«Гибель империи. Византийский урок» — История и этнология. Факты. События. Вымысел.

Архимандрит Тихон (Шевкунов): «Дикторский текст литературного сценария фильма «Гибель империи. Византийский урок».
В 1453 году рухнула Византийская империя. Сейчас мы с вами посмотрим, как это происходило. Этот город назывался когда-то Константинополем, и еще 6 веков назад был, без всякого преувеличения, столицей одной из величайших мировых цивилизаций – Византийской империи.

Правовое государство, которое так привычно для нас сегодня, сформированное на основе римского права, было создано именно здесь, в Византии, 1500 лет назад. Юридическая система, являющаяся базовой основой для всех типов законов в большинстве современных государств, – это колоссальное творение византийской юриспруденции эпохи императора Юстиниана Великого(греч. Μέγας Ιουστινιανός; 483 — 565 г.г.).

Система школьного и высшего образования впервые в мире возникла в Византии, именно здесь в V веке появился первый университет. В Византии была создана самая стабильная в истории человечества финансовая система, просуществовавшая практически в неизменном виде более 1000 лет. Современная дипломатия с её базовыми принципами, правилами, этикетом создавалась и оттачивалась здесь, в Византии. Инженерное искусство и архитектура Византии не имели себе равных, да и сегодня шедевры византийских мастеров, такие как купол Святой Софии, поражают совершенством технического исполнения.

Ни одна другая империя в истории человечества не прожила столь долго как Византия. Византийская империя просуществовала 1123 года. Для сравнения: великий Рим рухнул через 800 лет после основания, Османский султанат распался через 500 лет, китайская империя Цин – через 300 лет, Российская империя просуществовала 200 лет, Британская – 150 лет, Австро-Венгерская – около 100 лет.

На территории Византийской империи в период расцвета проживала шестая часть населения земли. Империя простиралась от Гибралтара до Евфрата и Аравии. В неё входили территории современных Греции и Турции, Израиля и Египта, Болгарии, Сербии и Албании, Туниса, Алжира и Марокко, часть Италии, Испания и Португалия. В Византии было около 1000 городов – почти столько же, сколько в современной России.

Баснословные богатства, красота и изысканность столицы империи – Константинополябуквально потрясали европейские народы, находившиеся в период расцвета Византии в состоянии глубокого варварства. Можно себе представить, да и история говорит нам о том же, что грубые и невежественные скандинавы, германцы, франки, англосаксы, для которых основным способом существования был в те времена примитивный разбой, попадая из какого-нибудь Парижа или Лондона с населением в десятки тысяч человек в миллионный мегаполис Константинополь, в город просвещенных горожан, учёных, блистательно одетой молодежи, толпящейся у императорского университета, только и мечтали об одном: захватить и ограбить, ограбить и захватить. Кстати, когда это им впервые удалось и войска европейцев, которые называли себя крестоносцами, в 1204 году вместо того, чтобы освобождать Святую Землю, вероломно ворвались в Константинополь и захватили этот самый прекрасный город в мире, они нескончаемым потоком 50 лет вывозили сокровища Византии. Только драгоценной монеты было вывезено сотни тонн, и это притом, что годовой бюджет самых богатых стран Европы составлял тогда не более 2 тонн золота.

Венеция. Собор святого Марка. Все колонны, мрамор, драгоценное внутреннее убранство были похищены из византийского Константинополя именно тогда. Кстати, вот те самые кони имперской квадриги, украденные крестоносцами из византийского Константинополя.

Из Византии были вывезены бесценные святыни и произведения искусства, но ещё больше святынь и уникальных произведений искусства варвары из Брюсселя, Лондона, Нюрнберга, Парижа попросту уничтожили – переплавили на монеты, ломали или выбрасывали как хлам. И по сей день музеи Европы ломятся от награбленных византийских сокровищ. Но будем учитывать, что уцелевшее – это лишь самая небольшая часть.

Именно несметными богатствами Константинополя был выкормлен монстр ростовщической банковской системы современного мира. Этот небольшой теперь город в Италии – Венеция – был Нью-Йорком XIII века. Здесь тогда вершились финансовые судьбы народов. Поначалу большая часть награбленного спешно свозилась морским путем в Венецию и Ломбардию (тогда отсюда и пошло слово «ломбард»). Как грибы после дождя стали появляться первые европейские банки. Менее пронырливые, чем тогдашние венецианцы, – немцы, голландцы и англичане подключились чуть позже; ими на хлынувшие в Европу византийские деньги и сокровища начал создаваться тот самый знаменитый капитализм с его неуемной жаждой наживы, которая, по сути, является генетическим продолжением азарта военного грабежа. В результате спекуляции константинопольскими реликвиями образовались первые крупные еврейские капиталы.

Невиданный поток свободных денег вызвал бурный рост западноевропейских городов, стал решающим толчком развития ремёсел, наук, искусств. Запад варварски разграбил, разрушил и поглотил в себя Византийскую империю и её богатства, и лишь после этого стал Западом «цивилизованным».

Наши предки тоже, признаться, не отличавшиеся в то время изысканным воспитанием, неоднократно поддавались варварскому соблазну поживиться за счет несметных богатств Царьграда. Но к чести их, да и к нашему счастью, жажда воинской наживы не затмила для них главное: русские поняли, в чём заключается самое великое сокровище Византии! Это было не золото, не драгоценные камни, даже не искусство и науки. Главным сокровищем Византии был Бог. И, объехав все известные в то время страны мира, послы князя Владимира именно здесь поняли, что существует реальное общение Бога и человека, что для нас возможна живая связь с иным миром.

«Не знаем, где находились мы, на небе или на земле», – говорили наши потрясенные предки о своём присутствии на Божественной литургии в главном храме империи, соборе Святой Софии. Наши великие предки поняли, какое богатство можно получить в Византии, и на это сокровище они создали не банки, не капитал и даже не музеи и ломбарды. Они создали Русь, Россию, духовную преемницу Византии.

Почему же стало возможным, что эта величайшая в мировой истории и необычайно жизнеспособное государство с какого-то момента стремительно стало утрачивать жизненные силы?

Самое интересное, что проблемы, с которыми столкнулась Византия в период своего упадка – внешняя агрессия, природные стихии, экономический и политический кризисы – были совсем не новые для этого более чем тысячелетнего государства с испытанным механизмом выхода из самых опасных ситуаций. Подобные испытания страна не раз успешно преодолевала. Да, было множество завистливых врагов и на востоке и на западе, были землетрясения, была чума, но не они победили Византию. Все проблемы были бы преодолены, если бы византийцы смогли победить самих себя.

Мы будем говорить именно о том внутреннем враге, который появился в духовных недрах византийского общества и сокрушил дух великого народа, сделав его беззащитной жертвой тех вызовов истории, на которые Византия уже не смогла ответить.

Сегодня мы привыкли считать основой благосостояния общества его экономику. Хотя слово «экономика» да и сама экономическая наука византийского происхождения, сами византийцы никогда не уделяли ей первостепенного внимания. За свою историю византийская финансово-экономческая система пережила несколько тяжелых кризисов, но эффективное производство и сельское хозяйство в целом позволяли выправлять ситуацию. Достаточно сказать, что в течение тысячи лет вся международная торговля была основана на золотой византийской монете.

Проблемой, которую Византия не смогла решить и которая, в конце концов, погубила её экономику, стала утрата государственного контроля над финансами, грандиозный неконтролируемый процесс оттока капитала из Византийской империи на Запад в развивающуюся Европу. Государство выпустило из своих рук рычаги контроля над торговлей и промышленностью и, в конце концов, отдало свои основные торговые и экономические ресурсы иностранным предпринимателям.

Произошло это так. Одним из главных финансовых ресурсов страны была не нефть, как сейчас, и не газ, а таможенные поступления от грандиозной международной торговли на Босфоре и Дарданеллах.

Ранее византийцы всегда принципиально полагались только на свои силы в управлении страной и в хозяйственных вопросах, вдруг стали бурно обсуждать, а потом и решили, что международную торговлю разумнее предоставить зарубежным «друзьям», более предприимчивым и готовым взять на себя все расходы по созданию сложных транспортных потоков, вооруженной охране торговых путей, строительству новых портов, интенсификации и развитию коммерческой деятельности.

В Византию были призваны западные специалисты из Венеции и Генуи, за несколько столетий выросшие на византийской торговле, и им была разрешена беспошлинная торговля и поручена охрана морских коммуникаций на территории Византийской империи. Запад всеми правдами и неправдами стал вовлекать Византию в зарождающийся тогда прообраз всеевропейской торговой организации и, воспользовавшись одним из сложных периодов в жизни империи, добился своего.

Византийский император Алексий I Комнин (1081–1118 г.г.) на самых невыгодных для страны условиях подписал в 1082 году международный торговый договор с Венецией, названный «Золотая булла» (греч. «хрисовул», императорский указ с золотой печатью; лат. Bulla Aurea) . На поверку этот договор оказался кабальным и выгодным только Западу. До поры до времени все были довольны: оживилась торговля, в городских лавках и магазинах появилось невиданное прежде изобилие европейских и азиатских товаров…Но все это не далось даром: за считанные десятилетия отечественное производство и сельское хозяйство Византийской империии деградировали стремительными темпами. Разорились или попали в зависимость от иностранцев все византийские предприниматели. Когда всерьез спохватились, оказалось уже поздно. При попытках византийских императоров аннулировать привилегии Венеции, венецианцы сами начинали войну с Византией. Пытаясь найти союзников против Венеции, првящая византийская династия Комнины не нашли ничего лучшего, как снова опереться на помощь Запада и даровать аналогичные привилегии купцам из Генуи и Пизы. В результате доходы от грандиозной транзитной торговли на Босфоре окончательно переместились из Константинополя в Италию.

Через несколько лет безраздельное господство латинян вызвало вспышку жестокого насилия со стороны ограбленных византийцев: в 1181 году произошла резня иностранцев в Константинополе. На волне народного движения к власти в Византии пришёл Андроник Комнин. Он аннулировал договор «Золотая булла», попытался вернуть стране доходы от торговли, текущие за границу, он конфисковал все до одного иностранные коммерческие предприятия, высасывающие последние ресурсы из экономики государства, выдворил западных купцов. Это не прошло даром ни империи, ни императору, он сразу же столкнулся с военной интервенцией. Когда итальянские норманны, овладев Фессалониками, приближались к Константинополю, Андроник был свергнут заговорщиками и зверски убит. Его преемник возобновил дружбу с венецианцами и начал выплачивать компенсацию за причиненный ущерб.

Штурм Константинополя в 1204 году участниками 4-го крестового похода

Венецианская республика, ставшая к тому времени крупнейшей финансовой олигархией. А в 1203 году венецианцы наняли целый крестовый поход и вместо Святой Земли направила его на грабёж Константинополя. Византийцы, до этого воспринимали крестоносцев, в общем-то, как братьев по вере и военных союзников, были настолько не подготовлены к такому коварнейшему удару, что не организовали должного сопротивления. В 1204 году французский, германский и итальянский контингенты западных войск союзников осадили Константинополь и захватили его. Город был безжалостно разграблен и сожжён крестоносцами. При этом венецианцы – оплот тогдашнего свободного предпринимательства – объявили на весь западный мир, что восстанавливают попранную законность, права свободного международного рынка, а главное – борются с режимом, отрицающим общеевропейские ценности.

Именно с этого момента на Западе стал создаваться образ Византии как еретической «империи зла». В дальнейшем этот образ всегда, когда требовалось, извлекался из идеологических арсеналов. Хотя через 50 лет Константинополь был освобожден от крестоносцев, Византия больше никогда не смогла оправиться от этого удара. А иностранные торговцы навсегда остались полными хозяевами и в экономике, и на византийском рынке.

Другой неразрешенной проблемой Византии стала коррупция и олигархия. Борьба с ними велась постоянно и долгое время была эффективна. Зарвавшихся чиновников и финансовых махинаторов подвергали наказаниям и ссылкам, их имущество полностью конфисковывалось в казну. Но, в конце концов, у власти не хватило решимости и сил последовательно пресекать это зло. Олигархи обзавелись целыми армиями под видом слуг и подразделений охраны и ввергли государство в пучину гражданских воин.

Откуда в Византии вообще взялась олигархия и почему она стала неуправляема?

Византия всегда была жёстко централизованным бюрократическим государством, и это было отнюдь не её слабостью, а напротив, её исторической силой. Любые попыткисрастания власти и частных интересов всегда пресекались в Византии жестко и решительно. Но в один из моментов, в период политических и административных реформ, возник соблазн заменить старую и кажущуюся неповоротливой бюрократическую машинуна более эффективную и гибкую, в которой роль государства была бы ограничена и сведена к формальному надзору над законностью. Короче говоря, ради благих целей, государство фактически добровольно, отказалось от части своих стратегических монопольных функций и передала их в руки некого узкого круга семейств.

Эта вскормленная государством новая аристократия недолго находилась под контролем бюрократического аппарата, как это задумывалось. Противостояние шло с переменным успехом и кончилось тяжелейшим политическим кризисом, выбраться из которого пришлось ценой необратимых уступок иностранцам. Что за этим последовало, мы уже знаем. Олигархическое же разложение государства продолжалось до самого завоевания турками Константинополя. Османская империя на пути экспансии

Осада Константинополя турками в 1453 году. Во время этой последней турецкой осады олигархи не только не дали ни монеты на оборону города, но и расхитили те скудные средства, которые еще оставались в государственной казне.

Падение Константинополя 29 мая 1453 года. Захватив Константинополь, молодой султан Мехмед, потрясенный богатствами некоторых горожан и в то же время полным отсутствием средств у защитников города, призвал к себе самых богатых граждан и задал им простой вопрос: почему они не дали деньги на защиту города от неприятеля? «Мы берегли эти средства для твоего султанского величества», – льстиво ответили те. Мехмед тут же приказал предать их всех самой жестокой казни: им отрубили головы, а тела бросили собакам. Те же из олигархов, которые бежали на Запад,надеясь там укрыть свои капиталы, были нещадно обобраны западными друзьями и закончили жизнь в нищете.

Огромной проблемой Византийского государства в период упадка стала частая смена направлений политики, то, что называется отсутствием стабильности и преемственности государственной власти. Со сменой императора нередко кардинально менялась направление жизни империи. Это крайне ослабляло всю страну и жестоко выматывало народ.
Политическая стабильность – одно из главных условий сильного государства. Это был завет великих императоров Византии. Но этим заветом пренебрегли. Был в Византии период, когда императоры менялись в среднем каждые четыре года. Можно ли было говорить в таких условиях о каком-то подъёме страны, реализации по-настоящему масштабных государственных проектов, требовавших многолетней последовательной работы?

