится к человеку, который ее утверждает.Тогда идея коммуникации становится бессвязной, поскольку у каждого человека есть свое личное значение.

С другой стороны, утверждение Протагора можно интерпретировать как относительное к видам. То есть вопрос о том, есть ли вещи, и как они существуют, а также о том, существуют ли вещи и как, — это вопрос, который имеет значение (якобы) только для людей. Таким образом, все знания относятся к нам как к людям и, следовательно, ограничены нашим существом и нашими возможностями. Это прочтение, кажется, согласуется с другим из самых известных утверждений Протагора: «Что касается богов, я не могу установить, существуют ли они или нет, или какую форму они имеют; ибо есть много препятствий на пути к познанию, включая неясность вопроса и краткость человеческой жизни »(F3).Здесь подразумевается, что знание возможно, но что его трудно достичь, и что его невозможно достичь, когда вопрос заключается в том, существуют ли боги. Мы также можем видеть здесь, что человеческая конечность — это предел не только человеческой жизни, но и знания. Таким образом, если есть знание, то оно предназначено для людей, но оно неясно и хрупко.

Наряду с Протагором был Горгий (ок. 485 — ок. 380 до н. Э.), Еще один софист, чье имя стало названием платонического диалога. Горгий известен своим утонченным и поэтическим стилем, возможно, более ярким, чем Протагор, когда дело касалось риторики и произнесения речи.Он также известен своими импровизированными речами, принимая предложения аудитории по возможным темам, на которые он мог бы выступить подробно. Его самая известная работа — On Nature , or On What-Is-Not , в которой он, вопреки философии элеатов, стремится показать, что ни бытие, ни небытие не существует, и что даже если бы что-то было, это нельзя было ни знать, ни говорить. Неясно, была ли эта работа в шутку или всерьез. Если это было шуткой, то, скорее всего, это было не столько насмешкой в ​​адрес элеатов, сколько упражнением в аргументации.Если бы это было серьезно, то Горгиаса можно было бы рассматривать как сторонника крайнего скептицизма, релятивизма или, возможно, даже нигилизма (Graham 725).

2. Сократ

Сократ (469–399 до н. Э.) Ничего не писал, поэтому все рассказы и сведения о нем, которые у нас есть, пришли к нам в основном от Ксенофонта (430–354 до н. Э.) И Платона. И Ксенофонт, и Платон знали Сократа и писали диалоги, в которых Сократ обычно фигурирует в качестве главного героя, но их версии некоторых исторических событий в жизни Сократа иногда несовместимы.Мы не можем быть уверены, рассказывают ли Ксенофонт или Платон о Сократе с исторической точностью. В некоторых случаях мы можем быть уверены, что они не делают этого намеренно, а просто используют Сократа в качестве рупора для продвижения философского диалога (Деринг 25). Ксенофонт в своей книге Memorobilia написал некоторую биографическую информацию о Сократе, но мы не можем знать, сколько всего было сфабриковано или приукрашено. Когда мы говорим о Сократе, мы обычно имеем в виду Сократа из одного из этих источников и, чаще всего, версию Платона.

Сократ был сыном скульптора Софрониска и вырос гражданином Афин. Сообщалось, что он был одарен словами и иногда его обвиняли в том, что Платон позже обвинял софистов, то есть в использовании риторических приемов, чтобы «сделать более слабый аргумент более сильным». Действительно, Ксенофонт сообщает, что Тридцать тиранов запрещали Сократу выступать публично, кроме как по вопросам практического бизнеса, потому что его умное использование слов, казалось, сбивало молодых людей с пути (Книга I, II.33–37). Точно так же Аристофан изображает Сократа обедневшим софистом, чья голова витала в облаках в ущерб своей повседневной практической жизни.Более того, его сходство с софистами подчеркивается даже у Платона. Действительно, речь Сократа в зале суда в «Апологии Платона» включает защиту от обвинений в софизме (18c).

Хотя и Ксенофонт, и Платон признают этого риторического Сократа, они оба представляют его как добродетельного человека, который использовал свои навыки аргументации в пользу истины или, по крайней мере, чтобы помочь себе и своим собеседникам избежать ошибки. Так называемый сократовский метод, или elenchos, относится к тому, как Сократ часто осуществлял свою философскую практику, метод, на который он, кажется, ссылается в «Апологии » Платона (Бенсон 180–181).Сократ стремился выявить ошибки или несоответствия в позициях своих собеседников. Он делал это, задавая им вопросы, часто требуя ответов «да» или «нет», а затем довел их позицию до абсурда. Короче говоря, он стремился к тому, чтобы собеседник признал его собственное невежество, особенно в тех случаях, когда собеседник думал, что он знает то, чего на самом деле не знал. Таким образом, многие платоновские диалоги заканчиваются апорией, тупиком в мышлении — местом недоумения по поводу первоначально обсуждаемой темы (Брикхаус и Смит 3-4).По-видимому, это то место, откуда вдумчивый человек может начать все заново на пути к поиску истины.

Сократ практиковал философию открыто, не взимал за это плату и позволял делать это любому, кто хотел с ним сотрудничать. Ксенофонт говорит:

Сократ всегда жил под открытым небом; потому что рано утром он пошел на общественные прогулки и тренировочные площадки; до полудня его видели на рынке; а остальную часть дня он проводил там, где должно было встречаться большинство людей: обычно он говорил, и любой мог слушать.( памятные вещи , книга I, i.10)

«Беседа» Сократа, по-видимому, имела философский характер, и эта беседа была сосредоточена в первую очередь на морали. В самом деле, как утверждает Джон Купер в своем введении к книге « Платон: Полное собрание сочинений », Сократ «отрицал, что он открыл какую-то новую мудрость, действительно, что он вообще обладал какой-либо мудростью», в отличие от своих предшественников, таких как Анаксагор и Парменид. Часто его дискуссии касались тем добродетели — справедливости, отваги, воздержания и мудрости ( Memorabilia , Book I, I.16). Подобная открытая практика сделала Сократа хорошо известным, но также непопулярным, что в конечном итоге привело к его казни.

elenchos Сократа, как он признает в «Апологии » Платона (от apologia, «защита»), сделали его непопулярным. Ликон (о котором мало что известно), Анит (влиятельный политический деятель в Афинах) и поэт Мелет обвинили Сократа в том, что он не поклоняется богам, предписанным Афинами (нечестие), и в развращении молодежи своей убедительной силой речи. В своем Meno Платон намекает, что Анит уже был лично зол на Сократа.Анитус только что предупредил Сократа «быть осторожным» в том, как он говорит о знаменитых людях (94e). Затем Сократ говорит Менону: «Я думаю, Мено, что Анит рассержен, и я нисколько не удивлен. Он думает… что я клевещу на этих людей, а потом считает себя одним из них »(95а). Это неудивительно, если действительно Сократ практиковал философию так, как Ксенофонт и Платон сообщают об этом, разоблачая невежество своих собеседников.

Сократ утверждает, что пошел по пути философии из-за провозглашения Дельфийского оракула.По сообщениям, восторженный последователь Сократа Херефон посетил Оракула в Дельфах, чтобы спросить бога, был ли кто-нибудь из афинян мудрее Сократа. Бог ответил, что никто не умнее Сократа. Сократ, который утверждает, что никогда не был мудр, задавался вопросом, что это значит. Итак, чтобы лучше понять утверждение бога, Сократ расспрашивал афинян из всех социальных слоев об их мудрости. В «Апологии » Платона Сократ утверждает, что большинство людей, которых он опрашивал, утверждали, что знают то, чего на самом деле не знали (21–22).В результате того, что Сократ показал такому количеству людей собственное невежество или, по крайней мере, попытался это сделать, он стал непопулярным (23а). Эта непопулярность и убила его. Чтобы усугубить свою непопулярность, Сократ утверждал, что Оракул был прав, но только в том отношении, что он обладал «человеческой мудростью», то есть мудростью распознавать то, что человек не знает, и знать, что такая мудрость относительно бесполезна ( 23б).

Ксенофонт тоже написал свой собственный отчет о защите Сократа. Ксенофонт приписывает обвинение в нечестии Сократу даймону , или личному богу, очень похожему на голос совести, который запрещал Сократу делать что-либо, что не было бы действительно полезным для него.И Ксенофонт (4-7), и Платон (40b) утверждают, что именно этот daimon помешал Сократу предпринять такую ​​защиту, которая оправдала бы его. То есть, даймон не отговорил Сократа от вынесенного ему смертного приговора. В рассказе Ксенофонта Оракул утверждал, что никто не был «более свободным, чем [Сократ], или более справедливым, или более расчетливым» ( Apology 14). Версия Ксенофонта может отличаться от версии Платона, поскольку Ксенофонт, военачальник, хотел подчеркнуть те характеристики, которые исходил от Сократа, которые также могут способствовать хорошим характеристикам государственного деятеля (О’Коннор, 66).Во всяком случае, Ксенофонт заставляет Сократа признать свою непопулярность. Также, как и Платон, Ксенофонт признает, что Сократ высоко ценил знание самого себя и признание собственного невежества ( Memorabilia , Book III, ix. 6-7).

Сократ практиковал философию, пытаясь познать себя, ежедневно и даже перед лицом собственной смерти. В произведении Платона Crito , в котором Крит приходит в тюремную камеру Сократа, чтобы убедить Сократа бежать, Сократ хочет знать, будет ли побег справедливым, и неминуемая смерть не удерживает его от поиска ответа на этот вопрос.Он и Крито сначала устанавливают, что делать зло по своей воле всегда плохо, и это включает в себя ответ на зло за зло (49b-c). Затем, олицетворяя афинский закон, Сократ устанавливает, что побег из тюрьмы был бы неправильным. Хотя он признает, что был ошибочно признан виновным в нечестии и развращении молодежи, сам судебный процесс проходил в соответствии с законом, и побег означал бы «неправильное обращение» с законами, по которым он был воспитан и к которым в силу будучи пожизненным афинянином, он согласился согласиться.

Платон « Phaedo » представляет нам историю последнего дня Сократа на земле. В нем он, как известно, утверждает, что философия — это практика умирания и смерти (64а). Действительно, последние часы он проводит со своими друзьями, обсуждая очень актуальную и актуальную философскую проблему, а именно бессмертие души. Сократ представлен нам как человек, который даже в последние часы своей жизни не желал ничего, кроме стремления к мудрости. В произведении Платона Euthyphro Сократ стремится отговорить Евтифрона от обвинения собственного отца в убийстве.Евтифрон, священник, утверждает, что то, что он делает — преследует грешника, — благочестиво. Затем Сократ использует свои elenchos, чтобы показать, что Евтифрон на самом деле не знает, что такое благочестие. Когда он полностью сбит с толку и разочарован, Евтифрон говорит: «Это серьезная задача — получить какое-либо точное знание об этих вещах [то есть благочестие]» (14б). Тем не менее, Евтифрон предлагает еще одно определение «благочестия». Ответ Сократа является ключом к пониманию диалога: «Вы могли бы сказать мне гораздо меньшим количеством слов, если бы вы были готовы, сумму того, о чем я просил… Вы были на грани того, чтобы сделать это, но вы отвернулись.Если бы вы дали такой ответ, я бы теперь получил от вас достаточно знаний о природе благочестия »(14c1-c4). Другими словами, сам акт философствования — признание собственного невежества и поиск мудрости — и есть благочестие. Нам говорят, что Сократ продолжал эту практику даже в последние часы своей жизни.

3. Платон

Платон (427-347 до н. Э.) Был сыном афинских аристократов. Он вырос во времена потрясений в Афинах, особенно в конце Пелопоннесской войны, когда Афины были завоеваны Спартой.Дебра Нейлс говорит: «Платону было бы 12, когда Афины потеряли свою империю из-за восстания подданных союзников; 13 когда демократия ненадолго перешла к олигархии Четырехсот…; [и] 14, когда была восстановлена ​​демократия »(2). Мы не можем быть уверены, когда он встретил Сократа. Хотя древние источники сообщают, что он стал последователем Сократа в 18 лет, он мог встретиться с Сократом намного раньше благодаря отношениям между Сократом и дядей Платона, Хармидом, в 431 году до н. Э. (Тейлор 3). Он мог также знать Сократа через его «музыкальное» образование, которое состояло бы из всего, что находилось в ведении муз, то есть всего от танцев до чтения, письма и арифметики (Гвозди 2).Он также, кажется, проводил время с Кратилом, гераклитом, что, вероятно, оказало влияние в первую очередь на его метафизику и эпистемологию.

Платон стремился к политической жизни, но несколько неблагоприятных событий оттолкнули его от жизни политического руководства, не последней из которых был суд и осуждение Сократа. Хотя подлинность Платона Седьмого Письма обсуждается среди ученых, это может дать нам некоторое представление о биографии Платона:

В конце концов я пришел к выводу, что все существующие государства плохо управляются и состояние их законов практически неизлечимо без каких-либо чудесных лекарств и помощи судьбы; и я был вынужден сказать, восхваляя истинную философию, что только с ее высоты можно было понять, какова природа справедливости, будь то в государстве или в отдельном человеке, и что болезни человечества никогда не прекратятся. пока либо те, кто искренне и искренне любители мудрости [то есть философы] не придут к политической власти, либо правители наших городов милостью Божьей не изучат истинную философию.(, письмо VII, )

Платон считал любой политический режим без помощи философии или удачи коррумпированным в корне. Однако такое отношение не отвратило Платона полностью от политики. Он трижды посетил Сицилию, где две из этих поездок были неудачными попытками обратить тирана Дионисия II к жизни философии. Таким образом, он вернулся в Афины и сосредоточил свои усилия на философском образовании, которое он начал в своей Академии (Гвозди 5).

