Содержание

Философия современной России

Особенности и направления современной русской философии

Философия современной России берет свое начало в девяностых года прошлого века, с развала системы советского государства, ознаменовавшего отказ от марксистской философии как государственной идеологии. Философия нового общества начала строится на плюралистических основаниях, объединяя в себе и принципы диалектического материализма, и идеи дореволюционной философии, и наработки зарубежных философов, которые длительное время были недоступны для отечественной философской мысли.

Вместе с тем нельзя не отметить значительного интереса именно к собственному философскому наследию дореволюционного периода и эмиграции, значительному возрождению тех интересов и черт в современной русской философии. Такими сквозными характеристиками русской философии в настоящее время становятся:

  • идеал цельности,
  • онтологичность,
  • соборность.

Идеал цельности находит своей выражение с одной стороны в стремлении объединить и сплавить в едином котле все достижения отечественной философской мысли в виде единой и всеобъемлющей концепции, а с другой в совмещение в едином взгляде чувственного и рационального, научного и религиозного, бытийного и духовного, представление о мире, как о положительном единстве, в определении которого ведущую роль играют нравственные ориентиры абсолютного добра и веры.

Готовые работы на аналогичную тему

Онтологичность русской философии выражается в том качестве, что вопрос бытия всегда был и остается центральным, в то время как вопросы познания этого бытия оказываются в значительной степени излишними. Для русской философии характерно интуитивное, целостное, созерцательно-мистическое познание действительности, которое не предполагает какого-либо субъективизма, или выражения частного мнения философа. Бытие отражается в работах как данность, как религиозное откровение, что лишает их характерной для зарубежных работ субъективистской полемики.

Наконец, соборность представляет собой еще одно универсальное качество, характеризующее не только философию, но пронизывающее саму историю русской культуры и этноса, менталитет. Соборность представляет собой свободное единство философских концепций и учений на пути к правде, пути к духовному развитию и построению будущего не только русского, но и мирового общества, пути глубоко нравственного и духовного.

При этом пользуясь абсолютной свободой мысли в современном обществе русская философия сохраняя свою идентичность принимает самые различные формы. Так, М. Эпштейн выделяет следующие направления:

  • марксизм,
  • рационализм,
  • персонализм,
  • религиозная философия,
  • философия национального духа,
  • философия культуры,
  • постструктурализм.

Критика современной русской философии

Большая свобода предполагает большую ответственность. Данный принцип является универсальным для всех проявлений человеческого бытия, в том числе и для философии. Вместе с тем, внутри русской философии в настоящее время все больше и больше нарастает позиция, согласно которой многие актуальные философы, получив вожделенную свободу, совершенно пренебрегают какой-либо ответственностью за плоды своей деятельности.

По мнению, А. В. Ерахтина для современной российской философии характерными явлениями становятся явственный уклон в сторону мистификации и банальной ненаучности издаваемых работ, их ориентации не на создание целостного взгляда на мир или частную проблему, а на потребности рыночной экономики, продаваемость и сенсационность прописываемых выводов, которые не подкрепляются какой-либо аргументацией, а строятся в лучшем случае на огульной критике диалектики и марксизма, что особенно интересно выглядит в работах философов, в советское время воспевавших государственную идеологию.

Большая проблема связана с потерей ориентиров, первейшим из которых является само понимание философии, как науки, как попытки выхода за пределы человеческого знания и поиска ответов на предельные вопросы бытия. Философия в российском пространстве все чаще воспринимается по замечанию М.К. Мамардашвили, как «… какой-то вывих ума» от которого «… какая-то польза все-таки будет». Подобная трактовка приводит к восприятию в качестве философских абсолютно любых идей, насколько абсурдными, необоснованными они бы не были.

Особенно тяжким бременем ложится на современную философию идеологический заказ со стороны государства на формирование новой национальной идеи, представления о пути развития России. Совмещение философии и идеологии с одной стороны является достаточно традиционным для русской истории феноменом, а с другой всегда приводит к деградации и умерщвление философии в тех плоскостях где это происходит. В настоящее время это выражается в поднятии идеалов славянофильских представлений, возрождений идей об особой духовной, религиозной миссии русского народа, и иных отсылках к православию, в которых куда больше схоластики и теологии, чем собственно философии как таковой.

Задачи и цели русской философии

Вместе с тем русская философия, равно как и вся мировая философия находится в кризисном, переломном моменте собственного развития. В мире массовой информации, в котором удвоение знаний происходит каждые несколько лет, а социальный облик человека и его среда обитания меняются столь стремительно, что человек оказывается не в состоянии рефлексировать данные изменения, несмотря на кажущуюся бесполезность философии, существует наиболее острая потребность в ее деятельности и результатах.

Однако философия больше не может существовать в тех формах в которых она развивалась в двадцатом и уж конечно в девятнадцатом столетии. Динамика настоящего времени не позволяет философу быть сторонним наблюдателем, безучастно рефлексирующим основы бытия и составляющим универсальное учение обо всем. На данный момент любая философская истина характеризуется своей одномоментностью, в течении которого времени она становится неактуальной и требует дальнейшего развития, либо модификации.

Замечание 1

Современный философ как в России, так и за рубежом, должен быть оперативен, стремиться к созданию не умозрительных концепций, а узких философских решений в области своей специализации, не теряя при этом всеобщей связи философского знания.

О современном состоянии философии в России: labazov — LiveJournal

Под катом — публикация на сайте “Полит.ру”, которая, как думается, заслуживает вдумчивого прочтения и компетентного обсуждения.

Философия в постсоветскую эпоху и угроза масс-медиа

Резюме “Открытого семинара”, проведенного “Полит.ру” и Институтом национальной модели экономики.
Участники обсуждения (кроме собственно «Полит.ру») – Александр Доброхотов, Абдусалам Гусейнов, Вячеслав Степин, Валерий Подорога, Александр Ф. Филиппов, Виталий Куренной, Валерий Анашвили, Вадим Межуев, Владимир Порус, Елена Петровская, Шариф Шукуров, Андрей Парамонов, Алексей Песков, Михаил Арсенин, Григорий Глазков, Ольга Лобач, Олег Мудрак.

Институт признания
При советской власти существовала традиционная иерархия, связанная с карьерным ростом, оказанием поощрений и т.д. Человек формировался как осознанно делающий карьеру ученый. При этом был своего рода сговор сопротивления власти, разделяемый значительной частью научного сообщества. Сопротивление политическому режиму имело свою ценность. В результате частью процесса становления настоящего ученого становилось то, что человек формировался в противостоянии идеологическому давлению.
Оценка же труда тоже заключалась в неравновесии между карьерой официальной и неофициальным признанием. Поэтому невидимый колледж формировал круг противоборства, который всегда существовал в гуманитарных заведениях.
В постсоветские годы судьба философии (как, возможно, и части других сфер гуманитарного знания) складывалась таким образом, что шел процесс разрушения сформировавшегося института признания. Формально распад начался с того, что в результате сокращения зарплат гуманитарная область приблизительно на десять лет осталась без ресурсов. В результате институт признания практически перестал функционировать. Сейчас, кажется, начинается какой-то процесс его восстановления. Тем важнее осмыслить роль и механизмы функционирования этого института.
В рамках гегелевской философии сложилось представление о бытии в признанности. Это некое условие существования индивидуальности в конкурентной среде. Это гарантированное право на договорные отношения. Это бытие, в котором признание формализовано. Признанность существует через характер труда и другие параметры, которые индивидуализируют сам процесс признания. Признавание в гегелевском смысле – это и есть признавание индивидуальности, неких качеств, приписанных человеку, который через них становится индивидуальностью.
В 1990-е годы институты легитимации разрушаются или, точнее, преобразуются. Механизм признавания свертывается до группы, кружка. При этом нередко люди объединяются по некоторой близости, а не по интеллектуальным результатам.
С разрушением механизма легитимации, она не может уже управлять иерархией и не может вырабатывать условия для селекции.
Конкретное воплощение легитимирующей инстанции – ученые советы – оказались в ужасном положении. В 1990-е годы они функционировали только за счет того, что защищаться там мог почти любой. Это произошло из страха, что советы просто могут быть закрыты, и урон от этого будет еще худший, чем от пропуска ничтожных диссертаций. Однако времена меняются и кризис, вроде бы, позади, а поток ничтожных диссертаций не иссякает. Это связано с практически полным исчезновением института селекции в гуманитарной области (правда, если этот институт окажется введен под определенный идеологический заказ, результат может оказаться не лучше – позднесоветское «неравновесие» сложилось после фактической смерти официальной идеологии).
Мы только что стали свидетелем того, как широко стала известна крайне неприятная история, связанная с Соцфаком МГУ. Выясняется, что даже сфера куда более ресурсная, чем философия, не способна четко и ясно дать ответ по поводу профессиональных норм. В такой сфере, как философия, несомненно будут нужны дополнительные усилия. Необходимо восстановить ценности элементарной профессиональной работы. Сообщество должно консолидировать усилия для нормализации этой сферы, которая на настоящий момент выглядит крайне неблагополучно.
Необходимо принять решительные меры по восстановлению «гамбургского счета». «Профессиональным» философам совершенно необходимо задуматься над тем, что они делают, когда единогласно голосуют за диссертацию, состоящую только из перевранных цитат, когда пишут комплиментарные рецензии на работы, которые должны стать макулатурой, когда философские журналы наводняются статьями, единственная цель которых – это получить публикацию для ВАКа. Сама проблематизация этой ситуации и есть, быть может, лекарство от нее.
В условиях ослабления внутридисциплинарного контроля возникает сила мнения, селективно не отобранная и совпадающая с некоторыми условиями существования масс-медиа. Масс-медиа – это не враг, который атакует. Это пространство, которое устанавливает свою систему легитимации, альтернативную сложившейся в иных сферах, а с учетом несозданности или распада этой системы в других сферах, масс-медийная может стать господствующей.

Внутренний враг: утрата достоинства
Другая позиция состоит в том, что СМИ в разговоре об институте признания в философии следовало бы вообще вывести за скобки, поскольку никакой серьезной угрозы с их стороны нет — участия в дисциплинарной легитимации и в установлении гамбургского счета СМИ не принимают.
Год назад в передаче «Культурная революция» шло ток-шоу под названием «Является ли философия мертвой наукой?». Руководил Михаил Швыдкой, сидело несколько профессиональных философов. Кроме них была толпа тех, кто вообще ничего не смыслил в философии. Центральный тезис дискуссии: философия если и не совсем умерла, то признаков жизни не подает. Вывод: философия – это не наука, она никому не нужна и ей занимаются только тогда, когда нечего делать. Профессиональные философы ничего против этого сказать не могут. Попытки донести до непрофессиональных людей профессиональные проблемы оканчиваются неудачей. Это пример участия СМИ в «легитимации». Но дело здесь не в СМИ, а в том, что плохи дела в самой философии.
Роль средства действительно массовой информации в современной российской философии играют кафедры философии, преподаватели которых работают со студентами нефилософских специальностей. Подавляющее большинство грамотных людей знакомятся с философией не из СМИ, а из лекций этих преподавателей. И здесь положение чудовищно. За всю историю философии она не имела столь низкого рейтинга, столь низкой популярности и никогда не была так близка к тому, чтобы ее с позором изгнали из сферы высшего образования.
Философы вынуждены играть двойственную роль. Они мимикрируют под науку, но при этом постоянно пытаются утвердить свою особость. Скажем, вопросы по философии присутствуют в тестах по обществознанию, существуют тесты по итогам изучения курса философии, тем самым признается дисциплинарный статус философии. Однако она не может отвечать статусу, потому что неизвестно тестов, которые могли бы проверить знания по философии. Это противоречит природе философского знания. Преподавателей заставляют изображать из себя клоунов. Они дают студентам тесты, которые тестируют идиотизм самой системы преподавания философии. Студенты хмыкают, преподаватели прячут глаза, и все делают вид, что происходит что-то важное. Вот в какой среде происходит массовое информирование о философии. Вот как формируется общественное мнение о философии. И это, по мнению самих философов, крайне низкое мнение.
Говорить о том, что беды философии – это просто отражение бед нашего общества, значит прятать голову в песок и снимать с себя ответственность. Начиная с 70-х гг., когда философы нашей страны получили достаточно большую свободу, и по сей день не сделано ничего, для того чтобы философия в общественном мнении выглядела лучше, чем она выглядит сейчас.
Странно говорить, что философы не отвечают на какие-то вопросы, что они неадекватны вызову времени, что нужна особая система легитимация. Все это невозможно до тех пор, пока образ философии в общественном сознании таков, каков он сейчас. Не придут с этими вопросами к философу. С ними идут к батюшке. Возникает ощущение, что «профессиональный» философ примазался к высшему образованию, к науке, да еще и требует за это легитимации. И в этом катастрофическом положении виноваты не СМИ.
Надо искать причины в самих философах, а не во времени и эпохе. В том, что философское сообщество переживает сейчас то, что можно назвать «кризисом достоинства». Философы утратили достоинство духовного лидерства. Они не имеют его и даже не смеют претендовать. Они превратились в приживалок культуры, высшего образования и науки. Они живут там, где их еще терпят.
Правда, можно было бы возразить, что если в этом пассаже заменить «философию» на, например, математику, то математик, который преподает у нематематиков, окажется в очень близкой ситуации. Но разница с математикой колоссальна. Математику могут не любить студенты-нематематики. Но математики ее любят. И они не стыдятся того, что они математики. А многие философы, когда их спрашивают о профессии, прячут глаза. Речь идет о моральном состоянии самого сообщества, которое в основном состоит из преподавателей, а не из сотрудников Института философии РАН.

Внешний враг: новостная культура
Философия – это жанр, который не усваивается СМИ. Российский философ уже давно не в центре, как и писатель и ученый. Главная фигура современной массовой культуры – это журналист, специалист по новостям. Для него самое главное – это новость, которую можно увидеть обычными глазами, прокомментировать, интерпретировать. Философия имеет дело с тем, что принципиально не может быть новостью. Мы же живем в новостной культуре.
Философ имеет дело с тем, что нельзя увидеть обычными глазами, он имеет дело с умозрением, идеей. То, что видит философ, очень трудно визуализировать. А мы живем в аудиовизуальном мире, где сами по себе идеи не транслируются. Для этого просто нет средств. То есть философ по природе своей практически отключен от медийных средств.

Кто такой философ?
Перед тем как ставить вопрос о трансляции идей философа, важно понять, кто такой философ. Это не профессия. Преподаватель философии – это профессия. Философ – нет. И тем более это не наука. Философ в нашей традиции – это просто синоним умного человека. А что такое ум в России? В стране, которая знает такие ставшие крылатыми фразы, как «Горе от ума», «Умом Россию не понять». Единственный положительный герой в нашей литературе – «Идиот». Россия – страна очень талантливых людей. Но ум и талант у нас не в ладу. Быть талантливым – еще не значит быть умным. Талант востребован, ум – не всегда. Мы часто говорим о ком-то «безумно талантливый человек», как бы подразумевая, что талант в уме не нуждается.
Что такое ум? Умный человек – это тот, кто оспаривает традицию. Россия страна традиционалистская. У нас везде господствуют консерваторы. А философия рождается тогда, когда ломается традиция, когда она перестает работать. Философ – это первый человек, который поставил под вопрос сначала мифологическую, потом религиозную традицию. Поэтому философия, конечно, в какой-то степени, — предвестник беды. Она рождалась на стыке традиционного общества и нетрадиционного, когда приходит время жить своим разумом.
Между классической и постмодернистской философией есть сущностная разница. Классические философы не пытались заменить собой прошлые авторитеты. Они обращались к уму каждого, считая, правда, что ум у всех один. И вся классическая философия пыталась понять, что это за единый ум. Сомнения в том, что разум у всех один, и рождают постмодерн.
Если на Западе философы спорят о том, чем модерн отличается от постмодерна, то в России все антимодернисты. Россия до сих пор не вошла в модерн. Завтра вообще «слово божье» может заменить философию.
Возможно, среди причин нынешней ситуации есть и история бытования философии в нашей стране. До революции философия существовала, но не стала частью общеевропейской философии, в отличие от искусства, литературы и т. д. Из всей волны русской эмиграции считанные единицы вошли в общеевропейский философский диалог. Все остальные так и остались маргиналами.
Может быть, потому философы себя не ценят, что они этому обществу не нужны. Хайдеггера как-то спросили, как он объясняет то, что престиж философии падает. Он сказал, что философия современному человеку не нужна.
Философия нужна только в том обществе, которое нуждается в индивидуальной свободе человека. Общество, которое затягивает в матрицу, не приспособлено к философии. Кризис философии – это кризис свободы. Там, где ее нет, философу делать нечего.

