Содержание

Игумения Серафима (Чичагова-Черная): «Держать голову низко, а сердце высоко»

 

16 декабря в Московском Новодевичьем монастыре относится к памятным датам. Здесь собираются «тесным домашним кругом», но круг этот объединяет людей, приезжающих из разных городов России, из Прибалтики, с Украины…Постоянные прихожане стараются не пропустить его,  едут со всей Москвы –  к матушке, первой настоятельнице обители после возобновления здесь монашеской общины. На всем лежит отпечаток простоты и искренности. Такой была и она сама, игумения Серафима, внучка священномученика Серафима (Чичагова), человек редкой культуры, для многих открывшая дорогу в православный храм, к вере, к Богу…

«За ящиком»

…Еще до рассвета, по спящей Москве, ехала она в храм Илии Пророка в Обыденском переулке. Привычно распечатывала свечи, раскладывала книги и иконы. Впереди был день работы за свечным ящиком… Академик, ученый с мировым именем –  Варвара Васильевна Чичагова-Черная. Руководитель исследовательской лаборатории Института органической химии.

Ее узнавали, конечно, и выдержать повышенное внимание было непросто. Недоумения, расспросы, а иногда и осуждение…Это была настоящая школа терпения. Когда же «волна любопытства» схлынула, к ней стали обращаться за советом, как поступить в том, или ином случае по церковным правилам, зная, что она обязательно подскажет, доброжелательно и спокойно.

Вольно или невольно, Варвара Васильевна способствовала воцерковлению московской интеллигенции. Многие становились прихожанами Обыденского храма, собирались у нее на квартире за чаем иногда и по 20 человек. Общение с ней было полезно поскольку в те годы не было еще того изобилия духовной литературы, к которому мы привыкли, не было и представления о том, откуда можно почерпнуть необходимые сведения? А Варвара Васильевна была «живым носителем» исторической памяти и старой культуры. В ее семье духовная связь не прерывалась. О себе она говорила:  «Моя религиозность стала развиваться с 3-х лет. <…> О вере вопрос никогда не стоял. Бог всегда был в моем сердце.»

Мало-помалу Варвара Васильевна стала организовывать и посещения святых мест, монастырей в сопровождении профессиональных лекторов. Она была природным «миссионером», достаточно чутким и деликатным, для того, чтобы не оттолкнуть людей чрезмерной взыскательностью или привнесением «своего».

Наконец, настало время, когда люди стали приводить в храм детей и внуков, чтобы показать, что, вопреки сложившемуся представлению, в Православной Церкви есть образованные интеллигентные люди. Одна история ее появления в Обыденском храме удостоверяла в том, что в жизни не происходит ничего случайного…

«Вера сближает нас с умершими»

–  Это слова ее деда, священномученика Серафима, митрополита Петроградского. Слова, вполне применимые и к его семье. Можно лишить человека возможности быть рядом с родными, но духовного, молитвенного общения расторгнуть невозможно. Дед оставался рядом с ней всегда. Но испытания начались для нее раньше, с самого детства.

В 20-е годы в стране царили разруха, голод, эпидемии. Уютную домашнюю обстановку сменила неустроенность и нужда. Отец Варвары Васильевны погиб на фронте в годы I мировой войны, мать служила медиком. В годы утверждения новой власти можно было ожидать всего: людей хватали прямо на улице, а питание было таким скудным, что смертность от истощения превысила все отметки. Дед, Владыка Серафим, не раз за эти годы оказывался в тюрьмах, в ссылке.

Чтобы спасти детей, ее мать вынуждена была переехать в деревню. Подросшие девочки ходили на поденщину. Именно тогда Варя, которой едва исполнилось 7 лет, сказала матери: «Я всегда смогу прокормить себя, я выучилась хорошо мыть полы.» Условия существования были суровыми, но Варя с сестрой, несмотря на малый возраст, были обучены всем навыкам сельской работы. И с первых лет жизни ей помогала выстоять вера.

Школу, в которой она училась, со временем преобразовали в нефтехимический техникум. Так, профессия «нашла ее сама». В 18 лет Варвара уже работала лаборантом в Институте органической химии Академии Наук. Препятствия на пути получения образования, с которыми ей пришлось столкнуться, были связаны с официальным политическим курсом.

Надо было иметь мужество, чтобы не отчаяться, не опустить руки, когда ее отчислили из Института тонкой химии по причине «дворянского происхождения». Между тем, она была настолько талантлива, что сами преподаватели содействовали ее восстановлению на курсе, и, наконец, смогли отстоять.

В 1937 г. их семью постигло новое несчастье – тайно в отсутствие родных, на даче, был арестован 80-летний митрополит Серафим. Неизлечимо больного старика увезли на машине «скорой помощи», несмотря на протесты соседей. Много лет совмещавший призвание пастыря и врача, имевший в своей картотеке 20 000 пациентов (!), он сам оказался без помощи в холодной камере Таганской тюрьмы.

Целые недели напролет Варвара вместе с матерью и сестрой простаивали в очередях у московских тюрем. Везде их ждал ответ: «Чичагова в списках нет». След деда оборвался для них на полвека. Только в начале 90-х годов прояснится его участь. После месяца бессмысленных допросов митрополита Серафима по приговору «тройки» расстреляли на подмосковном полигоне в Бутово. Место его захоронения осталось неизвестным. Он был погребен в одной из 70-метровых  траншей, среди тысяч других мучеников периода «ежовщины»…

Вместе с Владыкой был «арестован» и написанный им образ Христа в белом хитоне. Почти двухметровая икона исключительной глубины и силы, где Господь представал как врач, протягивая руки навстречу всем слабым, больным, ожидающим помощи и утешения! Никто не мог предполагать, что судьба этого образа определит направление жизни Варвары Васильевны в последние годы.

Христианское устроение и любовь к России помогли этой семье не ожесточиться и не пасть духом. В годы Великой Отечественной войны мать Варвары Васильевны отправилась врачом на фронт, а сама Варвара, работавшая на московском заводе «Каучук», несмотря на юный возраст, была назначена ответственной за эвакуацию завода.

Когда же была снята угроза оккупации Москвы, и пришел приказ о срочном запуске производства для нужд фронта, именно ей поручили руководить восстановлением технологического процесса. В 28 лет она была назначена заместителем главного инженера завода.

Через год после окончания войны ее пригласили работать начальником лаборатории в тот самый институт, где она когда-то служила лаборантом. Внучка «классового врага» – митрополита Серафима, верующая, неопустительно ходившая в храм, она была допущена до руководящей работы, да еще секретной. Ее профессионализм и глубокая порядочность, несмотря ни на что, получили достойную оценку. К счастью, в Академии Наук нашлись здравомыслящие люди, отстоявшие ее.

А жили они с матерью в то время на Пироговской, совсем рядом с Новодевичьим монастырем; счастьем было ходить туда на службы. (Ее мама работала в Духовной семинарии, расположенной на территории обители, врачом, и таким образом, удавалось получить приглашение.) Позднее Варвара Васильевна говорила, что ей всегда казалось: «ничего лучше Новодевичьего монастыря быть не может».

Варвара Васильевна не состояла в партии, не была она и членом ВЛКСМ. Годы спустя, на вопрос, как она этого избежала, она отвечала только: «А я не представляла себе, что сказала бы маме, если бы меня заставили вступить в комсомол.» … Шли годы. За спиной остались аспирантура, защита кандидатской и докторской диссертации. В 60-е годы Варвара Васильевна Чичагова-Черная была уже признанным ученым. Кроме 150 научных работ, она имела 36 авторских свидетельств об изобретениях. Лаборатория, которой она руководила, участвовала в разработке костюмов для космонавтов. Итогом тех лет стали 2 ордена, 8 медалей, Государственная премия, почетные звания.

Она все так же продолжала ходить в храм. Об условиях жизни в те годы Варвара Васильевна рассказывала: «Свои религиозные убеждения я никогда не скрывала, я их просто не афишировала». Рассказывают, что когда ее мать в преклонном возрасте стала монахиней Пюхтицкого монастыря, и Варвару Васильевну в очередной раз «взяли под наблюдение», на расспросы о местонахождении мамы она отвечала кратко: «Она умерла.» А значительная часть от государственных премий поступала в Пюхтицы.

Когда Варвара Васильевна Чичагова-Черная была уже на пенсии, судьба приготовила ей неожиданный поворот. Как-то, гуляя по центру Москвы, она зашла в храм Илии-Пророка, что в Обыденском переулке, и застыла от изумления. Прямо на нее из глубины полотна смотрел Христос в белом хитоне, простирая к ней руки. Икона ее деда, оказывается, попала в этот храм из «спецхрана». И вот тогда-то, в 72 года, она пришла в эту церковь… и встала за свечной ящик.

Игуменство

После смерти ее мужа – известного искусствоведа – она всю свою жизнь без остатка посвятила миссионерскому служению.

А в 80 лет ее ждало новое поприще. Именно ей митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий предложил стать игуменьей только что возвращенного Церкви московского Новодевичьего Монастыря. Благословение на принятие пострига передал ей о. Иоанн (Крестьянкин). И еще 5 лет, уже в монашестве с именем Серафима (в память о деде и о его небесном покровителе – Преп. Серафиме Саровском) она трудилась, возрождая древнюю обитель.

Первое время в монастыре не было ничего. Монахини ночевали на чердаке Успенского храма на расстеленных прямо на полу одеялах. Скоро об этом заговорили в Москве. Нашлись жертвователи, благотворители. Прославленный русский монастырь восстанавливали «всем миром».

В памяти сестер Новодевичьего монастыря и знавших ее священников матушка Серафима осталась примером духовного аристократизма. Будучи строгой к себе, она была снисходительной к другим и очень терпеливой. Ее келейница рассказывает, что, когда келья игумении находилась в двухэтажном корпусе у самой дальней стены монастыря, напротив нее была трапезная, и при постоянном стечении народа, матушку наверняка должен был беспокоить шум, поскольку трапезничали тогда все вместе (сестры, священники, помощники),  однако ни единой жалобы, ни единого упрека от нее не слышали.

Требовательность ее была связана, как правило, с рачительным отношением к монастырскому имуществу, свету, воде…Она не поощряла безответственности. Что же касается человеческих отношений, вспоминают об ее исключительной деликатности. Она не любила жалоб и, вообще, сутяжничества всякого рода, и случалось, что разгорячившихся просила только  обратить евангельские заповеди в закон поведения для самих себя…

Когда открылось место гибели митрополита Серафима (Чичагова), игуменья Новодевичьего монастыря сделала много для того, чтобы были, наконец, рассекречены бутовские архивы, а на полигоне был создан мемориальный комплекс «Памяти жертв сталинских репрессий». До последнего она оставалась энергичной и деятельной. Хлопотала об издании духовных трудов митрополита Серафима, его музыкальных произведений, работ по медицине.

Для сотен москвичей эта маленькая пожилая женщина стала не только близким другом, но и настоящей духовной матерью. Она могла позвонить не только постоянным прихожанам, но и человеку, оказывающему монастырю благотворительную помощь и занимающему высокое положение по службе, и напомнить: «Завтра праздник. Надо идти в храм». Отказаться было невозможно…

Ее судьба изумляла. Игумения Серафима стала «связующей ниточкой» с той дореволюционной культурой духовности и нравственной красоты, дефицит которой так ощущается в современном обществе. У неё молодые и старые, образованные и совсем простые учились тому, как можно и нужно жить по совести, как терпеть и не сломаться, как по-христиански «держать голову низко, а сердце – высоко».

Источники и литература, использованные при подготовке материала, и рекомендуемые для чтения:

Инокиня Людмила (Гречина). Игумения Серафима (Черная), первая настоятельница возрожденной Новодевичьей обители. // Московские епархиальные ведомости. 2005. № 11-12. С. 157-169.

Игумения Серафима / Авт.-сост. О.И. Павлова.— М.: Изд. Сретенского монастыря, 2005.