а. Предпосылки работы Платона

С тех пор, как Платон писал диалоги, существует фундаментальная трудность с любой попыткой определить, что думал сам Платон.Платон никогда не появляется в диалогах как собеседник. Если он озвучивал какие-либо свои мысли, он делал это через рупор определенных персонажей в диалогах, каждый из которых имеет определенный исторический контекст. Таким образом, любое заявление о платоновской «теории» того или иного должно быть в лучшем случае предварительным. Как говорит Джон Купер,

Хотя все, что говорит любой оратор, является творением Платона, он также стоит перед всем этим, как и читатель: он ставит перед нами, читателями, а также перед собой, идеи, аргументы, теории, утверждения и т. Д.для всех нас, чтобы тщательно исследовать, размышлять, проследить за последствиями — в общем, использовать в качестве трамплина для нашей собственной дальнейшей философской мысли. (Купер xxii)

Таким образом, хотя мы, несомненно, можем выделить повторяющиеся темы и теоретические идеи во всех работах Платона, мы должны опасаться приписывать Платона каким-либо массовым образом определенной точке зрения.

г. Метафизика

Возможно, самая известная из метафизических концепций Платона — это его представление о так называемых «формах» или «идеях».Греческие слова, которые мы переводим как «форма» или «идея», — это эйдос и идея. Оба эти слова коренятся в глаголах видеть. Таким образом, эйдос чего-либо — это его внешний вид, форма или форма. Но, как и многие философы, Платон манипулирует этим словом и относит его к нематериальным сущностям. Почему можно распознать, что клен — это дерево, дуб — это дерево, а японская пихта — это дерево? Что объединяет все наши представления о различных деревьях в единую категорию дерева? Это форма «дерева», которая позволяет нам понять что угодно о каждом дереве, но Платон не останавливается на достигнутом.

Формы можно интерпретировать не только как чисто теоретические сущности, но также как нематериальные сущности, которые дают бытие материальным сущностям. Например, каждое дерево является тем, чем оно является, поскольку участвует в форме Дерева. Каждый человек, например, отличается от другого, но каждый человек является человеком в той степени, в которой он / она участвует в форме Человеческого Существа. Этот материально-нематериальный акцент, кажется, в конечном итоге направлен на эпистемологию Платона. То есть, если что и можно узнать, так это формы.Поскольку вещи в мире изменчивы и временны, мы не можем их знать; следовательно, формы — это неизменные и вечные существа, которые дают бытие всем изменчивым и временным существам в мире, если знание должно быть определенным и ясным. Другими словами, мы не можем знать что-то, что меняется от одного момента к другому. Следовательно, формы — это чистые идеи, которые объединяют и стабилизируют множество изменяющихся существ в материальном мире.

Формы — это высшая реальность, и это показано нам в «Аллегории пещеры».Обсуждая важность образования для города, Сократ приводит Аллегорию пещеры в платоне Республика (514a-518b). Мы должны представить себе пещеру, в которой обитают пожизненные заключенные. Эти заключенные не знают, что они заключенные, поскольку они провели в плену всю свою жизнь. Они скованы так, что не могут поворачивать голову. Позади них огонь, и маленькие куклы или побрякушки из разных вещей — лошадей, камней, людей и т. Д. — перемещаются перед огнем.Тени этих безделушек отбрасываются на стену перед заключенными. Заключенные принимают этот мир теней за реальность, поскольку это единственное, что они когда-либо видят.

Если, однако, мы предположим, что один заключенный освобожден от кандалов и вынужден выбраться из пещеры, мы можем увидеть процесс обучения. Сначала заключенный видит огонь, отбрасывающий тени, которые он раньше считал реальностью. Затем его выводят из пещеры. После того, как его глаза с трудом приспосабливаются к солнечному свету, он сначала видит только тени вещей, а затем и сами вещи.После этого он понимает, что это солнце, через которое он видит вещи и которое дает жизнь тому, что он видит. Солнце здесь аналогично форме Добра, которая дает жизнь всем существам и позволяет нам наиболее верно познать все существа.

Концепция форм подвергается критике в «Пармениде » Платона. Этот диалог показывает нам молодого Сократа, чьему пониманию форм бросает вызов Парменид. Парменид сначала бросает вызов молодому Сократу о размахе форм.Кажется абсурдным, думает Парменид, предполагать, что камни, волосы или кусочки грязи имеют их собственную форму (130c-d). Затем он представляет знаменитый аргумент «третьего человека». Формы должны быть унитарными. Множество крупных материальных вещей, например, участвует в одной форме Крупности, которая сама по себе не участвует ни в чем другом. Парменид возражает против этого единства: «Так возникнет другая форма величия, которая возникла вместе с самой величиной и вещами, которые ее причастны, и, в свою очередь, другая форма величия над всем этим, благодаря которой все они станут большими.Каждая из ваших форм больше не будет одной, но будет бесконечной множественностью »(132a-b). Другими словами, велика ли сама форма Крупности? Если это так, ему необходимо будет участвовать в другой форме Крупности, которая сама должна будет участвовать в другой форме, и так далее.

Короче говоря, мы можем видеть, что Платон ориентирован на то, что сейчас считается его самой важной теорией. В самом деле, в своем седьмом письме «» Платон говорит, что говорить о формах вообще сложно.«Эти вещи… из-за слабости языка так же сильно озабочены прояснением конкретного свойства каждого объекта, как и его сущность. По этой причине ни один здравомыслящий человек не осмелится выразить свои глубочайшие мысли словами, особенно в неизменной форме, как это верно в отношении письменных набросков »(343). Формы за пределами слов или, в лучшем случае, слова могут лишь приблизительно раскрыть истинность форм. Тем не менее, Платон, кажется, верит в то, что для того, чтобы получить знание, должны быть эти неизменные, вечные существа.

г. Эпистемология

Мы можем сказать, что для Платона, если должно быть знание, оно должно относиться к вечным, неизменным вещам. Мир постоянно находится в движении. Поэтому странно говорить, что кто-то знает об этом, когда можно также утверждать, что он знает, скажем, арифметику или геометрию, которые, согласно Платону, являются стабильными, неизменными вещами. То есть кажется абсурдным, что идеи об изменении вещей находятся на одном уровне с представлениями о неизменных вещах. Более того, как и Кратил, мы можем задаться вопросом, верны ли вообще наши представления об изменяющемся мире.В конце концов, наши идеи больше похожи на фотографию мира, но в отличие от фотографии мир продолжает меняться. Таким образом, Платон резервирует формы как те вещи, о которых мы можем иметь истинное знание.

Как мы получаем знания сложно. Проблема приобретения знаний породила «парадокс Менона» в произведении Платона «», «Менон ». В поисках природы добродетели Менон спрашивает Сократа: «Как ты будешь искать [добродетель], Сократ, если ты совсем не знаешь, что это такое? Как вы будете стремиться искать то, чего совсем не знаете? Если вы встретитесь с этим, как вы узнаете, что это то, чего вы не знали? » ( Meno , 80d-e).Если кто-то хочет знать X, это означает, что он / она не знает X сейчас. Если это так, то кажется, что нельзя даже начинать спрашивать о X. Другими словами, кажется, что нужно уже знать X, чтобы спросить об этом в первую очередь, но если кто-то уже знает X, тогда нет ничего спросить. Даже если бы можно было спросить, никто бы не знал, когда у него / нее есть ответ, поскольку человек не знал, что он / она искал в первую очередь.

Сократ отвечает на этот «аргумент спорщиков» теорией воспоминания, утверждая, что он слышал, как другие говорили об этой «божественной материи» (81а).Теория воспоминаний основана на предположении, что человеческая душа бессмертна. Бессмертие души влечет за собой, говорит Сократ, что душа видела и познала все вещи с тех пор, как это было всегда. Каким-то образом душа «забывает» эти вещи при воплощении, и задача знания — их вспомнить (81b-e). Это, конечно, плохой аргумент, но Платон это знает, учитывая его предисловие о том, что это «божественная материя», и настойчивое требование Сократа о том, что мы должны верить в это (не знать об этом или быть уверенными в этом), а не парадоксом. Упоминания.Таким образом, Сократ, как известно, продолжает демонстрировать воспоминания в действии, задавая серию вопросов рабу Менона. Посредством серии наводящих вопросов раб Мено дает ответ на геометрическую проблему, которую он раньше не знал, или, точнее, он вспоминает знания, которые он ранее забыл. Можно представить, что это сродни моменту «лампочки», когда то, чего мы раньше не понимали, внезапно становится ясным. Во всяком случае, Сократ показывает Мено, как таинственным образом человеческий разум, если его правильно вести, может прийти к знанию самостоятельно.Это воспоминание.

Опять же, формы — это наиболее познаваемые существа и, следовательно, предположительно те существа, которых мы вспоминаем в знании. Платон предлагает еще один образ знания в его Republic . Истинное понимание ( noesis ) относится к формам. Ниже находится мысль (dianoia), с помощью которой мы думаем о таких вещах, как математика и геометрия. Ниже находится вера ( пистис ), с помощью которой мы можем рассуждать о вещах, которые мы ощущаем в нашем мире. Самая низкая ступенька лестницы — это воображение ( eikasia ), где наш ум занят простыми тенями физического мира (509d-511e).Образ Разделенной Линии параллелен процессу выхода заключенного из пещеры в «Аллегории Пещеры» и аналогии Солнца / Блага. В любом случае настоящее знание — это знание форм, и это то, к чему стремится истинный философ, и философ делает это, живя жизнью лучшей части души — разума.

г. Психология

Платон известен своей теорией о трехсторонней душе (психе), наиболее тщательная формулировка которой содержится в республике .Душа, по крайней мере, логически, если не онтологически, разделена на три части: разум (логос), дух (тумос) и аппетит или желание (эпитумиа). Разум отвечает за рациональное мышление и будет управлять самой упорядоченной душой. Дух отвечает за сильные эмоции, такие как гнев. Аппетиты ответственны не только за естественные аппетиты, такие как голод, жажда и секс, но также и за стремление к избытку каждого из этих и других аппетитов. Почему, согласно Платону, эти трое разделены? Аргумент в пользу различия трех частей души опирается на принцип противоречия.

Сократ говорит: «Совершенно очевидно, что одно и то же не будет желать совершать или претерпевать противоположности в одной и той же части себя по отношению к одному и тому же в одно и то же время. Итак, если мы когда-нибудь обнаружим, что это происходит в душе, мы будем знать, что имеем дело не с чем-то одним, а с множеством »( Republic , 436b6-c1). Так, например, аппетитная часть души отвечает за чью-то жажду. Однако то, что этот человек может захотеть выпить, не означает, что он будет пить в это время.Фактически, вполне возможно, что по какой-либо причине она воздержится от употребления алкоголя в это время. Поскольку принцип противоречия влечет за собой, что одна и та же часть души не может в одно и то же время и в одном и том же отношении желать и не желать пить, это должна быть какая-то другая часть души, которая помогает управлять желанием (439b). . Рациональная часть души отвечает за сдерживание желаний или, как в только что упомянутом случае, за отрицание исполнения желаний, когда это уместно.

Почему энергичная часть отличается от аппетитной части? Чтобы ответить на этот вопрос, Сократ рассказывает историю, которую он когда-то слышал, о человеке по имени Леонтий. Леонтий «поднимался из Пирея по внешней стороне Северной стены, когда увидел несколько трупов, лежащих у ног палача. У него был аппетит смотреть на них, но в то же время он почувствовал отвращение и отвернулся »( Republic , 439e6-440a3). Несмотря на отвращение (исходящее от одухотворенной части души) к своему желанию, Леонтий неохотно смотрел на трупы.Сократ также приводит примеры, когда кто-то что-то сделал из-за аппетита, в чем он впоследствии упрекает себя. Упрек коренится в союзе разума и духа. Разум знает, что потакать аппетиту — это плохо, а дух, действуя от имени разума, сердится (440a6-440b4). Разум с помощью духа будет править в лучших душах. В больной душе правят аппетит и, возможно, до некоторой степени дух. Жизнь философии — это развитие разума и его правления.

Душа также бессмертна, и один из самых известных аргументов в пользу бессмертия души исходит из Phaedo . Этот аргумент основан на теории взаимоотношений противоположностей. Например, горячее и холодное — противоположности, и между ними есть процессы превращения. Горячее становится тем, чем оно является, от холода. Холод также должен быть тем, чем он является из горячего, иначе все, так сказать, двигалось бы только в одном направлении, и поэтому все было бы горячим.Жизнь и смерть тоже противоположны. Живые существа умирают, а смерть приходит из жизни. Но поскольку процессы между противоположностями не могут быть односторонними, жизнь также должна происходить из смерти ( Phaedo 71c-e2). Предположительно Платон подразумевает под «смертью» здесь царство неземного существования. Души должны существовать всегда, чтобы быть бессмертными. Здесь мы видим влияние пифагорейской мысли на Платона, поскольку это также оставляет место для переселения душ. Неупорядоченные души, в которых правит желание, вернутся из смерти в жизнь, воплощенную в виде животных, таких как ослы, в то время как несправедливые и амбициозные души вернутся в виде ястребов (81e-82a3).Душа философа ближе всего к божественности и жизни с богами.

e. Этика и политика

Таким образом, относительно легко увидеть, где психология Платона пересекается с его этикой. Лучшая жизнь — это жизнь философии, то есть жизнь любви и стремления к мудрости — жизнь, посвященная логосам. Философская жизнь также является самой прекрасной жизнью, поскольку она является пробным камнем истинной добродетели. Без мудрости есть только тень или имитация добродетели, и в таких жизнях все еще преобладают страсть, желание и эмоции.С другой стороны,

Душа философа достигает покоя от таких эмоций; он следует разуму и всегда остается с ним, созерцая истину, божественное, которое не является предметом мнений. Воспитанный этим, он считает, что так следует жить, пока жив, и после смерти прийти к тому, что родственно и того же рода, и убежать от человеческого зла. ( Федо 84a-b)

Как мы видели в седьмом письме Платона, идеальным городом должен править и философ.Подобно тому, как душа философа управляется разумом, идеальным городом должны править философы.

Республика начинается с вопроса о том, что такое истинная справедливость. Сократ предполагает, что он и его собеседники, Главкон и Адеймантус, могли бы более ясно увидеть справедливость в человеке, если бы взглянули на справедливость в большом городе, предполагая, что человек в некотором роде аналогичен городу (368c-369a). . Итак, Сократ и его собеседники теоретически создают идеальный город, в котором есть три социальных слоя: стражи, помощники и ремесленники / фермеры.Стражи будут править, вспомогательные войска будут защищать город, а ремесленники и фермеры будут производить товары и еду для города. Хранители, как мы узнаем из Книги VI, также будут философами, поскольку править должны только самые мудрые.

