Содержание

Оптинские мученики | Православие и мир

Ранним Пасхальным утром, 18 апреля 1993 года в Оптиной Пустыни мученическую кончину приняли трое насельников обители — иеромонах Василий, инок Трофим и инок Ферапонт.

Ранним Пасхальным утром, 18 апреля 1993 г ., в Оптиной Пустыни мученическую кончину приняли трое насельников обители — иеромонах Василий, инок Трофим и инок Ферапонт.

Иеромонах Василий — Игорь Росляков ( 1960 г .р.) приехал в Оптину 17 октября 1988 года.

23 августа 1990 г . был пострижен в монашество, а через 3 месяца рукоположен во иеромонаха.

О. Василий любил служить, был лучшим канонархом и ярким проповедником, после него остались гимнографические тексты и небольшое, но очень глубокое литературное наследие. В одной из бесед с духовными чадами он сказал, что хотел бы умереть на Пасху. Господь не только исполнил желание Своего избранника, но и даровал ему нетленный венец мученика.

Инок Трофим — Леонид Татарников ( 1954 г .р.) приехал в Оптину в августе 1990 г . и обрел здесь то, что долго искала его душа. Через полгода был принят в число братии, а 25 сентября 1991 г . пострижен в иночество. дух его горел желанием подвига. Ревностно трудился на всех послушаниях.

Ярко, разносторонне одаренная личность с щедрой, отзывчивой душой, постник, делатель молитвы Иисусовой, он всегда стремился помочь всем и во всем, спешил делать добрые дела. Его краткая монашеская жизнь завершилась стремительным восхождением в Небесные Обители Господа Славы.

Инок Ферапонт — Владимир Пушкарев ( 1955 г .р.) мечтал о монашестве. В Оптину пришел пешком летом 1990 г . На Кириопасху 1991 г . был одет в подрясник, через полгода — на Покров Богородицы — пострижен в иночество. Жил он сокровенно и строго, был настоящий аскет, постник и молчальник, творил непрестанно Иисусову молитву, вырезал для братии постригальные кресты.

Незаметная жизнь, мученическая кончина уготовили ему, по милости Божией, неизреченную радость вечного сопребывания с Подвигоположником Господом нашим Иисусом Христом.

Мученичество есть одно из самых сильных доказательств бытия Бога, истинности Христова учения, бессмертия души, будущего всеобщего воскресения.

Вечная вам память, достоблаженные отцы и братия наши, приснопоминаемые!

Иеромонах Василий

«Он был удивительно цельный человек и очень богато одаренный… У него все было стройно и осмысленно … Никогда не было человекоугодия, — он был перед Богом. Требовательность к себе была у него предельная: никаких компромиссов, ни малейшего самооправдания, он очень был чуток к голосу совести…

Это один из тех людей, которые без Оптины не мыслят своей жизни… Он часто ходил на могилы к старцам, стоял у раки Преподобного. у него жизнь, конечно, была сокровенная, и это было естественно. Как настоящий монах, он многое скрывал… Умел хранить уста. Празднословящим, злословящим или осуждающим его никто никогда не видел… Он старался избавиться от всего, что мешает жизни духовной… Дар видения греха, самый драгоценный дар, который прежде всего нам необходим, он нес в такой полноте, какой я не видел ни у кого из молодых… Он верил Промыслу Божию непоколебимо. Молился нашим старцам. Особенно близок был ему батюшка Амвросий, и совершенно явно, что он получал благодатную помощь и просвещение… Если возможно было ему как-то уединяться, скажем, на неделе, он всегда уединялся. Молчание и уединение были для него потребностью.

Отец Василий шел тем единственным путем, о котором говорили святые Отцы, — трезвения, молитвенного покаяния и плача. Читал много, и по мере того, как читал, находил ответы на свои вопросы. Конечно, не только у святителя Игнатия, но святитель Игнатий и старцы — прежде всего. Отец Василий выбрал верный курс изначально, поэтому он шел как корабль…Не было никаких перерывов – все постоянно. Он и на подворье нес без всякого ропота всю тяготу послушания, как ни трудно там было…»

Из воспоминаний: «Я впервые увидел о. Василия, когда он был секретарем о. Евлогия (сейчас Владыки). Он был рослый богатырского телосложения, с правильными чертами лица… Ходил в простой рубашке в мелкую клеточку. В нем было что-то необычное, хотелось его рассмотреть и понять — в чем изюминка. Его облик изумлял, — хотелось почувствовать такого человека. Но подойти к нему с праздными вопросами было неудобно, хотя с другими разговор завязался сам собой. Похоже, что он уже тогда читал Иисусову молитву… Когда о. Василий стал монахом, потом иеромонахом, то стал вызывать у меня еще больший интерес… Из числа братии он выделялся — сосредоточенный, собранный, глаза в пол. Мне было интересно, соответствуют ли эти внешние монашеские признаки его внутреннему состоянию. Понял: это не было позой — действительно соответствовало… Обычно он сидел у себя в келлии, выходил только в храм, на послушание и в трапезную; если к нему обращались с вопросами, он отвечал кратко. Я не видел его даже прогуливающимся».

Отец Василий носил старую рясу, на которой были даже заплаты, и сам стирал ее. На ногах — кирзовые сапоги (с портянками, по-солдатски): это были его еще послушнические сапоги. Кто-то вспоминал: батюшку Василия было слышно издалека: когда он шел, то сапогами гремел. Попытки переобуть его во что-нибудь более удобное не удавались. Так до конца жизни он в этой кирзе и проходил: зимой и летом, и в монастыре, и в Москве на послушании, и во время поездок в Троице-Сергиеву Лавру (он учился заочно в Московской духовной семинарии).

Он часто исповедовал в храме.

Инокиня А., тогда еще паломница, приехала в Оптину. Вот ее воспоминания: «Придя в храм, я увидела две очереди, одну очень длинную, другую поменьше, — люди стояли на исповедь… Я обратила внимание, что в углу (там, где сейчас Распятие) исповедует первый увиденный мною в Оптиной монах. И очереди к нему совсем никакой нет, исповедуется всего один какой-то человек… Я сначала было подумала, что к этому священнику не пойду, так как он еще молод, а мне хотелось поговорить с кем-нибудь постарше, а следовательно, как я считала, поумнее… Выглядел он, конечно, очень внушительно: огромный рост, крупные, четкие, строгие черты лица. Кроме того, я обратила внимание, что он слушал исповедь с закрытыми глазами, как бы отрешенно. Словом, вид у него был неприступный…

Идти или нет? Деваться некуда — надо идти… В том, что именно мне надо сказать, я так и не смогла разобраться. Поэтому просто сказала, что никогда в жизни не исповедовалась и не знаю, как это делается. Тогда о. Василий стал задавать мне вопросы. Я отвечала на них с некоторым даже самодовольством — ничем особенным не согрешила. Но когда дело дошло до исповедания веры и выяснилось, что Я верю в переселение душ, не считаю Иисуса Христа истинным Богом, не соблюдаю постов и вообще считаю, что Православие слишком уж устарело, оно только для старух, он буквально схватился за голову — встал, обхватив голову ладонями, а локтями упершись в аналой, и тяжело вздохнул.

Меня поразило, что он вздохнул так, будто очень переживает за меня и сожалеет о моем заблуждении, от всего сердца сожалеет… И стал говорить: «Мы придумываем себе сладкие сказки, чтобы облегчить себе жизнь» (дальше я, к сожалению, не помню дословно), — которые мешают нам принимать жизнь такой, какая она есть… Никаких ярких, запоминающихся фраз он не говорил, слова у него были очень простые, кроме того, я тогда вообще не могла вместить в себя ничего по-настоящему духовного. Но не слова так меня

затронули. Сначала вот этот его тяжкий вздох обо мне резанул прямо по сердцу. А немного погодя пришло сознание того, что главное это то, что он так со мной говорил, так держал себя, как человек, который знает Истину.

Глубокий, серьезный, умный и явно образованный человек, которому невозможно не поверить. Отец Василий так и остался для меня человеком, благодаря которому я поняла, что Истина есть, и что она именно здесь, в Православной Церкви».

А вот что говорит о нем как о духовнике отец М.: «Поражал его внутренний облик. Отца Василия отличали особенная любовь к Священному Писанию, глубина понимания и способность донести его дух до человека. Он тщательно готовился к службам, особенно к тем, которые совершаются редко (например, Литургия Преждеосвященных Даров Великим постом). Читал книги, обдумывал. Очень любил слушать чтение Псалтири в храме, слушал внимательно. Плод всего этого, конечно, духовничество. Отец Василий был, что называется, духовником от Бога. Удивляться молодости его не стоит. Священное Писание говорит: «Старость бо честна не многолетна, ниже в числе лет изчитается… и возраст старости житие нескверно» (Прем. 4, 8-9).

Отец Василий редко наставлял, но, отвечая на вопрос, кратким словом разрешал его суть».

Инок Ферапонт

Жизнь инока Ферапонта открыта нам лишь отчасти. Многие подробности ее, очевидно, так и останутся неизвестными. И все же то, что мы знаем о нем, дает нам увидеть образ русского монаха подвижника, ставшего, по таинственному определению Божьему, мучеником за Христа.

Рыжеволосый и голубоглазый, он обладал очень привлекательной и благородной внешностью. От природы была у него огромная сила. Однако ни красоту, ни силу он никогда не использовал во зло и во грех. Его скромность и молчаливость поражали всех.

Явно необычный был он человек. Некоторые люди его побаивались, распускали слухи и разные небылицы…

Отец Ферапонт все делал с рассуждением и самоотверженностью, свои собственные нужды ставя на последнее место. … «Был ровен с братией, со всеми вообще».

Есть свидетельства, что после пострига о. Ферапонт ночью вставал на пятисотницу.

У некоторых осталось впечатление, что о. Ферапонт, выдерживая принцип монашеского одиночества, почти не общался с братией. Но ведь общение бывает разное… И вот какие воспоминания остались о нем. «Отец Ферапонт был мягкий человек, молчаливый, пишет иеромонах Ф. — Трудно сказать, большой он был молитвенник или нет, но молиться любил… Он был глубокий, умный человек, вообще, что называется, — с задатками, со способностями интеллектуальными и душевными. Одаренный человек». Братия замечали все это, так как о. Ферапонт пользовался их келейными книгами, не чуждаясь и краткой духовной беседы. Без довольно близкого общения не могло бы быть и следующей характеристики: «В нем чувствовалась напряженная жизнь духа».

Отец Ферапонт не читал ничего лишнего.

А выписывал и запоминал только то, что относится к главному деланию монаха. Некоторые выписки он вешал на стену келлии, чтобы были на глазах. Вот, например, такая: «Соединенная с постом молитва (трезвенная) опаляет бесов. Господь в Евангелии сказал, что бесы изгоняются постом и молитвой: это гроза для них».

Приучая себя к молчанию, о. Ферапонт, трудясь на послушаниях, старался не произносить ни одного лишнего слова. От попыток вызвать его на беседу он неизменно уклонялся. Где бы он ни был, что бы ни делал, он творил Иисусову молитву. Однако не бездумно, не механически. Он хотел знать об этом делании как можно больше. В конце концов у него выписками об Иисусовой молитве заполнилась целая тетрадь. Если руки его не были заняты работой, то в них не прекращалось движение четок. Ночью же он творил молитву с поклонами, — сосед по келлии удивлялся, как долго длилось это коленопреклонение… Исповедовался он практически каждый день, иной раз и дважды. — Душа его жаждала очищения покаянием.

Близился к концу Великий пост 1993 года.

Отец Ферапонт ожидал пострига и начал вырезать для себя по стригальный крест. Отец М. вспоминает: «Он пришел ко мне со словами:

«Странно… Всему монастырю постригальные кресты резал, а себе почему-то не получается.

Вырежи мне крест. Отец М. и вырезал, вернее сделал, — но уже на его могилу.

Может быть, о. Ферапонт был извещен от Господа о скорой своей смерти: в начале года он раздал все свои мирские вещи — меховую шапку, новый комбинезон, джинсы и даже шерстяные носки… А ближе к Пасхе и свои инструменты, без которых нельзя работать; принимавшие их иногда удивлялись — для чего же это? К тому времени даже внешний вид о. Ферапонта как-то изменился. «Мне запомнилось его лицо, — вспоминает один из насельников Оптиной, — незадолго до последней его Пасхи. Был чин прощения. Когда дошла очередь до о. Ферапонта, он поднял на меня свои голубые глаза. Они светились такой любовью, и такая была у него улыбка, мгновенно преобразившая его суровые черты, что я подумал: «Господи, да среди нас живут Ангелы!». К началу утрени Великой Пятницы (на которой читаются 12 Страстных Евангелий), о. Трофим, как старший звонарь, вдруг начал пасхальный звон, и они с о. Ферапонтом вместо скорби подняли такую бурю ликования, выразившуюся в звуках меди, что всех привели в изумление. Также почему-то они зазвонили пасхальным звоном к началу утрени Великой Субботы. Отца Трофима вызвал о. Наместник и потребовал объяснений…. Но какие же могли быть объяснения? — Старший звонарь мог сказать только одно: «Простите, виноват».

Двенадцатилетнюю паломницу из Киева Н. П. благословили отвезти в Оптину частицы облачения святителя — мученика Владимира, митрополита Киевского и Галицкого. Эти святыни она вручила в Страстную Субботу отцам Василию и Трофиму во Введенском соборе, а о. Ферапонту — в Скиту.

Вспоминают, что в Пасхальную ночь о. Ферапонт стоял возле канона. Его теснили, но он как бы не видел никого, — кто знает, как высоко душа его воспарила? Когда ему передали свечу для поставления на канон, он зажег ее, но поставил не сразу, а долго стоял с ней, склонив голову и как –бы благоговейно прислушиваясь к никем не слышимому голосу… Но вот он медленно перекрестился и, поставив свечу, пошел на исповедь.

Инок Трофим

В августе 1990 года Леонид приехал в Оптину Пустынь, где начал трудиться на послушаниях. Вскоре он заметил в себе большую перемену и ощутил, что наконец нашел то, что искал всю свою молодость, не удовлетворяясь полностью ни одним делом. В миру, кажется, никому не рассказывал о своей внутренней жизни, искании веры, — во всяком случае решение его сначала трудиться в храме, а потом идти в монастырь созревало тайно.

Говоря о разнообразии его занятий в миру, надо, вероятно, выделить главное: поиски Бога. Нет сомнений, что Сам Господь вел его.

Недаром, как только он оказался в Оптиной, его покинуло беспокойство, исчезли усталость и скорбные напряженные размышления. Многое стало ясно. «Как же я раньше не знал про монашество! — сказал он. — Я бы сразу ушел в монастырь». Благодушие и радость о Господе наполнили его душу.

Как и о. Ферапонт, о. Трофим был поселен в скитской гостинице. Очень скоро он смог не только применить на деле свои разнообразные знания, но и поучиться.

Когда через семь месяцев после его появления в обители он был принят в число братии (это произошло в Неделю Торжества Православия, 27 февраля 1991 года), он внутренне уже жаждал постоянной молитвы и покаяния.

А 25 сентября того же года был совершен над ним и постриг в рясофор. Он наречен был именем Трофима, апостола от семидесяти.

Когда случалось ему дать кому-нибудь совет,он поражал силой убедительного слова, ободряя унылого, утешая скорбного. Эти слова его потом люди вспоминали с благодарностью.

Пост он держал в подвижническом духе.

В Четыредесятницу на первой и последней седмицах не вкушал ничего. Несмотря на упадок сил, продолжал усердно трудиться на послушаниях. Как бы поздно ни возвращался с работ — первым приходил на полунощницу, на которой советовал всем бывать неопустительно. Конечно, ему, как и о. Ферапонту, помогала здесь его большая физическая сила. Однако «не в силе Бог, а в правде», — он это понимал и усердно подвизался в Иисусовой молитве. Господь помог ему утвердиться в ней. Свидетельствуют, что он много молился по ночам, делая земные поклоны.

О состоянии духа о. Трофима в это время можно судить отчасти по его письму к родным от 28 декабря 1992 года.

Добрый день, братья мои, сестры и родители по жизни во плоти, — пишет он. — Дай Бог когда-нибудь стать и по духу, следуя за Господом нашим Иисусом Христом. То есть ходить в храм Божий и выполнять заповеди Христа Бога нашего. Я еще пока инок Трофим. До священства еще далеко. Я хотел бы, чтобы вы мне помогли, но только молитвами, если вы их когда-нибудь читаете. Это выше всего — жить духовной жизнью. А деньги и вещи — это семена дьявола, плотское дерьмо, на котором мы свихнулись. Да хранит вас Господь от всего этого. Почаще включайте тормоза около церкви, исповедуйте свои грехи. Это в жизни главное… Дорог каждый день. Мир идет в погибель… Помоги вам Господи понять это и выполнять. Я вас стараюсь как можно чаще поминать… Я не пишу никому лишь только потому, что учусь быть монахом. А если ездить в отпуск и если будут приезжать родные, то ничего не выйдет. Это уже проверено на чужом опыте.

Многие говорят: какая разница? А потом, получив постриг, бросают монастырь и уходят в мир. А это погибель. Монах должен жить только в монастыре — это житие в одиночку и молитва за всех. Это очень непросто… Вы меня правильно поймите: я не потерял — нашел! Я нашел духовную жизнь.

Это очень непросто. Молитесь друг за друга.

Прощайте друг другу. А все остальное суета, без которой можно прожить. Только это   нужно понять. Дай Вам Бог силы разобраться и сделать выбор. Простите меня, родители, братья и сестры.

С любовью о Господе, недостойный инок Трофим.

Весной о. Трофим нес послушание пахаря. Много нужно было успеть сделать: вспахать участки Оптиной и Шамордина, огороды монастырских рабочих. Кроме того, он находил возможность помочь бедным одиноким старушкам — вспахать огород или привезти дров. Все это он делал с Иисусовой молитвой.

Помогая бедным и больным между своими делами, он, чтобы успеть все, бегал бегом — с ведрами воды, с дровами… Там, где он пахал, обычно бывал хороший урожай, а на картофельных участках не было колорадского жука. Жители окрестных деревень это заметили. Иные приходили в монастырь спросить у о. Трофима, какую молитву он читал «от жука», когда пахал… «Да Иисусову молитву!» отвечал он.

Как ни спешил он, чтобы и послушание выполнить, и беднякам помочь, иногда то и другое не удавалось хорошо рассчитать, — он получал епитимью, обычно поклоны. И он делал их с полным сознанием своей греховности, как заслуживший наказание от Господа.

Фотографии Екатерины Степановой:

 

Из книги: Жизнеописание Оптинских новомученников иеромонаха Василия, инока Ферапонта, инока Трофима. Благословенно воинство, Издание 3 . Издательство Свято-Введенская Оптина пустынь, 2007

Оптинские новомученики: кто они?

С 1993 года праздник Пасхи в Оптиной пустыни стал особенно памятным днем. 25 лет назад, в день празднования Пасхи 18 апреля, там убили трех насельников: иеромонаха Василия, иноков Ферапонта и Трофима. Эта история прогремела на всю страну. Много писали и говорили о мотивах этого убийства. А кем были убитые монахи? Чем они занимались до прихода в монастырь и как пришли к вере — в нашем материале.

 

Иеромонах Василий (Росляков). 32 года

Мирское имя — Игорь Иванович. Родился в Москве 23 декабря 1960 года. Окончил факультет журналистики МГУ, но по профессии никогда не работал. Мастер спорта международного класса по водному поло, входил в состав сборной СССР, участвовал в международных соревнованиях в Европе. В одной из таких поездок он познакомился с голландской переводчицей, с которой стал переписываться. За это его обвинили в «шпионской связи с иностранными гражданами» и не пустили на соревнования в Канаду. Расстроенному Игорю верующая преподаватель истории посоветовала сходить в храм. После этого молодой человек оттуда уже не уходил. Удивительно, но продолжая профессионально заниматься спортом, он всегда соблюдал пост и это никак не отражалось на результате. «Главное, чтобы были силы духовные», — говорил он.