Император Византии Василий II

Конечно же, в Византии были и очень сильные императоры. Таким был, например, Василий II, кстати, крёстный отец нашего святого князя Владимира. Он принял управление империей после тяжелейшего кризиса: страна фактически была приватизирована олигархией. Император Василий II в первую очередь жестко выстроил вертикаль власти, разгромил сепаратистское движение на окраинах, подавил мятежных губернаторов и олигархов, собиравшихся расчленить империю. Затем он провел «чистку» в правительстве, конфисковал в государственную казну огромные наворованные олигархами суммы.

Твердые меры Василия II позволили ему довести доходы государственной казны до небывало высоких сумм: годовой доход Византийской империи составлял при нем 90 тонн золота. Для сравнения, Россия вышла на такие масштабы государственного бюджета только к началу XIX века.

Император Василий II значительно ослабил могущественных тогда региональных олигархов-магнатов. Влияние и богатство этих местных владетелей были порой несравненно большими, чем влияние официального правителя. Так однажды во время военного похода малоазийский магнат Евстафий Малеин демонстративно пригласил в свое имение на отдых все войско императора Василия во главе с ним самим и легко содержал эту огромную армию, пока они не отдохнули и не собрались с силами. Этот олигарх серьезно надеялся влиять на судьбы государства: он начал интригу и выдвинул своего марионеточного кандидата на высшую власть. Но поплатился: у него конфисковали всё его огромное имущество, а самого отправили в одну из самых отдаленных тюрем империи.

Другой мятежный магнат Варда Склир, когда его мятеж был подавлен, в доверительной беседе сам посоветовал императору Василию II изнурять магнатов налогами, различными поручениями, а главное – государственной службой, чтобы у них не оставалось времени излишне богатеть и усиливаться.

Восстановив вертикаль власти в стране, Василий оставил своему приемнику своего рода «стабилизационный фонд», такой огромный, что, по словам историка Михаила Пселла, для него пришлось вырыть новые лабиринты подземных казнохранилищ. Этот государственный резерв предназначался в первую очередь на проведение военной реформы и организацию боеспособной профессиональной армии. Но наследники Василия все эти накопления бездарно проели и растратили.

Вообще с преемниками в Византии была беда!.. Хотя уж кто-кто, а византийцы были лучшими в мире специалистами по преемникам. У византийцев отсутствовал принцип наследования трона. Желая обеспечить передачу власти достойному наследнику, императоры обычно избирали одного или двух преемников и активно привлекали их к государственным делам. Поручали высокие и ответственные должности в правительстве и приглядывались к ним. Была даже система, когда в стране был и император, и так называемые младшие императоры – преемники. Все это было очень разумно, но как ни оттачивали эту систему, в конце концов стало ясно – с преемником все просто: или повезет или нет.

Императору Василию II не повезло. Занятый государственными делами, он так и не успел подготовить себе достойного преемника и, в конце концов, на престол вступил его родной брат Константин VIII. Новый император, почувствовав себя могущественным, свободным и несметно богатым, предался не делам, а восторженным мечтам о делах и грезам о славе, которая должна была затмить славу брата. Результат оказался плачевным: под эгидой порфироносного мечтателя циничная правящая элита быстро утратила внушенные ей Василием II послушание и дисциплину и с новой силой погрузилась в борьбу за власть.

Хотя олигархи быстро добились своего, это не далось им даром: если Василий II карал непокорных конфискацией или, в крайнем случае, обычным в средние века ослеплением, то его преемник, истеричный Константин, в порывах гнева оскопил половину тогдашней византийской чиновничьей элиты. К тому же экстравагантностью своих поступков он затмил даже одного из беспутных императоров времен упадка страны по прозвищу Пьяница и подобно ему в невменяемом виде потешал чернь на городском константинопольском ипподроме, раза в три большем, чем вот этот римский Колизей.

Следующий преемник тоже не оправдал надежд. Вертикаль центральной власти стала рушиться. Итог нового противостояния кланов и элит, постоянных переделов собственности оказался закономерно плачевен: уже через 50 лет империя очутилась на краю гибели.

К слову, огромный стабилизационный фонд в руках неталантливых правителей тоже принес не благо, а беду: без труда доставшиеся деньги вдруг стали работать против государства. Они развратили, разложили общество. Византийский историк Михаил Пселл с горечью говорит, что именно от неразумного использования, а больше от разворовывания денег, накопленных Василием, «заболела» империя: «начало вздуваться тело государства, одних поданных раскормили деньгами, других по горло набили чинами и сделали их жизнь нездоровой, пагубной».

Итак, вопрос о преемстве власти оказался для империи вопросом жизни и смерти: будет сохранено преемство и стабильность развития – у страны будет будущее. Нет – её ждёт крах. Но народ зачастую этого не понимал и время от времени требовал новых и новых перемен. На подобных настроениях играли разного рода авантюристы и беглые олигархи. Обычно беглые олигархи укрывались за границей и оттуда поддерживали интриги с целью свержения неугодного им императора, обеспечению власти своего ставленника и новых переделов собственности.

Так в Риме в XV веке скрывался бежавший из Византии и получивший политическое убежище некий Виссарион – средней руки ученый, беспринципный политик и гениальный интриган, который из Рима координировал всю оппозицию в Константинополе и причинил немало хлопот правительству, а к тому же ещё и стал католическим кардиналом. Он купил себе дом в Риме. А после его смерти западные покровители даже назвали в его честь небольшую улицу на окраине Рима.

Тяжелейшей и неизлечимой болезнью страны стала проблема, которая ранее никогда не стояла в Византии: в империи появился национальный вопрос.

Дело в том, что национальной проблемы в Византии, действительно, многие столетия не существовало. Будучи историческими законными потомками уничтоженного к V веку варварами древнего Рима жители Византии называли себя римлянами, ромеями. В огромном государстве вместо разделения на множество национальностей было единое вероисповедание – Православие. Византийцы буквально исполняли христианское учениео новом человечестве, живущем в Божественном духе, где «нет ни эллина, ни иудея, ни скифа», как писал апостол Павел. И это надежно предохраняло страну от всесокрушающих бурь национальной розни. Достаточно было любому язычнику или иноверному принять православную веру и подтвердить свою веру делами, и он становился абсолютно полноправным членом общества. На византийском престоле, например, императоров-армян было почти столько же, сколько и греков, были люди с сирийскими, арабскими, славянскими, германскими корнями. Высшими государственными чиновниками становились без ограничения представители всех народов империи – основной упор делался на их деловые качества и приверженность православной вере. Все это обеспечивало ни с чем не сравнимое культурное богатство византийской цивилизации.

Чужими для византийцев были лишь люди другой, неправославной морали, другого, чуждого их древней культуре мироощущения. Например, грубые, невежественные, неистово алчные западноевропейцы того времени были для ромеев варварами. Император Константин Багрянородный так наставлял своего сына, который выбирал себе невесту: «Поскольку каждый народ имеет различные обычаи, разные законы и установления, он должен союзы для смешения жизней заключать и творить внутри одного и того же народа».

Чтобы верно понять мысль императора, надо помнить, что прадедом Константина Багрянородного был скандинав по имени Ингер, дедом – сын армянина и славянки из Македонии, женой – дочь армянина и гречанки, а невесткой – дочь итальянского короля. Его родная внучка Анна стала женой русского князя Владимира Святого сразу же после того, как тот принял крещение.

Идею нации, а затем и национального превозношения, византийцы, а точнее византийские греки, которые без сомнения были государствообразующим народом в Византии,позаимствовали у европейцев, которые сами жили в небольших национальных государствах, построенных на этническом принципе. Например, Франция, немецкие государства, итальянские республики… Национальное устройство было правильно и хорошо для них, но все дело было в том, что Византия была не этническим государством, а многонациональной империей – и в этом заключалось принципиальное отличие. 100 лет византийские греки боролись с этим искушением и не давали себя сломить. «Мы все ромеи – православные граждане Нового Рима», – заявляли они.

Надо заметить, что происходили все эти процессы в самом начале эпохи, названной историками Возрождением – всемирным воссозданием именно национальной, эллинско-греческой, языческой идеи. Тяжело было грекам не соблазниться этим западноевропейским Ренессансом, не впасть в искушение перед восторгом и пиететом европейцев, млевших от культуры их великих предков.

Первой поддалась тогдашняя интеллигенция: просвещенные византийцы начали ощущать себя греками. Пошли националистические движения, отказ от христианских традиций и, наконец, при императорах Палеологах имперская идея уступила место узко-этническому греческому национализму. Но предательство имперской идеи не прошло даром: националистическая лихорадка разодрала империю, и она быстро была поглощена соседней исламской державой.

Апологет эллинистического национализма учёный либерал Плифон так надменно писал императору Мануилу II: «Мы, которыми вы повелеваете и управляете, – греки по происхождению, как об этом свидетельствуют язык и унаследованное нами образование!»Такие слова были немыслимы еще за 100 лет до этого. Но Плифон написал их наканунепадения Константинополя, в котором жили уже не ромеи, а греки, армяне, славяне, арабы и итальянцы, враждующие друг с другом.

К слову, надменность греков привела к тому, что славян в империи стали дискредитировать. Этим Византия оттолкнула от себя болгар и сербов, которые реально могли помочь в борьбе с турками. Кончилось все тем, что народы некогда единой Византии принялись враждовать друг с другом.

Запад не преминул воспользоваться новой смутой: сербов и болгар стали старательно убеждать, что греки столетиями угнетают их национальную самобытность. Были спровоцированы несколько настоящих революций, и, наконец, при помощи экономических и военных рычагов Запад настоял на отделении сербов и болгар от Византии и присоединении их к объединенной латинской Европе. Те полезли: «Мы тоже европейцы!» – вдруг осознали они. Запад наобещал им материальную и военную помощь, но, конечно же, обманул и цинично бросил их перед собой на пути турецких орд. Преданные Западом балканские народы на долгие столетия оказались под жесточайшим турецким игом.А Византия уже ничем не могла помочь. Национальное превозношение сыграло самую скверную роль для империи.

Большой проблемой стала постепенная утрата реального контроля над отдаленными областями и провинциями. Особенно остро чувствовалось противоречие между провинциями и сытой, богатой столицей – Константинополем, который во многом жил за счёт нищих окраин.

В начале XIII века византийский писатель Михаил Хониат с горьким упреком писал, обращаясь к жителям столицы: «Разве не вливаются реки всех богатств в столицу, как в единое море? Но вы не желаете выглянуть из-за своих стен и ворот, не хотите посмотреть на окружающие вас города, ждущие от вас справедливости; вы посылаете в них одного за другим налоговых чиновников, с их зубами звериными, чтобы пожирать последние останки. Сами же вы остаетесь у себя, предаваясь покою, и извлекая богатства».

Даже столичный градоначальник – эпарх Константинополя – обладал совершенно особым статусом в стране, и современники иногда уподобляли его власть власти царской, «только без порфиры», как говорили они. Один из таких эпархов однажды столь бурно увлекся строительством многоэтажных домов в столице, что останавливать его пришлось специальным императорским указом о запрете строительства в столице зданий больше 10 этажей.

Вся политическая, культурная и общественная жизнь, по сути, проходила в Константинополе. Правительство не хотело замечать, что создается серьезнейший дисбаланс и забытая столицей провинция все больше нищает. Постепенно в ней острее стали проявляться центробежные тенденции.

Губернаторы отдаленных территорий тоже зачастую вели свою лукавую игру. Собиравшиеся в провинции налоги бессовестно разворовывались. И пол беды, если уворованные деньги шли на личное обогащение губернаторов и их приспешников. Хуже, когда на государственные же средства создавались настоящие воинские формирования под видом отрядов для охраны правопорядка. И порой эти войска были более боеспособны, чем регулярная армия.

Когда государство слабело – провинции отделялись. Государство почти беспомощно смотрело на этот процесс. Но мятежные губернаторы, освободившись от власти центра, недолго оставались в плену своих радужных надежд. Вместе с несчастным населением их областей они почти мгновенно попадали под жестокую власть иноверных. При этом население истреблялось или попадало в рабство и самостийные территории заселялись турками и персами.

Демографическая проблема была одной из самых острых в Византии. Империю постепенно заселяли чуждые народы, уверенно вытесняя коренное православное население. На глазах происходила смена этнического состава страны. В чем-то это был неизбежный процесс: рождаемость в Византии становилось все более низкой. Но и это было не самое страшное. Такое временами случалось и раньше. Катастрофа была в том, что народы, которые теперь вливались в империю, больше не становились ромеями, а навсегда оставались чужими, агрессивными, враждебными. Теперь пришельцы относились к Византии не как к своей новой родине, а лишь как к потенциальной добыче, которая рано или поздно должна перейти в их руки.

Происходило это ещё и потому, что империя отказалась заниматься воспитанием народа в угоду появившимся в начале эпохи Возрождения демагогическим веяниям о государственной идеологии как о насилии над личностью. Но свято место пусто не бывает. Добровольно отказавшись от своей тысячелетней идеологической функции воспитания народа, византийцы допустили влияние на души и умы своих граждан не столько независимой и вольной мысли, сколько целенаправленной агрессии, нацеленной на разрушение основных устоев государства и общества.

А ведь у византийцев был потрясающий, ни с чем не сравнимый опыт! Лучшие правители империи умело использовали своё великое наследство: богатейший опыт управления и подчинения. В результате жестокие варвары, приобщенные к великой христианской культуре, оказывались самыми надежными союзниками, получали громкие титулы, обширные поместья, входили в число высших сановников государства и сражались за интересы империи на самых отдаленных рубежах.

Что же касается демографических вопросов и извечной головной боли всякой империи – сепаратизма окраин, то лучшие византийские императоры оставили своим наследникам проверенные способы имперского решения этих задач. Например, создание условий для массового переселения жителей из центральных областей в отдаленные провинции. Это сразу давало настоящий взрыв рождаемости и уже во втором поколении необычайную жизнеспособность переселенцев на новом месте.

Но весь этот опыт был жестоко осмеян, этим великим опытом преступно пренебрегли в угоду чужому мнению и, наконец, безвозвратно потеряли!

Но что же это было за мнение? Чьим взглядам вдруг стали так дорожить византийцы? Что могло так повлиять на их умы, что они одну за другой стали совершать столь самоубийственные ошибки?

В это трудно поверить, но столь громадный пиетет и зависимость у византийцев постепенно сложилась по отношению к тому самому варварскому некогда Западу, который завистливо и алчно столетиями взирал на богатства Византии, а потом холодно и системно наживался на ее постепенном разрушении.