Этот трехсторонний город отражает трехстороннюю душу. Когда хранители / философы правят должным образом, и когда два других класса выполняют свою надлежащую работу — и не выполняют и не пытаются выполнять работу, которая не является собственно их собственной — город будет справедливым, как и душа, когда правит разум. (433a-b).Каким образом вспомогательные работники и ремесленники могут удерживаться на своем собственном должном месте и не допускаются к амбициозным поискам восходящего движения? Поддержание общественного порядка зависит не только от мудрого правления, но и от благородной лжи. Благородная ложь — это миф о том, что боги смешали различные металлы с представителями различных социальных слоев. Стражи были смешаны с золотом, вспомогательные средства — с серебром, а фермеры и ремесленники — с железом и бронзой (415a-c). Поскольку боги предназначались для того, чтобы каждый человек принадлежал к тому социальному классу, которым он / она в настоящее время является, было бы оскорблением для богов, если бы член социального класса попытался стать членом другого социального класса.

Больше всего беспокоит то, что идеальный город Платона быстро начинает походить на фашистское государство. Иногда кажется, что он даже осознает это. Например, опекуны должны не только пройти строгий режим обучения и воспитания, но они также должны вести строго совместную жизнь друг с другом, не имея частной собственности. Адеймантус возражает против этого утверждения, что стражи будут недовольны. Ответ Сократа состоит в том, что они хотят обеспечить счастье для всего города, а не для каждого человека (419a-420b).В городе Платона индивидуальность кажется потерянной.

В ожидании того, что такой город обречен на провал, Платон велел ему раствориться, но он просто цитирует разногласия между правителями (545d) и естественные процессы становления как причины его разделения. Сократ говорит: «Городу, составленному таким образом, трудно измениться, но все, что возникает, должно разрушиться. Даже такая конституция не будет длиться вечно. Ему тоже предстоит распад »(546a1-4). Мы можем заметить здесь, что Платон ссылается на человеческую хрупкость и ограниченность как на источники идеального превращения города, а не на возможные фашистские тенденции города.Тем не менее, не исключено, что жажда власти является причиной раздоров и разногласий среди лидеров. Другими словами, возможно, даже самое лучшее образование и обучение не может избавить даже самых мудрых человеческих правителей от желаний.

Трудно упустить из виду иногда моралистические и фашистские тенденции в этической и политической мысли Платона. Тем не менее, бросая вызов своим собственным метафизическим идеям, он временами ослабляет свои этические и политические идеалы. Например, в « Phaedo » Платон рассказывает Федону историю последнего дня Сократа.Федон говорит, что он и другие друзья Сократа прибыли в тюрьму рано, и когда им был предоставлен доступ к Сократу, Ксантиппа, жена Сократа уже была там с их маленьким сыном (60а), что означает, что Ксантиппа была там всю ночь. Сократ, к своему собственному удовольствию, трет ноги после того, как были сняты кандалы (60b), из чего следует, что даже философы наслаждаются телесными удовольствиями. И снова Федон говорит, что у Сократа был способ облегчить страдания окружающих — в данном случае — скорбь неминуемой смерти Сократа.Федон рассказывает, как Сократ облегчил свою боль в тот день:

Я сидел справа от него у кушетки на низком табурете, так что он сидел значительно надо мной. Он гладил меня по голове и прижимал волосы к затылку, потому что он имел привычку иногда играть с моими волосами. (89a9-b3)

Платон этими драматическими деталями напоминает нам, что даже философ воплощен и, по крайней мере, до некоторой степени наслаждается этим воплощением, даже если разум должен править превыше всего.

4. Аристотель

Аристотель (384-322 до н. Э.) Родился Стагирусом, фракийским прибрежным городом. Он был сыном Никомака, македонского придворного врача, что позволило ему на всю жизнь поддержать связь с македонским двором. Когда ему было 17 лет, Аристотеля отправили в Афины учиться в Академии Платона, где он и занимался в течение 20 лет. После того, как Аристотель был наставником молодого Александра (впоследствии Александра Великого), он вернулся в Афины и основал свою школу — лицей. Аристотель ходил, пока читал лекции, и поэтому его последователи позже стали известны как перипатетики , те, кто ходил, как они учились.Когда Александр умер в 323 году и промакедонское правительство в Афинах пало, произошла сильная антимакедонская реакция, и Аристотеля обвинили в нечестии. Он бежал из Афин в Халкиду, где умер год спустя.

В отличие от Платона, Аристотель писал трактаты, и он был действительно плодовитым писателем. Он написал несколько трактатов по этике, он написал о политике, он сначала систематизировал правила логики, он исследовал природу и даже части животных, и его Метафизика в значительной степени является теологией.Его мысль, и особенно его физика, безраздельно властвовали в западном мире на протяжении столетий после его смерти.

а. Терминология

Аристотель использовал, а иногда и изобретал технический словарь почти во всех аспектах своей философии. Важно понимать этот словарь, чтобы понимать его мысли в целом. Как и Платон, Аристотель говорил о формах, но не так, как его учитель. Для Аристотеля форм без материи не существует. Я могу созерцать форму человеческого существа (то есть, что значит быть человеком), но это было бы невозможно, если бы настоящие (воплощенные) человеческие существа не существовали.Отдельное человеческое существо, которое Аристотель мог бы назвать «это», является хиломорфным, или материей (hyle), соединенной с формой (morphe). Точно так же мы не можем ощутить или понять несформированную материю. Само по себе это не имеет значения. Материя — это способность принимать форму через форму. Таким образом, Аристотеля часто называют философом земли, в то время как взор Платона устремлен в небо, как это показано в знаменитой живописи Рафаэля в Афинах .

Таким образом, форма — это как физическая форма, так и идея, с помощью которой мы лучше всего узнаем определенные существа.Форма — это актуальность материи, которая есть чистая потенциальность. «Актуальность» и «потенциальность» — два важных термина для Аристотеля. Вещь находится в потенциальности, когда она еще не является тем, чем она может стать изначально или естественным образом. Желудь потенциально является дубом, но поскольку это желудь, на самом деле это еще не дуб. Когда это дуб, он достигнет своей актуальности — продолжающейся активности дерева. Форма дуба в данном случае образует древесину и придает ей форму — в действительности делает ее деревом, а не просто грудой материи.

Когда существо существует в действительности, оно выполнило свой конец, свой телос. Все существа по своей природе — телические существа. Конец или телос желудя — стать дубом. Потенциал желудя — это внутреннее стремление к его исполнению в качестве дуба. Если он достигает этого исполнения, то это на самом деле, или энтелехия, слово, придуманное Аристотелем, и этимологически связано с телосом. Актуальностью является деятельность самого себя. Это также эргономичность, функция или работа дуба.Самый лучший сорт дуба — например, самый здоровый — лучше всего выполняет свою работу или функцию. Он делает это в своей деятельности, своей энергии, бытии. Эта деятельность или энергия — это работа или работа существа.

Еще один важный набор технических терминов — это четыре причины Аристотеля: материальная, формальная, эффективная (движущаяся) и конечная причина. Тщательно познать вещь — значит знать ее причину (aitia) или то, что отвечает за то, что делает существо тем, кем оно является. Например, мы можем думать о причинах возникновения дома.Материальная причина — кирпич, строительный раствор, дерево и любой другой материал, из которого состоит дом. Тем не менее, эти материалы не могли бы объединиться в дом без формальной причины, придающей ему форму. Формальная причина — это идея дома в душе архитектора. Действенная причина — строители дома. Конечная причина — то, ради чего дом существует в первую очередь, а именно кров, комфорт, тепло и так далее. Мы увидим, что концепция причин, особенно конечной причины, очень важна для Аристотеля, особенно в его аргументе в пользу неподвижного двигателя в Physics .

г. Психология

Книга Аристотеля О душе ( Peri Psyche , часто переводится на латынь, De Anima ) дает нам представление о концепции Аристотеля о составе души. Душа — это реальность тела. В качестве альтернативы, поскольку материя находится в потенциальности, а форма — это действительность, душа как форма — это действительность тела (412a20-23). Форма и материя никогда не встречаются отдельно друг от друга, хотя мы можем провести логическое различие между ними.Для Аристотеля все живые существа одушевлены. Душа — это одушевляющий принцип (архе) любого живого существа (самоподдерживающегося, растущего и разлагающегося существа). Таким образом, одушевлены даже растения (413a26). Без души тело не было бы живым, а растение, например, было бы растением только по названию.

Есть три типа души: питательная, чувствительная и интеллектуальная. У некоторых существ есть только один из них или несколько из них. Однако, если душа обладает способностью к ощущениям, как животные, то она также обладает питательной способностью (414b1-2).Точно так же и существа, обладающие разумом, должны обладать чувствительными и питательными способностями души. У растения есть только питательная способность души, которая отвечает за питание и размножение. Животные в разной степени обладают чувственным восприятием, а также должны обладать питательной способностью, позволяющей им выжить. У людей есть интеллект или разум (nous) в дополнение к другим способностям души.

Душа является источником и причиной тела с трех сторон: источником движения, телосом и существом или сущностью тела (415b9-11).Душа — это то, из чего и в конечном итоге тело делает то, что оно делает, включая ощущения. Ощущение — это способность принимать форму объекта, не получая его материи, подобно тому, как воск принимает форму кольца с печаткой, не получая металла, из которого кольцо сделано. Есть три типа чувственных вещей: особые чувственные или те качества, которые можно ощутить только одним чувством; общие ощущения, которые можно уловить комбинацией различных чувств; и случайные уловки, например, когда я вижу своего друга Тома, чьим отцом является Джо, я говорю, что я вижу «сына Джо», но я вижу сына Джо лишь случайно.

Разум (nous), как и у Анаксагора, несмешан (429a19). Подобно тому, как чувства получают через орган чувств форму вещей, но не материю, так и разум принимает постижимые формы вещей, не воспринимая самих вещей. Точнее говоря, ум, который до того, как думает, является ничем и, следовательно, сам по себе, когда он активен, изоморфен тому, что он думает (429a24). Знать что-либо — это лучше всего знать его форму, и ум каким-то образом становится формой того, что он думает. Как это происходит, неясно.Поскольку форма — это то, что известно, ум «принимает» или становится этой формой, когда он ее лучше всего понимает. Итак, ум — это не вещь, а всего лишь деятельность мышления, и в особенности то, о чем он думает в любой момент времени.

г. Этика

Самая известная и основательная из этических работ Аристотеля — это его «Никомахова этика ». Эта работа — исследование лучшей жизни для людей. Жизнь человеческого процветания или счастья (эвдемония) — лучшая жизнь.Важно отметить, что то, что мы переводим как «счастье», для Аристотеля совершенно иное, чем для нас. Мы часто рассматриваем счастье как настроение или эмоцию, но Аристотель считает его деятельностью — образом жизни. Таким образом, у человека может быть в целом счастливая жизнь, даже если в этой жизни есть моменты печали и боли.

Счастье — это практика добродетели или превосходства (arete), поэтому важно знать два типа добродетелей: добродетель характера, обсуждение которой составляет основную часть этики , и интеллектуальную добродетель.Превосходство характера достигается через привычку — человек приучает себя к совершенству характера, сознательно практикуя добродетели. Чтобы быть ясным, можно совершить отличное действие случайно или без знания, но это не будет хорошим человеком, точно так же, как случайное письмо грамматически правильным способом не поможет грамматику (1105a18-26). Надо осознавать, что практикуешь добродетельную жизнь.

Аристотель приходит к идее о том, что «деятельность души в соответствии с добродетелью» является лучшей жизнью для людей, посредством аргумента «человеческая функция».Если, по словам Аристотеля, у людей есть функция или работа (эргон), которую нужно выполнять, мы можем знать, что хорошее выполнение этой функции приведет к лучшему виду жизни (1097b23-30). Работа или функция глаза — видеть и хорошо видеть. Как у каждой части тела есть функция, говорит Аристотель, так и у человека в целом должна быть функция (1097b30). Это аргумент по аналогии. Функция человека — это логос или разум, и чем тщательнее человек живет разумной жизнью, тем счастливее будет его жизнь (1098a3).

Итак, самая счастливая жизнь — это практика добродетели, и она осуществляется под руководством разума. Примерами достоинств характера могут быть мужество, умеренность, щедрость и великодушие. Чтобы быть храбрым, сдержанным и т. Д., Нужно постоянно практиковать эти добродетели. Например, смелый человек знает, когда нужно быть смелым, и действует на основе этого знания всякий раз, когда это уместно (1115a16-34). Каждое действие любой конкретной добродетели характера связано с чрезмерным или недостаточным действием (1105a24-33).Например, излишество, связанное с смелостью, — это опрометчивость, а недостаток — трусость. Поскольку совершенство — редкость, большинство людей будут больше склоняться к избытку или недостатку, чем к превосходному действию. Здесь Аристотель советует стремиться к противоположному типичной тенденции, и в конечном итоге это приведет человека к совершенству (1109a29-1109b6). Например, если кто-то склонен к чрезмерному потаканию своим слабостям, лучше всего стремиться к бесчувственности, что в конечном итоге приведет агента к воздержанию.

Дружба — тоже необходимая часть счастливой жизни. Есть три типа дружбы, ни один из которых не исключает другого: дружба превосходства, дружба удовольствия и дружба полезности (1155b18). Превосходная дружба основана на добродетели, и каждый друг наслаждается совершенством своего друга и созерцает его. Поскольку друг подобен другому «я» (1166a31), размышление о добродетели друга поможет нам в практике добродетели для себя (1177b10).Признаком хорошей дружбы является то, что друзья «живут вместе», то есть друзья проводят вместе значительное количество времени, поскольку продолжительное время в разлуке, вероятно, ослабит узы дружбы (1157b5-11)). Кроме того, поскольку отличный человек привык к совершенству, его / ее характер, как правило, устойчив и прочен. Точно так же дружба превосходства — наименее изменчивая и самая прочная форма дружбы (1156b18).