По совету известного старца, архимандрита Иоанна Крестьянкина, Игорь бросил спорт и ушел в монастырь. Мать была категорически против: она даже приезжала к сыну в обитель и уговаривала уйти. В монастыре пришлось делать самую разную работу: помогать на стройке, убирать территорию, дежурить у монастырских ворот. Позже нес послушание летописца монастыря. После пострига и рукоположения стал замечательным проповедником и окормлял заключенных в соседнем городе. Через шесть лет после мученической кончины сына его мать Анна Михайловна приняла монашеский постриг с именем Василиссы.

Покажи мне, Владыка, кончину мою,
Приоткрой и число уготованных дней,
Может, я устрашусь оттого, что живу,
И никто не осилит боязни моей.

Приоткрой, и потом от меня отойди,
Чтобы в скорби земной возмужала душа,
Чтобы я укрепился на крестном пути
Прежде чем отойду, и не будет меня.

(Стих иеромонаха Василия)

 

Инок Трофим (Татарников). 39 лет

Мирское имя — Леонид Иванович. Родился в Иркутской области, окончил железнодорожное училище, работал машинистом. Потом устроился в Сахалинское рыболовство, пять лет ходил в плавание. Любуясь красотами морских пейзажей, стал заниматься фотографией и даже сотрудничал как фотокорреспондент с местной газетой. Круг интересов Леонида был широким: помимо прочего он занимался в яхт-клубе, танцевал в народном ансамбле. Желая приносить больше пользы людям, он стал сапожником. Но из мастерской вскоре пришлось уйти — делая качественную обувь и на совесть ее ремонтируя, он чуть не оставил коллег без работы. После этого Леонид работал скотником на ферме, пожарным. Но потом все бросил и уехал к дяде в Алтайский край. Там он пришел к вере. В 1990 году с группой паломников приехал в Оптину пустынь и остался там навсегда. Работал в коровнике, кузнице, заведовал гостиницей, водил трактор, был звонарем.

«Помотала меня жизнь. Я-то думал: для чего все это? А оказывается все нужно было для того, чтобы теперь здесь, в монастыре, применить весь свой мало-мальский опыт для служения Богу и людям. Слава Тебе, Господи!»

 

Инок Ферапонт (Пушкарев). 37 лет

Мирское имя — Владимир Леонидович. Родился в Новосибирской области. Закончил ПТУ, работал в лесхозе, затем шофером.

Любил играть на гитаре, пел в местном ансамбле, серьезно занимался каратэ. Отслужив в армии, пошел учиться на лесовода, так как всегда любил уединение и природу. После учебы уехал в Хабаровский край и стал егерем. Три года он провел в практически полном одиночестве, а затем внезапно переехал в Ростов-на-Дону к дяде, которого до этого видел только один раз в жизни. К вере он пришел благодаря знакомой женщине, пережившей после аварии клиническую смерть. Она рассказала ему о пережитом опыте и посоветовала духовную литературу. Ее слова подействовали сильно: Владимир стал ходить в храм. Вскоре он поехал в паломничество в Оптину пустынь, после которого решил уйти в монастырь.

За рекомендацией он обратился Ростовскому владыке, сказав, что ради этого готов даже мыть туалеты. Епископ решил проверить смирение будущего монаха и действительно сделал это его обязанностью. В 1990 году Владимира приняли в Оптину пустынь, а еще через год постригли в иночество с именем Ферапонт. Инок нес послушание в трапезной: готовил для насельников и паломников. Он был мастером на все руки: с легкостью мог соорудить кухонную доску или починить гусли, которые до этого никогда в жизни не видел, плел четки, делал доски для икон, вырезал кресты из дерева, был прекрасным звонарем.

— Многие боятся смерти. Видимо, смерть несвойственна человеку, и может быть поэтому душа не желает соглашаться с мыслью о своем небытии? Нет, все же душа не умирает, но пребывает вечно.

 

Пасха Красная

На Пасху 1993 года отец Василий шел утром в монастырский скит под колокольный звон совершать литургию в скиту. Звон резко оборвался, затем в большой колокол ударили несколько раз и все затихло. В этот момент звонившие иноки Ферапонт и Трофим были уже мертвы. Иеромонах понял, что что-то случилось и пошел по направлению звонницы. Навстречу ему вышел убийца, который так же, как и остальных, заколол его самодельным ритуальным кинжалом.

 

Читайте также: 
25 лет назад были убиты трое монахов Оптиной пустыни
Пасха 1993 года
Та самая Оптина

Убиенные воины Христовы! Ровно двадцать четыре года назад в знаменитой обители пролилась кровь ритуально убитых иноков. — Мономах

 

Весной девяносто третьего ужасное известие о пасхальном убийстве в Оптиной пустыни троих насельников монастыря — иеромонаха отца Василия, инока Трофима и инока Ферапонта — заставило содрогнуться не только верующую Россию, но всех, кто услышал или прочел об этом тройном убийстве, совершенном сатанистом Николаем Аверинцевым. Но никто и никогда до недавнего времени не рассказывал о том, что именно предшествовало появлению этих новомучеников, что происходило до и после убийства в самой Оптиной. Возможно, потому, что по-настоящему верующие люди в принципе не любят говорить о чудесных явлениях, свидетелями которых оказываются. А происходило там еще в канун Пасхи именно то, что трактовалось в религиозной мистике всегда как знамение…

По свидетельствам очевидцев, на ту Пасху и перед ней вообще происходило много странного. Вся Оптина была, в частности, окутана каким-то маревом, от которого дрожали и двоились в двух шагах от наблюдателя предметы. Насторожила и история о том, как не были подпущены к месту грядущей трагедии дети.

На каждую Пасху в Оптину пустынь (к тому времени уже традиционно) приезжали ребятишки из Московской православной гимназии. Так должно было произойти и тогда, в 93-м. Дети уже находились в автобусе, готовом тронуться с места, когда движок внезапно заглох. Многочисленные попытки запустить его не только ни к чему не привели, но и время было упущено, сделало поездку невозможной. Когда же после Пасхи вызвали автомеханика, автобус оказался исправен полностью, его движок заводился с пол-оборота. Столь странная Пасха в Оптиной была до этого всего один раз — перед Чернобылем…

Наконец, произошла еще одна совершенно невероятная история с одним из будущих новомучеников — отцом Трофимом, который был, помимо всего прочего, еще и звонарем Оптиной пустыни.

Люди верующие хорошо знают, что в Страстную пятницу, в три часа пополудни — то есть в час Распятия Христа и выноса Плащаницы — хоть ненадолго, но непременно меркнет солнце, а по земле проносится гулкий порыв ветра, вздымающий в воздух стаи кричащих птиц… Душу религиозного человека в этот момент охватывает особенно острая, скорбная тоска…

…Сказать об отце Трофиме, что он был верующим — значит не сказать о нем ничего: его вера была такой силы, на какую способны только души святых. Это нужно знать, чтобы понять, насколько невероятным было то, что случилось в момент выноса Плащаницы, который происходит под специальный погребальный звон. Так вот: монах Трофим, старший, опытнейший звонарь Оптиной, первым вскинувший руки к колоколам, в этот скорбный момент неожиданно вызвонил… пасхальный звон вместо погребального!

Когда его вызвали для объяснения к наместнику, он лишь растерянно каялся, не в силах объяснить, как такое могло случиться… Объяснилось все позже, когда монахи подняли на плечи три гроба, и именно под пасхальный звон хоронили погибших…

О своей близкой смерти отец Трофим знал — как знали заранее о своей кончине все святые. Вот что рассказывает иконописец Тамара Мушкетова, записавшая это в своем дневнике. За год до Пасхи 1993 года она с сестрами пошла к озеру, расположенному рядом с Оптиной, чтобы набрать сосновых почек для чая.  Там и столкнулись девушки с монахом Трофимом. Стоя на берегу, тот с восхищением смотрел на озеро: «Красота какая, — улыбнулся он, — не наглядишься. А жить осталось год…» Тамара удивилась: «Простите, отец Трофим, но я смотрю на жизнь более оптимистично». Что касается оптимизма, примерно в то же время отец Трофим сказал как-то приунывшей паломнице: «Лена, чего киснешь? Жить осталось так мало, может быть, год. Унывать уже некогда. Радуйся!» — и подарил ей букет только что собранных полевых цветов.

Наконец, за неделю до гибели он отдал знакомому хранившиеся у него документы паломника Николая Р., сказав: «Отдашь ему, когда вернется в монастырь». Николай вернулся в Оптину уже после убийства…

Тем не менее, несмотря на предчувствие своего скорого конца, по свидетельству решительно всех, кто знал отца Трофима, радость и доброта буквально бурлили в нем. И в каждом из трех убиенных жила убежденность, что рано или поздно им — и отцу Трофиму, и отцу Василию, и отцу Ферапонту придется пострадать за Христа.

Убийство в Оптиной было расчетливым и тщательно подготовленным — даже если не иметь в виду специально выкованный Аверинцевым и украшенный знаком «сатана-666» меч. Местные жители вспоминают, как перед Пасхой убийца приходил в монастырь, сидел на корточках у звонницы, изучая позы звонарей, по-хозяйски осматривая входы и выходы.

Вспоминает ту пасхальную ночь иеромонах Михаил: «В шесть часов утра в скиту началась литургия, и я обратил внимание на то, что отец Василий, который должен был исповедовать, почему-то задерживается. Вдруг в алтарь даже не вошел, а как-то по стенке вполз послушник Евгений и говорит: «Батюшка, помяните новопреставленных убиенных иноков Трофима и Ферапонта. И помолитесь о здравии иеромонаха Василия. Он тяжело ранен». И тут же мой иеродиакон Иларион, качнувшись, начинает оседать, захлебываясь от слез… На службу он так и не смог выйти — вышел за него отец Рафаил… И только тут до меня дошло, почему мне все чудилась какая-то странность: в пасхальную ночь колокола Оптиной молчали!.

Примерно в это же время рядом с монастырем то же самое вдруг заметили миряне православной общины, собравшиеся за пасхальным столом. В момент, когда воздух должен гудеть от благовеста — тишина. Кто-то вдруг спросил: «Почему молчит Оптина?» И словно в ответ — отчаянный крик за окнами: «Братиков убили! Убили братиков!..»

…За несколько минут до шести утра двор монастыря опустел: кто-то ушел на раннюю литургию, кто-то — в скит. Последним уходил Игумен Александр: «Обернувшись, я увидел, как из своей кельи торопливо спускается монах Трофим — радостный, сияющий, как всегда не идущий даже, а бегущий: «Батюшка, — говорит, — благословите, иду звонить…» Я глянул на пустую звонницу, спрашиваю: «Да как же ты будешь один-то звонить?» — «Ничего, сейчас кто-нибудь подойдет!» И почти тут же появился монах Ферапонт, оба направились к звоннице, не подозревая, что там затаился убийца…»

Их обоих он заколол в спину: вначале инока Ферапонта, вслед за ним — Трофима… Уже смертельно раненный, инок Трофим из последних, сверхъестественных сил подтянулся на веревках к колоколам и ударил в набат, раскачивая колокола уже мертвым телом: и в последние секунды жизни он думал о людях, которых любил, в самой смерти восстал на их защиту, предупреждая обитель, поднимая по тревоге монастырь.

У колоколов — свой язык. Иеромонах Василий шел в это время исповедовать в скит, но услышав зов набата, повернул к колоколам, навстречу убийце… Все было просчитано Аверинцевым, кроме одного: той любви монаха Трофима к людям, которая дала ему возможность ударить в набат вопреки смерти. С этого мгновения появляются свидетели преступления. Три женщины, шедшие на хоздвор за молоком: они видели, как упал Трофим, как умолкли колокола, как сумел он дотянуться до них, как вновь упал. Видели, как перемахнул через штакетник звонницы и побежал прочь невысокий «паломник» в черном, не подозревая, что видят убийцу. Разве могла прийти в первое мирное пасхальное утро в голову мысль об убийстве?!

Отец Василий, двинувшийся к звоннице на зов набата, встретился с преступником лицом к лицу. Еще две паломницы видели, что между ними состоялся какой-то короткий разговор, после чего отец Василий доверчиво повернулся к Аверинцеву спиной… В следующее мгновение он упал, обливаясь кровью.

Первой к нему подбежала 12-летняя девочка — Наташа Попова. Зрение у нее стопроцентное, но увидела она нечто невероятное: отец Василий падает, а в сторону от него метнулся страшный черный зверь, взбежал по расположенной рядом лесенкой поленнице, перемахнул через стену и скрылся из монастыря… «Батюшка, — спрашивала потом девочка у старца, — почему вместо человека я увидела зверя?» — «Да ведь сила-то звериная, сатанинская, — ответил старец. — Вот душа и увидела это».

…Отец Василий, получивший смертельное ранение, скончался спустя час. Оптина пустынь застыла от горя, молчали ее онемевшие колокола.

Иноку Ферапонту, в миру Пушкареву Владимиру Леонидовичу, на момент гибели было 37 лет. За плечами — срочная и сверхсрочная служба в армии, учеба в лесном техникуме, работа в лесхозе на Байкале. В Оптину пришел пешком летом 1990 года.

Иноку Трофиму, в миру Леониду Ивановичу Татарникову, на момент гибели было 39 лет. Сибиряк, из многодетной семьи. В монастырь пришел в 36 лет.

Отец Василий, в миру Игорь Иванович Росляков, погиб в 33 года… Имя спортсмена Игоря Рослякова прекрасно знали все любители спорта: он был настоящей звездой, объездил полмира. Учился на журналиста, писал стихи… У каждого человека — свой путь к Богу. Его путь начался еще до Оптиной, куда он приехал в числе первых — тех, кто восстанавливал ее в буквальном смысле из развалин осенью 1988 года. И Господь определил, чтобы это место стало его последним пристанищем на земле.

Член Союза писателей России Нина Попова, собравшая свидетельства и выпустившая книгу о залитой кровью оптинской Пасхе девяносто третьего года, очень мало говорит о тех чудесах, которые последовали за трагедией. Как уже упоминалось, верующие люди предпочитают не сосредотачиваться на этой стороне религии. И не только потому, что она наиболее таинственна, а следовательно, наиболее интимна, но еще и потому, что пересказ чудес и даже тот факт, что свидетелем чуда становится атеист, не приводит, как и предсказывал еще две тысячи лет назад Иисус Христос, человека к Богу…

Далеко ходить за примерами не надо. Миллионы людей стали за эти годы свидетелями чуда схождения Благодатного Огня на Гроб Господень на православную Пасху. Но многих ли из тех, кто приехал в Иерусалим из любопытства, это привело в христианство? И много ли, наконец, имен католиков-христиан мы знаем, перешедших в православие после того, как собственными глазами увидели, что именно на православную Пасху, по молитве православного Патриарха сходит Огонь?.. Ответ прост: ни одного!

Вот поэтому-то приведем лишь краткий перечень чудотворений, связанных с именами оптинских новомучеников. Почти сразу начались чудесные исцеления на могилах убитых. Постоянно мироточит крест отца Василия. Прибирая залитую кровью колокольню, монахи вынуждены были аккуратно стесать насквозь пропитанный ею пол, точно так же собрали и пропитанную кровью землю на месте гибели отца Василия… И эту земельку, и окровавленные щепочки разобрали прихожане монастыря и паломники: они благоухают по сей день в самых разных уголках России.

На могилах убиенных нуждающиеся в исцелении получают его и сегодня. Вот всего один случай, рассказанный монахиней Георгией, тогда просто Людмилой Толстиковой.

«24 октября 1998 года, на Собор оптинских старцев я пришла на могилы новомучеников. Тут приходит паломник, как-то странно и неловко прижимая к себе листочек бумаги, просит меня набрать земельки с их могил. «А сами?» — спрашиваю. Тут глянула на его руки и сразу устыдилась: кисти рук восковые, неподвижные… И тут он наклоняется к могилке отца Василия, прижимает руки, водит ими по земле…

Вдруг как засмеется: «Смотрите, они ожили, а врачи хотели мне их отнять!.. Гляжу — впрямь розовые, живые пальцы… У меня даже слезы из глаз брызнули: «Напишите о вашем исцелении!..» — «Лучше вы, — говорит, — вот мой адрес: Калужская область, Кировский район, п/о Мало-Песочное, Акимов Алексей Николаевич». Позже он и письмо прислал, и справку от врача: диагноз «омертвение тканей» восстановление рук исключал…

Это — к вопросу о той Пасхальной Радости, которую так ждут из года в год православные христиане от главного праздника церковного года. Вот она — радость, родившаяся из скорби: появление святых новомучеников в нашу жестокую эпоху. Своей мученической гибелью монахи Трофим, Василий и Ферапонт в очередной раз повергли скептиков, пополнив собой сонм русских святых. Со всей России съехались тогда на их погребение лучшие ее звонари, всю Светлую неделю не умолкал над Оптиной, как и положено, пасхальный звон. Со всей России с того момента и по сей день не иссякает к их могилам паломничество жаждущих исцеления и помощи в своих бедах. И они ее получают. Вместе с той Пасхальной Радостью, которая всегда рядом с нами, если сами мы способны увидеть ее и воспринять…
Что касается знамений, напомним: спустя ровно полгода после Пасхи 1993-го, на Белый дом двинулись танки. Россия вступила в новую эпоху… Как же хочется верить, что все-таки — не последнюю!

Мария Ветрова

+ + +

«Я ХОТЕЛ БЫ УМЕРЕТЬ НА ПАСХУ…»

 

Многие до сих пор, в простоте душевной, полагают, что в монахи идут только темные, необразованные или забитые люди.

Как любят определять на Западе – «неудачники», «лузеры». Однако мало кто знает, что, например, иеромонах Василий, зверски убитый вместе с иноками Трофимом и Ферапонтом, в мирской жизни был … выпускником факультета журналистики МГУ и мастером спорта.

Игорь Росляков, так звали его в миру, в свое время был капитаном(!) сборной МГУ по ватерполо и одним из ведущих игроков сборной СССР! Об этом практически  никто не знал даже в самом монастыре, пока много лет спустя в Оптину не привезли пожелтевший номер «Известий», где на одной из фотографий Игорь Росляков победно держит в руках кубок чемпиона.

Однажды у иеромонаха Василия спросили о его самом заветном желании. Отец Василий ответил тогда: «Я хотел бы умереть на Пасху, под звон колоколов». Это его пожелание Господь и услышал: 18 апреля 1993 года, именно в Светлый праздник Воскресения Христова, когда весь Православный мiр ликующе возглашал: «Христос Воскресе — Воистину Воскресе», — ритуальный меч сатаниста пронзил его со спины. Умирал о. Василий со счастливой улыбкой на устах…

РУССКИЕ БОГАТЫРИ

 О. Ферапонт (в миру Пушкарев Владимир Леонидович) в монастыре работал в столярной мастерской. Был человеком невероятной физической силы. Известно, например, что срочную службу в армии Пушкарев проходил в составе сил специального назначения —  спецназе. Поговаривали,  что имел даже «черный пояс». После окончания службы, он остался в армии по контракту и прослужил в общей сложности в рядах СА пять лет.

Монастырские старожилы помнят весьма примечательный случай, когда на о. Ферапонта напали трое панков-наркоманов, которые в начале 90-х годов постоянно тянулись в Оптину пустынь (одно время при монастыре даже стихийно сложилась настоящая община разного рода неформалов-хиппи-панков). Произошло это нападение на крыльце перед паломнической столовой и свидетелями его оказалось несколько десятков человек. Отец Ферапонт столь стремительно разбросал нападавших, что никто из окружающих не только не успел вмешаться, но даже осознать происшедшее.

Вместе с тем, это был человек столь тихий, кроткий, не привлекавший к себе внимание, что когда стало известно о его гибели, не все насельники монастыря смогли вспомнить о ком идет речь. Некоторые из хорошо знавших его людей сообщали о том, что инок предчувствовал скорую смерть. Так, например, будучи прекрасным плотником о. Ферапонт перед Пасхой неожиданно раздал свой лучший инструмент другим мастерам; когда его спрашивали для чего он это делает, о. Ферапонт либо отмалчивался, либо отвечал, что более плотничать ему не придется.