Византия была особым государством, которое отличалось и от Запада и от Востока. Все признавали этот факт. Но одни восхищались им, другие эту самобытность ненавидели, третьи ею тяготились. Как бы то ни было, но отличие Византии от остального мира было объективной реальностью. Начать с того, что Византия была единственной в мире страной, простиравшейся на огромном пространстве между Европой и Азией.Уже эта география во многом определяла ее уникальность. Очень важно, что Византия по природе своей была многонациональной имперской державой, в которой народ ощущал государство как одно из своих высших личных ценностей. Это было совершенно непостижимо для западного мира, где в священный принцип были уже тогда возведены индивидуализм и частный произвол.

Смыслом существования и душой Византии было Православие – ничем не поврежденное исповедание христианства, в котором тысячелетие принципиально не изменяли никаких догматов. Такого демонстративного консерватизма Запад просто не выносил, называл его нединамичным, тупым, ограниченным и, в конце концов, с угрюмым фанатизмом стал требовать, чтобы Византия модернизировала всю свою жизнь по западному образцу – в первую очередь религиозную, духовную сферу, затем интеллектуальную и материальную. По поводу уникальности и своеобразия Византии Запад, несмотря на свою порой поразительную и страстную любовь к этой цивилизации, вынес свой приговор: все это должно быть уничтожено. Если потребуется, то вместе с Византией и с ее духовными наследниками.

Неплохой орган. Тоже изобретен и создан в Византии. В IX веке его завезли в Западную Европу, и с тех пор, как видите, он здесь прижился.

Но, конечно же, нелепо говорить, что Запад был виновен в неудачах и падении Византии. Запад лишь преследовал свои интересы, что вполне естественно. Исторические поражения Византии происходили тогда, когда сами византийцы изменяли основным принципам, на которых держалась их империя. Эти великие принципы были просты и с детства известны каждому византийцу: верность Богу, Его вечным законам,хранящимся в Православной Церкви, и безбоязненная опора на свои внутренние традиции и силы.

Столетиями византийские императоры, мудрые и недалекие, успешные правители и бездарные полководцы, святые на троне и кровавые тираны, когда перед ними вставала неизбежная необходимость судьбоносного выбора, знали, что следование этим двум правилам является залогом жизнеспособности их империи.

В Священном Писании, которое с детства было знакомо каждому византийцу, об этом сказано совершенно определенно: «Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое».

В Византии с конца XIII века образовались две партии. Одна призывала опираться в первую очередь на свои внутренние силы, безусловно верить в них, развивать колоссальный потенциал своей страны. Западноевропейский опыт они были готовы воспринимать избирательно, после серьезной проверки временем и лишь в тех случаях, когда перемены не будут касаться фундаментальных основ веры и государственной политики. Другая партия – прозападная, представители которой, указывая на несомненный факт того, что Европа развивается все более успешно, стали громче и громче заявлять, что Византия исторически исчерпала себя как политическое, культурное и религиозное явление, и требовали коренной перестройки всех институтов государства по образцу западноевропейских стран.

Представители прозападной партии тайно, а чаще и открыто поддерживаемые европейскими правительствами, одержали безусловную победу над имперскими традиционалистами. Под их руководством в стране был осуществлен ряд важнейших реформ, включая экономическую, военную, политическую и, наконец, идеологическую и религиозную. Все эти реформы завершились полным крахом и привели к таким духовным и материальным разрушениям в империи, что она осталась совершено беззащитной перед напором войск своего восточного соседа – Османского султаната.

В первую очередь западная партия начала пересмотр отечественной истории, культуры и веры своей страны. Но вместо здоровой критики они предложили обществу пагубное самоуничижение. Все западное превозносилось, свое презиралось. Византийская история искажалась, вера и традиции осмеивались, армия подвергалась унижению. Из Византии стали создавать некоего всемирного монстра.

Богатая византийская молодежь теперь уже не училась в своей стране, а уезжала учиться за границу. Лучшие умы византийской науки эмигрировали на Запад: государство перестало уделять им должное внимание. Император Феодор II предрекал: «Отринутая наука станет врагом нашим и ополчится на нас. Она либо отдаст нас на погибель, либо сделает варварами. Пишу это охваченный мрачной тоской». Предчувствия императора не обманули его. Во время последней роковой осады Константинополя выдающийся ученый литейщик, венгр Урбан, предложил императору создать большие артиллерийские орудия, которые могли бы разметать турецкое войско. Но казна была пуста, а константинопольские богачи денег не дали. Не получив платы, оскорбленный Урбан предложил свои услуги султану Мехмету. Султан ухватился за этот шанс, который давал ему возможность разрушить непреступные стены города. Он открыл неограниченное финансирование проекта и в конце концов пушки Урбана, лучшего ученика византийской школы баллистики, решили судьбу империи.

Задолго до этого по западному образцу была поведена военная реформа. В Византии столетиями существовала проверенная, хотя и не всегда эффективная система так называемого стратиоского ополчения – национальной регулярной армии с рекрутским набором юношей с 18 лет. Со временем в византийской армии назрели серьезные перемены. Для войска нового типа требовались значительные капиталовложения. Тот самый стабилизационный фонд Василия II был предназначен именно для создания эффективной армии. Фонд, как мы помним, промотали, а армию решили кардинально изменить, построив ее по образцу профессиональной западной. В то время умы византийцев были пленены образом западных рыцарей, закованных в латы и доспехи – последние достижения тогдашней оборонной промышленности. «Мои византийцы – как глиняные горшки, – презрительно говорил о византийских военных один из императоров, – а западные рыцари – как “металлические котлы”». Короче говоря, в результате реформы свою регулярную армию разрушили, профессиональную так и не создали. В конце концов был взят курс на блок с Западом в рамках нового военно-политического союза, а на деле это выразилось в том, что в самые критические военные периоды пришлось прибегать к профессиональной армии, но не своей, а наемной… А что такое наемная армия, какова ее верность и боеспособность византийцы сполна узнали на своем очень горьком опыте.

Пытаясь опираться на опыт Запада, государство становилось все более и более неэффективным. Но упрямо искало спасение в новом копировании западных образцов.

Последним и самым страшным ударом для Византии стала церковная уния с Римом. Формально это было подчинение Православной Церкви Римскому папе в чисто прагматических интересах. Очередная внешняя агрессия поставила перед страной выбор: рассчитывать на Бога и на свои собственные силы или поступиться вековыми принципами, на которых основывалось их государство, но за это получить военную и экономическую помощь латинского Запада. И выбор был сделан. В 1274 году император Михаил Палеолог решился на коренную уступку Западу. Впервые в истории посланцы византийского императора в Леоне признали главенство Римского папы.

Выгоды, полученные византийцами от этой сдачи идеологических позиций, оказались мизерными. Расчеты западнической партии не только не оправдались – они рухнули. Союз с Римом не продлился долго. Папа-грекофил, который из лучших побуждений втянул Византию в унию, вскоре после этого скончался, а его преемник, новый понтифик, оказался совсем другим, чем его предшественник: интересы латинского Запада были для него превыше всего. Он требовал, чтобы Византия полностью изменилась, перестроилась по образу и подобию Запада. Когда ожидаемых Западом изменений не произошло, папа отлучил своего новоиспеченного духовного сына императора Михаила Палеолога от Церкви и призвал Европу к новому крестовому походу на Византию. Обращенные в униатство православные были объявлены плохими католиками. Византийцы должны были зарубить на носу, что Западу нужно только полное и безусловное религиозное и политическое подчинение. Непогрешимым для византийцев должен был стать не только папа, но сам Запад.

Другой страшнейшей потерей от предательства веры стало утрата доверия народа к власти. Византийцы были потрясены предательством их высшей ценности – Православия. Они увидели, что и с главным в жизни – истинами веры – оказывается можно играть. Смысл существования византийцев был потерян. Это было последнее и главное, что разрушило страну. И хотя далеко не все приняли унию, но дух народа был сломлен. На место прежней жажды жизни и энергичной решимости к действию пришла ужасающая общенародная апатия и усталость. Народ перестал хотеть жить.

Этот ужас порой случается в истории с отдельными народами и целыми цивилизациями. Так вымерли античные эллины, среди которых в первые века нашей эры начался необъяснимый демографический кризис. Люди не хотели жить, не хотели продолжать свой род. Редкие семьи, если и создавались, часто не имели детей. Рождавшиеся дети умирали от отсутствия родительской заботы. Аборты стали повсеместным явлением. Царило засилье самых мрачных оккультных и гностических систем, характеризующихся ненавистью к жизни. Самоубийства стали одной из основных причин смертности населения. Это сознательное вымирание народа получило в науке название «эндогенный психоз II–III веков» – массовой патологии психики и утраты смысла дальнейшего существования.

Примерно то же самое началось в Византии после заключения унии. Кризис государственной идеологии привел к тотальному пессимизму. В обществе царили духовно-нравственный упадок, неверие, увлечение астрологией и самые дикие суеверия. Алкоголизм стал настоящим бичом для мужского населения. Появился болезненный интерес к давно забытым мистериям древних греков. Увлеченная неоязычеством интеллигенция сознательно и цинично разрушала в народе основы христианской веры. Начались процессы депопуляции и кризиса семьи. Из 150 известных нам византийских интеллектуалов на рубеже XIV и XV веков только 25 создали семью.

Это лишь немногое, к чему привело Византию решение элиты пожертвовать высшими идеалами ради практических выгод. Рушилась душа: в великом народе, давшем миру грандиозные образцы полета духа, теперь повсеместно царил сплошной цинизм и склоки. Русский паломник в начале XIV века писал: «Греки – это те, у которых нет любви».

Лучшие умы Византии с печалью взирали на постепенную смерть империи, но их голоса уже никто не слушал. Видный государственный деятель Фе

Гибель Константинополя. Как крестоносцы предали Христа за богатую добычу | История | Общество

a[style] {position:fixed !important;}
]]]]]]]]]]>]]]]]]]]>]]]]]]>]]]]>]]>

aif.ru

Федеральный АиФ

aif.ru

Федеральный АиФ

  • ФЕДЕРАЛЬНЫЙ
  • САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
  • Адыгея
  • Архангельск
  • Барнаул
  • Беларусь
  • Белгород
  • Брянск
  • Бурятия
  • Владивосток
  • Владимир
  • Волгоград
  • Вологда
  • Воронеж
  • Дагестан
  • Иваново
  • Иркутск
  • Казань
  • Казахстан
  • Калининград
  • Калуга
  • Камчатка
  • Карелия
  • Киров
  • Кострома
  • Коми
  • Краснодар
  • Красноярск
  • Крым
  • Кузбасс
  • Кыргызстан
  • Мурманск
  • Нижний Новгород
  • Новосибирск
  • Омск
  • Оренбург
  • Пенза
  • Пермь
  • Псков
  • Ростов-на-Дону
  • Рязань
  • Самара
  • Саратов
  • Смоленск
  • Ставрополь
  • Тверь
  • Томск
  • Тула
  • Тюмень
  • Удмуртия
  • Украина
  • Ульяновск
  • Урал
  • Уфа
  • Хабаровск
  • Чебоксары
  • Челябинск
  • Черноземье
  • Чита
  • Югра
  • Якутия
  • Ямал
  • Ярославль
  • Спецпроекты

    • 75 лет атомной промышленности

    • 75 лет Победы

      • Битва за жизнь

      • Союз нерушимый

      • Дневники памяти

      • Лица Победы

      • Накануне

    • Герои страны

    • Герои нашего времени

    • Asus. Тонкость и легкость

    • Рак легкого — не приговор

    • Красота без шрамов

    • Клиника «Медицина»

    • Как справиться с грибком ногтей

    • Деньги: переводить мгновенно и бесплатно

    • Инновационный ультрабук ASUS

    • Как быстро найти работу?

    • Память в металле

    • Здоровый образ жизни – это…

    • Московская промышленность — фронту

    • Почта в кармане

    • Путешествие в будущее

    • GoStudy. Образование в Чехии

    • Безопасные сделки с недвижимостью

    • Перепись населения. Слушай, узнавай!

    • Новогодний миллиард в Русском лото

    • Рыба: до прилавка кратчайшим путем

    • «Кванториада» — 2019

    • Югра: нацпроекты по заказу

    • Выбор банковских продуктов

    • Работа мечты

    • МГУ — флагман образования

    • 100 фактов о Казахстане

    • Ремонт подъездов в Москве

    • Panasonic: теплицы будущего

    • Рейтинг лучших банковских продуктов

    • Лечим кашель

    • Югра удивляет

    • Возвращение иваси

    • Детская книга войны

    • Как читать Пикассо

    • Жизнь Исаака Левитана в картинах

    • Учиться в интернете

    • Пробная перепись населения–2018

    • «Летящей» походкой

    • Реновация в Москве

    • «АиФ. Доброе сердце»

    • АиФ. Космос

    • Сделай занятия эффективнее

    • Фотоконкурс «Эльдорадо»

    • Яркие моменты футбола

    • Вся правда о гомеопатии

    • Леди выбирают

    • Москва Высоцкого

    • Пресс-центр

    • Октябрь 1917-го. Буря над Россией

    • Война на Украине

      • Война на Украине онлайн

      • Репортаж

      • Прогнозы и перспективы

      • Оценки

      • Война на Украине в вопросах

    • Письма на фронт

    • Алло, цивилизация

    • Тестируй все от LG

    • Ад Беслана. Взгляд изнутри

    • Твои документы!