Дружба, основанная на удовольствии и пользе, — самые изменчивые формы дружбы, поскольку то, что мы считаем приятным или полезным, имеет тенденцию меняться с течением времени (1156a19-20).Например, если дружба складывается из взаимной любви к пиву, но интерес одного из друзей позже обращается к вину, дружба, скорее всего, распадется. Опять же, если друг — просто полезный друг, то эта дружба, скорее всего, исчезнет, ​​когда она перестанет быть полезной.

Поскольку лучшая жизнь — это жизнь добродетели или превосходства, и поскольку мы ближе к совершенству, тем более тщательно мы выполняем свою функцию, лучшая жизнь — это жизнь теории или размышлений (1177a14-18).Это самая божественная жизнь, поскольку человек ближе всего подходит к чистой деятельности мысли (1177b30). Это самая самодостаточная жизнь, потому что можно думать даже в одиночестве. О чем можно размышлять или теоретизировать? Созерцает знание неизменных вещей (1177a23-27). Некоторые критиковали Аристотеля, говоря, что такая жизнь кажется неинтересной, поскольку нам, кажется, нравится стремление к знанию больше, чем просто знание. Однако для Аристотеля созерцание неизменных вещей — занятие, полное чудес.Искать знания может быть хорошо, но это делается для более высокой цели, а именно для получения знаний и размышлений о том, что вы знаете. Например, Аристотель считал космос вечным и неизменным. Итак, можно иметь познания в астрономии, но размышление о том, что это за знание, является самым замечательным. Греческое слово theoria происходит от глагола «видеть», отсюда и наше слово «театр». Итак, в созерцании или теоретизировании человек сталкивается лицом к лицу с тем, что он знает.

г.Политика

Цель для любого отдельного человека — счастье, но люди по своей природе являются политическими животными и поэтому принадлежат полису или городу-государству. В самом деле, исследование хорошей жизни (этики) относится к сфере политики. Поскольку нация или полис определяют то, что следует изучать, любая практическая наука, имеющая дело с повседневными, практическими человеческими делами, попадает в сферу действия политики (1094a26-1094b11). Последняя глава Никомаховой этики посвящена политике.Аристотель подчеркивает, что целью познания хорошей жизни является не знание, а стремление стать хорошим (1095a5), и он повторяет это в последней главе (1179b3-4). Поскольку практика добродетели — это цель для человека, то в конечном итоге мы должны обратить свой взор на арену, на которой эта практика разыгрывается, — на полис.

Хороший человек — хороший гражданин, а хороший полис помогает родить хороших людей: «Законодатели делают граждан хорошими, формируя в них привычки, а это желание каждого законодателя; а те, кто его не совершает, не попадают в цель, и именно в этом хорошее строение отличается от плохого »(1103b3-6).Законы должны быть установлены таким образом, чтобы граждане были хорошими, но законодатели сами должны быть хорошими, чтобы делать это. Люди настолько естественно политичны, что отношения между государством и индивидом в некоторой степени взаимны, но без государства индивид не может быть хорошим. В «Политике » Аристотель говорит, что человек, который настолько самодостаточен, чтобы жить вдали от полиса , подобен зверю или богу (1253a29). То есть такое существо вообще не человек.Опять же, человек, отделенный от закона и справедливости, «худший из всех» (1253a32).

В Книге III.7 Политики Аристотель классифицирует шесть различных политических конституций, называя три хорошими и три плохими. Три хороших конституции — это монархия (правление одним), аристократия (правление лучших, аристосов ) и полития (правление многих). Они хороши, потому что каждая имеет целью общее благо. Худшие конституции, параллельные лучшим, — это тирания, олигархия и демократия, причем демократия — лучшее из трех зол.Эти конституции плохи, потому что они имеют в виду частные интересы, а не общее благо или интересы каждого. Тиран думает только о собственном благе; олигархи, которые оказались богатыми, имеют в виду свои интересы; а люди ( demos ), которые случайно не богаты, имеют в виду только свои собственные интересы.

Тем не менее, Аристотель допускает, что существует разница между идеальной и практически правдоподобной конституцией, которая зависит от того, каковы люди на самом деле (1288b36-37).Идеальным государством будет монархия или аристократия, поскольку ими будут править по-настоящему превосходные. Поскольку, однако, такая ситуация маловероятна, когда мы сталкиваемся с реальностью нашего текущего мира, мы должны смотреть на следующее лучшее, на следующее лучшее после этого и так далее. Аристотель, кажется, предпочитает демократию, а затем олигархию, но большую часть своего времени он тратит на объяснения того, что каждая из этих конституций на самом деле принимает разные формы. Например, есть демократии, основанные на фермерстве, демократии, основанные на статусе рождения, демократии, в которых все свободные люди могут участвовать в управлении государством, и так далее (1292b22-1293a12).

Самым неудачным аспектом политики Аристотеля является его отношение к рабству и женщинам, и мы можем задаться вопросом, как это влияет на его общее исследование политики:

Мужчина по природе выше, а женщина ниже; и один управляет, а другой управляет; этот принцип по необходимости распространяется на все человечество. В таком случае там, где существует такое различие, как разница между душой и телом, или между людьми и животными (как в случае с теми, чьим занятием является использование своего тела и кто не может делать ничего лучше), низшие категории по своей природе являются рабами, и для них, как и для всех подчиненных, лучше, чтобы они находились под властью господина.Ибо тот, кто может быть и, следовательно, является чужим, и тот, кто участвует в рассудке достаточно, чтобы постигать, но не иметь, является рабом по природе. Тогда как низшие животные не могут даже постичь разум; они подчиняются своим страстям. ( Политика 1254b13-23)

Согласно Аристотелю, женщины по своей природе уступают мужчинам, и есть такие, которые являются естественными рабами. В обоих случаях виноват недостаток разума. У женщин есть разум, но им «не хватает авторитета» (1260a14), а у рабов достаточно причин, чтобы подчиняться приказам и иметь некоторое понимание своего мира, но они не могут использовать разум, как лучшие люди.Сложно, если не невозможно, истолковать здесь Аристотеля снисходительно. Что касается рабов, можно предположить, что Аристотель имел в виду людей, которые могли выполнять только черную работу и ничего более. Но даже здесь есть большая опасность. Мы не всегда можем доверять суждению мастера, который говорит, что тот или иной человек способен только на второстепенные задачи, и мы не всегда можем знать другого человека достаточно хорошо, чтобы сказать, каковы могут быть пределы его или ее способности мыслить. Так что даже благотворительная интерпретация его взглядов на рабство и женщин неуловима.

e. Физика

Физика Аристотеля, которая была самым влиятельным исследованием физики до ньютоновской физики, могла рассматриваться в основном как исследование движения. Движение определяется в Physics как «актуальность потенциальности в том виде, в каком [вещь в движении] находится в потенциальности» (201b5). Движение — это не просто смена места. Он также может включать процессы изменения качества и количества (201a4-9). Например, рост растения от корневища к цветку (количество) — это процесс движения, даже если у цветка нет явного бокового изменения места.Смена светлого тона кожи на бронзовый с помощью солнечного загара — качественное движение. В любом случае, вещь в движении еще не является тем, чем она становится, но она — это становление, и, таким образом, фактически является потенциальностью как потенциальностью. Светлая кожа еще не загорелая, но становится загорелой. Этот процесс становления актуален, то есть тело потенциально загорелое и фактически находится в процессе этой потенциальности. Итак, движение — это актуальность потенциальности существа точно так же, как и потенциальность.

В книге 8.1 книги Physics Аристотель утверждает, что космос и его небесные тела находятся в вечном движении и всегда были. Не могло быть времени без движения, все, что движется, движется само по себе или другим. Отдых — это просто отсутствие движения. Таким образом, если бы было время без движения, то все, что существовало — что могло вызывать движение у других существ — было бы в покое. Если это так, то в какой-то момент он должен был находиться в движении, поскольку покой — это отсутствие движения (251a8-25).Итак, движение вечно. Что движет космосом? Это должен быть неподвижный двигатель или Бог, но Бог двигает космос не как действенная причина, а как конечная причина. То есть, поскольку все природные существа теличны, они должны двигаться к совершенству. В чем совершенство космоса? Это должно быть вечное, совершенное круговое движение. Он движется к божественности. Таким образом, неподвижный движитель заставляет космос двигаться к своему собственному совершенству.

ф. Метафизика

«Метафизика » Аристотеля, легендарно известная как таковая, потому что она была буквально классифицирована после (мета) его Physics , была известна ему как «первая философия» — первая по статусу, но последняя в том порядке, в котором мы должны изучать его корпус. .Это также, пожалуй, самая сложная его работа, что связано с ее тематикой. Эта работа исследует вопрос о том, что такое бытие как бытие, и стремится к познанию первопричин (aitiai) и принципов (archai). Первые причины и принципы недоказуемы, но все доказательства исходят из них. Они чем-то похожи на фундамент здания. Фундамент ни на чем не опирается, но все остальное держится на нем. Мы можем копать до фундамента, но (давайте представим, что под ним больше нет земли) мы не можем идти дальше.Точно так же мы можем рассуждать вверх (или вниз) к первым принципам и причинам, но на этом наши рассуждения и способность знать заканчиваются. Таким образом, мы имеем дело с по своей сути трудным и туманным предметом, но как только знание этого предмета приобретено, появляется мудрость ( Метафизика, 982a5). Итак, если для Платона философия — это постоянное стремление к мудрости, Аристотель считал, что достижение мудрости возможно.

Аристотель говорит, что есть много способов, которыми что-то называется ( Meta. 1003b5), и это относится к категориям бытия. Мы можем говорить о сущности или бытии (ousia) вещи (что эта вещь, по сути, — это ), качестве (рубашка красная ), количестве (здесь — это человек), действии (он — это ходьба), страсть (он — это смех), отношение (A — это для B, а B — для для C), место (она — это в комнате), время (это — это полдня), и так далее. В каждой из этих категорий мы замечаем, что существо играет роль.Таким образом, считаться как бытие нельзя ограничивать какой-либо одной из категорий, но распространяется на все они.

Так что такое бытие или субстанция? Форма вещи делает ее более понятной, чем ее материя, поскольку предметы с относительно одинаковой формой могут иметь разную материю (металлические бейсбольные биты и деревянные бейсбольные биты являются бейсбольными битами). Здесь мы действительно вникаем в суть чего-то. Фраза Аристотеля для сущности — «to ti en einai», что можно перевести как «то, что есть (должно было быть)» той или иной вещи.Поскольку ничто не является тем, чем оно является вне материи — нет формы как таковой, так же как не существует чистой материи самой по себе — сущность чего-либо, само его бытие — это его бытие в целом. Ни одно конкретное существо не идентично по качеству, количеству, положению в пространстве или любым другим побочным характеристикам. Это единичное существо в целом, «это», к которому мы не можем применить никакого другого имени, показывает нам существо в его бытии.

Metaphysics затем приходит к тому же концу, что и Physics , с первопроходцем.Но в «Метафизике », «» нас в первую очередь интересует не движение физических существ, а бытие всех существ. Это существо, Бог, есть чистая действительность, без какой-либо смеси потенциальных возможностей. Короче говоря, это чистое бытие, которое всегда является завершенным. Согласно Аристотелю, мышление — это чистейшая деятельность. Бог всегда думает. Фактически, Бог не может делать иначе, чем думать. Объект мысли Бога — это мышление. Бог буквально мысли думает мысль (1072b20).Мы вспоминаем из психологии Аристотеля, что разум становится тем, чем он думает, и Аристотель повторяет это в «Метафизах » (1072b20-22). Поскольку Бог думает, а мышление тождественно со своим объектом, которым является мысль, Бог — это вечная деятельность мышления.

5. Эллинистическая мысль

Считается, что эллинистический период в философии начался со смерти Александра в 323 году и закончился приблизительно битвой при Акциуме в 31 году до нашей эры. Хотя Академия и Лицей могут рассматриваться при тщательном исследовании эллинистической философии, ученые обычно сосредотачиваются на эпикурейцах, циниках, стоиках и скептиках.

Эллинистическая философия традиционно делится на три области изучения: физику, логику и этику. Физика включала в себя изучение природы, в то время как логика была достаточно широко истолкована, чтобы включать не только правила того, что мы сегодня считаем логикой, но также эпистемологию и даже лингвистику.

а. Эпикуреизм

Эпикур (341–271 до н. Э.) И его школа часто ошибочно считаются чисто гедонистскими, так что в наши дни «эпикюр» означает человека, который любит вкусную еду и напитки.Этимологически Эпикура и его последователей правильно называть «гедонистами», имея в виду просто удовольствие, не ограничивая это удовольствие телесными удовольствиями. Школа Эпикура, Сад (настоящий Сад недалеко от Афин), была в первую очередь дружественной по своей природе и неиерархической (Dorandi 57). Хотя Эпикур был плодовитым автором, у нас есть только три его письма, сохранившихся в книге Диогена Лаэртского « жизней ». В остальном мы в значительной степени полагаемся на эпикурейца Лукреция и его работу О природе вещей , особенно для того, чтобы понять эпикурейскую физику, которая была по существу материалистической.Для Эпикура целью всего истинного понимания, которое должно включать понимание физики, было спокойствие.

я. Физика

Эпикур и его последователи были убежденными материалистами. Все, кроме пустоты, даже человеческая душа, состоит из материальных тел. Эпикурейцы были атомистами и соответственно думали, что нет ничего, кроме атомов и пустоты. Атомы «бесконечно изменяются по своей форме; ибо такое множество разновидностей вещей, которые мы видим, никогда не могло возникнуть в результате повторения определенного числа одних и тех же форм »( DL X.42). Более того, эти атомы всегда находятся в движении и будут оставаться в движении в пустоте до тех пор, пока что-то не сможет оказать достаточное сопротивление, чтобы остановить движение атома.