Погибший рядом с ним о.Трофим (в миру Татарников Алексей Иванович) до пострижения был моряком рыболовецкого флота.

В монастыре он почитался мастером на все руки, брался за все хозяйственные работы. Великолепно управлялся с трактором, который использовался для распашки монастырских огородов. Крепкий, высокий мужчина, он был с железом на «ты».

В монастыре он почитался мастером на все руки, брался за все хозяйственные работы. Великолепно управлялся с трактором, который использовался для распашки монастырских огородов. Крепкий, высокий мужчина, он был с железом на «ты». Остались воспоминания о его недюжинной физической силе. Однажды он завязал узлом кочергу.  

Многие, знавшие его, вспоминали, что о. Трофим легко гнул пальцами гвозди; гвоздь-сороковку, например, он закручивал кольцом или винтом. Делал это он с досады, если молитва не шла.

На Руси физической силой удивить непросто — здоровых мужиков во все времена было немало — но подобную силу рук следует все же признать незаурядной даже по русским меркам. (Кстати, о примечательных и замечательных  русских силачах прежних времен читайте в наших материалах: http://monomah.org/archives/19366 и http://monomah.org/archives/19064 — ред.)

ЗЛОВЕЩИЕ ЗНАМЕНИЯ

В ту известную теперь во всем мире Пасху 1993 года, когда пролилась кровь трех оптинских иноков: иеромонаха Василия, инока Трофима и инока Ферапонта , — были зафиксированы трагические знамение. Так, при уборке алтаря, перед самой Пасхой, когда работа просто кипела, у инока Филиппа, сорвался нож, которым он чистил подсвечник, и он поранил себе руку. Монах, зажимая рану, выбежал из алтаря: нельзя было допустить и падающей капли — при пролитии в святом месте крови алтарь пришлось бы освящать заново. Перевязывавший ему руку алтарник не удержался от сокрушения: «Что происходит?! За страстную седмицу – уже четвертая кровь в алтаре. То копие сорвалось при проскомидии, то еще какие-то раны. Что это – кровь в алтаре? К чему?» Теперь это, увы, стало понятным.

Многие потом вспомнили не менее зловещие предзнаменования на Пасху перед Чернобыльской катастрофой. Тогда в храмах гудел ветер, опрокидывая порой в алтарях даже…потиры – Чаши со Святыми Дарами! Как писал подвижник нашего времени схимонах Симеон (Кожухов, преставился в 1928): «С нами Бог говорит не разговорным языком, но показательно».

НЕЗРИМОЕ ЕДИНЕНИЕ НЕБЕС И ЗЕМЛИ

Удивительна связь между Церковью земной, еще воинствующей с врагом рода человеческого, и Церковью Небесной, уже победившей и торжествующей. В самую Страстную Субботу 1993 года, за день до ритуального убийства трех оптинских иноков, из Киева привезли частицы облачения священномученика Владимира, митрополита Киевского и Галицкого. Их раздали монастырской  братии буквально за несколько часов до трагедии. В связи с этим, наверное, отнюдь не простым совпадением, а Промыслом Божием является  тот факт, что к вере иеромонаха Василия, тогда еще студента факультета журналистики МГУ Игоря Рослякова, привела преподаватель журфака Тамара Владимировна Черменская. В ее семью он на правах друга вошел как-то просто и органично.

 Так вот, сама Тамара Владимировна принадлежит роду Богоявленских – и является дальней родственницей … самого священномученика Владимира, частицы облачения которого незадолго до смерти как раз и получил иеромонах Василий. Удивительно, что передавали ему их в момент пения тропаря «Благообразный Иосиф, с древа снем пречистое тело Твое…» Именно этот тропарь, по свидетельству очевидцев, пел, идя на смерть, и священномученик Владимир (Богоявленский), которого чуть ли не за воротами Киево-Печерской Лавры расстреляли, а потом, еще живого, добили штыком коммунисты.

Не просто совпадением выглядит и то, что святитель Владимир, митрополит Киевский и Галицкий, стал ПЕРВЫМ (!) мучеником в огромном сонме новомучеников, которые пострадали от большевистского режима. В каком-то смысле, принявший мученическую кончину иеромонах Василий Оптинский тоже является первомучеником – но уже последних времен грядущего антихриста, при котором, согласно пророчествам, тоже потекут реки христианской крови. Слишком уж явно-ритуальным было убийство трех оптинских иноков.

Остается добавить, что в подмосковном Королеве давно уже стоит храм, который освящен… в честь священномученика Владимира, митрополита Киевского и Галицкого.

ДОРОГО ЯИЧКО… ПРОШЛОГОДНЕЙ ПАСХИ ХРИСТОВОЙ!

Одна из послушниц, тогда еще работавшей журналисткой в Санкт-Петербурге, по приезде в знаменитую Оптину пустынь имела разговор с иноком Трофимом – одним из трех монахов, убиенных на Пасху 1993 года. Беседа состоялась в самый канун того Великого Праздника – непосредственно 17 апреля. Инок Трофим показал тогда еще только воцерковляющейся журналистке, не особо верящей в чудеса, освященное пасхальное яйцо, сохраненное им с прошлогодней Пасхи.

При этом будущий преподобномученик (а то, что он рано или поздно будет прославлен в этом чине, думаю, нет сомнений) очень просто сказал ей, что завтра  на разговение он съест это яичко, и тогда его собеседница убедиться, что оно абсолютно свежее. «Тогда поверишь?» – добавил инок Трофим, имея в виду веру в чудеса.

Так получилось, что перед  самым убийством, спеша на звонницу, где и произошла трагедия, инок Трофим успел разговеться тем самым яичком. Но без журналистки. Однако последняя все-таки была извещена о чуде. В отчете патологоанатома говорилось о СВЕЖЕМ (!) яйце, съеденном монахом перед смертью. А чуть позже при съемке фильма «Оптинские новомученики» оператор, повествуя «картинкой» о последней трапезе убиенного монаха, заснял  скорлупу того самого яйца, которое инок Трофим показывал журналистке из Санкт-Петербурга.

ЧУДЕСА НА МОГИЛАХ ИНОКОВ

Мученическая гибель наших современников повлекла за собой такую цепь разного рода чудес и знамений, что уместно говорить о мировоззренческом перевороте, который, возможно, она знаменует. Уже на 40-й день с момента убийства монахов на их могилах произошло первое исцеление человека, признанного медициной неизлечимо больным. И с той поры уже многие тысячи людей стали свидетелями явленных миру чудес. Многие вырезанные о. Ферапонтом кресты с течением времени стали мироточить. Ровно через год после гибели иноков обнаружилось и обильное мироточение крестов, поставленных на самих могилах.

На этих могилах отмечены многочисленные случаи исцеления страдающих неизлечимыми болезнями людей. Хотя не существует канонических молитв новомученикам, паломники отмечают чудесную помощь наркозависимым, которую дает обращение к о. Трофиму; а вот молитвенное обращение к о. Василию помогает в дороге.

Даже по православной религиозной традиции — весьма богатой примерами чудес и знамений — подобное представляется исключительным событием. Зафиксированы многочисленные чудеса, связанные с личными вещами погибших монахов. Крест о. Василия, перешедший после раздела его вещей иноку о. Ипатию, стал мироточить на 40-й день после гибели прежнего владельца. Начиная с 1993 г. случаи его мироточения отмечались неоднократно и зафиксированы как заявлениями очевидцев, так и видеосъемкой. Благоухающее миро собирается в целлофановый пакет и используется для помазания прихожан.

Явленные за прошедшие годы чудеса столь многочисленны и так убедительно свидетельствуют о Божественной благодати на всем, что связано с оптинскими новомучениками, что возможно, уже нынешнее поколение (т. е. современники убиенных ) сможет увидеть причисление их к лику святых…

В свое время Святой Иоанн Кронштадский пророчествовал, что Россия не погибнет до тех пор, пока жив будет хотя бы один человек, готовый умереть за Господа Бога!

+ + +

От Редакции: Об этом событии также читайте и смотрите видеосюжеты: http://monomah.org/archives/5717, а также: http://monomah.org/archives/11611 и http://monomah.org/archives/6335)

P.S. Уважаемые читатели! Наше интернет-издание «Мономах» нуждается  в вашей молитвенной и материальной поддержке. Будем признательны за любую помощь (в чем она может выражаться см.: http://monomah.org/archives/15712). Как перевести денежные пожертвования, можно выяснить, позвонив по т. 8-910-459-26-18 (Алексей Анатольевич).

 Есть также отдельная просьба. Поскольку у нашего интернет-издания нет средств оплачивать работу специалиста по продвижению сайта, а людям надо доносить очень важную и нужную информацию, которую мы публикуем, просим вас ставить где только возможно ссылки на статьи нашего сайта в группах и личных аккаунтах разных людей во всех соц. сетях, а также в комментариях под сюжетами в Ю-тубе. ЭТИМ ВЫ ПОМОЖЕТЕ УЗНАТЬ ПРАВДУ ДРУГИМ ЛЮДЯМ!

 

Православная мозайка — Оптинские новомученики. Ферапонт, Василий, Трофим

«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

18 апреля — день памяти о.Ферапонта, о.Василия и о.Трофима.

Три монаха, три светильника, три мученика

В 1993 г . 18 апреля в Пасхальную ночь сатанистом совершено ритуальное убийство трех монахов Оптиной Пустыни: иеромонаха Василия, инока Трофима и инока Ферапонта

Радостный пасхальный звон неожиданно перешел в набат. Это старший звонарь Трофим, пронзенный ритуальным ножом, «восстав из мертвых», подтянулся на веревках и ударил в набат, раскачивая колокола уже мертвым телом. Мгновением раньше молча упал инок Ферапонт, получив страшный удар в спину.

Отец Василий спешил на Литургию в Скит, когда убийца нанес ему смертельную рану, перерезав все внутренние органы.

Неожиданная свидетельница-девочка своим чистым взором увидела, что от упавшего иеромонаха в сторону забора метнулась тень черного страшного зверя…

В дневнике о. Василия нашли запись из письма сщмч. Игнатия Богоносца: «Молю вас да не безвременною любовию меня удержите, оставите мя снедь быти зверем, имиже Богу достигнута возмогу»…

Но время ранней Литургии в день Светлого Христова Воскресения 18 апреля 1993 г . в скитский храм даже не вбежал, а как бы вполз послушник Е., оглушив всех страшной вестью: «Братиков убили!» Вскоре вся православная Россия узнала: после ночной Пасхальной службы рука сатаниста 60-сантиметровым ножом с гравировкой «666» прервала жизнь трех Оптинских насельников: иеромонаха Василия (Рослякова), инока Трофима (Татарникова) и инока Ферапонта (Пушкарева).

Казалось, они ничем не отличались от других братий монастыря. Однако внутренняя жизнь тех, кто уходит из мира и посвящает себя только Единому Владыке и Господу нашему Иисусу Христу, – тайна, неведомая даже близким. И потому не случайно именно их Господь избрал сподобиться мученического венца – «самого большого счастья в этой земной жизни» (свт. Иоанн Златоуст).

Какими же они были?

Молчаливый молитвенник инок Ферапонт.

Всех любящий, безотказный, мастер на все руки инок Трофим, которого знавшие его называли ласково Трофимушка.

Сосредоточенный, самоуглубленный иеромонах Василий.

Разными путями пришли они к Богу, но у каждого был миг, когда душа вдруг познала Истину, о чем будущий инок Трофим, переполненный радостью откровения, однажды воскликнул: «Нашел!»

Иеромонах Василий (Росляков). 32 года

Мирское имя — Игорь Иванович. Родился в Москве 23 декабря 1960 г. Окончил факультет журналистики МГУ, но по профессии никогда не работал. Мастер спорта международного класса по водному поло, входил в состав сборной СССР, участвовал в международных соревнованиях в Европе. В одной из таких поездок он познакомился с голландской переводчицей, с которой стал переписываться. За это его обвинили в «шпионской связи с иностранными гражданами» и не пустили на соревнования в Канаду. Расстроенному Игорю верующая преподаватель истории посоветовала сходить в храм. После этого молодой человек оттуда уже не уходил. Удивительно, но продолжая профессионально заниматься спортом, он всегда соблюдал пост и это никак не отражалось на результате. «Главное, чтобы были силы духовные», — говорил он.

По совету известного старца, архимандрита Иоанна Крестьянкина, Игорь бросил спорт и ушел в монастырь. Мать была категорически против: она даже приезжала к сыну в обитель и уговаривала уйти. В монастыре пришлось делать самую разную работу: помогать на стройке, убирать территорию, дежурить у монастырских ворот. Позже нес послушание летописца монастыря. После пострига и рукоположения стал замечательным проповедником и окормлял заключенных в соседнем городе. Через 6 лет после мученической кончины сына его мать Анна Михайловна приняла монашеский постриг с именем Василиссы.

Покажи мне, Владыка, кончину мою,

Приоткрой и число уготованных дней,

Может, я устрашусь оттого, что живу,

И никто не осилит боязни моей.

Приоткрой, и потом от меня отойди,

Чтобы в скорби земной возмужала душа,

Чтобы я укрепился на крестном пути

Прежде чем отойду, и не будет меня.

(Стих иеромонаха Василия)

Инок Ферапонт (Пушкарев). 37 лет

Мирское имя — Владимир Леонидович. Родился в Новосибирской области. Закончил ПТУ, работал в лесхозе, затем шофером.

Любил играть на гитаре, пел в местном ансамбле, серьезно занимался каратэ. Отслужив в армии, пошел учиться на лесовода, так как всегда любил уединение и природу. После учебы уехал в Хабаровский край и стал егерем. 3 года он провел в практически полном одиночестве, а затем внезапно переехал в Ростов-на-Дону к дяде, которого до этого видел только один раз в жизни. К вере он пришел благодаря знакомой женщине, пережившей после аварии клиническую смерть. Она рассказала ему о пережитом опыте и посоветовала духовную литературу. Ее слова подействовали сильно: Владимир стал ходить в храм. Вскоре он поехал в паломничество в Оптину пустынь, после которого решил уйти в монастырь.

За рекомендацией он обратился Ростовскому владыке, сказав, что ради этого готов даже мыть туалеты. Епископ решил проверить смирение будущего монаха и действительно сделал это его обязанностью. В 1990 г.Владимира приняли в Оптину пустынь, а еще через год постригли в иночество с именем Ферапонт. Инок нес послушание в трапезной: готовил для насельников и паломников. Он был мастером на все руки: с легкостью мог соорудить кухонную доску или починить гусли, которые до этого никогда в жизни не видел, плел четки, делал доски для икон, вырезал кресты из дерева, был прекрасным звонарем.

— Многие боятся смерти. Видимо, смерть несвойственна человеку, и может быть поэтому душа не желает соглашаться с мыслью о своем небытии? Нет, все же душа не умирает, но пребывает вечно.

Неприметный сибиряк Владимир Пушкарев был облачен подрясник и стал иноком Ферапонтом в день памяти сорока Севастийских мучеников, когда отец Василий говорил на проповеди: «Кровь мучеников и поныне льется за наши грехи. Бесы не могут видеть крови мучеников, ибо она сияет ярче солнца звезд, попаляя их. Сейчас мученики нам помогают, а на Страшном Суде будут нас обличать, ибо до скончания века действу закон крови: даждь кровь и приими Дух»…

У инока Ферапонта была такая жажда молитвы, что ее не насыщали даже долгие монастырские службы. Одна монахиня рассказала, как она, когда была паломницей, увидела однажды стоящего на коленях, под мокрым снегом о. Ферапонта. Через полчаса, выглянув в окно, она застала ту же картину, отметив, что инок мерно перебирает четки. Невероятно, но и через два часа она вновь увидела его, павшего молитвенно ниц, уже припорошенного снегом.

В последние дни Великого Поста, перед смертью, этот молчальник вообще не ложился спать. Молился ночами. Тайну своей напряженной молитвенной жизни он унес с собой в вечность, но мы запомнили его слова: «Да, наши грехи можно только кровью смыть».

О Ферапонте говорят в Оптиной, что он жил, «не касаясь земли».. Незаметный, безмолвный, он молился денно и нощно.

И какая у него была молитва!

Как-то раз к дежурному по храму подошел приезжий человек, рассказав, что в монастырь он попал случайно,  сомневаясь в существовании Бога, и наконец уверовал.

«Я увидел здесь, как молился один монах, — сказал он. —

Я видел лицо ангела, разговаривающего с Богом.

Вы знаете, что среди вас ангелы ходят?»

«Какие ангелы?» — удивился дежурный.

А приезжий указал ему на инока Ферапонта, выходившего в тот момент из храма.

Иеродиакон, живший с иноком в одной келье, говорил, что перед смертью Феропонт совсем не ложился спать.

Молясь ночами и позволяя себе для отдыха лишь опереться о стул. При этом всю страстную неделю он не принимал пищи. После убийства у инока Ферапонта в кармане нашли письмо со словами: «Если понадобиться помощь, буду рад оказать ее». Кому было адресовано это письмо — неизвестно.  Но многим верующим представляется, что адресат — все, кто помолится новомученику Ферапонту Оптинскому.

Инок Трофим (Татарников). 39 лет

Мирское имя — Леонид Иванович. Родился в Иркутской обл., окончил железнодорожное училище, работал машинистом. Потом устроился в Сахалинское рыболовство, 5 лет ходил в плавание. Любуясь красотами морских пейзажей, стал заниматься фотографией и даже сотрудничал как фотокорреспондент с местной газетой. Круг интересов Леонида был широким: помимо прочего он занимался в яхт-клубе, танцевал в народном ансамбле. Желая приносить больше пользы людям, он стал сапожником. Но из мастерской вскоре пришлось уйти — делая качественную обувь и на совесть ее ремонтируя, он чуть не оставил коллег без работы. После этого Леонид работал скотником на ферме, пожарным. Но потом все бросил и уехал к дяде в Алтайский край. Там он пришел к вере. В 1990 г. с группой паломников приехал в Оптину пустынь и остался там навсегда. Работал в коровнике, кузнице, заведовал гостиницей, водил трактор, был звонарем.

«Помотала меня жизнь. Я-то думал: для чего все это? А оказывается все нужно было для того, чтобы теперь здесь, в монастыре, применить весь свой мало-мальский опыт для служения Богу и людям. Слава Тебе, Господи!»

«Трофим был духовный Илья Муромец и так по-богатырски щедро изливал на всех свою любовь, что каждый считал его своим другом», – вспоминал об иноке Трофиме один трудник. «Он каждому был брат, помощник, родня», – отзывался о нем игумен Владимир. «Трофим был истинный монах – тайный, внутренний, а внешней набожности и фарисейства в нем и тени не было… Он любил Бога и всех людей!.. Плохих для него на земле не было», – говорил другой паломник.

И никто при его жизни не знал, что он был тайный аскет, но аскет радостный и являющий своей жизнью то торжество духа над плотью, когда, по словам св. прав. Иоанна Кронштадтского, «душа носит тело свое».

иеромонах Василий

Отец Василий, в миру Игорь Росляков, до Оптиной был известным спортсменом-ватерполистом. Господь наделил его многими талантами. Сохранившиеся дневники, стихи выдают в нем человека удивительно способного к слову. Его последний дневник оборвался на записи: «Духом Святым мы познаем Бога. Это новый, неведомый нам орган, данный нам Господом для познания Его любви и Его благости… Это как если бы тебе дали крылья и ска зали: а теперь можешь летать по вселенной. Дух Святый – это крылья души». Неужели так можно писать, не познав?

«Его жизнь была столь стремительным восхождением к Богу – вспоминает иконописец П., – что в душе жил холодок: а вдруг сорвется на крутизне?». Узнав об убийстве о. Василия этот иконописец потрясении воскликнул: «Отец, ты дошел. Ты победил, отец!»