    • Острый угол

      • Дороги

      • Коррупция

      • ЖКХ

      • Здоровье

      • Энергетика

      • СХ

      • Строительство

      • Преступность

      • Образование

      • Промышленность

      • Миграция

      • Туризм

      • Спорт

    • Все спецпроекты

  • Все о коронавирусе

  • Мой район

    • Академический

    • Внуково

    • Гагаринский

    • Дорогомилово

    • Зюзино

    • Коньково

    • Котловка

    • Крылатское

    • Кунцево

    • Куркино

    • Ломоносовский

    • Митино

    • Можайский

    • Ново-Переделкино

    • Обручевский

    • Очаково-Матвеевское

    • Покровское-Стрешнево

    • Проспект Вернадского

    • Раменки

    • Северное Бутово

    • Северное Тушино

    • Солнцево

    • Строгино

    • Теплый стан

    • Тропарево-Никулино

    • Филевский парк

    • Фили-Давыдково

    • Хорошёво-Мнёвники

    • Черемушки

    • Щукино

    • Южное Бутово

    • Южное Тушино

    • Ясенево

  • Изменения в Конституцию

  • Антивирус

  • Казахстан сегодня

  • Общество

    • 75 лет Победе

    • Просто о сложном

    • Сеть

    • Наука

    • Здравоохранение

    • Армия

    • Безопасность

    • Образование

    • Право

    • Конкурс «Регионы России»

    • Арктика — территория развития

    • Экология

    • МЧС России

    • Мусора.нет

    • Агроновости

    • История

    • Люди

    • Религия

    • Общественный транспорт

    • СМИ

    • Природа

    • Туризм

    • Благотворительность

    • Социальное страхование

    • Измени одну жизнь

    • Галереи

    • Мнение

  • Происшествия

  • Политика

    • В России

    • Московские выборы

    • В мире

    • Итоги пятилетки. Курская область

    • Выборы в Приднестровье

    • Галереи

    • Мнения

  • Деньги

    • Экономика

    • Коррупция

    • Карьера и бизнес

    • Личные деньги

    • Компании

    • Рынок

  • Москва

  • Здоровье школьника

    • На страже зрения

    • Гигиена зрения

    • Защита иммунитета

    • Профилактика болезней горла

  • Культура

    • Кино

    • Театр

    • Книги

    • Искусство

    • Шоу-бизнес

    • Персона

    • Проблема

    • Куда пойти

    • Галереи

    • Актуальная классика

  • Спорт

    • Футбол

    • Хоккей

    • Зимние виды

    • Летние виды

    • Другие виды

    • Олимпиада

    • Инфраструктура

    • Персона

    • Фото

  • Кухня

    • Рецепты

    • Рецепты в инфографике

    • Продукты и напитки

    • Питание и диеты

    • Кулинарные хитрости

    • Мастер-классы

    • Детское питание

    • Кухни мира

    • Бытовая техника

    • Дебаты

    • журнал АиФ ПРО кухню

  • Дача

    • Огород

    • Сад

    • Стройка и дизайн

    • Помощь юриста

  • Здоровье

    • Все о коронавирусе

    • Здоровый голос

    • Здоровая жизнь

    • Правильное питание

    • Здоровье ребенка

    • Секреты красоты

    • Лазерная эпиляция

    • Психология жизни

    • Время здоровья

    • Мужское здоровье

    • Лекарственный справочник

    • Газета АиФ Здоровье

    • журнал АиФ ПРО Здоровье

  • Авто

    • ГИБДД

    • Об автомобилях

    • Обслуживание

    • Практические советы

    • Пробки/дороги

    • Безопасность

    • Фото

    • Безопасная дорога

  • Наука

  • Конкурсы и тесты

    • Фотоголосования

  • Техника

    • Индустрия

    • Сеть

    • Гаджеты

    • Приложения

    • Компьютеры

    • Технологии

    • Фото

    • Виртуальные серверы

  • Реновация в Москве

  • Мнения

  • Усадьба Барышникова

  • Живые истории

  • Счастье — это…

  • Недвижимость

    • Город

    • Загород

    • Дом/ремонт

    • ЖКХ

    • Цены и рынок

    • Фото

  • Мой бизнес

    • Мастер-класс

    • Разбор полётов

    • Школа рынка

    • Как вести себя с проверяющими

    • Центры

  • Время созидать

    • Искусство России

    • Наука России

    • Производство

    • Спорт России

Храм Живоначальной Троицы на Воробьёвых горах —

Русская Православная Церковь

  • 14 Ноябрь 2020

    В ноябре 2020 года в Лектории храма Троицы на Воробьевых горах пройдут выступления к 100-летию трагических событий 1920 года:

    — 17 ноября, во вторник, в 19.00 — выступление Владимира Геннадиевича Хандорина ,  доктора исторических наук, профессора кафедры истории России и архивоведения ПСТГУ  » Адмирал Колчак: правда и мифы » 

    — 24 ноября, во вторник, в 19.00 — выступление Дмитрия Михайловича Володихина , доктора исторических наук, профессора кафедры источниковедения исторического факультета МГУ «К столетию Русского Исхода 1920 — 2020»

  • 24 Октябрь 2020

    В понедельник, 26 октября, в 18.30  в Лекторий храма Троицы на Воробьевых горах и МГУ состоится  выступление Бориса Вадимовича Межуева , кандидата философских наук, доцента кафедры истории русской философии, председателя редакционного совета сайта «Русская Idea»,  по теме:   «Оправдание добра» Владимира Соловьева как памятник либерально-консервативной мысли»,  приуроченное к 120-летию памяти В. С. Соловьева.  

  • Все новости

кровавый немтырь с отрезанным носом


Юстиниан II, которому в будущем было суждено наводить ужас на подданных, родился в 669 году приличной семье. Его отец Константин IV Бородатый работал императором и занимался укреплением границ Византии, войнами с арабами и охраной трона от поползновений своих младших братьев Ираклия и Тиверия. Те тоже хотели царствовать, и, ссылаясь на святую троицу, настаивали, чтобы старший брат поделил власть на троих. Когда Константин не поддался на уговоры, они взбунтовали войска. Император рядовых мятежников сурово покарал, а непутевых братьев сперва простил. Только когда они вновь подняли мятеж, Константин наказал и их, но для VII века довольно мягко: приказал отрезать им носы. Человек с физическими уродствами по законам Византии не мог претендовать на престол, поэтом Ираклий и Тиверий, утёршись, сняли свои претензии.


Маленьким Юстинианом занималась его мать, императрица Анастасия. Мальчика с детства готовили к трону и воспитывали соответственно, однако ребенок с малых лет показал злобный характер. Дворцовая челядь боялась показываться в покоях Анастасии, когда её сыночек находился там без строгого материнского присмотра. По Константинополю ходили слухи, что наследник трона мучает животных и обижает слуг. Тем не менее, в 681 году, когда Юстиниану исполнилось 12 лет, отец провозгласил его соправителем. Через четыре года Константин Бородатый умер, и 16-летний юноша был провозглашен полновластным императором Византии под именем Юстиниана II.


Сперва новый правитель занялся восточными рубежами. Он направил войска сражаться с арабами в Армению, грузинскую Иберию и на Кипр. Не везде византийцам сопутствовала удача, но юный базилевс повышал боеспособность своей армии весьма оригинально. Когда один из отрядов отступил под натиском арабов, Юстиниан приказал казнить семьи покрывших себя позором воинов. Гораздо гуманнее он относился к христианам, земли которых захватывали арабы. Спасая ливанских единоверцев от мусульман, Юстиниан переселил 12 тысяч человек поближе к Константинополю. В 688 году император подписал мирный договор с халифом Абд аль-Маликом ибн Марваном, согласно которому подати от армян и киприотов стали делить поровну между Византией и Арабским халифатом.




Юстиниан среди родственников. Источник: en. wikipedia.ru


Разобравшись с проблемами на востоке страны, Юстиниан обратил свой взгляд на север. Там, на Балканах уже прочно обосновались южно-славянские племена. И император объявил болгарам войну. Добившись военных успехов в Македонии, он насильно переселил тридцать тысяч славян в Малую Азию, где создал из них новую армию. С этим войском Юстиниан опять объявил войну арабам, но новые подданные-переселенцы оказались ненадежной силой. Арабские лазутчики распропагандировали болгар, часть из которых переметнулась на сторону противника, а несколько тысяч попросту разбежались. Возмущенный Юстиниан приказал примерно наказать славян, казнив всех тех, кто остался верен ему. Некоторая нелогичность такого поступка его не смущала: правило «Бей своих, чтобы чужие боялись» применялось и в Византии VII века.


Работало это, правда, не очень. Чужие не сильно страшились молодого базилевса, и в результате этой войны Армению он всё-таки потерял. А вот собственные подданные тряслись в ужасе. Особенно были напуганы те из них, кто молился Христу чуть иначе, чем император. Юстиниан жесточайше боролся с ересями, которыми он объявлял любое из многочисленных тогда толкований Священного писания.

Трулльский собор: кровавый фон церковной ассамблеи


Чтобы подкрепить гонения на еретиков идеологической базой, Юстиниан повелел созвать в 691 году в Константинополе Вселенский собор. Съехавшиеся со всех концов христианского мира священники заседали в трулльском зале императорского дворца, поэтому этот съезд получил название Трулльского собора. Предыдущие подобные ассамблеи занимались, в основном, догматическими вопросами, а в этот раз иерархи встретились для выработки правил, по которым церковь должна жить. Заседали священники долго и в результате прений выработали 102 канона, регламентирующих жизнь служителей церкви и её деятельность в целом.




Трулльский собор. Источник: wikipedia.org


Несколько лет назад о решениях Трулльского собора напомнили россиянам судебные власти, которые на основании этих замшелых канонов вынесли приговор участницам панк-группы «Pussy Riot». Нарушительницы канона № 62, повелевшего в храмах «плясания не творити», в 2012 году отправились в тюрьму.


Решения Собора, возмутившее многих в XXI веке, в VII столетии не понравились Папе Римскому. Не то, чтобы он любил в храмах издавать «бесчинные вопли» или ходить с евреями в баню (это тоже запретил Трулльский собор). Папу Сергия I задело то, что Константинопольский престол постановлением Собора был уравнен в правах с Ватиканом. Понятно, что заседавшие в столице Византии священники выполняли волю Юстиниана, но понтифика это не трогало. Он отказался принимать решения Трулльского собора. Взбешенный Юстиниан приказал арестовать Сергия, но команду, посланную в Италию, перехватили в Равенне. Этот город считался частью Византийской империи, однако его жителей так возмутил запрет Трулльского собора изображать Христа в образе барашка, что они побили посланцев своего императора и развернули их обратно в Константинополь.


Пока император занимался делами церковными, земной жизнью Византии руководили два его фаворита: верховный логофет (министр финансов) Феодот и императорский сакелларий (казначей патриархии) Стефан. За несколько лет эта парочка наладила механизм по высасыванию всех соков из граждан Византии. Стефан, бывший по совместительству старшим евнухом, отвечал за строительство императорских дворцов. Рабочих на стройках, как рабов, так и вольнонаемных нещадно били, возмущало константинопольцев и то, что ради расширения дворцового сада Юстиниана, несмотря на возражения патриарха Каллиника, снесли один из главных городских соборов. Всё новые дворцы требовали всё новых налогов, значительная часть которых утекала в карман Стефана. Феодот действовал еще более просто: он арестовывал богатых византийцев и пытками вымогал у них деньги. Фавориты императора дошли до того, что взяли в оборот вдовствующую императрицу Анастасию, вымогая у неё драгоценности. Мать Юстиниана просто-напросто выпороли. Её венценосный сыночек сделал вид, что он о пытках матери ничего не знал.


Естественно, злодеяния фаворитов и жестокость самого Юстиниана вызывали ненависть как народа, так и византийской знати. В 695 году вспыхнуло восстание. Перепуганный император приказал отправить Стефана и Феодота в ссылку. Но такое мягкое наказание лишь возбудило восставших. Они отбили фаворитов у стражи, привязав к лошадиным хвостам, проволокли их по городским площадям, а затем заживо сожгли. Потом настала очередь и самого базилевса. Монарха не стали убивать. Чтобы он не смог больше тиранствовать, Юстиниану лишь отрезали нос и вырвали язык, а затем сослали в крымский Херсонес. Императором провозгласил себя лидер восставших Леонтий.




Наказание Юстиниана II. Источник: en. wikipedia.org


В изгнании Юстиниан провел десять лет. Сперва он занялся исправлением пострадавшей наружности, заказав у ювелиров золотую копию отрубленного носа. Изделие исправляли несколько раз, добиваясь полного сходства с утраченным оригиналом. Затем, Юстиниан какое-то время провел в Крыму, тоскуя об утраченной власти. Однажды ему приснился сон, что он вновь правит Византией, и это видение побудило искалеченного монарха к действию. Сперва он отправился на восток к хазарам, пытаясь заручиться их поддержкой для возвращения престола. Он успел жениться на сестре хазарского кагана Феодоре, но его дипломатии это не помогло. Не найдя взаимопонимания, Юстиниан поехал на запад, в Болгарию, с которой он всего несколько лет назад воевал. Удивительно, но безъязыкий экс-император нашел общий язык с болгарским ханом Тервелем. Славянскому правителю не было дела до византийских законов, запрещавших безносому быть императором. Его впечатлило письменное обещание Юстиниана отдать свою дочь от первого брака за Тервеля, если он поможет захватить Константинополь. В 705 году болгарские полчища двинулись к столице Византии.

Страшная месть: второе пришествие Юстиниана


Сходу взять Константинополь не удалось. Не помогли и прокламации с увещеваниями, отправленные Юстинианом к горожанам: те слишком хорошо помнили ужасы его правления. Через неделю бывший базилевс с несколькими сподвижниками ночью пробрался в Константинополь по пересохшему акведуку, нашёл людей, сохранивших ему верность, и убедил их (очевидно знаками) открыть ворота. Утром константинопольцы обнаружили, что город наводнен болгарами, и что переворот свершился.


Не спеша, с оттяжечкой вновь усевшийся на троне Юстиниан приступил к сладкой мести. Пока он был в изгнании, Леонтия сверг Тиверий III. Теперь обоих этих узурпаторов в цепях привели на ипподром, где проходили торжества по случаю возвращения базилевса, и кинули к ногам Юстиниана. Тот наступил на головы поверженных соперников, и, стоя на них, наблюдал всё действие. Затем он приказал отрубить бывшим императорам оттоптанные головы.


С патриархом Каллиником базилевс обошелся суровей. Иерарха, осмелившегося освящать незаконную, с точки зрения Юстиниана, власть, ослепили и, как еретика, сослали в Рим. До вечного города слепой патриарх так и не добрался. По дороге слуги византийского императора отрезали несчастному священнику нос и язык и заживо замуровали его в стену. Когда через 40 дней кладку разобрали, Каллиник был еще жив, но скончался от истощения через четыре дня. За эти страдания патриарх был позже причислен к лику святых.


Всех офицеров константинопольского гарнизона, не сдавшегося по первому приказу Юстиниана, император повелел повесить на городских стенах. После этого репрессии против населения превратились в рутину. Базилевс устраивал пиры, после которых решал, кого из знатных гостей повесить, кому отрубить голову, а кого, зашив в мешок, выбросить в Босфор. Иногда судьбу человека определял просто жребий. Юстиниан, которому народ дал прозвище Ринотмет, то есть «Безносый», щедро наградил болгар, а их хану Тервелю даровал титул цезаря — неслыханная щедрость по отношению к варвару-славянину.


Немой Юстиниан отдавал приказания письменно, хотя в его свите постоянно состоял переводчик, толковавший знаки и мычания властителя. Толмачи часто менялись, так как понять причудливые желания базилевса бывало затруднительно. Ошибавшихся переводчиков казнили, на их место назначали новых.


Вскоре после второго воцарения у Юстиниана родился сын Тиверий, которого отец через год назначил своим соправителем. Теперь судьбами сотен тысяч подданных распоряжались два императора, один из которых уже не мог говорить, а другой ещё не научился разговаривать. От имени обоих Византия в 708 году объявила войну тем самым болгарам, которые три года назад так помогли Юстиниану. Бывший хан, а ныне кесарь Тервель удивился такой черной неблагодарности и разбил византийские войска в битве при Анхиало. Этот щелчок по отсутствующему носу не усмирил Юстиниана, и он начал задирать арабов, которые тоже нанесли Византии ряд поражений, отчекрыжив от империи пару восточных провинций.