Угроза СМИ
Если СМИ не являются главным транслятором философских знаний или внутрифилософского признания, то в чем же угроза с их стороны? Кажется, что со стороны СМИ исходит мощное давление с точки зрения образа философа, поскольку механизмы официального и неофициального признания в профессии сменились механизмами раскрутки.
Сейчас ищут не признания в узкопрофессиональном кругу, а в известности за его пределами. Такую известность могут обеспечить только СМИ.
Каковы механизмы достижения известности? Первый – это умерщвление «отцов». Нынешнее поколение философствующих журналистов ищет своего успеха на том пути, где можно сказать о себе: «Вот как круто я в таком-то номере срубил Подорогу». Чем хуже и бестактнее они отзываются о своих предшественниках и современниках, тем больше может резонанс.
Второй механизм – это скандал. Большинство из тех, кого называют медиа-философами, работают в технике скандала. Скандал ради скандала – это важнейший механизм, с помощью которого достигается известность.
И третье – это то, что один из помощников Ельцина называл «равномерным мельканием». Он исходил из того, что если он не будет появляться в кабинетах своих начальников хотя бы раз в неделю, то его забудут. И проблема постоянного появления на телевидении, надежда на то, что позовут – это одна из болезней современных медийных философов. Нам постоянно пытаются предъявить тех, кто ничего нового не говорит, но кочует с одного канала на другой.
Еще в 1980-е годы – начале 1990-х требовался эксперт, чтобы ответить на вопросы, связанные с процессами культуры. Сейчас он не требуется. Возникла зона экспертизы, которая включена в область масс-медиа. Человеку говорят: «Сегодня ты будешь философом». И он им становится. Так мы получаем целую группу масс-медийных людей, которые, даже не зная, что они говорят на философском языке, вторгаются в философские области.
Подобная ситуация производит впечатление, будто единственный способ поддержать свою деловую репутацию – это присутствовать в СМИ. Образ успешного медиа-философа, который навязывают СМИ, – это реальная опасность.

Социальные корни оппозиции
Пока в России шел процесс ломки советской системы образования, люди, обучавшиеся философии, продолжали ей обучаться. Куда они делись? Какое-то количество философов, как и других гуманитариев, ушло туда, где был кусок хлеба и работа – в СМИ. Ушли, оставаясь по своему образованию и представлению о достоинстве теми, кто оканчивал свои факультеты. Далее произошло следующее. Ситуация в НИИ и вузах начала стабилизироваться. Постепенно начали хоть как-то приходить в норму старые механизмы профессионального признания.
В этот момент и возникло столкновение тех, кто когда-то был вынужден уйти из науки, и тех, кто в ней остался, причем неверно думать, что это конфликт сугубо поколенческий. Отношение медиа к институционализированной философии не может не быть напряженным. Корпус околофилософских журналистов в СМИ состоит из людей, которые могли бы быть коллегами философов. Но институции, тем не менее, устроены очень по-разному.
В этой ситуации гораздо большая ответственность лежит на институционализированной философии. Медиа живут по законам медиа, по законам привлечения внимания и провоцирования общественного интереса, в том числе и в части философии. Что они должны бы были встречать со стороны философии? Острую реальную дискуссию, а не ситуацию, когда критика воспринимается как проявление личной обиды.
В осмысленность философии можно будет поверить тогда, когда станет заметно существование нормальной критики. Проблема современной российской философии не столько в утверждении механизмов признания, сколько в утверждении механизмов непризнания, критики. Трудно верить в признание без критики. Отсутствие критики гораздо более болезненно, чем отсутствие признания. В российскую философию можно будет поверить тогда, когда члены группы начнут критиковать друг друга, а не вставать вместе против членов другой группы. Этого следует ждать. На это надо надеяться.

Источник: http://www.polit.ru/author/2008/02/01/seminar.html

Десять лучших российских проектов в области философии — T&P

©janbrush

Философия как отрасль гуманитарного знания нынче выступает в роли эдакой падчерицы: пишут, что она, бедная, так и не смогла оправиться от советской травмы. Утверждают, что ее и нет вовсе, а российские философы — люди никчемные, не приносящие никакой пользы и поэтому лишенные всякого уважения и статуса в нашем отечестве.

Я задумался: а если бы я возглавлял комиссию по государственным премиям в области философии, то как бы выглядела первая десятка номинантов в годах, скажем, в 2000-х? Речь, напомню, идет о людях, усилиями которых меняется культурный пейзаж в России.

Наталия Автономова. Принадлежа к поколению, которое стартовало в зените брежневской поры (в 1977 году ее перевод книги Мишеля Фуко «Слова и вещи» стал большим событием), Наталия Автономова в нулевые годы остается одной из самых заметных фигур русской гуманитарной мысли. В 2009 году ее монография «Открытая структура: Якобсон — Бахтин — Лотман — Гаспаров» была объявлена победителем в номинации «Гуманитарные исследования» премии Андрея Белого. Она признана французским научным сообществом как ведущий европейский специалист в области философии языка.

Галина Вдовина. О ней сейчас много говорят в философских кругах как об одном из самых интересных событий нулевых. Докторская диссертация Вдовиной «Учения о знаках в схоластике XVII веке» (2009) получила европейское признание как одна из лучших работ о средневековой философии Старого Света.

Николай Плотников. Российский философ, с 1993 года работающий в Рурском университете Бохума, воплощает собой классический образ интеллектуала, профессионального философа. Переехав в Германию, Плотников влился в местное научное сообщество. Преподает немецкую философию местным студентам, пишет словарные статьи по философии в энциклопедии, издающиеся в Германии. Вместе со своим коллегой Хардтом он организует коммуникацию в европейский среде славистов, изучающих русскую философскую мысль. Плотников — организатор двух крупных исследований: «Понятие персональности в русской философии» и «Понятие справедливости в русской общественной мысли», трехлетних исследований с участием многих российских и немецких специалистов.

Игорь Эбаноидзе. Номинируется за проект «Полное собрание сочинений Ницше» в 13 томах. Работу над ним с 2005 года ведет московское издательство «Культурная революция» при участии Института философии Российской академии наук. Это единственный в настоящее время масштабный проект издания полного академического собрания сочинения в области философии.

Борис Капустин. Российский политический философ, ныне профессор Йельского университета. Автор многочисленных работ по политическим основам либерализма, моральной философии, гражданству. Номинируется за сборник избранных работ «Критика политической философии. Избранные эссе» (2010).

Олег Хархордин, Вадим Волков. Петербургские социальные философы. Номинируются за сборник статей «Дружба. Очерки по теории практик». Сейчас Олег Хархордин занимает должность ректора Европейского университета в Санкт-Петербурге. В нулевые ему удалось создать привлекательную точку роста теоретической социологии (по существу «политической философии») в городе.

Валерий Анашвили. Номинируется за серию философских проектов, изменивших интеллектуальный пейзаж девяностых: философский журнал «Логос», издание «Университетской библиотеки А.Погорельского», гуманитарная серия Издательства высшей школы экономики, а также редакторство в журналах «Пушкин» и «Логос». В России сегодня два крупных узла производства философской литературы европейского уровня: это неформальный издательский центр Анашвили (до 2005 года у него было собственное издательство «Дом интеллекутальной книги) и «Новое литературное обозрение» Ирины Прохоровой.

Ирина Прохорова. Номинируется за создание издательства «Новое литературное обозрение». В 2002 году — о чем уже все забыли — она получила государственную премию в номинации «просветительский проект».

Александр Доброхотов. Легендарная фигура, один из немногих — если не единственный — европейского уровня специалист по античной философии в Москве в позднесоветское время. Тогда казалось, что с уходом Лосева умрет и высокая академическая традиция исследования древнегреческой философии. Доброхотов был символом культурного спасения, который и в 90-е, и 2000-е остается «лицом российской философии». Номинируется за «Избранное» (2010).

Вячеслав Иванов. Старейший из ныне живущих великих русских интеллектуалов. Философ языка, имеющий абсолютное признание в мировом научном сообществе. Номинируется за «Избранные труды по семиотике и истории культуры» (два тома изданы в 2000 и 2004 годах).

Кто-то спросит, а где в этом списке целый ряд других российских философских имен, чьи работы изданы в США и Европе, чья научная и культурная деятельность выходит за пределы научного российского провинциализма? Отвечаю: список открыт, его можно расширить и до двадцатки — предлагайте свои варианты.

Список философов России — это… Что такое Список философов России?



Список философов России

Российское Просвещение

Западники

Русский космизм

Эпистоляризм, логизм и метафизика

Христианско-религиозные философы

Православные христианские богословы

Интуитивисты-персоналисты

Интуитивисты-реалисты

  • Б. Бабинин
  • А. Огнев
  • Ф. Бережков
  • П. Попов

Логики

Школа Бахтина

Востоковеды

Другие

См. также

  • Философия в Советском Союзе

Примечания

  1. Истории Российской Философии стр. 59. Н. О. Лосский

Ссылки

Категория:

  • Философы России

Wikimedia Foundation.
2010.

  • Садовяну, Михаил
  • Управление ликвидностью

Смотреть что такое «Список философов России» в других словарях:

  • Список послов России и СССР в Дании — В статье представлен список послов России и СССР в Дании. Содержание 1 Хронология дипломатических отношений 2 Список послов …   Википедия

  • Список известных философских школ и философов — Список известных философских школ и философов  перечень известных (то есть регулярно включаемых в популярную и учебную литературу общего профиля) философских школ и философов разных эпох и течений. Содержание 1 Философские школы 1.1… …   Википедия

  • Философов — Философов  фамилия. Философовы  дворянский род. Философов, Алексей Илларионович (1799 1874)  российский генерал от артиллерии. Философов, Дмитрий Алексеевич (1837 1877)  генерал майор, начальник 1 й бригады 3 ей гвардейской… …   Википедия

  • Философов, Дмитрий — Александрович (1861 1907)  российский государственный деятель, Государственный контролёр России (1905 1906), министр торговли и промышленности (1906 −1907). Философов, Дмитрий Алексеевич (1837 1877) российский военачальник, генерал майор.… …   Википедия

  • Список умерших в 1941 году — …   Википедия

  • Список известных лесбиянок, геев и бисексуалов России — Эта статья предлагается к удалению. Пояснение причин и соответствующее обсуждение вы можете найти на странице Википедия:К удалению/26 октября 2012. Пока процесс обсуждения не завершён, статью можн …   Википедия

  • Список выпускников Царскосельского лицея — Эта страница информационный список. В этом списке собраны сведения о выпускниках Царскосельского лицея. В разное время выходили Памятные книжки Лицея, в которых приводились сведения о судьбах выпускников. Информация дана по годам выпуска и… …   Википедия

  • Список Героев Советского Союза (Филимонов — Содержание 1 Примечания 2 Литература 3 Ссылки …   Википедия

  • Список дат конца света — Основная статья: Конец света Хотя традиционные религии не говорят о конкретной дате конца света,  О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец …   Википедия

  • Список знаменитых сновидений — Пьеро делла Франческа, базилика Сан Франческо в Ареццо «Сон Константина Великого». Накануне решающей битвы императору п …   Википедия

Философские исследования в современной России — Студопедия

После распада СССР в 1991 г. усилился драматический процесс переоценки ценностей, пересмотра отношения к марксизму вообще и марксистской философии в частности. В философских исследованиях, равно как и в других областях культуры, идут трудные поиски элементов нового мировоззрения, духовно‑мировоззренческих оснований происходящих реформ в контексте цивилизационных перемен в современном мире. В философской жизни страны возобладало мнение о необходимости преодоления тотального господства какой‑либо одной доктрины, отказа от оценок марксизма как «единственно верного учения». Культурную ценность представляет все богатство мировой философской мысли, составной частью которой является и русская философия.

Проблематика философских исследований в современной России в какой‑то мере определяется и теми подходами, которые были достигнуты в предшествующий период и шли вразрез с догматическими тенденциями официального марксизма. Эвристический потенциал этих достижений сочетается с новым, более углубленным осмыслением и переосмыслением творческого наследия русской философии и зарубежных мыслителей.

Важную роль в философской жизни страны играют Институт философии Российской академии наук, философский факультет МГУ, философские центры в ряде городов. Расширению научных связей российских философов с зарубежными коллегами способствовало проведение в 1993 г. в Москве XIX всемирного философского конгресса.



Интенсивное развитие получили изучение и издание работ по истории отечественной философии, особенно философской мысли в России конца XIX – начала XX в., осмыслению ее места и роли в истории мировой философии, ее влияния на развитие культуры. Впервые в России были изданы труды многих видных философов, репрессированных, эмигрировавших или высланных из страны. В отличие от прежних исследований истории русской философии, уделявших преимущественное внимание выявлению ее самобытности, разрабатываемые ныне подходы ставят более широкие задачи, связанные с непосредственным включением ее творческих идей в современную мировую философскую культуру. Иллюстрацией этого процесса могут служить словарь «Русская философия» (под ред. М. А. Маслина, 1995, 1999), «История русской философии» (2001), рекомендованная в качестве учебника для вузов, а также работы В. Ф. Пустарнакова, В. В. Сербиненко и др.


В условиях, когда в современном мире растет потребность во взаимодействии различных культур, поиске новых путей цивилизационного развития, важное значение в философии приобретают исследования диалога философских культур, взаимодополнительности типов философствования на Западе и Востоке. В этом плане написан коллективный труд «История философии. Запад – Россия – Восток» (в 4 кн., 1995–1999). В отечественной литературе делаются попытки анализа современной западной и восточной философии с точки зрения компаративного (сравнительного) подхода. Философская компаративистика, выделяя типы мышления, типы рациональностей и иррациональностей, используя методы проведения аналогий, параллелей и диалога, раскрывает тождество и различие философских культур, механизм их взаимодействия. Метод компаративистики нашел отражение и в «Новой философской энциклопедии» (в 4 г., 2000–2001), издание которой явилось важным событием в философской жизни страны постсоветского периода.

Проблема диалога в философии обрела особую актуальность в изучении роли несиловых взаимодействий в сложных самоорганизующихся системах. В отличие от прежней марксистской традиции делать упор на роль конфликта, борьбы и негативно оценивать идею их примирения, современные поиски общественно‑политической стабильности сопровождаются попытками обоснования примирения противоположностей, согласия и ненасильственного развития. Глобальные опасности для человечества второй половины XX в. обострили проблему его выживания. Былой пафос революционного преобразования уступает место обоснованию ценностей ненасилия и терпимости к инакомыслию.

Отражением этих потребностей стал возросший интерес к этике ненасилия. Ее проблемам посвящены работы А. А. Гусейнова и других ученых. Заметным событием стал коллективный труд «Этика ненасилия» (1991).

Импульсы к исследованиям этики ненасилия обусловливаются не только социальным и политическим развитием, но и логикой познания в современных естественных науках – физике элементарных частиц в ее связи с космологией, в термодинамике неравновесных систем и т. д. В результате формируется новая концепция Вселенной как саморазвивающейся системы, в которой человек не просто противостоит объекту познания как чему‑то внешнему, а включается своей деятельностью в систему. При этом увеличение энергетического и силового воздействия человека на систему может вызвать не только желательные, но и нежелательные, а то и катастрофические последствия.