****

Однажды отца Василия, покойного, убиенного нашего собрата Оптинной пустыни, когда он водил экскурсии, спросили: «Батюшка, вот смотрите, сколько храмов. А зачем столько? Можно же и дома помолиться. У меня Бог в душе». Тогда он привел один образ, одну аналогию. Он говорит: «Вы знаете, молиться дома это как в лодке плыть и грести самому, а молиться в храме это плыть на многопалубном лайнере, который идет своим, Богом установленным планом».

Так и мы, когда собираемся с мыслью, пойти или не пойти в храм, приболел или не очень приболел, то, скорее всего, надо выбирать первое, знать о том, что легко бывает только катиться на санках с горки, а чтобы принять усилие, пересилить себя, это, конечно, сложно. В этом плане очень помогают строчки из Священного Писания, которые живы, которые действенны, которые способны поднять, вразумить, просветить, изменить, зажечь что-то внутри души.

Когда возникает мысль, помолиться ли, встав утром с постели, или перед всенощной, перед воскресным днем, пойти или не пойти в храм, надо всегда вспоминать слова священного Писания, слова самого Бога, который нам говорит: «Царствие Божье нудится, и нужницы (те, кто понуждает себя) восхищают (то есть получают его)». Господь не сказал, что это будет легко: «Оно нудится». Как раз человек по себе это вспомнит, что оно нудится. Он понимает, что надо принять усилие, встать и пойти.

рхимандрит Мелхиседек (Артюхин).

Впервые плачу ….Кто понять бы мог?

Кто эти слёзы сделал бы словами? …

Что значит : жить — идти всегда вперёд ? …

Когда ты всё оставил за плечами ….

( из стиха иеромонаха Василия Рослякова, новомученика Оптинского)

Трое Оптинцев победили…

Читать книгу  «Пасха красная» 

Истории помощи трёх новомучеников, о.Ферапонта, о.Василия и о.Трофима

«Дерево познается по плоду» (Ин,12,33)

Насколько велико среди верующих почитание трех убитых монахов, и можно ли предполагать, что в будущем они будут канонизированы?

 архимандрит Мелхиседек заметил, что «у Господа в Евангелии есть такие слова: «дерево познается по плоду»».

Есть многие случаи реальной помощи по молитвам этой оптинской братии, ведется уже целый летописный свод, и поэтому все покажет время. Но то, что есть факт мученической кончины на Пасху 1993 года, – это уже некое свидетельство об их святой, праведной жизни

Настоятель оптинского подворья также посоветовал обратиться к книге «Пасха красная», рассказывающей о пути трех иноков ко Христу и их жизни в монастыре, отметив, что «те, даже самые краткие сведения, которые удалось собрать по крупицам, уже о многом говорят».

«Причем каждый из них – и иеромонах Василий, и инок Трофим, и инок Ферапонт – пришел к Богу из неверующей семьи. Это тоже интересно нам, в XXI веке, – как они из XX века приходили ко Христу. Каждый – своим путем, но это тоже полезно знать для нашего человеческого, духовного опыта. А относительно канонизации – все здесь в руках промысла Божьего», – сказал архимандрит Мелхиседек.

Вместе с тем он отметил, что «почитание реальное тоже есть», которое выражается, например, в том, что люди, которые приезжают в Оптину пустынь, обязательно идут в часовню, где находятся могилы иеромонаха Василия, инока Трофима и инока Ферапонта. «Надгробные деревянные кресты в ней все увешаны записками с теми или иными молитвенными обращениями», – добавил священнослужитель.

По его словам, то же самое можно было наблюдать в свое время и у часовни Ксении Петербуржской на Смоленском кладбище. «Часовня, где была похоронена святая, безбожной властью была обнесена забором, и верующие не имели к ней доступа. Но забор был весь в этих записках и свидетельствовал о молитвенном почитании святой. В конце концов, прошло какое-то время, и блаженная Ксения стала святой Русской православной церкви, и не только русской, но и вселенской святой. Поэтому все – дело времени и дело промысла Божия», – заключил представитель Церкви.

Источник: Союз православных журналистов.

Оптина Пустынь. Три светоча веры

Ярко горели в священных стенах.

Инок Трофим всем любви был примером,

Добрый, веселый и светлый монах.

А Ферапонт слыл подвижником строгим,

Немногословен, но всеми любим,

Шел по аскезы тяжелой дороге,

И на молитве был неутомим.

Отец Василий- мыслитель, наставник

Мудрый и честный в словах и делах.

Царским Путем шел к спасенью. О Главном

Миру поведал в своих дневниках…

Трое… И Троицы облик лучистый

Ярко светился в горячих сердцах.

И вот на Пасху рукой сатаниста

Были убиты. Обитель в слезах.

Колокол звонницы дрогнул со стоном-

Первым пронзен был мечом Ферапонт.

Инок Трофим, со спины пораженный,

Сделал последний предсмертный рывок:

Грянул набатом о том злодеяньи,

И с Ферапонтом , слабея, упал.

И ко Христу устремляясь сознаньем,

«Боже, помилуй Ты нас,»- прошептал.

Третьим повержен убийцей Василий.

В небо над Оптиной брызнула кровь-

Люди о Знаменьи том говорили,

Видели сполохи меж облаков…

Души их приняты в Божью Обитель,

Нам помогают незримо сейчас.

Светлые наши святые, молите

Христа о мире, о Церкви, о нас!

Долягина Лариса.

ТРИ УЛЫБКИ

Самого убийства я не видел, но на моих руках испустил дух о. Трофим. Лицо его было полно скорби и боли. Было видно, что он испытывал сильнейшие страдания. Отошел он тихо. Просто замер и все. Отец Василий прожил дольше всех и умер уже в машине скорой помощи по дороге в Козельск. Его натренированное тело всячески сопротивлялось смерти, но рана была слишком страшна.

Потом приехала милиция, начались оперативные действия, всех убитых увезли на вскрытие. Спустя несколько часов их привезли в храм св. Илариона. Насколько помню я был единственный мирянин, который присутствовал при этой первой молитве у тел убиенных братий, видел их тела еще непокрытыми, без облачений. По традиции миряне не должны быть при облачении монахов, но для меня сделали исключение. И я благодарю судьбу, что присутствовал на этой молитве. Поверьте, никогда более я не видел и не ощущал чего-то подобного. Прежде всего надо сказать о лицах убиенных братий.

Знаете, что меня поразило тогда? Все трое умерли в страшных муках, от немыслимой боли и эта боль осталась в момент смерти на их лицах. Но вот прошло несколько часов и я видел совершенно другие лица. Их даже можно смело назвать ликами, так они светились и сияли. Это не было моим экзальтированным восприятием, все отметили странное преображение лиц — на всех трех была светлая, тихая и мирная улыбка. Очень покойная и уверенная. Такое ощущение, что они увидели что-то радостное. Вот что удивительно: дух покинул тело, но преобразовал его после смерти. Вот об этих трех улыбках я говорил вначале своего рассказа. Именно их я не смогу забыть никогда. Вот явное доказательство бытия загробного мира.

Георгий Гупало

Пасха красная…

Звезды догорали в поднебесье,

Дымка над обителью плыла.

Добрые слова: «Христос воскресе!»-

Пели вразнобой колокола.

Плакали от счастья, целовались,

Свечи оплывали в теплой мгле,

Пахло куличами…и казалось —

Смерти не бывает на земле.

Но глухим набатом вдруг сменился

Ласковый напев «Христос воскрес».

Голубь белоснежный в небо взвился

И во мраке тающем исчез.

Звоны, затихая, вдаль уплыли,

Алый свет разлился в алтаре…

«Их убили! Братиков убили!»-

Оптина кричала на заре.

В тишине, без боли и без страха,

Все грехи омыв в своей крови,

Уходили к Богу три монаха —

Три неугасающих любви.

Им вослед «Христос воскресе» пели.

И на миг почудилось: с небес

Ветром, различимым еле-еле,

Донеслось: «Воистину воскрес»…

Зоя Садовская

ПАМЯТИ ОПТИНСКИХ НОВОМУЧЕНИКОВ…

Весть о трех убиенных Оптинских монахах распространилась не только по всей России, но и далеко за ее приделами и привела к покаянию множество грешных душ.

И ныне примером своей верности Христу продолжают они наставлять на путь спасения.

К их святым могилам приезжают со всего света поклониться и попросить благодатной помощи в духовных и житейских нуждах.

Чудеса и исцеления не иссякают здесь и по сей день.

Многочисленные паломники прибывают отовсюду поклониться их святым могилам и попросить благодатной помощи в духовных и житейских нуждах.

ЧУДО НА МОГИЛКАХ НОВОМУЧЕННИКОВ ОПТИНСКИХ

(Основано на реальный событиях)…

К могилкам Новомученников Оптинских,

Спешат, как прежде, люди на поклон.

И вновь звучат восторженные возгласы:

«Болезнь моя минула! Исцелен!»

Однажды, в день особый, светлый, благостный,

Когда был Старцев Оптинских Собор,

Паломница, исполненная радости,

Пришла к захоронениям во двор.

Ей так хотелось здесь уединения,

Тихонько помолиться о своем.

И вдруг, она заметила смятение,

Паломника, что плакал близ нее.

Ну что ж, весьма обычное событие,

Здесь каждый многогрешный голосил.

Мужчина робко молвил: «Помогите мне

Набрать святой земли с сиих могил.»

Паломница кивнула, но ответила,

Что сами это делать все должны.

И только после слов своих заметила,

Что руки у просящего больны.

Бледны, как воск, и точно обескровлены,

И с ними он не может совладать.

И пальцы не послушные, не ровные,

И как от этой боли не рыдать.

Тогда она, конечно, устыдилася,

Сказала: «Хоть дотроньтесь до земли…

Бывают чудеса, Господней Милостью,

Без веры, разве б люди жить могли?»

И вот, вздыхая крепко от бессилия,

С надеждою, он руки возложил

На землю над могилкою Василия,

И долго-долго ими там водил.

И вдруг, он засмеялся, сел на лавочку,

И пальцы, что болели, смог разжать.

Ведь, не было реакций на буловочку,

Врачи давно хотели их отнять.

Случилось чудо, Божие Знамение,

Теперь никто не скажет, что не вем.

По искренней молитве, исцеление,

Являют Новомученники всем.

Ликуют дружно трудники, паломники,

«ОСАННА В ВЫШНИХ» иноки поют,

И Избранные Божие Угодники

Всем верующим помощь подают.

INNAYA

ЧАСОВНЯ воздвигнута в Оптиной пустыни иеромонаха Василия, инока Ферапонта и инока Трофима.

Часовню освятили в честь Воскресения Христова, поскольку, говоря словами Нины Павловой, — автора замечательной книги «Пасха красная», — «Их кровь смешалась с Кровью Христовой».

ОПТИНСКИМ НОВОМУЧЕНИКАМ…

В сотый раз затаив дыханье

Со смиреньем войду в Часовню…

Поклонюсь убиенным Братьям,

А в душе вновь набат колокольный.

Припаду ко Кресту устами,

Благоухает, словно запах лилий…

Столько счастья — быть рядом с вами,

Мой родной! Мой отец Василий!

Снова миро течёт слезинкой,

Снова свечи кроваво плачут…

Знаю, слышишь мои молитвы

И всегда со мной рядом значит.

Подойду ко Кресту, что рядом,

Положу вновь земной поклон…

Столько мне рассказать тебе надо

Мой родной! Мой отец Ферапонт!

И опять выступает миро,

А в глазах образ твой на память…

«Тишина для молитвы — сила»,-

Твой совет для меня на радость.

Третий Крест обниму легонько,

Со слезами смешалось миро…

Снова лечит Своей Любовью

Нас Господь чрез отца Трофима.

Сколько душ он отвёл от мрака,

Сколько их возвратил в Дом Божий…

Дивен Бог во Святых, однако,

По-другому Трофим не может.

И четвёртый поклон для Бога,

Что врачует все наши страсти…

Что привёл к Своему порогу

Показав, что такое СЧАСТЬЕ!

Марина Исаева

Интересные страницы:

Преподобный Серафим Саровский

Равноапостольный Николай Японский (Касаткин)

Равноапостольная Нина, просветительница Грузии 

Исповедник святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

Преподобноисповедник Гавриил Самтаврийский (Ургебадзе)

Православная мозайка

«Любовь, брат, не умирает…» 15 лет со дня гибели Оптинских новомучеников – иеромонаха Василия, инока Трофима и инока Ферапонта

18 апреля, 1993 год. В тот день Светлого Христова
Воскресения на Руси пасхальная радость в душе православных
смешивалась с печалью. Ведь все мы бывали в Оптиной, где
нас встречал милосердный гостинник отец Трофим, в
трапезной кормил ангел молчания Ферапонт, а в храме
исповедовал и причащал иеромонах Василий. Все они обладали
дарами Духа Святого. Наша печаль о них была светла.
Они-то, несомненно, уже пребывают в вечной радости со
Христом. А вот мы-то их никогда больше не увидим и не
услышим. Почему именно их, лучших из нас, призвал тогда
Господь? – потому, что они были готовы стать первыми
жертвами того кровавого 1993 года.

«Я готов, Господи»
(Отец Трофим)



Оптинский инок Трофим (Татарников). Убит сатанистом на Пасху 1993 г.

Мы с сыном, лет двенадцать тогда ему было,
первый раз приехали в Оптину пустынь вскоре после того,
как узнали, что её вернули Церкви, в конце августа 1989
года.

Много читали об Оптиной и её старцах, ехали в обитель,
которую видели в книжках дореволюционных изданий, а там
тогда разруха была страшная. Хуже Батыя прошлись
большевички по Пустыни.

Братия тогда восстановила только маленькую надвратную
церковь, в ней и служили Богу.

Но и при этой разрухе братия, по сложившейся в обители
многовековой традиции, всё-таки принимала паломников.
Освободили для них две большие комнаты, называвшиеся
по-старинному: мужская и женская половина. Я имела право
заглянуть только в «женскую» – лучше и
не рассказывать, в каких условиях там ночевали люди.

Паломницы мне сказали: «Вам надо к гостиннику
Леониду. Он скажет, куда идти». Мы пошли к
полуразрушенному Введенскому собору. И вскоре к нам
стремительно (он всё делал стремительно) подошёл гостинник
Леонид. В монашество с именем Трофим он был пострижен
только через год. Таких иноков я раньше только на картинах
Нестерова и на образах видела. Помню, что невесомо худой
был (но при этом, как потом узнала, очень сильный –
кочергу в узел мог завязать), а глаза у него искрились и
сливались с небом. К сожалению, ни одна из фотографий не
передаёт его подлинный облик.

– Благословите нам с сыном переночевать где-нибудь
одну ночь, – сказала я ему.

– А, пожалуйста. Размещайтесь в женской половине, а
сын пойдёт в мужскую, – ответил он и даже паспорт не
посмотрел, как в других монастырях. И, конечно, видел, что
я вцепилась в руку своего ребёнка: не отпущу! Но отвёл
глаза и тихо сказал: «У нас устав такой». И
улетел.

Устав – дело серьёзное. Мы пошли на службу в
надвратный храм. А после службы я не утерпела и, когда в
храме никого не осталось, пошла жаловаться (мысленно,
конечно) преподобному Амвросию Оптинскому, к его иконе:
«Вот, старец, ты знаешь, как мы тебя любим, как
долго к тебе ехали. А теперь нам негде ночевать… Я
на эту «мужскую половину» ребёнка с тобой
отпускаю, так и знай».

Потом мы пошли в скит. Вернулись в монастырь. Мой ребёнок
мужественно пошёл туда, куда его отправили, а я присела на
какой-то скамеечке. И вдруг сын вернулся: «Мама,
гостинник Леонид нам ключи дал. Спросил, это ты с мамой
приехал из Москвы? – и дал ключи. Пойдём, он мне
показал комнатку на втором этаже, где мы можем вдвоём
переночевать».

Мы открыли эту комнатку: на свежевымытом полу лежали два
совершенно новых матраца, на них новые солдатские одеяла.
А рядом с матрацами были заботливо поставлены два
стульчика. Ну просто королевские покои, при той-то
разрухе.

Стремительно вошёл наш добрый гостинник. В руках у него
было не распакованное ещё импортное бельё необыкновенной
красоты. Слов моей благодарности он явно не слышал.
Сказал, опустив голову, тихо, сокрушённо: «Больше
ничего сделать не могу». Вдруг, вспомнив, добавил:
«Да, вот ещё что, – завтра после ранней обедни
из монастыря в Москву машина пойдёт. Найдите меня, я вас
устрою».

– Нет, нет, спасибо, – испуганно сказала я.
– Мы уж как-нибудь, своим ходом. – И подумала:
тебе ведь, наш ангел-гостинник, итак, наверное, достанется
от монастырского начальства за то, что ты неизвестно кого
столь облагодетельствовал.

– Ну, как хотите, – сказал отец Трофим, тогда
ещё послушник Леонид, – а то ведь машина-то всё
равно пойдет… – И улетел.

Позднее узнала, что сам он спал всего три часа в сутки, на
коленях, опершись руками о стул, и что его постоянно за
что-то ругали, а он при этом радовался. Встав раньше всех,
о. Трофим бежал на просфорню – надо было до службы
успеть испечь просфоры, потом мчался в коровник –
коров подоить, потом работал в поле на тракторе, а потом
ещё и паломников устраивал. Молился за всеми монастырскими
службами, при храме был и пономарём, и звонарём. Келейное
правило большое у него было. И непрестанная Иисусова
молитва.

Мама о. Трофима рассказывала, что в сибирскую деревню,
состоящую из нескольких домов, их прадед приехал из
Петербурга, где служил при дворе Николая II. После
революции он должен был скрываться, потому поселился в
глухой тайге. Там и родился новомученик отец Трофим. В
детстве он был подпаском у очень сурового пастуха,
приглядывавшего за деревенским стадом. Местные жители
часто слышали, как тот постоянно ругал мальчика, а он
молчал. Мама сказала ему: «Сынок, уходи, как-нибудь
обойдёмся», – а жили они после смерти отца
очень бедно. Но мальчик вдруг стал горячо защищать
пастуха: «Он очень хороший!».

И ещё она говорила о том, что, работая после армии на
рыболовецком траулере, сын её часто плавал «в
загранку» и оттуда всем привозил красивые вещи.
«А себе-то почему ничего не привезешь,
сынок?», – спрашивала она. – «Да
мне ничего не надо, я вот вижу вашу радость и сам
радуюсь». Если же случайно у него появлялась
какая-то красивая вещь, например, кожаная куртка, её
обязательно кто-нибудь просил поносить. Он тут же отдавал
и больше не вспоминал о ней.

Но это всё жизнь внешняя, за которой стояла жизнь
духовная. Мальчик, выросший в сибирской деревне, где на
много вёрст вокруг ни одной церкви не было, с детства
думал о смысле жизни, убегал куда-то в леса Бога искать.
Юношей, когда работал на железной дороге, писал в своём
дневнике: «Дорога – как жизнь. Мчится и
кончается. Необходимо почаще включать тормоза возле храма
и исповедовать грехи свои – мир идёт к погибели, и
надо успеть покаяться». И ещё такое: «Самое
главное в жизни – научиться по-настоящему любить
людей».

В Евангелии его потрясли слова Господа: «В мире
скорбны будете, но дерзайте, ибо Я победил мир».

Мать, первый раз приехав к нему в ещё разрушенный
монастырь, сказала: «Вернись домой, сынок». А
он ей ответил: «Я сюда не по своей воле приехал,
меня Матерь Божия призвала». Ещё она вспоминала, что
он собрался ехать в Оптину сразу же после её открытия. Но
тут у него украли документы и деньги. Тогда он решительно
сказал: «Хоть по шпалам, а уйду в монастырь».
И по воле Божией как-то быстро удалось документы
выправить, деньги собрать.