Памяти игумении Серафимы (Варвары Васильевны Черной). http://www.cirota.ru/forum/view.php?subj=50775

Читайте также:

Православие и мир

Праправнучка Саввы Мамонтова возглавила обитель на Святой земле — Российская газета

Настоятельницей Горненского женского монастыря в Иерусалиме назначена благочинная Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря монахиня Екатерина (Чернышева). Об этом сообщила пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси. В праздник Входа Господня в Иерусалим она была возведена в сан игуменьи.

Решение назначить настоятельницей известной обители на Святой земле нижегородскую монахиню принято Священным синодом Русской православной церкви 11 марта 2020 года. Обсудив положение дел в Горненском женском монастыре в Иерусалиме, члены синода постановили освободить игуменью Георгию (Щукину) от обязанностей настоятельницы обители по состоянию здоровья и выразить ей благодарность за многолетние труды. Игуменья Георгия, возглавившая знаменитый монастырь Русской духовной миссии в Иерусалиме в 1992 году, стала теперь почетной настоятельницей Горненского монастыря.

Чин возведения в игуменьи монахини Дивеевского монастыря Екатерины (Чернышевой) состоялся в храме Христа Спасителя во время Божественной литургии, которую совершил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. На праздничном богослужении присутствовали настоятельница Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского монастыря игуменья Сергия (Конкова) и председатель комитета Госдумы РФ по международным делам Леонид Слуцкий. Предстоятель РПЦ возложил на новопоставленную игуменью наперсный крест золотого цвета и вручил игуменский посох.

Игуменья Екатерина (Чернышева) — праправнучка известного русского мецената Саввы Мамонтова. Ее отец Сергей Николаевич — внук обер-прокурора Святейшего синода, члена Госсовета Александра Самарина и Веры Самариной, урожденной Мамонтовой. Именно Вера Саввична в возрасте 11 лет позировала русскому художнику Валентину Серову для его картины «Девочка с персиками».

Академик РАЕН, доктор геолого-минералогических наук, профессор Московского государственного строительного университета Сергей Николаевич Чернышев 20 лет жизни посвятил восстановлению Святой Канавки в Дивеевском монастыре. Он безвозмездно руководил проводившимися на ней изысканиями и проектированиями.

Его дочь с отличием окончила медицинский факультет Университета дружбы народов. Но, отказавшись от стажировки в Мексике, уехала в нижегородское село Дивеево, где стала одной из первых насельниц восстанавливавшегося монастыря. В обители она была главным редактором издательства и благочинной.

Справка «РГ»

Горненский (Горний) женский монастырь расположен в Эйн-Кареме — в семи километрах от Старого города Иерусалима. Туда после Благовещения Пресвятая Дева Мария пришла из Назарета поделиться радостью о будущем рождении от Нее Спасителя со своей двоюродной сестрой праведной Елисаветой, женой священника Захарии и матерью Иоанна Крестителя. Горненский монастырь находится в нескольких десятках метров от места, где, по преданию, в доме Захарии и Елисаветы произошла знаковая встреча. Слова приветствия Елисаветы вошли в известную молитву «Песнь Пресвятой Богородицы» («Богородице Дево, радуйся»). В ответ Дева Мария произнесла гимн «Величит душа моя господа».

Памяти игумении Серафимы (Черной) / Монастырский вестник

Схимонахиня Серафима (Гречина)


Недавно в Успенском храме московского Новодевичьего монастыря состоялся концерт духовной музыки. В исполнении солиста Большого театра народного артиста России Владимира Маторина и хора духовенства Московской епархии прозвучали песнопения сокровищницы русской культуры. Выступление было посвящено памяти первой настоятельницы возрожденного Новодевичьего монастыря игумении Серафимы (Черной). В свое время матушка Серафима организовывала такие концерты, что вызывало у некоторых недоумение: как это можно, чтобы в церкви пели артисты? Но традиция прижилась: нынче под сводами храмов разных епархий нашей Церкви проходят вечера духовной музыки, приобщая к искусству православного пения церковный народ. Присутствовавший на концерте митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий обратился к собравшимся с приветственным словом, в котором поделился воспоминаниями о приснопамятной игумении Серафиме. Скоро ко дню тезоименитства дорогой матушки, 15 января 2015 года, выйдет книга «Игумения Серафима (Черная). К 100-летию со дня рождения. Воспоминания схимонахини Серафимы».


Мы побеседовали с автором книги – схимонахиней Серафимой (Гречиной). Свой рассказ она начала с того важного момента из прошлого, когда, глядя на настоятельницу, пришедшие из мира сестры, разные по натуре – и покладистые, и строптивые – очень быстро поняли, что именно любовь является мерилом и венцом всех добродетелей. Если есть глубокая искренняя любовь, значит, единства в мыслях и действиях будет достигнуть нетрудно…


– Матушка по-матерински счищала с нас налет наносного, вредного для души, – вспоминает схимонахиня Серафима. – У меня-то самой поначалу столько гонору было! Но, видя, что матушка никакой работы не чурается, спокойно может взять веник и подмести сор, грязь, мы тоже с радостью выполняли любую черновую работу – без ропота и недовольства в душе. Она уже была в том возрасте, в котором немало старых людей начинает ворчать, брюзжать, но ее характер Господь уберег от этого старческого свойства. Притягательной, молодой по духу, любящей общаться с молодежью, умеющей увлечь делом – такой она запомнилась нам.


Летом 2014 года в монастыре отмечали 100-летие со дня рождения игумении Серафимы (Черной). Юбилей прошел, но работа по увековечиванию памяти, чтобы жил в сердцах людей ее светлый облик, продолжается. 16 декабря, в день поминовения Матушки Серафимы, отошедшей ко Господу в 1999 году, в Софьиных палатах монастыря состоялось торжественное открытие обновленной и расширенной мемориальной экспозиции, посвященной 100-летию со дня ее рождения. Схимонахиня Серафима, глядя на пронзительно знакомый, любимый многими верующими портрет матушки на стене, продолжила рассказ о том времени, когда в обители практически ничего не было: ни жилых помещений, ни сколько-нибудь продуманной системы жизненного обеспечения насельниц, – поэтому в течение нескольких месяцев и самой настоятельнице, и первым сестрам каждое утро приходилось ездить в монастырь как на работу. Вскоре для игумении Серафимы удалось устроить келью на первом этаже в так называемых «погребовых палат», которая не отличалась комфортом. Сюда матушка переселилась из московской квартиры на Новинском бульваре. Сестер же разместили в антресольном этаже юго-восточного ризалита Успенской церкви, где находились складские помещения и не имелось даже отопления.


– Бывало, в холодную пору пятью одеялами укрывались, – улыбнулась моя собеседница. – Теперь сестры, помнящие то время, с удивлением говорят: «Как только мы там жили?»


От схимонахини Серафимы я узнала и тот удивительный факт, что далеко не все вокруг поняли Управляющего Московской епархией митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, который в конце 1994 года совершил монашеский постриг ученого с мировым именем (по чьим технологиям строились новые цеха и заводы в нашей стране), лауреата Государственной премии СССР Варвары Васильевны Черной, и, возведя ее в сан игумении, доверил ей возрождение столичной обители. Акцент недоумевающие делали на ее возрасте: по их приземленным представлениям, откуда в 80 лет после полной самоотдачи на мирском поприще можно было взять еще силы для подвижнического труда, для жертвенного служения в монастыре? Однако время показало, насколько мудро поступил владыка Ювеналий. За те пять лет, что игумения Серафима была здесь настоятельницей, обитель преобразилась, возродилась к жизни. В этом плане всякий аспект ее служения интересен: и восстановление зданий и храмов с помощью многочисленных жертвователей, государственных чиновников, а также простых прихожан; и восстановление духовных традиций в монашеской семье.


О заслугах матушки можно рассказывать и рассказывать, но все же особое внимание хочется обратить на ее неутомимость в поиске материалов о своем дедушке – митрополите Серафиме (Чичагове) и на решимость в вопросе возобновления почитания первой игумении древней обители – уроженки города Суздаля Елены (Девочкиной), которая в XVI веке на протяжении двадцати двух лет возглавляла московский Новодевичий монастырь (причем на время ее настоятельства пришлись, пожалуй, самые трудные годы обустройства в стенах обители монашеской общины). Но когда в 90-е годы прошлого века обитель стала возрождаться, почему-то немало людей выразило сомнение, что первая игумения и строительница монастыря, именуемого в царских грамотах «великой обителью Пречистыя Богородицы Одигитрии, новым девичьим монастырем», была причислена к лику местночтимых святых. Говорили: нет никаких документов, нет тому свидетельств! Матушка Серафима преодолела сопротивление маловеров и сомневающихся: она разыскала исторические и церковные документы и стала ходатайствовать перед Синодальной комиссией по канонизации святых, которую возглавлял тогда митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, о возобновлении почитания первой игумении обители. И вот в марте 1999 года в ответ на рапорт владыки Ювеналия об ее ходатайстве пришло письмо Святейшего Патриарха Алексия II, в котором Его Святейшество благословил возобновить почитание преподобной схиигумении Елены (Девочкиной) в лике местночтимых святых Московской епархии.


Насельницы современной обители знакомят паломников с церковными преданиями, согласно которым схиигумения Елена с сестрами являлась после своей земной кончины зримо то на церковной паперти, то на монастырских стенах. Причем в тяжелейшие для страны времена. Так, в XVIII веке во время московской чумы из большого числа насельниц монастыря только лишь семеро не заболели и продолжали мужественно ухаживать за больными. Умерших хоронили около стен монастыря. И с монастырской ограды в те скорбные дни слышался плач схиигумении Елены и ее келейниц. Они плакали и пели «Со святыми упокой…». Люди во время чумы умирали в таком количестве, что отпевать их было некому. И первая настоятельница монастыря с сестрами отпевала их…


Что касается огромного многолетнего труда – подготовки материалов к канонизации митрополита Серафима (Чичагова), – то в начале это было просто желание внучки как можно больше узнать о своем горячо любимом деде, которого, тяжело больного 80-летнего иерарха нашей Церкви, в 1937 году арестовали, и больше о нем ничего не было слышно.


– Матушка Серафима (в то время Варвара Васильевна Черная, широко известная как создатель новой отрасли резинового производства – латексной технологии) работала до семидесяти двух лет, – сообщила схимонахиня Серафима. – Правда, в последние годы – уже консультантом, но все равно каждый день ходила на работу, участвовала в симпозиумах, заседаниях научного совета. Однако в какой-то момент она пришла к выводу, что все, что могла для науки сделать, она уже сделала. «Наукой надо заниматься в молодости, – делилась позже матушка своими мыслями. – Когда есть азарт и работоспособность. Азарт я утратила, а работоспособности еще не лишилась». Куда было направить ей свои духовные способности, духовные силы? И с 1983 года Варвара Васильевна начинает заниматься биографией дедушки, увидев перед этим вещий сон, в котором она просит его взять ее с собой, а тот отвечает: «Нет-нет, ты должна послужить, ты мне еще послужи». Она ходит в московские библиотеки, ищет в архивах его богословские, литературные, медицинские, музыкальные труды, собирая все по крупицам. А главное, узнает место его захоронения – Бутовский полигон НКВД. И прилагает максимум сил, чтобы были рассекречены бутовские архивы, а на самом полигоне, где по решению «тройки» людей расстреливали тысячами, появился мемориальный комплекс «Памяти жертв сталинских репрессий».


Схимонахиня Серафима замечает, что особенно любят рассматривать музейную экспозицию, посвященную 100-летию со дня рождения игумении Серафимы, дети. Школьники разного возраста – и маленькие, и подростки. Их привлекают черно-белые фотографии, на которых запечатлены люди, жившие в прошлом и позапрошлом веке. Их впечатляет рассказ о том, как они жили. Сама мать Серафима не может без волнения говорить о некоторых обстоятельствах жизни будущего митрополита Серафима (Чичагова). Родовитый русский аристократ и блестящий гвардейский офицер, герой русско-турецкой войны и, наконец, человек, создавший практически новое направление в медицине и сумевший оказать помощь более двадцати тысячам своих пациентов, он не смог спасти от смерти неожиданно пораженную тяжелой болезнью супругу. Она умирает в возрасте 36 лет, оставляя на руках мужа (уже принявшего священнический сан) четырех дочерей. Вначале умирает его мама, затем – жена. Удар за ударом! Как это пережить? Как продолжать жить дальше? Мать Серафима вспоминает слова святых отцов, в разное время, в разные века единодушно утверждавших, что скорби – наши великие учителя. Великими учителями они стали и для будущего священномученика. Служа на разных кафедрах, он так много делал для возрождения христианской жизни в народе! Всю жизнь он боролся за чистоту Православия, а став священнослужителем, проповедовал почти за каждым богослужением. И одна из главных его заслуг – это написание «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря», которая помогла убедить императора Николая II в необходимости открытия мощей батюшки Серафима, затем – добиться канонизации великого угодника Божия.