Изучением общих закономерностей самоорганизации и реорганизации, становления устойчивых структур в сложных системах занимается синергетика (от греч. «synergos» – совместно действующий). Эта наука существенно изменила прежние представления о соотношении гармонии и хаоса. Выяснилось, что хаос является не абсолютной антитезой гармонии, а переходным состоянием от одного уровня упорядоченности к другому, более высокому типу гармонии. Поэтому решающим для судеб бытия является не распад и хаос, а процесс усложнения порядка и организованности.

Было привлечено внимание к идеям синергетики как теории нестандартных быстроразвивающихся структур в открытых нелинейных системах. Подверглись философско‑методологическому осмыслению результаты аналитико‑математических расчетов и математического моделирования процессов в открытых нелинейных средах, проведен сравнительный анализ синергетического миропонимания и восточного образа мышления и деятельности (буддизм, даосизм, йога). Возникнув в лоне термодинамики неравновесных открытых систем, синергетика претендует ныне на статус общенаучной, междисциплинарной парадигмы, обладающей большими эвристическими возможностями в области общефилософского знания.

В этой связи особое значение приобретает осмысление тех идей в истории русской философии, которые созвучны современным исследованиям как в России, так и за рубежом, в том числе в традиционных восточных культурах. Речь идет, в частности, об идеях русского космизма Н. Ф. Федорова, К. Э. Циолковского, В. И. Вернадского, А. Л. Чижевского, перекликающихся с современными представлениями о взаимосвязанном развитии человека и природы, о феномене жизни на Земле как результате космической эволюции. Русские философы предостерегали от чисто технологического, хищнического отношения к природе. Обсуждая проблему объединения различных подходов к идеям космизма, концепцию выживания и устойчивости развития в современную эпоху, некоторые ученые истолковывают русский космизм как фундаментальное мировоззрение, истоки которого прослеживаются в традициях не только русской, но и мировой культуры.

Следующий круг проблем, выявляющий созвучие русской философской традиции с современными попытками обновления мировоззрения, связан с переосмыслением роли классического новоевропейского рационализма XIX в. и с поисками новых типов рациональности и вненаучного знания – в искусстве, морали, религии, массовом сознании. Еще в середине XIX в. Герцен и славянофилы, а затем Достоевский, Данилевский, Леонтьев, Бердяев и другие философы подвергли критике принципы новоевропейского рационализма и связанные с ним пороки капиталистической цивилизации – индивидуализм, потребительские ориентации и т. д. Тем самым русские мыслители, по сути дела, развивали философию альтернативного типа, предвосхитив мировоззренческие основы современных альтернативных движений («новых социальных движений») на Западе и в России, выступающих против негативных последствий технократического рационализма. Равным образом неприятие русскими философами теорий, жестко разделяющих субъект и объект познания, разработка ими идей цельного, «живого знания», основанного на единстве теории и жизненно‑практического действия, предвосхитили соответствующие установки различных течений «философии жизни», возникших позже в Западной Европе.

В постсоветский период продолжалось плодотворное сотрудничество логиков‑философов и логиков‑математиков. Закрепилось устойчивое направление логических исследований, называемых философской логикой (одним из лидеров которой был В. А. Смирнов). В последнее десятилетие логики работают прежде всего именно в сфере проблем философской логики, независимо от того, занимаются ли они применением логики в компьютерных науках или анализируют проблемы творчества и искусственного интеллекта, работают ли в области логического анализа языка науки или решают проблемы методологии.

В связи с возросшей актуальностью диалога культур были продолжены исследования (В. В. Миронов) роли науки и философии в системе мировоззренческих ориентации современной культуры, специфики философского и научного знания, соотношения рационального и иррационального в философии.

Впервые конституировалась в качестве отдельной области исследования философия религии (Л. Н. Митрохин и др.). Исследуются проблемы философии права (В. С. Нерсесянц и др.).

В условиях политической нестабильности, политического и идеологического плюрализма в стране усилился интерес к проблемам политики вообще и мировоззренческо‑философским ее аспектам в частности. Опубликовано много работ по политической философии, философии политики и политологии (А. С. Панарин, И. К. Пантин, Б. Г. Капустин, В. Н. Шевченко, К. С. Гаджиев и др.). По‑новому подверглись осмыслению проблемы власти, демократии, авторитаризма, бюрократии, судьбы либеральных, консервативных и социал‑демократических концепций в современном мире.

Остро дискутируется вопрос о месте России в общемировом цивилизационном процессе. Если одни ученые утверждают, что Россия – самобытная евразийская цивилизация, внесшая важный вклад в культуру человечества, то другие разделяют точку зрения о неполноценности России как цивилизации и необходимости ее включения в общемировую (главным образом европейскую) цивилизацию. Известный резонанс вызвали работы по актуальным проблемам социокультурной модернизации посткоммунистической России, выявления ее специфики на перекрестке культур Запада и Востока, поиска альтернативных сценариев будущего России (А. А. Кара‑Мурза, А. С. Панарин, В. Г. Федотова).

Вопросы, куда идет человечество, куда идет Россия, занимают умы многих ученых. Широкую известность получили исследования А. А. Зиновьева. В ряде книг, в том числе написанных в своеобразном жанре «социологического романа», он на основе изучения общественного строя и духовной ситуации в СССР и странах Запада изложил свое понимание сущности коммунизма, современного западного общества, перспектив развития человечества.

В целом философские исследования в современной России связаны с отказом от устаревших подходов в методологии и теории, поисками идей, которые в перспективе привели бы к обновлению мировоззренческих позиций. Использование гибких подходов – цивилизационного и культурологического способов мышления, развитие диалога и взаимодействия духовных традиций Востока и Запада способствуют выработке обновленной системы ценностей, ориентированных на перспективу вступления человечества в постиндустриальную эпоху.

Философия современной России

 

 

 
 

     Своеобразие
российской философии на нынешнем этапе 
ее развития во многом определяется двумя 
обстоятельствами. Во-первых, сохранением 
идущей от Маркса, Энгельса и Ленина диалектико-материалистской
традиции. Во-вторых, содержанием русской
философии, восходящей к философии В.С..Соловьева,
П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова, Н. А.
Бердяева, А. Ф. Лосева, Н. О. Лосского.

     Для
абсолютного большинства русских 
философов характерен идеал цельности,
рассмотрение в единстве всех духовных
сил человека — чувственных, рациональных,
эстетических, нравственных, религиозных.
Идеал цельности противопоставляется
фрагментарности, расчлененности культуры
индустриального общества.

     Но 
мир – это не просто целостность, а
положительное единство (В. Соловьев).
Чаще всего положительное единство понимается
как приоритет религиозного опыта жизни.
Философия сливается с религией, прежде
всего с православием.

     Положительное
единство понимается также как нравственность,
оправдание абсолютного добра.

     Принцип
цельности в российской философии 
применительно к проблемам теории
познания конкретизируется в сочетании 
чувственного, рационального и возвышенно-мистического.

     Часто
основа познания понимается как интуиция,
как постижение внешнего в его 
слиянии с внутренним, психическим.

     В
вопросе об истинности отечественные 
философы часто стремятся соединить 
теоретический и нравственно-религиозный 
опыт. Истина сближается с праведностью,
высокой духовностью.

     Ныне 
часто говорят и пишут о 
необходимости возрождения отечественной
философской традиции. Безусловно, такого
рода идеи заслуживают всяческой поддержки.
Но возрождать отечественную философию
на новом этапе российской действительности
целесообразно не иначе как с использованием
достижений современной мировой философии
в целом.

     Тема 
реферата «Философия современной России».
Актуальность выбранной темы заключается 
в том, что в современном мире
происходят большие перемены, поэтому
стоит уяснить какое они оказывают влияние
на современную философию, что является
основной целью данной работы. Для этого
будут рассмотрены следующие вопросы:
в чем особенности развития философии
на современном этапе, какие проблемы
в развитии русской философии стоят на
сегодняшний день, и есть ли в России философия,
а если есть, то необходима ли она для России.

 

     По 
общепринятому мнению, русская философия 
в основном занимается проблемами этики.
Это мнение неверно. Во всех областях
философии – гносеология, логика,
этика, эстетика и история философии 
– велись исследования в России до
большевистской революции. В более позднее
время действительно русские философы
особенно интересовались вопросами этики.

     В
русской философии широко распространен 
взгляд о познаваемости внешнего мира.
Этот взгляд часто выражался в своей крайней
форме, а именно в форме учения об интуитивном
непосредственном созерцании объектов
как таковых в себе. По–видимому, русской
философии свойственно острое чувство
реальности и чуждо стремление рассматривать
содержание внешних перцепций как нечто
психическое или субъективное.

     Русские
философы отличаются такой же высокой 
способностью к спекулятивному мышлению,
как и немецкие. Как позитивизм,
так и механический материализм 
нашли в России широкое распространение.
Однако в России, как и в других
странах, без сомнения, все еще продолжает
существовать тенденция к таким взглядам
среди инженеров, врачей, адвокатов и других
образованных людей, не сделавших философию
своей профессией. Следует отметить, что
эти люди всегда составляют большинство.
Но лишь немногие из русских философов
– профессионалов были позитивистами
и материалистами.

     В
русской философии стремление к 
цельному познанию и острое чувство 
реальности тесно сочетается с верой 
во все многообразие опыта как 
чувственного так и более утонченного,
дающего возможность глубже проникнуть
в строение бытия. Русские философы доверяют
интеллектуальной интуиции, нравственному
и эстетическому опытам, раскрывающим
нам высочайшие ценности, но, прежде всего,
они доверяют религиозному мистическому
опыту, который устанавливает связь человека
с богом и его царством.

     Русская
философия, прежде всего, резко и 
безоговорочно онтологична. Русскому
уму совершенно чужд всякий субъективизм,
и русский человека меньше всего 
интересуется своим собственным 
узколичным и внутренним субъектом.

     Второй 
чертой русской философии, тоже восходящей
к мистической архаике, является
идея соборности. Соборность – это 
свободное единство основ церкви
в деле совместного понимания 
ими правды и совместного отыскания 
ими пути к спасению, единство, основанное
на единодушной любви к Христу и божественной
праведности. Так как верующие вместе
любят Христа как носителя совершенной
истины и праведности, то церковь есть
не только единство многих людей, но и
единство, в котором каждая личность сохраняет
свою свободу.

     Как
считает один из современных философов,
Владимир Васильевич Миронов, с которым
следует согласиться философия, в широком
значении слова, – смысловое, вневременное
пространство, в котором все современны.
Это пространство задано нам возможностью
вести диалог как с ныне живущими философами,
так и с давно умершими. Поэтому в философии
Платон так же современен или более современен,
чем какой-нибудь «современный» философ.

     На 
сегодняшний день выделять современных
философов скорее всего не стоит. Лет через
100-150 в русской культуре, может быть, останется
несколько имён из нашего времени, а может
быть, ни одного, и никакой трагедии в этом
нет. Представьте себе сегодня философа,
живущего по образу и подобию Канта (а
такие, наверняка, есть)… Но кто же о нём
знает? В истории остаются именно Канты,
тогда как огромное количество философствующих
подвергается забвению, хотя в своё время
они могли быть популярнее новоявленных
Кантов.

     Определяя
место русской философии в 
мире следует сказать следующее.
В последнее время многие философы, такие,
как Альберт, Апель, Кристева и другие
отвечая на вопрос о том, кого из русских
философов они знают, почти одинаково
отвечают – Достоевского и Толстого. Иногда
к этому добавляет ещё одно-два имени,
но именно эти два представителя русской
литературы позиционируются и как русские
философы. И это не случайно, ибо, русская
философия, особенно на стадии своего
формирования, органично вплеталась в
русскую литературу, а собственно философские
концепции были либо вторичны, либо в силу
тех или иных обстоятельств непонятны
или неизвестны в Европе. С другой стороны,
это связано и с самой системой преподавания
истории философии в Европе, где студент
может очень хорошо знать работы одного-двух
философов или какую-то идейную группу,
но не слишком чётко представлять себе
историю философии как таковую.

     Поэтому,
если использовать термин «конкурентность»,
можно сказать, что наша философия 
конкурентна по реализации философских 
идей и ничем не уступает западным
образцам, но, конечно, отстаёт в 
распространённости, чему, безусловно,
способствует и понижение интереса к русскому
языку, а значит и к русской культуре. Серьёзного
разрыва между западной философией и русской
нет. Для философа, с позиции сущности
самой философии, безразлично, насколько
он распространён и популярен. Очень многие
культуры неизвестны другим, даже соседним.
Это нормально. Культура выступает достаточно
замкнутым, по выражению Лотмана, локальным
образованием, и именно это обеспечивает
диалог культур. Если бы всё было понятно
друг о друге, то диалог не состоялся бы.

     На 
вопрос, о том какая философия нужна
России – можно ответить следующим образом:
России нужна философски фундированная
национальная идея. Это определенная всей
историей России имперская идея. Только
философия способна дать основание для
такой национальной идеи.

     Задумываясь
о том существует ли русская философия 
сегодня, Михаил Эпштейн выделяет семь
основных направлений позднесоветской
и постсоветской русской мысли, среди
которых марксизм, рационализм (включая
структурализм), персонализм, религиозная
философия, философия национального духа,
философия культуры, постструктурализм.
Книга до сих пор не опубликована, да и
не отделана.

     Елена
Петровская, считает, что философия 
Россия всегда была на периферии. Нас 
как не знали, не знают, так и не хотят
знать. Наших философов мало переводят
на иностранные языки, мало цитируют.

     Современная
русская философия, какой бы многоликой
она ни была, является результатом 
литературоцентристских амбиций. Потребность 
в живой мысли ощущается настолько 
пропорционально, насколько русская литература
утрачивает свою роль хранительницы человеческих
дум. Притчей во языцех считается такая
ситуация, при которой русской философии
отказывают в праве на какое-либо существование,
а русских философов оценивают не выше
среднестатистических публицистов. Отсутствие
отечественной философской традиции,
в которой были бы заинтересованы и (правовое)
государство, и (гражданское) общество,
в достаточной мере характеризует то,
что такое мышление по-русски.

     Внимание 
мирового философского сообщества к русской
мысли продолжает оставаться этнографическим,
рассчитанным исключительно на интеллектуальную
колонизацию. Наш философский прорыв зависит
от внутренней конъюнктуры, но она сориентирована
на внешний мир, в котором нет места философским
новичкам. Патологическое отставание
отечественной философии от мировых интеллектуальных
тенденций объясняется тем, что мы постоянно
действуем в стратегии навёрстывания
упущенных возможностей – инставрации,
которые припозднились в модусе того,
что традиционно называется философией.

     В
последние годы регулярно предпринимаются 
попытки отменить преподавание философии.
При этом делаются и предложения 
о том, чем философию заменить.
Одни считают, что это должна быть
теология, ибо с этой точки зрения
задача по выработке единого и общепризнанного
мировоззрения, над решением которой безуспешно
бьется философская мысль на протяжении
всей своей истории, легко выполнима на
путях теологического осмысления религиозных
истин откровения. Другие исходят из того,
что подлинное знание о мире и человеке
может дать только наука. Поэтому мировоззрение
современного человека, по мнению сторонников
этой точки зрения, может быть построено
только на основе обобщения данных различных
наук, в том числе и данных о самой науке
как специализированной системе получения
знания и социальном институте. В соответствии
с этой позицией что-то вроде курса науковедения
с успехом заменит то, что раньше не очень
хорошо делала философия. Есть и другие
предложения: например, преподавать вместо
философии культурологию, хотя содержание
и характер последней не очень ясны и самим
авторам этой идеи. В основе всех этих
предлагаемых нововведений лежит мнение
(хотя оно не всегда явно формулируется)
о том, что если раньше философия и имела
какой-то смысл, то современная культура
в ней более не нуждается.