После ранней обедни мы с сыном шли через лесок к
Козельску. Я думала о том, что с нами произошло. Явно
что-то важное, но что? Позднее поняла: мы ехали в Оптину с
любовью к её старцам и за любовью старцев. И получили, по
милости Божией, это драгоценное сокровище через отца
Трофима.

Он, по рассказам многих паломников, был по своему
духовному устроению близок к оптинским старцам.
Разговаривал с ними шутливыми, краткими изречениями, часто
в рифму, как старцы Амвросий и Нектарий. Например, увидит
курящего за оградой монастыря паломника и с улыбкой
скажет: «Кто курит табачок, не Христов тот
мужичок». И, говорят, многие тут же навсегда бросали
курить. А тем, кто мог вместить, говорил такое:
«Согнись, как дуга, и будь всем слуга». Или:
«Через пустые развлечения усиливаются страсти, а чем
сильнее страсть, тем труднее от неё избавиться».
Некоторые удостоились услышать от него: «Как кузнец
не может сковать ничего без огня, так и человек ничего не
может сделать без благодати Божией». Рассказывали
также, что даже когда его откровенно обманывали, он был
совершенно спокоен. Старался ничем не выделяться, но
всегда вовремя появлялся там, где был нужен.

Однажды шофёр, привезший на автобусе паломников, осудил
доброго гостинника за то, что тот, выйдя за ограду
монастыря, помог молодой женщине донести тяжёлые вещи.
Отец Трофим сказал ему: «Прости, брат, что смутил
тебя, но инок – это не тот, кто от людей бегает, а
тот, кто живёт по-иному, то есть по-Божьи».

Второй раз я увидела отца Трофима, когда мы небольшой
группой православных журналисток приехали в Оптину осенью
1990 года записать беседу со вторым настоятелем монастыря
архимандритом (ныне архиепископом Владимирским и
Суздальским) Евлогием. Обитель при нём изменилась
неузнаваемо, вернула своё прежнее благолепие. Во
Введенском соборе уже можно было совершать богослужение,
все строения монастыря сияли белизной, дорожки были
выложены плиткой.

В конце беседы он сказал: «А размещу я вас
по-королевски, вы будете ночевать в кельях, где у меня
шамординские матушки останавливаются». Тут же дёрнул
какой-то шнурок, висевший справа от него, и в комнату всё
так же стремительно влетел отец Трофим. Его умные,
внимательные глаза выражали готовность немедленно
исполнить любое послушание настоятеля.

– Брат, отведи их в покои, – сказал будущий
владыка Евлогий.

Отец Трофим повёл нас в эти самые покои, но вдруг
остановился недалеко от помоста временной колокольни,
рядом с тем местом, где вскоре будут скромные могилки
оптинских новомучеников, велел подождать. Этот помост, на
котором были принесены в жертву иноки Трофим и Ферапонт,
они сделали своими руками. Ныне он – место
поклонения для паломников, к нему прикладываются как к
святыне. И к скромным крестам на их могилках тоже. Нам бы
тогда стоять и молиться на этом святом месте, но мы ничего
не поняли, стали что-то оживлённо обсуждать.

И тогда на крыльцо своей кельи вышел настоятель. Он
смотрел на нас взглядом Христа, молившегося о проходившей
мимо Его Креста толпе: «Прости им, Господи, ибо не
ведают, что творят». Предчувствовал ли он, как сами
новомученики, их убийство на этом месте? – Не знаю.
Но то, что это место святое, несомненно чувствовал. Нам
стало стыдно, мы вытянулись в струнку, как гвардейцы на
параде, и кто-то из нас сказал:

– Простите, отец Евлогий.

– Да-да, – ответил он грустно, – да-да.
– И ушёл.

Прилетел отец Трофим. Жестом показал, чтобы мы следовали
за ним. Привёл в покои. Больше на этом свете мне не
довелось его увидеть. Рассказывали, что он, вечно
неутомимый, вдруг на службе в самом начале Страстной
седмицы присел на ступеньку у алтаря и тихо сказал:
«Я готов, Господи». Братия не поняли – о
чём это он? После Пасхальной службы новомученики за
праздничным столом почти ничего не ели, первыми встали и
отправились на послушания. Иеромонаху Василию надо было
идти в скит, исповедовать, а отцу Трофиму и отцу Ферапонту
на тот самый помост колокольни – звонить к ранней
обедне. Первым меч убийцы пронзил о. Ферапонта и сразу
вслед за ним – о. Трофима. Но он в то время, когда
боль пронзала всё его тело, собрав последние силы –
силы любви к людям – ударил в набат. Братии
заподозрили неладное и прибежали к колокольне. Больше на
территории обители никто не был убит, но на дороге в скит
этот то ли сатанист, то ли тяжко больной человек настиг и
пронзил своим мечом иеромонаха Василия.

В третий раз я приехала в Оптину к отцу Трофиму и убиенным
вместе с ним братиям на их могилки. Была Светлая седмица.
Солнце «играло». Птички пели. Долго просила
прощения у отца Трофима за то, что так и не смогла ничем в
своей жизни ответить на явленную мне оптинскую любовь во
Христе. Ответить на

неё можно было только такой же любовью к людям. А у меня
её не было.

Пошла по дорожке среди сосен в скит. Увидела, что
навстречу мне идёт, склонив голову, углублённый в молитву
старец. Подумала: вот, приезжаем мы сюда, грешные,
суетные, мешаем святым людям молиться. Прижалась к сосне,
хотелось от стыда провалиться сквозь землю. И тут старец
поднял голову, посмотрел на меня молодыми, искрящимися
глазами отца Трофима и сказал: «Христос
Воскресе!».

Рассказывали, что когда на могилку о. Трофима приезжал его
брат, он в недоумении сказал: «Как же так, ты
умер…». То есть у него в голове это не
укладывалось. И тогда он явно услышал: «Любовь,
брат, не умирает…»

Ангел молчания
(Отец Ферапонт)



Оптинский инок Ферапонт (Пушкарев). Убит сатанистом на Пасху 1993 г.

Ангелом молчания отца Ферапонта назвали сами
монахи. А они лишнего не скажут. Одному брату о.
Ферапонт объяснил, что молчит не потому, будто такой
обет дал, а просто понял, как легко словом обидеть
человека, лишить душевного мира. Вот потому лучше
поменьше говорить.

Родом он был тоже из глухого сибирского посёлка. Убежал
оттуда – там было духовное болото, по его убеждению.
Ни одного храма в округе, молодёжь спивается. В каком-то
маленьком сибирском городке учился на лесника. Там
непьющие студенты занимались йогой. Вот парадокс советской
власти: в храм молодым нельзя, а в секту –
пожалуйста. Пить, курить – тоже можно сколько
угодно.

Отец Ферапонт, тогда Владимир Пушкарёв, после первых же
занятий всё про йогу понял. Он писал другу: «Йога
– то же болото, что и у нас в посёлке, только там
упиваются вином, а здесь – гордостью».

После окончания училища несколько лет жил один среди лесов
близ Байкала. Понял: где нет храма, нет жизни. Одному
брату признавался: «Если бы ты знал, через какие
страдания я шёл ко Христу». Рассказывал, что там, в
лесу, подвергался прямому нападению бесов. Но зато
приобрёл страх Божий. Говорил: «Страх вечных мучений
очищает от страстей». Там, в лесу, научился молчать
не только устами, но и помыслами.

Из прибайкальских лесов поехал в Ростов-на-Дону, к дяде.
Там работал дворником при храме Рождества Богородицы.
Ездил в Троице-Сергиеву лавру, где старец Кирилл (Павлов)
посоветовал ему идти в монастырь. В Оптину пустынь пришёл
в 1990 году. Нёс послушание на кухне, самое трудное. Если
иногда и говорил что-нибудь, то очень смиренно и
осторожно, чтобы никого не смутить и не огорчить. Никогда
никого не осуждал.

В 1991 году приехал в свой родной посёлок, со всеми
простился. Родственникам сказал: «Больше вы меня
никогда не увидите».

Причину своего молчания объяснял ещё и так: «Кто
молчит, тот приобретает свет в душе, ему открываются его
страсти». Не пропускал ни одного богослужения, был
виртуозным звонарём. Имел дар непрестанной Иисусовой
молитвы.

Перед Пасхой 1993 года раздал все свои вещи. И длинный меч
убийцы первым пронзил его. Молись о нас, ангел молчания,
инок Ферапонт! Когда пишешь о тебе, стыдно за свою
болтливость.

Проповедник
(Иеромонах
Василий)



Оптинский иеромонах Василий (Росляков). Убит сатанистом на Пасху 1993 г.

Об отце Василии, в миру Игоре Рослякове,
выпускнике факультета журналистики МГУ, выдающемся
спортсмене (он входил в сборную страны по водному поло)
написано несколько книг хорошо знавшими его людьми,
изданы его проповеди и духовные стихи. На сайте Оптиной
Пустыни есть его подробное жизнеописание. Потому хочу
закончить рассказ об оптинских новомучениках летописной
записью отца Василия о первой Пасхе в обители:

«Сердце как никогда понимает, что всё, получаемое
нами от Бога, получено даром. Наши несовершенные
приношения затмеваются щедростью Божией и становятся не
видны, как не виден огонь при ослепительном сиянии
Солнца… Светлая седмица проходит единым
днём… Время возвращается только в Светлую
субботу… Восстанавливается Оптина пустынь,
восстанавливается правда. Глава же всему восставший из
Гроба Христос: «Восстану бо и прославлюся!».

Жизнеописание инока Ферапонта (Пушкарева). Оптина Пустынь

часть 1   часть 2   часть 3

Фотоальбом

Детство

Инок Ферапонт (в миру Владимир Леонидович Пушкарев) родился в селе Кандаурово Колыванского района Новосибирской области 4/17 сентября 1955 года в день празднования иконы Божией Матери «Неопалимая Купина».

Эту икону особо почитала его боголюбивая бабушка Мария Ивановна. Она была замужем за Сергеем Алексеевичем Пушкаревым, занимавшим высокую должность председателя Эвенкийского национального округа Красноярского края.

Сергей Алексеевич был убежденным атеистом и по этой причине детей своих, которых в семье было четверо, старался воспитать в безбожии, строго-настрого запрещая жене что-либо говорить им о вере. Однако бабушка будущего мученика, несмотря на запреты, тайно научала детей молитвам и много рассказывала им о жизни святых. Если случалось мужу узнавать об этом, он гневно кричал:

— Ты зачем детей дурачишь? Нет никакого Бога!

Бабушка молча слушала его, а потом, перекрестившись, начинала молиться:

— Господи, прости его, не ведает бо, что творит.

И продолжала тайно объяснять детям, что каждый человек — это чудо Божие, и невозможно не подивиться той премудрости, с которой он сотворен.

Старшего сына Пушкаревых звали Леонидом, двух его младших братьев — Павлом и Валентином, а сестренку — Тамарой.

Леонид Сергеевич семнадцати лет ушел на фронт, воевал, дошел до Берлина, а вернувшись после войны домой, поступил на работу в Енисейское пароходство. Он очень любил родные края, прекрасно рисовал.

Супруга его, Валентина Николаевна, была необыкновенно добрым и отзывчивым человеком. Она никогда никому не отказывала в помощи. Всегда приветливая и милосердная, Валентина Николаевна готова была поделиться последним даже с незнакомыми людьми. Работала она на заводе токарем, но после рождения сына из-за частых своих недугов была вынуждена оставить работу.

К сожалению, бабушка не дожила до того дня, когда у Леонида родился сын, будущий инок Ферапонт.

В те времена крестить детей в Церкви было небезопасно. Для руководящего работника это грозило исключением из партии и увольнением с занимаемой должности. Но, несмотря на это, Володин дед дал свое разрешение на тайное крещение сорокадневного младенца.

Когда священник троекратно погружал ребенка в купель, он стал громко плакать, но как только батюшка приступил к миропомазанию, невидимая благодать Божия, преподаваемая в Таинстве, мгновенно успокоила младенца, и он затих.

Володя рос спокойным, кротким мальчиком. «Не ребенок, а Ангел», — говорили о нем соседи.

Однажды он спросил:

— Мама, а кто такие Ангелы?

— Это, сыночек, невидимые духи, — ответила она, — которые служат Богу и помогают людям делать добрые дела.

Володя внимательно слушал, а Валентина Николаевна рассказывала о невидимых посланниках Божиих. Вдруг он неожиданно спросил:

— Мам, а мам, а я могу стать Ангелом?

— Можешь, сынок, если будешь послушным, — улыбнулась Валентина Николаевна и нежно обняла малыша.

Желание детского сердца было преисполнено искренней чистоты и благости Божией — уже тогда в нем появилось стремление послужить Богу. И Всевидящий Господь исполнил благую волю юного христианина, ибо Он есть исполняющий во благих желание твое (Пс. 102, 5).

Семи лет Володя пошел в школу. Учеба давалась ему легко, однако он подолгу засиживался над уроками. Серьезность, с которой мальчик относился к занятиям, научала его делать домашнее задание со всею тщательностью. Шумные игры со сверстниками он не любил. Возьмет какую-нибудь книгу и с увлечением читает. Особенно нравились Володе книги о приключениях мореплавателей. Ему очень хотелось поскорее вырасти и стать моряком, чтобы отправиться в далекое кругосветное плавание. Пока же он брал в руки карандаш и изображал свои приключения на бумаге.

Художественной школы в поселке не было, потому рисовать он учился у природы, которая в тех краях особенно живописна. Уйдет он с друзьями в лес, найдет там какое-нибудь особенно красивое место, смотрит, любуется чудесным Божиим миром и рисует.

Сначала Володя рисовал только деревья, речку и облака, потом — домашних животных и разных лесных зверей и, наконец, взялся за портреты.

Бывало, мама вяжет, а он сядет тихонько в уголочке и набросает мамин портрет.

— Ну что, мам, похоже?

— Похоже, похоже, — ответит мама, ласково поглаживая сыночка по голове.

Кроме сына, у Валентины Николаевны были еще две дочери, Наташа и Татьяна.

Младшей сестренке Танечке ко дню рождения Володя нарисовал снегирей, а в спальне на стене — двух Ангелочков, о которых рассказывала мама.

В 1962 году семья Пушкаревых переехала в поселок Усмань Емельяновского района, но, пожив там недолго, перебралась в близлежащий поселок Орджоникидзе.

Если для родителей переезд был связан со многими трудностями, то для Володи это было радостное событие.

В кругу новых друзей он восторженно пересказывал интересные истории из прочитанных им книг, за что многие ребята его сразу зауважали. «В нем уже тогда проявлялось какое-то особенное, иное отношение ко всему видимому миру», — вспоминали друзья детства.

Взрослея, Володя все чаще стал удаляться от шумного общения и праздных бесед. Желание побыть одному все более укреплялось в его сердце. Так начался еще пока неосознанный поиск иноческой жизни.

Юношеские годы

В поселке Орджоникидзе, где жила семья Пушкаревых, не было православного храма. Только в 2000 году местные жители построили здесь небольшую церквушку. А тогда до ближайшего храма было более ста двадцати километров. Бездуховность того времени сильно отражалась на молодом поколении.

Юношеский возраст особенно остро подмечает фальшь в отношениях взрослых — льстивые речи, лицемерие, искажение истины. Это порождало в душах ребят некий протест. Жить подобно старшему безбожному поколению они не желали, а как правильно — не знали. Одни Володины сверстники проводили свободное время в дружеских попойках, другие создавали самодеятельные вокально-инструментальные ансамбли, где каждый подросток, имеющий мало-мальские способности к музыке, стремился стать «звездой эстрады».

Володя, имея неплохой голос и слух, в шестнадцать лет выучился играть на гитаре и стал петь в местном ансамбле. По вечерам ребята слушали новые пластинки, составляли репертуар для своих клубных концертов, сочиняли песни и много репетировали. Иногда Володя просиживал ночь, разучивая какую-нибудь новую песню. Лишь спустя много лет он как-то сказал:

— Я понял, что это была ошибка, и все те занятия были на потеху диаволу. Мы призваны поклоняться Богу, а не кумирам — певцам и музыкантам, а сцена изначально есть изобретение сатаны.

Владимир неплохо играл на гитаре, но занятия музыкой лишь отвлекали его от истинного пути, и ему все чаще становилось как-то грустно. Он еще не понимал, что вино и музыка веселят сердце, но лучше того и другого — любовь к мудрости (Сир. 40, 20), что человек не может быть счастлив без Бога, что мирное и благодушное устроение свойственно лишь тому, кто хранит свою совесть в чистоте. Помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76, 4), — говорит пророк Давид, ибо памятование Господа приносит сердцу неописуемую радость.

Постепенно Владимир стал понимать это. Его давно интересовали вопросы духовности, но он пока нигде не находил ответов на них. Однако даже сам поиск истины уже делал его человеком «не от мира сего».

Друзья вспоминали, что Володя спокойно мог босиком, в рабочей спецодежде, прийти в клуб. Многие воспринимали это как чудачество и посмеивались, а некоторые спрашивали:

— Как это ты ходишь босиком в клуб и никого не стыдишься?

— А чего стыдиться? — отвечал Володя. — По земле босиком походишь — силушки, однако, наберешься. Земля силу дает.

Но лишь спустя много лет, когда Владимир стал Оптинским иноком, он уразумел смысл этой народной мудрости: «Земля силу дает».

— Земля — есть память смертная, — говорил он одному брату. — Ведь Бог премудростию Своею сотворил человека из земли, и паки возврати его в ню (Сир. 17, 1). А память смертная дает силу бороться со грехом: Поминай последняя твоя, и во веки не согрешиши (Сир. 7, 39).

В 1972 году Владимир поступил в Уярское профессионально-техническое училище, по окончании которого пошел работать в Орджоникидзевский лесхоз. Труд в строительной бригаде был тяжелым, но Володя не умел, да и не желал уклоняться от трудностей и усердно работал. Однажды, поднимая с мужиками тяжелую бетонную плиту, Володя вдруг почувствовал сильную боль в спине. После этого он долго лежал в больнице и потом до конца жизни страдал болями в пояснице, но старался никому об этом не говорить. Будучи уже в монастыре, Владимир безропотно исполнял порученные ему послушания и не отказывался от тяжелой работы. Только иногда от сильной боли делал перерыв, чтобы перевести дух.

Воспользовавшись этим, лукавый враг спасения рода человеческого стал внушать некоторым трудникам, что инок Ферапонт якобы уклоняется от работы, чем возбуждал в них недовольство.

Один брат, знавший о его болезни, спросил:

— Почему ты не скажешь, что болен?

— А зачем? — ответил Ферапонт, — пусть считают меня лентяем. Это ведь правда.

Так думал о себе ревностный инок, который ни на минуту не забывал о Боге, но всегда считал себя самым нерадивым.

Немного находится людей, умеющих не замечать недостатков других и, укоряя себя, следить лишь за своими поступками, считая ближних Ангелами небесными. Но те, кто обретает такое устроение, сами уподобляются Ангелам.

Таким и стал впоследствии будущий мученик инок Ферапонт. А пока, в 1975 году, Владимир поступил в Шеломковское СПТУ-24, где выучился на шофера. По окончании училища он устроился на работу в Строительное управление № 37 в Мотыгинском районе, а в ноябре того же года был призван в армию.

Службу проходил на Дальнем Востоке. Вернувшись домой, снова стал работать в Мотыгинском СУ-37 шофером. Автобус, который ему дали, был стареньким, с большим количеством неполадок, но Володя быстро исправил их.

Большинство работавших с ним людей часто предавались винопитию, а он не пил, поэтому его считали «чужим».

— Невозможно здесь, — говорил он своему другу, — это такое болото!

Володя искал смысла жизни и скорбел, подобно праведному Лоту, при виде ближних, погибающих от грехов.

Местные жители воспринимали Владимира по-разному. Одни уважали за прямоту и искренность, другие считали, что он со странностями, потому что жил не так, как все. Но Владимир не обращал на это внимания. Ему даже нравилось быть «чужим». Но все же, проработав в СУ-37 год, он решил вернуться в армию на сверхсрочную службу.