Сам митрополит Серафим был прославлен, причислен к Собору новомучеников и исповедников Российских Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в 1997 году, спустя шестьдесят лет после казни на Бутовском полигоне. И вот в день его прославления в Богородице-Смоленский Новодевичий монастырь приезжает префект Центрального административного округа Москвы Александр Ильич Музыкантский. По воспоминаниям сестер, матушка в тот памятный день была особенно воодушевлена, словно на крыльях летала. Вдохновленная радостным событием, она стала подробно рассказать высокому гостю о том, что мешает развитию нормальной монастырской жизни. «Келий нет, – говорила ему настоятельница, – трапезной нет, приемной комнаты тоже нет». Длинный список получился! Префект внимательно все выслушал и… начал приезжать в Новодевичий практически каждый день. В общем, благодаря его поддержке и материальной помощи, благодаря его неусыпному контролю за ходом ремонтных и реставрационных работ, был благоустроен келейный сестринский корпус, отреставрирован Успенский храм, отреставрирована и освящена Амвросиевская церковь, построен келейный корпус и организовано подсобное хозяйство на подворье монастыря в селе Шубино Домодедовского района Московской области.

Матушка Серафима была убеждена, что эта важная встреча произошла по молитвам ее новопрославленного деда… (Нельзя здесь не упомянуть, что в те годы множество москвичей помогало монастырю возрождаться. Кто-то жертвовал деньги, кто-то трудился во славу Божию. Некоторые представители творческой интеллигенции с радостью приносили свои гонорары, отдавая их на благое дело).


И очень многие вопросы – духовные, организационные, хозяйственные – настоятельница решала со своим духовным наставником митрополитом Ювеналием, чья резиденция с 1977 года находится в Новодевичьем монастыре.


– Они были истинными соратниками, соработниками, понимали друг друга с полуслова, – улыбнулась воспоминаниям схимонахиня Серафима. – Владыка приходил к матушке на чай: во время чаепития тоже не прекращалось обсуждение насущных проблем. Как-то мы, сестры, высыпали на крыльцо его провожать. Владыка пошел к себе, и наша матушка, такого маленького росточка, глядя ему вслед, задумчиво произнесла: «А ведь он ближе нас к Богу!» Это мне особенно запомнилось.


Похоронили игумению Серафиму в ограде Успенского храма обители, с северной стороны. Схимонахиня Серафима (тоже небольшого росточка, как и ее духовная наставница), опираясь на палочку, в иной день по нескольку раз проходит мимо ее могилки. И, по ее признанию, разговаривает с матушкой как с живой. Иногда, нервничая из-за каких-то проблем, просит у нее помощи. К примеру, когда вдруг срочно понадобился паспорт, который монашествующим редко приходится куда-то предъявлять, мать Серафима не могла вспомнить, куда его дела. Пошла к могилке игумении Серафимы, «поплакалась». Затем вернулась в свою келью, с недоумением (и одновременно – с непонятной для себя уверенностью) приподняла матрас, увидела под ним паспорт. Удивительное дело: ведь никогда за ней такого не водилось, чтобы прятала документы под матрасом, но спрятала! А главное – «по подсказке» матушки нашла!


Это, можно сказать, простой бытовой случай. Другой же случай взволновал мою собеседницу куда больше. Сначала инокиня Людмила (Гречина), затем – монахиня Филарета (Гречина), она была келейницей у матушки и разделяла с ней радости и скорби. Перед постригом в схиму мать Филарета думала: каким же именем ее нарекут? Решила спросить у матушки. Стоя у ее могилки, услышала поразительный ответ («Конечно, не явственный голос раздался, а что-то внутри меня прозвучало», – сказала мать Серафима): «В нашу семью!» Сразу поняла, в какую семью. В нее входил священномученик Серафим (Чичагов), которому в иноческом постриге, совершенном в Троице-Сергиевой лавре, дали имя в честь Серафима Саровского, тогда еще не прославленного. (Такого практически не бывает, а ведь было! И не по людскому желанию, а по воле Божией, по промыслу Божию). Далее: мама матушки Серафимы Леонида Леонидовна Чичагова в пожилом возрасте приняла монашество с именем Серафима. В честь уже преподобного Серафима Саровского, прославленного! Это монашеское имя и родной тети матушки. Оно же стало монашеским именем Варвары Васильевны Черной. К слову, ее постриг, совершенный митрополитом Ювеналием в Успенском храме Московского Новодевичьего монастыря, был первым монашеским постригом после 72-летнего перерыва…


Три замечательные объемные работы, рассказывающие о жизненном пути и духовном становлении игумении Серафимы (Черной), о ее благородных предках дворянского рода, верой и правдой служивших Отечеству, уже изданы. Это труды ветерана российской дипломатической службы, президента благотворительного Фонда дворянского рода Чичаговых Владимира Алексеевича Юлина «Варвара в миру – Серафима в монашестве» и «Серафим значит пламенный» и книга хорошо знавшей матушку, помогавшей ей в работе с архивами Ольги Ивановны Павловой «Игумения Серафима». Думается, что и книга схимонахини Серафимы (Гречиной), которую многие ждут с нетерпением, поможет еще зримее увидеть масштабы личностей людей, так много сделавших и для нашей Церкви, и для спасения своей бессмертной души.


Материал подготовила: Нина Ставицкая
Фотограф: Владимир Ходаков
(Также снимки представлены Московским Новодевичьим монастырем)


 

2 января 2015

Социальные сети

А. И. Музыкантский. Памяти игумении Серафимы (Черной)

«Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу».

Эти слова из Псалтири Давидовой, которые часто любит приводить Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, приходят мне на память, когда я вспоминаю матушку Серафиму — настоятельницу Московского Новодевичьего монастыря.

…Примерно в начале 1997 года я получил приглашение от настоятельницы Новодевичьего монастыря игумении Серафимы приехать к ней в монастырь. В то время в Правительстве Москвы я отвечал за связи с религиозными организациями, часто бывал в разных московских храмах и монастырях, лично знал многих московских священнослужителей. Но Новодевичий монастырь, хотя и расположенный в самом центре Москвы, по старой внутрицерковной традиции относится к Московской областной епархии и является резиденцией её правящего архиерея митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия. С Владыкой Ювеналием я был знаком, мы достаточно часто встречались, одно время вместе заседали в правительственной комиссии по перезахоронению «екатеринбургских» останков, но о проблемах Новодевичьего монастыря мы говорили только в самых общих чертах. Я знал от него о возобновлении в обители монашеской жизни, и о том, что она соседствует с расположенным там филиалом Исторического музея, но в монастыре в те годы бывал очень редко, и с новой настоятельницей знаком не был.

Поэтому, получив приглашение и приняв его, я стал искать материалы о новой настоятельнице — игумении Серафиме. Через пару дней помощник молча положил передо мной несколько газетных вырезок и остался стоять в кабинете с непонятной улыбкой. Я быстро просмотрел принесенные им материалы, и мы без слов уставились друг на друга. Оба про себя подумали: «Вот это да! Не может быть!».

Действительно, было от чего изумляться. Я узнал, что первой настоятельницей Новодевичьего монастыря после возобновления в нем монашеской жизни определена игуменья Серафима. В миру Варвара Васильевна Черная, доктор технических наук, лауреат Государственной премии, долгое время работавшая заместителем директора по научной работе НПО «Каучук». Награждена орденами и медалями. Многое казалось удивительным: и высокие научные звания, и многие годы научной работы. И, честно говоря, изумлял возраст. Ведь Варвара Васильевна приняла монашеский постриг и стала настоятельницей Новодевичьего, когда ей уже сравнялось восемьдесят.

Очень хорошо помню свой тогдашний приезд в монастырь и наше знакомство. Был прекрасный зимний день, один из последних дней зимы. Весь монастырь завален снегом. Расчищенные дорожки ведут от главных ворот к Успенскому собору. В нем только что закончилась служба. У Смоленского собора небольшая группа слушает экскурсовода. Наверное, он говорит им: «Вот эти самые ступени, по которым почти четыреста лет назад Борис Годунов поднялся в собор простым боярином, а вышел из собора Царем русским». Все экскурсоводы любят говорить эту фразу. В самом центре монастыря — огромный старый вяз. Бориса Годунова он вряд ли помнит, а вот царевну Софью, которую сюда заточил Петр, пожалуй, мог бы вспомнить. А перед монашеским корпусом большая старая береза. Её хочется назвать «плакучей», так трогательно, беззащитно спускаются до самой земли её ветви. Каждый раз, входя в монастырь, не перестаю удивляться. Всего несколько шагов — и совсем другой мир. За спиной остается город с его суетным многолюдием, потоками машин, сиюминутными заботами. А здесь совсем другой душевный настрой, другие мысли, другие чувства.

У игумении в тот день было праздничное настроение. Накануне завершился Архиерейский собор Русской Православной Церкви, принявший решение о канонизации митрополита Серафима (Чичагова). Это был её родной дед, замечательный человек и выдающийся церковный деятель, заслуживающий отдельного разговора. Скажу только, что игумения Серафима безмерно его уважала, очень любила рассказывать о своих детских годах, когда она жила с ним под одной крышей. Свое монашеское имя она выбрала в память о нем. И она же составила описание его жизни: и церковное, которое послужило основой для решения Собора о его канонизации, и светское, в котором проследила весь его жизненный путь от блестящего гвардейского офицера до митрополита Ленинградского, удалившегося на покой по старости и состоянию здоровья в 1934 году и расстрелянного в 1937. Прекрасно помню впечатления от нашей первой встречи. Простое, русское, улыбчивое лицо, очень живые, добрые глаза, легкая походка. Никакой монашеской суровости ни во взгляде, ни в разговоре, никакой аскетической замкнутости, несмотря на строгое черное одеяние. Простой русский, сосем не церковный язык. Ей очень шло обращение «Матушка». Так к ней обращались и обитательницы Новодевичьего монастыря, и его посетители. В этом обращении была и дань древней церковной традиции, и теплота простых человеческих отношений. Я и не заметил, как быстро сам привык к нему.

Она принимала в своих «апартаментах». Это было единственное более или менее приведенное в порядок помещение в монашеском корпусе, переданном в распоряжение монастыря. Оно служило ей и приемной, и канцелярией, и кельей, отгороженной здесь же двумя шкафами с церковными книгами. Остальные монахини жили в совершенно неприспособленных маленьких комнатушках в подклетях и на антресолях монастырских храмов. Многие из этих помещений вообще без окон. «Ну, посмотрите. Разве можно организовать монастырскую жизнь в таких условиях? Ведь я должна каждую неделю отпускать их домой помыться и постираться. Какая уж тут монастырская жизнь», — сокрушалась матушка.

Начиная с той встречи у нас установились ровные, доброжелательные отношения. Постепенно они становились все более сердечными. Если бы не её церковный сан, я даже назвал бы их родственными. Я старался чаще бывать в Новодевичьем. Да к тому же в этом появилась и «производственная необходимость», когда в корпусах и храмах, переданных монастырю, начались по весне реставрационные работы.

Весной монастырь выглядит по-особому. Ещё не успевает сойти весь снег, как на «плакучей» березе появляется первые листочки. Один за другим зажигаются остальные зеленые факелы. Последним признает приход весны старый вяз. А в начале мая весь монастырь накрывает волна цветущей сирени. Её аромат наполняет и апартаменты матушки, и кельи монахинь. И входя в монастырь, видя перед собой картину разбушевавшейся цветущей сирени, невозможно сдержать восхищенной улыбки.