     Идея 
о том, что философия исчерпала 
себя, что она должна либо сойти 
со сцены, либо трансформироваться во
что-то другое, сегодня в некоторых 
случаях выдвигается и защищается
самими философами, прежде всего представителями
так называемого постмодернизма. Конечно,
и раньше некоторые философы говорили
о «конце философии». Но тогда это
имело другой смысл: определенная философская
концепция понималась как решение всех
принципиальных философских. Речь шла,
таким образом, не о бессмысленности философских
проблем вообще, а только о том, что бессмысленной
была их старая постановка и что, наконец-то,
эти проблемы решены. Сегодня же нередко
говорится о том, что философия должна
исчезнуть в какой бы то ни было форме
и быть вытесненной либо специальным научным
знанием, либо литературной критикой,
либо осмыслением политической жизни.

     Представляется,
что в действительности философия 
не только сохраняет свое место в 
культуре, ее значимость именно в качестве
философии возрастает. Но при этом – что
особенно важно – меняются сами формы
философствования.

     Дело 
в том, что философия всегда была
высшей формой авторефлексии культуры,
т.е. анализом предельных оснований 
познания, деятельности и оценки. Иными
словами, это всегда был весьма своеобразный
сплав исследования и проектирования.
Поэтому любая значимая философская концепция
всегда имела две ипостаси. С одной стороны,
это была критика существующего положения
дел. С другой стороны, это было построение
определенного идеала знания, моральной
жизни, политического устройства. В свете
построенного идеала формулировались
нормы деятельности, направленной на его
достижение.

     Современная
цивилизация вступает в ту стадию, которую
принято называть «информационным обществом».
В цивилизации такого типа темпы культурных
изменений, творчества новых культурных
и социальных форм многократно возрастают.
Это значит, что основания (в том числе
предельные) деятельности, познания и
оценки трансформируются гораздо чаще,
чем это было в прошлом.

     Раньше 
философская деятельность по анализу 
этих оснований могла выглядеть 
как нечто далекое от повседневных
практических нужд, так как основания 
были весьма устойчивы, менялись редко,
и их исследование, а тем более 
предложения по их изменению казались
чем-то сугубо теоретическим. Правда, ситуация
изменилась в Новое время, когда динамизм
социальных перемен вырос, наука и техника
стали интенсивно развиваться, менять
свои формы и взаимодействовать с философией
в своих изменениях. Сегодня теоретическая
философская деятельность все более обнаруживает
свой практический характер.

20 великих русских философов

Фото: Картина Михаила Нестерова. Философы Булгаков и Флоренский

В центре внимания русских философов, как правило, оказываются не абстрактные метафизические построения, а этические и религиозные проблемы, понятия свободы и справедливости, а также вопрос о роли и месте России в мировой истории.

Пётр Яковлевич Чаадаев (1794–1856)

«Басманный философ»

«Мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку, мы — народ исключительный».

Пётр Яковлевич Чаадаев в молодости был светским человеком, блестящим гвардейским офицером. Знакомством с ним гордился Пушкин и другие самые замечательные люди эпохи. Выйдя в отставку и совершив длительное заграничное путешествие, он переменился и стал вести жизнь, близкую к затворнической.

Большую часть времени Чаадаев проводил в московском доме на Новой Басманной, за что и получил прозвище «Басманный философ».

Публикация его «Философических писем» вызвала гнев Николая I: «Прочитав статью, нахожу, что содержание оной — смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишенного». Чаадаева официально объявили сумасшедшим. Впоследствии врачебный надзор был снят, но при условии, чтобы он «не смел ничего писать». Тем не менее, философ написал «Апологию сумасшедшего», долгое время остававшуюся неопубликованной и после его смерти.

Главная тема философских сочинений Чаадаева – размышления об исторической судьбе и роли России в мировой цивилизации. С одной стороны, он был убеждён, что «мы призваны решить большую часть проблем социального порядка…, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество». С другой – сетовал на то, что Россия оказалась отлучена от всемирно-исторического процесса. Одной из причин этого Чаадаев видел в православии и считал, что все христиане должны объединиться под эгидой католической церкви. Конечная цель истории по Чаадаеву – осуществление царства божьего на земле, которое он понимал как единое, справедливое общество. На его концепции опирались как славянофилы, так и западники.

 
Алексей Степанович Хомяков (1804–1860)

Первый славянофил

«Каждый народ представляет такое же живое лицо, как и каждый человек».

Алексей Степанович Хомяков был многогранным мыслителем: философом, богословом, историком, экономистом, поэтом, инженером. Разочаровавшись в западной цивилизации, Хомяков пришёл к идее об особом пути России, и со временем стал лидером нового направления русской общественной мысли, которое позже назвали славянофильством. Умер Алексей Степанович во время холерной эпидемии, заразившись от крестьян, которых сам лечил.

Главный (и, увы, неоконченный) философский труд Хомякова – «Записки о всемирной истории», с лёгкой руки Гоголя прозванный «Семирамидой». По его мнению, каждый народ обладает особой исторической миссией, в которой проявляется одна из сторон мирового Абсолюта.

Миссия России – православие, а её историческая задача – освобождение мира от одностороннего развития, навязанного западной цивилизацией.

Хомяков полагал, что каждый народ может отклоняться от своей миссии; так и произошло с Россией из-за реформ Петра Первого. Теперь ей необходимо избавиться от рабского подражания Западу и вернуться на свой путь.

 

Николай Гаврилович Чернышевский (1828–1889)

«Разумный эгоист»

«Чепуха в голове у людей, потому они и бедны, и жалки, злы и несчастны; надобно разъяснить им, в чём истина и как следует им думать и жить».

Николай Гаврилович Чернышевский родился в семье священника и учился в духовной семинарии. Современники говорили о нём, что это «человек, близкий к святости». Несмотря на это, его философские взгляды отличались крайним материализмом.  Чернышевский был признанным вождём революционных демократов. В 1862 году по недоказанному обвинению он был арестован, осуждён и больше двадцати лет провёл в тюрьмах, на каторге и в ссылке. Его главное сочинение – роман «Что делать?» написан им в Петропавловской крепости. Он оказал огромное влияние на молодёжь того времени, в частности, на Владимира Ульянова, который говорил, что этот роман «его всего глубоко перепахал».

База этической концепции Чернышевского – «разумный эгоизм»:

«Индивидуум поступает так, как приятней ему поступать, руководится расчётом, велящим отказываться от меньшей выгоды и меньшего удовольствия для получения большей выгоды, большего удовольствия».

Однако из неё он делает выводы о необходимости альтруизма. На основе этого Чернышевский обосновывал возможность построения свободного и справедливого общества на добровольных началах, где царят не конкуренция, а сотрудничество и взаимопомощь.

Лев Николаевич Толстой (1828–1910)

Непротивленец

«Будь добрым и не противодействуй злу насилием».

Льва Николаевича Толстого, величайшего русского писателя, философские вопросы занимали всю жизнь. Со временем он практически отказался от литературного творчества и посвятил себя разрешению моральных и религиозных вопросов. В результате возникло новое учение, толстовство. Сам Толстой полагал, что очищает таким образом христианство от исторических искажений и противопоставлял моральное учение Христа официальной религии. Его взгляды приводили к конфликтам со светскими и духовными властями и закончились отлучением от церкви.

В конце жизни Толстой предпринял попытку жить в полном согласии со своим учением и тайно ушёл из дома, но вскоре умер.

Главное положение учения Толстого – непротивление злу насилием. Оно предполагает пацифизм, отказ от исполнения любых государственных обязанностей и строгое вегетарианство. Толстой отрицал необходимость государственных институтов и в этом сходился с анархистами, однако считал, что упразднение государства должно произойти естественным, ненасильственным путём.

Николай Фёдорович Фёдоров (1829–1903)

«Московский Сократ»

«Если между сынами и отцами существует любовь, то переживание возможно только на условии воскрешения, без отцов сыны жить не могут, а потому они должны жить только для воскрешения отцов, – и в этом только заключается всё».

Николай Фёдорович Фёдоров почти всю свою жизнь проработал скромным библиотекарем. Он жил в каморке, питался хлебом и чаем, а оставшиеся деньги раздавал бедным студентам. Обладая энциклопедическими знаниями, Фёдоров мог посоветовать нужную книгу практически по любой специальности. За скромный образ жизни, глубокий ум и обширнейшие знания его прозвали «Московским Сократом». О его личности и его идеях с восторгом отзывались люди самых различных взглядов, включая Льва Толстого, гордящегося тем, что живёт в одно время с Фёдоровым, и Достоевского.

Фёдоров считается основоположником русского космизма. Его взгляды изложены в книге с говорящим названием «Философия общего дела». Он считал, что главной целью человечества должно быть воскрешение всех когда-либо живших людей.

Своё учение он называл «Новой Пасхой». Причём воскрешение и последующее бессмертие Фёдоров понимал не только в духовном, но и в физическом смысле, на основе научных достижений.

Для обеспечения вечной жизни нужно будет осуществлять регуляцию природы, а для расселения всех воскрешённых потребуется освоение космического пространства. По-видимому, эти его взгляды оказали влияние на Циолковского, который был знаком с Фёдоровым в юности.

Пётр Алексеевич Кропоткин (1842–1921)

Князь-анархист

«Если вы хотите, как мы, чтобы полная свобода индивидуума и его жизни были уважаемы — вы поневоле принуждены будете отвергнуть владычество человека над человеком, какого бы вида оно ни было».

Князь Пётр Алексеевич Кропоткин был отпрыском одной из знатнейших российских фамилий. Однако он решительно порвал со своей средой, сделавшись революционером и фактическим создателем учения анархо-коммунизма. Кропоткин не ограничивался революционной деятельностью и философией: он был крупным учёным-географом, ему мы обязаны термином «вечная мерзлота». Оставил он свой след и в других науках. Образ жизни Кропоткина сделал его одним из высочайших нравственных авторитетов своего времени.

Кропоткин мечтал о воцарении на Земле безгосударственного коммунизма, потому что всякое государство – есть инструмент насилия.

По его мнению, история – это борьба двух традиций: власти и свободы. Настоящими двигателями прогресса он считал не конкуренцию и борьбу за существование, а взаимопомощь и сотрудничество. Кропоткин принимал дарвиновскую теорию, своеобразно интерпретируя её не как борьбу между индивидами, а как борьбу между видами, где преимущество получает тот вид, внутри которого царит взаимопомощь. Свои выводы он подкреплял многочисленными примерами, взятыми как из животного мира, так и из человеческой истории.

Владимир Сергеевич Соловьёв (1853–1900)

Рыцарь Софии

«Чтобы должным образом осуществлять благо, необходимо знать истину; для того, чтобы делать, что должно, надо знать, что есть».

Владимир Сергеевич Соловьёв, сын знаменитого историка, начинал учиться на физико-математическом факультете, но быстро разочаровался в естественных науках и переключился на философию. В 22 года он уже читал по ней университетские лекции. Впрочем, размеренная преподавательская жизнь была не для него. Соловьёв много странствовал, жил, по большей части, у друзей и знакомых, одевался и питался как придётся и имел множество странных привычек. Несмотря на свою влюбчивость и преклонение перед женственностью, семьи он так и не завёл. Несколько раз его посещало видение Софии, божественной мудрости, Души мира, и эти мистические переживания оказали на него сильнейшее влияние. Соловьёв был не только философом, но и поэтом, и считается предтечей символизма.

Уже названия основных философских работ Соловьёва – «Оправдание добра», «Смысл любви» как нельзя лучше характеризуют направление его мысли.

Основной смысл любви, по Соловьёву, создание нового человека, причём прежде всего имеется в виду духовная, а не физическая составляющая.

Философ мечтал об объединении человечества на основе христианства (путь к этому лежал через воссоединение церквей). Конечная цель истории для него – богочеловечество и окончательная победа Добра. Ведущую роль в этом процессе он отводил России.

Василий Васильевич Розанов (1856–1919)

«Излагатель вечно себя»

«Что бы я ни делал, что бы ни говорил и ни писал, прямо или в особенности косвенно, я говорил и думал, собственно, только о Боге».

Василий Васильевич Розанов – один из самых противоречивых отечественных мыслителей. Он считал, что на каждый предмет нужно иметь 1000 точек зрения, и только тогда можно уловить «координаты действительности». Порой он писал об одном и том же событии под разными псевдонимами с противоположных позиций. Этот на редкость плодовитый писатель и журналист самохарактеризовался как «излагатель вечно себя» и любил описывать мельчайшие движения и колебания своей души.

В своей философии Розанов ставил себя на место «маленького религиозного человека» стоящего перед самыми серьёзными вопросами. Одной из главных тем его размышлений была проблема пола.

Он считал, что «загадка бытия есть собственно загадка рождающегося бытия, то есть что это загадка рождающегося пола». Такое внимание к половым вопросом вызывало насмешки коллег, а Лосев даже назвал его «половых дел мастером».

Константин Эдуардович Циолковский (1857–1935)

Космический провидец

«Земля – колыбель разума, но нельзя же вечно жить в колыбели».

Константин Эдуардович Циолковский – великий русский учёный-самоучка. В детстве он потерял слух, но, несмотря на это, продолжал образование, стал учителем физики и математики. Всю жизнь он мечтал о полётах в космос, и всё свободное время отдавал опытам и теоретическим работам по аэродинамике и реактивному движению. Он теоретически обосновал возможность космических полётов и указал пути к их осуществлению. Признания своих идей Константин Эдуардович добился только к концу жизни.

Циолковский известен прежде всего как основоположник космонавтики, пионер ракетной техники, но сам учёный отмечал, что для него «ракета – средство, а не цель».

Он считал, что человечество должно освоить всё космическое пространство, распространив разум по Вселенной. При этом высшие формы жизни «безболезненно ликвидируют» низшие ради избавления их от страданий.

По мнению Циолковского каждый атом наделён чувствительностью и способностью восприятия: в неорганической материи он спит, а в органической испытывает те же радости и страдания, что и организм в целом. Разум способствует счастью, поэтому на высоком уровне развития «все эти воплощения субъективно сливаются в одну субъективно-непрерывную прекрасную и нескончаемую жизнь». По мысли Циолковского, эволюция человечества продолжается, и со временем оно перейдёт в лучистую фазу, чисто энергетическое состояние, будет жить в межпланетном пространстве, «всё знать и ничего не желать». После этого «космос превратится в великое совершенство».

Владимир Иванович Вернадский (1863–1945)

Первооткрыватель ноосферы

«Мыслящий и работающий человек есть мера всего. Он есть огромное планетарное явление».

Владимир Иванович Вернадский представлял собой тип универсального учёного. Его научные интересы отличались крайней широтой, от геологии до истории. Не довольствуясь этим, он создал новую науку, биогеохимию. Не чужд был Вернадский и политической деятельности: он был видным членом партии кадетов, входил в Государственный совет, а позже – во Временное правительство, стоял у истоков создания Академии наук Украины и был первым её президентом. Несмотря на свои некоммунистические взгляды, он пользовался большим авторитетом в Советском Союзе.

Главное достижение Вернадского как философа – учение о биосфере, совокупности всего живого на Земле, и переход её в стадию ноосферы, царство разума.

Предпосылками к её появлению является расселение человечества по всей планете, создание единой информационной системы, общенародное управление и вовлечение каждого в научную деятельность. Достигнув этой стадии, человечество сможет управлять природными процессами. Эти идеи изложены в его труде «Научная мысль как планетное явление».

Николай Онуфриевич Лосский (1870–1965)

«Идеал–реалист»

«Зло, царящее в нашей жизни, может наносить ущерб лишь тем личностям, которые сами запятнаны виною себялюбия».

Николай Онуфриевич Лосский, известный религиозный философ, был в своё время исключён из гимназии… за пропаганду атеизма. В молодости он много странствовал, учился за границей и некоторое время даже прослужил во Французском иностранном легионе. Впоследствии Лосский пришёл к христианству, и после революции вместе со многими коллегами был за свои взгляды выслан из России. За рубежом он вёл достаточно благополучную жизнь, преподавая в различных университетах и имея международное признание.