Приезжая домой в отпуск, он сразу отправлялся на один из уединенных островов на Ангаре.

Володя умел находить поистине райские уголки целомудренной природы и через нее познавал Бога. Все было родным и близким его сердцу, все назидало душу и наставляло на путь спасения, укрепляя веру в необыкновенную премудрость Божию.

Бывало, увидит он муравья или еще какое-нибудь насекомое, возьмет в руки и, рассматривая, смеется как ребенок. Интересно ему было, как такое крохотное существо двигается и живет своей особой жизнью.

В поисках истины Владимир и его друзья начали с того, что пытались найти способ продлить свою жизнь. Они прочитали статью под названием «Доживем до 150-ти», в которой были описаны особые оздоровительные физические упражнения.

Друг Володи Виктор вспоминает:

— Мы стали заниматься спортом — гирями, гантелями. По утрам бегали и обливались холодной водой. Но нас по-прежнему интересовал вопрос о смысле жизни. Мы задумывались: неужели он заключается только в том, чтобы подольше пожить на земле? Но ведь сколько бы человек не жил, сто, двести, триста лет — все равно наступает конец, и зачем тогда продлевать жизнь? Сколько людей на земле! Одни умирают, другие рождаются. И для чего это? Чтобы стать землей?

— Многие боятся смерти, — рассуждал Владимир. — Видимо, смерть несвойственна человеку, и может быть поэтому душа не желает соглашаться с мыслью о своем небытии? Нет, все же душа не умирает, но пребывает вечно.

Однажды Владимир познакомился с женщиной, попавшей в аварию. Она рассказала ему, что пережила клиническую смерть и видела Ангелов, которые хотели взять ее душу, но Господь повелел им пока ее оставить. Через это видение женщина поняла, что существует иной мир, что жизнь не кончается, и уверовала в Бога. Вернувшись к жизни, она сказала: «Я восстала из объятий смерти и мне снова позволено жить, но я должна теперь вести совсем иную жизнь».

Она-то и посоветовала Владимиру прочитать книги, о которых осталась запись в его блокноте: третий том Игнатия Брянчанинова, в который вошло «Слово о смерти» и «О видении духов»; житие преподобного Иова Почаевского и поучения старца Силуана Афонского.

Так Владимир узнал о вечной жизни во Христе.

— Если столько сил прилагает человек, чтобы сохранить свою временную земную жизнь, — говорил Владимир, — то как надо, однако, подвизаться, чтобы не отпасть от вечного блаженства во Христе Иисусе!

Как-то Володя вместе с друзьями отправился на рыбалку. Сама по себе ловля рыбы не имела для него особого значения. Главное было соприкосновение с величием дивной сибирской природы. Идут они по лесу, а утренний туман белой дымкой стелется над землей. Красота такая, что душа поет и радуется.

— Посмотрите, какое чудо, — сказал Владимир, — разве можно поверить атеистам, что Бога нет? Кто же тогда такую красоту сотворил? Неужто сама собой появилась? Но сам собой, однако, и камень с места не сдвинется».

И Володя запел. Кто-то мог бы удивиться этому, потому что он казался человеком замкнутым, но друзья знали его огромную любовь к родной земле и очень ценили в нем искренность и умение радоваться жизни.

— В детстве он хотел стать моряком, — вспоминали они, — но видимо так было угодно Богу, что не стал.

Господь уготовал Владимиру иной путь, — путь юнги на Корабле, именуемом Церковью Божией, Капитан которой — Сам Господь наш Иисус Христос. Он-то и указал Владимиру истинный путь ко спасению, путь в море безграничной любви Божественной, которая обретается душой лишь при твердой вере в Бога.

— Вы говорите, что Бога нет, — говорил позже Владимир нападавшим на него безбожникам, — но если Его нет, то и противиться Ему нет смысла. То, что вы противитесь Ему, как раз и подтверждает, что Он есть.

Володя был очень смелым человеком. В армии он занимался восточной борьбой.

— Никого не боялся, — вспоминали его друзья, — но сам первым никогда не нападал, а только защищался.

Как-то приехал в поселок один ссыльный, бывший боксер. Он вел себя нагло, за что местные ребята его поколотили. Тогда подвыпивший боксер вечером пришел в клуб и, размахивая топором, стал кричать:

— Ну, кто первый, выходи!

Но никто не рискнул выйти и остановить дебошира. Все замерли в ожидании.

Володя же, до этого возившийся с аппаратурой, увидев размахивающего топором парня, не испугался. Он встал перед хулиганом и спокойным голосом сказал:

— Ну, пойдем. Оставь свой топор.

Наступила тишина. Всем стало страшно за Владимира, потому что тот парень был крепкий, да еще с топором. Но Володя спокойно стоял напротив и молча смотрел. Боксер, не ожидавший такого оборота, смутился. Он был уверен, что никто не осмелится принять его вызов. И откуда взялся этот голубоглазый парень? Но диавольская гордость не желала поражения. Боксер взмахнул топором.

Пронзительный крик местных девчонок пронесся по залу. В полумраке тускло светящих фонарей блеснуло лезвие топора. Затем раздался сильный грохот, какой бывает во время летней грозы, и все разом стихло.

Страх физической смерти сковывает людей и делает их боязливыми, а смелый человек не знает такого страха. Рассказы, читанные Владимиром в детстве о смелости и отваге русских людей, воспитали в нем бесстрашие. Он знал, в чем заключается секрет храбрости христианских воинов — в твердой вере и уповании на Бога. Вера в победу и надежда на Бога сделали его смелым.

Оказалось, что это он, ловко уклонившись от удара, выбил из рук боксера топор и угомонил его.

…Контракт сверхсрочной службы подходил к концу, и Володя решил пойти учиться на лесовода. Вернувшись домой в 1980 году, он снова устроился на работу в Мотыгинское СУ-37 и стал готовиться к поступлению в Дивногорский лесотехнический техникум.

Закончив в 1984 году учебу, Володя уехал в Хабаровский край, где стал работать егерем в Бабушкинском лесничестве. Мирская суета, от которой он стремился уйти, теперь на время оставила его. «К сожалению, нас учили одному, а на деле вышло все иначе», — вспоминал его друг, с которым они вместе учились в лесном техникуме. Не нашел Владимир той тишины, о которой так мечтал. Он столкнулся лишь со многой неправдой, удаляясь от которой, по нескольку месяцев проводил в тайге.

От долгого одиночества Владимир стал еще более молчаливым. Густая борода, задумчивый взгляд и постоянное молчание были непривычны для окружающих. Пошли слухи, что молодой лесник якобы занимается магией или колдовством. Но Владимир нисколько не беcпокоился об этом. По свидетельству близких друзей, в то время Володя был уже верующим христианином, осознававшим вред подобных увлечений.

 

часть 1   часть 2   часть 3

 

Сохранить

Святых Новомучеников Оптинских

Из выпуска 19

В 1917 году русская революция и рост коммунизма привели к гибели миллионов верующих и разрушению бесчисленных церквей и монастырей. Оптинский монастырь, некогда являвшийся центром истинной духовности всего региона, изначально был спасен… но ненадолго. В 1938 году коммунисты казнили последнего настоятеля и монастырь закрыли. Его земли забрали крестьяне, а красивый собор превратился в государственный музей.Он молча стоял, разлагаясь, в ожидании собственного воскрешения. Незадолго до падения коммунизма Оптина была возвращена церкви, а многие ее бывшие старецы были официально прославлены как святые. Монастырь начал перестраиваться и сегодня снова процветает.

Святых мучеников Оптинских

Иеромонах Василий родился Игорь Росляков. После школы он провел годы, работая на автомобильном заводе, прежде чем поступил в Московский университет журналистики. Он получил степень магистра спорта и был квалифицированным газетным журналистом.Позже он женился и впоследствии развелся, не оставив детей. Как и многим сегодняшним выпускникам, хотя он отличался в учебе, ему не хватало направления. Современная жизнь казалась бессмысленной. В 1984 году он принял древнюю христианскую веру России и стал регулярно посещать богослужения в Богоявленском соборе. Его преданность возрастала с каждым днем, его всегда можно было встретить стоящим на одном и том же месте на каждой службе, у иконы святого Василия (Василия Блаженного).

В 1988 году Игорь переехал в Оптину монастырь, который все еще был разрушен.После пострижения в монахи и возведения в священники ему было присвоено имя Василий, в честь святителя Василия. Он и несколько братьев начали восстанавливать Оптину и возвращать Святому месту его былую физическую и духовную славу. Те, кто с ним в монастыре, могут вспомнить слезы на его глазах на каждой пасхальной службе. Многие люди — и паломники, и монахи — заметили в о. Василий. Он стал мудрым духовным Отцом для многих, которые помнили его глубокое, потустороннее сострадание. Однажды некоторые из верующих спросили его: «Отец, есть ли у тебя особое священное желание?»

«Да, — ответил он, — я бы хотел умереть на Пасху под звон колоколов.Все знали отца Василия как не по годам мудрого советника, самоотверженного священника, готового сделать все возможное для своих духовных чад. Он имел великую веру в Бога и был предан своим Святым. Чего они не ожидали, так это того, что он получит желанную смерть.

Леонид Татарников родился в небольшом селе в 1957 году. В детстве люди думали, что он болен, потому что он так часто плакал. Когда он крестился в возрасте двух лет, он немедленно остановился и стал здоровым.Все местные девушки любили его, когда он вырос красивым юношей, и одна известная попытка использовать колдовство, чтобы наложить на него заклинание, говоря ему: «Ты будешь моим или ничьим другим!» Но Леонид просто игнорировал девушек в целом и сосредоточился на учебе. Было известно, что он никогда не прикасался к алкоголю, вместо этого сосредоточился на учебе, получив прозвище «книжный червь».

После училища поступил в ряды Красной Армии. По окончании службы Леонид имел множество случайных заработков: матросом, коневодом, фотографом и даже сапожником.Он интенсивно изучал танцевальные боевые искусства, однажды ему даже предложили контракт стать профессиональным танцором. Он все еще мог делать шпагат без каких-либо усилий и после тридцати лет. Тем не менее, он был пуст внутри. Вскоре в поисках ответов он начал ходить в местную церковь, и в праздник Пятидесятницы в 1990 году Леонид (который теперь называл себя Алексеем) наконец получил ответ на свои молитвы. У него было видение, и он сразу бросил все, чтобы стать монахом, купив билет в один конец в Оптину монастырь.На вокзале у него украли билет и паспорт, но это его не остановило. Используя все необходимые средства, включая большую часть расстояния пешком, он добрался до монастыря всего за полтора месяца. В возрасте тридцати шести лет он принял постриг и стал монахом Трофимом.

Трофим много работал в монастыре. После закрытия Оптины коммунистическими властями крестьяне тщетно пытались отобрать на монастырских землях что-нибудь для выращивания. Когда иноки вернулись в Оптину, это снова начало приносить плоды.Сам преподобный Трофим помогал местным сельчанам (особенно пожилым) сажать картофель, и они удивлялись, что там, где он работал, растения были совершенно здоровыми. Во всех окружающих садах колорадские жуки наводнили все, но там, где трудился монах Трофим, не было ни одного жука. Местные крестьяне даже приходили в монастырь и спрашивали монахов, какие молитвы отец Трофим произносил над садами, надеясь помочь своим посевам. Он выполнял другие послушания, добровольно берясь за дополнительную работу.Его единственное обучение — молитва, он был искусным звонарём, трактористом, секретарем, маляром, пекарем, клерком и работал в кузнице.

Преподобный Трофим подвизался, мало ел и еще меньше спал. Вместо этого он посвятил свои часы молитве, совершая поклоны перед иконой Божией Матери. Несмотря на труд и жестокое обращение с телом, он никогда не болел и, казалось, никогда не чувствовал усталости. Позже выяснилось, что в течение первой и последней недели Великого Поста он вообще ничего не ел, поддерживая себя только молитвой.Но как-то ближе к концу своей жизни он начал медленно ходить и казаться усталым, когда никогда раньше не чувствовал усталости, как будто знал, что недолго до этой земли, и до конца еще много дел…

Владимир Пушкарев родился в 1955 году в заброшенной деревне, где большинство мужчин ломали себе спину, рубя пиломатериалы за гроши, и ломали себе дух в нищете, выпивая то немногое, что могли заработать. Никто не крестился, и до ближайшей церкви можно было добраться только на самолете, что было невозможно себе позволить.Владимир учился в школе, а выбрался из городка через армию, где прослужил сверх обязательного года. За это время он научился восточному военному искусству, подобно молодому Леониду Татарникову, он закалил свое тело интенсивными физическими тренировками. После службы работал лесорубом на Байкале. Он никогда не пил и не курил, и хотя его уважали, некоторые люди считали его колдуном из-за его естественных склонностей к духовному и оккультной природы восточных боевых искусств, которые он практиковал.

В лесу Владимиру в тайге явился старик и дал ему книгу о магии. Старик сказал, что через год встретится с Владимиром на том же месте. Хотя Владимир больше не вернулся, чтобы встретиться со стариком, он все же совершал магические трюки, чтобы развлечь местных девушек. Он отправлял некоторых в лес и велел им написать записку и рассказывал им то, что они написали на расстоянии. Однако вскоре веселье закончилось, когда Владимир пережил собственную смерть. Благодаря его практике магии его душа отделилась от тела и отправилась в царство ужаса.Внезапно перед ним появился Ангел и предложил отправить его обратно, но только если он после этого согласится пойти в церковь.

После этого Владимир сразу же посвятил себя Богу, перебравшись из той области, где не было церкви, в Ростов-на-Дону, где устроился работать дворником при соборе Рождества Пресвятой Богородицы. Его эгоистичный образ жизни полностью изменился, поскольку он трудился и постился, ел только крекеры и просфору с небольшим количеством святой воды в течение всего поста.Он начал разъезжать по праздникам по всей области, посещая монастыри и надеясь найти один, чтобы остаться в нем. Его наняли в Киеве, и он работал чисткой туалетов в соборе, когда епископ благословил его и порекомендовал ему поехать в Оптину.

Владимир прибыл в Оптину пешком и принял постриг с именем Ферапонт. Он быстро посвятил себя своему делу, став искусным резчиком по дереву, делая кресты для братьев. Во всем он стал предан Богу, распинал свои страсти через послушание и молитву.После того, как монахи закончили все дневные молитвы, многие заметили, что монах Ферапонт будет продолжать молиться до поздней ночи. Однажды один из братьев решил тайком подсчитать, сколько поклонов он сделал за ночь, но как ни старался, он заснул задолго до того, как отец Ферапонт закончил свои молитвы.

Однажды человек, сомневавшийся в существовании Бога, случайно пришел в монастырь и, наконец, уверовал. Он объяснил старосте церкви: «Я видел здесь, как один монах молился», — сказал он.«Я видел лицо ангела, говорящего с Господом. Вы знаете, что среди вас ангелы? » «Какие ангелы?» — спросил удивленный надзиратель. Посетитель повернулся и указал на монаха Ферапонта, который в этот момент вышел из церкви. Иеродиакон, живший с Ферапонтом в келье, рассказывал, что перед смертью Ферапонта он вообще не спал, всю ночь молился и отдыхал только, наклонившись над стулом. Более того, в течение всей Страстной недели он не ел ни кусочка.

В 1993 году преподобные Трофим, Ферапонт и отец Василий постились со всеми братьями во время Страстной седмицы, предвкушая Пасху, славное богослужение, празднование Воскресения Христова.В Оптине на Пасху идет крестный ход от монастыря к скиту Иоанна Крестителя, что несколько восточнее самого монастыря. На Пасху присутствовало более десяти тысяч паломников. После литургии монахи все пошли в трапезную, чтобы поститься. После трапезы двое звонарей, монахи Ферапонт и Трофим, вернулись на колокольню, чтобы продолжить пасхальный колокольный звон, призывающий к Воскресению Христову. В десять седьмого звонок стал неравномерным и внезапно полностью прекратился.

Человек по имени Николай Аверин, признанный сатанист, забрался на колокольню и ударил монаха Ферапонта ножом. Он умер мгновенно. Преподобный Трофим крикнул: «Боже, помилуй нас!» прежде, чем он тоже был ранен. Поднявшись, чтобы позвонить в звонок, он крикнул: «Помогите!» и упал, оставив свой дух. Совершив убийство, Аверин натянул край мантии монахов на их головы и натянул клобуки им на лица. Убийца быстро убежал в сторону скита, куда шел иеромонах Василий, чтобы выслушать признательные показания.Преступник ударил его ножом в спину, перелез через монастырскую стену и выбросил самодельный нож. По данным полиции, он был обоюдоострым, шириной пять сантиметров и напоминал меч. На его клинке были выгравированы цифры «666» и «Сатана».

Аверин ударил богобоязненных монахов, ныне мучеников, ножом в спину. По словам следователя, травмы были нанесены с необычайным профессионализмом «и намеренно — они не были слишком глубокими — чтобы потерпевший истек кровью в течение длительного времени».Несмотря на страшную рану, иеромонах Василий прожил дольше остальных. Он смотрел на окружающих его людей и даже пытался встать. Его также привезли в собор и положили рядом с мощами святого Амвросия, прежде чем он был доставлен на машине скорой помощи в местную больницу в Козельске. Там он тоже вскоре скончался.

Многие исследователи задавались вопросом; «Как этот человек смог одолеть двух монахов на колокольне?» Монах Трофим был настолько силен, что умел голыми руками связать кочергу в узел.Отец Василий, прежде чем стать монахом, был одним из лучших ватерполистов СССР. Его время реакции было описано как «потрясающее», и он был чрезвычайно силен. Монах Ферапонт в прошлой жизни был мастером боевых искусств. Кроме того, колокольня была настолько маленькой, что многие отметили, что незнакомцу невозможно попасть незамеченным.

Всем монахам и всем верующим было ясно, что монахи мужественно перенесли свое мученичество. Мученики не могли ответить насилием насилием.Это было их последнее искушение. Настоящий монах никогда не должен окровавлять свои руки. Все постепенно осознавали, что к тому времени мученики были приготовлены к смерти. Они предвидели приготовленную им слава мученичества. По свидетельству многих очевидцев, преподобный Трофим в последнее время часто говорил, что времени у него мало — полгода, год. А Ферапонт, когда-то молчаливый монах, стал просить всех молиться за него. Кроме того, все монахи перед убийством начали отдавать свои немногочисленные вещи, в том числе личные инструменты, говоря другим, что они им больше не понадобятся, хотя в то время в монастыре было так мало инструментов, что у многих было получить инструменты, присланные из их бывших домов, или попросить друзей принести их.

Итак, вновь открытая Оптина, дававшая в прошлые века миру много святых, теперь отдала трех мучеников. Однако их вера в Бога и любовь ко всем не умерли с их убийствами. Аверин убил монахов Ферапонта и Трофима, когда они возвещали миру Воскресение Христово. Иеромонах Василий был убит, когда собирался в скит исповедоваться, но все верные православные христиане знают, что смерть — это не конец, а начало. Мир потерял трех верных монахов, но верные обрели трех небесных заступников, которые достигли того, за что боролись, и достигли вершины совершенства, имея венец мученика! Хотя мы сами можем быть избраны для мученичества, а можем и нет, мы должны подражать этим святым мученикам и прислушиваться к их призыву, чтобы быть готовыми! Ибо, как мы слышали, Внезапно придет Судья, и деяния каждого откроются .Поэтому давайте прославим их мученичество и вспомним слова Евангелия: « Если он придет внезапно, не позволяйте ему застать вас спящими. Что говорю вам, я говорю всем: «Смотрите!» «

.

О святые новомученики Оптинские, молитесь за нас Богу!

+ Серафим

15

Связанные

Оптиных мучеников | Сайт Русской Православной Церкви

В 1993 году весь православный мир был потрясен трагическим событием, произошедшим в Оптиной пустыни: в пасхальную ночь зверски убиты трое обитателей монастыря.Это были иеромонах Василий (Росляков), инок
Ферапон (Пушкарев) и инок Трофим (Татаринов).