— Что, нравится? — спрашивала матушка. — Хотите я вам букет наломаю.

— Так неудобно, — отнекивался я.

— Да что вы. Ведь все равно надо ломать.

И каждый раз я уезжал из монастыря с букетом сирени.

Было очень легко и очень радостно общаться с человеком, который, имея за спиной такую долгую, наполненную жизнь, сохранил в себе силы в такие годы начать все с чистого листа, взгромоздить на себя ранее совершенно незнакомые заботы об устройстве монастырской жизни в совсем для этого неприспособленных условиях. Откуда в человеке такой запас душевных сил, как можно не растерять его, сохранив себя, быть может, для главного дела своей жизни? Хотя оно пришло к тебе на рубеже девятого десятка, когда ты уже и доктор наук, и лауреат разных упорным трудом заслуженных премий. Ведь никто бы её не осудил, если бы она отклонила предложение Владыки Ювеналия стать настоятельницей, сославшись на почтенный возраст. Она могла бы остаться прихожанкой обители, могла бы бывать в Новодевичьем, хоть каждый день, могла бы, наверное, даже и поселиться в нем. И все были бы ей рады. Но она приняла этот крест и честно несла его до последнего дня своей жизни.

Ответ на эти вопросы может показаться простым. Конечно же, такие силы дает человеку вера. Но в случае с игуменией Серафимой ответ не так прост. Конечно, она была глубоко и искренне верующим человеком. Её детские годы, прошедшие в религиозной семье, её общение с удивительной личностью — её дедом — на всю жизнь заложили основы этой веры. Но систематического духовного образования она не имела. Она не имела за плечами и личного опыта жизни в монастыре, и её понимание правил монашеской жизни, и порядок, который она установила в обители, шли скорее от движений души, чем от строгого следования канонам. И иногда у нее даже прорывалось: «Вот я вчера там что-то там решила, с Владыкой не посоветовалась. Вот он мне теперь задаст». Она искренне переживала, но глаза при этом смеялись, точно как у девчонки, не выучившей урок и ожидающей нагоняй от строгого учителя.

Она с удовольствием вспоминала о своих занятиях наукой. «Я резинщица», — говорила она. За этим стояли годы её работы на «Каучуке», разработка специальных сортов резины, без которых невозможны многие современные аппараты и производства, разработка принципиально новых скафандров, в которых наши космонавты впервые вышли в открытый космос.

Здесь мне многое было понятно и знакомо. Я сам пришел в Правительство Москвы из науки, из технарей, знаю, что такое научная работа, какого сосредоточения она требует, каким напряжением всех сил достигается в науке любой новый результат. И я постоянно спрашивал и себя, и её: «А как же религия, могло ли для нее оставаться место в этой изматывающей погоне за новыми знаниями? Да ещё, когда у тебя за плечами люди, большой научный коллектив». И матушка просто без всякого пафоса отвечала, что всегда продолжала верить, всегда ходила в церковь, никогда не скрывала своих убеждений ни от своих сотрудников, ни от начальства. «Только бывало трудно, когда приходилось подолгу жить на полигонах, Там тогда не было ни храмов, ни часовен, ни священников. Но со мной всегда был образ святого Серафима Саровского — он мне помогал».

Это отдельная и совершенно замечательная история. Её дед, прямой потомок знаменитых русских адмиралов и военачальников Василия и Павла Чичаговых, оставив успешную военную карьеру, принял монашеское имя в память знаменитого подвижника Серафима Саровского. Он составил каноническое описание его жизни и на протяжении нескольких лет доказывал в Синоде необходимость его канонизации. Наконец он был услышан, и в 1903 году в Сарове с участием императора Николая II и при огромном скоплении верующих состоялось прославление Серафима Саровского. Сегодня преподобный — один из самых почитаемых русских святых и один из самых близких к нашим дням по времени своей земной жизни. Торжества по случаю столетнего юбилея со дня его прославления в июле 2003 года с участием Святейшего Патриарха Алексия II и Президента России В. В. Путина превратились в общенациональный праздник, на который в Саров прибыли десятки тысяч верующих со всей страны.

А митрополит Серафим Чичагов в последние годы своей жизни, борясь с обрушившимися на Церковь гонениями, наверняка находил духовную опору в пророческих словах преподобного Серафима Саровского: «Россия претерпит много бед и ценой великих страданий обретет великую славу».

И вот почти через 100 лет, во многом благодаря трудам игумении Серафимы, состоялось прославление её деда митрополита Серафима Чичагова. Так ещё одна нить живой русской истории протянулась через века и связала наше время с замечательными людьми прошлого. И я уверен, что придет время и подвижнические труды игумении Серафимы будут оценены Русской Православной церковью, и нить русской истории потянется далее.

Между тем Новодевичий монастырь, и раньше никогда не обделенный вниманием любознательных туристов и экскурсантов, многие стали посещать специально ради знакомства с новой игуменией-настоятельницей. Она одинаково спокойно, с доброжелательным вниманием принимала и паломников-богомольцев, и делегации, возглавляемые премьерами и принцессами, независимо от того, что приводило их в Новодевичий: искренний интерес или праздное любопытство. Но особенно много было посетителей особого рода. Не проходило недели, чтобы к ней не обращались женщины с просьбой принять их в монастырь. С каждой из них она, неспешно, внимательно разговаривала. Выслушивала порой наивные, порой трагические истории, утешала и благословляла. Но всегда она руководствовалась одним строгим правилом: «Монастырь не место, где можно спрятаться от житейских проблем. Монастырь — это, прежде всего, тяжелый труд, это полное подчинение всей своей жизни высшей цели». По-разному складывалась судьба у тех её собеседниц: одни поступали в монастырь послушницами, другие оставались в миру (я знал некоторых и тех, и других), но все они помнили ту беседу с игуменьей, которая определила их дальнейшую жизнь. У нее не было ни для кого готовых рецептов счастья, но, прожив долгую жизнь, весь свой жизненный опыт и всю свою душевную доброту, она отдавала, нуждающимся в ней. Свое служение матушка воспринимала не как честь или привилегию, а как ответственность перед Богом и людьми. И она не только требовала от других — она сама жила в соответствии с этими требованиями. Ей подчинялись её насельницы, она сама неукоснительно подчинялась Владыке Ювеналию. Любая его просьба, даже любой намек на просьбу, даже недовольный взгляд означали для нее указание к немедленному действию. За ним она признавала высший авторитет во внутримонастырских делах, а они и составляли главное содержание её жизни, других дел у нее, собственно, и не было.

Хозяйство Новодевичьей обители между тем требовало огромных её усилий и постоянного внимания. Нужно было ремонтировать храмы, приводить в порядок иконостасы, реставрировать росписи, перекладывать прогнившую теплотрассу. Да много чего ещё требовало её усилий после нескольких десятилетий запустения. Число монахинь и послушниц уже составляло несколько десятков и организация их жизни, да и просто забота о хлебе насущном тоже отнимали много времени. Как-то однажды она сказала: «Вот уж я никогда не могла подумать, что в таком-то возрасте буду просыпаться по ночам с мыслями, где завтра достану краску, где найду рабочих». Но она успевала и доставать краску, и находить рабочих и многое, многое другое. Уже после её смерти я прочитал, не вспомню сейчас в какой книге: «Человек Церкви всегда вынужден разрываться между миром реальным и миром божественным; но если он будет игнорировать реальность, он не сможет наслаждаться божественным». Эти слова в той книге относились к высшим руководителям Церкви, и они касались всей сложности её взаимодействия с миром реальности. Но, вспоминая матушку с её неустанными хлопотами по обустройству монастырского хозяйства, я думаю, что эти слова в полной мере можно отнести и к ней.

Во многочисленных её трудах у нее было много помощников: и космонавты, преисполненные благодарности за её скафандры, и многие другие прихожане. По мере сил помогал и Владыка Ювеналий, и светские власти. Очень много помогали руководители Государственного Исторического музея, с филиалом которого монастырь делил территорию: и директор Александр Иванович Шкурко, и его заместитель — директор Новодевичьего филиала Ирина Гавриловна Борисенко. Все относились к матушке с искренним уважением, старались откликаться на её просьбы. Она умела говорить с каждым. Владыка Ювеналий проявил себя неплохим психологом, его совершенно неординарное решение полностью себя оправдало. Вряд ли кто-либо другой, окажись в те не простые годы на месте игумении Серафимы, даже втрое моложе, смог бы сделать больше для возрождения монастырской жизни в этой одной из старейших московских обителей.

Не надо забывать, что все это происходило в Новодевичьем монастыре, где каждому камню несколько сотен лет. И сотрудники филиала Исторического музея, который был в нем организован после прекращения монастырской деятельности в конце двадцатых годов, естественно, достаточно ревниво поначалу отнеслись к новому соседству. В Историческом музее всегда работали, и работают сейчас очень хорошие специалисты — замечательные знатоки истории Новодевичьего монастыря, трудами и заботами которых многие непростые и для религии, и для культуры годы он жил, содержался и сохранялся. И эти люди старались, насколько это было тогда возможно, поддерживать на территории монастыря порядок. Без согласования с главным архитектором Научно-реставрационных мастерских Минкультуры Николаем Сергеевичем Романовым на всей территории монастыря нельзя было даже гвоздь забить. Но если таковое согласование было получено, то забить этот гвоздь разрешалось только рабочим возглавляемой Игорем Ивановичем Маковецким реставрационной мастерской, многие годы проводившей все работы на территории монастыря. Эти рабочие сохранили многие уже забытые современными строителями традиции. Они, например, зимой никогда не выполняли никаких работ на открытом воздухе. Ни вычинки кладки, ни покраски фасадов. «Все равно хорошо не сделать». Зато летом работали весь световой день. И Владыке Ювеналию, и матушке-игуменье хватало и мудрости, и внутренней культуры и человеческого такта, чтобы установить со своими соседями добрые, уважительные отношения. И это тоже в огромной степени способствовало созданию той атмосферы, в которой протекала монастырская жизнь и поддержанию которой такое большое значение придавала матушка.

И ещё она успевала делать кучу разных дел. Подготовила к печати неопубликованные труды своего деда о его участии в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов, и его трактат о лекарственных растениях (который, кажется, не издан до сих пор). Составила жизнеописание первой настоятельницы Новодевичьего монастыря Елены Девочкиной, с помощью историков по документам XVI века разыскала её захоронение вблизи Успенского собора обители и установила памятное надгробие. Она организовала (одна из первых в Русской Православной Церкви) концерты классической музыки, прямо под сводами Успенского собора Новодевичьего монастыря. Владыка одобрил, Его Святейшество благословил, матушка составляла программу. Эти замечательные концерты, собиравшие сотни слушателей, вел Станислав Бэлза. В них участвовали выдающиеся исполнители и блестящие коллективы. Особенно мне запомнился хор Владимира Николаевича Минина.

Было в те годы у нее и ещё одно дело, выполнение которого потребовало от нее большого сосредоточения душевных сил и привлечения всего своего опыта исследовательской работы. Получив в архиве КГБ для ознакомления следственное дело своего деда, она узнала время и место его расстрела: сентябрь 1937 года, Бутовский полигон. Но она продолжала работу в различных архивах и учреждениях, поставив перед собой задачу, установить имена всех священников, принявших свою мученическую кончину на Бутовском полигоне в то окаянное время. После нескольких лет напряженных архивных изысканий ею был подготовлен список из четырехсот (!) имен священнослужителей, расстрелянных в Бутово с сентября 1937 по февраль 1938. Каждое имя из этого скорбного мартиролога она сверяла не только по архивам КГБ, но и, где это было возможно, по записям, сохранившимся в церковных книгах приходов, где служили убиенные священники. В этой огромной, кропотливой работе ей с готовностью помогали многие люди, среди которых были и священнослужители, и работники архива КГБ, и сотрудники «Мемориала».