Лосский – один из основателей интуитивизма, называл своё учение «идеал-реализмом».

Согласно его концепции, мир является единым целым, а человек, как органическая часть этого мира, способен непосредственно созерцать предмет познания «в его неприкосновенной подлинности».

Формально оставаясь православным христианином, Лосский, тем не менее, придерживался теории предсуществования души до рождения и её посмертного перевоплощения. Кроме того, он полагал, что все существа (включая Дьявола) подлежат воскрешению и спасению.

Владимир Ильич Ленин (1870–1924)

Философ – практик

«Человеческое мышление по природе своей способно давать и даёт нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин».

Нет смысла подробно останавливаться на биографии Владимира Ильича Ульянова (Ленина), она всем известна. Стоит только заметить, что он был не только революционером и государственным деятелем, но и крупным философом, а его деятельность вытекала из его философских взглядов.

Основа философии Ленина – диалектический материализм. Все наши знания – отражение реальной действительности разной степени достоверности, а естественные науки и философия – неразрывно связаны. Марксизм, по его мнению, «законный преемник лучшего, что создало человечество в XIX веке в лице немецкой философии, английской политической экономии, французского социализма».

Главная тема его философских трудов – переход от одной исторической формации к другой и возможность построения справедливого коммунистического общества.

Ленин сформулировал классическое условие революции: «Лишь тогда, когда “низы” не хотят старого и когда “верхи” не могут по-старому, лишь тогда революция может победить». Важнейшая роль в таких переходах, по его мнению, принадлежит не отдельным личностям, а передовому классу в целом.

Сергей Николаевич Булгаков (1871–1944)

«Религиозный материалист»

«Вера есть совершенно самостоятельная способность духа, которая неравно распределена между людьми. Есть таланты и гении веры».

Сергей Николаевич Булгаков в молодости увлекался марксизмом. Впоследствии он перешёл на позиции христианского социализма, и в этом качестве даже избирался в Государственную Думу. В революционные годы Булгаков пришёл к традиционному православию и стал священником. Однако затем, уже находясь в эмиграции, он создал в рамках православия собственное учение о Софии, премудрости Божией, осуждённое Московской Патриархией.

Своё мировоззрение Булгаков определял как «религиозный материализм».

В центре его философии – учение о Софии. София Божественная посредством мистического акта становится Софией Тварной, основой материального мира.

Земля – «всематерия, ибо в ней потенциально заключено всё» – становится Богородицей, готовой воспринять Логос и произвести на свет Богочеловека. В этом Булгаков видел истинное предназначение материи.

Николай Константинович Рерих (1874–1947)

Русский Махариши

«Сердце бьётся беспрестанно, так же постоянен пульс мысли. Человек или творит, или разрушает. Если мысль есть энергия и она не разлагается, то сколь ответственно человечество за каждую мысль!»

Николай Константинович Рерих в первой половине жизни был известен, в основном, как художник и археолог. Со временем он всё больше интересовался культурой и религией Востока. После встречи с таинственным духовным учителем, которого Рерих называл «Махатмой Востока», он начал создавать своё учение «Агни-Йога». Рерих стал автором пакта о защите культурных ценностей (известного как пакт Рериха), который впоследствии лёг в основу Гаагской конвенции. Последние годы жизни Рерих провёл в Индии, где был глубоко почитаем.

В своих трудах Рерих попытался объединить западные и восточные эзотерические традиции и учения.

В мире идёт постоянная борьба между Иерархией Света и Иерархией Тьмы. Великие философы, основатели религий, духовные учителя – это воплощения иерархов Света.

Человек должен стремиться перейти к высшим формам существования, путь к которым лежит через духовное самосовершенствование. Особое внимание в учении Рериха уделяется к отказу не только от злых поступков, но и помыслов. Важнейшим средством воспитания является искусство, которое, по мысли Рериха, объединит человечество.


Николай Александрович Бердяев (1874–1948)

Философ свободы

«Знание принудительно, вера свободна».

Николай Александрович Бердяев, выходец из богатой семьи, в молодости придерживался марксистской философии, был близок к революционным кругам и даже оказался в ссылке. Однако затем он вернулся к православию, а направление, которое приняла его философская мысль, можно назвать религиозным экзистенциализмом. После революции, к которой он отнёсся сочувственно, Бердяев был выслан из России на «философском пароходе». За границей он был редактором философского журнала «Путь» и объединял вокруг себя левую христианскую молодёжь, которая, как и он, мечтала о соединении коммунистических и христианских идей. Из-за таких взглядов он разошёлся с большей частью русских эмигрантов. Бердяев многократно номинировался на Нобелевскую премию по литературе, но так её и не получил.

Сам Бердяев называл свою философию «философией свободы».

Согласно его воззрениям, Свобода – проявление первичного хаоса, и над ней не властен даже Бог, сотворивший упорядоченный мир.

Именно поэтому человек сам несёт ответственность за свои поступки, и зло исходит от него самого, а не от Бога. Другая важнейшая тема его исканий – исторический путь России. Свои размышления о нём он изложил в книге «Русская идея».


Павел Александрович Флоренский (1882–1937)

Священник-учёный

«Человек есть сумма Мира, сокращенный конспект его; Мир есть раскрытие Человека, проекция его».

Павел Александрович Флоренский гармонично сочетал занятия естественными науками и глубокую религиозную веру.  Он получил физико-математическое образование, но после окончания университета решил сделаться священником. После революции ему пришлось вспомнить естественнонаучные знания и навыки. Он принимал участие в разработке плана ГОЭЛРО. Правда, некоторые его исследования носили курьёзный характер: в работе «Мнимости в геометрии» он пытался вернуться к геоцентрической системе мира и даже определял границу между небом и Землёй. В 1933 году Флоренского арестовали. Уже в заключении он проводил исследования по строительству в условиях вечной мерзлоты, а на Соловках изучал возможности использования морских водорослей. Несмотря на важные научные достижения, в 1937 году Флоренский был расстрелян.

Главная философская работа Флоренского – «Столп и утверждение истины». Свою задачу как философа он видел в «проложении путей к будущему цельному мировоззрению», объединяющему науку и религию. Важная часть философских воззрений Флоренского – имяславие. Он полагал, что «Имя Божие есть Бог; но Бог не есть имя», и вообще придавал словам особое, сакральное значение.


Иван Александрович Ильин (1882–1954)

Белый идеолог

«Смысл жизни в том, чтобы любить, творить и молиться».

Иван Александрович Ильин был среди высланных из России на «философском пароходе» в 1922 году. За рубежом он стал вести активную политическую деятельность, и сделался одним из идеологов одиозного Русского общевоинского союза, ставившего целью «освобождение России». Ильин, негативно относившийся как к большевизму, так и к буржуазной демократии, открыто симпатизируя фашизму. «Что сделал Гитлер? Он остановил процесс большевизации Германии и оказал тем самым величайшую услугу Европе», – писал он в 1933 году.

После войны он признавал, что Гитлер и Муссолини «скомпрометировали фашизм», однако продолжал с симпатией относиться к франкистскому и родственным ему режимам.

Интерес к сочинениям Ильина возродился в России в 1990-х годах. Его идеи популярны в консервативных и религиозных кругах. В 2005 году прах Ильина был перевезён на Родину и захоронен в Донском монастыре Москвы.

Философия по Ильину – наука эмпирическая. Согласно его концепции, человек, познавая предметный мир, познаёт и идеи, в нём заложенные, и, таким образом, познаёт и Бога. Философия и религия – это также пути познания Бога через абстрактные понятия или образы. Бог для Ильина – воплощение истины, любви и красоты.

Алексей Фёдорович Лосев (1893–1988)

Античный мудрец

«Мне мало жить.  Я хочу ещё и понять, что такое жизнь».

Алексей Фёдорович Лосев был виднейшим советским специалистом по античности. Эта область научных интересов была сравнительно безопасной во времена, когда неосторожное слово могло стоить очень дорого. Тем не менее, после опубликования книги «Диалектика мифа» он на несколько лет попал на Беломорканал.

Лосев, ученик и последователь Флоренского, был глубоко верующим человеком; вместе с женой они приняли тайный монашеский постриг.

Философ был почти слеп, он различал только свет и тьму, однако это не помешало ему создать около 800 научных работ.

О своих философских взглядах Лосев стал открыто говорить только ближе к концу своей долгой жизни. Вслед за Флоренским он был сторонником имяславия. Имя, Логос для него было «изначальной сущностью мира». Многотомная «История античной эстетики» Лосева заставила специалистов по-новому взглянуть на античность и классическую греческую философию.

Александр Александрович Зиновьев (1922–2006)

Вечный диссидент

«Нам нужна мечта, надежда, утопия. Утопия – это великое открытие. Если люди не изобретут новую, на первый взгляд никому не нужную утопию, то они не выживут в качестве людей».

Александр Александрович Зиновьев был диссидентом с юных лет. Ещё студентом он вступил в антисталинскую подпольную организацию и чудом избежал ареста. Впоследствии, уже в бытность известным логиком и философом, он опубликовал на Западе сатирическую книгу «Зияющие высоты», высмеивающую советский строй, и вынужден был покинуть СССР. Оказавшись за границей, Зиновьев вскоре разочаровался в западных ценностях и стал критиковать капитализм, потребительское общество и глобализацию не менее резко, чем в своё время социализм. Он очень тяжело переживал процессы, которые стали происходить в нашей стране после перестройки, и видел в них, отчасти, и вину диссидентов: «Метили в коммунизм, а попали в Россию». В конце жизни Зиновьев вернулся на Родину, посчитав, что не может «находиться в лагере тех, кто уничтожает мой народ и мою страну».

В академических кругах Зиновьев известен, прежде всего, как выдающийся логик и методолог науки. Однако настоящую славу ему принесли художественно-публицистические сочинения, в которых он изучает закономерности функционирования и развития человеческого общества. Для его описания Зиновьев ввёл понятие «человейник»: с одной стороны, он составляет единое целое, а с другой, его члены обладают определённой свободой. Человейник эволюционирует от предобщества через общество к сверхобществу.

Эвальд Васильевич Ильенков (1924–1979)

«Идеальный» марксист

«Подлинный разум всегда нравственен».

Эвальд Васильевич Ильенков по своим убеждениям был марксистом, однако на протяжении почти всей научной карьеры подвергался критике за идеализм. Его книга «Диалектика идеального» до сих пор вызывает ожесточённые споры. Очень много внимания он уделял проблемам образования и воспитания, считая, что школа недостаточно учит детей мыслить.

Ильенков стал одним из разработчиков методики обучения слепоглухонемых, при использовании которой эти люди могут вести полноценную жизнь.

В работе «Космология духа» Ильенков даёт свой вариант ответа о смысле жизни. По его мнению, главная задача разумных существ – противостоять энтропии, мировому хаосу. Другой важнейшей темой его размышлений стало исследование понятия «идеального». Согласно его концепции, мы изучаем реальный мир в той мере, в какой он идеально выражается в нашем мышлении.

Автор

Александр Монвиж-Монтвид

Обзор русской философии

Обзор русской философии

Михаил Эпштейн. ОБЗОР РОССИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ


«Карамазовы не подлецы, а философы, потому что все настоящие русские люди философы …»

Дмитрий Карамазов, в Федоре Достоевском. Братья Карамазовы

Заниматься философией — это свойство русских людей…. Судьба философа в России болезненна и трагична.

Николай Бердяев. Русская идея


Введение

Что такое философия? Не существует простого и универсального определения, и многие мыслители считают задачу дать такое определение невозможной. Самая надежная попытка — номиналистическая ссылка: философия — это то, чем занимались Платон и Аристотель, Кант и Гегель. Пожалуй, самое известное и широко цитируемое, хотя и немного эксцентричное, определение принадлежит А.Н. Уайтхед: философия — это серия примечаний к Платону.

Если это правда, то русскую философию следует рассматривать как неотъемлемую часть западной интеллектуальной традиции, поскольку она предоставляет, пожалуй, наиболее тщательно проработанные сноски к наиболее зрелым и всеобъемлющим диалогам Платона: The Republic и The Laws . Вопросы социальной этики и политической философии, отношения человека к государству, адекватных знаний и добродетельного поведения, мудрости и силы, религиозных и эстетических ценностей, идей и идеалов как руководящих принципов человеческой жизни — все это имеет центральное значение. к русской философии и продемонстрировать ее неизменную актуальность по отношению к наследию Платона и западной традиции в самом широком смысле.Более того, сам статус идей в русской философии отражает видение Платоном их как онтологических сущностей, «законов» или идеальных принципов — в отличие от простых эпистемологических единиц. Обсуждая русскую философию, особенно философию ее советского периода, мы обязаны учитывать практическую судьбу таких платоновских концепций, когда мы исследуем конечный результат идеократической утопии, в которой философия была предназначена для управления республикой.

Нигде больше учение Платона об отношении идей к основанию государства не воплощалось так буквально и в таком грандиозном масштабе, как в России, и особенно в Советском Союзе.Русская мысль всегда стремилась воплотить самые общие идеи в общественных отношениях и в сущности повседневной жизни. Идеалом было философствовать реальность , превратить ее в прозрачное царство идей — поэтому мысль в самый момент своего торжества стала узницей Хрустального дворца, основанного на философском фундаменте. В Советском государстве философия, более чем где-либо еще в истории, стала высшим юридическим и политическим институтом, обретя силу сверхличностного, универсального разума, который в своем неограниченном господстве был равносилен безумию, поскольку, будучи государственной философией, он безжалостно преследовал отдельных мыслителей.

В известном смысле Россия страдала не от недостатка, а от избытка философии. В других странах высшая ценность и высший уровень авторитета приписываются религиозным или мифологическим убеждениям или экономической выгоде, тогда как в коммунистической России именно философия служила окончательным критерием истины и основой всех политических и экономических преобразований. Верность учению диалектического и исторического материализма была предпосылкой гражданской лояльности и профессионального успеха.Ни рабочий, ни крестьянин, ученый, ни политик, писатель, ни художник не могли бы добиться успеха в своих областях без особой философской подготовки, по крайней мере, понимания азбуки «диалектических форм движения материи».

Философские идеи в России редко превращались в хорошо сбалансированные, самодостаточные системы, потому что государство было привилегией довести их до конца и развить систематическим образом. Судьба русских мыслителей заключалась в том, чтобы растворить эти идеократические системы в потоке капризного, спонтанного, пророческого, экзистенциального мышления, которое пыталось выйти за пределы систем, подорвать их, а не консолидировать.Поскольку официальная философия функционировала как инструмент власти, задачей и заслугой неофициальной философии было продвижение антитоталитарных способов мышления, разрушение любых возможных принципов систематизации.

Таким образом, если измерить философский характер мышления его долгом перед Платоном, который открыл спекулятивное царство идей, то русские мыслители, как марксисты, так и немарксисты (или антимарксисты) принадлежат к этой традиции, возможно, даже в большей степени чем западные мыслители.Можно даже сказать, что философия советской эпохи — это завершающий этап развития и воплощения идей Платона в западном мире. На этом этапе проект идеократии полностью реализовался и исчерпал себя. Царство идей подошло к порогу самоуничтожения, потому что субстанция Бытия сопротивлялась ярму идеализма, и теперь она находится в процессе возвращения к своей изначальной идентичности. Таким образом, русская философия суммирует и акцентирует более двух тысяч лет платоновской традиции и указывает путь для возврата к основам, не подверженным идеологическим извращениям.

Относительно короткий период лет подводит итог двух тысячелетий истории западной мысли, сопровождавшей Платона в его поисках мира чистых идей. Среди этих примечаний к Платону русская философия предстает внимательному глазу как последняя запись, означающая «конец».


Самые известные на Западе русские мыслители:

Михаил Бакунин, отец анархизма.

Лев Толстой, великий писатель и проповедник всеобщей любви
(«толстовство» — русский вариант христианского евангелизма).

Николай Бердяев, религиозный экзистенциалист, философ личности и свободы, основными понятиями которого являются «ничто» и «творчество».