Печать с портретом хана Тервеля. Источник: en. wikipedia.org


Тогда Юстиниан вспомнил про недостойное поведение Равенны, защитившей от его гнева Римского Папу. Он послал войска в Италию, наказать непослушный город. Войдя в Равенну, командующий Феодор пригласил знатных горожан на пир, в ходе которого всех гостей заковали в кандалы, а затем отправили в Константинополь, где казнили. Солдаты Феодора стали грабить Равенну, но горожане восстали и перебили мародёров, убив заодно и Илию, правителя, присланного Юстинианом. Узнав об этом, взбешенный император обвинил во всём именно покойного наместника и отыгрался на его семье. Двух маленьких сыновей Илии он приказал зарезать, а его вдову насильно выдать замуж за её же собственного раба-повара, безобразного эфиопа. Что касается Равенны, то Юстиниану пришлось признать её право молиться богу по западному, а не восточному канону, а Папа решения Трулльского собора так и не признал, и это стало одной из причин последовавшего через несколько веков раскола.


Юстиниан бесился от ярости: не одно начинание его второго царствования успехом не завершалось. От этого бешенства страдали византийцы, которых казнили без суда и следствия. В 710 году император придумал наказать Херсонес, оказавший ему недостаточное почтение во время ссылки. Посланные туда войска неожиданно взбунтовались и провозгласили своего командира Барданеса императором Филиппиком. Отправленные на усмирение бунта отряды присоединились к восставшим. Бунтовщики быстро переправились через Черное море и овладели Константинополем без особого сопротивления его гарнизона.


Юстиниан в это время в столице отсутствовал: он пытался собрать войска для отпора арабам. Узнав о новом перевороте, он помчался в Константинополь, но на подступах к городу ему отрубил голову его собственный телохранитель. Безносый сувенир привезли Филиппику как подарок на его официальную коронацию.


После смерти Юстиниана осмелевшая толпа бросилась громить дворец. В этой яростной суматохе бесследно исчезла императрица Феодора. Мать Юстиниана Анастасия с шестилетним внуком Тиверием укрылась в одном из храмов. Вооруженная толпа ворвалась и туда, убила женщину, вытащила мальчика, прятавшегося за алтарем, на улицу и растерзала его. Императорская династия Ираклиев прервалась…


Совсем недавно, уже в 2000-х годах, Юстиниана II причислили к лику святых: организация им Трулльского собора пересилила в глазах отцов православной церкви все те кровавые мерзости, что он творил.

История Константинополя — Википедия

История Константино́поля охватывает период от освящения в 330 году города, ставшего новой столицей Римской империи, до его захвата османами в 1453 году.

Построенный фактически заново на месте античного Виза́нтия, благодаря гигантским по масштабам тех времён строительным работам, стремительному росту населения, развитию торговли и ремёсел, столичному статусу и усилиям первых римских императоров Константинополь за полвека превратился в один из крупнейших городов Европы и Ближнего Востока. Богатому и процветающему «мегаполису средневековья» была уготована роль крупнейшего политического, культурного и экономического центра обширной империи, правда, стремившейся к закату. После падения в V веке Рима Константинополь стал столицей просуществовавшей около десяти веков Восточной Римской империи[комм. 1], которая старалась сохранить приверженность римским и эллинистическим традициям. История Константинополя византийской эпохи была наполнена бурными политическими событиями — народными восстаниями и дворцовыми интригами, убийствами императоров и сменами правящих династий, многомесячными осадами и походами против могущественных западных и восточных соседей. На протяжении многих веков (вплоть до XIII века) Константинополь был крупнейшим центром блестящей культуры и учёности в средневековой Европе, значительно опережая другие мировые столицы по уровню образованности, активности духовной жизни и развитию материальной культуры.

Одной из самых характерных черт политической жизни Константинополя была постоянная борьба за власть между различными группировками аристократии, армии, купечества и духовенства. Элита столицы была крайне нестабильной и разношёрстной группой, так как доступ в правящую верхушку Византии был открыт выходцам из всех социальных слоёв общества. Многие столичные вельможи не только не стыдились своего простолюдинского или провинциального происхождения, но даже гордились тем, что смогли пробиться на вершину власти из самых низов общества. Мало того, даже императорский престол в результате дворцового заговора, любовной интриги, удачной женитьбы, мятежа армии или горожан мог занять выходец из народа. Примеров тому в византийской истории было немало, императорами волею судеб становились даже простые солдаты, дослужившиеся до военачальников среднего ранга, мясник или крестьянин, занимавшийся позже объездом лошадей и кулачными боями. В Константинополе особенно ярко ощущался контраст между бедностью городских низов и богатством аристократии, императорского двора и духовенства. Город заслуженно называли «главным центром роскоши и нищеты на всём Востоке и Западе».

Захват турками Константинополя в мае 1453 года знаменовал собой окончательное крушение Византии и превращение Османской империи в одно из самых могущественных государств мира. Падение Константинополя произвело огромное впечатление на современников, вызвав шок по всей христианской Европе и ликование при дворах Каира, Туниса и Гранады. Кроме того, уничтожение величайших культурных ценностей некогда процветавшего города нанесло непоправимый ущерб всей европейской культуре. В Европе образ турок стал после этого синонимом всего жестокого и чуждого христианству.

Константин и его наследники

Римский император Константин I Великий по достоинству оценил выгодное местоположение приморского Византия, расположенного на стыке Европы и Азии. Кроме того, на решение Константина повлияла неспокойная обстановка в самом Риме: недовольство знати и постоянные распри в борьбе за трон. Император хотел увенчать свою реформаторскую деятельность созданием нового административного центра огромной державы. Закладка города состоялась осенью 324 года, и Константин лично решил обозначить его границы[комм. 2]. Очерченное им пространство обнесли земляным валом, внутри которого развернулось масштабное строительство. По приказу Константина в Византий свозили известных архитекторов, живописцев и скульпторов, лучших каменщиков, штукатуров и плотников, которых освободили от иных государственных повинностей. Другим своим законом, призванным ускорить строительство столицы, император обязал всех владельцев недвижимости в городах Понта Эвксинского обзавестись также хотя бы одним домом в Византии (только при выполнении этого условия владельцы недвижимости могли завещать своё имущество наследникам)[1][2][3].

Константин разными способами поощрял переселение в новый город жителей из различных провинций Римской империи, предоставляя им особые условия и льготы, а многих имперских сановников переводил сюда насильно[комм. 3]. Константин установил правило, по которому всем переселенцам, которые обзавелись недвижимостью в новой столице, бесплатно полагались зерно, масло, вино и хворост. Эта так называемая «продовольственная премия» существовала около полувека и сыграла большую роль в притоке в Византий новых жителей из числа ремесленников, моряков и рыбаков. Кроме привлечения людских ресурсов, Константин позаботился и об украшении города, для чего в Византий были свезены великолепные произведения искусства со всех уголков обширной империи — из Рима и Афин, Коринфа и Дельф, Эфеса и Антиохии[4].

11 мая 330 года состоялась пышная церемония освящения столицы Римской империи, названной Новым Римом (текст императорского эдикта, изданного в тот же день, был высечен на мраморной колонне)[комм. 4]. Главные торжества проходили на ипподроме и включали в себя представления артистов и спортивные состязания, в том числе любимые народом гонки колесниц. Во время этих торжеств в свиту Константина Великого входило как набиравшее силу христианское духовенство, так и всё ещё влиятельное языческое жречество из числа представителей греческих коллегий. Хотя христианство и становилось господствующей религией, император, и сам не сразу порвавший со старыми традициями[комм. 5], не препятствовал деятельности жрецов (однако, в его царствование многие языческие храмы античного Византия были превращены в церкви и общественные здания). По случаю освящения новой столицы была отчеканена монета, на которой изображён Константин в боевом шлеме и с копьём в руке. В честь покровительницы города — Марии Богородицы — была воздвигнута стела из красного порфира на белом мраморном пьедестале[комм. 6]. Однако наименование «Новый Рим» не прижилось, и вскоре столицу стали называть Константинополем — городом Константина[5][6][2][3].

При императоре Константине были заложены церковь Святой Софии, церковь Святой Ирины, церковь Святого Акакия у Золотого Рога и церковь Святого Мокия за пределами городской стены. Наряду с первыми церквями в Константинополе был построен внушительный храм Фортуны, обновлены несколько святилищ, возведена привезённая из римского храма Аполлона громадная колонна, на месте увенчанная статуей самого Константина в образе Аполлона (или Гелиоса), который приветствует восходящее солнце[комм. 7]. Из Дельф была доставлена бронзовая «змеиная колонна», служившая подножием знаменитого золотого треножника, а в Константинополе украсившая арену ипподрома[комм. 8]. Из Рима был привезён знаменитый памятник в честь богини Афины Паллады, в своё время вывезенный римлянами из Афин (его колонна была превращена в пьедестал для статуй, изображавших Константина, а затем и его преемников). В городе, которому император даровал муниципальное устройство Рима, был учреждён сенат, отныне здесь находился один из консулов

7 фактов о падении Константинополя » За Веру Царя и Отечество

 

6 апреля 1453 года началась осада Константинополя, которая завершилась падением города и Византийской империи. То была историческая драма: героизм эллинов, предательство союзников  и возвращение на трон потомка свергнутой династии Комнинов.

1 АГОНИЯ ВИЗАНТИИ

 

Уже во времена рождения османского султана Мехмеда II, завоевателя Константинополя, вся территория Византии ограничивалась лишь Константинополем и его окрестностями. Страна находилась в агонии, точнее, как правильно выразилась историк Наталья Басовская, она всегда была в агонии. Вся история Византии, за исключением первых веков после образования государства – это непрекращающийся ряд династических междоусобиц, которые усугублялись нападками внешних врагов, пытавшихся захватить «Золотой мост» между Европой и Азией. Но хуже всего стало после 1204 года, когда отправившиеся в очередной раз на Святую землю крестоносцы решили остановиться на Константинополе. После того разгрома город смог подняться и даже объединить вокруг себя некоторые земли, но жители на ошибках своих учиться не стали. В стране вновь разгорелась борьба за власть. К началу XV века большая часть знати втайне придерживалась турецкой ориентации. У народа на тот момент были свои увлечения – паламизм, практика созерцательного и отстраненного отношения к миру. Сторонники этого учения жили молитвами и были максимально отстранены от происходящего.  Поистине трагической смотрится на этом фоне Флорентийская уния, объявившая первенство римского понтифика над всеми православными патриархами. Ее принятие означало полную зависимость православной церкви от католической, а отказ привел к падению Византийской империи, последнего столба мира ромеев.

2 ПОСЛЕДНИЙ ИЗ РОДА КОМНИНОВ

Мехмед II завоеватель стал не только покорителем Константинополя, но и его покровителем. Он сохранил христианские храмы, перестроив их под мечети, наладил связи с представителями духовенства. В какой-то степени можно сказать, что он любил Константинополь, город при нем начал переживать свой новый, на этот раз мусульманский расцвет. Кроме того, сам Мехмед II позиционировал себя не столько как захватчик, а как приемник византийских императоров. Даже именовал он себя «Kaiser-i-Rum» – правитель ромеев. Якобы он был последний из рода когда-то свергнутой императорской династии Комнинов. Его предок, по легенде, эмигрировал в Анатолию, где принял ислам и женился на княжне сельджукской. Вероятнее всего это было лишь легендой, оправдывавшей завоевание, но не без оснований – Мехмед II родился на европейской стороне, в Андрианополе.

Вообще-то, у Мехмеда была весьма сомнительная родословная. Он был четвертым сыном из гарема, от наложницы Хюма Хатун. У него были нулевые шансы на власть. Тем не менее, султаном ему стать удалось, оставалась теперь только узаконить свое происхождение. Завоевание Константинополя навсегда закрепило за ним статус великого легитимного правителя.

 

3 ДЕРЗОСТЬ КОНСТАНТИНА

 

В ухудшении отношений между византийцами и турками был виноват сам Константин XI – император Константинополя. Пользуясь трудностями, с которыми пришлось столкнуться султану в 1451 году – мятежами правителей непокоренных эмиратов и волнениями в войсках собственных янычар — Константин решил показать свой паритет перед Мехмедом. Он направил к нему послов с жалобой на то, что суммы, обещанные на содержание принца Орхана, заложника при константинопольском дворе до сих пор не уплачены. Принц Орхан был последним живым претендентом на трон вместо Мехмеда. Послам нужно было осторожно напомнить об этом султану. Когда посольство добралось до султана — вероятно, это было в Бурсе, — принявший его Халиль-паша был смущен и разгневан. Он уже достаточно хорошо изучил своего господина, чтобы представить, какова будет его реакция на подобную дерзость. Однако сам Мехмед ограничился тем, что холодно пообещал им рассмотреть этот вопрос по возвращении в Адрианополь. Его не задели оскорбительные и пустые требования византийцев. Теперь у него был предлог нарушить клятвенное обещание не вторгаться на византийскую территорию.

4 УБОЙНЫЕ ПУШКИ МЕХМЕДА

Судьбу Константинополя определила не ярость османских солдат, наплывы которых город отбивал целых два месяца, несмотря на явный перевес в численности. У Мехмеда был другой козырь в рукаве. Еще за три месяца до осады он получил грозное оружие от германского инженера Урбана, которое «пробивало любые стены». Известно, что длина пушки составляла около 27 футов, толщина стенки ствола — 8 дюймов, диаметр жерла — 2,5 фута. Пушка могла стрелять ядрами весом около тринадцати центнеров на расстояние примерно в полторы мили. К стенам Константинополя пушку тянули 30 пар быков, еще 200 человек поддерживали ее в устойчивом положении.

5 апреля, накануне сражения, Мехмед разбил свой шатер прямо перед стенами Константинополя. В соответствии с исламским законом он направил императору послание, в котором обещал сохранить всем его подданным жизнь, если город будет немедленно сдан. В случае отказа, пощады жителям можно было больше не ждать. Мехмед не получил никакого ответа. Рано утром в пятницу, 6 апреля, пушка Урбана выстрелила.

 

 

5 РОКОВЫЕ ЗНАМЕНИЯ

23 мая византийцам удалось последний раз испытать вкус победы: они захватили в плен турок, рывших подкопы. Но именно 23 мая и рухнули последние надежды жителей. К вечеру этого дня они увидели, как со стороны Мраморного моря к городу быстро приближается судно, преследуемое турецкими кораблями. Ему удалось уйти от погони; под покровом темноты цепь, перекрывавшую вход в Золотой рог, открыли, пропустив судно внутрь залива. Сначала думали, что это корабль спасительного флота западных союзников. Но то была бригантина, которая двадцать дней назад отправилась на поиски обещанного городу флота венецианцев. Она обошла все острова Эгейского моря, но так и не нашла ни одного венецианского корабля; более того, их никто там даже не видел. Когда моряки сообщили императору свои печальные вести, он поблагодарил их и заплакал. Отныне городу оставалось уповать только на своих божественных покровителей. Силы были слишком не равны – семь тысяч защитников против ста тысячного войска султана.