Она участвовала в поминальной службе в Бутовской церкви, когда были освящены 20 каменных плит с выбитыми на них именами погибших священников, в том числе и её деда — митрополита Серафима Чичагова. Такое количество мемориальных плит не вместилось в маленькую церковь, их пришлось установить под открытым небом, внутри церковной ограды. И особо пронзительно воспринимался контраст маленькой деревянной церковки и такого большого количества поминальных плит с двадцатью именами на каждой. Когда церковный хор запел «Вечную память», она закрыла лицо руками. «Это был мой долг перед ними». (Уже после её смерти были открыты новые документы, и появились имена ещё 200 священников, расстрелянных в те же месяцы на том же Бутовском полигоне. А всего в том страшном месте было тогда расстреляно более 25 тысяч человек. Узнаем ли мы когда-нибудь все их имена?)

Матушка Серафима всего двух недель не дожила до окончания XX века. Это был век небывалых технических достижений. И она внесла свой немалый вклад в приближение к ним. Это был век, когда на одной шестой части суши государственной властью была предпринята не имеющая аналогов в истории попытка, не останавливаясь ни перед какими средствами, включая самые жестокие, показать, что народ может обойтись без Бога, без веры, без религии. И матушка Серафима была одной из тех, кто своей жизнью доказал всю авантюрность, всю никчемность и всю преступность подобной затеи. Именно жизнью, не идя на баррикады, не вступая в политические партии, не выступая с разоблачительными манифестами. Просто жизнью. Просто?

…Между тем первый этап работ в монастыре подходил к концу. Как раз к приезду Его Святейшества 10 августа, на праздник чествования Смоленской иконы Божьей Матери. Чудесный летний день, яркое солнце. Все дорожки присыпаны свежескошенной травой. Огромный вяз, кажется, распростер свои зеленые крылья над всем монастырем. Колокольный звон встречает Святейшего Патриарха. Игумении приятно показать Его Святейшеству, что жизнь в монастыре налаживается. И Его Святейшеству приятно и интересно её слушать. Все даже отступают от них на несколько шагов, как бы давая возможность побеседовать вдвоем, без помех. Она ждала этих минут, задолго и по особому готовилась. Каждый приезд Патриарха, каждая возможность общения с ним были для нее глубоко переживаемым событием.

Были и ещё праздники. Были и страшные дни в июне 1998 года, когда небывалый ураган, пронесшийся над столицей, принес огромные разрушения. Только в центре города погибло более 20 тысяч деревьев. Стальные листы кровли лужниковского Дворца спорта растрепанными лоскутами свисали до самой земли. Не пощадил тот ураган и старых монастырских стен. Повалил вековые деревья (погибла тогда и «плакучая» береза, а вот старый вяз устоял). Разрушил памятники и надгробья, повредил кровлю храмов, сорвал кресты с куполов. Матушка страшно переживала. В тот же день приехал в Новодевичий Патриарх Алексий II, ободрил, нашел слова поддержки и утешения.

Но больше было буден, обычных дней, заполненных трудом и молитвой. «Монастырь это тяжелый труд».

С ней было интересно и хотелось разговаривать, хотелось чаще встречаться. Только мне никак не удавалось уговорить её начать писать воспоминания о своей жизни. Она все отнекивалась.

— Ведь это так интересно. Вот прямо то, что Вы рассказываете, запишите или наговорите на магнитофон.

— Да потом как-нибудь, сейчас некогда. Завтра приедут мастера из Владимира, нужно реставрировать роспись в Успенском соборе.

И так каждый раз у нее находилось что-нибудь совершенно неотложное.

С ней было легко и просто, как будто мы были знакомы всю жизнь. С ней было по человечески тепло и надежно, с ней не было страха непонимания, боязни оказаться в неловкой ситуации. И расставаясь и договариваясь о следующей встрече, я каждый раз почтительно, по-сыновнему целовал матушке руки, рискуя нарушить церковные каноны.

И я не стеснялся своих слез, когда архиереи Русской Православной церкви во главе с Патриархом пели «Вечную память» над её могилой в Новодевичьем монастыре.

Игумения Серафима / Православие.Ru

Игумения Серафима / Авт.-сост. О.И. Павлова.— М.: Изд. Сретенского монастыря, 2005. — 320 с., 32 с. ил.

Книга посвящается памяти игумении Серафимы, в миру Варвары Васильевны Черной-Чичаговой (1914-1999), сумевшей сохранить глубокую веру в Бога в сложнейших обстоятельствах своей необычной биографии, отражающей историю трагического XX столетия.

В книге представлены этапы жизненного пути матушки Серафимы, которая, достигнув больших высот в науке, в преклонном возрасте стала игуменией московского Новодевичьего монастыря и за пять лет возобновила монашескую жизнь в обители и на двух подворьях, собрала материалы для прославления своего великого деда — священномученика митрополита Серафима (Чичагова) и возобновления почитания первой игумений Новодевичьего монастыря преподобной Елены Московской.

Повествование ведется простым, доступным языком, с использованием живой речи самой игумении Серафимы, личных бесед с нею, ее рассказов. Приводятся воспоминания людей, близко знавших матушку в разные периоды ее жизни.

Предназначено для широкого круга читателей.

Тогда Иисус рече учеником Своим: аще кто хочет по Мне идти, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет.

(Мф.16,24-25)

В ясный, солнечный, хотя и прохладный день 13 октября 1994 года под праздник Покрова Пресвятой Богородицы совершается постриг в Успенском храме московского Новодевичьего монастыря. Первый постриг после 72-летнего перерыва — это первый шаг к возрождению монашеской жизни в святой обители. Чин пострига совершает митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий; монашеские обеты дает Варвара Васильевна Черная, прожившая долгую и не совсем обычную для нашей современницы жизнь.

В белой рубахе-власянице со свечой в руке трепетно и медленно двигается она под черным покровом мантий, простертых над нею монахинями из Ново-Голутвинского Коломенского монастыря.

Торжественное, негромкое пение монахинь, сопровождавших рабу Божию Варвару с возженными свечами в руках, вызывает у присутствующих радостно-щемящее чувство чего-то таинственного, неведомого мирским людям. От этой тайны становится не по себе, на глаза наворачиваются слезы. Сама Варвара Васильевна плачет и улыбается, увидев из-под прикрывающих ее мантий своих правнучатых племянниц, стоящих на солее. Шествие приближается к амвону, где его встречает митрополит Коломенский и Крутицкий Ювеналий. «Объятия Отча отверсти мне потщися», — тихо поет хор.

У амвона, закрытая мантиями, она упала ниц на пол, распростав крестообразно руки, и долго лежала, а Владыка читал: «Бог Милосердный, яко Отец чадолюбивый зря твое смирение и истинное покаяние, сестра, яко блудного сына приемлет тя кающуюся и к нему от сердца припадающую». Владыка подошел и поднял ее. На вопросы его отвечала с трудом, прерывающимся от волнения голосом. Давала она перед Богом великие и трудные монашеские обеты: «Ей, Богу содействующему, Владыка святый»; «Ей, Владыка святый, от своего ми произволения». Трижды брала ножницы от Евангелия и подавала их митрополиту.

Наконец, в наступившей тишине, постригая монахиню крестовидно, Владыка Ювеналий произносит ее новое имя: «Сестра наша Серафима постригает власы главы своея, в знамение отрицания мира яже в мире и в отвержение своея воли и всех плотских похотей во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Рцем вси о ней: Господи, помилуй». Сестры умилительным напевом поют трижды: «Господи, помилуй». Мы радостно переглядываемся и с облегчением вздыхаем. Ведь могло быть названо и другое имя, хотя всем, конечно, казалось единственно возможным именно это: «Серафима». Это монашеское имя ее матери и тетки, это монашеское имя ее деда — Леонида Михайловича Чичагова. А главное — это монашеское имя преподобного Серафима Саровского, которого Владыка Ювеналий назвал небесным покровителем вновь постриженной монахини.

Кто она, эта первая монахиня возрождающейся из небытия женской обители? Почему сразу монашеский постриг, миновав ступени послушничества и иночества?

Жизненный путь ее необычен, и особенно удивительны в нем переплетения мирской биографии и духовной.

Вот что мы можем узнать из напутственного слова митрополита Ювеналия, произнесенного по окончании монашеского пострига Варвары Васильевны:

«Всечестная монахиня Серафима!

После более чем 70-летнего перерыва, вновь в этой святой обители совершился чин пострига, когда тебя Господь первой сподобил здесь дать свои монашеские обеты….

Сегодня здесь появилась первая монахиня, которая своей жизнью была во многом связана с этим местом, как и ее приснопамятная мать — монахиня Серафима. Сегодня, возлюбленная сестра, ты получила своего небесного покровителя — преподобного и Богоносного отца нашего Серафима Саровского чудотворца. Для тебя должно быть это небесным знамением. Ведь с этим всероссийским святым многое связано в вашем роду: достаточно напомнить, что приснопамятный Митрополит Ленинградский и Гдовский Серафим (Чичагов), священномученик Российский, духовно трудился при осуществлении канонизации преподобного Серафима. И мы верим, с любовью взирает ныне Владыка Серафим на совершившийся здесь монашеский постриг своей благочестивой внучки.

Ты, возлюбленная сестра, все имела здесь на земле: и достаток, и ученые степени, и правительственные награды. Но все это сегодня ты принесла к подножию Креста Господня, чтобы следующую часть своей жизни, весь свой опыт, все свои знания, всю свою глубокую веру, которую ты пронесла через страдания и испытания, отдать на служение Богу и Церкви. Мы тебя приветствуем от лица Церкви и благословляем на то послушание, которое Господь нам укажет тебе даровать, и надеемся, что как в мирской жизни ты была благоуспешна во всем, так и в монашеской жизни Господь укрепит тебя, поддержит, поможет, вразумит…».

«Какое счастье, — говорила в те дни мать Серафима, — что мое служение начинается именно с возобновления Новодевичьей обители… Ведь я ходила сюда еще в юности, так как поблизости, в клиниках Первого медицинского института работала моя мама. Это был мой приход».

Дивны дела твои Господи!

20 декабря 2005 г.

«Держать голову низко, а сердце высоко»

Игумения Серафима (в миру Варвара Васильевна Чёрная; 12 (25) августа 1914 года, Петроград, Российская империя — 16 декабря 1999 года, Москва, Россия) — советский учёный-химик, инженер, монахиня. Настоятельница московского Новодевичьего монастыря 1994—1999.

16 декабря в Московском Новодевичьем монастыре относится к памятным датам. Здесь собираются «тесным домашним кругом», но круг этот объединяет людей, приезжающих из разных городов России, из Прибалтики, с Украины…Постоянные прихожане стараются не пропустить его, едут со всей Москвы – к матушке, первой настоятельнице обители после возобновления здесь монашеской общины. На всем лежит отпечаток простоты и искренности. Такой была и она сама, игумения Серафима, внучка священномученика Серафима (Чичагова), человек редкой культуры, для многих открывшая дорогу в православный храм, к вере, к Богу…

«За ящиком»

…Еще до рассвета, по спящей Москве, ехала она в храм Илии Пророка в Обыденском переулке. Привычно распечатывала свечи, раскладывала книги и иконы. Впереди был день работы за свечным ящиком… Академик, ученый с мировым именем – Варвара Васильевна Чичагова-Черная. Руководитель исследовательской лаборатории Института органической химии.

Ее узнавали, конечно, и выдержать повышенное внимание было непросто. Недоумения, расспросы, а иногда и осуждение…Это была настоящая школа терпения. Когда же «волна любопытства» схлынула, к ней стали обращаться за советом, как поступить в том, или ином случае по церковным правилам, зная, что она обязательно подскажет, доброжелательно и спокойно.

Вольно или невольно, Варвара Васильевна способствовала воцерковлению московской интеллигенции. Многие становились прихожанами Обыденского храма, собирались у нее на квартире за чаем иногда и по 20 человек. Общение с ней было полезно поскольку в те годы не было еще того изобилия духовной литературы, к которому мы привыкли, не было и представления о том, откуда можно почерпнуть необходимые сведения? А Варвара Васильевна была «живым носителем» исторической памяти и старой культуры. В ее семье духовная связь не прерывалась. О себе она говорила: «Моя религиозность стала развиваться с 3-х лет. <…> О вере вопрос никогда не стоял. Бог всегда был в моем сердце.»