Владимир Ленин, отец советского «диалектического материализма».

Михаил Бахтин, теоретик диалога, полифонии и карнавала.

Другие известные русские мыслители:

Петр Чаадаев, первый самобытный русский мыслитель, от которого
любовь-ненависть к России зародилась как западниками, так и славянофилами.

Николай Федоров, основоположник русского «космизма» и учения
о «воскресении мертвых».

Владимир Соловьев, величайший и систематический из всех русских
философы, основоположники философии «всеединства»,
богословие «богочеловечества» и «софиологии».

Василий Розанов, самый оригинальный экзистенциальный мыслитель,
вдохновленный Достоевским, философом секса, брака,
и повседневная жизнь.

Павел Флоренский, богослов, священник и математик,
философ православных обрядов и универсальной символики.

Лев Шестов, самый стойкий антирационалист, напавший на Платона,
Гегель и наука.


ЦЕНТРАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ЭТАПЫ ФИЛОСОФСКОГО РАЗВИТИЯ :

1. 1830-е — 1870-е гг. Проблема национальной идентичности. Как россияне относятся к остальному миру и особенно к Западной Европе? В чем их историческая и религиозная миссия? Славянофильство — западничество.Чаадаев. Киреевский, Хомяков — Белинский, Герцен, Бакунин. Интуитивизм — рационализм. Нация — индивидуальность. Консерватизм — либерализм. Органический дух — критика. Национальные корни — социальный прогресс.

2. 1880-е — 1890-е гг. Религиозная проблема: как победить зло и обожествить человека и мир? Богочеловечество. Становление всеобъемлющей религиозно-утопической системы: Соловьев, Федоров, Толстой. Человек берет на себя работу Бога. Всеединство и всеобщее родство против эгоизма.Бессмертие через любовь и через воскресение мертвых.

3. 1900-е — 1970-е гг. Социально-историческая проблема: как создать идеальное общество материальными средствами (классовая борьба, политическая революция). Русские и советские модификации марксизма: Ленин и Сталин. Диалектический и исторический материализм; научный социализм и коммунизм. Наука и атеизм против религии. Коллективность против индивидуализма. Материализм и диалектика против идеализма и метафизики.

4.1910-е — 1940-е гг. Этическая проблема личности. Экзистенциализм и персонализм. Розанов. Шестов. Бердяев. Бахтин. Свобода против естественных и социальных законов. Самоопределение личности. Экзистенциальное отношение человека к Богу: один к одному. Индивидуальный против общего. Вера и творчество против объективного знания. Жизнь и воля против разума. Диалог против объективации. Полифония против монологизма.

5. 1950-е — 1980-е годы. Лингвистические и семиотические проблемы. Культура как многослойная система естественных и искусственных языков.Структура против личности. Отношение знака к действительности и к другим знакам. Теория информации и коммуникации. Язык — речь. Текст — грамматика. Код — сообщение. Синхронный — диахронический. Знак — референт. Структурализм. Постструктурализм. Деконструктивизм. Концептуализм. Лотман. Кабаков. Распространение знаков при отсутствии ссылки. Пустота реальности и мир симулякров (гиперреальность).


Значение и влияние русской мысли: 12 тезисов.

1. В современную эпоху Россия была первой незападной нацией, которая бросила вызов евроцентрическим историческим моделям и культурным канонам, таким как рационализм, законничество, индивидуализм, и предложила альтернативную модель цивилизации (спор между славянофилами и западниками). Современный мультикультурализм восходит к интеллектуальному поиску русскими неевропейской национальной идентичности.

2. Русский синтез философии и религии, феномен «религиозной философии» уникален в истории мысли.Откровение и рационализация, вера и разум рассматривались как дополнительные аспекты «целостного знания». Концепция целостности или тотальности — важнейший вклад России в теорию познания. Этот принцип распространяется и на онтологическое измерение, как на аксиоматическое единство знания и бытия.

3. Русская философия уникальна своей приверженностью целям практического преобразования жизни и общества. Интеллигенция — характерное для России явление: в европейской философии этим термином обозначается умозрительная и созерцательная способность разума, а в России он стал названием мощного социального слоя, специфической задачей которого было воплощение общих идей в жизнь.Интеллигенция пытается жить и действовать в соответствии с философскими идеями и навязать их обществу в целом.

4. Русская философия произвела масштабные проекты всестороннего преобразования мира, включая такие провозглашенные Соловьевым и Федоровым идеи, как «Богочеловечество», «Всеединство», эсхатологическое преображение и конец истории, восстановление христианского единства. , победа над слепыми силами природы, бесконечное космическое расширение и воскресение мертвых.Русская философия внесла в мировую мысль новые универсальные измерения и критерии, хотя непосредственный результат этих проектов не мог иметь практической ценности и даже мог повлечь за собой опасность тоталитаризма.

5. Русская философия разработала с вниманием к мельчайшим деталям утопический проект марксистской мысли, систематизировала его как «диалектический и исторический материализм» и убедительно продемонстрировала как преимущества, так и опасности его практического применения.То, что оставалось спекулятивной, хотя и влиятельной теорией в западных социальных науках, было проверено на практике русского коммунизма и доказало его непригодность для улучшения человеческого общества: таков решающий негативный урок советского марксизма.

6. В СССР философия впервые в истории человечества стала руководящим принципом всей экономической, политической и культурной деятельности. Философия диалектического и исторического материализма сыграла роль, которая в традиционных обществах принадлежит мифологии и религии.Советское идеократическое государство дало уникальный опыт осмысления и философствования всей реальности как лаборатории для проверки общих концепций. Заветный союз государства и философии, который со времен Платона «Республика» вдохновлял крупных западных мыслителей, включая Томаса Мора и Гегеля, был реализован в России — и оказался самой деспотической силой в истории.

7. В советское время философия была самым опасным занятием в России, и подавляющее большинство выдающихся мыслителей, таких как Бердяев, Шестов, Флоренский, Бахтин, Лосев, преследовались, истреблялись или заставляли замолчать (ссылка, смертный приговор). , трудовой лагерь, запрет на публикации и т. д.). Это преследование, как никогда ранее в истории, свидетельствовало о жизнеспособности и значимости философской мысли в деле духовного освобождения. Готовность мыслителя пожертвовать своей жизнью и свободой во имя своих убеждений придала более глубокий смысл самой профессии философа.

8. Поскольку русская мысль наиболее сильно пострадала от тоталитарных соблазнов, она разработала также философскую стратегию сопротивления тоталитаризму. Такие направления и школы, как экзистенциализм, диалогизм, культурология, христианский либерализм и экуменизм, структурализм и концептуализм, возникли в противовес советскому тоталитаризму и продемонстрировали разнообразие интеллектуальных методов, бросающих вызов государственной идеократии.Такие понятия, как «самоконструирующаяся личность», «этика творчества» (Бердяев), «диалог», «карнавал», «многоголосие» (Бахтин), «семиосфера», «типология культур» (Лотман), «национальный образ». мир »(Гачев),« национальное покаяние и самоограничение »(Солженицын), дает широкий спектр стратегий антитоталитарного и антиутопического мышления.

9. В начале ХХ века русская мысль, вдохновленная Достоевским, первой приняла экзистенциализм как целостный набор новых философских идей.Русская философия положила начало критике рационализма, объективации и «эссенциализма» — безразличной к индивидуальности метафизики общих законов. Розанов, Бердяев и Шестов предвидели серьезные перемены в европейской мысли; они выражали экзистенциалистские взгляды за двадцать или тридцать лет до того, как экзистенциализм стал ведущим движением в западной философии.

10. Русская культурология и структурализм — важный вклад в философию культуры и знаковых систем.В России эти школы подчеркивают целостность и взаимосвязь всех культурных мероприятий и языков, а также необходимость диалога между различными культурами. В отличие от американского мультикультурализма, который подчеркивает множественность и самоидентичность культур, русская мысль более склонна к транскультурному подходу: каждая культура может достичь своей идентичности только в глазах другой культуры.

11. Русский концептуализм — новаторский вклад в постмодернистскую и постструктуралистскую мысль.Демонстрируя относительность и самореферентность всех знаковых систем, концептуализм критикует базовое понятие «реальность», проецируемое идеологическими схемами. Концептуализм знаменует прорыв русской мысли в постидеологическое и постутопическое измерение, демистификацию все авторитетные и объективистские дискурсы, включая дискурсы марксизма и структурализма.

12. Философская мысль постсталинской эпохи, включая такие движения, как структурализм, персонализм, культурология и религиозная философия, в значительной степени предвосхитила и стимулировала нынешний переход России от тоталитаризма к демократии.Демистификация идеологии, свобода личности, множественность культурных языков и взаимодействие различных культур и религий — вот некоторые из философских предпосылок современного демократического перехода.


Краткая формулировка:

Русской философии свойственны две противоположные тенденции: одна утверждает примат обобщения и унификации как инструментов религиозного и исторического преобразования действительности и ведет к идеократии и тоталитаризму; другой защищает непревзойденную ценность индивидуальности и показывает относительность и тщетность всех общих идеологических построений.

Тоталитарная тенденция развивалась в течение XIX — первой половины XX веков под разными названиями: «соборность», «национальное единство», «возвращение на землю», «интегративное знание», «общность» и т. Д. «социальное равенство», «тотальное единство», «софиология», «объединение церквей», «всеобъемлющее родство», «воскресение отцов», «общая задача», «армии труда», «пролетарский интернационализм». бесклассовое общество »,« коммунистическое будущее »и др.

Однако с начала ХХ века в русской мысли развилась противоположная, антитоталитарная тенденция, тоже под разными названиями: «персонализм», «экзистенциализм», «философия повседневности», «интуитивизм», «религиозный либерализм». «диалог», «полифония», «карнавал», «плюрализм», «типология культур», «индивидуализация кодов», «концептуализм», «самореферентность языка», «критика идеологии», постутопическое мышление.»

Первая тенденция потеряла свою вдохновляющую силу по мере слияния с официальной советской идеологией; в 1950-х годах он начал приходить в упадок, а к концу 1980-х практически исчез из философии (что не исключает его будущего возрождения). Вторая тенденция сейчас находится на пике своего влияния. Дифференциация и взаимодействие этих двух тенденций — обобщения и индивидуализации, тоталитаризма и персонализма, утопизма и концептуализма — определяют своеобразие русской мысли и ее вклад в мировую философию.


См. Краткие очерки основных идей четырех русских мыслителей:

  • ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ,
  • НИКОЛАЙ ФЕДОРОВ
  • ВАСИЛИЙ РОЗАНОВ
  • НИКОЛАЙ БЕРДЯЕВ

1960–1990-е гг. «Феникс философии: о смысле и значении современной русской мысли», Михаил Эпштейн (опубликовано в «Симпозионе . Журнал русской мысли », 1996 г.).


Посетите Галерею русских мыслителей:


Те из вас, кто заинтересован в обсуждении новых философских идей и творческих методов обучения, приглашаются присоединиться к новому электронному сообществу INTELNET (интеллектуальная сеть), посвященному продвижению междисциплинарных идей в гуманитарных науках.

Intelnet имеет три основных отделения:
Банк новых идей, ThinkLinks и Intelnetics.

См. Домашнюю страницу INTELNET, чтобы ознакомиться с инструкциями по представлению новых идей и ссылкам на Thinklink.


Виртуальная библиотека Михаила Эпштейна: философия, религия, теория литературы и культуры

Виртуальная библиотека. Каталог

Указатель русских страниц


Вернуться на домашнюю страницу Михаила Эпштейна


Copyright (текст и дизайн) Михаил Эпштейн, 1995


Количество обращений к этой странице с октября.21 января 1995 г.

.

Современные русские романы в переводе (85 книг)

1

Ночной дозор (Смотреть # 1)

— пользователем

3.98 средняя оценка — 39 522 оценки

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

2

Белый Шанхай: роман о бурных двадцатых годах в Китае

— пользователем

очень понравилось 4.00 средний рейтинг — 195 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

3

Метро 2033 (Метро, ​​# 1)

— пользователем

очень понравилось 4.00 средняя оценка — 40 915 оценок

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

4

De Meester en Margarita

— пользователем

4,29 средняя оценка — 240 391 оценка

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

5

Доктер Живаго

— пользователем

4.01 средняя оценка — 81 602 оценки

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

6

Придорожный пикник

— пользователем

4,18 средняя оценка — 41759 оценок

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

7

Москва 2042

— пользователем

3,91 средняя оценка — 1361 оценка

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

8

Двенадцать стульев

— пользователем

4.42 средний рейтинг — 19785 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

9

Большая зеленая палатка

— пользователем

4,01 средняя оценка — 2715 оценок

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

10

Het gouden kalf

— пользователем

4,45 средняя оценка — 7,038 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

11

De vlotreis

— пользователем

3.33 средняя оценка — 3 оценки

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

12

Слинкс

— пользователем

3,81 средняя оценка — 3702 оценки

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

13

Дневной дозор (смотреть # 2)

— пользователем

4,06 средний рейтинг — 20 308 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

14

Время женщин

— пользователем

3.43 средний рейтинг — 418 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

15

Сумеречный дозор (смотреть # 3)

— пользователем

4,12 средняя оценка — 17023 оценки

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

16

Последние часы (смотреть # 4)

— пользователем

4,12 средняя оценка — 12 964 оценки

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

17

Похороны

— пользователем

3.70 средняя оценка — 1276 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

17

Дети Арбата (Арбатская тетралогия, №1)

— пользователем

4,19 средняя оценка — 3837 оценок

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

19

Москва до конца линии

— пользователем

4,05 средняя оценка — 8,848 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

20

Пушкинские горы

— пользователем

4.20 средняя оценка — 2736 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

21

Memoria

— пользователем

3,32 средняя оценка — 192 оценок

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

21

Прежде чем я хриплю

— пользователем

3,67 средняя оценка — 27 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

21

Игра VOR

— пользователем

3.79 средняя оценка — 75 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

21

Лавр

— пользователем

4,26 средняя оценка — 5 403 оценок

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

25

De keizervis: Een vertelling in verhalen

— пользователем

3,79 средняя оценка — 126 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

26

Эрос на Руси: of: het licht van hemellichamen bij dag en nacht

— пользователем

2.40 средняя оценка — 5 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

27

De Kubus uit

— пользователем

3,33 средняя оценка — 3 оценки

Книга оценок ошибок.Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

28

Vrouwendecamerone

— пользователем

3,94 средняя оценка — 268 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

29

В карантине

— пользователем

3.40 средняя оценка — 20 оценок

Книга оценок ошибок. Обновите и попробуйте еще раз.

Оценить книгу

Очистить рейтинг

29

Жизнь и необычные приключения рядового Ивана Чо

.

Подробнее о «философе Путина» | ИРРУССИЯ

Бывают случаи, когда кто-то сожалеет о том, что высказал идею, поскольку все остальные вскакивают на подножку, но потом все ошибаются.

Моя докторская диссертация была посвящена исследованию военных организаций белых русских эмигрантов в 1920-е и 1930-е годы, особенно Общероссийского военного союза (РОВС на русском языке). В рамках своего исследования я хотел выяснить, во что верят эти эмигрантские солдаты, и, поскольку некоторые из них цитировали философа Ивана Ильина, я решил прочитать его работы.Позже, когда я сместил фокус и начал писать также о военной этике, меня осенило, что было бы интересно написать академическую статью о книге Ильина об этике насилия О противодействии злу силой . Эта статья была затем опубликована в журнале Journal of Military Ethics , и она мгновенно превратила меня в своего рода Ильинского «эксперта», не потому, что я так много знал об этом предмете, а потому, что почти никто на Западе не слышал о нем. Ильина или писали о нем (исключением был Филип Грие, который перевел тезис Ильина Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человечества , и чей очерк Сложное наследие Ивана Ильина остается, 20 спустя годы после его публикации, несомненно, лучшее введение в предмет, доступное на английском языке).