Взгляд Эпикура на движение атомов представляет собой важный отправной пункт от демократического атомизма. Для Демокрита атомы движутся согласно законам необходимости, но для Эпикура атомы иногда отклоняются или отваживаются отклоняться от своего типичного курса, и это происходит случайно. Шанс оставляет место для свободной воли (Лукреций, 2.251–262).Эпикурейцы, кажется, принимают как должное, что есть свобода воли, а затем применяют это предположение к своей физике. То есть кажется, что есть свобода воли, поэтому эпикурейцы предполагают ей физическое объяснение.

ii. Этика

Многое из того, что мы знаем об эпикурейской этике, взято из «Письма Эпикура к Менецею», которое сохранилось в книге Диогена Лаэртского « жизней ». Цель хорошей жизни — спокойствие (атараксия). Умиротворение достигается в поисках удовольствия (hedone), но не достаточно любого удовольствия.Первичный вид удовольствия — это простота освобождения от боли и страха, но даже здесь мы не должны стремиться освободиться от всякого рода боли. Нам следует заняться некоторыми болезненными вещами, если мы знаем, что это принесет больше удовольствия в конце ( DL X.129-130). Итак, гедонизм Эпикура превращается в гедонизм с тонкими нюансами. В самом деле, он рекомендует вести простой образ жизни, говоря, что больше всего удовольствия от роскоши получают те, кто меньше всего в ней нуждается ( DL X.130). Приучив себя, например, есть простую пищу, мы постепенно избавляемся от боли, связанной с отсутствием изысканной пищи, и можем наслаждаться простотой хлеба и воды ( DL X.130-131). Эпикур прямо отрицает, что чувственные удовольствия составляют лучшую жизнь, и утверждает, что жизнь разума, включающая устранение ошибочных убеждений, причиняющих нам боль, принесет нам мир и спокойствие ( DL X.132).

Есть два вида убеждений, которые вызывают у нас боль и беспокойство: ошибочное представление о богах и неправильное представление о смерти. Согласно Эпикуру, большинство людей имеют ошибочные представления о богах и поэтому нечестивы ( DL X.124). Подобно Ксенофану, Эпикур побуждал нас не антропоморфизировать богов и думать только о том, что подходит для самых благословенных и вечных существ. Мы не думаем ясно, когда думаем, что боги сердятся на нас или вообще заботятся о наших личных делах. Не подобает вечному и благословенному существу гневаться или вовлекаться в дела смертных. Однако, возможно, Эпикур здесь антропоморфизируется. Этот аргумент, кажется, основан на его доводе о том, что спокойствие — наше величайшее удовольствие, и на предположении, что боги должны испытать это удовольствие.С другой стороны, можно было бы прочитать Эпикура как своего рода прото-отрицательного теолога, который просто предполагает, что неразумно полагать, что боги, лучшие из существ, вообще чувствуют боль. Можно задаться вопросом, можно ли вообще избежать антропоморфизации.

Мы не должны бояться смерти, потому что смерть для нас «ничто, ибо добро и зло подразумевают разумность, а смерть — лишение всего разумного» ( DL X.124). Ключевым моментом здесь является первая предпосылка о том, что добро и зло применимы только к живым существам.Напомним, что для Эпикура мы полностью материальные существа. И разум, и душа являются частью человеческого тела, а человеческое тело — ничто иное, как разумное. Следовательно, когда тело умирает, умирают ум и душа, а также чувствительность. Это означает, что смерть для нас буквально ничто. Ужас, который мы испытываем перед смертью сейчас, исчезнет, ​​когда мы умрем. Таким образом, сейчас лучше освободиться от страха смерти. Когда мы избавляемся от страха смерти и надежды на бессмертие, которая сопровождает этот страх, мы можем наслаждаться драгоценностью нашей смертности ( DL X.124-125).

г. Циники

Киники, в отличие от эпикурейцев, не были философской школой. Несмотря на то, что циничные мысли можно идентифицировать, у них не было центральной доктрины или постулатов. Это было разрозненное движение, с разными интерпретациями того, что представляет собой циник. Эта свобода интерпретации хорошо согласуется с одной из характерных черт древнего цинизма — радикальной свободой от социальных и культурных стандартов. Вместо этого циники предпочитали жить согласно природе.

«Циник» от греческого kunikos означает «собачий». Мы не можем быть уверены в том, считали ли Собаки себя подобными собакам, или нециники называли их таковыми, или и то, и другое. Первый из собак, Антисфен (около 445-366 гг. До н. Э.), Предположительно был близок с Сократом и присутствовал при его смерти, согласно платоновскому «Федону » . Тем не менее, именно Диоген Синопский (ок. 404-323 до н. Э.), Которого часто называли просто «Диоген Циник», был и остается самым известным из собак. Большая часть информации, которую мы имеем, взята из книги Диогена Лаэртского « жизней », написанной спустя столетия после жизни Диогена Киника, и поэтому она является исторически проблематичной.Тем не менее, он дает нам образное описание жизни Диогена Киника, которое, по всей видимости, было необычным и выдающимся.

Диоген Циник был якобы изгнан из Синопа за то, что он испортил городские монеты, и позже это стало его метафорическим способом действия философии — «вытеснение фальшивой монеты общепринятого мнения, чтобы освободить место для подлинной жизни циника» (Бранхам и Гуле-Казе 8). Циничная жизнь, о которой здесь говорится, состояла из жизни, прожитой в соответствии с природой, восстания против доминирующей греческой культуры, которая живет вопреки природе, и свободы от нее, и счастья через аскезис или аскетизм (Бранхам и Гуле-Казе 9).Таким образом, Диоген круглый год носил тонкий грубый плащ, привык выдерживать как жару, так и холод, ел скудную диету и, что самое удивительное, открыто высмеивал повседневную греческую жизнь.

Сообщается, что он был на званом обеде, где обслуживающий персонал бросал в него кости, как в собаку. Итак, Диоген «помочился на них, как собака» ( DL VI.46). Сообщается, что он мастурбировал публично, и, когда ему за это сделали выговор, он ответил, что «хотел бы, чтобы было так же легко утолить голод, натирая желудок» ( DL VI.46). И снова: «Он зажег лампу средь бела дня и на ходу сказал:« Я ищу человека »(DL VI.41), подразумевая, что никого из греков нельзя было назвать« человеком ». Эти махинации были предназначены для пробуждения афинян к жизни простоты и философии. Для счастья нужно очень немногое. Фактически, нужно строго ограничивать свои желания и жить, как большинство животных, без беспокойства и получать только то, что нужно для продолжения жизни. Все это кажется ответом на тот холодный факт, что большая часть человеческой жизни и обстоятельств находится вне нашего контроля.Итак, Диоген утверждал, что философия — это практика, которая готовит его к любой удаче ( DL VI.63).

Похоже, циники взяли некоторые аспекты жизни и мысли Сократа и довели их до крайности. Можно задаться вопросом, что движет аскетической практикой к удаче. Неужели мы видим, что переход от одного поверхностного удовольствия к другому в конечном итоге не приносит удовлетворения? Или сама практика вызвана чем-то вроде страха, эмоцией, которую циник хочет подавить? То есть можно было бы прочитать аскетизм циника как тщетную попытку отрицать истину человеческой хрупкости; например, в любой момент то, что мне нравится, может исчезнуть, поэтому мне следует избегать этого.С другой стороны, возможно, аскетизм циника является подтверждением этой хрупкости. Живя аскетической жизнью бедности, циник постоянно осознает и подтверждает свою конечность и хрупкость, решая никогда не игнорировать их.

г. Стоики

Стоицизм произошел от цинизма, но был более ориентирован на доктрины и организован. В то время как циники в значительной степени игнорировали типичные области обучения, стоики охватили физику, логику и этику, особенно в логике.Зенон Китийский (ок. 334–262 до н. Э.) Был основателем школы стоиков, названной в честь Стоа Пойкиле , «расписного портика», где стоики регулярно встречались. Это было началом долгой и могущественной традиции, продолжавшейся до имперской эпохи. Действительно, одним из самых известных стоиков-этиков был римский император Марк Аврелий (121–180 гг. Н. Э.). Эпиктет (55-135 гг. Н. Э.) — еще один известный стоический этик, который также продолжил традицию стоицизма за пределами эллинистического периода.Хотя стоики сделали некоторые успехи в логике после Аристотеля, в этой статье основное внимание уделяется стоической физике, эпистемологии и этике.

я. Физика

Как показал Пьер Адо, стоики изучали физику, чтобы лучше понимать свою жизнь и жить лучше: «Стоическая физика была незаменима для этики, потому что она показала людям, что есть вещи, которые не в их силах, но зависят от них. о причинах, внешних по отношению к ним, — причинах, которые связаны необходимым рациональным образом »(Адо 128).Как и циники, стоики стремились жить в согласии с природой, и поэтому тщательное изучение природы позволило им делать это еще более эффективно.

Стоики были материалистами, хотя и не такими радикальными материалистами, как эпикурейцы. Кроме того, случайность не может играть никакой роли в упорядоченной, полностью рациональной и причинно обусловленной вселенной стоиков. Поскольку мы являемся частью этой вселенной, наши жизни тоже причинно определены, и все во вселенной телеологически ориентировано на свое рациональное осуществление.Диоген Лаэртский сообщает, что стоики считали материю пассивной, а логос , (бог) — активным, и что бог проходит через всю материю как ее организующий принцип (DL VII.134). Эта божественность наиболее очевидна в нас через нашу способность рассуждать. В любом случае, Вселенная, как следует из названия, является единством и божественна.

ii. Эпистемология

Знание, которое мы имеем о мире, приходит к нам напрямую через наши чувства и запечатлевается на чистом листе нашего разума.Голая информация, которая приходит к нам через органы чувств, позволяет нам познавать объекты, но наши суждения об этих объектах могут привести нас к ошибке. Как говорит Адо об этих так называемых объективных представлениях: «Они не зависят от нашей воли; скорее, наш внутренний дискурс излагает и описывает их содержание, и мы либо даем согласие на это высказывание, либо отказываемся от него »(Адот 131). Здесь может скрываться проблема, связанная с эталоном истины, который для стоиков представляет собой просто соответствие идеи объекта самому объекту.Если верно, что соответствие наших описаний объекта фактическому объекту может дать нам знание, как мы можем быть уверены, что наши описания действительно соответствуют объекту? В конце концов, если знание приносит не просто чувственное впечатление, а мое правильное описание объекта, кажется, что не существует стандарта, по которому я могу быть уверен в правильности моего описания.

iii. Этика

Стоическая этика побуждает нас избавиться от наших желаний и отвращений, особенно там, где эти желания и отвращения не соответствуют природе.Например, смерть естественна. Отвращение к смерти принесет страдания. Вероятно, стоическую этику лучше всего резюмировать в первом абзаце книги Эпиктета Handbook :

.

Что-то зависит от нас, а что-то — нет. Наши мнения, наши порывы, желания, отвращения — короче говоря, все, что мы делаем сами. Наши тела не зависят от нас, равно как и наше имущество, наша репутация или наши государственные должности, или, то есть все, что не является нашим собственным делом. То, что нам предстоит, по своей природе свободно, беспрепятственно и беспрепятственно; то, что не зависит от нас, слабо, порабощено, ограничено, а не наше собственное…

Пиррон | Интернет-энциклопедия философии

Пиррон был греческим философом из Элиды и основателем греческой школы скептицизма.В юности он занимался живописью, но перестал заниматься философией. Он изучал труды Демокрита, стал учеником Брайсона, сына Стилпо, а позже учеником Анаксарха. Он принимал участие в индийской экспедиции Александра Македонского и встречался с философами региона Инда. Вернувшись в Грецию, он был разочарован утверждениями догматиков (тех, кто утверждал, что обладает знаниями), и основал новую школу, в которой он учил фаллибилизму, а именно, что каждый объект человеческого знания связан с неопределенностью.Таким образом, утверждал он, невозможно когда-либо прийти к познанию истины ( Diog. Laert , 58). Рассказывают, что он действовал, руководствуясь собственными принципами, и довел свой скептицизм до такой степени, что друзья были вынуждены сопровождать его, куда бы он ни шел, чтобы его не сбили экипажи или не упали с обрыва. Однако вполне вероятно, что эти сообщения были придуманы догматиками, против которых он выступал. Он провел большую часть своей жизни в одиночестве, и его не тревожили страх, радость или горе.Он выдерживал телесные боли и, когда находился в опасности, не проявлял никаких признаков опасений. В спорах он был известен своей хитростью. Эпикур, хотя и не был сторонником скептицизма, восхищался Пирроном, потому что он рекомендовал и практиковал самоконтроль, способствующий умиротворению; для Эпикура это был конец всей физической и моральной науки. Пиррон был так высоко оценен своими соотечественниками, что они удостоили его должности первосвященника и из уважения к нему издали указ, по которому все философы были освобождены от налогов.Он был поклонником поэтов, особенно Гомера, и часто цитировал отрывки из своих стихов. После его смерти афиняне почтили его память статуей, а памятник ему поставили в его собственной стране.

Пиррон не оставил писаний, и мы обязаны своим знанием его мыслей его ученику Тимону Флиевскому. Его философия, как и все постаристотелевские системы, носит чисто практический характер. Скептицизм постулируется не из-за его спекулятивного интереса, а только потому, что Пиррон видит в нем путь к счастью и спасение от жизненных невзгод.Правильный поступок мудреца, сказал Пиррон, — это задать себе три вопроса. Во-первых, мы должны спросить, что такое вещи и как они устроены. Во-вторых, мы спрашиваем, какое отношение мы имеем к этим вещам. В-третьих, мы спрашиваем, как мы должны относиться к ним. Что касается вещей, мы можем только ответить, что ничего не знаем. Мы знаем только то, как вещи кажутся нам, но не знаем об их внутренней сущности. Одно и то же представляется разным людям по-разному, поэтому невозможно узнать, какое мнение правильное.Об этом свидетельствует разнообразие мнений как среди мудрых, так и среди простых людей. Противоречивое утверждение любому утверждению можно противопоставить одинаково вескими основаниями, и каким бы ни было мое мнение, противоположному мнению верит кто-то другой, столь же умный и компетентный, чтобы судить, как и я. У нас может быть мнение, но определенность и знание невозможны. Следовательно, наше отношение к вещам (третий вопрос) должно быть полным ожиданием суждений. Мы ни в чем не можем быть уверены, даже в самых тривиальных утверждениях.Поэтому мы никогда не должны делать никаких положительных заявлений по любому поводу. И пирронисты старались внести элемент сомнения даже в самые незначительные утверждения, которые они могли сделать в повседневной жизни. Они сказали не «это так», а «так кажется» или «мне так кажется». Каждое наблюдение будет предваряться префиксом «возможно» или «может быть».