Мало-помалу Варвара Васильевна стала организовывать и посещения святых мест, монастырей в сопровождении профессиональных лекторов. Она была природным «миссионером», достаточно чутким и деликатным, для того, чтобы не оттолкнуть людей чрезмерной взыскательностью или привнесением «своего».

Наконец, настало время, когда люди стали приводить в храм детей и внуков, чтобы показать, что, вопреки сложившемуся представлению, в Православной Церкви есть образованные интеллигентные люди. Одна история ее появления в Обыденском храме удостоверяла в том, что в жизни не происходит ничего случайного…

 

ЮБИЛЕЙ СТАРЕЙШЕЙ НАСЕЛЬНИЦЫ НОВОДЕВИЧЬЕГО МОНАСТЫРЯ — Богородице-Смоленский Новодевичий монастырь

В минувшем 2014 году Новодевичий монастырь отметил три круглые даты: 490-летие своего основания, 20-летие возобновления и 100-летие со дня рождения игумении Серафимы (Чёрной,†1999), принявший игуменский жезл 70 лет спустя упразднения обители в 1923 году. А в нынешнем году отмечает своё 90-летие старейшая насельница Новодевичьего монастыря, схимонахиня Елена (Головкина). По окончании Всенощного бдения под праздник Первоверховных апостолов Петра и Павла в Успенском храме обители Митрополит Ювеналий объявил об этом прихожанам и поздравил дорогую юбиляршу, а 14 июля принял её в своих покоях и имел беседу.

Не раз приходилось замечать, как при упоминании в разговоре имени схимонахини Елены расцветает улыбкой лицо собеседника, и сердце его исполняется духовной радостью. Хрупкая фигурка старицы на левом клиросе – неотъемлемая часть Успенского храма. К ней всякий стремится подойти с почтительным поклоном, спросить совета, поделиться горем и радостью. «К сухому источнику не ходят», — гласит народная мудрость. Для каждого у матушки найдётся тёплое слово, внимание, сердечный отклика, а для детишек – сладкий гостинец. Но мало кто задумывается, что эта красивая, маститая старость (столь редкое в наше время сокровище) – плод многолетних трудов и молитв схимонахини Елены и венец её многотрудной жизни!

Родившись в 1925 году в д. Дубровка Терновского района Воронежской области в благочестивой крестьянской семье, Анна (такое имя носила старица в крещении) смолоду познала лишения и непосильные труды. Её дед, Николай Яковлевич Мерзли1кин, и два его сына с семьями, отказались вступить в колхоз и, получив клеймо «врагов народа», «кулаков», попали под репрессии. Младшего сына, 28-летнего Ивана, расстреляли, не посмотрев на молодую жену и младенца-сына, а другого, Василия, отца матушки Елены, «раскулачили»: конфисковали землю, дом и скотину, и выселили с женой и детьми в хлев. Претерпевая гонения и ненависть односельчан, Василий Николаевич не озлобился, но продолжал трудиться и молиться. «А когда церковь закрыли, и службы не стало, — вспоминает схимон. Елена, — отец по ночам ходил молиться на деревенский погост, говоря, что там святые люди почивают».

Во время войны Анна, лишь только ей исполнилось 17 лет, была призвана на трудовой фронт, на торфоразработки: таскала на плечах неподъёмные корзины и складывала их в штабеля. Когда она вернулась домой, мать её сразу не узнала. В победном 1945-м матушка по вербовке приехала в Москву на шёлкопрядильной фабрику им. Свердлова (позже — «Московский шёлк), где стала трудиться в красильном цехе. На этом тяжёлом и вредном для здоровья производстве она добросовестно проработала до начала 1970-х годов, ни в комсомол, ни тем более в партию не вступала, общественной жизнью не интересовалась, но постоянно посещала Успенскую церковь упраздненного Новодевичьего монастыря.

Для Анны Васильевны, тогда уже матери троих детей, древняя московская обитель стала вторым домом. И вспомнились ей пророческие слова одного старчика из родной деревни, сказанные ей ещё в детстве: «Этой девочке не надо замуж выходить, она должна жить с Богом!» Но тогда все обители в родном краю были закрыты, и о монашестве не могло быть и речи. а потом грянула война. «От Господа стопы человека исправляются», — говорит Священное Писание.

Со второй половины 1940-х годов Анна Васильевна — постоянная прихожанка Новодевичьего монастыря. Она помнит архиерейское служение митрополитов Николая (Ярушевича), Серафима (Никитина), Пимена (Извекова), впоследствии Святейшего Патриарха, Питирима (Нечаева), помнит она и монахинь из старой Девички и других московских обителей, подвизавшихся у них на приходе. Матушка не только приходила сюда молиться, но вместе с другими прихожанками следила за свечами и убирала храм, а в 1970-х годах по просьбе старосты заменила умершую просфорницу.

Выпечка просфор для Божественной службы – дело святое, благодатное, но и ответственное, и трудоёмкое. И в наше время просфорня, оснащённая электрическими тестомесами, раскатками, расстойными и конвекторными печами – остаётся в Новодевичьем монастыре самым тяжёлым послушанием. А 50 лет назад и вымешивать, и раскатывать тесто приходилось вручную. При этом объёмы производства в несколько раз превосходили современные, ведь Успенская церковь принимала поток верующих со всего юго-запада Москвы. Под родительские субботы выпекалось не менее 11-ти тысяч просфор, не считая служебных. Тогда приходилось работать сутками.

Что удивительно, но при такой нагрузке матушка никогда не пропускала богослужения, и непременно исполняла келейное правило. Ещё затемно, помолившись, ставила тесто, шла к Литургии и только после службы с молитвою же приступала к выпечке. С помощью Божией она постигла многие секреты просфорного мастерства, и потому просфоры выходили у неё необыкновенно вкусные и красивые. И не только просфоры! — Ни один приходской, а позже монастырский праздник не обходился без знаменитых матушкиных пирогов.

Когда открылся Данилов монастырь, Анна Васильевна, желая повысить свою квалификацию, пошла к тамошнему главному просфорнику, о. Геронтию, перенять опыт, сама же охотно принимала на обучение просфорниц из московских и подмосковных храмов. Великой радостью и настоящим праздником для неё стало приобретение старостой списанных с производства хлебного тестомеса и раскатки для макарон, ведь в конце 1980-х и в 1990-х годах приток богомольцев значительно увеличился.

В октябре 1994 года Новодевичий монастырь был возрождён как иноческая обитель, а в 1995 году просфорница Анна Васильевна Головкина приняла монашество от рук Митрополита Ювеналия и новое имя – Елисавета, в честь преподобномученицы великой княгини Елисаветы, став первой монахиней возрождённой обители. Немногословная, трудолюбивая, знающая лишь две дороги из своей кельи: в храм Божий и в просфорню – матушка и без словесных наставлений учила и ныне продолжает учить сестёр Новодевичьего монастыря примером своей подвижнической жизни.

Ныне, по прошествии 20-ти лет, видится неслучайным, что при начале возрождения Новодевичьей обители стояли покойная игумения Серафима (Чёрная) и монахиня Елисавета (в схиме Елена) — разные по происхождению и воспитанию. Первая – профессор, доктор химических наук, из дворянской фамилии Чичаговых, представители которой верой и правдой служили Отечеству, вторая — из самой толщи народной, из благочестивого и крепкого крестьянского рода, одного из многих, на которых веками зиждилось благосостояние Земли Русской.

Обе они – и игумения Серафима, и схимонахиня Елена, рождённые ещё в той далёкой от нас по времени России, в России которой уже нет, стали для сестёр и прихожан Новодевичьего монастыря живыми носительницами традиции русской святости — тех духовных основ, на которых веками стояла Русская Земля.

Испытав в своей жизни многие лишения, понеся многие скорби и труды, схимонахиня Елена обрела Христа. По слову Апостола, она стяжала любовь, радость, мир, долготерпение, веру, кротость, воздержание, необыкновенную стойкость, трудолюбие и благородство. Этими духовными дарами она продолжает щедро делиться с сёстрами, прихожанами и паломниками Новодевичьего монастыря. Многая и благая лета нашей старице схимонахине Елене!

Монахиня Евдокия (Киреева)

Новодевичий монастырь — Москва, Россия

Расположен на берегу Москвы-реки, Новодевичий монастырь ( Новодевичий монастырь ) — это тихий уголок для уединения от шумного города Москвы.

Это место включает в себя красивый монастырский комплекс 17-го века, который снова используется, и атмосферное кладбище, где похоронены многие из самых известных русских писателей, поэтов, политиков и общественных деятелей.

История Новодевичьего монастыря

Новодевичий монастырь был основан в 1524 царем Василием III (1479-1533) в ознаменование взятия Смоленска у Литвы.То, что он предназначался не только как религиозное учреждение, но и как крепость, очевидно из его стратегического положения и прочной стены с 12 боевыми башнями. До ХХ века монастырь был южной окраиной Москвы.

Основанный царем, он занимал высокое положение среди многих монастырей и женских монастырей Москвы и стал женским монастырем, в основном для благородных дам . Он также использовался как тюрьма для мятежных членов королевской семьи, в том числе сводной сестры Петра Великого и его первой жены.

Немногое осталось от первоначального строения. Большая часть нынешнего здания датируется 1680-ми годами, когда монастырь был значительно перестроен и расширен после Смутного времени регентом Софией. Позже София была заперта здесь Петром Великим вместе со своей нежеланной первой женой.

После революции новодевичьи церкви закрыли, а в 1922 году превратили в музей. Это спасло его от худшей участи, пока собор не был возвращен Русской православной церкви в награду за поддержку военных действий в 1945 году.

Реставрация монастыря началась в 1960-х годах, а в 1988 году здесь вновь была учреждена епископская кафедра. Официально он по-прежнему является музеем, но монахини используют его как монастырь, но не придают значения.

Что посмотреть в Новодевичьем монастыре

На территории монастырского комплекса расположено несколько церквей. Самым важным из них является огромный пятиглавый собор Смоленской Богородицы (собор Смоленской Богоматери), освященный в 1525 году и построенный Алексеем Фрязиным.

Он был полностью скопирован с Успенского собора Кремля и содержит впечатляющий иконостас с 84 деревянными колоннами и иконами XVI и XVII веков.

Согласно легенде, во время войны 1812 года Наполеон приказал взорвать собор, но отважной монахине удалось вовремя потушить запал.

Справа от собора — красно-белая Успенская церковь (Успенский собор) и прилегающая трапезная, построенная по приказу Софии в 1680-х годах. Его интерьер почти такой же впечатляющий, как и собор, с рядами сводчатых окон с вкраплениями икон и позолоченным иконостасом.

Сзади — церковь Св.Амвросия , полностью белая церковь с выставкой ряс и икон XVIII века.

У входа в монастырь находится Надвратная Преображенская церковь (Преображенский собор), которая считается одним из лучших образцов архитектуры московского барокко.

У южных ворот Надвратная Покровская церковь (Покровская церковь) с красно-белым фасадом и тремя куполами. Церковь преодолевает ворота, достаточно широкие, чтобы проехать катафалк на соседнее кладбище.

Экспонаты по всему монастырю демонстрируют такие сокровища, как: редкие и древние русские картины, церковные и светские; изделия из дерева и керамики; ткани и вышивка; и большая коллекция иллюстрированных и иллюстрированных книг, украшенных золотом, серебром и драгоценностями.

Богато украшенная колокольня , возвышающаяся над восточной стеной монастыря, возвышается на 236 футов и состоит из шести богато украшенных ярусов. Конструкция увенчана позолоченным куполом, который можно увидеть за много миль.

Новодевичье кладбище (Новодевичье кла́дбище) — третий по популярности туристический объект Москвы. Он имеет парковую атмосферу, усеянную небольшими часовнями и большими скульптурными памятниками. Кладбище построили рядом с Новодевичьим монастырем сразу после постройки монастыря.

Кладбище сначала использовалось в основном как место захоронения московских феодалов и церковных чиновников. Позже он стал использоваться для российских интеллектуалов и купцов, а в 20 веке он был местом захоронения многих самых известных граждан Советского Союза.Сегодня на кладбище находятся могилы русских писателей, драматургов и поэтов, а также известных актеров, политических деятелей и ученых. В Новодевичьем захоронено более 27 тысяч человек.