Но даже в вере последние византийцы не смогли найти утешение. Вспомнилось предсказание гибели империи. Первым христианским императором был Константин, сын Елены; таковым же будет и последний. Было и другое: Константинополь никогда не падет, пока на небе светит луна. Но 24 мая, в ночь полнолуния произошло полное лунное затмение. Обратились к последней защитнице – иконе Богоматери. Ее водрузили на носилки и понесли по улицам города. Однако во время этого шествия, икона упала с носилок. Когда же процессия вновь возобновилась, над городом разразилась гроза с градом. А следующей ночью, по свидетельствам источников, Святую Софию озарило какое-то странное сияние неизвестного происхождения. Его заметили в обоих лагерях. На следующий день начался генеральный штурм города.

 

 

6 ДРЕВНЕЕ ПРОРОЧЕСТВО

 

На город посыпались пушечные ядра. Турецкий флот блокировал Константинополь с моря. Но оставалась еще внутренняя гавань Золотой Рог, вход в которую был перегорожен, и где находился византийский флот. Турки не могли туда войти, и византийским судам даже удалось выиграть сражение с громадным турецким флотом. Тогда Мехмед приказал волоком перетащить суда по суше и спустить их на воду в Золотой Рог. Когда их перетаскивали, султан повелел поднять на них все паруса, гребцам махать веслами, а музыкантам играть устрашающие мелодии. Так сбылось еще одно древнее пророчество, что город падет, если морские суда пойдут по суше.

7 ТРИ ДНЯ СВОБОДЫ

Приемник Рима Константинополь пал 29 мая 1453 года. Тогда Мехмед II отдал свое страшное указание, которое обычно забывают в рассказах об истории Стамбула. Он разрешил своему многочисленному войску три дня безнаказанно грабить город. Дикие толпы хлынули в разбитый Константинополь в поисках добычи и наслаждений. Поначалу они не могли поверить, что сопротивление уже прекратилось, и убивали всех, кто попадался им на улицах, не разбирая мужчин, женщин и детей. Реки крови стекали с крутых холмов Петры и окрашивали воды Золотого Рога. Воины хватали все что блестит, обдирая ризы с икон и драгоценные переплеты с книг и уничтожая сами иконы и книги, а также выламывая из стен куски мозаик и мрамора. Так разграбили церковь Спаса в Хоре, в результате чего погибла уже упомянутая, самая почитаемая икона Византии – Божия Матерь Одигитрия, которая, по преданию, была написана самим апостолом Лукой.

Часть жителей застигли во время молебна в соборе Святой Софии. Самые старые и немощные прихожане были убиты на месте, остальные захвачены в плен. Греческий историк Дука, современник событий так рассказывает о происходящем в своем сочинении: «Кто расскажет о плаче и криках детей, о вопле и слезах матерей, о рыданиях отцов, кто расскажет? Тогда рабыню вязали с госпожой, господина с невольником, архимандрита с привратником, нежных юношей с девами. Если кто оказывал сопротивление, того убивали без пощады; каждый, отведя своего пленника в безопасное место, возвращался за добычей во второй и третий раз».

Когда 21 июля султан и его двор покидали Константинополь, город был наполовину разрушен и черен от пожаров. Церкви разграблены, дома опустошены. Проезжая по улицам, Султан прослезился: «Какой город мы отдали грабежам и разрушению», — прошептал он.

 

Алиса Муранова

«Никогда не было и никогда не будет более страшного события…»

Константинополь пал под ударами турецких полчищ… В Стамбульском музее «Панорама 1453» на конец великого города можно посмотреть глазами победителей.

 

29 мая 1453 года стал последним днем существования Византийской империи — после непрерывного трехдневного штурма столица империи Константинополь была захвачена армией турецкого султана Мехмеда II «Завоевателя».

Впрочем, империей Византию XV века можно было считать лишь условно, поскольку от некогда величайшей Восточной римской империи остался лишь клочок земли — власть императора распространялась лишь на город Константинополь с предместьями и на часть территории Греции с островами. Собственно, весь предыдущий XIV век был для Византии периодом политических неудач, внутренних раздоров и гражданских войн. Так византийский император Иоанн V Палеолог, правивший с 1341 — 1391 годы, свергался с престола трижды: своим свекром, сыном и затем внуком. Затем прокатилась эпидемия «чёрной смерти», которая унесла жизни не менее трети населения Византии. В итоге население Константинополя, которое в XII веке насчитывало до 1 млн. человек сократилось в 20 раз – к моменту падения в городе было примерно 50 тыс. человек. Сам город окружённый стеной в 14 миль, превратился в несколько отдельных поселений, разделённых огородами, садами, брошенными парками, руинами зданий. Наиболее многолюдные селения располагались по берегам Золотого Рога, где жили выходцы с Запада – венецианцы, генуэзцы, флорентийцы, каталонцы и евреи. Но, причалы и базары были ещё полны торговцами из итальянских городов, славянских и мусульманских земель. Ежегодно в город прибывали паломники, в основном из Руси.

План штурма Константинополя из музея «Панорама 1453»

 

Турки под стенами Константинополя тоже появились не сразу. Еще в XIV веке османы, пользуясь неурядицами Византии и балканских стран, переправились в Европу и вышли к Дунаю. в 1357 году турки овладели Галлиполи, а затем Адрианополем, который стал центром турецких владений на Балканском полуострове.

Падение Константинополя стало следствием разобщенности христианского мира. Для многих византийских политиков еще за столетие ло падения столицы было очевидно, что без помощи Запада империи не выжить. Император Иоанн VIII Палеолог, правивший в 1425—1448 годах, считал, что Константинополь можно спасти только с помощью Запада, поэтому способствовал скорейшему заключению 6 июля 1439 года Флорентийской унии, воссоединившей Православные церкви воссоединились с Латинской. Правда, уния оказалась непрочной, уже через несколько лет многие присутствовавшие на Соборе православные иерархи стали открыто отрицать своё согласие с унией или говорить о том, что решения Собора были вызваны подкупом и угрозами со стороны католиков. В результате, уния была отвергнута большинством восточных церквей. Тем не менее, в 1444 году римский папа смог организовать крестовый поход против турок, но под Варной западное войско, состоявшее, в основном из поляков и венгров, было разбито. Тем не менее, угроза солидарного ответа Запала не на шутку перепугала султана Мурада II, который дал клятву никогда н нарушать границ Византии.

Но в 1451 году трон султана перешел к его молодому сыну Мехмеду II, который, как и всякий не блещущий умом и талантами молодой человек, решил проявить сеья на ниве войны. И зимой 1451—1452 гг. Мехмед повелел начать строительство крепости Богаз-Кесен в самом узком месте пролива Босфор, отрезая тем самым Константинополь от Чёрного моря. Византийцы были в замешательстве – это был первый шаг к осаде. Было отправлено посольство с напоминанием о клятве султана, но посольство оставили без ответа. Константин еще раз направил посланцев с подарками, но на этот раз дипломатов обезглавили. Кроме того, турки захватили три венецианских корабля – два корабля были арестованы. А экипаж третьего казнен, причем, капитана посадили на кол – это развеяло все иллюзии на счёт намерений Мехмеда. Фактически это было объявление войны.

Тут-то и выяснилось, что помощь Запада это не более, чем иллюзия. Сами венецианцы, увязшие в войне в Ломбардии, воевать не хотели, да и с турками отношения портить не хотелось – венецианцы вели выгодную торговлю и в османских портах. В итоге Венеция сохранила нейтралитет о время этой войны, позволив и туркам, и византийцам вербовать солдат и матросов в своих владениях. Поддержку Византии оказали только некоторые капитаны из венецианских колоний.

Генуя тоже не хотела рисковать. Генуэзцы обратились с призывом к христианскому миру направить помощь Константинополю, но сами такую поддержку не оказали. Лишь несколько знатных генуэзцев прибыло сражаться за христианскую веру. К примеру, доброволец из Генуи Джованни Джустиниани Лонго привёл с собой 700 солдат. Джустиниани был известен, как опытный военный, поэтому был назначен императором командующим обороной сухопутных стен.

Не получилось и коалиции европейских государств. Франция и Англия находились в состоянии войны, Испания воевала с маврами, немецкие княжества вели постоянные междоусобные войны, а Венгрия и Польша, еще не пришедшие в сеья после поражения в битве при Варне, заявили о своем участии только в случае создания мощной коалиции государств. Лишь итальянцы отправили помощь – 200 нанятых в Неаполе лучников.

И император Константин XI Палеолог остался один на один со стотысячной армией Мехмеда, которая была вооружена по последнему слову техники. В частности, большое преимущество давала осадная артиллерия, которой заведовал венгерский оружейный мастер Леонард Урбан. Он выковал огромное артиллерийское орудие, получившее имя «Базилика» — эта пушка стреляла ядрами весом свыше 500 кг.

В конце января 1453 года турецкие войска в Европе получили приказ атаковать византийские города на побережье Черного и Мраморного морей. Многие города были сожжены и разрушены дотла. Султан учел и тот факт, что ряд предыдущих попыток взять Константинополь провалилось из-за того, что византийцы имели возможность морем подвозить подкрепления и припасы в осажденный город. Султан приказал стянуть к Константинополю весь турецкий флот, чтобы блокировать город с моря.

В течение марта огромная армия султана стал постепенно двигаться к Босфору. 5 апреля под стены Константинополя прибыл и сам султан Мехмед II. Моральный дух у армии был высокий, все верили в успех и надеялись на богатую добычу.

Люди в Константинополе были подавлены. Часть населения покинули город до осады (в ночь на 26 февраля семь венецианских кораблей увезли из города 700 богатых итальянцев), другие же, вспоминая древнее пророчество о том, что первым христианским императором был Константин, сын Елены; таковым же будет и последний) готовились умереть на стенах города. Всю зиму мужчины и женщины, поощряемые императором, трудились, расчищая рвы и укрепляя стены.

С 20 апреля началась непрерывная бомбардировка стен города.

22 апреля турки пешим волоком доставили свои суда (70 трирем) в бухту Золотой Рог, блокировав город со стороны моря.

С 13 мая турки начали первые попытки штурма городских стен – т в одним месте, то в другом, словно пытаясь понять, в каким именно месте у нападающих есть наибольшие шансы.

Вечером в понедельник 28 мая султан дал команду на решающий штурм. Тысячи людей двинулись по направлению к стенам: одни — чтобы засыпать рвы, другие — чтобы подкатить поближе пушки и стенобитные орудия. Вскоре после захода солнца небо покрылось тучами и начался проливной дождь; однако турки продолжали свое дело, и защитники города ничем не могли им помешать. Примерно в половине второго ночи султан отдал приказ начать штурм.

И турецкие войска ринулись на приступ по всей линии стен. В ответ на всех церквях, расположенных поблизости от стен, ударили в колокола; церковь за церковью подхватывала этот тревожный набат, пока не зазвонили на всех колокольнях города. В трех милях от городских стен, в соборе Св. Софии, собравшиеся на молитву поняли, что битва началась.

В музее «Панорама 1453» представлена панорамная картина штурма города. Сам музей построен близ того места Феодосиевых Стен, где османские войска сумели ворваться в Константинополь.  

 

Султан тщательно обдумал план действий. Он решил измотать защитников, прежде чем ввести в сражение свои лучшие войска. Сначала он двинул вперед нерегулярные войска — башибузуков. Их было много тысяч — искателей приключений из разных стран и различной национальности; это были ненадежные войска, отлично осуществляющие первый бросок, но быстро теряющие мужество, если они не добивались немедленного успеха. Зная их слабости, Мехмед поставил позади башибузуков шеренгу военной полиции, вооруженной плетьми и дубинками, которая должна была подгонять башибузуков, избивая тех, кто проявит признаки нерешительности. За военной полицией стояла янычарская гвардия султана. Если какой-нибудь струсивший башибузук и прорвался бы сквозь полицию, янычары должны были прикончить его своими ятаганами.

После почти двух часов непрерывного сражения Мехмед приказал башибузукам отступить: хотя их удалось сдержать и отбросить, они выполнили свою задачу, измотав силы противника.

Тут же началась вторая атака. Войска анатолийских турок в доспехах лавиной бросились на приступ.

 

Примерно за час до рассвета, когда и эта вторая атака начала захлебываться, ядро из пушки Урбана попало прямо в стену, и в образовавшийся пролом тут же ринулись сотни три анатолийцев. Однако христиане во главе с императором окружили их плотным кольцом и перебили, сбросив тела в ров.

Третьей волной на приступ пошли янычары. Волна за волной они бросались на стены, стараясь продраться хотя бы на одном участке.

Однако защитников подвела случайность. В самом углу влахернской стены находилась наполовину закрытая башней небольшая потайная дверца для вылазок — Керкопорта. Уже многие годы ее не открывали, но старики помнили о ее существовании. Перед началом осады эту дверь вновь открыли, чтобы выходить во вражеский фланг. Однако сейчас кто-то, возвращаясь после очередной вылазки, забыл закрыть за собой эту дверцу. Несколько турок, заметив, что дверца не заперта, проникли через нее в расположенный за дверцей небольшой двор и стали карабкаться по лестнице, ведущей на верхнюю часть стены. Генуэзцы, которые находились в этот момент с внешней стороны ворот, увидев, что произошло, кинулись назад, чтобы снова закрыть проход и не дать возможности другим туркам последовать за прорвавшимся авангардом. В наступившем переполохе около 50 турок оказалось внутри стены, где их вполне можно было окружить и уничтожить, если бы в этот момент не случилось еще большего несчастья. Перед самым заходом солнца пуля, выпущенная из пищали с близкого расстояния, попала в Джустиниани и пробила его латы на груди. Истекая кровью и, очевидно, испытывая сильную боль, он попросил своих людей вынести его из сражения. Один из них бросился к императору, который бился неподалеку, чтобы взять у него ключ от небольших ворот во внутренней стене. Константин поспешил к раненому, заклиная его не покидать своего поста. Однако нервы Джустиниани уже сдали; он настаивал на том, чтобы его унесли. Ворота открыли, и телохранители Джустиниани доставили его, пронеся по улицам до порта, на стоявший там генуэзский корабль. Его солдаты заметили отсутствие командира. Некоторые, возможно, подумали, что он отошел назад, чтобы защищать внутреннюю стену, но большинство решило, что битва проиграна. Кто-то в ужасе закричал, что турки прорвались через стену. И прежде чем ворота успели закрыть, генуэзцы стремительно бросились к ним. Император и его греки остались на поле боя одни.