После прихода к власти в России Владимира Путина меня поразило определенное сходство его мировоззрения с мировоззрением Ильина. Поэтому в январе 2004 года я написал статью для The Spectator , в которой заметил, что жалобы на то, что Путин намеревается восстановить Советский Союз, ошибочны — идеология российского лидера казалась гораздо ближе к идеологии белых, таких как Ильин, чем к идеологии. что у красных.

Насколько я могу судить, это была первая статья, которую кто-либо написал, связывая этих двух мужчин.Моя цель заключалась не в том, чтобы предположить, что Ильин оказал влияние на Путина — на самом деле в то время у меня не было доказательств того, что последний даже слышал о первом, — а скорее указать на общность взглядов. Позже я узнал, что Путин действительно знал произведения Ильина, и поэтому я почувствовал, что мои аргументы были оправданы. Поэтому я развил его дальше в статье, которую написал для The American Conservative в 2012 году, а также в сообщении для этого блога.

В этот момент идея взлетела, и моя статья American Conservative цитировалась в различных других работах, в первую очередь в книге Фионы Хилл и Клиффорда Гэдди Мистер Путин: оперативник в Кремле .Теперь это стало общепринятым мнением. К сожалению, по мере распространения мемов он становился все более и более преувеличенным.

В то время как я хотел просто указать, что Путин и Ильин, по-видимому, разделяли некоторые идеи о природе государства, теперь такие авторы, как Уолтер Лакер в его книге Путинизм и Антон Барбашин и Ханна Торберн в статье на этой неделе в номере . Министерство иностранных дел представляет работу Ильина как неофициальную государственную идеологию. Это сильно преувеличивает его важность.

Эти авторы также полностью сосредотачиваются на том, что можно было бы назвать « более страшными » частями философии Ильина — его одноразовым восхищением элементами фашизма и его верой в то, что западный мир был непоправимо враждебен России — игнорируя при этом другие аспекты его мысли, например, его упор на верховенство закона и на ограничения, которые должны быть наложены даже на автократические правительства. В результате получается искаженная картина реальности.

Возьмем, к примеру, статью Foreign Affairs на этой неделе.Это говорит следующее:

Он был не настоящим академиком или философом в классическом смысле слова, но публицистом, теоретиком заговора и русским националистом с фашистскими взглядами. … Ильина интересовала идея евразийства. … По его мнению, гитлеровский национал-социализм, фашизм Муссолини и русское белое движение были очень похожи и «духовно близки».

Затем авторы статьи связывают все это с Путиным, цитируя Тимоти Снайдера, описывающего российского лидера как «ставшего во главе популистских, фашистских и неонацистских сил в Европе.Таким образом, Ильин изображается как идеолог современной фашистской России. Как выразились авторы:

Всегда в некотором роде теоретик заговора, Ильин ввел русский термин мировая закулиса («закулисный мир»), который он использовал для описания заговора западных лидеров против России. В более широком смысле этот термин подразумевает, что официальные избранные лидеры Запада на самом деле являются марионетками истинных мировых лидеров: бизнесменов, масонских агентов и, зачастую, евреев.Замените «евреев» на «геев», а «масонских агентов» — на «иностранных агентов», и взгляды Ильина идеально синхронизируются с пропагандистским нарративом Путина.

«Ильин, скорее всего, был выбран [в качестве идеолога], потому что его работы узаконивали авторитарную хватку Путина за власть, оправдывали ограничения свободы и являлись противоядием от всех западных критериев свободы, права и целей государства», — заключают Барбашин и Торберн. . Через Ильина Кремль передает то, что он считает подходящей идеологией на сегодняшний день: сильный коктейль из бескомпромиссной ненависти к Западу, отрицания европейского характера российской цивилизации, поддержки диктаторских методов правления, неистового национализма и некоторой порции непримиримости. теория заговоров.’

Это действительно сильные слова.

На самом деле, хотя Ильин и написал много материала для широкой публики, он был больше, чем «публицист». Его диссертация о Гегеле и его книга об этике насилия — серьезные философские труды. Он также не был сторонником теории заговора, не говоря уже о том, что, как сказано выше, антисемитом. Фактически, он потерял работу, читая лекции в Берлине в 1930-х годах, потому что отказался преподавать антисемитские доктрины. В конце концов, он сбежал из нацистской Германии, что было странным поступком, если он действительно был нацистом.И евразийцем он не был. Фактически он отверг евразийство.

Конечно, Ильин не был западным либеральным демократом. В душе он был монархистом и чувствовал, что посткоммунистическая Россия станет настолько интеллектуально и морально банкротом, что не сможет поддерживать демократический порядок. Кроме того, он считал, что размеры России требуют централизованного государства, чтобы не допустить, чтобы центробежные тенденции разорвали ее на части. Но с этим было связано сильное ощущение того, что у правительства есть пределы. Прежде всего, и правители, и подчиненные должны были соблюдать закон.«Автократический монарх, — писал он, — знает законные пределы своей власти и не претендует на права, которые ему не принадлежат. Автократ мог бы« дать народу самоуправление, конституцию и даже парламентаризм ». с ответственным правительством ». Как указывает Гри, Ильин настаивал на том, что любое государство, достойное своего названия, требует высокого уровня правосознания ( правосознание, ) как со стороны граждан, так и со стороны правителей. Поддерживая диктатуру, Ильин в равной степени ясно понимает, что такая «диктатура» в конечном итоге будет оправдана только тем, что сможет поднять моральное, правовое и религиозное сознание населения до такого уровня, что государство, основанное на верховенство закона станет возможным.’

Ильин, таким образом, вписывается в русскую традицию либерального консерватизма, хотя и на консервативном конце спектра. Западным людям это часто кажется противоречивой школой мысли, и, действительно, как указывает Гри, в произведениях Ильина действительно содержатся явно противоречивые элементы. Из-за этого легко выделить кусочки и кусочки и изобразить его в наклонном свете. Но в целом, хотя Ильин определенно не продвигал демократические идеалы, которые мы сегодня ценим на Западе, он также не был злом, ненавистником свободы, как предполагает Foreign Affairs .

Это означает, что если на самом деле Ильинизм является идеологией российского государства, то Лакер, Барбашин, Торберн и другие ошибаются, считая это доказательством того, что путинская Россия поворачивается в фашистском направлении. И если они правы в том, что Россия движется в этом направлении, то не из-за Ильина; в этом случае идеология Путина на самом деле не ильинизм, а скорее некая его искаженная версия. Так или иначе, формула «Ильин -« философ Путина »; Ильин был фашистом; следовательно, Путин — фашист »- это далеко не так.

Нравится:

Нравится Загрузка …

Связанные

.

искажающих любимых философов Путина | Geopolitica.RU

А по мнению Киева, весь кризис создал президент России Владимир Путин. Он изобрел угрозу украинского так называемого «фашизма» и во всем руководствовался сочетанием имперских амбиций и страха перед демократией.

В настоящее время я не ставлю перед собой цель выносить решение по вышеуказанным искам. Несмотря на очевидные различия, все они имеют общую черту: ни один из них не дает четкого указания, как выбраться из этого беспорядка.Пришло время взглянуть на это под совершенно другим углом.

Когда закончилась первая холодная война, Фрэнсис Фукуяма объяснил, скорее печально, чем торжествующе, что американская модель либерально-демократического капитализма победила, и именно поэтому «история» — борьба за правильный ответ на политический вопрос об оптимальной форме общества — закончился.

По сути, победил набор ответов на такие ключевые вопросы политической жизни, как происхождение и цель государства; что значит быть человеком; к чему все люди делают или должны стремиться.Классические источники специфически американских ответов на эти вопросы хорошо известны: они являются источниками либеральной политической мысли как таковой.

Вот еще одна вещь, известная вплоть до клише: с 2001 года тезис о конце истории неоднократно подвергался сомнению со стороны событий. Фактически, тезис Фукуямы нельзя опровергнуть простыми событиями, потому что он никогда не говорил, что неприятности перестанут быть частью человеческого опыта. Он сказал, что люди вряд ли придумают более эффективное и привлекательное компромиссное решение ключевых политических вопросов, чем довольно скучный набор ответов, из которых состоит либеральный, демократический капиталистический мир.

Тем, кто указывает на то, что ИГИЛ опровергло его тезис о «конце истории», Фукуяма мог с полным основанием ответить: «Что ж, если вы сочтете такие вещи привлекательными, вы можете принять мои поздравления».

Но я пишу не для защиты или нападения на Фукуяму. Я просто предполагаю, что мы не делаем себе одолжение, игнорируя все ответы на политические вопросы, которые отличаются от либеральной ортодоксии. В либерализме, демократии и капитализме может быть много правильного, но есть все основания подозревать, что мы еще не открыли окончательную правду ни о людях, ни о политическом человеке.

Сам Фукуяма выступил со своей собственной критикой: его скептицизм по поводу человеческого материала заставил его так низко взглянуть. Необязательно критиковать Фукуяму, чтобы указать на то, что сегодня в мире много людей, которые стремятся к чему-то помимо нашего мира комфортной автономии и обладания правами в чисто локковском смысле.

Среди тех, кто так стремится, немало представителей славянского мира, уходящего своими корнями в восточное православное христианство; или китайская сфера с ее конфуцианским наследием, которое только начинает пробуждаться; и конечно Ближний Восток.И это просто названия групп, которые Соединенные Штаты определили как крайне нуждающиеся в преобразовании.

Разнообразие и либерализм

Перед Западом, и особенно перед Соединенными Штатами, стоит судьбоносный выбор: стремиться ли он к сосуществованию либеральных и нелиберальных наций мира по принципу «живи и давай жить другим», или должен ли он попытаться сделать остальной мир либеральным под дулом пистолета и таким образом доказать, что история действительно наконец закончилась? Должны ли мы сделать мир безопасным для разнообразия или мы должны сделать мир единообразным для безопасности Соединенных Штатов?

На Ближнем Востоке выбор уже сделан.Под дулом пистолета его нужно сделать либеральным и демократическим. Огромные трудности, которые это представляет, убедили американскую сторону войны, которая, похоже, составляет большинство, в том, что пора удвоить усилия и приложить еще больше усилий не только на Ближнем Востоке, но теперь и в славянском мире.

Это поднимает важный вопрос о разнообразии и различиях. Что делает нацию, а не что-то еще? Наличие границ? Проводит ли это собственные выборы с использованием собственных сил? Ясно, что это не те вещи, или что-либо подобное.

Быть собственной нацией, продолжать существовать в действительности означает в точности продолжать реализовывать с течением времени свою национальную идею, то есть, как выразился Эрнст Ренан (Qu’est qu’une nation ?, 1882, как процитировано Ханна Арендт), «чтобы достойно сохранить неразделенное наследство, переданное по наследству».

То, что народы часто заимствуют культурное содержание у других, неоспоримо и часто достойно похвалы. Но, как однажды заметил американский историк Уильям Эпплман Уильямс, крайне важно, кто делает выбор из этих заимствований.Они свободно приспосабливаются изнутри или насильственно навязываются? Непонимание этого последнего различия и есть то, что продолжает приводить к трагедии американской дипломатии (также названной в книге Уильямса).

Когда нации полностью разделяют американское либеральное мировоззрение, эти отдельные нации в определенном смысле перестают быть полностью «отдельными». Это ни в коем случае не плохо. Народы Северной Европы по большей части не страдают от тесного союза с США, в том числе в культурном смысле.

Но вот вопрос на шесть триллионов долларов: готовы ли Соединенные Штаты поддержать существование на постоянной основе других великих держав, которые не принимают либеральные цивилизационные ценности в том виде, как их определяет Америка? Я говорю «другие великие державы», потому что в долгосрочной перспективе только великая держава или протекторат великой державы могут обеспечить свое собственное постоянное существование.

Нелиберальный статус России недавно был представлен как серьезная угроза безопасности как Америки, так и всего мира.В поддержку этой сюжетной линии российский президент был связан с мыслителями из прошлого России, которые, предположительно, являются источником фанатизма, оправдывающего разговоры о Владимире Путине и России (эти двое сливаются воедино в бесконечно повторяющейся «путинской России». ) на одном дыхании с ИГИЛ.

Но идеи этой не- или не совсем либеральной России отнюдь не опасны. Напротив, они предлагают плодотворный путь для переосмысления некоторых из наших самых заветных предположений о природе политики и природе международного порядка.

Тогда и сейчас

Когда в конце 1980-х — начале 1990-х годов от коммунизма отказались, вдумчивым россиянам и посторонним стало очевидно, что новая концепция государства, новая концепция человека и новая общественная философия будут иметь быть созданным.

Тогда и остается открытым вопрос о том, станет ли новая российская идентичность импортом с Запада, чем-то из исконных хранилищ докоммунистического философского мышления или, возможно, комбинацией того и другого.

Как и следовало ожидать от страны, которая принесла миру Достоевского и Толстого, в философии у России есть глубокая скамья.

В первые месяцы сразу после смены власти в Киеве в феврале 2014 г. и возникшей в результате этого растущей напряженности между Вашингтоном и Москвой имя Владимира Путина стало ассоциироваться все чаще с тремя русскими философами, лишь двое из которых широко известны за пределами России. . Последующее толкование этих философов на страницах нескольких наиболее влиятельных газет Америки заслуживает подробного рассмотрения.

Мария Снеговая, докторант политологии Колумбийского университета, инициировала дискуссию, опубликовав 2 марта 2014 года статью в Washington Post. «Просоветское мировоззрение Путина», — писала Снеговая, — плохо изучено:

«Чтобы понять… нужно проверить, какие чтения Путин предпочитает. Среди фаворитов Путина — группа русских философов-националистов начала 20 века — Бердяев, Соловьев, Ильин, которых он часто цитирует в своих публичных выступлениях.Более того, недавно Кремль специально поручил губернаторам российских регионов прочитать произведения этих философов во время зимних праздников 2014 года. Главный посыл этих авторов — мессианская роль России в мировой истории, сохранение и восстановление исторических границ России и православия ».

Марк Галеотти, пишущий в журнале «Внешняя политика» («Империя разума Путина», 21 апреля 2014 г.), также обнаружил недостатки в этих трех философах. «Эти трое, которых Путин часто цитирует, — пишет Галеотти, — служат примером и оправдывают веру [Путина] в исключительное место России в истории.Они романтизируют необходимость подчинения сильному правителю — будь то управление боярами или защита народа от культурного разложения — и роль Православной церкви в защите русской души и идеала ».

Наконец, Дэвид Брукс, пишущий для New York Times («Путин не может остановиться», 3 марта 2014 г.), также выразил тревогу по поводу влияния Соловьева, Бердяева и Ильина. «Путин не только цитирует этих ребят; он хочет, чтобы их читали другие », — написал Брукс. Три основные идеи объединяют работы Соловьева, Ильина и Бердяева, писал Брукс:

«Первая — это русская исключительность: идея о том, что Россия имеет свой уникальный духовный статус и цель.Второй — это верность православной вере. Третье — вера в самодержавие. Вместе эти философы указывают на Россию, которая представляет собой квази-теократическую националистическую автократию, которой суждено сыграть кульминационную роль на мировой арене ».

Под влиянием этих «парней», продолжает Брукс, «тигр квазирелигиозного национализма, на котором ехал Путин, теперь может взять под свой контроль. Из-за этого Путину будет очень трудно остановиться в этом конфликте, в котором рациональный расчет велит ему остановиться.Брукс заключает, что Россия больше не может считаться «нормальным» режимом и результатом может стать «Хантингтонский конфликт цивилизаций с Россией».

Анализируем аналитиков

Что мы должны делать с этими анализами, все они опубликованы в авторитетных периодических изданиях США?

Одно можно сказать наверняка. Эти оценки представляют собой огромный и неожиданный поворот с точки зрения образованного мнения на Западе, особенно в отношении Соловьева и Бердяева (при этом Ильин, как уже отмечалось, гораздо менее известен).