Здесь похоронены известные русские:

Неподалеку находится Новодевичий пруд . Зимой это излюбленное место катания на коньках и санках. Медные утки у пруда были подарены Барбарой Буш «детям России», но позже украдены ворами. С тех пор они были заменены.

Факты о Новодевичьем монастыре

Примечание. Эта информация была точной на момент первой публикации, и мы делаем все возможное, чтобы постоянно обновлять ее, но такие детали, как часы работы и цены, могут быть изменены без предварительного уведомления. Чтобы избежать разочарования, пожалуйста, уточняйте информацию на сайте перед тем, как совершить особую поездку.

Список литературы

  1. Краткий путеводитель по Москве, 4-е изд. (апрель 2005 г.), 189-94.
  2. Новодевичий монастырь — Интернет-путеводитель Фодора
  3. Новодевичье кладбище и пруд — Economist Cities Guide Москва
  4. Новодевичий монастырь: в глуши — Одинокая планета
  5. Новодевичий монастырь — г. Москва.com

Дополнительная информация

.

Ансамбль Новодевичьего монастыря

Ансамбль Новодевичьего монастыря

Новодевичий женский монастырь на юго-западе Москвы, построенный в XVI и XVII веках в стиле так называемого московского барокко, входил в цепь монастырских ансамблей, которые были интегрированы в систему обороны города. Монастырь был напрямую связан с политической, культурной и религиозной историей России и тесно связан с Московским Кремлем.Его использовали женщины царской семьи и аристократии. На его кладбище похоронены также члены царской семьи и приближенные. Монастырь представляет собой образец высших достижений русской архитектуры с богатыми интерьерами и важной коллекцией картин и артефактов.

Описание доступно по лицензии CC-BY-SA IGO 3.0

Ансамбль кувента Новодиевичи

Le couvent Novodievitchi, au Sud-ouest de Moscou, fut édifié durant le XVIe et le XVIIe siècle dans le style moscovite в стиле барокко.Il faisait partie d’un ensemble monastique s’inscrivant dans le système de défense de la ville. Le Couvent — это руководство, связанное с политической историей, культурой и религией России, и т. Д., А также управление на бис в Кремле в Москве. Il était fréquenté par des femmes de la famille du tsar et de l’aristocratie. Des membersres de la famille et de l’entourage du tsar reposent dans cimetière. Le couvent offre un des instance les plus brillants de l’architecture russe, avec ses intérieurs richement ornés et une vaste collection de peintures et d’objets précieux.

Описание доступно по лицензии CC-BY-SA IGO 3.0

تجمّع دير نوفوديفيتشي

г. وهو كان جزءاً من أديرة تندرج ضمن نظام الدفاع عن المدينة. ارتبط الدير مباشرةً بتاريخ روسيا السياسي والثقافي والديني واتصل بالكرملين وموسكو. وكانت ترتاده النساء من أسرة القيصر والأرستقراطية. ويُشكّل الدير بأجزائه الداخليّة الغنيّة بالزينة وبمجموعة لوحاته وأغراضه الثمينة أمثلةً ساطعةًلعن الندوسة.

источник: ЮНЕСКО / ERI

Описание доступно по лицензии CC-BY-SA IGO 3.0

新 圣女 修道院

于 莫斯科 的 西南面 , 建 于 16 世纪 至 17 世纪 , 是 莫斯科市 体系 的 一系列 修道院 建筑 的 一部分 的 政治 、 文化 和 历史 直接 相关 , 莫斯科的 克里姆林宫 紧密 相连 , 供 家族 及 贵族 的 妇女 使用。 沙皇 家族 的 成员 和 后代 的 墓 场 的 最高成就 的 典范。

источник: ЮНЕСКО / ERI

Описание доступно по лицензии CC-BY-SA IGO 3.0

Ансамбль Новодевичьего монастыря (Москва)

Новодевичий монастырь, расположенный на юго-западе Москвы, создавался на протяжении XVI-XVII столетий ился одним из звеньев в цепочке монастырских ансамблей, объединенных в оборонную систему города. Монрь был связан с политической, культурной и религиозной жизнью России, а также с Московским Кремлем. Здесь были пострижены в монахини и погребены представительницы царской фамилии, знатных боярских и дворянских родов.Ансамбль Новодевичьего монастыря является одним из шедевров русского жилого дома (стиль «московское барокко»), а его интерьеры, где хранятся ценные коллекции живописи и произведений декоративно-прикладного искусства, отличаются богатым внутренним убранством.

источник: ЮНЕСКО / ERI

Описание доступно по лицензии CC-BY-SA IGO 3.0

Conjunto conventual de Novodevichy

Edificado en los siglos XVI y XVII, en estilo barroco moscovita, el Convento de Novodevichy, situado al suroeste de Moscú, fue uno de los tantos eslabones de la cadena de monasterios que formaban parte del sistema defensivo de la ciudad.Este convento estuvo directamente vinculado a la Historia Política, культурный и религиозный в России, y mantuvo sobre todo lazos muy estrechos con el Kremlin de Moscú, ya que fue frecuentado por mujeres de la familia del zar y de la aristocracia. Algunos miembros y allegados de la familia del zar fueron enterrados en su cementerio. El convento es uno de los más bellos ejemplos de las realizaciones de la arquitectura rusa y en sus aposentos ricamente decorados alberga una importante colección de pinturas y obras de arte.

источник: ЮНЕСКО / ERI

Описание доступно по лицензии CC-BY-SA IGO 3.0

ノ ヴ ォ デ ヴ ィ チ 女子 修道院 群

モ ス ク ワ の 南西 に あ る ノ ヴ ォ デ ヴ ィ チ 女子 修道院 は, 16 ~ 17 世紀 に ク レ ム リ ン の 出 城 と し て 建築 さ れ た が, 都市 の 防衛 体制 の 一 環 と し て, 隣接 す る 修道院 郡 の 一部 に 統 合 さ れ た. ク レ ム リ ン に 近 接 し て い るこ と か ら ロ シ ア の 政治 的, 文化 的 お よ び 宗教 的 な 歴 史 と 直接 結 び つ い た 経 緯 が あ る. 旧 ロ シ ア 皇帝 や 貴族 の 女性 た ち に よ っ て 使用 さ れ, 墓地 に は 皇帝 の 家族 や 側 近 の み な ら ず, ゴ ー ゴ リ や チ ェ ー ホ フ な ど多 く の 著名 人 も 埋葬。 ノ ヴ ォ デ ヴ ィ チ 女子 修道院 は 、 ロ シ ア 建築 を 作 例 で か

источник: NFUAJ

Клоостеркомплекс Новодевичьи

Het Novodevichy klooster ligt in het zuidwesten van Moskou.Он находится в районе 16e en 17e eeuw в районе zogenoemde barokstijl van Moskou en maakte deel uit van een keten van kloostercomplexen. Het klooster werd direct in verband gebracht met de politieke, culturele en Religieuze geschiedenis van Rusland en was nauw verbonden встретил Кремль в Москве. Het complex werd gebruikt door vrouwen van de familie van de tsaar en de adel en op de begraafplaats van het klooster zijn familieleden en verwanten van de tsaar begraven. Het Novodevichy klooster toont hoogstaande Russische Architectuur, встречены overdadige interieurs en belangrijke collecties schilderijen en kunstvoorwerpen.

Источник: unesco.nl

Выдающаяся универсальная ценность

Краткое описание

Новодевичий женский монастырь, расположенный в юго-западной части исторического города Москвы на переправе через Москву-реку, был основан великим князем Василием III в 1520-х годах и входил в цепь монастырских ансамблей, входивших в система обороны города. Это выдающийся образец православной архитектуры.Ансамбль состоит из 14 зданий, в том числе 8 соборов (святыня, 4 церкви, колокольня с церковью Варлаама и Иосафата и две часовни), а также ряд жилых и служебных зданий. Монастырь иногда называют «Московским Кремлем в миниатюре». Самым старым его зданием является каменный собор Смоленской иконы Божией Матери, построенный в 1524–1525 годах по образцу Успенского собора Московского Кремля.

Монастырь — единственный старинный женский монастырь, одновременно служивший крепостью.В XVI-XVIII веках женский монастырь был избранным женским монастырем царской династии, а также богатыми боярскими и дворянскими семьями для посторонних. Новодевичий монастырь был тесно связан с Кремлем и тесно связан с политической, культурной и религиозной историей России, с крупными историческими событиями и важными историческими личностями Российского государства. К ним относятся Иван Грозный, Борис Годунов и Смутное время начала 17 века, отец Петра Великого, Алексей Михайлович, а также его дочь княгиня София Алексеевна и ее борьба за власть с приходящим императором Петром I, а также патриотическая Война против Наполеона в 1812 году.

Элитный характер монастыря означает, что он содержит образцы архитектуры высочайшего класса с богатым интерьером. Монастырь, построенный в конце 17 века, является одним из самых ярких и представительных примеров так называемого «московского барокко», сохранивший свою целостность лучше, чем любой другой перестроенный монастырь Москвы.

Монастырь является центральным элементом юго-западной части исторического города Москвы и Москвы-реки и имеет высокую градостроительную ценность.Несмотря на то, что характер городского окружения сильно изменился, монастырь по-прежнему остается неотъемлемой частью ландшафта, в отличие от других монастырских комплексов.

Монастырь огорожен высокой каменной стеной с двенадцатью башнями и входными воротами с севера и юга. Он имеет две главные планировочные оси, и на их пересечении находится его главный фокус — Смоленский собор. Он посвящен высшей святыне русского православия — иконе Смоленской Богородицы «Одигитрия» и является старейшим каменным сооружением женского монастыря.Интерьер собора уникален исполнением, буйством красок и хорошо сохранившейся настенной росписью конца XVI века, созданной во времена правления Бориса Годунова. Полностью сохранился деревянный пятиъярусный иконостас, типичный для московского барокко, созданный в 1683-1685 годах, с украшенной позолоченной резьбой.

Среди других крупных построек монастыря — колокольня, построенная в 1683-1690 годах. Он не имеет аналогов среди старинных русских монастырей и других построек в стиле московского барокко.Благодаря своей большой высоте (72 метра), необычному расположению, изящным пропорциям и красивому убранству колокольня всегда была главным вертикальным элементом всей западной части исторического города Москвы, что внесло свой вклад в градостроительную ценность монастыря.

Некрополь Новодевичьего монастыря был заложен в 16 веке и в последующие века развивался как место захоронения знати и почетных граждан. С 1898 года новое кладбище за южной стеной монастыря использовалось как место захоронения для выдающихся русских интеллектуалов, а также политических и военных деятелей.Это один из самых выдающихся исторических некрополей, сохранившихся в России.

Критерий (i) : Новодевичий монастырь — самый выдающийся образец так называемого «московского барокко», ставшего модным в Подмосковье. Помимо прекрасной архитектуры и декоративных деталей, это место отличается градостроительной ценностью.

Критерий (iv) : Новодевичий монастырь — выдающийся образец исключительно хорошо сохранившегося монастырского комплекса, представляющего, в частности, стиль «московское барокко» в архитектуре конца 17 века.

Критерий (vi) : Ансамбль Новодевичьего монастыря объединяет политический и культурный характер существующего объекта Всемирного наследия Московского Кремля. Сама по себе она тесно связана с русским православием, а также с русской историей, особенно в 16-17 веках.

Целостность

Ансамбль Новодевичьего монастыря обладает всеми необходимыми деталями и атрибутами, чтобы выразить его выдающуюся универсальную ценность.Он сохранил свой первоначальный размер, что отличает его от других древнерусских монастырей.

Монастырь остался нетронутым, в основном из-за того, что в 20 веке он использовался как музей, тогда как другие ансамбли использовались не по назначению или были просто разрушены. Сохранены композиция ансамбля, его постройки и исторические могилы.

Целостность ансамбля обеспечивается утвержденными границами участка и его буферной зоной. Среди неблагоприятных факторов — интенсивное дорожное движение поблизости, приводящее к загрязнению воздуха, а также возможная строительная деятельность в буферной зоне, которая может негативно повлиять на историческую планировку ансамбля в городском пространстве.