Это отсутствие уверенности применимо как к практическим, так и к теоретическим вопросам. Само по себе нет ничего истинного или ложного.Это только так кажется. Точно так же ничто само по себе не является добром или злом. Это только мнение, обычай, закон делают это так. Когда мудрец осознает это, он перестанет предпочитать один образ действий другому, и результатом будет апатия ( атараксия, ). Любое действие является результатом предпочтения, а предпочтение — это вера в то, что одно лучше другого. Если я иду на север, то это потому, что по тем или иным причинам я считаю, что это лучше, чем идти на юг. Подавите это убеждение, узнайте, что одно на самом деле не лучше другого, а только кажется таковым, и никто не пойдет ни в каком направлении.Полное подавление мнения означало бы полное подавление действий, и именно к этому стремился Пиррон. Не иметь мнения было скептическим максимом, потому что на практике это означало апатию, абсолютный квиетизм. Всякое действие основано на вере, а всякая вера — это заблуждение, поэтому отсутствие всякой активности — идеал мудреца. В этой апатии он откажется от всех желаний, ибо желание — это мнение, что одно лучше другого. Он будет жить в полном покое, в безмятежном душевном спокойствии, свободный от всех заблуждений.Несчастье — это результат того, что человек не достигает желаемого или теряет его при достижении. Мудрый человек, будучи свободным от желаний, свободен от несчастья. Он знает, что, хотя люди борются и борются за то, чего они желают, тщетно полагая, что одни вещи лучше других, такая деятельность — всего лишь тщетная борьба из-за ничего, поскольку все вещи одинаково безразличны и ничто не имеет значения. Между здоровьем и болезнью, жизнью и смертью разницы нет. Тем не менее, поскольку мы вынуждены действовать, мы будем следовать вероятности, мнению, обычаям и законам, но без какой-либо веры в существенную обоснованность или истинность этих критериев.

Информация об авторе

Автор статьи анонимен. IEP активно ищет автора, который напишет замену статье.

Эпикур

Эпикур

(341–270)

Через одно поколение после Аристотеля Эпикур утверждал, что по мере того, как атомы движутся через пустоту, бывают случаи, когда они «отклоняются» от своих иначе определенных путей, тем самым инициируя новые причинные цепи — с causa sui или беспричинной причиной.Он хотел разорвать причинную цепь физического детерминизма и опровергнуть утверждения о том, что будущее логически необходимо.

В скобках, теперь мы знаем, что атомы иногда не отклоняются, отклоняются, они всегда движутся непредсказуемо на , когда они находятся в тесном контакте с другими атомами. Все в материальной вселенной состоит из атомов, находящихся в непрерывном непрерывном движении. «Детерминированные» траектории применимы только для очень больших объектов, где статистические законы атомной физики в среднем становятся почти определенными динамическими законами для бильярдных шаров и планет.Пути таких больших объектов определяются только статистически, хотя и с незначительной случайностью.

Мы называем реальный физический детерминизм в мире «адекватным детерминизмом», чтобы отличить его от детерминизма с до , с его причинной цепочкой, восходящей к происхождению вселенной.

Итак, интуиция Эпикура о фундаментальной случайности была правильной. Подобно тому, как интуиция Демокрита об атомах в пустоте была подтверждена современной физикой, так и отклонение Эпикура («клинамен») было подтверждено квантовой физикой.Подобно другим физиологам (φυσιολόγοι) и физикам (φύσικοι), Демокрит заменил богов как объяснение явлений своими детерминированными законами природы, чтобы дать людям больше контроля над своей судьбой и, следовательно, моральной ответственности.

По тем же причинам Эпикур добавил элемент случайности, чтобы обеспечить еще больший контроль и моральную ответственность, чем мог обеспечить физический детерминизм. Он сказал в своем письме к Menoeceus , §134,

Лучше следовать мифу о богах, чем быть рабом «судьбы» физиков: первое предполагает надежду на прощение в обмен на честь, но последнее имеет неизбежную необходимость.ἐπεὶ κρεῖττον ἦν τῷ περὶ θεῶν μύθῳ κατακολουθεῖν ἢ τῇ τῶν φυσικῶν εἱμαρμένῃ δουλεύειν · ὁ μὲν γὰρ ἐλπίδα παραιτή- σεως ὑπογράφει θεῶν διὰ τιμῆς, ἣ δὲ ἀπαραίτητον ἔχει τὴν ἀνάγκην

Критически важно отметить, что в Эпикуре очень мало нового важного — за исключением специфического механизма атомного отклонения — чего не было уже в трактовке моральной ответственности Аристотелем в Никомаховой этике и метафизике .Аристотель уже выступал против необходимости атомистов (Левкипп) и причинного детерминизма (Демокрит). Его не волновало атеистическое отвержение богов атомистами, но он недвусмысленно одобрял случайность, которая сама по себе является атеистической идеей, бросающей вызов предвидению богов, как конкретное средство разрыва причинной цепи детерминизма и необходимости.

Аристотель также рассмотрел родственную проблему, которая сильно волновала Эпикура, а именно идею о том, что текущая истинность или ложность утверждения о будущем влечет за собой необходимость будущего события.В de Interpretatione , IX Аристотель утверждал, что утверждения о будущих событиях не имеют истинной ценности до тех пор, пока событие не произойдет или не произойдет. Таким образом, будущее открыто, например, для случайного случая. Эпикур связал эту логическую необходимость с причинным детерминизмом, потому что, по его словам, будущее событие не может быть предопределено и логически обусловлено, если причины этого события уже не присутствуют. Обратите внимание, что ни Аристотель, ни Эпикур не отрицают принципы двухвалентности или непротиворечивости.Они оба думают, что эти принципы будут применяться, когда наступит будущее.

Таким образом, разница между Аристотелем и Эпикуром очень незначительна в том, что касается проблемы свободы воли. Аристотель никогда не признает существования «проблемы свободы воли». Для него прозрачно и очевидно, что наши добровольные действия «зависят от нас». Детерминизм и необходимость атомистов — это просто еще один непрактичный идеал, столь же неприменимый к реальному миру, как трансцендентальные идеи его господина Платона. И он ясно дал понять, что в мире существует шанс.Аристотель видит три причины или объяснения происходящих вещей — необходимость, случайность и третью вещь ( tertium quid ) в причинно-следственной связи, которую он описывает как «зависит от нас».

Поскольку очевидно, что именно Эпикур первым осознал явный конфликт между детерминизмом / необходимостью и свободой воли, мы можем подтвердить, что Эпикур первым признал традиционную «проблему свободы воли».

Для Эпикура атомный поворот был просто средством отрицания фаталистического будущего, подразумеваемого детерминизмом (и необходимостью).Как объяснил идею эпикурейский римлянин Лукреций,

… если все движение всегда представляет собой одну длинную цепочку, и новое движение возникает из старого в неизменном порядке, и если первые начала не совершаются путем отклонения начала движения, что нарушает волю судьбы, это вызывает не может следовать причине из бесконечности, откуда эта свобода у живых существ по всей земле
( De Rerum Natura , книга 2, строки 251-256)

Эпикур не , а не сказал, что отклонение непосредственно связано с решениями, чтобы сделать их случайными.Его критики, древние и современные, ошибочно утверждали, что Эпикур действительно допускал «один поворот — одно решение». Некоторые современные философы называют это «традиционной интерпретацией» эпикурейской свободы воли.

Напротив, вслед за Аристотелем Эпикур считал, что человеческие агенты обладают автономной способностью преодолевать необходимость и случайность некоторых событий. Эта особая способность делает нас морально ответственными за свои действия.

Эпикур, четко следуя Аристотелю, находит tertium quid , сверх необходимости (физика Демокрита) и шанс
(поворот Эпикура).
tertium quid — это автономия агента

… некоторые вещи происходят по необходимости (ἀνάγκη), другие случайно (τύχη), третьи — через нашу собственную волю (παρ ’ἡμᾶς).
… необходимость разрушает ответственность, а случай остается неопределенным; тогда как наши собственные действия автономны, и именно к ним естественно присоединяются хвала и порицание.

λέγει ἐν ἄλλοις γίνεσθαι ἃ μὲν κατ ‘ἀνάγκην, ἃ δὲ ἀπὸ τύχης, ἃ δὲ παρ’ ἡμᾶς, διὰ τὸ τὴν μὲν ἀνάγκην ἀνυπεύθυνον εἶναι, τὴν δὲ τύχην ἄστατον ὁρᾶν, τὸ δὲ παρ»ἡμᾶς ἀδέσποτον, ᾧ καὶ τὸ μεμπτὸν καὶ τὸ ἐναντίον παρακολουθεῖν πέφυκεν

(Письмо Менцею, §133)

Мы знаем работы Эпикура в основном от Лукреция и его друга Цицерона.Лукреций описывает идею Эпикура о разрыве причинно-следственной цепи детерминизма в книге De Rerum Natura . Действительно, без поворотов ничего бы не было произведено.

Я хочу, чтобы вы поняли еще один момент в этом вопросе: в то время как первые тела переносятся вниз под их собственным весом по прямой через пустоту, временами в довольно неопределенных и неопределенных местах, они немного отклоняются от своего курса, просто настолько, насколько вы можете назвать изменением движения.Ибо, если бы они не были склонны к наклону, все упало бы вниз, как капли дождя, сквозь глубокую пустоту, не произошло бы столкновения и не было бы удара среди первых начал: таким образом, природа никогда бы ничего не произвела.

Но если кто-то случайно считает возможным, что более тяжелые элементы, которые быстрее проходят через пустоту, падают сверху или, более легкие, наносят удары, вызывающие генеративные движения, он заблуждается и отходит далеко от истинных рассуждений. .Ибо какие бы предметы ни падали сквозь воду и сквозь мелкий воздух, они должны ускорять свое падение в соответствии со своим весом, потому что водоем и разреженная природа воздуха не могут задерживать каждую вещь в равной степени, но быстрее преодолеваются более тяжелым; но пустая пустота, напротив, не может служить опорой для чего-либо в любом месте и в любое время, но она должна постоянно уступать дорогу, как того требует ее природа: поэтому все они должны нести с одинаковой скоростью, хотя и не равного веса, через непроходимую пустоту.Таким образом, более тяжелые тела никогда не смогут ни падать сверху на зажигалку, ни наносить удары сами по себе, вызывая различные движения, которыми природа продолжает свои процессы. Поэтому снова и снова я говорю: тела должны немного наклоняться; и не более чем наименьшее возможное, иначе мы будем казаться предполагаемыми наклонными движениями и, таким образом, будем опровергнуты фактами. Для этого мы видим очевидным и ясным, что веса, насколько они лежат, не могут перемещаться наклонно, когда они падают прямо сверху, насколько можно воспринимать; но кто там, кто может понять, что они никогда так мало не отклоняются от прямого, неизменного курса?
(Лукреций, De Rerum Natura ), книга 2, строки 216-250, Классическая библиотека Леба, 113-115)

Возможно, Лукреций более тесно связал поворот, чем сам Эпикур, с человеческой свободой ( libera ) и с волей ( voluntas ) в этом отрывке, где он отождествляет отклонение ( declinando ) с «первыми началами» движений. и описывает наш разум как отклоняющий наши движения туда, куда нас ведет удовольствие.

Опять же, если все движение всегда представляет собой одну длинную цепочку, и новое движение возникает из старого в неизменном порядке, и если первые начинания не приводят к отклонению начала движения, которое нарушает волю судьбы, эта причина может не следовать за причиной из бесконечности, откуда исходит эта свободная воля ( libera ) у живых существ по всей земле, откуда я говорю, что эта воля ( voluntas ) вырвана из судеб, по которым мы идем туда, куда каждого ведет удовольствие, отклоняясь также наши движения не в фиксированное время и в фиксированных местах, а именно туда, куда наш разум завел нас? Ибо несомненно, что это его собственная воля в каждом, которая начинает эти вещи, и от воли движения проходят через конечности.
(Лукреций, De Rerum Natura ), книга 2, строки 251-262, Классическая библиотека Леба, 115)

Обратите внимание, что переводчики Леба совершили обычную ошибку, заменив первую (свободную) часть описания Лукрецием « libera voluntas » на «свободную волю». Вторая часть — это завещание.

В оригинальном тексте говорится: «Откуда эта свобода ( libera )», а не «откуда приходит эта свобода воли». Эпикур и Лукреций нуждаются в повороте только для того, чтобы разорвать причинные цепи в какой-то момент раньше, чем наши волевые действия, чтобы наша воля могла двигаться «куда ведет нас удовольствие» и «туда, куда ведет нас наш разум».»

Ни Эпикур, ни Лукреций, вероятно, не предполагали, что мы можем считать нашу волю морально ответственной за действия, которые являются чисто случайными, действиями, не связанными с нашими желаниями («куда угодно») или убеждениями («наш разум»).

Тем не менее, оба мыслителя были неверно истолкованы и подвергнуты критике, начиная с античности со стоиков, в особенности со стороны Хрисиппа, а затем академического скептика Цицерона, который в своих трудах De Fato и De Natura Deorum нападает на эпикурейцев и высмеивает идею » свободная воля », основанная на случайных атомных движениях.