Происшедшая паника не укрылась от глаз находившегося по ту сторону рва султана. С криком «Город наш!» он послал в бой новый отряд янычар. Греки упорно сопротивлялись. Однако численное превосходство противника заставило их отойти к внутренней стене. Перед ней находился еще один ров, который в нескольких местах оказался углубленным, так как там брали землю для укрепления заграждений. Многие греки, отступая, попали в эти ямы, из которых не так-то легко было выбраться, поскольку позади них высоко вздымалась внутренняя стена. Турки, уже вскарабкавшиеся на заграждения, стреляли по ним сверху, пока не перебили всех. Вскоре многие янычары достигли внутренней стены и беспрепятственно взобрались на нее. Вдруг кто-то поднял вверх глаза и увидел турецкий флаг, развевающийся на башне. Раздался громкий вопль: «Город взят!»

В то время как император умолял Джустиниани остаться, ему уже было известно, что турки проникли через ворота.

Он немедленно бросился туда, но оказалось, что было слишком поздно. Паника охватила уже и часть находившихся там генуэзцев. В начавшемся смятении было невозможно вновь закрыть ворота. Турки валом повалили через них, и Константин тщетно пытался собрать вокруг себя греков, которых уже слишком мало оставалось в живых. Они спешились и вчетвером в течение нескольких минут защищали ворота. Однако сопротивление защитников было уже сломлено. Ворота оказались забиты солдатами-христианами, пытавшимися спастись, в то время как наседавших на них янычар становилось все больше и больше. Сам Константин, поняв теперь, что империя погибла, не имел никакого желания ее пережить. Он погиб как настоящий солдат, до последней минуты защищая ворота.

Какое-то время в отдельных местах еще шел бой – на участке сухопутных стен к югу от Ликоса христиане успешно отразили все атаки турок. Однако теперь турецкие отряды, один за другим прорываясь через проломы в заграждениях, разбегались в обе стороны, чтобы открыть оставшиеся ворота. Солдаты на стенах оказались в окружении. Многие из них спаслись – турки, боявшиеся, что город разграбят без них, часто бежали со стен, жаждая присоединиться к грабежам.

Особенное нетерпение проявляли матросы, опасавшиеся, как бы их не опередили солдаты. Надеясь, что цепь помешает кораблям христиан вырваться из залива и они еще успеют захватить их, когда освободятся, матросы побросали свои суда и бросились на берег. Их алчность спасла жизнь многих христиан.

Султан Мехмед дал солдатам три дня полного разграбления города, и они покрыли улицы 1000-летнего города реками крови, вырезая всех подряд: стариков, женщин, детей. Были перебиты даже священники и несколько тысяч женщин, собравшиеся в Соборе Св. Софии, опьяненные кровью янычары в бешенстве разрубили тела на части.

Потоки крови стекали по крутым улицам Константинополя с холмов Петры в Золотой Рог. Первым делом янычары разграбили церкви, сжигая иконы и книги, унося все, что только можно было содрать. В храме Хоры они уничтожили икону Богоматери Одигитрии — самое священное Ее изображение во всей Византии, исполненное, по преданию, самим святым Лукой. Ее перенесли сюда из церкви Богородицы близ дворца в самом начале осады, чтобы эта святыня, находясь как можно ближе к стенам, вдохновляла их защитников. Турки вытащили икону из оклада и раскололи на четыре части.

Обитателей домов забирали вместе с их имуществом. Каждого, кто падал от изнеможения, тут же убивали; так же поступали и со многими младенцами, за которых ничего нельзя было выручить; к концу второго дня в городе уже не осталось почти ничего, что еще можно было бы разграбить; поэтому никто не возражал, когда султан приказал прекратить грабеж погибшего города.

Сам султан вступил в город лишь тогда, когда армия уже насытилась грабежом. С эскортом из отборных отрядов янычарской гвардии, сопровождаемый своими везирами, он медленно проехал по мертвым улицам Константинополя до собора Св. Софии, который он тут же приказал переделать в мечеть. Приказание было моментально исполнено – турки даже не стали сдирать драгоценные фрески. А просто замазали их слоем штукатурки, что бы потом повесить на изуродованную стену лозунг с изречением из Корана.

Также он приказал найти тело императора – его труп нашли в огромной горе трупов по маленьким золотым двухглавым орлам на доспехах. Мехмед повелел отрезать Константину голову и выставить ее для всеобщего обозрения на ипподроме, затем забальзамировать ее и послать для обозрения ко дворам самых могущественных владык мусульманского мира.

Судьба плененных горожан оказалась весьма различной. Все чиновники империи и практически все венецианцы, попавшие в плен, были по приказу султана казнены. Для греков же султан издал указ, по которому они могли вернуться в свои дома; их жизнь и имущество отныне объявляются неприкосновенными. Правда, султан оказался любителем детей – самых красивых девочек и мальчиков он забрал в свой гарем, презрев свои собственные законы — Мехмед послал по четыре сотни греческих детей в дар каждому из трех наиболее могущественных мусульманских правителей того времени — султану Египта, бею Туниса и эмиру Гренады. Тех же родителей, кто сопротивлялся столь позорной участи, он приказывал сажать на кол. Также плена удалось избежать многим солдатам – им были предложены свобода и офицерские должности в султанской армии при условии обращения в мусульманство. Большая же часть горожан была продана в рабство.

Весть о том, что великий город оказался в руках неверных вызвала потрясение на Западе — этого никто всерьез не ожидал. Люди знали, что город в опасности, но, погруженные в свои местные заботы, они не понимали, насколько острой была эта опасность. «Никогда не было и никогда не будет более страшного события», — писал один монах-летописец.

Тем не менее, ни одно из христианских государств не захотело вступить в войну с турками и отвоевать Константинополь. Только папство и небольшое число ученых и романтиков в различных странах Запада было готово организовать новый крестовый поход, что бы отбить город от неверных; что же касается их правительств, то те ни на минуту не упускали из виду своих коммерческих интересов.

21 июня султан и его двор покинули покоренный город, направившись в Адрианополь. Позади них оставался наполовину разрушенный, опустошенный и покинутый Константинополь; он весь почернел как будто от огня, и в нем царила необычная тишина. Все вокруг, где побывали солдаты, было опустошено и разорено; церкви стояли оскверненными и разграбленными, дома — необитаемыми, лавки и склады — разбитыми и растасканными.

Однако вскоре он решил вернуться: султан сообразил, что раз он завоевал трон византийских императоров, то теперь он должен жить в их столице. В центральной, возвышенной части города, недалеко от того места, где сейчас расположен университет, он соорудил для себя небольшой дворец и занялся планами строительства большого дворца на месте древнего Акрополя. Тогда же он выработал основные контуры своей политики по отношению к греческим подданным. Они должны были образовать миллет — самоуправляемую общину внутри его империи под властью своего религиозного главы — патриарха, ответственного за их поведение перед султаном. Также султан велел завозить в Стамбул греческие семьи из других покоренных городов – например, 5 000 семей переселили сюда из Трапезунда. Среди переселенцев были не только представители аристократии, но также лавочники и ремесленники, в том числе каменщики, создавшие на месте погибшего города новую столицу нового государства.

А это сам султан Мехмед II «Завоеватель», вторая — после Ататюрка — по популярности в Турции историческая фигура. 

 

В 2009 году, когда вся Турция устремилась в Евросоюз, в Стамбуле был построен музей «Панорама 1453», который демонстрирует тот самый миг, когда предки турок стали частью средневекового европейского мира.

 

Интересно, что и в нынешнем Стамбуле сохранились те самые Стены Феодосия V века. Их сохранили не как памятники истории и культуры, а просто потому, что туркам было лень их ломать.

 

Фотографии стен и музея взяты с сайтов periskop.livejournal.com иervix.livejournal.com

 

Византийская империя | История, география, карты и факты

Единство и разнообразие в поздней Римской империи

Римская империя, предок Византии, удивительно сочетала единство и разнообразие, первое из которых гораздо более известно, поскольку его составляющие были преобладающими чертами римской цивилизации. Общий латинский язык, чеканка монет, «интернациональная» армия римских легионов, городская сеть, закон и греко-римское наследие гражданской культуры вырисовывались самыми большими среди тех связей, которые, как надеялись Август и его преемники, принесут единство и мир. в средиземноморский мир, истощенный столетиями гражданской войны.Чтобы укрепить эти основы имперской цивилизации, императоры надеялись, что между несколькими провинциями может развиться оживленная и спонтанная торговля. На вершине этого мира стоял сам император, мудрый человек, который защитил бы государство от любых неудач, которые тёмно скрывала фортуна. Только император мог обеспечить такую ​​защиту, поскольку, как воплощение всех добродетелей, он в совершенстве обладал теми качествами, которые лишь несовершенно проявлялись его отдельными подданными.

Римская формула борьбы с удачей с помощью разума и, таким образом, обеспечения единства всего Средиземноморского мира сработала на удивление хорошо, учитывая давление разобщенности, которое в то время должно было увеличиваться.Завоевание привело к тому, что под властью римлян были разные регионы. Восточные провинции были древними и густонаселенными центрами той городской жизни, которая на протяжении тысячелетий определяла характер средиземноморской цивилизации. Западные провинции лишь недавно вступили в свой собственный курс городского развития под не всегда нежным руководством своих римских хозяев.

У каждого из перечисленных выше аспектов единства была своя другая сторона. Не все понимали или говорили по-латыни. Параллельно с римским правом, а иногда и оказывало влияние на него, были местные обычаи и обычаи, по понятным причинам живые в силу своей древности.Языческие храмы, иудейские синагоги и христианские баптистерии свидетельствуют о разнообразии организованных религий, с которыми официальные формы римского государства, включая поклонение императору, не всегда могли мирно сосуществовать. И экономический рост не только не объединял римский мир, но и создавал самодостаточные единицы в нескольких регионах, провинциях или крупных владениях.

Принимая во внимание препятствия, с которыми боролись хозяева римского государства, совершенно замечательно, что римский патриотизм был чем-то большим, чем пустая формула, что воспитанные джентльмены от Геркулесовых столбов до Черного моря знали, что у них есть «что-то» в общий.Это «что-то» можно определить как греко-римскую гражданскую традицию в самом широком смысле ее институционального, интеллектуального и эмоционального значения. Благодарные за условия мира, которые способствовали этому, люди богатые и культурные посвятили свое время и ресурсы прославлению этой традиции, украшая города, которые ее олицетворяли, и через образование молодежи, которая, как они надеялись, могла ее увековечить.

Варвары спустились на этот мир примерно после 150 г. Чтобы защитить границу от них, императоры-воины тратили все силы, которые они могли сэкономить от постоянной борьбы, чтобы восстановить контроль над провинциями, где возникли местные режимы.Принимая во внимание последовавшую войну, повсеместное распространение болезней и быструю смену лиц, занимающих имперский трон, можно легко предположить, что мало что осталось либо от традиционной ткани греко-римского общества, либо от бюрократической структуры. чтобы поддержать это.

Ни одно из предположений не является точным. Разрушения были случайными, одни регионы пострадали, а другие нет. Фактически, экономика и общество империи в тот период были самыми разнообразными из когда-либо существовавших.Побуждаемые необходимостью или соблазненные наживой, люди переезжали из провинции в провинцию. Социальный беспорядок открывал пути к величию и богатству, которые более стабильный порядок прежних времен был закрыт для талантливых и амбициозных. По личным и династическим причинам императоры отдавали предпочтение одним городам и провинциям за счет других, и неустойчивый ход престолонаследия вкупе с постоянными изменениями среди высших административных чиновников в значительной степени лишали экономическую и социальную политику узнаваемой последовательности.

Следы римского владычества в Британии

Бронзовая голова Адриана, императора Рима, выловленная со дна Темзы у Лондонского моста.

Сегодня в Британии есть много вещей, которые напоминают народу римлян. Колодцы, которые вырыли римляне, дают воду сегодня, а главные римские дороги по-прежнему находятся среди магистралей современной Англии. Уотлинг-стрит по-прежнему проходит от Лондона до Честера.До наших дней сохранились протяженные участки стены Адриана, руины общественных бань и части римских мостов. До сих пор можно увидеть фрагменты старой лондонской стены, построенной римлянами. Часто, даже сейчас, когда люди копают в Англии, они находят римскую керамику, стекло, плитки, статуи, доспехи, монеты и другие предметы, которые использовались римлянами в те старые времена. Многие из этих останков можно увидеть в британских музеях.

Кроме того, многие слова современного английского пришли из латыни.Слова, оставленные римлянами на языке Британии, по большей части являются названиями того, чему они учили кельтов. Например, слово street произошло от латинского strata , что означает «дорога», port от латинского portus , wall от vallum .

Названия многих современных английских городов тоже имеют латинское происхождение. Римские города были сильно укреплены и назывались castra , что означает «лагеря».Это слово можно узнать в различных формах в таких именах, как Честер, Винчестер, Манчестер, Лестер, Глостер, Донкастер.

АНГЛО-САКСОНСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ БРИТАНИИ

Падение Западной Римской Империи, крупнейшего рабовладельческого государства в древнем мире, считается концом древней истории. Исторический период между древними временами и современностью называется средневековьем. Средневековье длилось двенадцать веков, от конца античного мира во второй половине V века [1] до начала современной истории в середине 11 века.В древних государствах преобладало рабство. В средние века господствовал феодализм новой социальной системы. Потребовалось шесть столетий, чтобы новая социальная система стала доминирующей в Западной Европе. В этой главе рассказывается о постепенном установлении феодализма в Британии в раннем средневековье (V-XI вв.).

Римляне защищали свою провинцию Британию от варварских племен до тех пор, пока они не ушли, что было в начале 5 века.В середине V века англосаксы, германские племена, вторглись в Британию. Англосаксонское завоевание считается началом средневековой истории Британии. Англосаксы были предками англичан. В результате завоевания они составили большинство населения Британии. Вот история англосаксонского завоевания Британии.

После того, как римские легионы покинули Британию, кельты оставались независимыми, но недолго. С середины V века им приходилось защищать страну от нападений германских племен с континента.В V веке сначала юты, а затем другие германские племена саксы и англы начали мигрировать в Британию. Саксы пришли с территории, лежащей между реками Рейн и Эльба, которая позже была названа Саксонией. Юты и англы пришли с полуострова Ютландия. Сначала они пришли только на грабеж. Они должны были высадиться со своих лодок, прогнать и убить скот, захватить запасы кукурузы и снова отправиться в море, прежде чем кельты смогут атаковать их. Но через некоторое время они возвращались снова и снова в больших количествах и начали завоевывать страну.