До этих статей в марте-апреле 2014 года я не припомню, чтобы я читал ни одной негативной оценки ни одного из этих русских мыслителей, по крайней мере, среди западных специалистов, ни одной, обвинявшей их во враждебности Западу, ни один, предполагающий, что они дружественны к русскому шовинизму или национализму.

В книге «Русская мысль после коммунизма» Джеймс Сканлан, ведущий западный эксперт по русской мысли, описал Владимира Соловьева (1853–1900) как «по общему мнению, величайшего и наиболее влиятельного из всех философских мыслителей России.В недавней истории русской философии издательства Кембриджского университета Рэндал Пул пишет, что «Соловьев широко известен как величайший философ России».

Есть, правда, горстка несогласных с этой почти единодушной оценкой Соловьева. Современный русский философ Сергей Хоружий считает Соловьева очень великим философом, но слишком западным по ориентации, чтобы заслужить титул величайшего русского мыслителя в узком смысле.

Более того, даже ученые, которые, как известно, враждебно относятся к русскому, такие как бывший профессор Гарвардского университета Ричард Пайпс, тем не менее уважительно отзываются о Соловьеве: «Православная церковь никогда не находила общего языка с образованными, потому что ее консервативные взгляды делали ее явно антиинтеллектуальной. … Один за другим он оттеснил от себя лучшие религиозные умы страны: славянофилов, Владимира Соловьева, Льва Толстого и мирян, собравшихся в начале 1900-х годов вокруг Религиозно-философского общества … »(Россия при старом режиме, 243.)

Короче говоря, неверное понимание Снеговой Соловьева вряд ли могло быть более основательным. В каком смысле можно считать Соловьева, не имевшего ни малейшего представления о советском, сторонником якобы «просоветского мировоззрения» Путина? На самом деле, сочинения этого якобы «просоветского» философа — в точности как Бердяева и Ильина — были изгнаны советскими цензорами.

Как можно назвать Соловьева «националистом», если в его главном опусе «Оправдание добра» (книга, которую, как говорят, Путин призывал читать своих губернаторов) говорится прямо противоположное? Трудно представить себе более абсолютное осуждение национальной исключительности, чем то, что содержится в окончательном этическом труде Соловьева:

«Это должно быть одно или другое.Либо мы должны отказаться от христианства и монотеизма в целом, согласно которым «нет ничего хорошего, кроме одного, то есть Бога», и признать наш народ как таковой высшим благом, то есть поставить его на место Бога, либо мы должны признать, что народ становится хорошим не в силу простого факта своей особой национальности, а лишь постольку, поскольку он соответствует абсолютному благу и участвует в нем ».

Та же антинационалистическая тема проходит через весь корпус Соловьева. Он яростно выступал против славянофильских националистов своего времени.Чтобы узнать о взглядах Соловьева на этот вопрос, Снеговая, которая читает по-русски, могла бы обратиться к книге «Государство, общество, управление», научному сборнику либеральных социальных наук, опубликованному в 2013 году совместно с Михаилом Ходорковским (не известным своей любовью к Путину). . В этом русскоязычном сборнике эссе ведущих российских либеральных теоретиков Соловьев представлен как авторитетный критик русского национализма, включая национализм, иногда высказываемый Достоевским. [С. Никольский и М.Ходорковского, изд., Государство. Общество. Управление: Сборник статей (Москва, Альпина Паблишер: 2013).

В статье профессора Сергея Никольского Соловьев подробно цитируется именно как авторитетный критик неуважения Достоевского к другим религиям и народам, особенно к Европе. Ради баланса Никольский мог бы отметить, что где-то в другом месте, например, в «Трех речах в честь Достоевского», Соловьев превозносит Достоевского в высшей степени и конкретно отрицает, что его политический идеал является националистическим.

Стоит отметить, что Никольский в этой же статье нападает на Ильина за его слишком радужные взгляды на русский царский империализм. Никольский, наверное, прав.

Критика церкви

Наконец, Соловьев не только не был фанатичным сторонником Русской Православной Церкви, но и резко критиковал Русскую Церковь, называя ее «полностью подчиненной светской власти и лишенной всякой внутренней жизненной силы». Как бы то ни было, это звучит явно слабо.

И снова все это хорошо известно. Многие, включая даже таких выдающихся богословов, как Урс фон Бальтазар, считают, что Соловьев отрекся от православия и стал католиком, так горячо Соловьев хвалил католическую церковь.

Соловьев, предполагаемый консервативный православный фанатик, хвалил католическую церковь, среди прочего, за то, что он считал ее независимостью от националистических соблазнов, и за ее готовность действовать в мире.

«Восток [имеется в виду восточное православие] молится; Запад [имеется в виду католицизм] молится и действует: что правильно? » — риторически спрашивает Соловьев в своей знаменитой «России и Вселенской церкви».- Хорошо общаться с миром, если мир меняется, — продолжает Соловьев. Изменения в каком смысле? В некотором смысле в том же смысле, что и западный прогресс.

То, что уничтожила Французская революция — обращение с людьми как с вещами, движимым имуществом или рабами, заслуживает уничтожения. Но Французская революция, тем не менее, не установила справедливость, потому что справедливость невозможна без правды, и прежде всего правды о человеке, но Французская революция «не увидела в Человеке ничего, кроме абстрактной индивидуальности, рационального существа, лишенного всякого положительного содержания.”

В результате «свободный суверенный индивид, — продолжает Соловьев, — оказался обречен стать беззащитной жертвой абсолютного государства или« нации »».

Невозможно примирить Соловьева, которое мы находим в его настоящих произведениях, с портретом религиозного шовиниста и русского националиста Снеговой и Брукса, в том числе с просоветскими тенденциями.

Ссылка на мессианизм, исходящая от Брукса, также демонстрирует поразительное отсутствие самосознания.Но этот конкретный пример чайника, называющего горшок черным, уже умело обработал Чарльз Пирс («Наш мистер Брукс и мессианский мистер Путин», Esquire, 4 марта 2014 г.).

Философ свободы

Бердяев (1874-1948) много писал и по ряду вопросов изменил свое мнение, но поскольку Путин убеждал своих губернаторов прочитать его «Философию неравенства», то это заставляет смысл для нас начать с этого.

Находим ли мы здесь хранилище «просоветских» взглядов? Даже не близко.Вместо этого мы находим эмоционально заряженное осуждение всего, за что выступали основатели Советского Союза (книга была написана сразу после революции 1917 года, и Бердяев был полон возмущения и горя).

Бердяев большую часть книги ругает большевистское движение за его преувеличенное превознесение той или иной политической формы. Но на самом деле, настаивает Бердяев, политические формы всегда вторичны по отношению к человеческому духу. Добрый или злобный человек, преданный справедливости или его противоположность, не имеет ничего общего с тем, кто он — монархист или демократ, сторонник частной собственности или социалист.

Почему именно «Философия неравенства»? Не потому, что философ безразличен к эксплуатации и несправедливости. И еще меньше потому, что он был сторонником тирании — напротив, он был неутомимым критиком деспотизма, которым он назвал царский порядок.

Бердяев никогда полностью не отказывался от своего раннего интереса к Марксу, даже после своего обращения в христианство на рубеже веков. По темпераменту он был скорее левым, чем правым, несмотря на сохраняющееся влияние Ницше.

Бердяева волнует неравенство между высшим и низшим в области духа и культуры. Бердяев больше всего одобряет либерализм и находит в нем что-то аристократическое или, во всяком случае, не революционное. Напротив, демократия и социализм именно потому, что они претендуют на наполнение всей жизни своим содержанием, легко могут стать ложными религиями.

Иногда философия Бердяева даже пересекается с либертарианством, которое также отвергает любое злоупотребление свободой отдельного человека в утилитарных целях.

Религиозные взгляды Бердяева сложно охарактеризовать. Он был христианином, экзистенциалистом и человеком, который верил в абсолютный примат свободы, но не обязательно во все три сразу (они не полностью совместимы, но Бердяев не всегда был последовательным). Произведения Достоевского имели для него огромное религиозное значение.

Бердяева легко неправильно истолковать из-за отсутствия у него системы и из-за того, что он смотрит на одну и ту же концепцию с иногда противоположных точек зрения.Взять хотя бы парадоксальное понимание Бердяевым национальной самобытности.

Достоевский, пишет Бердяев, «русский гений; Русский национальный характер запечатлен во всем его творчестве, и он открывает миру глубины русской души. Но этот самый русский из русских в то же время принадлежит всему человечеству, он самый универсальный из всех русских ».

То же самое можно сказать и о Гете и других национальных гениях, которые также универсальны не потому, что являются более общими, а именно потому, что они больше сами по себе; в случае с Гете, будучи специфически немцем.

Точка зрения Бердяева особенно полезна, если мы хотим сделать мир безопасным как для единства, так и для разнообразия. Глобальная цивилизация, которая сглаживает все различия, уродлива, а мессианизм, превозносящий одну нацию над другими, — зло. [Н. Бердяев, Судьба России, (Москва: Эксмо-Пресс, 2001), с. 353 и 361]

Христианство как таковое, однако, является мессианским, потому что оно утверждает то, что оно считает универсальной истиной, истину Христа. Но эта правда не имеет силы принуждения.

До начала 2014 года мнение о том, что Соловьев и Бердяев представляют собой особо гуманные и привлекательные альтернативы для России,, насколько мне известно, не подвергалось сомнению никем, по крайней мере, никем, кто задумывался над этим вопросом.

Во время перестройки, когда русская философия, наконец, заново открывалась внутри России, вероятное положительное влияние этих философов было горячо подтверждено. Билл Келлер, писавший для New York Times, похвалил советский журнал «Новый мир» за то, что он сосредоточил внимание на «более западных русских мыслителях XIX века, таких как Николай Некрасов, Александр Герцен и христианские философы Владимир Соловьев и Николай Бердяев.[Выделено мной]

Это были те мыслители, подчеркивал Келлер, которые будут способствовать развитию «гуманной альтернативы ревностному ленинизму и более мрачному русскому национализму». Публикуя таких писателей, продолжил Келлер, «Новый мир» демонстрировал, что он «занимает ключевую центристскую позицию, пытаясь примирить западников и русских патриотов на общей основе терпимости и демократических идеалов».

«Либеральный консерватор»

Дело Ивана Ильина (1883-1954), которого Путин регулярно цитирует и которого Путин, как известно, особенно уважает, является более сложным.Некоторые подозрения Снеговой в его деле действительно верны. У Ильина консервативный темперамент.

Справедливо называть его националистом, хоть и озабоченным только Россией, и без мессианских амбиций. Как будет видно ниже, Ильин не был против авторитаризма. Однако Ильин был сложным и заслуживающим более внимательного рассмотрения.

От предположения, что Ильин является источником этой известной «просоветской» позиции, легко отказаться. Следователи ЧК, которые арестовывали и допрашивали Ильина шесть раз в период с 1918 по 1922 год, были бы очень удивлены такой характеристикой.

По словам проф. Ю. Т. Лисица, ознакомившаяся с записями об Ильине из архивов КГБ, Ильин «даже в руках ЧК, под угрозой расстрела… оставался непреклонным, точным и четко выражал свое несогласие с большевистским режимом. ” [Из «Сложного наследия Ивана Ильина, Русская мысль после коммунизма, в Джеймсе Скэнлэне, изд., Русская мысль после коммунизма: восстановление философской традиции» (Армонк, Нью-Йорк, М.Э. Шарп: 1994), 183.]

«Просоветская» характеристика также не очень хорошо сочетается с тем фактом, что Ильин вместе с Бердяевым и множеством других ведущих российских философов был выслан из СССР в 1922 году за их антисоветскую «агитацию».Литературный корпус Ильина, как говорят, включает более 40 книг и эссе, некоторые из них написаны на научном, техническом языке, так что охарактеризовать его мировоззрение непросто, но хорошее место для начала — это «Наши задачи» Ильина. .

Это не только книга, которую любит цитировать Путин, но и еще одна книга, наряду с «Оправданием добра» Соловьева и «Философией неравенства» Бердяева, которую Путин призвал прочитать своих губернаторов.

Книга «Наши задачи» представляет собой сборник публицистических очерков, написанных Ильиным в период с 1948 по 1954 год.Их главная тема — необходимость положить конец советской власти, победить коммунизм и составить план восстановления России и выхода из разрушительных физических, моральных и политических невзгод, нанесенных России советской системой.

Трудно представить себе более бескомпромиссное осуждение советской идеологии и практики, чем этот сборник эссе Ильина. Во всяком случае, его можно обвинить в преувеличении недостатков советской системы. Однако следует помнить, что Ильин (умерший в 1954 году) не дожил до постсталинской эпохи и даже не услышал речи Хрущева, осуждающей Сталина (в 1956 году).

И все же Ильин был не только критиком коммунизма, он также критиковал прошлых лидеров России, когда они были злобными (как в случае с Иваном IV) или некомпетентными, как в случае с Николаем II. Как и Бердяев, Ильин временами резко критиковал россиян, которые, по его мнению, были политически незрелыми и нуждались в ускоренном курсе правового просвещения.

После падения Советской власти, падения, которое, как он был уверен, в конечном итоге произойдет, он крайне скептически относился к тому, что характер людей, живущих в России на тот момент, будет способен к разумному самоуправлению, поэтому он призвал , как временное средство, переходный период авторитарного правления.

«Советский человек»

Вот как Ильин в «Наших задачах» описал характер «советского человека», который унаследует будущая Россия: «Тоталитарная система … навязывает ряд нездоровых тенденций и привычек … среди которых мы можем найти следующие: готовность сообщать о других (причем заведомо ложно), притворство и ложь, потеря чувства собственного достоинства и отсутствие укоренившегося патриотизма, рабское мышление и подражание чужим мыслям, лесть в сочетании с подобострастием, постоянным страхом.

«Борьба за преодоление этих нездоровых привычек будет нелегкой… Она потребует времени, честного и мужественного самосознания, очищающего покаяния, приобретения новых привычек независимости и уверенности в своих силах, и, что наиболее важно, новая национальная система духовного и интеллектуального образования. [Я. А. Ильин, Наши задачи, собр. соч. (Собрание сочинений), т. 2 (Москва, Русская книга: 1993), 23-24.]

Ильин действительно был глубоко озабочен опасностью распада России и действительно был озабочен защитой ее границ, хотя, конечно, не их восстановлением.Чтобы избежать такого распада, Ильин призвал россиян не повторять то, что он считал роковой ошибкой Февральской революции — ее преждевременное стремление к полной демократии.

В этом, как и во многих других отношениях, политические рекомендации Ильина частично совпадают с рекомендациями Солженицына, на которого Ильин оказал сильное влияние. То, что Ильин оказывает серьезное влияние на путинский «либеральный консерватизм», было отмечено еще в 2012 году канадским ученым Полом Робинсоном.

В отличие от Соловьева и Бердяева, в первые годы перестройки Иван Ильин был малоизвестен как в России, так и за ее пределами, хотя Ильин был довольно заметен в годы до и после революции в России, в том числе в период проживания в России. изгнание.

Его известность в начале двадцатого века во многом проистекала из знаменитого академического исследования сочинений Гегеля, работы, которую до сих пор хвалят как в России, так и за ее пределами как одно из лучших из когда-либо созданных.

Ильин ворвался на постсоветскую арену в 1991 году, когда были впервые опубликованы очерки из книги «Наши задачи», в том числе пророческое «Что сулит миру расчленение России?» В этом эссе Ильин написал, что остальной мир, не зная о возможных последствиях, охотно поддержит распад России и с этой целью окажет большую помощь в целях развития и окажет идеологическую поддержку.

В результате Ильин писал: «Территория России будет кипеть от бесконечных ссор, столкновений и гражданских войн, которые будут постоянно перерастать в мировые столкновения …» Чтобы избежать этой участи, как уже упоминалось ранее, Ильин призвал Россию переходный период авторитарного правления.

Об этом подчеркивает Филип Грие в его «Сложном наследии Ивана Ильина». Следует добавить, что Грир, бывший президент Американского общества Гегеля, также является tra

.