Эпикур видел, что если атомы движутся вниз под собственным весом; у нас не должно быть свободы воли [Цицерон буквально говорит: «ничего не было бы в нашей власти»], поскольку движение атомов было бы определено необходимостью. Поэтому он изобрел устройство, позволяющее избежать детерминизма (эта точка, по-видимому, ускользнула от внимания Демокрита): он сказал, что атом, перемещаясь вертикально вниз под действием силы тяжести, делает очень небольшой поворот в одну сторону. Эта защита дискредитирует его больше, чем если бы ему пришлось отказаться от своей первоначальной позиции.(Цицерон, De Natura Deorum , перевод классической библиотеки Леба, т. 40, стр. 67)

Эта «традиционная интерпретация» либертарианской свободы воли, зависящей от случая, веками подвергалась нападкам как иррационально и неразборчиво .

Это возражение о случайности — второй рог в дилемме стандартного аргумента против свободы воли. Первый рог — это возражение против детерминизма , и Эпикур был его первооткрывателем.

Произведения Эпикура

Письмо Геродоту

Письмо к Меноцею

Письмо Пифоклу

Основные доктрины

Учителям

Чтобы скрыть этот материал, щелкните ссылку Обычный.

Для ученых

Чтобы скрыть этот материал, щелкните ссылку «Учитель» или «Обычный».

Комментаторы эпикурейской свободы

Карло Джуссани

В своей книге « Studi lucreziani » 1896 года (стр. 126) Джуссани выдвинул идею о том, что атомные отклонения непосредственно связаны с каждым случаем свободного действия человека, а не только где-то в прошлом, что разрывает причинную цепь детерминизма.

Полная концепция воли согласно Эпикуру включает два элемента: сложное атомное движение, имеющее характеристику спонтанности, то есть устраненное от необходимости механической причинности: и затем чувственное, или самосознание, в силу которого воля, освещенная предыдущими движениями ощущений, мыслей и эмоций, извлекает выгоду из особой свободы или спонтанности атомных движений, направлять или не направлять их в видимом или выбранном направлении.(Перевод Cyril Bailey)

Сирил Бейли

В 1928 году Бейли согласился с Джуссани в том, что атомы разума-души нарушают непрерывность атомных движений, иначе потребуются действия. Бейли вообразил комплексы атомов разума, которые работают вместе, чтобы сформировать сознание, которое не детерминировано, но также не восприимчиво к чистой случайности отдельных атомных отклонений, что может составить представление Эпикура о действиях, которые «зависят от нас» (πὰρ ‘ ἡμάς).

Принято утверждать, что Эпикур, как и его последователь Лукреций, намеревался в первую очередь бороться с « мифами » ортодоксальной религии, чтобы показать своей демонстрацией неизменных законов природы ложность старых представлений о произвольном действии власти. боги и так, чтобы избавить человечество от ужасов суеверий. Но иногда забывают, что Эпикур с почти большим ужасом смотрел на концепцию непреодолимой «судьбы» или «необходимости», которая является логическим результатом доведенной до конца концепции естественного закона.Этот вывод был полностью принят Демокритом, но Эпикур заметно оторвался от него: «лучше было следовать мифам о богах, чем становиться рабом« судьбы »натурфилософов: ибо первое предполагает надежда умилостивить богов поклонением, тогда как последнее предполагает необходимость, не знающую умиротворения ». Диоген из Оэноанды подчеркивает тесную связь с нравственным учением: «Если верить судьбе, то все советы и упреки аннигилируют».Чтобы какая-либо этическая система была эффективной, она должна постулировать свободу воли. Если в сфере человеческой деятельности также господствует «судьба», если каждое действие является прямым и неизбежным результатом всех предшествующих условий, а вера человека в свою свободу выбора является простым заблуждением, тогда моральная система бесполезна: она бесполезна. бесполезно говорить человеку, что он должен или не должен делать, если он не вправе это делать. Здесь в любом случае «судьба» должна быть устранена. Это более смертельный враг, чем суеверие, поскольку оно означает полный паралич: спонтанность — voluntas — необходимо поддерживать любой ценой.Но почему, чтобы обезопасить этот очень удаленный объект, нужно протестовать против «неумолимой необходимости» в этой точке физической системы? Можно было бы подумать, что было бы легко достичь непосредственной цели — обеспечить встречу атомов при их падении через пространство с помощью некоторого устройства, такого как стоическое представление о том, что все вещи стремятся к центру, «что не должно быть нарушение основного закона причинности вместо этого спорадического спонтанного отклонения. И в каком смысле этот «поворот» может считаться жизненно важным для свободы воли, с которой его так решительно связывает Лукреций? Ответ следует искать в самых материальных представлениях психологии Эпикура, которые можно здесь вкратце предвидеть.Разум (νοῦς) — это концентрация в груди совокупности очень мелких атомов, такого же характера, как и те, которые, распределившись по всему телу и смешиваясь с атомами тела, образуют жизненный принцип (ψυχή). Это скопление атомов может приводиться в движение образами, исходящими либо непосредственно от внешних вещей, либо сохраненными в виде «предвкушения» (πρόληχις) в самом уме. Предположим, например, что таким образом перед моим разумом предстает образ меня идущего: в конечном итоге атомы разума, сами возбужденные, приведут в движение атомы жизненного принципа: они, в свою очередь, будут возбуждать атомы тела. , конечности будут двигаться, и я пойду.Но прежде чем это произойдет, должен произойти другой процесс — процесс волевого выбора.

Когда образ представляется уму, он сам по себе не сразу и не неизбежно запускает цепь движений, которая приводит к физическому движению; Я могу по своему желанию принять или отвергнуть идею, которую она предлагает, я могу решить, идти или не ходить. Это вопрос всеобщего опыта, и его нельзя отрицать или отвергать.

Бейли отождествляет один поворот с волей

Но как объяснить этот процесс выбора с чисто материальной точки зрения? По словам Эпикура, это происходит из-за спонтанного отклонения атомов: акт воли есть не что иное, как «отклонение» тонких атомов, составляющих разум.Случайное неопределенное движение отдельных атомов в пустоте ‘в сознательном комплексе ( concilium ) ума трансформируется в акт преднамеренной воли. Жизненная связь, действительно тождество этих двух процессов, ясно выявлено Лукрецием в конце его изложения теории: «но сам разум не ощущает внутри себя какой-то необходимости в совершении всех вещей и не ограничен, как побежденный. вещь, которую нужно терпеть и страдать, это вызвано крошечным отклонением первых начинаний в неопределенном направлении и в неопределенное время ».Эпикур не просто, как предполагалось, решил экономически преодолеть две трудные проблемы в своей системе, приняв единое решение, но и осознал существенную связь между ними: если свобода должна быть сохранена, она должна быть утверждена. в самой основе физического мира.

« Отклонение » атомов, несомненно, как всегда указывали критики, является нарушением фундаментальных законов причины и следствия, поскольку это утверждение силы, для которой нельзя указать причину и не дать объяснения. .Ибо если сказать, что атом отклоняется, потому что такова его природа, то это означает просто поставить «природу» как deus ex machina на один уровень с «необходимостью», как ее понимали некоторые из первых физиков. , сила, которая пришла сделать то, что нельзя было иначе объяснить. Но это не было оплошностью или оплошностью Эпикура, которые могли бы исправить более тщательное рассмотрение его принципов. Напротив, это было преднамеренное нарушение принципа «необходимости» и в некотором смысле стержень, на котором вращается вся его система.Он хотел обеспечить «свободу» как случайное нарушение «естественного закона». Если критика должна быть подвергнута против него, то она должна быть не на техническом основании несогласованности в этой детали, а на более широком основании того, что в своей системе в целом он пытался сделать невозможное. Чтобы уйти от старого представления о божественном руководстве миром, атомисты создали материалистическую философию, основанную исключительно на единых законах причины и следствия. Демокрит видел, что это, если довести его до логического завершения, должно привести к непоколебимому детерминизму, который, возможно, с большей научной проницательностью, но с меньшим вниманием к своим этическим принципам, он полностью принял.Эпикур, не желая таким образом рисковать своей моральной системой, пытался выйти из тупика, не отказываясь от материалистической позиции.

Бейли говорит, что для объяснения свободы необходима некоторая метафизическая сила

Такой компромисс в действительности невозможен: полностью материалистический взгляд на мир, который полностью исключает духовное и сверхъестественное, должен привести к детерминизму, и нет реального пути выхода, кроме признания иных, кроме материальных, условий и причин. .С точки зрения предельной последовательности, «поворот» — это недостаток эпикурейства, но его не следует рассматривать как мелкое средство преодоления временной трудности или неразумную ошибку, которая выдает поверхностного мыслителя.

Возможно, будет небезынтересно заметить, что параллельные трудности возникают и у современных мыслителей, и что иногда предлагалось решение, мало чем отличающееся от атомного отклонения Эпикура.
(Бейли, Греческие атомисты и Эпикур , стр.318-321)

В одном атоме отклонение — просто случайный случай.

В чем же тогда природа этого самовольного движения? В индивидуальном атоме это происходит автоматически, спонтанно и совершенно неопределенно по случаю или направлению. Является ли движение ума волевым результатом такого движения одного из составляющих его атомов или даже суммой многих таких движений? Если так, то это тоже должно быть автоматическим и неопределенным. Когда в уме представлен образ действия, невозможно предсказать, каким образом это движение произойдет и даже произойдет ли оно вообще.Другими словами, разум на самом деле не самоопределен, но находится во власти полностью неопределенных движений внутри себя, и в конечном итоге свободная воля, тщательно сохраняемая, оказывается ничем иным, как случайностью. Это действительно вывод, к которому пришел один современный критик, и неудивительно, что он не желает верить, что сам Эпикур мог основывать свои притязания на свободу воли на атомном «повороте». Но решение этой проблемы снова лежит в эпикурейской концепции составного тела ( concilium, conciliatus ).

В большом количестве атомов, составляющих «разум», отклонение многих атомов становится свободной волей неопределенного сознания.

Соединение — это больше, чем просто совокупность независимых атомов: это их объединение в комплекс, обладающий собственной новой индивидуальностью, в котором оно может приобретать качества и даже силы, которыми не обладают отдельные составляющие атомы. Душа или разум — это составное тело такого своеобразного строения по природе составляющих его атомов и их движений между собой, что оно приобретает силу ощущения или сознания.Тогда автоматический поворот отдельных атомов переводится в совокупности разума в сознательно спонтанное движение, другими словами, в движение воли.

«Полная концепция воли согласно Эпикуру, — утверждает Джуссани в замечательном изложении своей позиции», — включает два элемента, сложное атомное движение, имеющее характеристику спонтанности, то есть исключенное из необходимости механической причинности: и затем сенсус, или самосознание, благодаря которому воля, освещенная предыдущими движениями ощущений, мыслей и эмоций, извлекает пользу из особой свободы или спонтанности атомных движений, направлять или не направлять их в видимом направлении или выбрано.Другими словами, слепой примитивный «поворот» атома стал сознательным психическим актом. Может быть, этот рассказ немного выдвигает эпикурейское учение за пределы того уровня, до которого учитель задумал его для себя, но это прямой вывод из несомненных эпикурейских концепций и удовлетворительное объяснение того, что имел в виду Эпикур:

что он должен подумать о том, что свобода воли была случайность, и боролся, чтобы сохранить его как шанс и не более, немыслимо.И если задать следующий вопрос, как может комплекс слепых спонтанных движений атомов стать сознательным волевым актом разума, мы только еще раз отбросим назад к высшей трудности, которая давала о себе знать на протяжении всего этого описания этого явления. душа. Действительно, если мы оглянемся назад, то обнаружим, что кое-где были отмечены грубые мысли или несогласованность в связи идей, но в целом общая теория самосогласована и завершена; но за этим всегда стоит трудность, которая должна стоять перед эпикуреанством или любой другой формой материализма: может ли движение неощутимых частиц порождать или объяснять сознание? То, что все формы сознания имеют свой физический аналог, что ощущение, мысль, воля сопровождаются материальными движениями частей физического организма, заслуживает доверия, и действительно, научные исследования, кажется, все более и более ясно раскрывают нам этот параллелизм.Более материальные мыслители нашего времени довольствуются утверждением, что сознание «супервентно» как «эпифеномен» движений материи: Эпикур пошел дальше и был готов сказать, что сознание, ощущение, мысль и воля — это движения. атомов души. Для большинства современных умов, как и для большинства философов во времена Эпикура, такая идея немыслима: между одним набором фактов и другим существует огромная пропасть: ничто не может преодолеть пропасть, которая лежит между самыми элементарное ощущение и атомные колебания, которые его сопровождают и обусловливают.Если мы примем чисто материалистическую систему в любой форме, ее выводы должны быть mutatis mutandis чем-то вроде выводов Эпикура: но он не сделал ничего, чтобы перебросить мост через пропасть или сделать пропасть менее широкой. « Consequitur sensus, inde voluntas fit », — бойко говорит его ученик, но каждый раз пробуждает в нас одно и то же чувство, что это как раз то, чего никогда нельзя понять.

И если невозможно согласиться с его описанием природы души и ее работы, значит, нельзя допустить и вывода из него.Если душа представляет собой простой атомарный комплекс, «тело», то, несомненно, подобно телу, она погибает и не может иметь никакого вида существования после смерти. Но если это объяснение неудовлетворительно, тогда проблема выживания остается открытой: душа может пережить или не пережить телесную смерть, но этот вопрос не может быть решен на основе чисто материального анализа.

Имея дело с материальной системой, невозможно не указать на ее фундаментальную слабость, но, пытаясь оценить Эпикура как мыслителя, менее выгодно спорить с его основными принципами, чем думать о надстройке, на которой он построил их.И снова, исследуя описание души, несмотря на все ее слабости, мы осознаем работу великого разума, способного улавливать как общие идеи, так и мельчайшие подробности их разработки. У нас, конечно же, не осталась картина учителя морали, который просто соединил воедино все виды физики и метафизики, чтобы подкрепить свои этические проповеди.
(Бейли, Греческие атомисты и Эпикур , стр. 435-37)

Дэвид Ферли

В 1967 году Ферли исследовал идеи Джуссани и Бейли и приуменьшил важность поворота как у Эпикура, так и у Лукреция, чтобы защитить Эпикура от «крайних» либертарианских взглядов, согласно которым наши действия непосредственно вызваны случайными отклонениями.(Бейли также отрицал эту «традиционную интерпретацию».) Ферли утверждает, что существует сильная связь между идеями Аристотеля и Эпикура об автономных действиях, которые «зависят от нас».