В 449 году юты высадились в Кенте, и это было началом завоевания. Британские аборигены яростно сражались с захватчиками, и англам, саксам и ютам потребовалось более ста пятидесяти лет, чтобы завоевать страну. Другие германские племена завоевали римские провинции на континенте без какого-либо серьезного сопротивления, поскольку большая часть населения в провинциях, оккупированных римлянами, приветствовала германских завоевателей как своих освободителей. Но британские кельты в то время были свободны, и их сопротивление часто было упорным и продолжительным.На юго-востоке кельты вскоре были побеждены, но в западных частях страны они в течение многих лет оказывали стойкое сопротивление. Время от времени кельты побеждали, а захватчики были отброшены. В результате Британия продержалась дольше, чем другие провинции Римской империи. Лишь к началу VII века захватчикам удалось завоевать большую часть земель.

Последним прибежищем кельтов были Корнуолл и Уэльс, горные районы Запада и северной части острова (Шотландия), где кельты все еще жили племенами, а позже были образованы некоторые независимые государства.Кельты Ирландии тоже остались независимыми. В ходе завоевания многие кельты были убиты, некоторые попали в плен и стали рабами или были вынуждены платить дань завоевателям. Некоторые из кельтов пересекли море на северо-запад Франции и поселились в том, что позже было названо Бретанью в честь кельтских племен бриттов. Потомков древних британских кельтов можно встретить в Бретани и сегодня.

К концу VI — началу VII века на территории Британии, завоеванной германскими племенами, образовалось несколько королевств.(Позднее эта территория стала собственно Англией.) Кент был основан ютами на юго-востоке. В южной и юго-восточной частях страны саксы образовали ряд королевств Сассекс (земля южных саксов), Уэссекс (земля западных саксов) и Эссекс (земля восточных саксов). Дальше на север находились поселения англов, завоевавших большую часть страны. На севере они основали Нортумбрию, которая сохранила свое название в нынешнем графстве Нортумберленд; Мерсия была образована на Среднем континенте, а Восточная Англия — на востоке Англии, к северу от Восточно-Саксонского королевства.Эти королевства враждовали друг с другом и постоянно боролись за верховную власть в стране.

Новые завоеватели привели к изменениям, совершенно отличным от тех, которые последовали после завоевания страны римлянами. Новоселы не любили города, предпочитая жить в небольших деревнях. В ходе завоевания они разрушили римские города и виллы. Все красивые здания, бани и дороги были настолько заброшены, что вскоре превратились в руины. Иногда дороги разбивали, камни использовали для строительства.Таким образом, искусство строительства дорог было потеряно на многие сотни лет [2].

Юты, саксы и англы были очень похожи по речи и обычаям, и постепенно они слились в один народ. Название «джут» вскоре вымерло, и завоевателей обычно называют англосаксами.

В результате завоевания англосаксы составляли большинство населения Британии, и их обычаи, религия и языки стали преобладающими. Они называли кельтов «валлийцами», что означает «иностранцы», поскольку они не понимали кельтского языка, который был совершенно непохож на их собственный.Но постепенно кельты, составлявшие меньшинство, слились с завоевателями, переняли их обычаи и научились говорить на их языках. Только кельты, оставшиеся независимыми на Западе, в Шотландии и Ирландии, говорили на их родном языке.

Сначала англосаксы говорили на разных диалектах, но постепенно диалект англов Мерсии стал преобладающим. С течением времени весь народ Британии стал называться англичанами после англов, и новое название Англия было дано всей стране.Англосаксонский язык, или английский, с тех пор является основным языком страны, хотя он претерпел большие изменения.

СРЕДНИЕ ВЕКА.

(Норманнское завоевание. Вильгельм Завоеватель. Феодализм.

ПРИХОД ХРИСТИАНСТВА

В 597 году, с большим трепетом, но побуждаемый своим грозным и требовательным начальником в Риме, итальянский епископ Августин высадился в Кенте с небольшой группой товарищей-миссионеров.Его задача, поставленная Папой Григорием Великим, заключалась в том, чтобы обратить жителей в христианскую религию и основать церковь в пределах римского контроля. Франки уже были христианами, а Берта, жена кентского короля Этельберта, была франкской принцессой; дипломатия уже обеспечила, чтобы Августин не был отвергнут или замучен. В то время кентский король тоже был самым могущественным монархом в стране. Этельберт принял новую веру, и Августин стал первым архиепископом Кентерберийским.Но ему не удалось осуществить желание Григория сделать Лондон и Йорк метрополиями-близнецами церкви. Для многих англосаксов религия, проповедовавшая мир и всеобщее братство, была презренной вещью.

Отношения между миссией Кентербери и давно установившейся кельтской церковью были неопределенными или враждебными; ранняя встреча между Августином и группой валлийских епископов была сорвана, когда архиепископ принял своих посетителей сидя. Некоторое время свеча христианства опасно мерцала.В 625 году Паулин, один из первых соратников Августина, сопровождал кентскую принцессу в Нортумбрию, где она должна была выйти замуж за короля Эдвина. Он убил Этельфрит и изгнал сыновей правителя. Эдвин принял христианство, но в 632 году погиб в бою. При Освальде, сыне Этельфрита, познавшем христианство в изгнании на Ионе, силы Нортумбрии были перегруппированы. Освальд послал в Иону за епископом, чтобы обучить христианству его языческое королевство, и святой Эйдан прибыл и основал свою базу в Линдисфарне.Пример епископа и энергия короля с большим успехом установили новую религию, и монахи-миссионеры кельтской церкви распространились по всей Англии, в то время как римское поселение в Кентербери все еще боролось за расширение своей деятельности. Ирландские и нортумбрийские монахи установили христианство в Восточной Англии, Эссексе, Сассексе и Уэссексе и, наконец, примерно в середине седьмого века в великом языческом королевстве Мерсия.

Крещение и принятие Символа веры были необходимыми условиями для обращения в христианство.Когда король принял новую религию, это было политическим или обязательным для его народа. Для англосаксонских королей церковь оказала ценную поддержку. Это было необходимо для того, чтобы побудить людей, считающих себя потомками богов, отказаться от своих высоких родословных и присоединиться к человеческим рядам грешников. Вместо этого он предлагал им освящение христианского царствования, особой роли перед Богом. Возможно, что более важно, это привело их в международный контекст, в котором они разделили престиж более великих королей, таких как франкские монархи, и даже авторитет далекого императора в Константинополе.Люди не забыли своих древних верований и суеверий, и нет никаких сомнений в том, что языческие традиции сохранялись на протяжении многих веков, а некоторые из них никогда не исчезли. Церковники будут вести постоянную борьбу с чарами, чтением предзнаменований, поклонением природе и ритуалами, направленными на поощрение плодородия, колдовства и колдовства. Но во второй половине седьмого века в самой церкви шла внутренняя борьба. Церковь Нортумбрии, с ее первой базы в Линдисфарне, была основана по кельтской модели ее первым епископом Святым Эйданом.Но к середине седьмого века он избавился от своих кельтских аспектов и стал соответствовать правилам и доктринам Рима.

Распространение христианства внесло важные изменения в жизнь англосаксов. По всей стране было построено много новых церквей и монастырей. Короли и дворяне даровали много земли епископам и монастырям, и это способствовало росту крупных помещичьих владений. Короли также предоставили им право собирать подати с населения и вершить правосудие в своих имениях.Таким образом, наряду с помещиками-мирянами и церковники стали крупными землевладельцами.

Кроме того, распространение христианства имело большое значение для роста культуры в Британии. Римские монахи, обращавшие англосаксов в христианство, снова помогли распространить римскую культуру в стране. Римские монахи привезли в Британию много книг. Большинство из них были религиозными книгами, и все они были написаны на латинском и греческом языках. Церковные службы также проводились на латыни.

Латинский язык снова услышали в Британии.В то время латынь имела международное значение, так как ее использовали ученые во всех странах. Они писали свои книги на латыни, чтобы их могли понять ученые из других стран.

Англосаксы говорили на совершенно другом языке германского происхождения и не понимали латынь. Англосаксонская знать была невежественна, многие из них были совершенно неграмотны и даже не могли поставить свою подпись. Никто, кроме монахов, не знал латыни, и в те давние времена монастыри стали центрами знаний и обучения.Первые библиотеки и школы для духовенства были созданы при монастырях. Монахи переписали много рукописных книг и даже перевели некоторые книги с латинского и греческого языков на англосаксонский. Некоторые монахи были летописцами, они вели записи о важных событиях каждого года. Псалтыри, хроники и другие рукописи, написанные средневековыми монахами, сегодня являются очень важными историческими документами. Монахи часто освещали свои рукописи миниатюрами и рисунками, которые также представляют большой интерес, так как изображают многие сцены из современной жизни.

Ученые мужи жили и писали свои книги в монастырях. Они писали на латыни, и некоторые из их книг были хорошо известны в Европе. Самым известным писателем был монах по имени Беда, который жил с 673 по 735 год. Преподобный Беда [3], как его называли в Европе, воспитывался и получил образование в монастырях Нортумбрии, где он прожил всю свою жизнь. Он написал «Церковную историю английского народа», которую внимательно изучали образованные люди в Европе, поскольку это была единственная книга по англосаксонской истории.Из этой книги мы узнаем многое из того, что произошло в Британии тринадцать веков назад. Копию книги Беде можно найти в Британском музее в Лондоне.

Другой раннесредневековый ученый Алкуин [4], живший с 735 по 804 год, также был англосаксонским монахом из королевства Нортумбрия. Он получил образование в монастырской школе Йорка, где впоследствии сам стал преподавать. Как учитель он прославился на всю Англию. Многие молодые монахи приходили в школу в Йорке из далеких мест, чтобы обучаться у Алкуина.Он был автором школьных учебников, которые были очень популярны в VIII-IX веках не только в Англии, но и на континенте. Более двадцати лет Алкуин жил на континенте, где организовывал монастырские школы, и многие его ученики стали известными учителями.

:

ИНВЕРСИЯ (УПРАЖНЕНИЕ 2) | РАСШИРЕННЫЙ АНГЛИЙСКИЙ EFL / C1 Блог Кристины

ИНВЕРСИЯ

1. Меня никогда раньше не просили взять взятку.

Никогда раньше меня не просили принять взятку.

2. Он едва вышел из дома, как разразилась буря.

Едва он вышел из дома, когда разразилась буря.

3. Как только он вышел из дома, разразилась буря.

Не успел он покинуть дом, как разразилась буря.

4. Этот переключатель нельзя касаться ни на одной учетной записи.

Ни в коем случае НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ К ЭТОМУ ПЕРЕКЛЮЧАТЕЛЮ.

5. У нее редко бывает лишних денег.

ЕСТЬ РЕДКО ЕСТЬ ДЕНЬГИ, ЧТОБЫ ЗАПАСИТЬ.

6. Он почти ни с кем не разговаривает.

Он почти ни с кем не разговаривает.

7. Страна редко сталкивалась с такими трудностями.

Редко БЫЛА НАЦИЯ С ТАКИМИ ТРУДНОСТЬЮ.

8. Едва они начали играть в теннис, как пошел дождь.

Едва НАЧИНАЛИ ИГРАТЬ В ТЕННИС, КАК НАЧИЛСЯ ДОЖДЬ.

9. Отец редко жертвует так многим ради своего ребенка.

Редко когда отец приносил такую ​​жертву за своего ребенка.

10. Вы не можете вернуться после полуночи ни по одному счету.

Ни в коем случае ВЫ МОЖЕТЕ ВЕРНУТЬСЯ ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ.

11. Он не отказывался от написания сатиры ни при каких обстоятельствах.

Ни при каких обстоятельствах он не отказывался от написания своих удовлетворений.

12. Он осознал опасность, в которой оказался, только после того, как на следующее утро прочитал газету.

Только после того, как ОН ПРОЧИТАЛ ГАЗЕТУ, НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО он осознал опасность, в которой он находился.

13. Они не могли оценить ущерб, пока не стихли наводнения.

Только после того, как наводнения прекратились, они смогли оценить ущерб.

14. Он остается в постели только в том случае, если он серьезно болен.

ОСТАЕТСЯ В КРОВАТИ, только если ОН СЕРЬЕЗНО БОЛЕН.

15. Мы только тогда поняли, как сильно он пострадал.

Только тогда он осознал, насколько сильно он пострадал.

16. Он смог выполнить упражнение только с большим усилием.

Только с огромным усилием он смог выполнить упражнение.

17. Ему не удалось получить разрешения, пока она не успокоилась.

Только когда она успокоилась, ему удалось получить разрешение.

18. Он так хотел начать новую жизнь, что фактически сменил имя.

БЫЛ ОН НАЧАЛО НАЧАТЬ НОВУЮ ЖИЗНЬ, ЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИЗМЕНИЛ ИМЯ.

19. Он мог быть услышан только криком во весь голос.

Только крик во весь голос МОЖЕТ ОН САМ СЛУШАТЬ.

20. Ни один режиссер не снимал такого интеллектуально сложного научно-фантастического фильма со времен Кубрика 2001 .

Ни разу с 2001 года Кубрика не снимал ТАКОЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО СЛОЖНЫЙ НАУЧНЫЙ ФИЛЬМ.

21. Он стал настолько подозрительным, что даже не доверял своей семье.

Столь подозрительным он стал, что даже не доверял своей семье.

22.Он так смеялся, что слезы катились по его щекам.

Он так много смеялся, что по его щекам скатывались слезы.

23. Ее бизнес был настолько успешным, что Мари смогла выйти на пенсию в возрасте 50 лет.

ЕЕ БИЗНЕС БЫЛ настолько успешным, что МАРИ смогла продолжить работу в 50 лет.

24. Если вы остались не в восторге от нашей продукции, мы немедленно вернем вам деньги.

Если ВЫ МЕНЬШЕ, ЧЕМ НАСЛАЖДАЛИСЬ НАШЕЙ ПРОДУКЦИЕЙ, МЫ НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩЕМ ВАШИ ДЕНЬГИ.

25. Если бы вы приняли наше предложение, мы смогли бы избежать судебных издержек.

БЫЛИ ВЫ ПРИНИМАЛИ НАШЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, МЫ МОГЛИ ИЗБЕЖАТЬ ИЗДЕРЖКИ СУДЕБНОГО ДЕЛА.

26. Если строители закончат работу по графику, они получат премию.

БЫЛИ СТРОИТЕЛИ ЗАВЕРШИЛИ СВОЮ РАБОТУ ПО ГРАФИКУ, ОНИ ПОЛУЧИЛИ БОНУС.

27. Если билеты не будут доставлены до даты вылета, мы организуем ожидание дубликатов в аэропорту.

Если БИЛЕТЫ НЕ ДОСТУПНЫ ДО ДАТЫ ОТПРАВЛЕНИЯ, МЫ СОБИРАЕМСЯ ДУБЛИКАЦИЮ ОЖИДАНИЯ В АЭРОПОРТУ.