Пасхальное богослужение в Оптиной началось как обычно. По сложившейся традиции крестный ход к скиту Иоанна Крестителя, который находится восточнее монастыря, и обратно подходил к концу. Праздничный пасхальный звон доносился с монастырских и скитовых звонниц. Людей было колоссально — до 10 тысяч (как позже сообщила милиция, охранявшая монастырь во время праздничной службы).После литургии монахи отправились в трапезную, чтобы прервать пост. Закончив трапезу, двое звонарей, монах Ферапонт и монах Трофим, вернулись на колокольню, чтобы продолжить пасхальный звон. К тому времени было десять седьмого. Внезапно звонок стал неравномерным, а затем полностью прекратился. На колокольне было совершено страшное преступление — монахов злодейски убили ножом.

Монах Ферапонт сразу скончался. После удара преподобный Трофим громко вскрикнул: «Боже, помилуй нас!» и «Помогите !; немного приподнявшись, позвонил в колокольчик — и упал.

Убийца убежал в скит, куда шел иеромонах Василий, чтобы исповедаться. Преступник нанес ему удар в спину тем же ножом.

Тогда убийца перелез через монастырскую стену и выбросил окровавленный самодельный нож. Он был обоюдоострым, шириной пять сантиметров и напоминал меч. На его клинке были выгравированы цифры «666» и «сатана». Такая же надпись была позже найдена на ноже в кармане шинели, брошенной убийцей.

Убийца Николай Аверин нанес ему ножевые ранения в спину. По словам следователя, травмы были нанесены с необычайным профессионализмом «и намеренно — они не были слишком глубокими — чтобы потерпевший истек кровью в течение длительного времени». На самом деле иеромонах Василий страдал несколько часов, а монахи Трофим и Ферапон сразу скончались.

Аверин убил монахов Ферапонта и Трофима, когда они возвещали миру на звоннице Воскресение Христово.А убили иеромонаха Василия, когда он шел в скит исповедоваться. Совершив убийство, Аверин натянул им на головы край мантии монахов и натянул клобуки им на лица.

Казалось, что у инока Трофима есть натюрморт. Его привезли во Введенский собор, но через несколько минут он скончался.

Несмотря на страшное ранение, иеромонах Василий прожил дольше других. Он смотрел на окружающих его людей и даже пытался встать.Его также привезли в собор и положили рядом с мощами святого старца Амвросия, а затем на машине скорой помощи доставили в местную больницу в Козельске. Там он вскоре скончался.

Было также удивительно, что монахи начали раздавать свое имущество перед убийством, в том числе личные инструменты, говоря, что они больше не будут нуждаться в них (что было тем более необычным в то время, когда инструментов не хватало. монастырь, что их нужно было привезти из дома или получить как-то через друзей, иначе нельзя было делать свою работу).Все в Оптиной обители были удивлены этому происшествию, но после убийства стало ясно: монахи предвидели приготовленную им слава мученичества.

Чтобы понять, почему монахи были готовы умереть, необходимо знать, какой жизнью они жили.

Более десяти лет в Оптиной обители собирали сведения о монахах Трофиме, Ферапонте и Василии.

Радостный аскет

Леонид Татарников, будущий монах Трофим, родился в селе Дагон Иркутской области 4 февраля 1957 года.Когда он был младенцем, он почти два года непрерывно плакал днем ​​и ночью, так что некоторые думали, что он вряд ли выживет. Но он притих, как только крестился, и с тех пор стал улыбающимся здоровым мальчиком.

Леонид вырос высоким красивым молодым человеком, и он нравился девушкам. Он был не только красив, но и эрудирован (читал всю ночь, его даже прозвали Книжным червем), трудолюбивым и никогда не употреблял алкоголь. Девушки очень старались выйти за него замуж, некоторые даже обращались к магии.Один из них на самом деле сказал ему: «либо ты будешь моей, либо ничьей!» Но Леонид сохранил спокойствие и сказал девушке всего одно слово: «сестра». Он был прирожденным монахом, но понял это гораздо позже.

После окончания средней школы Леонид учился в техникуме железнодорожного транспорта. После службы в армии работал моряком на траулере.

Когда Леонид получал загранпаспорт, он почему-то поменял имя и стал Алексеем. Алексей пробовал множество занятий: фотографирование, коневодство для местной коневодческой фермы, изготовление обуви (туфли, которые он делал, были такие, что все в городе выстраивались в очередь за парой).Он был членом различных кружков, таких как яхт-клуб
, общества борьбы и карате, а также школы классических и народных танцев. Он был очень гибким. В тридцать лет он все еще мог делать шпагат без напряжения. Вместе с сестрой Наташей Алексей учился в школе классических танцев и занимал призовые места на соревнованиях. Однажды ему даже предлагали заключить контракт и стать профессиональным танцором, но он отказался.

Будущий монах искал смысл жизни и все еще не мог понять, чего не хватает.Он занялся «благополучием» и даже отказался от мяса. В его комнате висело расписание, согласно которому Алексей два раза в месяц ходил без еды по десять дней в тщетной надежде бросить курить (курить он начал очень рано). Затем он стал ходить в церковь, и священник сказал ему, что он должен выбирать между Богом и никотином. Алексей наконец избавился от давней привычки.

Как мог этот жестокий человек неизвестного телосложения одолеть трех монахов ?! А какие монахи! Монах Трофим умел завязать кочергу в узел (был эпизод, когда водители пытались выправить вмятину в крыле грузовика с помощью кувалды, и все их попытки провалились, пока Трофим не сделал это голыми руками).Двухметровый иеромонах Василий в прошлой жизни был известен как один из лучших ватерполистов страны
. Был членом сборной команды СССР. Его время реакции
было ошеломляющим, и он был известен потрясающим мощным броском
. Даже умирая, он смог нанести сокрушительный удар. Монах
Ферапонт очень хорошо владел боевыми искусствами (айкидо, карате).

Следственная комиссия утверждает, что все дело в том, что удары были нанесены в спину.Но колокольня, на которой были убиты монахи Трофим и Ферапонт, довольно мала, и незнакомцу не пройти незамеченным. Однако для ортодокса ясно даже без всякого расследования, что монахи не могли отвечать за насилие, используя то же насилие
. Это было их последнее искушение. Настоящий монах не должен окровавлять руки.

Очевидно, к тому времени монахи Трофим, Василий и Ферапонт были готовы к смерти. По воспоминаниям очевидцев, мученики предвидели свою смерть.Преподобный Трофим часто говорил, что у него мало времени — полгода, год. А Ферапонт, когда-то молчаливый монах, стал просить всех молиться за него.

В день Пятидесятницы 1990 года у Алексея было видение. Он сразу решил стать монахом и купил билет в Оптину монастырь. Но когда он был готов к отъезду, у него украли паспорт, деньги и билет, и он добрался до Оптиной всего за полтора месяца. Его духовные поиски длились долго, пока в возрасте тридцати шести лет он остался в Оптиной обители и принял монашеский постриг, став монахом Трофимом.

Поселившись в монастыре, он нашел это святое место довольно запущенным. Местные жители, которые после Второй мировой войны построили деревню на территории монастыря, проклинали эту землю, которая ничего не рожала, хотя раньше она была очень плодородной. Помидоры там росли в таком количестве, что их бесплатно раздали всем, кто их просил. Теперь земля снова приносит плоды. Монахи сумели возделать эту бедную землю, и трудолюбивый монах Трофим принял в этом участие.

Местные крестьяне говорят, что где монах Трофим сажал картошку для стариков, колорадских жуков не было, а в соседних садах их было много.Некоторые даже приходили в монастырь, чтобы спросить, о какой молитве говорит монах. К настоящему времени некоторые фермеры берут щепотку земли из его могилы и, растворив ее в воде, используют ее, чтобы окропить свои сады.

Трофим ценил время, и у него было время на все. В его основные обязанности входили старший звонарь, дьяк и тракторист. Кроме того, он работал секретарем, продавцом свечей, маляром, пекарем; работал в букмекерской конторе, на складе, в кузнице.Окружающие его люди чувствовали, что он может все. Только после убийства узнали, что монах Трофим никогда раньше не был фальсификатором, трактористом, пекарем, букмекером и никогда не умел звонить в колокола. Бог дал ему возможность делать все это по его молитвам.

Когда решили печь свой хлеб в Оптиной обители (в начале 90-х запасы хлеба в России были ограничены), это задание было поручено иноку Трофиму. В монастыре никто не умел печь хлеб.Монаху пришлось побегать, чтобы найти квитанцию. Но в результате его буханки были пористыми, легкими и вкусными. Его хлеб окрестили «целительным». Уходя из монастыря, один бизнесмен даже попросил особую рецептуру монастырского хлеба. Мужчина объяснил, что его больной желудок вообще не переваривает хлеб, за исключением монастырского «целительного» хлеба. Ему дали расписку, но он не знал самого главного: насколько тщательно преподобный Трофим молился на каждой выпечке и сколько поклонов сделал перед иконой Божией Матери «Зерноводец» [«Спорительница хлебов»] .

Трофим был настоящим монахом — тайным, сосредоточенным внутрь, и в нем не было внешней показной преданности. По его мнению, на свете не было плохих людей, и любой в любое время дня и ночи мог попросить его о помощи и получил бы ее. Именно к монаху Трофиму все приходили просить отремонтировать часы, фотоаппарат или даже ботинки.

Он много молился, но мало спал, и ел очень скромно, ограничиваясь даже водой. Но, несмотря на эти ограничения, он никогда не болел и никогда не выглядел уставшим.И все в Оптиной привыкли к его настойчивости. Трудно было представить этого сильного монаха, всегда счастливого и живого, аскетом и имеющим обычай ничего не есть в первую и последнюю неделю Великого Поста.

Однако во время последнего (для Трофима) поста у него можно было заметить признаки усталости.
жителям Оптиной стало ясно, что монах находится на грани истощения. Как правило, в пять утра, когда все монахи собирались на полуночную службу, лица в темноте было трудно узнать.Но монаха Трофима всегда можно было узнать даже с большого расстояния по его летящей длинной походке. Он спешил в церковь, обгоняя на своем пути многих. Но в последние дни его стало трудно узнать. Саша-просфоровщик вспомнил случай, когда он медленно шел на полуночную службу и в темноте кого-то настиг. Обернувшись, чтобы увидеть, кто это, он не мог поверить своим глазам, что это Трофим. Саша заметил, что Трофим идет так медленно и с таким усилием, будто на нем лежит невыносимая ноша.

Мать преподобного Трофима не успела на погребение сына. Когда пришло известие о его смерти, она лечилась в больнице после инсульта. Врачи запретили ей летать на самолете, поэтому ей пришлось ехать поездом из Сибири. Она приехала в монастырь и пробыла там некоторое время. Она даже хотела остаться там навсегда, но они благословили ее вернуться домой и обратиться к Богу с другими своими детьми. Таким образом, из-за смерти любимого брата и благодаря усилиям матери ее дети пришли к Богу.Однажды Лена, младшая сестра монаха
года, увидела Трофима во сне. Он выглядел таким измученным во сне, и в его глазах было такое горе, что девушка вздрогнула, услышав его голос как настоящий: «Я так устала. Я долго молился за вас всех, но вы все еще не ходите в церковь ». А когда-то 14 родственников Трофима крестились вместе.

Он жил, не касаясь земли

Родился на свет будущий инок Ферапонт Владимир Пушкарев в праздник иконы Божией Матери «Неопалитая купина», 1955 год.Он родился в далеком заброшенном городке Тайга , где за рубку леса платили всего
пенни, и многие страдали от бедности или пили. Все рабочие были некрещеными, так как до ближайшей церкви можно было добраться только на самолете, а
ни у кого не было на это денег.

Все в жизни Владимира было нормально. Он учился в школе, затем в армии (обязательная, а затем дополнительная добровольная служба), где он изучил восточное военное искусство, которое, как он позже обнаружил, было смешано с оккультизмом.Закончив армию, изучал земледелие. После этого работал техником-лесником на лесополосе на Байкале. Он никогда не пил, никогда не курил, и все его уважали. Но его жизнь в этом мире была затруднена из-за того, что некоторые люди считали его колдуном.

Общеизвестно, что обращение Владимира произошло во время его работы домкратом. Говорят, однажды в тайге Владимиру явился старик, который подарил ему книгу о магии и устроил еще одну встречу на том же месте через год.Владимиру колдуны не понравились, и они не явились на вторую встречу. Но он
в шутку исполнял волшебные трюки для местных девушек. Он отправлял их в какую-нибудь местную кисть и просил написать записку, которую затем читал на расстоянии. Он был мистически одарен природой. Его партии едва не закончились трагедией. По словам собственного друга, Владимир пережил собственную смерть. Его душа отделилась от
его тела, и он отправился в царство ужаса. Он умер.Но ему явился ангел и сказал, что отправит Владимира на землю, только если он после этого согласится пойти в церковь.

После всего этого Владимир вскоре покинул лесхоз, где до церкви не было и сотни километров, и перебрался в Ростов-на-Дону. Там он начал работать дворником в соборе Рождества Богородицы. Вскоре было замечено, что он был исключительно быстрым: во время Великого поста он принимал несколько просфор, сухариков и
бутылку святой воды.После службы он ел это только в церкви за колонной.

Будущий монах жил в Ростове-на-Дону три года, а по праздникам ездил по монастырям
в поисках одного, чтобы остаться. Тогда его решение стать монахом было уже принято, и он получил благословение старца Кирилла (Павлова) Троице-Сергиевой Лавры. Позже Владимир поехал к Владимиру Владимиру, нынешнему митрополиту Киевского и всея Украины, и сказал ему: «Владыко, я могу даже убрать туалеты, если только вы,
, порекомендуете мне монастырь!».И оказалось, что собору нужен человек, который убирает туалеты. Так поступал будущий монах около года, когда получил рекомендацию и уехал из города.

Он пришел в Оптину пустынь из Калуги (довольно далеко) пешком и взял покрывало с именем Ферапонт.

Когда-то у него была обязанность нести стражу у Святых ворот монастыря, чтобы ни одна женщина в неподходящей одежде не могла войти в них. Ему пришлось дать им шарфы и рабочие халаты. Оказалось, что он не заметил женщин и даже не понял, как они были одеты.Надзиратель постоянно критиковал и обвинял его: «Разве ты не видишь! Вы должны внимательно следить за тем, как они все одеты! » Но монах только с покаянием повторял: «Прости меня, батюшка, я еще не достиг того совершенства, чтобы смотреть на женщин! Я виновен!» Вскоре эта обязанность была снята с него.

Что касается других видов работы, многие восхищались его талантом: талантом изучать что-то новое. Он все делал очень осторожно. В монастыре он стал прекрасным резчиком по дереву.Половина оптинской братии носит его параманские кресты.

Художник Сергей Лавров назвал Ферапонта «Тицианом» за его форму скул, ярко-голубые глаза и «золотые локоны на плечах». Лавров вспомнил день, когда Ферапонт показал ему свою первую работу — резной параманский крест. Впечатление было очень сильным. Сегодня есть, конечно, изящные кресты, украшенные множеством деталей. Каждый локон подстрижен настолько изящно, что можно любоваться им, как самостоятельным рисунком.Но детали скрывают главный предмет, а мастерство художника и его гордость выходят на первый план. В творчестве Ферапонта была скромность, строгость и лаконичность — взгляд сразу ловил фигуру Спасителя.

В Оптиной Ферапонта описывают как человека, жившего, не касаясь земли. Незаметный, безмолвный, он молился днем ​​и ночью. У него действительно была очень сильная молитва!

Однажды к старосте церкви подошел человек и сказал, что он пришел в монастырь случайно, сомневаясь в существовании Бога, и наконец он поверил.«Я видел здесь, как один монах молился, — сказал он, — я видел лицо ангела, говорящего с Господом. Вы знаете, что среди вас есть ангелы? «Какие ангелы? — удивился надзиратель. Затем посетитель указал на Ферапонта, который в этот момент выходил из церкви.

Монахи также рассказывают, что, когда монах Ферапонт завершал монашеские молитвы «пятью сотнями» (500 повторений Иисусовой молитвы), а не
обязательной для инока, он тогда еще долго молился ночью.Один из его собратьев решил подсчитать, сколько поклонов он сделал за одну ночь. Келлию отделяла занавеска, и в углу молился инок Ферапонт, бросив тулуп на пол перед аналом. Его сокамерник считал и считал луки, а во время счета заснул.

Иеродиакон, живший с Ферапонтом в келье, рассказал, что перед смертью Ферапонта он вообще не спал, всю ночь молился и отдыхал, склонившись над стулом.Более того, всю Страстную неделю он не ел ни кусочка.

После того, как его убили, в его кармане было найдено письмо. Там говорилось, что «если понадобится помощь, буду рад протянуть руку». Кому адресовано это письмо, пока неизвестно.

Но многие верующие уверены — адресаты все те, кто молятся за мученика Ферапонта Оптинского.

Перевод: А. Любимова, А. Мартчук, Н. Волкова, Л. Жолудева, под ред. Савватий (Льюис)

Оптинских шехидов

В 1993 году весь
Православный мир был потрясен трагическим событием, случившимся в
Оптина пустынь: трое обитателей монастыря были зверски настроены
убит в пасхальную ночь.Это были иеромонах Василий (Росляков), монах
Ферапонт (Пушкарев) и инок Трофим (Татаринов).

Пасха
служба в Оптиной началась в обычном режиме. Согласно существующей традиции,
крестный ход к скиту святого Иоанна Крестителя, который
находился восточнее монастыря, а обратно подходил к концу.
Из монастыря и скита доносился праздничный пасхальный звон.
колокольни. Количество людей было колоссальным — до 10 тысяч человек.
(как позже сообщила милиция, охранявшая монастырь
во время праздничной службы).После литургии монахи отправились в
трапезная, чтобы прервать пост. После еды два
звонари, инок Ферапонт и инок Трофим, вернулись на звонницу, чтобы
продолжаем пасхальный колокольчик. К тому времени было десять седьмого. Вдруг
колокольный звон стал неравномерным, а затем полностью прекратился. Ужасный
преступление было совершено на колокольне монахи были злодейски убиты
с ударами ножа.

Монах Ферапонт сразу скончался. После
пронзительный преподобный Трофим громко вскрикнул: Боже, помилуй
нас! и помогите !; немного приподнявшись, позвонил в звонок и упал.

убийца убежал в скит, где был иеромонах Василий
собирается, чтобы выслушать признания. Преступник ударил его ножом в
обратно тем же ножом.

Тогда убийца перелез через
стены монастыря и выбросил окровавленный самодельный нож. это было
обоюдоострый, шириной пять сантиметров, напоминал меч. это было
На его клинке выгравировано 666 и сатана. Такая же надпись была
позже обнаружил нож в кармане брошенной шинели
убийцей.

Убийца Николай Аверин нанес удар ножом
раны на спине. По словам следователя, травмы были
с необычным профессионализмом и сознательно
слишком глубоко, чтобы заставить жертву истекать кровью в течение длительного времени. По факту,
иеромонах Василий страдал несколько часов, хотя монахи Трофим и
Ферапонт сразу умер.

Аверин убил монахов Ферапонта и
Трофимов, пока они возвестили миру на звоннице
Воскресение Христа. И иеромонах Василий был убит, когда был
собираюсь в скит исповедоваться.Совершив убийство,
Аверин натянул край мантии монахов на головы и потянул
их клобуки на их лицах.

Казалось, что есть еще
жизнь у инока Трофима. Его привезли во Введенский собор, но несколько
минут спустя он скончался.

Несмотря на страшную рану, иеромонах Василий прожил дольше, чем
другие. Он смотрел на окружающих его людей и даже пытался встать.
Его также привезли в собор и положили рядом с мощами
Санкт-ПетербургСтарца Амвросия, а затем его на скорую помощь доставили в местный
больница в Козельске. Там он вскоре скончался.