Если мы теперь соединим введение к отрывку Лукреция о voluntas и теорию добровольности Аристотеля, мы сможем увидеть, как движение атомов должно было делать свою работу. Аристотелевский критерий добровольности был отрицательным : источник произвольного действия находится в самом агенте, в том смысле, что его нельзя проследить за пределами самого агента.Лукреций говорит, что voluntas нужно спасать от ряда причин, которые восходят к бесконечности. Все, что ему нужно, чтобы удовлетворить аристотелевскому критерию, — это разрыв в последовательности причин , так что источник действия не может быть прослежен до чего-то, происходившего до рождения агента. Для этой цели было бы достаточно одного поворота отдельного атома в индивидуальной психике, если бы все действия относились ко всей психике.

Но данных о количестве поворотов нет.Одного было бы достаточно, и их не должно быть так много, чтобы психика вообще не имела порядка; между этими пределами любое число удовлетворяет требованиям теории.

Таким образом, отклонение играет сугубо отрицательную роль в эпикурейской психологии. Это избавляет voluntas от необходимости, как говорит Лукреций, но не присутствует в каждом акте voluntas . Нет необходимости тщательно исследовать психологию произвольного действия, чтобы найти в нем беспричинный или спонтанный элемент.Своеобразная уязвимость эпикурейской свободы — то, что она, казалось, соответствовала случайным действиям, а не преднамеренным и целенаправленным, — является мифом, если это объяснение верно.

Теперь мы можем понять, почему отклонение не упоминается в рассказе Лукреция о добровольном действии. О нем не упоминают, потому что он не играет в этом прямого участия. Теория отклонения утверждает просто, что наши действия , а не , вызваны совместно окружающей средой и нашим отцовством. Лукрецию не нужно было упоминать об этом в своем изложении психологии действия, как не было необходимости для Аристотеля настаивать на своем отрицательном критерии добровольности в De Motu Animalium .Можно возразить, что отклонение психики должно было произвести какой-то заметный эффект. Но даже это не так. Мы уже взглянули на учение Лукреция о том, что перед разумом находится бесчисленное количество simulacra , которые никогда не достигают уровня сознания, потому что временной интервал, в течение которого они присутствуют, незаметно мал. Но если бы воздействие тех сложных атомных конфигураций, которые составляют simulacra , не могло иметь заметного эффекта, можно с уверенностью сделать вывод, что малейший поворот отдельного атома будет необнаружимым.Итак, мы можем, в конце концов, использовать эпикурейскую концепцию concilium в нашем объяснении. Ранее я выступал против того, чтобы Бейли использовал его, говоря, что «то, что в индивидуальном атоме является случайностью, в сознательном комплексе анимуса — это« сознательный случай »». Невозможно увидеть, как случайное движение отдельного атома может сам по себе учитывать направленные в конец движения комплекса, частью которого он является. Однако вполне разумно, что случайное движение отдельного атома должно быть скрыто тем фактом, что это всего лишь один элемент в комплексе.Если я прав, эпикурейская психология действия в общих чертах была изложена следующим образом.

Каждый человек рождается с психикой определенного характера, определяемой пропорциями атомов четырех различных типов, которые составляют психики . С самого начала жизни между психикой и внешним миром через посредство атомных эйдола , которые исходят от всех объектов и могут достигать психики через органы чувств и разум, происходят реакции.С самого начала ребенок испытывает чувство удовольствия и боли; с атомарной точки зрения, боль — это нарушение движений атомов психики, вызванное недостатком чего-либо, а удовольствие — это либо восстановление невозмущенных движений, составляющих спокойствие, либо само состояние спокойствия. Ребенок учится ассоциировать внешние объекты с тем или иным из этих чувств. Ощущение того, что чего-то не хватает, составляет мотив восполнить недостаток и, таким образом, создает импульс к объекту во внешнем мире, который, как научился ребенок, восполняет недостаток.Чувства человека и, следовательно, его мотивы и его поведение в некоторой степени определяются его генетической наследственностью психики такой-то конституции.

Повороты способствуют психологическому развитию характера (см. «Самоформирующие действия» Роберта Кейна).

Но движения психики (а именно в ее движениях состоит весь ее характер и действие) не определяются ab initio , потому что нарушение непрерывности вызывается атомным отклонением.Отклонение атома или атомов в психике означает, что унаследованные движения нарушены, и это позволяет установить новые паттерны движения, которые не могут быть объяснены исходным строением психики .

Есть как преемственность, так и прерывность. Характер человека до некоторой степени все еще определяется первоначальным строением его психики, потому что пропорции атомов разных типов в нем остаются неизменными. Но в гораздо большей степени его характер адаптируем, потому что движения атомов не детерминированы и могут быть изменены путем обучения.Человек учится на собственном опыте. Он узнает, какие желания должны быть удовлетворены и какие объекты удовлетворяют их, просто путем постоянного повторения опыта желания и удовлетворения. Он может учиться индивидуальным методом проб и ошибок или наставлением и примером других. Если он знакомится с эпикурейской философией, он учится отличать желания, которые возникают из природы и должны быть удовлетворены, от тех, которые возникают из природы, но не нуждаются в удовлетворении, и от тех, которые не возникают из природы и которые лучше всего устранять.Он узнает, что предел удовольствия — это отсутствие боли, и поэтому перестает чувствовать боль из-за желания какого-то дополнительного удовольствия. Его чувства становятся дисциплинированными, так что неподходящий объект — тот, который в конечном итоге приносит больше боли, чем удовольствия — больше не вызывает в нем желания. Он учится не столько отвергать некоторые вещи, которые он желает, сколько перестать желать того, что он должен отвергать.

Мудрого эпикурейца не следует изображать как утверждающего себя посредством повторяющихся «актов воли» против мирских соблазнов, но как человека, который научился не поддаваться искушениям.Его «свобода» заключается не в том, чтобы ему были представлены возможные альтернативы, и в выборе одной из них, когда он мог выбрать другую. Скорее, он состоит в том, что его психика является продуктом его собственных действий и не всегда определяется какой-то «судьбой» еще до его рождения.

Слабость этой теории «свободы», как в ее эпикурейской, так и в аристотелевской формах, заключается главным образом в ее отказе рассматривать процессы формирования характера.Когда Аристотель говорит, что детей нужно с самого начала воспитывать так, чтобы они испытывали удовольствие и боль от правильных предметов, он, очевидно, не считает такое воспитание эквивалентным принуждению. Он подчеркивает, что педагоги и законодатели используют наказания и другие стимулы, чтобы заставить людей вести себя правильно, и в то же время настаивает на том, что действия, порождающие добродетельные наклонности, не должны относиться к причинам, не связанным с нами ». Любопытно, что он это делает. не рассматривайте это как проблему, поскольку она была явно поднята Горджиасом в его «Похвале Елены» почти столетие назад, когда он предложил в качестве одного из оправданий поведения Хелен возможность того, что ее убедили аргументы.Это могло также возникнуть из рассмотрения этических взглядов Демокрита. Частично это объясняется тем, что убеждение обычно рассматривалось как антитеза принуждению? Но Аристотель должен был увидеть необходимость восстановить эту противоположность, поскольку он до некоторой степени сломал ее, говоря о классе действий, которые представляли собой смесь произвольного и непроизвольного.

Если бы Аристотель серьезно исследовал причины, по которым он считал, что результаты обучения находятся «в нашей власти», он был бы вынужден более точно указать, что он имел в виду, говоря о

Эпикур> Индивидуальный философ> Философия

Введение | Жизнь | Работа | Книги


Эпикур

(Римская копия греческого оригинального мраморного бюста, III или II век до н. Э.С.)

Эпикур (341 — 270 до н.э.) был греческим философом эллинистического периода. Он был основателем древнегреческой философской школы эпикурейства , главной целью которой было достижение счастливой, спокойной жизни , характеризуемой отсутствием боли и страха , через развитие дружбы , свободы и проанализировал жизнь . Его метафизика в целом была материалистической, его эпистемология — эмпиризмом, а этика — гедонистической.

Элементы его философии нашли отклик и вновь проявились в различных мыслителях и движениях на протяжении всей западной интеллектуальной истории, включая Джона Локка, Джона Стюарта Милля, Карла Маркса, Томаса Джефферсона (1743-1826) и американских отцов-основателей , и даже Фридрих Ницше.

Эпикур был , родился в феврале 341 г. до н. Э. на острове Самос в Эгейском море (у Ионического побережья Турции). Его родители, Неокл и Херестрат , были гражданами Афин , но эмигрировали в афинское поселение Самос около десяти лет назад.

Мальчиком он изучал философию у учителя-платоника Памфила около четырех лет. В возрасте 18 лет он отправился в Афины на свой двухлетний срок военной службы . Тем временем его родители были вынуждены переселить из Самоса в Колофон в Ионии после смерти Александра Великого , и Эпикур присоединился к своей семье там после завершения военной службы.

Некоторое время он учился у Наусифана , который сам был учеником скептика Пиррона, но к тому времени стал ярым последователем атомизма Демокрита.Однако он нашел Наусифана неудовлетворительным учителем , а позже оскорбил его в своих трудах и утверждал, что он самоучка . Он проповедовал пару лет (в 311 — 310 гг. До н. Э.) В г. Митилини, г. на острове Лесбос, но, очевидно, вызвал беспорядков и был вынужден покинуть г. Затем он основал школу в Лампсаке (на Геллеспонте, современная Турция), прежде чем вернуться в Афины в 306 г. до н. Э.

В Афинах Эпикур основал Сад , школу, названную в честь принадлежавшего ему сада, который служил местом встреч его эпикурейской школы, расположенной примерно на полпути между Стоа стоических философов и Академией платоников .При его жизни в его школе было маленьких , но посвященных , в том числе Гермарх , Идоменей , Леонтеус , Фемиста , Колотес , Поляен из Лампсака Метро, ​​и Поляэмпс из Лампсака Метро, ​​и (331 — 277 гг. До н.э., самый известный популяризатор эпикурейства). Это были первых древнегреческих философских школ, из которых признали женщин (как правило, а не исключение).Делая акцент на дружбе и свободе как важных составляющих счастья , школа во многом напоминала коммуну или сообщество друзей , живущих вместе, хотя Эпикур также установил иерархическую систему уровней среди его последователей, и заставил их принести клятву на его основных принципах.

Эпикур никогда не был женат на и не имел детей . Некоторое время он страдал от камней в почках , и в итоге умерли , в 270 г.C. в возрасте 72 лет в результате этих камней и случая дизентерии . Несмотря на его продолжительную боль , он оставался веселым до последнего, и его последние заботы были для детей его ученика, Метродорус .

После его смерти сообщества эпикурейцев возникли по всему эллинистическому миру и представляли собой основное соревнование со стоицизмом до его окончательного упадка с возвышением христианства .

Эпикур предположительно написал более 300 книг , но единственные сохранившиеся полные произведения, дошедшие до нас, — это трех букв и двух групп из цитат , которые можно найти в «жизнях» Выдающиеся философы » историка 3-го века, Диоген Лаэртский , и которые представляют его основных взглядов в удобной и краткой форме . Другим свидетельством является разрушенный город Оэноанда , где богатый последователь эпикурейцев Диоген из Оэноанды написал всю философию счастья Эпикура на камнях городской столовой в начале 2 века нашей эры.Кроме того, среди обугленных останков в Геркулануме были найдены многочисленные фрагментов его 37-томного трактата «О природе» . Однако два наших наиболее важных источника являются реконструкциями римского поэта и эпикурейца Лукреция (ок. 94-55 до н.э.) и римского политика Цицерона (хотя последний в целом был враждебен эпикурейству ).

Несмотря на то, что он настаивал на обратном, Эпикур явно находился под влиянием атомизма Демокрита, полагая, что фундаментальных составляющих мира были неделимыми маленькими кусочками материи ( атомов ), летящими через пустого пространства , и что все это возникает в результате столкновения атомов , реб

Эпикур

Эпикур

Эпикур родился в греческой колонии на Самосе, но большую часть своей активной жизни провел в Афинах, где он основал еще одну философскую школу.В «Саду» Эпикур и его друзья воплощали в жизнь свои идеалы человеческой жизни, обсуждая философские вопросы, но сознательно отстраняясь от активного участия в общественной жизни.

Эпикур искренне принял
атомизм
Левкипп и
Демокрит, утверждая, что все объекты и события, включая человеческие жизни, на самом деле не более чем
физические взаимодействия между мельчайшими неразрушимыми частицами.
Падая к центру Земли, атомы отклоняются от своих путей, сталкиваются друг с другом и образуют временные составные существа.Нет необходимости
{Gk. αναγκη [anankê]}, конечно, обо всем этом; все происходит чисто случайно.

В своем письме к Меноцею и
Основные доктрины , Эпикур обсудил последствия этой точки зрения для человеческих попыток достичь счастья.
Поскольку смерть — это полное уничтожение, которое невозможно пережить, в наших настоящих жизнях нам нужно только жить простой жизнью и
всегда старайтесь избегать физической боли.
Удовольствие, понимаемое в этом негативном смысле, является высшим благом для Эпикура.Свобода от психических расстройств
{Gk. αταραξια [ataraxia]} — самое большее, на что можно надеяться.



Рекомендуемая литература:

Первичные источники:

  • The Essential Epicurus: Letters, Main Doctrines, Vatican Sayings, and Fragments , tr. Юджин Майкл О’Коннор (Прометей, 1993)

Вторичные источники:

  • Ховард Джонс, Эпикурейская традиция (Routledge, 1992)
  • А.А. Лонг, Эллинистическая философия: стоики, эпикурейцы, скептики (Калифорния, 1986)
  • Джеймс Уоррен, Эпикур и демокритская этика: археология Атараксии (Кембридж, 2002)

Дополнительная информация об Epicurus в Интернете включает:


Философские страницы Гарта Кемерлинга находятся под лицензией Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.