Подлинность

Новодевичий монастырь аутентичен тем, что не подвергся разрушению и восстановлению. Кроме того, комплекс полностью сохранил как общую планировку, так и отдельные постройки. Он также был возвращен в функцию, близкую к исходной. Сегодня сакральные постройки выполняют литургическую функцию, монастырские постройки населены монахами, а роскошные жилые дома выполняют культурные функции как музей.

За время своего существования здания ансамбля неоднократно реставрировались. В 1890–1900 годах архитектор С. К. Родионов проводил реставрационные работы монастыря. В сотрудничестве с I.P. Машков, известный архитектор и исследователь древнерусской архитектуры С.К. Родионов отреставрировал Смоленский собор и убрал масляные краски с росписи.

Ансамбль подвергался реставрации в конце ХХ века, но без репликации. Реставрации предшествовало тщательное обследование памятников.Реставрационные работы архитектора Н.С. Романова отличались высоким уровнем научного мастерства и надежности. Регулярная реставрация и консервация, работа в сочетании с мониторингом уполномоченных органов, обеспечивают сохранение подлинности.

Требования к защите и управлению

Ансамбль Новодевичьего монастыря — памятник истории и культуры федерального значения, охраняемый государством (Федеральный закон от 25.06.2002 № 73-ФЗ «О объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»). В соответствии с Указом Президента Российской Федерации он включен в число особо охраняемых культурных ценностей народов Российской Федерации. Присвоенный ему в 2013 году статус выдающегося культурного достояния Российской Федерации позволяет обеспечить высочайший уровень правовой защиты связанных памятников.

Утверждение охранной буферной зоны ансамбля Новодевичьего монастыря играет решающую роль в сохранении визуальной целостности ландшафта и способствует сохранению единства объекта и окружающей среды в условиях постоянного развития.Большое внимание следует уделять налаживанию эффективной координации между властями и местным культурным сообществом, согласованию соответствующей стратегии развития объекта, вопросам охраны исторического ландшафта, а также развитию культурных и исторических объектов Новодевичьего края. Ансамбль монастыря. Необходимо срочно выявить особенности важных участков собственности и установить правовые формы их использования.

План управления объектом всемирного наследия «Ансамбль Новодевичьего монастыря» станет важным инструментом сохранения выдающейся универсальной ценности и координации действий всех заинтересованных сторон.В настоящее время памятники ансамбля находятся в свободном пользовании Московской епархии Русской Православной Церкви, которая оказывает содействие Министерству культуры Российской Федерации в мониторинге, сохранении и реставрации объекта. Здания ансамбля оснащены видеонаблюдением, а также системами пожарной и охранной сигнализации. До получения государственного финансирования расходы по охране и содержанию имущества несет Московская епархия Русской Православной Церкви.

Долгосрочная стратегия определяет средства защиты и управления, направленные на предотвращение серьезных угроз собственности, снижение ее уязвимости и возможность негативных изменений подлинности и целостности ансамбля. К ним относятся: эффективная совместная система правового управления и сотрудничество основных заинтересованных сторон, включая муниципальные, региональные, федеральные, неправительственные и религиозные организации, фонды, академические и образовательные учреждения, а также местное население; управление ресурсами; инновационное сочетание консервации, реставрации, музеефикации и устойчивого развития территории объекта; деятельность Московской епархии Музея Русской Православной Церкви; создание образовательных программ; быстрое внедрение культурного, научного и паломнического туризма; а также сочетание традиционных и новаторских методов консервации и презентации выдающейся универсальной ценности ансамбля Новодевичьего монастыря.

.

Новодевичий монастырь — Переиздание Википедии // WIKI 2

Монастырь в Москве, Россия

Новодевичий монастырь , также известный как Богородице-Смоленский монастырь (русский язык: Новоде́вичий́рь, Богоро́дице-Смоле́нский монастырь), вероятно, самый известный монастырь Москвы. Его название, которое иногда переводят как Девичий монастырь , было задумано, чтобы отличаться от Девичьего монастыря в Московском Кремле.В отличие от других московских монастырей, он практически не пострадал с 17 века. В 2004 году он был объявлен объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Энциклопедия YouTube

  • 1/5

    Просмотры:

    1790

    3411

    923

    3 152

    1205

  • ✪ МОСКВА: Экскурсия по историческому православному НОВОДЕВИЧЕСКОМУ КОНВЕНТУ (Россия)

  • ✪ Новодевичий монастырь в Москве / Новодевичий монастырь в Москве

  • ✪ Туры по России — Новодевичий монастырь, Москва

  • ✪ 【K】 Russia Travel-Москва [러시아 여행 — 모스크바] 노보 데 비치 수도원 / Новодевичий монастырь / Чайковский / Лебединое озеро / Кладбище

  • ✪ Ансамбль Новодевичьего монастыря

Содержание

Строения и памятники

Монастырь расположен в юго-западной части исторического города Москвы.Территория монастыря обнесена стенами и окружена парком, образующим буферную зону. Парк ограничен городской структурой города с северной и восточной сторон. С западной стороны он ограничен Москвой-рекой, а с южной стороны проходит городская трасса. Здания окружены высокой каменной стеной с 12 башнями. Входы с севера (со стороны города) и с юга. Планировка территории монастыря представляет собой неправильный прямоугольник, вытянутый с запада на восток. [1]

Самым древним строением монастыря является шестиколпный пятиглавый Смоленский собор, посвященный иконе Смоленской иконы Божией Матери . Он находится в центре осей между двумя въездными воротами. Сохранившиеся документы датируют его строительство 1524–1525 годами; тем не менее, его высокий первый этаж, величественные пропорции и выступающий центральный фронтон типичны для монастырских соборов, построенных по велению Ивана Грозного. Большинство ученых сходятся во мнении, что собор был перестроен в 1550-1560-х годах.Раньше он был окружен четырьмя часовнями меньшего размера, по расположению напоминающими Благовещенский собор Кремля. Его фрески — одни из лучших в Москве.

Собор может быть центром монастыря, но есть много других церквей. Большинство датируется 1680-ми годами, когда монастырь был капитально отремонтирован по приказу регентши Софии Алексеевны, которая позже находилась там в заточении. Кроваво-красные стены и венец башни, две высокие надвратные церкви, трапезная и жилые кварталы были выполнены в стиле московского барокко, предположительно неким Петром Потаповым.В старом соборе в 1685 году установили новую чашу для святой воды и золоченый резной иконостас. В его четырех ярусах находятся иконы XVI века, подаренные Борисом Годуновым; на пятом ярусе — иконы ведущих художников 17 века Симеона Ушакова и Федора Зубова.

Поразительная стройная колокольня, также по заказу царевны Софии, была построена в шесть ярусов на высоту 72 метра (236 футов), что сделало ее самым высоким сооружением в Москве 18-го века (после колокольни Ивана Великого в Кремле. ).Эта легкая восьмиугольная колонна словно объединяет все основные элементы ансамбля в одно гармоничное целое.

История монастыря

Московский период

Великий князь Московский Василий III основал Новодевичий монастырь [2] в 1524 году в ознаменование покорения Смоленска в 1514 году. Здание начиналось как крепость на изгибе Москвы-реки в трех верстах к югу. к западу от Московского Кремля. Он стал важной частью южного оборонительного пояса Москвы, в который уже входил ряд других монастырей.При основании Новодевичьего монастыря было пожаловано 3000 рублей, а села Ахабинево и Тропарево. Сын Василия, царь Иван Грозный (годы правления 1533–1584), позже передал монастырю ряд других деревень. [ цитата ]

В Новодевичьем монастыре проживало много женщин из русских царских семей и боярских кланов, которые были вынуждены принять чадру, например, невестка Ивана Грозного Елена Шереметева (в резиденции 1581–1581 гг.) 1587), жена Федора I Ирина Годунова (в резиденции 1598–1603 гг .; она была там со своим братом Борисом Годуновым, пока он сам не стал правителем), Софья Алексеевна (сводная сестра Петра Великого; в резиденции 1689–1704 гг.), Евдокия Лопухина (Первая жена Петра Великого, в резиденции 1727–1731 гг.) И др.В 1610–1611 годах польский отряд под командованием Александра Госевского захватил Новодевичий монастырь. После того, как русские войска отвоевали монастырь, царь Михаил Федорович снабдил его постоянной охраной (100 стрельцов в 1616 году, 350 солдат в 1618 году). К концу XVII века Новодевичий монастырь располагал 36 селами (164 215 десятин земли) в 27 уездах России. В 1744 г. в нем было 14 489 крестьян. [ требуется ссылка ]

Имперский период

Монастырь ночью

Восьмиугольная колокольня (1689–90).

В середине 17 века в Новодевичий монастырь были переведены монахини из других монастырей на украинских и белорусских землях, первую из которых звали Еленой Девочкиной. В 1721 году некоторые престарелые монахини, отказавшиеся от старообрядческого движения, получили приют. В 1724 году в монастыре размещались также военный госпиталь для солдат и офицеров Российской Императорской армии и детский дом для подкидышей. К 1763 году в монастыре проживали 84 монахини, 35 мирских сестер и 78 больных пациентов и служанок.Ежегодно государство предоставляло Новодевичьему монастырю 1500 рублей 1300 четвертей хлеба и 680 рублей 480 четвертей хлеба более чем 250 брошенным детям.

В 1812 году армия Наполеона предприняла попытку взорвать монастырь, но монахиням удалось спасти монастырь от разрушения. В «Войне и мире » Толстого Пьера должны были казнить под стенами монастыря. В другом своем романе « Анна Каренина » Константин Лёвин (главный герой) встречает свою будущую жену Кити на коньках у стен монастыря.Действительно, Девичье поле (так стали называть луг перед монастырем) было самым популярным катком в Москве XIX века. Сам Толстой любил кататься здесь, когда жил неподалеку, в районе Хамовники.

В 1871 году братья Филатьевы пожертвовали деньги на приют-школу для детей-сирот «неблагородного происхождения». Также в монастыре находились две богадельни для монахинь и сестер-мирян. В начале 1900-х годов собор обследовал и реставрировал архитектор-реставратор Иван Машков.К 1917 году в Новодевичьем монастыре проживали 51 монахиня и 53 мирские сестры.

Советский период и далее

В 1922 году большевики закрыли Новодевичий монастырь (собор закрыли последним в 1929 году) и превратили его в Музей эмансипации женщин. К 1926 году монастырь был преобразован в историко-художественный музей. В 1934 году он стал филиалом Государственного Исторического музея. Большая часть его помещений была превращена в квартиры, что спасло монастырь от разрушения.

В 1943 году, когда Сталин начал заигрывать с Русской Православной Церковью во время Второй мировой войны, он санкционировал открытие Московских богословских курсов в монастыре. В следующем году программа была преобразована в Московский духовный институт. В 1945 году Советы вернули верующим Успенский собор. Резиденция митрополита Крутицкого и Коломенского находится в Новодевичьем монастыре с 1980 года.

В 1994 году монахини вернулись в монастырь, ныне находящийся в ведении Крутицкого и Коломенского митрополита.Некоторые церкви и другие монастырские постройки до сих пор принадлежат Государственному историческому музею. В 1995 году в монастыре возобновились богослужения в дни святых покровителей.

Объявление Всемирного наследия ЮНЕСКО

Вид с воздуха

В 2004 году Новодевичий монастырь был внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. В оценке коллектива ЮНЕСКО было подтверждено, что женский монастырь является ярчайшим образцом так называемого «московского барокко». Помимо прекрасной архитектуры и декоративных деталей, это место отличается градостроительной ценностью.Команда также отметила, что монастырь является выдающимся примером исключительно хорошо сохранившегося монастырского комплекса и что он объединяет политический и культурный характер существующего объекта всемирного наследия Московского Кремля. Кроме того, сам монастырь тесно связан с русским православием и русской историей XVI и XVII веков. [1]

Пожарная колокольня

15 марта 2015 года пожар охватил самую высокую колокольню монастыря, высота которой составляет 72 метра.В монастыре проводились капитальные ремонтные работы, были покрыты лесами. [3] Взял пожарный

.