Удивительно и то, что монахи начали раздавать свои
имущества до убийства, включая их личные инструменты, говоря
они им больше не понадобятся (что тем более необычно в
время, когда в монастыре не хватало инструментов,
приходилось привезти их из дома или получить через друзей,
иначе нельзя было бы делать свою работу).Все в Оптиной обители были
удивлен таким происшествием, но после убийства стало ясно:
монахи предвидели приготовленную для них слава мученичества.

Чтобы понять, почему монахи были готовы умереть, необходимо знать, какой жизнью они жили.

Более десяти лет в Оптиной обители собирали сведения о монахах Трофиме, Ферапонте и Василии.

Радостный подвижник

Преподобный Трофим

Леонид
Татарников, будущий инок Трофим, родился в селе Дагон,
Иркутская область, 4 февраля 1957 года.Когда он был младенцем, он
плакали днем ​​и ночью беспрерывно почти два года, так что некоторые
люди думали, что он вряд ли выживет. Но он сразу затих
как он крестился, и с тех пор стал улыбающимся здоровым мальчиком.

Леонид вырос высоким красивым молодым человеком, и он нравился девушкам.
Он был не только красив, но и эрудирован (всю ночь читал,
и даже прозвали Книжным червем), трудолюбивый и никогда не трогавший
алкоголь. Девушки очень старались выйти за него замуж, некоторые даже обращались к магии.Один
из них на самом деле сказали ему: «либо ты будешь моим, либо никем!» Но
Леонид сохранил спокойствие и сказал девушке всего одно слово: «сестра». Он
был прирожденным монахом, но понял это гораздо позже.

Закончив среднюю школу, Леонид учился на железной дороге.
колледж услуг. После службы в армии работал в должности
моряк на траулере.

Когда Леонид получал загранпаспорт, он почему-то
сменил имя и стал Алексеем. Алексей перепробовал немало
профессии: фотография, коневодство для местной конной фермы,
изготовление обуви (обувь, которую он делал, была такой, что все в городе
в очереди на получение пары).Он был участником различных кружков, таких как
яхт-клуб, общества борьбы и карате, а также классические и
школы народного танца. Он был очень гибким. В тридцать лет он
все еще мог делать шпагат, не напрягаясь. Вместе с сестрой
Наташа, Алексей учился в школе классического танца и занимал призовые места в
соревнования. Однажды ему даже предложили заключить договор и
стать профессиональным танцором, но он отказался.

Монахи Ферапонт и Трофим

Будущий монах смотрел
для смысла жизни и все еще не мог понять, что было
не хватает.Он занялся «благополучием» и даже отказался от мяса. В его
в комнате висело расписание, по которому Алексей ходил без
пищу в течение десяти дней дважды в месяц в тщетной надежде бросить курить (он
начал курить в очень раннем возрасте). Потом стал ходить в церковь,
и священник сказал ему, что он должен выбрать между Богом и никотином.
Алексей наконец избавился от давней привычки.

Как дальше
земля может ли этот жестокий человек неизвестного строения одолеть трех монахов ?!
А какие монахи! Монах Трофим умел завязать кочергу в узел (была
эпизод, когда водители пытались исправить вмятину на грузовике
крыло с кувалдой, и все их попытки провалились, пока
Трофим сделал это голыми руками).Двухметровый иеромонах Василий в своем
в прошлой жизни был известен как один из лучших игроков в водное поло в
страна. Был членом сборной команды СССР. Его
время реакции было ошеломляющим, и он был известен удивительно мощным
бросить. Даже умирая, он смог нанести сокрушительный удар. Монах
Ферапонт очень хорошо владел боевыми искусствами (айкидо, карате).

комиссия по расследованию утверждает, что все дело в том, что удары
доставлен обратно. Но колокольня, на которой монахи Трофим и Ферапонт
было убито довольно мало, и незнакомец не может попасть туда незамеченным.Однако православному человеку это понятно даже без всяких
расследование о том, что монахи не могли наказывать насилием тем же
насилие. Это было их последнее искушение. Настоящий монах не должен окровавлять его
Руки.

Очевидно, тогдашние монахи Трофим, Василий и Ферапонт
были готовы к смерти. По воспоминаниям очевидцев,
мученики предвидели свою смерть. Преподобный Трофим часто говорил, что он
оставалось мало времени полгода, год. В то время как Ферапонт однажды
молчаливый монах стал просить всех молиться за него.

В день Пятидесятницы 1990 года у Алексея было видение. Он сразу решил
стать монахом и купил билет в Оптину монастырь. Но когда он
был готов к отъезду, у него украли паспорт, деньги и билет, и он
Доехали до Оптиной всего за полтора месяца. Его духовный поиск
продержался долго, пока в возрасте тридцати шести лет не остался в Оптиной
монастырь и принял монашеский постриг, став монахом Трофимом.

Поселившись в монастыре, он скорее нашел это святое место.
пренебрегали.Местные жители, которые после Второй мировой войны построили деревню на
монастырские территории, прокляли эту землю, которая ничего не несла, хотя
раньше был очень плодородным. Помидоры там выращивают в таких
количества, которые они бесплатно раздавали всем, кто их просил.
Теперь земля снова приносит плоды. Монахам удалось вырастить
эта бедная земля, и трудолюбивый инок Трофим принимал в этом участие,
слишком.

Местные фермеры говорят, что везде, где монах Трофим сажал картофель на
стариков, колорадских жуков не было, а
их в соседних садах.Некоторые люди даже приходили на
монастырь, чтобы спросить, о какой молитве говорит монах. К настоящему времени некоторые
крестьяне берут щепотку земли из его могилы и, растворив ее в
воды, используйте ее, чтобы окропить их сады.

Трофим ценил время, и у него было время на все. Его основные обязанности
были старшие звонарь, дьяк, тракторист. Кроме
что он работал регистратором, продавцом свечей, маляром, пекарем;
работал в букмекерской конторе, на складе, в кузнице.Окружающие его люди чувствовали, что он может все. Только
после убийства узнали, что монах Трофим никогда раньше не был
фальсификатор, тракторист, булочник, букмекерская контора и никогда
научился звонить в колокола. Бог сделал его способным сделать все это для своего
молитвы.

Когда решили печь свой хлеб в Оптиной
монастырь (в начале 90-х поставки хлеба в России
были ограничены), поручили преподобному Трофиму. Никто не знал как
печь хлеб в монастыре.Монаху пришлось побегать, чтобы найти
квитанция. Но в результате его буханки были пористыми, легкими и вкусными. Его
хлеб по соседству называли «целебным». При выходе из
монастыря, один бизнесмен даже попросил особую расписку
монастырский хлеб. Мужчина объяснил, что его больной желудок не переваривает
хлеб вообще, исключая монастырский «целебный» хлеб. Они дали ему
квитанцию, но он не знал самого главного: как
преподобный Трофим тщательно молился о каждой выпечке и о том, сколько поклонов он сделал
перед иконой Божией Матери «Земледелец»
[«Спортивная хлебов»].

Трофим был настоящим монахом-секретарём, сосредоточенным
внутрь, и в нем не было внешней показной преданности. Там
по его мнению, в мире не было плохих людей, и никто в любое время
днем и ночью мог попросить его о помощи и получил бы ее. Это было
монах Трофим, что все ходили просить ремонта часов, фото
камера или даже ботинки.

Он много молился, но мало спал, и он
ел очень скромно, ограничиваясь даже в воде. Но несмотря на
эти ограничения он никогда не болел и никогда не выглядел уставшим.А также
В Оптиной все привыкли к его настойчивости. Было сложно
представьте этого сильного монаха, всегда счастливого и живого, аскетом
и иметь обычай ничего не есть в течение первой и последней недели
Великого Поста.

Однако во время последнего (для Трофима) Быстрого
мог заметить в нем признаки усталости. Для Оптиной становилось ясно.
жителей, что монах был на грани истощения. Как правило, при
пять часов утра, когда все монахи собирались в полночь
службы, трудно было узнавать лица в темноте.Но можно было
всегда узнают монаха Трофима даже издалека по его
летящей длинной походкой. Он спешил в церковь, обгоняя многих на
Его путь. Но в последние дни его стало трудно узнать.
Саша-просфоровщик вспомнил случай, когда он медленно
шел на полуночную службу и в темноте кого-то догнал.
Обернувшись, чтобы увидеть, кто это, он не мог поверить своим глазам, что это
был Трофим. Саша заметил, что Трофим идет так медленно и с такой
усилие, как если бы он нес невыносимую ношу.

Мать
инок Трофим не успел к погребению сына. Когда
пришло известие о его смерти, она лечилась в больнице после
инсульт. Врачи запретили ей летать на самолете, поэтому ей пришлось
ехать поездом из Сибири. Она пришла в монастырь и провела
какое-то время там. Она даже хотела остаться там навсегда, но они
благословил ее вернуться домой и обратиться к Богу других своих детей. Таким образом
из-за смерти любимого брата и из-за материнской
усилия, ее дети пришли к Богу.Когда-то Лена, младшая сестра
монах, увидел во сне Трофима. Он выглядел таким измученным во сне
и в его глазах было такое горе, что девушка вздрогнула, услышав его
голос, как по-настоящему: «Я так устал. Я выжил, молясь за
вы все, кроме вас, по-прежнему не ходите в церковь ». И за один раз 14 из
Родственники Трофима крестились вместе.

Он жил, не касаясь земли.

Инок Ферапонт

Будущий инок Ферапон был
родился на свет Владимир Пушкарев в праздник иконы Богородицы.
Богоматерь Несгоревший куст, 1955 год.Он родился в глуши
заброшенный городок Тайга , где рубка леса платная
гроши, и многие страдали бедностью или пили. Все рабочие были
некрещеный, так как до ближайшей церкви можно было добраться только на самолете, и
ни у кого не было на это денег.

Все в жизни Владимира было нормально. Он ходил в школу, потом
в армию (обязательную, а затем добровольную дополнительную), где он
изучил восточное военное искусство, которое, как он позже обнаружил, было смешанным
с оккультизмом.Закончив армию, изучал земледелие. После
что он работал техником-лесником на лесополосе на Байкале. Он
никогда не пил, не курил, и все его уважали. Но его жизнь в
мир был затруднен, потому что некоторые люди считали его
колдун.

Известно, что обращение Владимира произошло во время его
время поработал домкратом. Говорят, что однажды появился старик
Владимиру в Тайге, который подарил ему книгу о магии и устроил
еще одна встреча на том же месте через год.Владимиру не понравился
колдуны, и они не явились на их вторую встречу. Но он
развлекали местных девушек магическими трюками. Он отправит
их в какую-то местную кисть и велел написать записку, которую он
затем читал на расстоянии. Он был мистически одарен природой.
Его партии едва не закончились трагедией. По его собственным словам
друг, Владимир пережил собственную смерть. Его душа отделена от
его тело, и он отправился в царство ужаса. Он умер. Но ангел
явился ему и сказал, что отправит Владимира обратно на землю, только если
после этого он согласился пойти в церковь.

После всего этого Владимир вскоре уехал из лесхоза, где стояла церковь.
не было и сотен километров, а переехал в Ростовскую обл.
Дон. Там он начал работать дворником в Кафедральном соборе
Рождество Богородицы. Вскоре было замечено, что он был исключительным
быстрее: во время поста брал несколько просфор, сухариков и
бутылка святой воды. После службы он ел это только в
Церковь за колонной.

Будущий монах жил в Ростове-на-Дону.
в течение трех лет, а по праздникам он путешествовал по монастырям
в поисках одного, чтобы остаться.В то время его решение стать монахом
уже был изготовлен и получил благословение старца
Кирилл (Павлов) из Троице-Сергиевой Лавры. Позже Владимир отправился в
Владыка Владимир, нынешний митрополит Киевский и всея Украины
, и сказал ему, Владыко, я могу даже туалеты вымыть, лишь бы ты
дайте мне рекомендацию в монастырь !. И оказалось точно
что собору нужен человек для мытья туалетов. Будущее
монах делал это около года, когда получил рекомендацию и
уехал из города.

Он пришел в Оптину пустынь из Калуги (довольно далеко) пешком и взял пелену с именем Ферапонт.

Один раз
он был обязан нести стражу у Святых ворот монастыря, чтобы
ни одна женщина в неподходящей одежде туда не войдет. Он должен был дать им
шарфы и рабочие халаты. Оказалось, что он не заметил женщин
и даже не понимал, как они были одеты. Надзиратель был
постоянно критикует и обвиняет его, разве вы этого не видите! Вы должны
внимательно смотри, как все они одеты! Но монах был только
повторяя с покаянием, прости меня, отец, я еще не достиг
совершенство как иметь возможность смотреть на женщин! Я виновен! Скоро это
с него сняли долг.

Что касается других видов работы, многие восхищались
его талант: талант изучать что-то новое. Он делал все
очень осторожно. В монастыре он стал прекрасным резчиком по дереву.
Половина оптинской братии носит его параманские кресты.

Художник
Сергей Лавров назвал Ферапонта Тицианом за его форму скул,
ярко-голубые глаза и «золотые кудри на плечах». Лавров
вспомнил день, когда Ферапонт показал ему свою первую работу — резной
параман крест.Впечатление было очень сильным. Сегодня там
это, конечно, изящные кресты, украшенные множеством деталей. Каждый локон
отделан настолько изящно, что им можно любоваться, как
самостоятельная картина. Но детали скрывают главную тему, а
на первый план выходит мастерство художника и его гордость. В Ферапонте работают
была скромность, строгость и лаконичностьсразу бросился в глаза
фигура Спасителя.

В Оптиной Ферапонт описан как
человек, который жил, не касаясь земли.Незаметный, тихий, он
молился день и ночь. У него действительно была очень сильная молитва!

Один раз
к начальнику церкви подошел человек и сказал, что он пришел в
монастырь случайно, сомневаясь в существовании Бога, и наконец
он верил. «Я видел здесь, как один монах молился, он сказал, я видел
лицо ангела, говорящего с Господом. Вы знаете, что есть
ангелы среди вас? «Какие ангелы? — удивился надзиратель.
посетитель указал на Ферапонта, выходившего из церкви в
этот момент.

Монахи
также рассказывают, что когда преподобный Ферапонт совершал монашеские молитвы с
пятьсот (500 повторений Иисусовой молитвы), а не
обязательный для инока, он тогда еще долго молился в
ночь. Один из его собратьев решил посчитать, сколько луков он
сделано за одну ночь. Келья была разделена занавеской, и монах
Ферапонт молился в углу, накинув тулуп на
пол перед аналой.Его сокамерник считал и считал
кланяется, а пока считает, заснул.

Иеродиакон
живший с Ферапонтом в келье, рассказывал, что перед смертью
Ферапонт, он совсем не спал, всю ночь молился и нашел покой
наклоняясь над стулом. Более того, в течение всей Страстной недели он делал
не съесть кусочек.

После того, как его убили, в его
карман. В нем говорилось, что «если понадобится помощь, я буду рад дать
рука ». Пока не известно, кому адресовано это письмо.

Но многие верующие уверены, что адресатом будут все те, кто молятся за мученика Ферапонта Оптинского.

Перевод: А. Любимова, А. Мартчук, Н. Волкова, Л. Жолудева, под ред. Фр. Савватий (Льюис)

Православные фотографии, монастыри, отцы, старцы

Добро пожаловать в «Православные фото».com Веб-фотогалерея!

В этой фотогалерее представлено не менее 1757 снимков различных православных достопримечательностей. Они призваны принести
Святая православная вера ближе к душам людей. Православная Церковь — изначальная форма христианства,
задолго до католицизма и протестантизма. Это первоначальная христианская церковь, Неделимая Церковь, Ранняя Церковь.
который был сформирован 2000 лет назад нашим Господом Иисусом Христом, когда после Своего Вознесения Он ниспослал Своим Апостолам
Святой Дух, чтобы помочь им начать строительство церкви, ныне известной как Восточная Православная Церковь.

Храмы по церкви

Никейский символ веры — Символ веры православных христиан.
Православная Церковь — православное учение, некоторые современные вопросы и другие факты о том, как строятся Православные церкви.
Я верю …: Краткое изложение православной доктрины
Церковь едина — Алексей Хомяков, 1804-1860 гг.
Происхождение Православной церкви
В поисках церкви Нового Завета Джон Э. .Браун
Начало православия — Часть I | Часть II
Где истинная церковь? Информация о церквях и сектантстве — Часть I | Часть II
Мысли о Царстве Божьем или Церкви — епископ Александр (Милеант)

О Священном Писании

Откуда появилась Библия?
О Библии — епископ Нафанаил (Львов, 1906-1985)
Понимание Библии (Часть 1)
Понимание Библии (Часть 9) — Книга Откровения
Как читать Библия — епископ Каллистос Уэр
Евангельские притчи — епископ Александр (Милеант)
Ветхий Завет в церкви Нового Завета — Протопресвитер Михаил Помазанский
Закон Божий: основы, Ветхий Завет — протоиерея Серафима Слободского
Закон Божий: Новый Завет — протоиерей Серафим Слободской
Закон Божий: О вере, жизни, богослужении — протоиерей Серафим Слободской
Нагорная проповедь
Нагорная проповедь
Ветхий Завет о Мессии
Нагорная проповедь — Евангелие от Матфея, главы 5-7 — Блаженный Феофилакт

О молитве, поклонении, Святом Духе

г.Серафим Саровский — О постижении Святого Духа
Научимся молиться — наставления святого Феофана Затворника
Богослужения — архиепископа Серафима Слободского
Святой Дух и Его разнообразные дары — Преподобный Джордж Мастрантонис
Молитвы на разные случаи

Церковь Святых и Отцов — жизнь и слова спасения

Жизнь и учение старца Силуана — Епископом Александром и Натальей Буфиусами
Избранные проповеди святого Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского Часть I | Часть II | Часть III
Святой Нектарий Эгинский (1846-1920)
Святой Иоанн Кронштадтский Часть I | Часть II — епископ Александр (Милеант)
Духовный портрет святого Иоанна Кронштадтского — архимандрита Константина (Зайцева, 1888-1975)
St.Серафим Саровский — Жизнь и учение
Афонский старец Паисий Новый
Амвросий Оптинский старец — епископом Александром (Милеантом), переводом Серафима Ларина
Статьи о. Серафима Роза
Духовная жизнь в этом мире — отрывки из проповедей архиепископа Пражского Сергия (Королева)
Мученица Христова монахиня Херувима — Монастырь Петру Вода, Румыния
Путешествие на Небеса Часть I & II | Часть III — Святым Тихоном Задонским
Путь в Царство Небесное — Святым Иннокентием Епископом Аляскинским
Наставления Святых Отцов о духовной жизни Часть I | Часть II | Часть III — Епископом Александром (Милеантом)

Различные православные чтения

Харизматическое возрождение как знамение времени о.Серафима Роза
Конец света — взгляд изнутри на конец света и Второе пришествие Христа.
О законе Божьем
Сравнение мистицизма Франциска Ассизского с мистикой преподобного Серафима Саровского
У порога Геенны Огненной — Учение Православной Церкви о злых духах и Божьем суде над Их.
Из Православия и религии будущего — от Серафима Роуза
Догмы и мнения — от протопресвитера Михаила Помазанского
Ключ ВЕРЫ к Божьей сокровищнице — от епископа Александра (Милианта)
Апологетические записки — Часть I | Часть II — архипастырский отец Михаил Помазанский
Рок-музыка — с христианской точки зрения
Храм Бога, остров Небесный на нашей грешной земле — епископ Александр (Милиант)
Апологетические зарисовки — епископ Александр (Милеант)
Великие праздники Православной Церкви
Безбрачие, Брак или «свободная любовь»… Какой способ выбрать? — епископом Александром (Милеантом)
Совесть — голос Бога в человечестве — епископом Александром (Милеантом)
Православная психотерапия — доктором Дмитрием Александровичем Авдеевым
Беседы о вере — архиепископом Нафанаилом (Львов)

Показания на румынском языке

Lumina si Faptele Credintei — de Arhim.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *