Содержание

Сериал История государства Российского: смотреть онлайн в хорошем качестве, фото, видео, описание серий

Фильм «История Государства Российского» — это, бесспорно, новое слово в документальном познавательном кино. 500 четырехминутных серий, выполненных с использованием 3D-анимации, завораживают не только любителей истории, но и обычных подростков – напоминая им  интродукции к компьютерным играм. Краткость выпуска не дает вниманию рассеяться, а отменные анимированные иллюстрации вызывают интерес.

Цикл создан на основе труда «История Государства Российского»  знаменитого русского историка Николая Михайловича Карамзина и рассказывает об истории России от древних славян до Смутного времени, о главных этапах формирования нации и государства, о выдающихся деятелях политики и культуры.

Разумеется, всякому образованному человеку известно, что мнение Карамзина пристрастно и представляет лишь один из взглядов на историю России, но именно Карамзин первым систематизировал события, поэтому создатели проекта сочли правильным взять за основу именно его труд.

Юрий Шевчук, озвучивший фильм, поясняет: «Не понравится человеку карамзинская трактовка, он Соловьева прочтет, Ключевского, современных историков. Главное — заинтересовать его. Тем более «История» Карамзина — сегодня уже больше литературный памятник, а не исторический документ. И можно к ней относиться, как к «Повести временных лет»…»

В 2008 году проект «История Государства Российского» вошел в тройку финалистов премии ТЭФИ в номинации «Продюсер сериала»

«Я считаю большой победой войти в число финалистов такого престижного конкурса, как «ТЭФИ».— Говорит Влад Ряшин, продюсер, председатель Совета директоров группы компаний «Стар Медиа». – Star Media и студия «Бабич-дизайн» представили проект «История государства Российского» в одном ряду с такими профессиональными работами, как «Ликвидация» и «Папины дочки».

Сериал «История Государства Российского» демонстрируется на канале ТВЦ

История государства Российского Артикул: p196964

Карамзин есть первый наш историк и последний летописец… — такое определение дал А. С.Пушкин великому просветителю, писателю и историку Н.М.Карамзину. Знаменитая «История государства Российского», все двенадцать томов которой вошли в эту книгу, стала крупным событием общественной жизни страны, эпохой в изучении нашего прошлого. В качестве приложения к ней здесь же публикуется «Записка о древней и новой России», почти два столетия находившаяся под негласным запретом. Издание богато иллюстрировано — и прежде всего гравюрами из редчайшего альбома «Живописный Карамзин», вышедшего еще в пушкинские времена.

Серия «Российская императорская библиотека» — это грандиозное собрание выдающихся образцов отечественной мысли и словесности. Издания, вошедшие в серию, представляют собой лучшее в великом духовном наследии нашей страны. Это труды, созданные знаменитыми историками, учеными, великими государственными деятелями и посвященные тысячелетней истории России, ее культуре и искусству, военной славе, многовековым народным обычаям и деяниям выдающихся представителей нашего Отечества. Прекрасная возможность составить свою домашнюю библиотеку из великих трудов о великой стране. Каждая книга серии прекрасно проиллюстрирована многочисленными цветными и черно-белыми иллюстрациями, которые дают возможность в полном объеме увидеть то, что составляет сокровищницу культурного наследия нашей страны!

ДЛЯ КОГО ЭТА СЕРИЯ

Каждая книга серии станет великолепным подарком:

— для тех, кто собирает домашнюю библиотеку классических трудов;

— для тех, кто интересуется историей России, выдающимися личностям;

— для школьников и студентов.

ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

В издание входят все 12 томов знаменитой «Истории государства Российского», а также произведение «Записка о древней и новой России», почти два столетия находившаяся под негласным запретом.

Николай Карамзин. «История государства Российского» в 7 томах в кожаном переплете

Н. Карамзин — историк, писатель, представитель эпохи литературы сентиментализма,реформатор русского языка. Главный труд его жизни — это «История государства Российского». Это произведение — первый объёмный труд по истории России, который актуален и по сей день.

Николай Михайлович Карамзин — не просто великий русский писатель, он явился философом и ученым-исследователем истории России, ее политического и общественного строя.

О книге

Карамзин является ярким представителем сентиментализма в России, его литературные произведения не просто имели большой успех у читателей, они внесли много новшеств в лексику и синтаксис русского языка.

Научные работы Карамзина посвящены исследованию истории России и опираются на достоверные источники, летописи и воспоминания. Большое значение для читателя имеет литературный язык, с помощью которого автор описывает сложные исторические процессы.

Представленный сборник включает самые значимые работы Николая Карамзина:

 

  • Том 1
  • Вступительная статья Ю. М. Лотмана
  • История государства Российского
  • Тома I–II
  • Том 2
  • История государства Российского
  • Тома III–IV
  • Том 3
  • История государства Российского
  • Тома V–VI
  • Том 4
  • История государства Российского
  • Тома VII–VIII
  • Том 5
  • История государства Российского
  • Тома IX–X
  • Том 6
  • История государства Российского
  • Тома XI–XII
  • Записка «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях». Карамзин дает критическую оценку итогам правления Александра I. Произведение было под запретом на протяжении почти ста лет.
  • Том 7
  • Письма русского путешественника. Описывает впечатления Карамзина от поездки в Европу. Автор не просто описывает быт и внешние условия жизни в Европе, он дает детальное описание нравов и духовной жизни европейцев.

 

  • История государства Российского. Многотомное историческое исследование описывающее историю России с древнейших времен до правления Ивана Грозного и Смутного времени.

 

Оформление

В век цифровых технологий и интернета может сложиться ложное впечатление, что книги стали “архаизмом” жизни. Но истинные книголюбы знают ценность вечера, проведенного в теплой домашней обстановке с томиком любимого автора. Особую атмосферу создадут эксклюзивные книги в кожаном переплете. Кожа и трехсторонний золотой обрез не только придают особое эстетическое значение изданию, но и повышают его износостойкость. Такому экземпляру не страшно неоднократное прочитывание и регулярное использование.

Книги в кожаном переплете являются одним из универсальных вариантов подарков, поскольку способны стать украшением любой домашней библиотеки. В ассортименте интернет-магазина Family Book можно подобрать книгу на любой вкус: от российской и зарубежной классики до произведений современных и провокационных авторов, от истории до разнообразных хобби. Такой эксклюзивный презент может стать началом интересного увлечения и захватить даже начинающего книголюба.

Н.М. Карамзин. От «Бедной Лизы» к «Истории государства Российского»

Николай Михайлович Карамзин занимает в истории литературы особое место. Он «Колумб русской истории», последний летописец, реформатор языка и основоположник новой литературы чувства.

Детство и учеба

Николай Карамзин родился в дворянской семье 12 декабря 1766 года. Семья проживала в предместье Симбирска (сегодня — Ульяновск). Предки Карамзина принадлежали к древнему роду, происходившему от татарского мурзы (высший слой татарского дворянства) по имени Кара Мурза. Начальное образование будущий писатель получил в частном учебном заведении для мальчиков. Затем по желанию родителей в 14 лет был переведен в пансион Иоганна Матиаса Шадена (1731-1797). Доктор философии И.М. Шаден был приглашен преподавать в Московский Университет и руководить его гимназиями. По воспоминаниям самого Карамзина Шаден оказал на него большое нравственное влияние: «Он действовал побуждениями сердца, голосом совести». Его же учеником был и небезызвестный Денис Иванович Фонвизин, который тоже не раз отмечал педагогические заслуги своего учителя, подчеркивая, что Шаден «умеет объяснять внятно». Другим важным педагогом в этот период стал для Карамзина Иван Григорьевич Шварц (1751-1784), философ, просветитель, масон, он преподавал в Московском Университете немецкий язык и литературу, а также эстетику. Обучение в гимназии было гуманитарным. В основном изучались языки: Карамзин владел в совершенстве французским и немецким, читал по-английски и по-итальянски, занимался древними языками.

Отец Карамзина, вышедший в отставку военный, желал для сына такой же карьеры, поэтому вскоре после окончания учебы, следуя его наставлениям, Николай Михайлович поступил в полк. А уже через год, в 18 лет, он «снял зеленый мундир преображенца, чтобы никогда уже не облачаться в форменную одежду», — отмечает известный карамзинист Ю.М. Лотман в книге «Сотворение Карамзина». Позднее со стороны императора Александра I Карамзину не раз поступали интересные предложения о службе, но он решительно от них отказывался, поскольку дорожил независимостью и свободой.

Джованни Баттиста Дамон-Ортолани. Портрет Н.М. Карамзина. 1805 год

Путешествие по Европе

После завершения военной службы Карамзин вернулся в Симбирск, где вступил в ряды масонского общества «Золотой венец» (причиной тому, видимо, послужило влияние его учителя – московского масона И.Г. Шварца). Но в Симбирске Карамзин не задержался и вскоре отправился в Москву. В 1787-1789 гг. он занимал пост редактора в журнале «Детское чтение для сердца и разума», издателем которого был Николай Михайлович Новиков. Практик и мечтатель Новиков создавал журналы и типографии, умел в короткий срок организовать прибыльное дело. При этом финансовая сторона бизнеса была ему не столь интересна. Он мечтал о просвещении для своей страны, о тотальном распространении нравственности, о развитии культуры без давления государства. Он легко находил и привлекал для работы талантливых людей, одним из которых был молодой журналист Карамзин, приехавший в Москву из провинции.

Завершив редакторскую деятельность в «Детском чтении», Карамзин дружественно порвал с Новиковым и московскими масонами, чтобы отправиться в первое заграничное путешествие. В Кёнигсберге писатель навестил прославленного философа Иммануила Канта, а затем уехал в Париж, где оказался в самом эпицентре событий Великой французской революции. О своем заграничном периоде жизни Карамзин рассказал в «Письмах русского путешественника», сделавших его знаменитым в литературном сообществе. Герой «Писем» — молодой человек. Молодость объясняет его беспечность, способность переходить от одной волнующей темы к другой. Герой как будто ослеплен калейдоскопом событий, встреч, достопримечательностей, «со всех сторон бросающихся ему в глаза, в уши, в объятья». Этот образ, созданный Карамзиным, был нов – «сентиментальный путешественник, чувствительный россиянин», он пришел на смену самоуверенному щеголю. Карамзин, желая того или нет, на долгие годы создал стереотип русского путешественника в Европе. И десятки писателей после, включая Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого, проверяли свои впечатления от поездок за границу «по Карамзину».

«Московский журнал»

Вернувшись в Москву после длительного путешествия, Карамзин приступил к изданию «Московского журнала». Наполненный разнообразными материалами разных авторов «Московский журнал» все же производил впечатление единого связного монолога издателя, и в этом заключалась его уникальность. Из номера в номер Карамзин публиковал автобиографические тексты и обращения к друзьям – так возник своеобразный лирический и доверительный тон общения с читателем.

Карамзин и сентиментализм

Сентиментализм – новое литературное направление, появившееся в Европе в конце 18 века после выхода в печать дневника путевых наблюдений Стерна «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии». Сделанный Стерном акцент не на подробностях, а на чувствах и мыслях героя стал новым подходом к изображению человека. Отныне писатели-сентименталисты, к числу которых принадлежал и Н.М. Карамзин, будут стремиться показать главное в человеке – его способность чувствовать, сопереживать. Опираясь на идею Руссо о том, что душа человека изначально чиста, сентименталисты увидят в близости человека и природы залог его нравственной красоты и доброты. Именно такой чистой в нравственном отношении Карамзин изображает свою крестьянку Лизу в повести «Бедная Лиза» и в противоположность ей – продажного Эраста – человека города, социума. Произведение о несчастной любви бедной девушки, покончившей с собой, станет невероятно популярным и вызовет массу подражаний у других авторов («Бедная Маша», «Несчастная Маргарита», «Обольщенная Генриетта» — вот названия лишь некоторых повторений). О сложных душевных состояниях Карамзин продолжит рассказывать и в своей поэзии, считая, что поэт – тот «кто, верно переводит все темное в сердцах на внятный язык».

Алексей Венецианов. Портрет Н.М. Карамзина. 1828 год

В Знаменском

В начале 90-х годов реакция в стране усилилась до предела. Литература и журналистика были замучены цензурой и превратились в опасные профессии. Количество новых периодических изданий к 1795 году было сведено к нулю. Карамзин в этот период уезжает из Москвы в орловское имение Плещеевых Знаменское, где проводит летние месяцы 1793, 1794 и 1795 годов. Настроение писателя в эти годы было тяжелым: угнетала как политическая обстановка в России, так и события в Европе. Спасением для Карамзина стала активная литературная деятельность: в Знаменском он подготовил к изданию 2-томный альманах «Аглая», в который были включены повести «Остров Борнгольм» и «Сиерра-Морена», посвященные воображаемым путешествиям писателя.

Историограф

В 1803 году вышел указ императора Александра I об учреждении звания историографа и присвоении его Н.М. Карамзину. С этого момента началась исследовательская деятельность и работа по написанию «Истории государства Российского». В течение 15 лет Карамзин, став профессиональным историком, собирал материалы, сопоставлял источники, изучал документы и писал. В 1818 году увидели свет первые восемь томов фундаментального исторического труда. Позднее в печати появились еще три тома. Популярность «Истории» была невероятной. А.С. Пушкин отмечал, что ее бросились читать все, включая дам высшего света, а древняя Русь была открыта Карамзиным как Америка Колумбом. Карамзина стали называть последним летописцем за его непредвзятое изображение событий и первым историографом за поиск и выстраивание причинно-следственных связей.

Реформатор русского языка

Н.М. Карамзин по праву считается создателем нового литературного языка. Сблизив письменный язык с разговорной речью, писатель освободил его от тяжелых церковнославянских слов, заменил старинные союзы «яко», «паки», «иже» и другие на современные «что», «чтобы», «когда», «как», «который». Карамзин начал чаще использовать в прозе прямой порядок слов, упростив тем самым стиль повествования. Появлением таких слов, как «промышленность», «влюбленность», «потребность», «влияние», мы также обязаны Карамзину. Еще одним нововведением писателя стало использование буквы «ё». Большинство современников Карамзина позитивно восприняли его реформаторскую деятельность, но были и те, кто видел в этом национальный вред и угрозу. Группа оппозиционеров сплотилась вокруг известного государственного деятеля А. С. Шишкова, образовав «Беседу любителей русского слова». Участники «Беседы» предлагали заменить все иностранные слова в русском языке на их национальные аналоги (например, галоши – «мокроступы», бильярд – «шарокат», театр – «позорище»). Сам Карамзин хорошо понимал значимость своей реформаторской деятельности и сравнивал ее с петровскими реформами.

Личная жизнь

В 1801 году состоялась женитьба Н.М. Карамзина и Елизаветы Ивановны Протасовой. Они были знакомы много лет прежде. Елизавета Ивановна с большим уважением относилась к труду Карамзина-историка и во многом ему помогала. Однако брак их был недолгим. В 1802 году молодая супруга умерла от осложнений после родов, подарив литератору дочь Софью. Спустя несколько лет Карамзин женился во второй раз на Екатерине Андреевне Колывановой. Из девяти детей этого брака до сознательного возраста дожили пятеро.

Умер Н.М. Карамзин в мае 1826 года. По официальной версии, причиной тому стало пошатнувшееся здоровье после длительной простуды, которую писатель подхватил, посетив Сенатскую площадь во время восстания 14 декабря 1825 года.

Николай Карамзин и его супруга Екатерина Колыванова

Монеты, посвященные Н.М. Карамзину

В честь 250-летия со дня рождения писателя Московский монетный двор отчеканил в 2016 году памятную серебряную монету достоинством 2 рубля. Диаметр ее составляет 33 мм, вес – 17 г (чистого серебра – 15,55 г). На реверсе изображен портрет молодого Карамзина на фоне многотомного издания «Истории государства Российского». По правому верхнему краю полукругом расположена надпись – инициалы и годы жизни писателя (1766-1826).

2 рубля 2016 года «250-летие со дня рождения писателя Н М. Карамзина»

2 рубля 2016 года «250-летие со дня рождения писателя Н М. Карамзина»

«Подвиг честного человека»

Николай Карамзин создал выдающийся научный труд для широкой публики, и поэтому его «История государства Российского» не теряет своей актуальности до сих пор, считает член-корреспондент РАН, профессор, доктор исторических наук Владимир КОЗЛОВ.



Фото: Наталья Львова


В начале XIX века «История» Карамзина стала настоящим бестселлером: образованная публика зачитывалась ею, тиражи вызывали зависть у самых искушенных литераторов, целые поколения будущих историков буквально выросли «на Карамзине». Прошло почти два столетия. Как сейчас оценивать труд историографа?


Господин популяризатор


– Карамзин актуален сегодня, на ваш взгляд?


– Для меня лично наиболее актуален Карамзин как человек, который впервые четко поставил вопрос о нравственной оценке людей и их деяний в прошлом. Это оценка с точки зрения обычного, человеческого понимания добра и зла. Мне кажется, она важна.


– Можно ли считать Карамзина родоначальником популярной истории России?


– Я думаю, да. И прежде всего потому, что его «История государства Российского» была написана легким языком, практически языком пушкинской поры. Именно это и привлекало к книге читателей. С другой стороны, сама «История» Карамзина – это не популярный труд в нашем понимании этого термина. Да, «История» была рассчитана на широкие массы, но это был капитальный труд, созданный на уровне науки того времени и вместе с тем облеченный в изящную литературную и языковую форму.


Собственно, сам Карамзин и изобрел эту форму, которая потом стала образцом и для Пушкина. Я глубоко убежден, что если у Пушкина и был «учитель в профессии», то это в первую очередь Карамзин. Не Державин, не Капнист, а именно Карамзин. И не случайно у них сложились очень трогательные и уважительные отношения – немножечко снисходительное отношение со стороны Карамзина и немножечко восторженное со стороны Пушкина. Хотя в политических взглядах они, конечно, расходились существенно.


– Что стало отправной точкой создания «Истории»? Как писатель Карамзин превратился в историка Карамзина?


– Потребность в обобщающем научном труде по истории России была необыкновенная. Если угодно, само время было пронизано этой потребностью. Это была эпоха нарождающегося национального самосознания, и в европейских странах уже появились более или менее обобщающие труды по национальной истории. По крайней мере, по Средневековью.


Россия в этих трудах если и упоминалась, то фрагментарно или весьма неоднозначно. Например, польский историк Адам Нарушевич к тому времени уже написал «Историю польского народа», и она у него получилась, скажем мягко, не то чтобы антироссийской, но с очень большим критическим запалом против России.


К тому же после ужасов Великой французской революции и с приходом к власти Наполеона Западная Европа явно перестала быть тем идеалом, которому можно было бы подражать и которому с петровских времен подражала русская образованная публика.


Так что идея найти какие-то идеалы и образцы в своей собственной истории – это было нормальное, естественное стремление. И Карамзин верил в возможность обретения таких идеалов вполне искренне. Он думал, что раз в прошлом России были великие подъемы (к ним он, кстати, относил не только победы в войнах и завоевания территорий, но также развитие культуры, искусства, победы человеческого духа и так далее), то можно попробовать найти, как сейчас принято говорить, некие скрепы, которые помогли бы и в настоящем.


И наконец, у Карамзина была склонность к истории. Мы видим, что литератор Карамзин, как и журналист Карамзин, – это человек, очень исторично мысливший. Я имею в виду, в частности, его первые исторические очерки, которые он создал как раз накануне назначения на должность историографа, – «Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице» (о Троице-Сергиевой лавре), «О любви к Отечеству и народной гордости».


– На кого из своих предшественников Карамзин мог ориентироваться?


– Если говорить масштабно, то, конечно, на Тацита. Это вне всякого сомнения. Тацит был для него классиком «жанра», он привлекал его описаниями картин величественных и одновременно чувственных, где бушевали человеческие страсти. С другой стороны, Карамзин прекрасно знал германскую историографию: в то время Иоганн Готфрид Гердер, Готфрид Ахенвалль, Август Людвиг Шлёцер – признанные лидеры германской историографии – активно развивали идею о том, что человечество идет по пути к прогрессу и орудием этого прогресса должно стать государство. Государство – как демиург всего, как творец, как созидатель. Не случайно Карамзин пишет «Историю государства Российского».


От Рюрика до Александра


– Создание «Истории» – это была частная инициатива писателя или можно говорить о том, что интерес Карамзина к истории совпал с государственным интересом?


– Я думаю, и то и другое. Карамзин понимал, что без санкции императора он не получит доступ в архивы. И он бы, безусловно, его не получил. Кроме того, Карамзин знал, что, даже если он что-то напишет, без одобрения царя его труд навсегда останется в столе, потому что духовная и светская цензура это не пропустит. Вот только если цензором станет Александр – все будет нормально. Но что значит в этой ситуации император-цензор? Не будет же он подробно вычитывать восемь томов! От него требуется, чтобы он, пролистав, дал добро. Так оно и вышло в итоге.


Ну и плюс свою роль играло материальное обеспечение. Карамзин, конечно, имел какое-то количество крестьян под Симбирском и под Нижним Новгородом, но в целом он был одним из первых (может быть, после Николая Новикова) людей в России, живших за счет литературных заработков и журналистского творчества. Так что материальное обеспечение было для него чрезвычайно важным, ведь в течение всего того срока, который требовался для написания «Истории», он не имел возможности заниматься другим литературным трудом.


Что же касается государства в лице Александра I, то он был все-таки просвещенный человек, умный и либеральный. И он, разумеется, знал, что на Западе есть труды по истории, а наши – Василия Татищева, Михаила Ломоносова, Михаила Щербатова – просто невозможно читать: настолько тяжело они написаны. Нужно было что-то полегче, поизящнее. В результате инициатива людей карамзинского круга предложить кандидатуру уже известного литератора Карамзина на должность историографа встретила благосклонную реакцию со стороны императора.



Рюрик, Синеус и Трувор принимают послов славянских, призывающих их на княжение. 862 год. Иллюстрация к изданию «Живописный Карамзин, или Русская история в картинах». Худ. Б.А. Чориков (Фото предоставлено М. Золотаревым)


«История» была рассчитана на широкие массы, но это был капитальный труд, созданный на уровне науки того времени


– Из каких этапов складывалась работа над «Историей»? Сколько времени ушло на подготовку и собственно на ее написание? Или это были параллельные процессы?


Первые три-четыре тома давались Карамзину с очень большим трудом. Во-первых, он должен был научиться читать древние рукописи. Это непросто.


Во-вторых, конечно, ему тяжело давалось, если так можно выразиться, однообразие начальной русской истории до Ивана III: эта эпоха не сильно его вдохновляла. Он сам признавался в письмах: вот князья интригуют, воюют друг с другом, но нет здесь простора для раскрытия творческого потенциала. Дошел до Ивана III: и тут другое дело! Тут есть о чем писать! А уж потом замаячили Иван Грозный, Борис Годунов – настоящие находки для писателя и историка! А впереди были Смута, XVII век, Петр, Екатерина! Карамзин собирался довести «Историю» до 1812 года. И если бы не умер, довел бы…


Впрочем, после победы над Наполеоном, в 1813 году, у него возникает желание написать историю Отечественной войны, и он признается, что ради этого готов отказаться от продолжения работы над «Историей» (а к тому моменту было уже создано семь томов). Для этого Карамзин тоже просил доступ в архивы. Но что-то не сложилось, доступа он никакого не получил…



Ермак, с точки зрения Н.М. Карамзина, сделал для России великое дело – присоединил Сибирь, покорил целые народы, но при этом оставался разбойником. Покорение Сибири Ермаком. Худ. В.И. Суриков


После победы над наполеоном у Карамзина возникает желание написать историю отечественной войны, ради этого он готов отказаться от продолжения работы над «историей»


– В итоге к 1818 году подготовил восемь томов «Истории» к печати…


– Он дошел до Ивана Грозного. Карамзин хоть и не был прожженным бюрократом, но кое-что понимал в жизни. В частности, что эти первые восемь томов невозможно издать без разрешения императора, без его цензорского одобрения. В этом был и залог успешной работы над девятым томом, где Грозный, где суд над самодержавным тираном обещал быть жестоким и необычным для своего времени, ведь прежде историография умалчивала о том, кем был Иван Грозный.


Карамзин переехал в Петербург. Не думаю, что он мечтал там остаться навсегда, потому что по своему душевному настрою был, конечно, москвичом. Но, как потом оказалось, переехал навсегда.


Однако мало было переехать в Петербург – нужно было попасть к императору. И тогда Карамзин прибег к приему уже до него известному, но еще не настолько распространенному и популярному. Он устроил публичные чтения своей «Истории». Не на площадях, разумеется, а в великосветских салонах, но это были публичные чтения, на которых присутствовали люди, и многие из них сохранили об этом воспоминания. Это было открытие для публики! Несмотря на то, что Карамзин читал первые восемь томов (не самые интересные, как он сам считал), слушатели были поражены.


– Тем самым он создавал общественное мнение?


– Да. И тот, кто изначально, судя по всему, препятствовал его визиту к царю, – граф Алексей Аракчеев – все-таки вынужден был его принять, а затем и устроить встречу с императором. Александр же труд Карамзина поддержал и выделил деньги на издание. Не очень много, конечно, денег, потому что первое издание «Истории» вышло на газетной бумаге и выглядело очень непрезентабельно. Но важен был сам факт издания.


А дальше произошла вообще небывалая вещь: «Историю» Карамзина начали переводить за рубежом. И если про французское издание можно еще предположить, что это был госзаказ русского правительства (француз, который делал перевод, Сент-Тома, получал деньги за работу над «Историей» из императорского кабинета), то другие переводы – польский, немецкий, итальянский – обошлись без участия русского двора. А потом был даже китайский язык!


Вот вам урок поучительный


– Получается, он открыл русскую историю не только россиянам, но и миру?


– Если карамзинские «Письма русского путешественника» – это по большому счету открытие Европы для россиян, то «История государства Российского» стала открытием России для Европы. Там впервые узнали, что рядом находится страна с почти тысячелетней историей, с историей такой же страстной, полной жертв и свершений, как и у них. Вот в этом и заключалось, как мне кажется, международное значение того, что сделал Карамзин.


И еще одно обстоятельство, делающее «Историю» абсолютно уникальным произведением, – это примечания Карамзина. Вдумайтесь: примечания занимают в два с лишним раза больше места, чем основной текст! Такого объема приведенных в них цитат, фактического материала, иногда полного издания источников не было до Карамзина и до сих пор нет. Благодаря примечаниям он представил читателям фактически хрестоматию документальных источников по российской истории. Карамзин это делал вполне сознательно. Почему? Потому что понимал, что у обычного человека, даже интересующегося историей, нет возможности попасть в архив или найти какую-нибудь зарубежную книгу. В примечаниях читатель мог обратиться к первоисточнику.


И хотя сейчас все использованные Карамзиным документы опубликованы, эти примечания в какой-то части не потеряли своего значения. Потому что там приведены многие документы, которые потом оказались утрачены. Например, сгоревшая в пожаре 1812 года Троицкая летопись, еще полтора десятка исчезнувших памятников.


– Что для Карамзина было на первом месте: источники или концепция, идея, готовая модель?


– Он шел от своих идей и, несомненно, под эти идеи часто подбирал свидетельства источников.


Вот только один классический пример. Карамзин первым написал о нашем продвижении в Сибирь. И фигура Ермака его, безусловно, волновала. О том, как он погиб, Карамзин знал из двух летописей – Строгановской, впервые им использованной, и Ремезовской. В одной сказано, что Ермак геройски пал на поле брани от меча. А другая рассказывает, как Ермак, видя, что враг превосходит его по силе, бросился в воды реки и, поскольку у него были доспехи, под их тяжестью и утонул. Вот проблема чисто источниковедческая: где истина? Одно дело – гибнет, убегая от врага, и совсем другое – героическая смерть в сражении.


Карамзин выбрал вариант гибели в реке. Почему? Очень просто. Когда читаешь его рассказ о продвижении Ермака, удивляешься, как замечательно получается: Ермак сделал для России великое дело – присоединил Сибирь, покорил целые народы и так далее, но все-таки он был разбойником. Потому что делал он это не по воле государя и, значит, недотягивал до того, чтобы стать героем. Поэтому и должен был погибнуть такой смертью. И Карамзин пишет: вот такая участь может ожидать всех разбойников.


– Мораль ясна.


– Не только мораль. Были у него и политические резоны. Так, в образе Бориса Годунова он рисует на самом деле Михаила Сперанского. В источниках конца XVI – начала XVII века Карамзин находит удивительнейшие параллели. Ведь Сперанский формально был отстранен и выслан за то, что без ведома государя читал шифрованную дипломатическую переписку – к этому-то Александр и придрался. Карамзин отыскал пример в источниках, когда Борис Годунов еще при Федоре Иоанновиче тоже начал читать дипломатическую переписку. И охарактеризовал этот эпизод так: вот вам урок поучительный; никто не должен знать государственной тайны, кроме тех, кому это положено.


Нашел и массу других параллелей: он искал сходства современных ему либеральных деятелей с деятелями эпохи Бориса Годунова и Федора Иоанновича. В итоге был создан образ-страшилка…


Можно ли было в то время по-другому? Думаю, что вряд ли. Так делали все. Понимаете, общепринятых принципов написания исторического труда не существовало. Да их и сегодня по большому счету нет.


Предшественники Карамзина


Василий Никитич Татищев (1686–1750)



Главный исторический труд Татищева – «История российская с самых древнейших времен». Она создавалась на протяжении 30 лет по частной инициативе автора, находившегося на государственной службе. Издана была после его смерти, в 1768–1848 годах, в пяти томах. Доведена до царствования Ивана Грозного.


Михаил Васильевич Ломоносов (1711–1765)



Ученый-естествоиспытатель, энциклопедист, химик по своей официальной специальности в Петербургской академии наук. Занимался подготовкой исторического сочинения, поводом к чему послужила бурная полемика в Академии. «Древняя российская история» была опубликована после его смерти, в 1766 году. Доведена до 1054 года.


Федор Александрович Эмин (1735–1770)


Авантюрист и плодовитый писатель, сочинявший в том числе любовные романы. В 1767–1769 годах при покровительстве Екатерины II выпустил в свет три тома «Российской истории жизни всех древних от самого начала России государей». Стремился к созданию связного, риторического и нравоучительного исторического повествования. Рассказ довел до 1213 года.


Михаил Михайлович Щербатов (1733–1790)



Состоял на государственной службе, свободное время посвящал написанию истории России. В 1768 году получил от Екатерины II звание историографа и возможность работать в архивах. «История российская от древнейших времен» печаталась с 1770 по 1791 год, вышло семь томов. «История» доведена до царствования Василия Шуйского.


Никола-Габриэль Леклерк (1726–1798)


Французский врач и литератор, много лет живший в России. В 1783–1792 годах издал в Париже на французском языке «Историю физическую, моральную, гражданскую и политическую России в древнее и новое время» в шести томах. Она получила известность среди русских читателей и вызвала острую полемику. Доведена до смерти Елизаветы Петровны.


Иван Перфильевич Елагин (1725–1794)



Литератор, входивший в ближний круг Екатерины II, масон, директор Императорских театров. На склоне лет начал работу над «Опытом повествования о России», свой рассказ довел до 1389 года. Рукопись с рекомендацией о ее публикации была поднесена Александру I в 1810 году, однако после получения отрицательного отзыва Н.М. Карамзина издание так и не состоялось.


«Все бросились читать историю»


– О концепции, которая лежала в основе всей «Истории», говорят по-разному. Вы бы как ее сформулировали?


– Концепция, которая вызрела у Карамзина уже к началу работы над первыми томами «Истории», заключалась в следующем: российский исторический процесс определяли четыре силы.


Первая – это народ. Карамзин, которого в советской историографии ругали, утверждая, что он вообще забыл про народ как главный субъект исторического процесса, на самом деле на каждой странице «Истории» говорит о народе. Но народ в представлении Карамзина – это сила все-таки не столько созидающая, сколько анархическая. И поэтому в конечном счете эта сила приводит к появлению того, что мы сегодня называем олигархией. И в Новгороде Великом, и в Пскове, и в древнем Киеве после крупных народных бунтов к власти приходят олигархические силы, чьи действия зачастую противоречат интересам и народа, и государства в целом.


Однако народ – это не только сила бунтующая, но и сила, которая выступает носителем нравственных оценок, своеобразным судьей. Народ либо осуждает, либо одобряет, либо равнодушно безмолвствует…


Вторая сила (я ее уже упомянул) – олигархическая или аристократическая. Для этой силы, с точки зрения Карамзина, характерно полное отсутствие государственного интереса и понимания государственного блага: все только себе, только для себя. Карамзин ее решительно осуждает.


Третья сила – удельно-княжеская, которая все время разрывает страну. Она привела к раздробленности, потом постоянно сопротивлялась стремлениям Московского княжества (а затем и царства) к созданию единого государства. Удельно-княжеская сила тоже занята лишь своими, региональными интересами.


Вот три силы, и все они тянут страну каждая в свою сторону, как лебедь, рак и щука. Кто их может уравновесить?


Только четвертая сила – самодержавие. Самодержавие – как сила, которая является равнодействующей, как сила укрепляющая, как сила карающая. Поэтому, по мнению Карамзина, самодержавие и является двигателем прогресса в истории России. Вот, собственно говоря, и вся его концепция: на нее нанизывается все остальное. Все это особенно четко и ясно можно увидеть в последних томах – начиная с девятого и кончая незавершенным двенадцатым.



Титульный лист «Истории государства Российского». Издание 1842 года, книга I (Фото предоставлено М. Золотаревым)


– В советское время по этому поводу активно цитировали эпиграмму, приписываемую Пушкину: «В его «Истории» изящность, простота // Доказывают нам, без всякого пристрастья, // Необходимость самовластья // И прелести кнута»…


– Это, конечно же, не Пушкин. Тут даже вопросов нет. Я не могу себе представить, что Пушкин был настолько лицемерен, чтобы написать такую эпиграмму. Это было бы действительно лицемерие, поскольку своего «Бориса Годунова» он посвящает Карамзину. Ведь пушкинский «Борис Годунов» – это стихотворный, фантастический по точности пересказ текста «Истории» Карамзина.


Эта эпиграмма вышла из круга леворадикальных критиков историка, к которому принадлежали будущие декабристы – светлые, чистые люди, но с дурными намерениями. Сам Пушкин писал об этом так: «Молодые якобинцы негодовали. Они забывали, что Карамзин печатал «Историю» свою в России; что государь, освободив его от цензуры, сим знаком доверенности некоторым образом налагал на Карамзина обязанность всевозможной скромности и умеренности. Он рассказывал со всею верностию историка, он везде ссылался на источники – чего же более требовать было от него? Повторяю, что «История государства Российского» есть не только создание великого писателя, но и подвиг честного человека».


Так что Пушкин не мог сочинить такую эпиграмму: все-таки я написал книгу «»История государства Российского» Н.М. Карамзина в оценках современников» и потому знаю, откуда это могло появиться. Поэт и сам признавался: «Мне приписали одну из лучших русских эпиграмм; это не лучшая черта моей жизни».


Ну а потом об «Истории» Карамзина Пушкин не раз отзывался очень восторженно. «Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка – Коломбом, – писал он. – У нас никто не в состоянии исследовать огромное создание Карамзина – зато никто не сказал спасибо человеку, уединившемуся в ученый кабинет во время самых лестных успехов и посвятившему целых 12 лет жизни безмолвным и неутомимым трудам. Ноты [примечания. – «Историк»] «Русской истории» свидетельствуют обширную ученость Карамзина, приобретенную им уже в тех летах, когда для обыкновенных людей круг образования и познаний давно окончен и хлопоты по службе заменяют усилия к просвещению». Лучше, пожалуй, и не скажешь.


Беседовали Владимир РУДАКОВ, Александр САМАРИН


ЧТО ПОЧИТАТЬ?


ЭЙДЕЛЬМАН Н.Я. Последний летописец. М., 1983


КОЗЛОВ В.П. «История государства Российского» Н.М. Карамзина в оценках современников. М., 1989

Пой, Карамзин… — Год Литературы

Текст: Арсений Замостьянов *

Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Юбилей Николая Михайловича Карамзина не пройдет незамеченным. Его иногда цитируют главы государства. «История государства Российского», после долгого перерыва, переиздается теперь ежегодно. Да и «Бедную Лизу» до сих пор изучают школяры и студенты как памятник русского сентиментализма. А ведь он начинал как поэт… Только ли начинал? И означает ли эта биографическая формулировка, что с годами Карамзин охладел к поэзии, а она — к нему? Его стихи не вошли в канон Золотого века русской литературы, но при этом мало кто из старших современников сильнее повлиял на первых русских романтиков и поэтов пушкинского круга.


Карамзин-историк заслонил Карамзина-поэта, хотя писатель — и даже писатель-сентименталист — ощущается в каждом томе «Истории государства Российского».


Сегодня трудно представить, что молодые литераторы «прогрессивного направления» первых лет нашего пушкинского Золотого века безоговорочно считали Карамзина гением и вождем, открывшим новые миры русской словесности. В чем же его открытие? Тут уместно вспомнить термин из истории литературы: сентиментализм. То есть углубленное внимание к собственной личности, к интимным переживаниям. Причем без натурализма, а под туманной дымкой легкой меланхолии. Вот из лучшего карамзинского:

Веют осенние ветры

В мрачной дубраве;

С шумом на землю валятся

Желтые листья.

Пришла осень. Смена времен года напоминает нам о быстротечности жизни. И это важнее любых политических поворотов. Пётр Вяземский восхищался:


«Тут все верно: краски, точность выражения и музыкальный ритм. В философических стихотворениях Карамзин также заговорил новым и образцовым языком. В них свободно выражается мысль».


Карамзин не только писал, осваивая разнообразные жанры. Он показал себя изобретательным издателем, законодателем моды, открывателем направления. Словом, властителем дум. Не первым и не последним, но цепким. Прежде поэзия считалась чуть ли не государственной службой. Во имя просвещения державы, во имя утверждения истины поэты водились с царями и вельможами, воспевали воинские победы, излагали в стихах мечты о политических преобразованиях. Карамзин отрицал патетику. Излюбленный жанр — дружеское послание. Непринужденный разговор о том о сем. И о высоком, и о низком. Заметки и наблюдения — о временах года, о старении всего и вся. Легкая грусть без претензии на глобальную трагедию. Нас не удивляет, что осенний пейзаж он переносит в собственную душу. А тогда это воспринималось как открытие:

Смертный, ах! вянет навеки!

Старец весною

Чувствует хладную зиму

Ветхия жизни.

Вздох в финале. За это его и ценили. Больше того, любили. «С ним родилась у нас поэзия чувства, любви к природе, нежных отливов мысли и впечатлений, словом сказать, поэзия внутренняя, задушевная… Если в Карамзине можно заметить некоторый недостаток в блестящих свойствах счастливого стихотворца, то


он имел чувство и сознание новых поэтических форм», —


никто точнее Вяземского об этом не поведал. Он нашел в Карамзине целый мир.

Конечно, тут речь не только о стихах, но и о бедной Лизе и ее литературных сродниках. Но первые открытия Карамзин совершал все-таки в поэзии, главное — это, конечно, «желтые листья»: «Тихая нега, свежее благоухание, те же умеренные краски в картинах. Поэзия утратила свой резкий и ослепительный блеск: в ней есть что-то более успокоивающее и чарующее глаза миловидными и разнообразными оттенками. Одним словом, меланхолия была до Карамзина чужда русской поэзии. А что ни говори новейшие реалисты и как ни блистательны некоторые их попытки, меланхолия есть одна из принадлежностей поэзии, потому что она одна из природных принадлежностей души человеческой».

Конечно, и до Карамзина на русском языке появлялись стихи о частной жизни «лирического героя». Среди них и шедевры найдутся. Распевал любовные песни Сумароков, острил Василий Майков. Разнообразно проявлялся своенравный дух Державина — поэта, который не боялся предстать перед читателем и в домашнем халате. Но


Карамзин первым демонстративно углубился во внутренний мир, в собственные тихие думы и частные эмоции. Это и называли «новой чувствительностью».


Даже рифма казалась ему чем-то помпезным — и он приучил соратников к белым стихам. Лишь бы сохранить право на камерное высказывание, на вздохи и слезы. Всего этого не хватало в прежней поэзии, гремевшей громами. Он не уставал теоретизировать, комментировать собственные открытия: «Все люди имеют душу, имеют сердце: следственно, все могут наслаждаться плодами искусства и науки, и кто наслаждается ими, тот делается лучшим человеком и спокойнейшим гражданином». Временами Карамзин ставил искусство выше жизни. И уж, конечно, выше чинов и орденов. Сборник своих произведений он назвал программно: «Мои безделки». А друг и последователь Карамзина Иван Дмитриев «развил тему», назвав свою книгу «И мои безделки». Поклонники восхищались тем, как изящно Карамзин закрылся от государственной жизни с ее навязчивым регламентом. А он все-таки писал и о маневрах большой политики. Но — в подчеркнуто миролюбивом духе.

Новое слово сентименталиста в поэзии — субъективная лирика. Даже Илью Муромца он превратил в куртуазного рыцаря. Сам Карамзин со временем распрощался с таким максимализмом. Вообще-то он всегда любил не только созерцать, но и поучать, потому и повернулся в конце концов лицом в сторону государства. Но зерна, которые он посеял, проросли в стихах и в прозе от Жуковского до Набокова. «В Европе сентиментальность сменила феодальную грубость нравов; у нас она должна была сменить остатки грубых нравов допетровской эпохи. Это понятно там, где не только просвещение и литература, но и общительность и любовь были нововведением. Сентиментальность, как раздражительность грубых нервов, расслабленных и утонченных образованием, выразила собою момент «ощущения» (sensation) в русской литературе, которая до того времени носила на себе характер книжности», — рассуждал Белинский. Всему свое время. И, чтобы легче было различать веяния времени, мы придумываем терминологию, говорим о стилях и направлениях… Все это — условности. Дистиллированных сентименталистов не бывает.

Почтение к прогрессу в его сознании всегда переплеталось с определенным консерватизмом, который вовсю проявился и в «Записке о древней и новой России», и в «Истории». А Державин благословил Карамзина еще в 1791 году, в финале «Прогулки в Сарском селе»:

И ты, сидя при розе,

Так, дней весенних сын,

Пой, Карамзин! — И в прозе

Глас слышен соловьин.
***

Соловьи соловьями, но иногда он в стихах все-таки выходил и «на государственный уровень». Этого ждали от молодого певца старшие собратья — такие, как Державин. На коронацию нового императора Павла Петровича Карамзин разразился неожиданно пространной одой, в которой в споре с воображаемым оппонентом перечислил все возможные доводы в пользу сына Екатерины, все надежды, связанные с новым правителем.


Оказалось, что и он способен к политическим декларациям в стихах:


Итак, на троне Павел Первый?
Венец российския Минервы

Давно назначен был ему…

Я в храм со всеми поспешаю,

Подъемлю руку, восклицаю:

«Хвала творцу, хвала тому,

Кто правит вышними судьбами!

Клянуся сердцем и устами,

Усердьем пламенным горя,

Любить российского царя!»

Разочарование в Павле быстро охватило Карамзина — тогда еще далекого от придворной жизни. Он написал стихи, которые получили дополнительный смысл много лет спустя, когда появилась «История государства Российского»:

Тацит велик; но Рим, описанный Тацитом,

Достоин ли пера его?

В сем Риме, некогда геройством знаменитом,

Кроме убийц и жертв не вижу ничего.

Жалеть об нем не должно:

Он стоил лютых бед несчастья своего,

Терпя, чего терпеть без подлости не можно!

Это написано в 1797-м, за несколько лет до того, как Карамзин стал историографом. Нашим новым летописцем стал отпетый моралист. Эти строки не забылись даже, когда Карамзина заслонили поэты пушкинского поколения. «Какой смысл этого стиха? На нем основываясь, заключаешь, что есть же мера долготерпению народному», — пояснял Вяземский.


Пожалуй, это самое бунтарское стихотворение Карамзина. И, возможно, самое запоминающееся.


Надежды рассыпались быстро. И Карамзин очень скоро убедился: «что сделали якобинцы в отношении к республикам, то Павел сделал в отношении к самодержавию; заставил ненавидеть злоупотребления оного». Да, он успел разочароваться и в революции, и в самовластье. Искал идеала в просвещенном самодержавии… Когда Павел погиб, нового императора, Александра, Карамзин приветствовал еще усерднее, чем его несчастного отца:

Как ангел божий ты сияешь

И благостью и красотой

И с первым словом обещаешь

Екатеринин век златой…

Молодой император, в отличие от бабушки, был равнодушен к поэзии, да и вообще к словесности. Но к похвалам Карамзина отнесся благосклонно. Недавний автор «Безделок» все реже писал стихи, но на победы 1812—1814-го отозвался непривычно помпезной конструкцией «Освобождение Европы и слава Александра».

Лежат храбрейшие рядами;

Поля усеяны костями;

Всё пламенем истреблено.

Не грады, только честь спасаем!..

О славное Бородино!

Тебя потомству оставляем

На память, что России сын

Стоит против двоих один!

(1814)


Прославляя победы, он никогда не забывал о жертвах. Это и в «Истории» проявится. Другие певцы побед звучали яростнее. А Карамзин превращался в мудреца.


Можно ли сегодня получать удовольствие от карамзинских стихов? С годами многое превратилось в банальность. Другие поэты перепели его мотивы многократно, добавили своих специй. Многие из них писали куда сильнее Карамзина и превзошли того, кто открыл в русской поэзии очарование безделок.


Но, как это ни банально, стихи не умирают.

Под слоями вековой архивной пыли они остаются равными себе. Можно ощутить и даже измерить импульс Карамзина, силу его открытий.


Ведь все проще некуда: деревья облетают, годы уходят, печаль сопровождает уединение. Это и есть поэт Карамзин. Соловьиная песня и желтые листья. Сентиментально? Еще бы.

* Арсений Замостьянов — поэт, заместитель главного редактора журнала «Историк», редактор-составитель 10-томного собрания сочинений Г. Р. Державина.

Ссылки по теме:

Убийство. Карамзинская неделя (Часть 5)

Историк. Карамзинская неделя (Часть 1), 11.12.2016

А был ли другой Карамзин? Карамзинская неделя (Часть 2), 12.12.2016

Советник Трона? Карамзинская неделя (Часть 3), 13.12.2016

Закладки Шмидта. Карамзинская неделя (Часть 4), 14.12.2016

Все статьи проекта «Актуальный Карамзин»

Карамзин научил уважать Историю, 24.08.2016

Письмо Николая Карамзина десятилетнему сыну, 16.08.2016

Влюбиться в Карамзина, 14. 03.2016

Автограф. Рукопись Карамзина «История государства Российского», 21.06.2015

Трое в кибитке Петербург — Москва, 05.10.2016

Русские европейцы, 19.09.2016

Убийство. Карамзинская неделя (Часть 5)

Текст: Дмитрий Шеваров

На фото: памятник Николаю Карамзину в Бузулукском районе/vestirama.ru

К 250-летнему юбилею Николая Карамзина, 12 декабря, мы публикуем «карамзинский сериал», посвященный яркой, сложной и во многом таинственной личности автора «Истории государства Российского».

Убийство Карамзина

Вяземский вспоминал, что когда в мае 1823 года Карамзин заболел нервической горячкой, «государь всякий раз во время утренней прогулки по саду, приходил к Китайскому дому, в котором жил Карамзин. Боясь обеспокоить больного, он подходил к заднему крыльцу, спрашивал прислугу, и стоял в ожидании, пока выйдет к нему кто-либо из семейства рассказать, как больной провел ночь. ..»


Загадочная смерть императора в Таганроге, а вскоре и его супруги, не была, думается, загадкой для историографа,


с которым перед отъездом на юг император общался наедине на протяжении четырех часов. Уход царя в иную жизнь, в иночество — абсолютно карамзинский сюжет. Карамзин не мог не поддержать желание царя уйти от мира, покаяться за вольное или невольное соучастие в отцеубийстве и открыть тем самым совершенно новую, чистую главу в истории самодержавия.


Восстание декабристов сокрушило идеальный проект и все усилия Александра I и его историографа по нравственному обновлению самодержавия.


Это как если бы кто-то подошел к играющим в шахматы, опрокинул доску и стал ею бить по головам шахматистов.

Кровь, пролившаяся на Сенатской площади, была для Карамзина не просто дурным, а страшным предзнаменованием. Он понимал, что доброго, просвещенного и справедливого царствования в России уже никогда не будет.


14 декабря Карамзин без шубы выбежал из дворца и провел на площади весь день до сумерек, до самой развязки.


Пять или шесть камней упали у его ног. В полночь он с сыновьями еще раз ходил по городу, видел следы крови на снегу. Вскоре он заболел пневмонией, осложнения после которой оказались смертельными. На Сенатской площади убили не только героя Отечественной войны графа Милорадовича. Убили Карамзина.


Возможно, самым страшным переживанием для Николая Михайловича было то, что все молодые офицеры, составившие заговор, были его внимательными и благодарными читателями.


Никита Муравьев, сын бесконечно любимого и почитаемого Карамзиным Михаила Никитича Муравьева, юноша

почти гениальных дарований — он в армии читал «Историю…» по ночам при лунном свете и знал ее чуть не наизусть. В октябре 1826 года он напишет жене из каземата Петропавловской крепости:

«Мой ангел, я готов ко всему, что свершится по воле Бога… Может быть, я ошибаюсь, но я верю, что не руководствовался никакой личной целью… Я прошу тебя взять Свод четырех Евангелистов, сочинения моего отца, всеобщую историю Сюгера, моего маленького Тацита и историю Карамзина. ..»

Орешек не сдался

Письма Карамзина после декабря 1825 года скупы на подробности. «Нелепой трагедией» он называет события на Сенатской, осуждает «безумных либералистов», но выражает надежду, что «истинных злодеев между ими не так много». О матери Никиты Муравьева пишет со скорбью и сопереживанием: «Екатерина Федоровна Муравьева раздирает сердце своею тоскою…»


Последние письма Карамзина пронизаны печалью. Из-за кулис исторической сцены вылезло чудище смуты, бессмысленного и беспощадного бунта.


«Но остался Бог, — пишет Карамзин своему старому другу Ивану Дмитриеву 22 марта 1826 года, — и моя вера к Нему та же: …смиряюсь в духе и не ропщу. Не могу говорить с живостью: задыхаюсь. Брожу по комнате; читаю много; имею часто сладкие минуты в душе: в ней бывает какая-то тишина неизъяснимая и несказанно приятная…»

Карамзин работал до последнего дня. «История государства Российского» оборвалась на фразе «Орешек не сдавался».

Парусник, назначенный Николаем I перевезти Карамзина по совету врачей к спасительному теплу солнечной Италии, так и остался на рейде.

Николай Михайлович скончался 22 мая 1826 года.

ЗАВЕЩАНИЕ

«Думая более о людях, нежели о формах…»

В 1811 году, завершая свою «Записку о древней и новой России», вызвавшую раздражение Александра I, Карамзин писал: «Благоразумная система государственная продолжает век государств; кто исчислит грядущие лета России?


Слышу пророков близкоконечного бедствия, но благодаря Всевышнего сердце мое им не верит,— вижу опасность, но еще не вижу погибели!.. Если Александр будет осторожнее в новых государственных творениях.., думая более о людях, нежели о формах.., дороговизна мало-помалу уменьшится.., колебания утихнут, неудовольствия исчезнут, родятся нужные для государства привычки, ход вещей сделается правильным,


постоянным; новое и старое сольются в одно. .. Увидим ясное небо над Европой…»

Может быть, он хотел невозможного?

Ссылки по теме:

Историк. Карамзинская неделя (Часть 1), 11.12.2016

А был ли другой Карамзин? Карамзинская неделя (Часть 2), 12.12.2016

Советник Трона? Карамзинская неделя (Часть 3), 13.12.2016

Закладки Шмидта. Карамзинская неделя (Часть 4), 14.12.2016

Все статьи проекта «Актуальный Карамзин»

Карамзин научил уважать Историю, 24.08.2016

Письмо Николая Карамзина десятилетнему сыну, 16.08.2016

Влюбиться в Карамзина, 14.03.2016

Автограф. Рукопись Карамзина «История государства Российского», 21.06.2015

Трое в кибитке Петербург — Москва, 05.10.2016

Русские европейцы, 19.09.2016

Создатель «Истории государства Российского» Н. М. Карамзин — в электронном фонде Президентской библиотеки

12 декабря 2017 года исполняется 251 год со дня рождения русского историка, автора знаменитой «Истории государства Российского» писателя и издателя Николая Михайловича Карамзина (1766-1826). Посвященное ему электронное собрание, включающее известные труды по истории государства Российского, а также исследования, очерки и архивные документы о жизни и творчестве Карамзина, находится в открытом доступе на сайте Президентской библиотеки.

Много интересных фактов об историке можно найти в редком издании К. Н. Бестужева-Рюмина Николая Михайловича Карамзина: очерк жизни и творчества 1895 года. Например, его прекрасный язык в книге объясняется его собственными словами: «Откуда у тебя такой чудесный слог?» — спросил однажды Карамзина Ф. Н. Глинка. «Из камина», — ответил он. — «Как же так, из камина?» — «Вот как: я перевел одно и то же произведение три раза подряд и, прочитав его, бросил в огонь, пока, наконец, не пришел к тому моменту, когда остался доволен и выпустил его.Он действительно много перевел, в частности «Юлия Цезаря» Шекспира, «заложив таким образом основу для знакомства русской публики с этим великим поэтом».

Весной 1789 года Н. М. Карамзин отправился в путешествие по Европе, в ходе которого были созданы «Письма русского путешественника», ставшие событием для читателей того времени. В своих посланиях близким друзьям автор рисует красоту природы, рассказывает о своих впечатлениях от дороги, встречах и опыте встреч с людьми, описывает достопримечательности городов, разговаривает с разными людьми: «Целью его путешествия было не изучение природы. любая наука, кроме наблюдения за неизвестной для России жизнью: широкое литературное образование дало ему возможность общаться с европейскими поэтами и учеными и сообщать общественности об особенностях их личности.Современникам его элегантное повествование давало возможность многому научиться и расширить кругозор. Дети в его письмах находят ценный материал для выяснения взглядов людей того времени », — говорится в упомянутой книге Николай Михайлович Карамзин: очерк жизни и творчества.

Именно в этом путешествии Николай Михайлович, по его словам, «заболел» русской историей. «Говорят, — пишет он из Парижа в« Письмах русского путешественника », — что наша история менее интересна, чем другие: я так не думаю; для этого нужен светлый ум, вкус, талант; есть из чего выбрать, оживить, раскрасить; читатель удивится, как из Нестора, Никона и т. д. могло получиться нечто привлекательное, сильное, достойное внимания не только россиян, но и иностранцев.<…> У нас были наш Карл Великий — Владимир, наш Людовик XI — Царь Иван, наш Кромвель — Годунов, а также такой государь, которого даже нигде не найти — Петр Великий. Время их правления составляет важнейшие эпохи в нашей истории и даже в истории человечества; это должно быть представлено ».

Карамзин указывает на то, что у Европы есть своя история, и при этом, помимо элит, ее знают и люди разных слоев. В то время в России не существовало сколько-нибудь масштабного исторического труда, а по возвращении на родину писатель сам приступает к этому серьезному масштабному делу.

Карамзин всю оставшуюся жизнь работал над главным делом своей жизни. История государства Российского состоит из 12 толстых томов, практически сразу после публикации она имела ошеломляющий успех и позже была переведена на немецкий, английский, итальянский, греческий и даже китайский языки.

В издании «Биографии и характеристики» 1882 года: Татищев, Шлецер, Карамзин, Погодин, Соловьев, Ешевский, Гильфердинг его автор К. Н. Бестужев-Рюмин писал: «Пушкин чрезвычайно остроумно и точно заметил, что Карамзин открыл древнюю Русь, как Колумб открыл Америку.И объясняет, почему: «В конце XVIII и особенно в начале XIX века, в это время самого пика развития русского европеизма, русская древность была совершенно неизвестна в так называемой образованной среде: место отцовских библиотек, состоящих из старинных рукописей, в боярских покоях заняли массивы французских писателей XVIII века и их английские архетипы, конечно, во французском переводе; старинное образование, с детства приученное слышать звуки церковнославянского языка, <…> перешло в сферу традиций.”

Важную роль в успехе «Истории государства Российского» сыграл слог ее автора. В книге «Карамзин в истории русского литературного языка», электронная копия которой представлена ​​на сайте Президентской библиотеки, Ю. Грот отмечает, сколько историк сделал для развития русского литературного языка, избавив прозу от ветхих. , архаичные формы, выработавшие легкую и элегантную интонацию фразы, обогащая словарный запас. Подтверждение этому мы находим в статье Карамзина и Сперанского в «Русском зарубежном дайджесте»: «Он впервые осмелился писать на обычном разговорном языке, уничтожил устаревшие и германские выражения. Слава классика-реформатора принадлежит ему: если бы он не очистил язык от посторонней субстанции, никогда бы не было столько гармонии в Жуковском и столько энергии в Пушкине ».

В электронной коллекции Н. М. Карамзина (1766—1826) можно найти много других интересных материалов о жизни и творчестве писателя: его личная переписка, архивные дела, открытки и фотографии с изображениями памятников, поставленных в честь писателя и историографа. и многое другое.

Николай Карамзин (12 февраля 1766 — 3 июня 1826), русский историк, писатель, поэт

Николай Карамзин — известный русский писатель, историк того времени, прославившийся своей книгой «История государства Российского». Он также был плодовитым лингвистом и филологом.

Фон

Николай Карамзин родился 1 декабря 1766 года в селе Знаменское. Его отец был офицером русской армии татарского происхождения.

Образование

Николай Карамзин был отправлен в Москву учиться у профессора Шадена, а затем в Санкт-Петербург.

Карьера

В 1789-1790 годах Карамзин побывал в Берлине, Лейпциге, Женеве, Париже и Лондоне.

Как и большинство его литературных работ, «Письма» были сентиментальными и романтическими в стиле Лоуренса Стерна.

В 1810-1811 годах Карамзин написал для личного пользования Александра I «Записку о древней и современной России», в которой, с консервативной точки зрения московской шляхты, подверг резкой критике внутреннюю и внешнюю политику России.

Тем временем Карамзин работал над своим magnum opus «История государства Российскаго» (1819–1826; История Российского Императорского государства), 11 из 12 томов которого были опубликованы до его смерти.

Его собственное интеллектуальное развитие находилось под влиянием Запада, поэтому он оказался в двусмысленном положении, пытаясь открыть и сохранить лучшее в историческом характере своей собственной нации, не отрицая полностью ценности некоторых черт западной традиции.

Он поддерживал консервативный, гуманный и разумный баланс между Россией и Западом.

В 1825 году неожиданная смерть Александра и восстание декабристов, совершенное радикальными, ориентированными на Запад офицерами императорской армии, подорвали здоровье Карамзина.

1957).

Политика

В 1811 году Карамзин представил свои «Воспоминания о Древней и Новой России», в которых содержалась резкая критика политики Александра I, но подтверждалось самодержавие и крепостное право.

Карамзин открыто выступает как панегирист самодержавия; действительно, одна из его работ была названа «Эпосом деспотизма».«

Просмотры

Патриотический и консервативный анализ Николая Карамзина соответствовал шовинизму русского образованного мнения после травматических последствий Французской революции и наполеоновских войн.

Карамзин всегда призывал не отказываться от уникальных российских государственных добродетелей в искусственных поисках европейского прогресса, хотя он и не отвергал полностью западную цивилизацию.

Сайт семьи Карамзин | Добро пожаловать

Российский журналист, историк и писатель Николай Михайлович Карамзин был основоположником российского имперского консерватизма XIX века и одним из первых отечественных историков.

Николай Карамзин родился в губернском имении отца в селе Михайловка Оренбургской области. Он получил домашнее образование и в четырнадцать лет был готов к учебе в Москве, где поступил в Московский университет.

После непродолжительной службы в армии Карамзин в 1784 году поселился в Москве и вошел в интеллектуальную жизнь города. Карамзин зарекомендовал себя как первый крупный новеллист в России, написавший более десятка рассказов.Все они были в стиле сентиментализма, и большинство из них были чрезвычайно популярны.

Наиболее запомнились «Бедная Лиза» (1792 г.) и Остров Борнхольм (1793 г.). Эти рассказы вдохновили множество подражаний и легли в основу литературного сентиментализма в России. Карамзин сыграл важную роль в развитии литературного русского языка и установлении новых направлений в русской литературе. Он имел большое влияние на Жуковского, Батюшкова и Пушкина. Последователи и соратники Карамзина сформировали литературное общество «Арзамас», а их противники, архаисты во главе с Шишковым, основали литературный кружок «Разговоры для любителей русского слова».

Арзамас основал Жуковский (который стал секретарем и придумывал остроумные протоколы собраний). Карамзин был среди почетных членов. Встречи проводились периодически, часто по четвергам, и обычно их принимали Уваров (Малая Морская улица, 21) и Блудов (Невский проспект, 80). Стремление защитить литературное направление Карамзина было реализовано в Арзамасе путем создания юмористической вселенной с юмористическими ритуалами и пародийными литературными постановками. Попытка изменить характер деятельности Арзамаса путем издания собственного журнала была предпринята в 1817 году, но безуспешно.К концу 1817 года многие арзамасцы покинули Петербург по личным и служебным причинам. В 1818 году Арзамас медленно распался.

В 1798 году Карамзин составил «Пантеон» — собрание произведений из произведений самых известных авторов древности и современности, переведенных на русский язык. Впоследствии он напечатал многие из своих легких произведений в сборнике «Мои мелочи». Его манера письма, которой восхищаются Пушкин и Набоков, элегантна и плавна, она основана на легких предложениях французских прозаиков, а не на длинных периодических абзацах старой славянской школы.

Вскоре Карамзин вошел в ведущий литературный и интеллектуальный кружок того времени, которым руководил издатель и журналист Николай Новиков. Здесь на Карамзина оказали два основных влияния. Во-первых, он был впечатлен благосклонным отношением к целям Просвещения, движения, существовавшего по всей Европе, в пользу распространения образования и продвижения материального прогресса. Новиков был признанным лидером этого движения в России. Вторым важным фактором влияния на молодого Карамзина было масонство, которое в то время имело большое интеллектуальное и культурное значение в России — почти все известные деятели того периода были масонами.

Особенно важны для Карамзина работа и дружба Хераскова, масона, который был одним из учителей Карамзина в Московском университете. Раннее масонство (1740-1780 гг.) С энтузиазмом поддерживало цели Просвещения, но в 1780-х годах акцент начал смещаться с социальных на личные интересы, и культ эмоциональной дружбы стал очень популярным.
Карамзин начал свою литературную карьеру в середине 1780-х годов. Его первые усилия были в качестве журналиста и переводчика.Он много читал, особенно современных европейских авторов, таких как Руссо, Ричардсон, Стерн, Томсон и Янг. От этих писателей он почерпнул основные элементы стиля сентиментализма. Первое оригинальное произведение Карамзина было опубликовано в конце 1780-х годов. Его первым знаменитым успехом стали «Письма русского путешественника», которые он издавал серийно во время и после длительного турне по Европе. В 1789-1790 годах Карамзин побывал в Берлине, Лейпциге, Женеве, Париже и Лондоне. Как и большинство его литературных работ, «Письма» были сентиментальными и романтическими в стиле Лоуренса Стерна.Но они раскрыли нечто большее, чем популярный литературный стиль того времени. Карамзин отходил от своего либерального масонского прошлого в сторону консервативного отношения к своей более поздней работе.

В 1802 году Карамзин основал ежемесячный европейский вестник, один из важнейших толстых журналов XIX века. Он отказался от публикации в 1804 году, чтобы посвятить себя исследованию истории Российского государства, чем он занимался до самой смерти. В 1804 году Карамзин был назначен историографом при дворе царя Александра I.В 1811 году он представил Александру I свои «Воспоминания о Древней и современной России», твердую историческую защиту освященных веками достоинств русского самодержавия.

Карамзин переехал в Санкт-Петербург в 1816 году, где установил тесные, но осторожные отношения с императором. Он дал Императору части своей Истории для чтения и вовлек Императора во многие дискуссии по историческим и политическим вопросам как следствие этих чтений. Карамзин всегда призывал не отказываться от уникальных российских государственных добродетелей в искусственных поисках европейского прогресса, хотя он и не отвергал полностью западную цивилизацию. Его собственное интеллектуальное развитие сформировалось под влиянием Запада, поэтому он оказался в двусмысленной позиции стремления открыть и сохранить лучшее в историческом характере своей собственной нации, не отрицая полностью ценности некоторых черт западных традиций. Он поддерживал консервативный, гуманный и разумный баланс между Россией и Западом.

Карамзин твердо верил в просвещенную монархию, в начале 1810-х годов выступал против реформ Спиранского. Эта резкая атака на реформы, предложенные Михаилом Сперанским, должна была стать краеугольным камнем официальной идеологии имперской России на долгие годы.

С 1819 по 1826 год Карамзин работал над своим magnum opus «История Российского Императорского Государства», 11 из 12 томов которого были опубликованы перед его смертью. Его патриотический и консервативный анализ соответствовал шовинизму русского образованного мнения после травмирующих последствий Французской революции и наполеоновских войн.

Карамзин прожил в усадьбе Вяземских в Остафьеве 15 лет. В 19 веке усадьба Остафьево была одним из центров русской культуры.Здесь Карамзин написал семь томов «Истории государства Российского».

Карамзин начинал там семейным наставником, женился на Екатерине Вяземской и остался воспитывать семью. «Мое сердце навсегда связано с Остафьево», — писал он. Карамзин был одним из многих литературных знаменитостей XIX века, которых привлекал особняк с колоннадой в лесу. Пушкин, Жуковский, Грибоедов и Гоголь посещали дом в разное время. Липовую аллею за домом Пушкин назвал Русским Парнасом.

В 1816 году Карамзин с семьей переехал в Царское Село, где ему был передан один из домов в так называемой Китайской деревне. Пушкин навещал его там в лицее. В 1825 году Карамзин стал свидетелем восстания декабристов 14 декабря на Сенатской площади. Он критиковал его участников и организаторов за невнимательность, хотя и пережил их судьбу как личную трагедию (многие заговорщики были близкими знакомыми). В день восстания Карамзин простудился, в результате чего заболел тяжелый, смертельный исход. В 1825 году неожиданная смерть Александра подорвала здоровье Карамзина. Он умер вскоре после этого, в мае 1826 года. Похоронен в Некрополе художников.

Салон Карамзина

Салон Карамзиной — это салон вдовы Карамзина Екатерины Андреевны Карамзиной и его дочери от первого брака с Софьей Николаевной Карамзиной. Будучи центром культурной жизни столицы, он собирал писателей, художников, композиторов и других деятелей искусства 1826-50 годов. Его посетили Брюллов, князь Вяземский, Даргомыжский, Глинка, Гоголь, Жуковский, Лермонтов, князь Одоевский, Пушкин, графиня Растопчина, Тютчева.В салоне обсуждались темы поэзии, политики, науки и недавно изданные книги. По свидетельствам очевидцев, здесь простота была связана с изысканностью. Авторы также читают здесь свои сочинения. В 1839 году Гоголь впервые прочитал главы из «Мертвых душ». Разговоры всегда велись на русском языке, что было необычно для светских салонов той эпохи. В 1826-32 русские литераторы собирались на Моховой улице, 41; в 1830-е годы на Михайловской площади; а в 1840-е годы — на Гагаринской улице, 16.

Усадьба Остафьево в Подмосковье

Дворянская усадьба Остафьево находится в 10 км к югу от Москвы. В 19 веке он принадлежал князьям Вяземским. Сейчас в нем располагается Государственный музей-усадьба «Русский Парнас», а на протяжении многих лет усадьба также считалась Пушкинским музеем.

В 1792 году Остафьево купил князь Андрей Вяземский после рождения сына Петра. Петр Вяземский, единственный наследник государства, получил прекрасное образование и со временем стал известным литературным критиком, историком, соучредителем и первым председателем Русского исторического общества, членом Академии наук.Кроме того, он был еще и поэтом, а также близким другом А.С. Пушкина.

По сторонам от главного дома усадьбы Остафьево крытые галереи ведут к флигелям

Павильон Аполлона в парке имения князей Вяземских Остафьево в Подмосковье

К Петру Вяземскому в Остафьеве приезжали многие известные писатели того времени: Грибоедов, Гоголь, Тургенев, Жуковский, Батюшков, Давыдов, Мицкевич. Карамзин прожил здесь много лет, и Пушкин, близкий друг Петра Вяземского, бывал здесь много раз. Там Грибоедов прочитал «Беда в том, чтобы быть умным», а Пушкин прочитал последние, только что написанные главы «Евгения Онегина». Именно поэтому усадьбе было присвоено название «Русский Парнас».

В 1898 году Остафьево было продано князю Сергею Шереметеву, который превратил его в музей. Это спасло усадьбу от разорения в советское время. Кабинеты находятся на первом этаже, а жилые комнаты — на втором.Главное помещение в центре дома — Овальный кабинет. В доме есть кабинеты всех членов семьи Вяземских, личные библиотеки. Кабинет Карамзина находится на первом этаже. За 12 лет он написал там 8 томов своей «Истории государства Российского».

Большая усадьба построена в стиле русского классицизма. Колоннада расходится от дома в обе стороны, а к нему примыкают хозяйственные постройки. Дубы были посажены по бокам дома еще в пушкинские времена.Справа от дома озеро. А за домом большой парк.

ВЫСТАВКА «ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА В ЛИЧНЫХ СЛУЖБАХ», ПОСВЯЩЕННАЯ 250-ЛЕТИЮ НИКОЛАЯ МИХАЙЛОВИЧА КАРАМЗИНА В МЕМОРИАЛЬНОМ МУЗЕЕ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ


Департамент культуры Московского творческого союза М. Цвета
Русские художники

настоящее время

ГОДОВОЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПРОЕКТ «ПОРТРЕТ РУССКОГО СЛОВА»

автор и руководитель проекта — художник Маргарита Сюрина

ВЫСТАВКА «ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИИ В ЛИЧНОСТЯХ»

к 250-летию НИКОЛАЯ МИХАЙЛОВИЧА КАРАМЗИНА

С 16 по 30 ноября 2016 г. в Мемориальном музее Марины Цветаевой

Живопись
Графика
Скульптура
Иконография

ЦЕРЕМОНИЯ ОТКРЫТИЯ ПРОЙДЕТ 16 НОЯБРЯ В 17-00

Вход свободный

Мемориальный музей Марины Цветаевой
Адрес: Борисоглебский переулок 6, корп.1

Участников выставки:

Народный артист России Геннадий Севостьянов;
Заслуженный артист РФ — Геннадий Животов, Валерий Рябовол, Николай Чибисов; Заслуженный художник РФ, скульптор Иван Коржев, иконописец Людмила Чибисова, художник, скульптор, медалист Игорь Хамраев, скульптор Владимир Чибисов, живописцы и графики: Маргарита Аленичева, Раиса Арефьева, Сергей Афонский и Виктория Афонская, Алексей Бевелляев, Алексей Бавеленко, Юрченко Юрченко Борисов, Татьяна Горелова, Юрий Землянухин, Елена Краснощекова, Леонид Козлов, Анна Ляшенко, Валерий Сопп, Маргарита Сюрина, Юрий Черепанов, Маргарита Юркова; поэты и художники литературного объединения ДООС — Константин Кедров-Челищев, Анвар Альмухаметов и Маргарита Ал.

Маргарита Алёничева
«Сергей и Птицы»

Сергей Афонский «Подросток Варфоломей»,
2013-2014, холст, масло, 100х140

Виктория Афонская «Феномен райских птиц Сергею Радонежскому»
2013 г., холст, масло, 130х100

Леонид Козлов «Николай Карамзин», 1982 г., картон, темпера, пастель, 70х50

Виктория Афонская «Государь», 2012 г., холст, масло, 80х120

Елена Краснощекова
«Споем о Суздале», 2015 г., холст, масло, 50х60

Историческая тематика изначально верна содержанию и духу глобальной концепции арт-проекта «Портрет русского изящного слова».С 2014 года работы современных художников России, связанных с историей нашего Отечества, неоднократно участвовали в наших выставках. Третью выставку проекта в сезоне 2016 года мы посвящаем 250-летию Николая Михайловича Карамзина, выдающегося российского историка и писателя. На выставке «История государства Российского в лицах» в Мемориальном музее Марины Цветаевой зритель сможет познакомиться с новейшими работами наших участников по данной тематике, а также с широко известными сериями и циклами произведений современности. искусство, созданное участниками выставки в течение нескольких последних десятилетий.

На выставке будут представлены следующие художественные работы: акварель Заслуженного художника России Валерия Рябовола из циклов «Соловки» и «Смута на Руси», монументальные скульптуры Заслуженного художника России Ивана Коржева «Евпатий Коловрат» и «Евпатий Коловрат». Емельяна Пугачева », живописные полотна художников Сергея Афонского и Виктории Афонской, посвященные Сергею Радонежскому и последнему Государю-императору России, образы православных святых, иконописные изображения и изображения, вырезанные на дереве, в исполнении Заслуженного художника России. Россия Николай Чибисов и Людмила Чибисова.

Маргарита Сюрина «Портрет Александра Солженицына»,
2012 г., бумага белила, карандаш, 45х30

Валерий Рябовол «Швартовка на Соловках»,
1981 г., бумага, акварель, 56х78

Павел Борисов «Солженицын»

Иван Коржев «Емельян Пугачев»

Юрий Землянухин
Иллюстрация к рассказу Л. Енгибарова «Вор»,
1983 г., бумага, тушь, 21х32

Маргарита Сюрина «Ай-Петри и Александр Пушкин»,
2016, черная бумага, тушь, акрил, 100х70

Валерий Сопп.
Портрет Лермонтова

Юрий Черепанов «Слушая пение». Стихотворение Анны Ахматовой на тему пения Г. Вишневской.
2016, бумага, тушь, кисть, 40х60

Игорь Хамраев «Николай и Александра»

Художница Маргарита Сюрина представит на выставке графические портреты русских поэтов и писателей, новое живописное полотно Храм Василия Блаженного по поэме Андрея Вознесенского «Мастер»; художник Павел Борисов представит портреты деятелей русской культуры, в том числе портрет Дмитрия Лихачева, вдохновителя и основателя музея Цветаевой в Борисоглебском переулке; Художница Раиса Арефьева представит новую работу «Царь Иван Грозный», портреты классиков и современных писателей России.

Поэты литературного объединения ДООС впервые примут участие в экспозиции выставки «История государства Российского в лицах»: графика известного поэта и философа Константина Кедрова-Челищева на его стихотворение «Компьютер любви», искусство Будут показаны объекты художника-ювелира Анвара Альмухаметова и артистов перформанса Маргариты Ал из «Книжника Карамзина» и книги «Insideout», посвященной памяти поэта Вилли Мельникова.

Впервые в выставке «Портрет русского изящного слова» примут участие художники: Валерий Сопп, Анна Ляшенко, Юрий Черепанов и Маргарита Аленичева; художник Алексей Барвенко представит триптих «Натюрморты с иконами» и работу «Кабинет Цветаевой», художник Елена Краснощекова покажет на выставке пейзажи русских монастырей.

Работы наших участников прошлых сезонов также будут представлены в экспозиции «История государства Российского в лицах»: Президент Академии русской литературы, поэт Юрий Беляев покажет произведение, посвященное художнику Александру Блоку. Маргарита Юркова представит графику и живопись из «Библейского цикла».

Совместный проект музея Мемориального музея Цветаевой и Творческого союза художников России на 2017 год будет представлен 16 ноября 2016 года в 17:00 на церемонии открытия выставки «История государства Российского в лицах» в здании Марины Цветаевой. Мемориальный музей.Это проект выставки-конкурса «ОБРАЗ СЛОВА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ», посвященный 125-летию замечательного Поэта.

Традиционно в церемонии открытия выставки «Портрет русского прекрасного слова» примут участие современные поэты России, в том числе: поэты литературного объединения ДООС — Константин Кедров, Елена Кацюба, Маргарита Ал, Александр Карпенко, поэт Антон Беляев прочитают стихи из цикла по истории России, поэт, композитор и певица Ольга Панюшкина представит несколько авторских песен на стихи Марины Цветаевой.

Будем рады встрече со старыми и новыми друзьями на церемонии открытия девятой выставки арт-проекта «Портрет русского изящного слова»!

Художник Маргарита Сюрина ,
Автор и руководитель проекта «Портрет русского прекрасного слова»

Сергей Афонский «Екатеринбургская молитва», 2004 г., холст, масло, 150х120

Николай Чибисов «Знак». 2014 г., резьба по дереву, ажур, 80х60

Валерий Рябовол «Кузьма Минин обращается к народу», 1983-87, бумага, акварель, 77х56

Раиса Арефьева
«Царь Иван Великий»,
2016 г. , холст, масло, 90х70

Татьяна Горелова «Ярмарка»,
1993 г., холст, масло, 100х110

Алексей Барвенко
«Кабинет Цветаевой», 2015 г., холст, масло, 50х40

Павел Борисов «17 рублей от Эрнста Неизвестного», 2016 г., холст, масло, 61х68

Раиса Арефьева.
Портрет Владимира Вельможина, редактора еженедельника «Действительно».

Маргарита Алёничева
«Федор Ушаков. Мужество и честь »

Владимир Чибисов «Закрепиться на море …», 1979 г., бронза

История без прикрас: в поисках альтернативных российских героев — Московский центр Карнеги

На протяжении веков российская история прославляла государство и тех, кто жертвует собой ради него. Пришло время почтить память другого героя.

Россию по праву можно назвать историкоцентричной страной. Россия или даже так называемый «Русский мир» — что бы это ни значило — это место бесконечного прошлого. Любая дискуссия о настоящем или будущем неизбежно тонет в море прошлого.

По мере того, как на Украине бушевал конфликт, возникали вопросы «кто настоящий фашист?» и вопрос о том, было ли уместно снести памятник Ленину, обсуждался так же яростно, как и вопросы о том, кто сбил малайзийский авиалайнер. Дебаты по истории заменили дискуссии о современной политике.И в этом нет ничего нового.

Книга Николая Карамзина «История Российского государства в начале XIX века» — первая крупная работа в области исторического анализа в России — начинается с посвящения императору Александру I. Карамзину потребовалась всего одна фраза, чтобы выразить свою концепцию национальной истории, которая актуальна и по сей день: «История народа принадлежит царю».

Идею Карамзина можно сформулировать просто. Государственно настроенный русский народ с давних времен беспокоился о том, что у него нет сильного правительства, поэтому они пригласили варягов править ими.С тех пор русский народ всегда создавал сильное централизованное государство, дорого платил за любые попытки отклониться от этого пути и возвращался к той же модели.

Для этого государства правители и воины — его главные герои, а военные победы — его главные достижения. Святые в нашем историческом пантеоне держат мечи и носят доспехи. Возьмем, к примеру, Кузьму Минина, героя Смутного времени XVII века, увековеченного в статуе на Красной площади. Хотя ни правитель, ни воин, мясник из Нижнего Новгорода по-прежнему почитался Карамзином и другими как символ русского этатизма.Этот мясник вышел на улицу, пообещал поддержать князя Пожарского и своей волей помог восстановить российское государство.

Эта склонность к этатизму — не вина историков, которые, как всегда, занимаются своими делами. Это более широкая проблема общества, которое не понимает ценности простого человека, который не является слугой государства. И поскольку в России нет истории простых людей, нет истории русской свободы. Кроме завоевателей в сияющих доспехах, у русских нет образцов для подражания, а новым поколениям россиян ничего другого не предлагают.Между тем, российское государство продолжает создавать ситуации, когда его люди должны жертвовать ради него своей жизнью. Школы снова носят имена героев, отдавших жизнь за свою страну на далеком берегу.

Карамзин, создавший эту русскую матрицу, должно быть доволен, глядя вниз с небес. Общество не демонстрирует никаких признаков желания вырваться из матрицы, а это означает, что взрослые дети снова будут убивать и умирать, запугивать соседей своей страны и прощать государству любые зверства, которые оно совершает.Это будет продолжаться, потому что им никто не сказал, что все может быть иначе.

Государство знает, какая история ему нужна. Он должен представить себя как вечный, непреложный авторитет, за который простой народ готов умереть — и фактически ради него живет. Отсюда бесконечные показные выставки, тематические парки, советские бронемашины, украшенные двуглавыми орлами, пересекающие Красную площадь. Отсюда и памятник средневековому монарху князю Владимиру, который носит то же имя, что и нынешний правитель страны.Конечно, в этой конструкции есть противоречия, но у правительства есть специалисты по их устранению, такие как министр культуры России Владимир Мединский.

Столкнувшись с этим, европейский сегмент публики попался на удочку и начал утверждать, что Иван Грозный был кровавым убийцей, не заслуживающим памятника. Но этот аргумент упускает из виду. Иван Грозный был крупной исторической фигурой, и заслуга установки статуи в его честь не является здесь реальной проблемой. Проблема в том, что когда мы исключаем тирана из учебников истории, мы сами играем в изобретение истории.Но мы должны жить с той историей, которая у нас есть.

Довольно легко сказать, что история России сложна, прекрасна и ужасна одновременно. Это не просто история глупцов, любящих тираническое государство. Самое главное — России нужен новый пантеон исторических героев, которые не заменят правителей и воинов, а дополнят их.

Как это ни странно звучит, Русская Православная Церковь — фактически единственное учреждение в стране, которое борется за историю российской свободы (хотя это та самая церковь, которая пропагандирует самые ретроградные идеи и совершает откровенные атаки на российскую свободу). Новость о том, что церковь работает над новым школьным учебником о религиозных мучениках сталинской эпохи, уже тревожит новых идеологов империи, которые называют эту идею «раскольнической». Но у Церкви нет иного выбора: подавляющее большинство героев священной истории России — не цари или воины, а любители человечества, герои, которые занимались благотворительностью и верили в свободу.

Надо олицетворять историю России, сделать ее более человечной и понятной. Статуи Сталина и Ивана Грозного исчезнут не скоро.Они могут оставаться на месте, пока мы тратим свою энергию на поиск собственных альтернативных героев. Когда мы смотрим, мы видим этих героев на виду. Вот три примера.

Может показаться странным упоминание войны в этом контексте, но избежать этого невозможно. Увидев, что количество ветеранов на улицах во время празднования Дня Победы в 2012 году сокращается, несколько жителей Томска решили почтить память своих родственников, сражавшихся во Второй мировой войне. В следующем году они гуляли по улицам с портретами своих родственников. Люди из нескольких других городов присоединились к их проекту, который позже получил название «Бессмертный полк».

Но в 2015 году Кремль заметил эту инициативу и попытался взять ее под свой контроль, добавив к официальным парадам. Однако Кремль не добился полного успеха.

Бессмертный полк в Москве, 2015. Источник: Павел Бедняков / Зума / ТАСС В прошлом году псевдоисторик Николай Стариков прекрасно описал опасность, которую инициатива «Бессмертный полк» представляет для новой государственной идеологии.Он писал: «Вместо того, чтобы прославлять военную мощь России, непобедимый дух нашего народа, силу народного единства для достижения общей победы, вы в конечном итоге чествуете … погибших в этой войне … Дайте ему немного времени, и наши потомки, которые этого не сделали. Не увидев ветеранов и не окунувшись в атмосферу праздника 9 мая, отнесемся к Дню Победы как к траурному дню. А потом они всего в полушаге от того, чтобы задавать вопросы типа «А действительно ли нам нужна была эта война?» И его ключевой момент: «Вместо того, чтобы отмечаться как день единства и победы, этот праздник разбивается на миллионы личных скорбей.

Стариков прав во всем. Бессмертный полк удовлетворяет потребность в живой, персонифицированной и личной истории. Это также размышление об ужасном XX веке в России и споры между двумя уроками, извлеченными из войны: «Никогда больше» и «Мы можем повторить это». «Мы можем повторить» — вот что нужно государству и для чего нужны эти парады. Но тот факт, что люди до сих пор четко говорят «Больше никогда», внушает некоторый оптимизм.
Второй альтернативный герой, Ефросинья Керсновская, была девушкой из Одессы, сбежавшей на восток, в Бессарабию во время Гражданской войны в России.Когда Советский Союз захватил Бессарабию в 1940 году, Керсновскую выгнали из дома и отправили в Сибирь. То, что произошло потом, — удручающе знакомая история: кошмар трудовых лагерей, сторожевых вышек, вездесущая смерть противопоставлена ​​борьбе за выживание.

Она действительно выжила и позже в жизни добилась чего-то экстраординарного. Керсновская не написала книгу о своем опыте, она ее нарисовала. Ужасный русский комикс с простыми и вдвое правдоподобными картинками.

Она не была писательницей и не пыталась достичь литературной цели. Это был чисто человеческий триумф. Своими рисунками Керсновская доказала, что сознательно оставалась человеком и жила как человек в местах, где выжить практически невозможно.

Она пишет очень просто, ее словарный запас скуден, а стилистических ошибок предостаточно. Но сообщение звучит громко и ясно, как выстрел. Различные версии книги можно найти на сайте gulag.su, они были опубликованы Музеем ГУЛАГа.Их действительно должна приобрести каждая школьная библиотека. Возможно, если бы ее рисунки были напечатаны на более дешевой бумаге и наклеены на школьные стены, страна изменилась бы быстрее и к лучшему.

Наша третья история из Татарстана о Робин Гуде, который не грабил богатых.

Асгат Галимзянов вырос в татарском селе. После войны его семья голодала, и он отправился на заработки в региональную столицу Казань. Он был простым, необразованным человеком и в итоге устроился на работу возить мусор на свалку.

Галимзянов, сельский житель, вспомнивший голодное детство, терпеть не мог, когда арбузные корки и гнилые овощи уходят на свалку. Поэтому он купил заброшенные бараки и вырыл под ними подвал. Он построил специальное приспособление, которое позволяло ему опускать корм в подвал и поднимать навоз. Затем он начал тайно выращивать свиней (видимо, в советское время в Татарстане не так уважали ислам).

Очевидно, его операция была раскрыта в какой-то момент, и он был привлечен к ответственности.Но потом случилось невероятное. В его защиту высказались работники нескольких детских домов. Оказалось, что большую часть доходов от теневого бизнеса он направил на помощь детским домам. Он купил фрукты и дал их детям. Он подарил детским домам более 80 автомобилей и автобусов. Все это произошло в эпоху, когда такая деятельность была практически невозможна — в 1970-е годы.

Невероятно, но уголовное дело против него закрыли. Что еще более невероятно, ему дали участок земли и разрешили владеть стадом из 300 волов. Итак, он продолжил свою работу.

Галимзянов умер в январе 2016 года. Ветеран Татарстана Минтимер Шаймиев знал Галимзянова и очень его уважал, и еще при его жизни в Казани установили памятник в его честь. Памятник не имел именной доски и назывался просто «Памятник Благодетелю». Там были телега, несколько детей и водитель — сам Галимзянов.

Вот так в Казани. Между тем, в Москве депутат-коммунист Валерий Рашкин попросил мэра установить памятник в память о печально известном погибшем лидере ополчения Арсене Павлове, более известном под псевдонимом Моторола, одном из глав пророссийских повстанцев на востоке Украины. .«Памятник Арсену должен стать напоминанием в Москве для каждого из нас», — сказал Рашкин.

Рашкин прав. Статуя этой криминальной личности была бы бельмом на глазу, напоминая нам о людях, которых производит Россия. А как насчет настоящих героев страны? Мы их не замечаем, а потом удивляемся тому, как Россия все еще мачеха для своих родных сыновей и пугает весь остальной мир.

Автор:

«Борис Годунов» по ​​мотивам русского фольклора, исторических событий — Chico Enterprise-Record

Показ спектакля «Борис Годунов» в опере Сан-Франциско 2008 года, снятого в HD, состоится в 2 ч.м. сегодня в концертном зале Zingg в кампусе государственного университета Чико.

Опера Модеста Мусоргского 1874 года происходит на рубеже XVII веков и следует за восхождением и падением русского царя Бориса Годунова, который, получив власть с помощью обмана и убийств, сталкивается с призрачными посещениями и заговором с целью свержения.

Работа Мусоргского основана на русском фольклоре и исторических событиях. Годунов правил Российским Царством как фактический регент с 1585 по 1598 год, в то время как его мысленно оспариваемый зять Федор жил и правил по имени.Избранный его преемником, Годунов правил с 1598 по 1605 год. Правление Годунова положило начало разрушительному периоду, известному как Смутное время. Ближе к концу оперы крестьянин отказывается молиться за Годунова и предсказывает «слезы и кровь для России».

У оперы сложная творческая история. Существуют две версии либретто, основанные на одноименной пьесе Александра Пушкина. Первоначально Императорские театры Российской Империи отказались от постановки оригинальной версии 1869 года, а переработанная версия 1872 года черпает вдохновение из истории Николая Карамзина, посвященной российскому государству.

Пушкин, русский поэт, прозаик и драматург эпохи романтизма, считающийся отцом современной русской литературы, был вдохновлен красочным и ужасным временем в России, которое он описал как «одну из самых драматических эпох в нашей истории. ”

Пушкин написал пьесу в 1825 году, находясь под наблюдением царской полиции, и не мог публиковать ее до 1831 года. Опера считается шедевром Мусоргского и является его единственным завершенным произведением. В свое время Мусоргский был известен как намеренно дерзкий русский композитор.Принадлежащий к группе, известной как «Пятерка», Мусоргский был новатором, стремившимся создать уникальную русскую музыкальную идентичность, что вызвало у него много критики.

Об этом спектакле 2008 года San Francisco Chronicle написала: «Эта версия оперы фокусируется на эмоциональном распаде главного героя и создает театральное переживание обжигающей силы. ”

Легендарный бас Сэмюэл Рэми в главной роли поразил публику: «Петь с неослабевающей стойкостью, резонансом и атмосферой трагической смерти, он создал персонажа, одновременно харизматичного и фатально несовершенного.”

Записанный в формате HD, исполняемый на русском языке с английскими субтитрами, это последний фильм из серии кинотеатров Grand Opera Cinema, в которой участвовал Chico State, где записи опер демонстрируются в местных театрах по всей стране.

Билеты доступны в 14:00. показывает сегодня. Билеты стоят 18 долларов для взрослых, 16 долларов для пожилых людей, 10 долларов для молодежи и студентов штата Чико онлайн на сайте chicoperformances.com или в кассах университета на Третьей и Каштановой улицах.

.