Содержание

иконы святого, портреты в летописях, статуи, памятники и скульптуры.

Владимир Святославич — один из самых прославленных правителей Древней Руси. На протяжении веков художники изображали князя в иконописи и графике, живописи и скульптуре. Рассказываем, как с течением времени менялся образ князя Владимира в русском искусстве.

Искусство Древней Руси

Неизвестно, когда именно Владимир Святославич был канонизирован, но, судя по иконописным образам, в XV веке его почитали как святого. Часто иконописцы изображают князя с сыновьями — невинноубиенными Борисом и Глебом, как на иконе из Софийского собора в Новгороде (слева). В XV веке, когда Константинополь был захвачен турками, русским правителям было особенно важно подчеркнуть преемственность Руси от Византии, и Владимира начинают изображать подобно византийскому императору. На фреске Дионисия (справа) изображена византийская императрица Ирина с сыном. Можно отметить большое иконографическое сходство русского князя с правителями Византии: на голове Владимира — золотая корона, которую русские князья не носили, а одет он в византийское украшенное золотом платье. Однако образ все же русифицирован: поверх византийских одежд на Владимире накинута подбитая мехом ферязь с длинными рукавами — одежда, характерная для Руси того времени.

Икона равноапостольного князя Владимира со святыми князьями Борисом и Глебом из Софийского собора в Новгороде. Конец XV в. Музей-квартира П.Д. Корина

Дионисий. Фреска «Императрица Ирина с сыном на седьмом Вселенском соборе» (фрагмент). 1502. Ферапонтов Белозерский Богородице-Рождественский монастырь


Книжная миниатюра

Одни из самых ранних изображений Владимира Святославича можно увидеть в Радзивилловской летописи из собрания Библиотеки Российской академии наук в Санкт-Петербурге.

В XVII веке портрет князя появляется в «Царском титулярнике», также известном как «Большая государева книга, или Корень российских государей». «Титулярник» был создан в 1672 году в Посольском приказе для правящего государя Алексея Михайловича Романова. Здесь князь Владимир изображен уже не как византийский, а как западноевропейский правитель: вероятно, работавшие над портретом живописцы Оружейной палаты ориентировались на известные им по гравюрам портреты средневековых западноевропейских монархов.

Портрет князя Владимира из «Царского Титулярника». 1672

Портрет короля Англии Эдуарда II (1284-1327). Англия, ок. 1640 года. Национальная портретная галерея, Лондон


Барокко

Историческая живопись приходит в Россию в XVIII веке. Русские художники этой эпохи заимствуют из европейского искусства стилистику и сюжеты, обращаясь, в основном к античным темам. Но были и редкие исключения: так, основоположник русской исторической живописи Антон Лосенко (1737–1773) изображает эпизод сватовства князя Владимира к дочери полоцкого наместника Рогнеде. Хотя для картины выбран сюжет из истории Древней Руси, в остальном автор склоняется к западноевропейской живописной традиции, которая в России на тот момент пользовалась большей популярностью. Перед нами галантная дворцовая сцена, хотя в реальности Владимир взял девушку в жены против ее воли, убив ее родителей у нее на глазах. Лосенко одевает своих персонажей на европейский манер: на князе Владимире фантазийный головной убор со страусиными перьями, мантия, подбитая горностаевым мехом, — атрибут западноевропейских монархов, пришедший на Русь в петровские времена. Владимир изображен без бороды, что приближает его к образу западноевропейского правителя того времени. За спинами персонажей — стена дворца, декорированная пилястрами (такие украшения в Россию также пришли в эпоху петровского барокко).

Антон Лосенко. Владимир и Рогнеда. 1770. ГРМ

Франц Кристоф Яннек. Галантная пара в интерьере. Середина XVIII в. Частное собрание


Классицизм

Казанский собор в Санкт-Петербурге, построенный в 1801–1811 годах, декорирован многочисленными скульптурными изображениями, выполненными лучшими мастерами тех лет: Степаном Пименовым, Иваном Мартосом, Федором Гордеевым, Василием Демут-Малиновским. Статуя Владимира, выполненная Степаном Пименовым, изображает князя в виде античного героя, а не средневекового правителя. В начале XIX века в русском искусстве господствовал классицизм, и художники вдохновлялись греческой и римской скульптурой: князь Владимир одет в легкую античную тунику и обладает телосложением олимпийского атлета.

Степан Пименов. Статуя князя Владимира. Фасад Казанского собора. 1801-1811. Санкт-Петербург

Геракл. Древний Рим. I-II вв. н.э. Государственный Эрмитаж


Историзм

В конце XIX века во всех европейских странах появляется интерес к собственной истории: проводятся археологические экспедиции, фольклористы изучают народные обычаи и устное народное творчество. Произведения на исторические сюжеты, созданные русскими художниками, уже не выглядят адаптированными копиями западных образцов (однако говорить об исторической достоверности их работ в современном понимании этого слова сложно, в частности потому, что археологическая наука была развита недостаточно хорошо, чтобы художники могли правильно реконструировать реалии предыдущих эпох).

Читайте также:

Особенно часто князю Владимиру посвящают храмы и живописные произведения во второй половине XIX века, в преддверии празднования 900-летия Крещения Руси. Памятник Владимиру в Киеве был сооружен в 1853 году. Его высота составляет 20,5 метра, постамент украшен барельефами с изображением Крещения Руси, герба Киева и звезды ордена Святого Владимира. Восьмигранный постамент стилизован под колокольню русской церкви, нижний ярус завершается кокошниками, которые украшают фасады многих церквей начиная с XVII века.

Памятник святому равноапостольному князю Владимиру. Петр Клодт (статуя князя), Василий Демут-Малиновский (барельефы на постаменте), Александр Тон (пьедестал). 1853. Киев

В 1862 году, к 1000-летию русской государственности, в Новгороде установили многофигурный монумент «Тысячелетие России». Силуэт многоярусного монумента напоминает форму колокола, в верхней части — держава, вокруг которой расположены шесть скульптурных групп. Князь Владимир изображен в композиции «Крещение»: рядом с ним — славянская женщина и мужчина, низвергающий языческого идола. Скульпторы сочетают элементы классицизма, такие как орнамент из лавровых листьев, с древнерусскими узорами.

Михаил Микешин, Иван Шредер, Виктор Гартман. Монумент «Тысячелетие России». 1862. Великий Новгород

Михаил Микешин, Иван Шредер, Виктор Гартман. Монумент «Тысячелетие России». 1862. Великий Новгород

Тщательная проработка костюмов на картине Григория Седова говорит об осознанном желании максимально приблизить изображение к историческим реалиям Средневековья. Интерьер, в который помещены персонажи, уже не похож на западноевропейский дворец, это древнерусские палаты.

Григорий Седов. Обращение Владимира в христианство. 1866

К 900-летию Крещения Руси в Киеве заложили собор Святого Владимира, но к 1888 году закончить его отделку не успели. Над интерьерами собора работали ведущие живописцы, в том числе Виктор Васнецов: он создал фрески на сюжеты крещения Владимира и Крещения Руси. В композициях Васнецова очевидны византийские мотивы: Владимира крестят в восьмигранном пространстве баптистерия, украшенного мозаиками по византийскому образцу. В Крещении Руси князь предстает в образе императора — в короне и золотых одеждах, — как и на древних иконах.

Виктор Васнецов. Крещение князя Владимира. Эскиз фрески Владимирского собора в Киеве. 1880-е

Виктор Васнецов. Крещение Руси. Эскиз фрески Владимирского собора в Киеве. 1880-е


Авангард

Эскиз костюма. Князь Владимир. Опера «Рогнеда»

Русская старина служит источником вдохновения и художникам-авангардистам. Особенно интересует их народное искусство — лубок, для которого характерна плоскостность и некоторая карикатурность персонажей, а также яркие, почти кричащие цвета. На эскизе ученицы Николая Рериха и Ивана Билибина Александры Щекотихиной-Потоцкой к постановке оперы «Рогнеда» 1916 года (из коллекции Государственного центрального театрального музея имени А.А. Бахрушина) фигура Владимира изображена плоскостно, без светотеневой проработки, а детали лица прописаны нарочито просто: они непропорциональны и напоминают о лубочных картинках.


Современная живопись

Начиная со времен перестройки, князю Владимиру было посвящено немало монументов и живописных работ. Владимир изображен на первом плане работы Ильи Глазунова «Вечная Россия». За спиной князя — свержение языческого идола. Глазунов подражает манере иконописцев: персонажи у него плоскостные и почти статичные. О языческом прошлом Владимира говорит ферязь, украшенная языческими солярными символами.

Илья Глазунов. Вечная Россия. 1988. Московская государственная картинная галерея Ильи Глазунова

Илья Глазунов. Вечная Россия (фрагмент). 1988. Московская государственная картинная галерея Ильи Глазунова


Современная скульптура

В конце ХХ — начале XXI века памятники князю Владимиру появились не только в России, но и за рубежом, в том числе в Лондоне (Великобритания) и Торонто (Канада).

Лео Мола. 1988. Лондон

Памятник Святому равноапостольному великому князю Владимиру. Крым, Севастополь. Фотография: Щеголева Ольга / Фотобанк Лори

Сергей Исаков. 2009. Владимир

Памятник святому равноапостольному князю Владимиру- крестителю Руси в Белгороде. Фотография: Алексей Шаповалов / Фотобанк Лори

создание образа • Е. А. РОСТОВЦЕВ (EVGENIY ROSTOVTSEV), Д. А. СОСНИЦКИЙ (DMITRY SOSNITSKY) • РОИИ

Статья подготовлена при поддержке РНФ, проект «“Мобилизованное средневековье”: обращение к средневековым образам в дискурсах национального и государственного строительства в России и странах Центрально-Восточной Европы и Балкан в новое и новейшее время», проект No 16-18-10080.

Ростовцев Е. А., Сосницкий Д. А. Князь Владимир Великий как национальный герой: создание образа // Диалог со временем. 2018. Вып. 65. С. 150-164.

Ключевые слова: Владимир Красно Солнышко, Владимир Святославич, Владимир Святой, Крещение Руси, историческая память, историческая политика

Основные черты мифа о князе Владимире Святославиче остаются неизменными уже много веков. Традиция панегирического восхваления князя-крестителя берет начало в XI в. и продолжается до сих пор. В статье прослежен путь формирования «мифа» о Владимире Святом с эпохи средневековья до начала XX в., показано его место в пантеоне российских национальных героев. Охарактеризованы основные черты образа князя в массовом историческом сознании россиян, сформированные посредством летописной и устной традиции, художественной и публицистической литературы, монументальной скульптуры и периодической печати.

Keywords: Vladimir the Great, Vladimir Svyatoslavovich, Saint Vladimir of Kiev, Christianization of Kievan Rus’, historical memory, Politics of memory

The main features of the myth about Vladimir the Great remain unchanged for many centuries. The tradition of panegyric praise of the Prince-Baptizer originated in the 11th century and continues to this day. The interest in the Prince’s personality does not go out over the next 1000 years. The way for the formation of the «myth» about Vladimir the Great from the Middle Ages to the beginning of the 20st century, his place in the pantheon of Russian national heroes in different historical epochs is reconstructed in the article. The main features of the image of the Prince in the mass historical memory of Russians, which was formed with chronicle and verbal traditions, fiction and nonfiction, monumental sculptures and the periodical press, are characterized.

Сегодня мы наблюдаем всплеск интереса к князю-крестителю Владимиру как
объекту исторической политики и идеологии1. В литературе обращается
внимание на различные инструменты этой политики и источники формирования
памяти – ордена2, иконопись3, историческую живопись4,
литературную традицию5 и др. Современные «философы», ориентированные
на политический заказ власти, выдают замечательные по своей глубине
пассажи, которые наглядно свидетельствуют об актуализации личности князя
в политическом дискурсе:

«Его образ в массовом сознании россиян связан с началом становления
России как великой христианской державы. Само имя Владимир в русском
языке связано с идеей власти над миром, подразумевает сильного
действующего политического лидера. Семантическое поле понятия мир
широко, но его стержнем выступает идея солидарности, объединяющего
начала во имя высшей сакральной цели, которая становится основой
национальной идеи народа, а затем и его государства. Среди его
носителей можно назвать такие яркие фигуры, как Владимир Ильич Ленин
(идеология социалистического государства), Владимир Владимирович Путин
(идеология правового государства), Владимир Красное Солнышко – символ
единого славянского государства, созданного его объединительными
усилиями на основе христианских идеалов мира и согласия, заменивших
вражду и межплеменные конфликты. Именно с него, представителя правящей
династии Рюриковичей, начинается формирование русской идентичности как
особого духовного уклада, комплекса идей, обеспечивающего нравственное
и политическое единство новой исторической общности – русского
народа»6.

Между тем, другая разновидность патриотически настроенных исследователей
приходит совсем к иному выводу – Владимир предстает как сын еврейки,
внедренный врагами в княжескую семью, насильственно насаждающий чуждую
славянам авраамическую религию7. Так или иначе древний герой
оказывается востребованным в современных политических и публицистических
спекуляциях. В этом контексте вполне актуальна и задача данной статьи –
рассмотреть этапы конструирования образа князя Владимира в массовом
историческом сознании и выдвинуть аргументированные предположения о
перспективах Владимира Святого как инструмента исторической политики.

Средневековый образ: жертва информационной войны?

В литературе давно и плодотворно изучаются источники и характер
конструирования представлений о Владимире Святом8. Напомним, что
первоначальными источниками формирования образа Владимира Святого
являются древнерусские летописные памятники. Впервые имя Владимира
упоминается в произведениях XI века – «Слове о законе и благодати»
митрополита Иллариона и «Памяти и похвале Владимиру» Иакова Мниха. В XI
в. были созданы «Чтения о Борисе и Глебе» и житие князя, появившееся уже
в «Начальном летописном своде». Первые же тексты задают основные черты
образа Владимира – доброту, нравственность, государственный ум и т.д.
При этом уже Илларион указывает на принципиальную разницу между Русью
языческой и Русью христианской и превосходство Владимира над
предшественниками – князьями Святославом и Игорем. Бесспорно, что еще в
XI в. утверждается традиция «национального почитания» Владимира
Святого9. С этого времени церковные коммеморации поддерживали образ
Владимира как столпа российской государственности10, хотя, вероятно,
церковная канонизация Владимира относится к более позднему времени11.

Вместе с тем в начальный период формирования образа князя есть немало
загадочного. В литературе даже выдвигаются предположения о Владимире как
жертве «информационной войны», развязанной Византией и ее ставленниками
на русской митрополичьей кафедре. Согласно этой точке зрения, в русской
агиографической традиции с XII в. утверждается ложный образ князя,
которому вера была предложена извне; на деле же ситуация была совсем
иной: «князь Владимир <…> нашёл в себе смелость поступать в
соответствии с собственным, не обусловленным извне видением насущных
нужд своего государства и своей Церкви, <…> смог уберечь христианскую
Русь от угрозы имперской вассальной зависимости»12. Очевидно, однако,
что при относительной скудости источников любая трактовка личности и
воли Владимира Святого является, прежде всего, результатом последующей
политики памяти. Другое дело, что «присвоенный» церковью Владимир
действительно стал «жертвой» в том смысле, что с началом секуляризации
культуры и исторического сознания в новое время оказался в невыигрышном
положении в сопоставлении с другими государственными лидерами, чья слава
в сознании увязывалась с мотивами воинской доблести или государственного
строительства.

Однако для средневековой религиозной ментальности фигура
рав-ноапостольного князя являлась центральной в формировании
представлений о прошлом. В XIV в. образ Владимира был визуализирован –
в Сильвестровском сборнике помещено изображение сцены отправки князем
Владимиром сына Бориса в поход против печенегов. В конце XIV в.
многочисленные миниатюры с изображением князя Владимира появляются в
Радзивиловской летописи13. К началу XV в. определился набор
посвященных Владимиру текстов, вошедший в Великие Минеи Четьи, а в
середине XVI в. была создана новая редакция жития святого князя для
Степенной книги14. Напомним, что созданная в царствование Ивана
Грозного Степенная книга в определенной мере стала для XVI–XVII вв.
официальной версией русской истории. Она не только начинала исчисление
степеней с Владимира Святого, но и отводила равноапостольному князю в
два раза больше места, чем персонажам, выстраивавшим непосредственно
Московское царство (Ивану III, Василию III и самому Ивану IV), не говоря
уже о других предшественниках15. Образ Владимира активно
эксплуатировался Иваном IV и другими московскими царями как во
внутренней политике, наряду с образами его сыновей Бориса и Глеба16,
так и во внешней. Имя Владимира активно использовалось Россией в борьбе
за «киевское наследство» с ВКЛ и Ли-вонским орденом, а затем с Речью
Посполитой17. Важным успехом на этом пути стало обретение Москвой в
1630-х гг. части мощей св. Владимира, помещенных в Успенском соборе (с
тех пор они остаются разделенными между Киевом и Москвой)18.
Интересно, впрочем, что и на Украине XVII в. культ князя-крестителя
Владимира был основой собственной, отличной от московской, православной
идентичности19. Важно, что канонизация и церковное почитание князя в
восточнославянских землях не мешали весьма вольной, иногда критической,
хотя в целом уважительной («Красно Солнышко») интерпретации его образа
в текстах восточнославянского былинного эпоса, формирование которого в
известном нам виде исследователи относят к XIV–XV вв.20

Таким образом, Владимир долгое время оставался центральным персонажем
культурной памяти и официальной историографии, хотя постепенно его
начинают теснить герои Северо-Восточной и Московской Руси.
Действительно, уже в эпоху Ивана IV власть, наряду с Владимиром, активно
эксплуатирует образы двух великих победителей врагов России – Александра
Невского и Дмитрия Донского. Характерно, что такой важнейший для
конструирования национальной памяти текст второй половины XVII в., как
Синопсис, отводит подвигу Дмитрия Ивановича Донского, связанному с
освобождением от татарского ига, уже больше места, чем деяниям Владимира
Святославича21.

Однако решительно процессу умаления роли Владимира в исторической памяти
способствовала только петровская секуляризация и новый взгляд на историю
в историографии XVIII в. Крайне важный для массового сознания «Краткий
Российский Летописец» М.В. Ломоносова о легендарном Владимире
повествует, как и о других домонгольских владыках, справочно и
лапидарно, с одной стороны, основное внимание уделяя московским князьям
и царям, с другой, в рамках антинорманисткой парадигмы, удревняя русскую
историю и отказываясь считать приход к власти Рюриковичей точкой ее
отсчета22. Историография и литература XVIII – начала XIX в. начинает
создание еще двух образов – Ивана III Великого (основателя
великорусского государства) и Ивана IV Грозного, ставшего главной
«болью» русской памяти второй половины XVIII – начала ХХ в.23 Все эти
перемены делают Владимира част-ным, хотя пока и очень важным объектом
мемориального ландшафта россиян. Один из наиболее популярных поэтов
XVIII в. М.М. Херасков выражал эту тенденцию со всей полнотой, с одной
стороны, создав яркий панегирический образ князя, в отдельной
посвященной ему поэме, с другой, представив его весьма скромно в общем
ряду героев своей главной исторической поэмы «Россияда»24.

В конкуренции с Александром:
Владимир в позднеимперском мемориальном дискурсе

Перелом в историческом сознании рубежа XVIII–XIX вв. формирует образ
«древней» и «новой» послепетровской России, в результате чего
«домосковская Русь» становится своеобразным легендарным предисловием к
предыстории истории Новой России. В общественном сознании XIX – начала
ХХ в. она уже не была прямо связана с современностью, все герои этого
периода воспринимаются как персонажи «золотого века» и места консенсуса,
в абсолютном большинстве положительного25, но актуализация героев
ранней древности в литературной и общекультурной традиции постепенно
снижается. Из персонажей допетровского времени наибольшую популярность
получает первый по хронологии конфликтный объект – царь Иван Васильевич
Грозный26.

Впрочем, Владимир I в официальном дискурсе и народной памяти по-прежнему
занимает ведущие позиции среди домонгольских героев. Однако и в рамках
«домосковского предисловия» его основным конкурентом выступает другой
святой – Александр Невский, позиции которого усиливаются. Оба персонажа
играют важную роль в идеологии и исторической мифологии русского
самодержавия. Если образ Владимира – важный инструмент в конструировании
«общерусского» единства и борьбы с украинским сепаратизмом, то Александр
– символ величия империи, ее новой столицы, победы над Западом как
основным геополитическим оппонентом27. Из Таблицы 1 видно, что
князь Владимир все же имел более предпочтительное положение в
информационном пространстве пореформенной России и рейтинге памяти
допетровских объектов благодаря, главным образом, художественным
наррати-вам. Комментируя эту таблицу, также отметим, что массовость
упоминаний имени князя в прессе связана с большим количеством храмов и
церковных коммемораций, в названиях которых оно присутствовало, а также
с тем, что еще в 1782 г. был учрежден Императорский орден Святого
Равноапостольного Князя Владимира. Из деятелей русского средневековья,
кроме Владимира, «своего» ордена удостоился только его «основной
конкурент» Александр Невский. Орденом св. Владимира награждались военные
и гражданские деятели. Среди его кавалеров П.А. Валуев, С.Ю. Витте,
В.И. Даль, Д.И. Менделеев и многие другие.

Таблица 1. Сравнительная таблица популярности
локальных объектов исторической памяти о допетровской Руси
в проанализированных источниках (1850–1917 гг.)
28

1.

Иван

Грозный

Иван

Грозный

Владимир

Святой

Иван

Грозный

Владимир

Святой

(1-5)[1-2]

2.

Владимир

Святой

[2–7]

Татаро-мон-гольское иго

Иван

Грозный

[2–10]

Борис

Годунов

Княгиня

Ольга

(1-5) [3-7]

3.

Дмитрий

Донской

[2–7]

Владимир Святой

[3–4] Борис

Годунов

[2–10] Лже-дмитрий I

Дмитрий

Донской

(1-5) [3-7]

4.

Татаро-монгольское

иго

[2–7]

Земские

соборы

[3–4]

Александр Невский

[2–10]

Малюта Скуратов

Ермак

(1-5) [1-2]

5.

[5-10]

Опричнина

[2–7] Иван

Калита

Алексей Михайлович

[2–10]

Смута

Богдан Хмельницкий

(1-5) [3-7]

6.

[5-10]

Князь Игорь

[2–7]

Иван III

[6–9] Игорь

Новгород-Северский

[2–10]

Минин и Пожарский

Крещение Руси

(6-10) [8-10]

7.

[5-10]

Ярослав

Мудрый

[2–7]

Церковный

Раскол

[6–9]

Ермак

[2–10]

Владимир

Святой

Александр Невский

(6-10) [8-10]

8.

[5-10]

А.М. Курб-ский

[8–10]

Степан

Разин

[6–9]

Рюрик

[2–10]

Степан

Разин

Иван

Федоров

(6-10) [8-10]

9.

[5-10]

Святослав

[8–10]

Александр

Невский

[6–9]

Никон

[2–10] Дмитрий Донской Минин и Пожарский (6-10) [3-7]
10.

[5-10]

В. Шуйский

[8–10]

Дмитрий

Донской

Иван III

[2–10]

Ермак Тимофеевич

Иван

Сусанин

(6-10) [8-10]


  1.  Цифра в круглых скобках означает место в рейтинге с учетом памятников, установленных в период с 1850 по 1917 гг. Цифра в квадратных скобках означает место в рейтинге с учетом памятников, установленных в более ранний период.

В контексте реализации «общерусского» проекта не удивительно, что один
из первых крупных дореволюционных памятников, поставленный в Киеве в
1853 г. , изображает Владимира Святого. Показательно, что князь Владимир
Святославич – единственный герой отечественной истории, изображенный на
памятнике Тысячелетия России дважды – на нижнем ярусе, в группе
просветителей, и на среднем, с крестом в руках. Начиная уже с первой
половины XIX в., князь Владимир становится героем многих произведений
исторической живописи. Сцены крещения князя изображены на таких
полотнах, как «Крещение великого князя Владимира в Корсуни» (А.И.
Иванов, 1829), «Крещение князя Владимира» (Ф.А. Бронников, 1883),
«Крещение Святого князя Владимира» (В.М. Васнецов, 1890). Популярным
сюжетом стал выбор князем веры: И.Е. Эггинк («Великий князь Владимир
избирает религию», 1822), Ф.С. Завьялов («Выбор веры великим князем
Владимиром», 1847). Также художниками неоднократно изображены сцены
пиров у князя Владимира. Неудивительно, что именно Владимир стал героем
одного из первых произведений отечественной исторической живописи –
полотна А.П. Лосенко «Владимир и Рогнеда».

Этот же канонический набор сюжетов присутствует практически во всех
популярных художественных и публицистических произведениях второй
половины XIX–начала XX вв. Подобные произведения, рассчитанные, как
правило, на самую широкую публику, создавались практически всегда по
одной и той же схеме: «взятие Полоцка – взятие Киева – жизнь язычника –
крещение в Корсуни – крещение Руси – Русь после крещения». Многие
произведения создавались к юбилеям – 900-летию крещения Руси (1888),
900-летию со дня смерти князя Владимира (1915). Все они носят
панегирический характер, а образ Владимира создан в большинстве
произведений несколько лубочно. Вот как, например, характеризует жизнь в
Киевской Руси автор исторического рассказа «Князь Владимир, Красное
солнышко», выпущенного издательством журнала «Чтение для солдат» в 1880
г.: «Любил добрый князь потешить людей своих, и легко, и отрадно было
душе его, когда все весело смотрели ему в глаза и ничье лицо не
хмурилось пред ним. И не житье стало в Киеве, – а масленица! Любил народ
своего князя, за его привет и доброту; куда ни взглянет князь – только
радость, веселье и счастье! И прозвал народ своего князя – Красным
Солнышком»
29.

Именно художественные тексты (в т.ч. множество изданий былин и
«исторических повестей») обеспечили высокую позицию князя не только в
выборке наиболее популярных нарративов, но и в формальном рейтинге
книжных изданий, посвященных героям и событиям допетровской Руси
(Таблица 2). Этому способствовало широкое изучение древнерусской
литературы в российской школе пореформенного периода. Важно, что в
учебниках по литературе подчеркивалась роль Владимира как центрального
персонажа русского былинного эпоса30.

Таблица 2. Количество книжных изданий, посвященных
наиболее востребованным объектам исторической памяти
допетровского периода отечественной истории (1850-1917 гг.)
31

Объекты исторической памяти 1850–1917
Иван Грозный 446
Владимир Святой 379
Алексей Михайлович 292
Александр Невский 252
Борис Годунов 232
Смутное время 159
Степан Разин 85
Владимир Мономах 64
Дмитрий Донской 47
Княгиня Ольга 43
Ярослав Мудрый 34
Князь Игорь Святославич 22
Опричнина 4

Отметим, что народный эпос стал воздействовать на культурную память
тогда, когда на большей части европейской России былинной традиции уже
не существовало32. К былинному хору присоединялась и профессиональная
поэзия. В сборнике былин и стихотворений о князе Владимире, изданном в
1915 г., представлены многочисленные панегирические оды и хвалебные
песни. К. Случевский в «Гимне святому князю Владимиру» превозносит
Владимира как крестителя русской земли:

Веет хоругвь православья,
Всюду далеко светясь.
Радуйся княже Владимир,
Равноапостольный князь.33

В подобном стиле выполнена «Хвалебная песнь» Д. Соловьева:

Заблуждений языческих
Мрак глубокий разгнавшему
И святым нас крещением
С Христом сочетавшему Слава34.

Существует даже здравица «Князю Владимиру Светлому» (опубликована в 1895
г.), произнесенная 13 апреля 1895 г. на обеде, очевидно, в честь 880-й
годовщины кончины князя. Здравице предшествует описание поданных на
мероприятии блюд. Поминали князя Владимира корюшкой в рассоле,
эртоланами заливными по-страсбургски, седлами телячьями с зеленью и др.
Сама здравица представляет собой довольно необычное произведение.
Приведем его отрывок:

Не гневайся, Княже, на скудный наш стол,
Не гневайся светлое Ладо!
Издревле обычай начало повел:
«Чем сердце богато, тем радо»35.

Впрочем, не во всех художественных произведениях период правления
Владимира после крещения изображен совсем уж безоблачно. Например, в
популярной исторической повести «Князь Святополк Окаянный или княжение
Владимира Красное–Солнышко» описано неприятие христианства на севере
Русского государства: «В Новгороде хотя многие приняли христианство, но
далеко не все: большая часть сильно упорствовала и ни за что не хотела
креститься. Многие оставляли дома со всем своим имуществом, бросали
семейства и уходили в леса; из этих то неукротимых язычников, лишенных
всех средств к жизни, преимущественно составлялись разбойничьи
шайки»36.

Часть дореволюционных текстов о Владимире Святом сочетает в себе черты
художественного произведения, публицистики и популярного исторического
текста. Вот как описана государственная деятельность Владимира в повести
«Князь Владимир Красное солнышко. Повесть из первых времен христианства
на Руси»: «Чтобы лучше обере-гать русскую землю от печенегов, князь
Владимир стал строить новые города у границы киевской Руси; по большей
части, города тогда строили по холмистому берегу реки. Дома в городах
были бревенчатые, вокруг городов шли: земляной вал, ров и деревянная
стена; ров обводили крепким частоколом; за частоколом шли сторожевые
курганы, откуда видно было далеко в степь. Внутри больших городов
устраивали еще крепость, по-старинному Детинец, или кремль; города
находились под управлением княжих дружинников или думцев»37.

Ряд брошюр о жизни Владимира Святого был написан духовными лицами.
Священник А. Владимирский в своей книге зачастую оправдывал те или иные
действия Владимира тем, что он был вынужден подстраиваться под свое
окружение: «Чтобы снискать себе расположение и преданность народа,
Владимир с полным уважением относился к его диким, языческим верованиям
и, по крайней мере, наружно был ревностным язычником»38. Автор также
акцентирует внимание читателя на духовных поисках князя, его стремлении
к нравственному совершенствованию самого себя и своего народа: «Будучи
человеком высокого ума, Владимир не мог не сознавать, насколько
бесцельна и бессодержательна буйная и разгульная жизнь его самого и его
дружины, как мало полезна она для управляемого им народа, продолжающего
коснеть во мраке крайнего невежества и экономического убожества. В
осо-бенности смущала его очевидная ложь язычества, способствовавшего
нравственному одичанию народа, потворствовавшего укоренившимся в нем
необузданным страстям и порокам»39.

Тенденция в историографическом дискурсе и учебной литературе, намеченная
еще XVIII в. и связанная с рассмотрением Владимира в об-щем ряду (как
одного из многих деятелей русской истории), только развивается в
пореформенное время. Учебники истории для элементарной школы и гимназий
И.И. Беллярминова, Д.И. Иловайского, А.Я. Ефименко, даже книга для
чтения А.О. Ишимовой удивительно лапидарны в отношении Владимира,
ограничиваясь пересказом летописного предания40. В историографическом
дискурсе Владимир также постепенно утрачивает популярность: так, если в
курсе русской истории С.М. Соловьева Владимир и Ярослав занимают
примерно равное место; то в курсе его ученика В.О. Ключевского Владимир
– фигура почти незаметная, которой, в отличие от деяний Ярослава,
фактически не уделяется внимания41. Характерно, что так же мало
историк пишет о нем и в своем пособии для гимназий42. Причина этой
ситуации проста – для схем русской истории, создаваемых либеральной
историографией во второй половине XIX в., «крещение» Руси имело
второстепенное значение в сравнении с государственными реформами,
фактами истории борьбы «леса» со «степью». Из крупных российских
«либеральных» историков дань Владимиру отдал, пожалуй, только Н.И.
Костомаров43, но и эта позиция была очевидным образом ангажирована
противопоставлением «отцов-основателей» Руси деспотичным лидерам ее
Северо-Востока, которое проистекало из его концепции русской
истории44.

Сложившаяся информационная ситуация, таким образом, несмотря на внешнее
благополучие, не создавала радужных перспектив для Владимира как объекта
памяти, поскольку историографические дискурсы обладают, по всей
вероятности, привилегированным влиянием как на учебную литературу, так и
на культурную память общества в целом. Действительно, как только
крещение Руси и религиозные коммеморации, связанные с Владимиром,
утратили прежнее значение для политики памяти, древнего героя стали
забывать45.


БИБЛИОГРАФИЯ

Platt M. F. Kevin Terror and Greatness: Ivan and Peter as Russian
Myths. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 2011. 294 p.

Абраменко Н Образы святых князей Владимира, Бориса и Глеба в
придворном искусстве времени Ивана IV // Искусствознание. 2011. №
3/4. С.69-86.

Азбелев С.Н. Устная история Великого Новгорода // Вестник
Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия
2: История. История Русской Православной Церкви. 2004. № 2. С.
27-36.

Беллярминов И.И. Элементарный курс всеобщей и русской истории. СПб.:
Д.Д. Полубояринов, 1891. 288 с.

Белоусов В.С., Куропатова Е.С. Великий князь Владимир: Современный
образ и его исторические корни [Электронный ресурс] // Язык и
текст langpsy.ru. 2015. Том 2. №4. URL:
http://psyjournals.ru/langpsy/2015/n4/Belousov_Kuropatova.shtml

Буганов А.В. Русская история в памяти крестьян XIX века и
национальное самосознание. М.: Ин-т этнологии и антропологии, 1992.
207 с.

Василик В.В. Образ святого равноапостольного Владимира как царя в
древнерусской гимнографии // Древняя Русь: во времени, в личностях,
в идеях Palaiorwsia: en cronw, en proswpw, en eidei. 2015. № 3. С.
169-175.

Владимирский А. Святой равноапостольный князь Владимир (к 900-летию
со дня кончины). 1015-1915. Вильна: Вилен. св.-духов.
братство, 1915. 19 с.

Галахов А. История русской словесности (учебник для средне-учебных
заведений). СПб.: в типографии морского министерства, 1879. 252 с.

Дмитриев Д. Князь Владимир Красное солнышко. Повесть из первых
времен христианства на Руси. М.: тип. т-ва И.Д. Сытина, 1899. 352 с.

Есина Т.А. Сакрализация образа политического лидера и национальная
консолидация россиян: князь Владимир Святой как символ
государственного деятеля и современность // Известия Тульского гос.
ун-та. Гуманитарные науки. 2014. С. 128-140.

Ефименко А.Я. Элементарный учебник русской истории. Изд. 6-е. Пг.:
Я. Башмаков и К°, 1917. 200 с.

Зрелых Д.Л. Образ святого равноапостольного Владимира в иконописи //
Церковь и искусство / Под ред. М.Л. Космовской. Курск, 2015. С.
19-37.

Иловайский Д.И. Краткие очерки русской истории. М.: тип.
М.Г. Волчанинова (б. М.Н. Лаврова и К°), 1887. 406 с.

Ишимова А.О. История России в рассказах для детей. СПб.:
Альфа, 1993. Т. 1. 575 с.

Киреева Р.А. Николай Иванович Костомаров // Историки России. XVIII –
начало ХХ века. М.: Научно-исследовательский «Скрипторий», 1996. С.
268-314.

Кириллин В.М. Образ князя Владимира Святославича в ранних
древнерусских гомилиях // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2014.
№ 2 (56). С. 32-48.

Кирпичников А. История русской литературы. Для учащихся. М.: тип.
Грачева и К°, 1869. 191 с.

Ключевский В. Краткое пособие по русской истории. М.,1906. (а)

Ключевский В.О. Курс русской истории. М.: Синодальная
типография, 1906. Т. I. (б)

Книга Степенная царского родословия. Часть первая // ПСРЛ. СПб.:
Тип. М.А. Александрова, 1913. Т. XXI. Первая половина. 342 с.

Князь Владимир, красное солнышко. Исторический рассказ (с четырьмя
рисунками). СПб.: ред. журн. «Чтение для солдат», 1880. 37 с.

Князь Святополк Окаянный или княжение Владимира Красное–Солнышко.
Историческая повесть. М.: тип. Э.А. Вильде, 1876. 36 с.

Короткий В. Князю Владимиру Светлому Здравица. СПб.: Б.и., 1895. 3
с.

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших
деятелей. СПб., 1873. Первый отдел: господство дома св. Владимира.
Выпуск первый: X-ое –XIV-ое столетия. 239 с.

Кривошеев Ю.В., Соколов Р.А. «Александр Невский»: создание
киношедевра. Историческое исследование. СПб.: Лики России, 2012. 365
с.

Леонтьева О.Б. Личность Ивана Грозного в исторической памяти
российского общества эпохи великих реформ: научное знание и
художественный образ // Диалог со временем. 2007. № 18. С. 19–34.

Ломоносов М.В. Краткий Российский летописец. СПб.: Императорская
Академия наук, 1760. 75 с.

Милютенко Н.И. Святой равноапостольный князь Владимир и крещение
Руси. Древнейшие письменные источники. СПб.: Издательство Олега
Абышко, 2008. 573 с.

Мутья Н. Н. Иван Грозный: историзм и личность правителя в
отечественном искусстве XIX-XX вв. СПб.: Алетейя, Историческая
книга, 2010. 490 с.

Незеленов А.И. История русской словесности для средних учебных
заведений. Изд. 4-е. Часть I. (с древнейших времен до
Карамзина).СПб.: тип. М.М. Стасюлевича, 1895.

Первушин М.В. Информационная война в Древней Руси // Вестник
славянских культур. 2016. Т. 41. № 3. С. 24-36.

Петрова М.В. Образ великого князя Владимира и тема крещения Руси в
русской исторической живописи // Художественное образование и
наука. 2014. № 1. С. 63-69.

Подгорная И.А. Образ князя Владимира в русской литературе //
Забайкальские рождественские образовательные чтения «Князь Владимир.
Цивилизационный выбор Руси». Чита, 2014. С. 29-33.

Пребраженский А.С. Владимир (Василий) Святославич // Православная
энциклопедия. Т. VIII. С. 707.

Свердлов М.Б. Владимир Святославич Святой – князь и человек //
Культура славян и Русь. М.: Наука, 1998. С. 72-92.

Синкевич Н.А. Два вектора православной идентичность на Украине XVII
в. Москва и московиты в произведениях Могилянского времени //
Древняя Русь после Древней Руси: дискурс восточнославянского (не)
единства. М.: РОССПЭН, 2017. С. 272-290.

Синопсис или краткое собрание от различных летописцев о начале
славянороссийского народа… Киев: печатано в Киево-Печерской
лавре, 1823. 105 с.

Сиренов А. В. Степенная книга и русская историческая мысль XVI–XVIII
вв. СПб.; М.: Альянс-Архео, 2010. 545 с.

Случевский К. Гимн святому князю Владимиру // Тагин Ф.А. былины и
стихотворения о князе Владимире-Красное Солнышко и его богатырях.
Пг.: К.Н. Губинский, 1915. С. 30.

Смирнов Ю.Н. Государственное и духовное наследие святого князя
Владимира – связующая нить российской цивилизации, истории, культуры
// Вера. Иллюстрированный журнал Самарской Православной Духовной
Семинарии. 2015. № 1 (19). С. 10-17.

Соловьев Д. Хвалебная песнь святому равноапостольному князю
Владимиру // Тагин Ф.А. Былины и стихотворения о князе
Владимире-Красное Солнышко… и его богатырях. Пг.: К.Н.
Губинский, 1915. С. 31.

Сосницкий Д.А. Владимир Святой в исторической памяти российского
общества второй половины XIX – начала XXI века (по материалам
нарративных источников) // Научно-технические ведомости СПбГПУ.
Гуманитарные и общественные науки. 2014. № 3 (203). С. 100–106.

Сосницкий Д. А. Историческая память о допетровской Руси в России
второй половины XIX – начала XXI вв. : дис. … канд. ист. наук.
СПб.: СПбГУ, 2015. 344 с.

Судьба мощей князя Владимира // Православная жизнь. URL:
http://pravlife.org/content/
sudba-moshchey-knyazya-vladimira

Толочко П.П. Цивілізаційний вибір Володимира Святого // Вісн. НАН
України, 2015, № 5. С. 38-41.

Федотов Г.П. Канонизация святого Владимира // Журнал Московской
Патриархии. 1999. № 7.

Филюшкин А.И. Изобретая первую войну России и Европы. Балтийские
войны второй половины XVI в. глазами современников и потомков. СПб.:
Дмитрий Буланин, 2013. 845 с.

Филюшкин А.И. Сотворение грозного царя: зачем Н.М. Карамзину был
нужен «тиран всея Руси»? // Тетради по консерватизму. 2016. № 4. С.
123-130.

Херасков М.М. Владимир. М.: в вольной типографии М. Пономарева,1809.
294 с.

Херасков М.М. Россияда, поэма эпическая. М.: в вольной типографии
Пономарева, 1807. 273 с.

Шенк Ф.Б. Александр Невский в русской культурной памяти: святой,
правитель, национальный герой (1263–2000) / авториз. пер. с нем. Е.
Земсковой и М. Ларинович. М.: Новое литературное обозрение, 2007.
589 с.

Шиженский Р.В. Неоязыческий миф о князе Владимире // Вестник
БГУ. 2009. №6. С. 250-256.

Шмелева В.А. Исторический выбор Святого князя Владимира в
формировании русского мировоззрения // Электронный журнал «Язык и
текст langpsy.ru». 2015. Т. 2. № 4. С. 137-141.

Электронный каталог РНБ. URL: http://primo.nlr.ru/primo_library/libweb/action/search.do


REFERENCES

Platt M. F. Kevin Terror and Greatness: Ivan and Peter as Russian
Myths. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 2011. 294 p.

Abramenko N Obrazy svyatyh knyazej Vladimira, Borisa i Gleba v
pridvornom iskus-stve vremeni Ivana IV // Iskusstvoznanie. 2011. №
3/4. S.69-86.

Azbelev S.N. Ustnaya istoriya Velikogo Novgoroda // Vestnik
Pravoslavnogo Svyato-Tihonovskogo gumanitarnogo universiteta. Seriya
2: Istoriya. Istoriya Russkoj Pravoslavnoj Cerkvi. 2004. № 2. S.
27-36.

Bellyarminov I.I. EHlementarnyj kurs vseobshchej i russkoj istorii.
SPb.: D.D. Po-luboyarinov, 1891. 288 s.

Belousov V.S., Kuropatova E.S. Velikij knyaz’ Vladimir: Sovremennyj
obraz i ego istoricheskie korni [EHlektronnyj resurs] // YAzyk i
tekst langpsy.ru. 2015. Tom 2. №4. URL:
http://psyjournals.ru/langpsy/2015/n4/Belousov_Kuropatova.shtml

Buganov A.V. Russkaya istoriya v pamyati krest’yan XIX veka i
nacional’noe samosozna-nie. M.: In-t ehtnologii i
antropologii, 1992. 207 s.

Vasilik V.V. Obraz svyatogo ravnoapostol’nogo Vladimira kak carya v
drevnerusskoj gimnografii // Drevnyaya Rus’: vo vremeni, v
lichnostyah, v ideyah Palaiorwsia: en cronw, en proswpw, en
eidei. 2015. № 3. S. 169-175.

Vladimirskij A. Svyatoj ravnoapostol’nyj knyaz’ Vladimir (k
900-letiyu so dnya konchiny). 1015-1915. Vil’na: Vilen. sv.-duhov.
bratstvo, 1915. 19 s.

Galahov A. Istoriya russkoj slovesnosti (uchebnik dlya
sredne-uchebnyh zavedenij). SPb.: v tipografii morskogo
ministerstva, 1879. 252 s.

Dmitriev D. Knyaz’ Vladimir Krasnoe solnyshko. Povest’ iz pervyh
vremen hristi-anstva na Rusi. M.: tip. t-va I.D. Sytina, 1899.
352 s.

Esina T.A. Sakralizaciya obraza politicheskogo lidera i
nacional’naya konsolidaciya rossiyan: knyaz’ Vladimir Svyatoj kak
simvol gosudarstvennogo deyatelya i sovre-mennost’ // Izvestiya
Tul’skogo gosudarstvennogo universiteta. Gumanitarnye nauki. 2014.
S. 128-140.

Efimenko A.YA. EHlementarnyj uchebnik russkoj istorii. Izd. 6-e.
Pg.: YA. Bashmakov i K°, 1917. 200 s.

Zrelyh D.L. Obraz svyatogo ravnoapostol’nogo Vladimira v ikonopisi
// Cerkov’ i iskusstvo / Pod red. M.L. Kosmovskoj. Kursk, 2015. S.
19-37.

Ilovajskij D.I. Kratkie ocherki russkoj istorii. M.: tip. M.G.
Volchaninova (b. M.N. Lavrova i K°), 1887. 406 s.

Ishimova A.O. Istoriya Rossii v rasskazah dlya detej. SPb.:
Al’fa, 1993. T. 1. 575 s.

Kireeva R.A. Nikolaj Ivanovich Kostomarov // Istoriki Rossii. XVIII
– nachalo HKH veka. M.: Nauchno-issledovatel’skij
«Skriptorij», 1996. S. 268-314.

Kirillin V. M. Obraz knyazya Vladimira Svyatoslavicha v rannih
drevnerusskih gomiliyah // Drevnyaya Rus’. Voprosy
medievistiki. 2014. № 2 (56). S. 32-48.

Kirpichnikov A. Istoriya russkoj literatury. Dlya uchashchihsya. M.:
tip. Gracheva i K°, 1869. 191 s.

Klyuchevskij V. Kratkoe posobie po russkoj istorii. M.,1906. (a)

Klyuchevskij V.O. Kurs russkoj istorii. M.: Sinodal’naya
tipografiya, 1906. T. I. (b)

Kniga Stepennaya carskogo rodosloviya. CHast’ pervaya // PSRL. SPb.:
Tip. M.A. Alek-sandrova, 1913. T. XXI. Pervaya polovina. 342 s.

Knyaz’ Vladimir, krasnoe solnyshko. Istoricheskij rasskaz (s
chetyr’mya risunkami). SPb.: red. zhurn. «CHtenie dlya
soldat», 1880. 37 s.

Knyaz’ Svyatopolk Okayannyj ili knyazhenie Vladimira
Krasnoe–Solnyshko. Istoriche-skaya povest’. M.: tip. EH.A.
Vil’de, 1876. 36 s.

Korotkij V. Knyazyu Vladimiru Svetlomu Zdravica. SPb.: B.i., 1895.
3 s.

Kostomarov N.I. Russkaya istoriya v zhizneopisaniyah ee glavnejshih
deyatelej. SPb., 1873.

Krivosheev YU.V., Sokolov R.A. «Aleksandr Nevskij»: sozdanie
kinoshedevra. Isto-richeskoe issledovanie. SPb.: Liki Rossii, 2012.
365 s.

Leont’eva O.B. Lichnost’ Ivana Groznogo v istoricheskoj pamyati
rossijskogo obshche-stva ehpohi velikih reform: nauchnoe znanie i
hudozhestvennyj obraz // Dialog so vremenem. 2007. № 18. S. 19–34.

Lomonosov M.V. Kratkij Rossijskij letopisec. SPb.: Imperatorskaya
Akademiya nauk, 1760. 75 s.

Milyutenko N.I. Svyatoj ravnoapostol’nyj knyaz’ Vladimir i
kreshchenie Rusi. Drev-nejshie pis’mennye istochniki. SPb.:
Izdatel’stvo Olega Abyshko, 2008. 573 s.

Mut’ya N. N. Ivan Groznyj: istorizm i lichnost’ pravitelya v
otechestvennom iskus-stve XIX-XX vv. SPb.: Aletejya Istoricheskaya
kniga, 2010. 490 s.

Nezelenov A.I. Istoriya russkoj slovesnosti dlya srednih uchebnyh
zavedenij. Izd. 4-e. CHast’ I. (s drevnejshih vremen do
Karamzina).SPb.: tip. M.M. Stasyulevicha, 1895.

Pervushin M.V. Informacionnaya vojna v Drevnej Rusi // Vestnik
slavyanskih kul’-tur. 2016. T. 41. № 3. S. 24-36.

Petrova M.V. Obraz velikogo knyazya Vladimira i tema kreshcheniya
Rusi v russkoj is-toricheskoj zhivopisi // Hudozhestvennoe
obrazovanie i nauka. 2014. № 1. S. 63-69.

Podgornaya I.A. Obraz knyazya Vladimira v russkoj literature //
Zabajkal’skie rozh-destvenskie obrazovatel’nye chteniya «Knyaz’
Vladimir. Civilizacionnyj vybor Rusi». CHita, 2014. S. 29-33.

Prebrazhenskij A.S. Vladimir (Vasilij) Svyatoslavich //
Pravoslavnaya ehnciklopediya. T. VIII. S. 707.

Sverdlov M.B. Vladimir Svyatoslavich Svyatoj – knyaz’ i chelovek //
Kul’tura slavyan i Rus’. M.: Nauka, 1998. S. 72-92.

Sinkevich N.A. Dva vektora pravoslavnoj identichnost’ na Ukraine
XVII v. Moskva i moskovity v proizvedeniyah Mogilyanskogo vremeni //
Drevnyaya Rus’ posle Drev-nej Rusi: diskurs vostochnoslavyanskogo
(ne) edinstva. M.: ROSSPEHN, 2017. S. 272-290.

Sinopsis ili kratkoe sobranie ot razlichnyh letopiscev o nachale
slavyanorossij-skogo naroda… Kiev: pechatano v Kievo-Pecherskoj
lavre, 1823. 105 s.

Sirenov A.V. Stepennaya kniga i russkaya istoricheskaya mysl’
XVI–XVIII vv. SPb.; M.: Al’yans-Arheo, 2010. 545 s.

Sluchevskij K. Gimn svyatomu knyazyu Vladimiru // Tagin F.A. byliny
i stihotvore-niya o knyaze Vladimire-Krasnoe Solnyshko i ego
bogatyryah. Pg.: K.N. Gubinskij, 1915. S. 30.

Smirnov YU.N. Gosudarstvennoe i duhovnoe nasledie svyatogo knyazya
Vladimira – svyazuyushchaya nit’ rossijskoj civilizacii, istorii,
kul’tury // Vera. Illyustri-rovannyj zhurnal Samarskoj Pravoslavnoj
Duhovnoj Seminarii. 2015. № 1 (19). S. 10-17.

Solov’ev D. Hvalebnaya pesn’ svyatomu ravnoapostol’nomu knyazyu
Vladimiru // Tagin F.A. byliny i stihotvoreniya o knyaze
Vladimire-Krasnoe Solnyshko i ego boga-tyryah. Pg.: K.N.
Gubinskij, 1915. S. 31.

Sosnickij D.A. Vladimir Svyatoj v istoricheskoj pamyati rossijskogo
obshchestva vto-roj poloviny XIX – nachala XXI veka (po materialam
narrativnyh istochnikov) // Nauchno-tekhnicheskie vedomosti SPbGPU.
Gumanitarnye i obshchestvennye nauki. 2014. № 3 (203). S. 100–106.

Sosnickij D. A. Istoricheskaya pamyat’ o dopetrovskoj Rusi v Rossii
vtoroj polovi-ny XIX – nachala XXI vv.: dis. … kand. ist. nauk.
SPb.: SPbGU, 2015. 344 s.

Sud’ba moshchej knyazya Vladimira // Pravoslavnaya zhizn’. URL:
http://pravlife.org/content/ sudba-moshchey-knyazya-vladimira

Tolochko P.P. Civіlіzacіjnij vibіr Volodimira Svyatogo // Vіsn. NAN
Ukraїni, 2015, № 5. S. 38-41.

Fedotov G.P. Kanonizaciya svyatogo Vladimira // ZHurnal Moskovskoj
Patriarhii. 1999. № 7.

Filyushkin A.I. Izobretaya pervuyu vojnu Rossii i Evropy. Baltijskie
vojny vtoroj poloviny XVI v. glazami sovremennikov i potomkov. SPb.:
Dmitrij Bulanin, 2013. 845 s.

Filyushkin A.I. Sotvorenie groznogo carya: zachem N.M. Karamzinu byl
nuzhen «tiran vseya Rusi»? // Tetradi po konservatizmu. 2016. № 4.
S. 123-130.

Heraskov M.M. Vladimir. M.: v vol’noj tipografii M. Ponomareva,1809.
294 s.

Heraskov M.M. Rossiyada, poehma ehpicheskaya. M.: v vol’noj
tipografii Ponomareva, 1807. 273 s.

SHenk F.B. Aleksandr Nevskij v russkoj kul’turnoj pamyati: svyatoj,
pravitel’, nacional’nyj geroj (1263–2000) / avtoriz. per. s nem.
E. Zemskovoj i M. Larinovich. M.: Novoe literaturnoe
obozrenie, 2007. 589 s.

SHizhenskij R.V. Neoyazycheskij mif o knyaze Vladimire // Vestnik
BGU. 2009. №6. S. 250-256.

SHmeleva V.A. Istoricheskij vybor Svyatogo knyazya Vladimira v
formirovanii russkogo mirovozzreniya // EHlektronnyj zhurnal «YAzyk
i tekst langpsy.ru». 2015. T. 2. № 4. S. 137-141.

EHlektronnyj katalog RNB. URL:
http://primo.nlr.ru/primo_library/libweb/action/search.do

Слов: 2895 | Символов: 20187 | Параграфов: 30 | Сносок: 45 | Библиография: 110 | СВЧ: 12

Мультфильм Князь Владимир смотреть онлайн

Молодой жрец Перуна убивает своего наставника, чтобы завладеть его магическим посохом и обрести власть. Теперь Кривжа получил силу медведя-оборотня. Его цель рассорить братьев Ярополка, управляющего Киевом и Владимира, правящего Новгородом.

Ярополк обращается к брату за помощью в борьбе с печенегами, но Кривжа перехватывает гонца с письмом и сам приходит к Владимиру, обвиняя Ярополка в сговоре с печенежским ханом Курей и убийстве третьего брата, Олега. Владимир отказывается верить в предательство и Кривжа показывает ему поддельное письмо с настоящей печатью Ярополка.

Свидетелем сговора Кривжи и Кури становится мальчик Олекша. Печенеги ловят его и продают в рабство, но Олекшу выкупает добрый грек, который обращает мальчика в христианство.

Греки задумывают устроить свадьбу своей царевны Анны и князя Владимира. Вместе с ними в Новгород едет и Олекша, но на иноземцев нападают печенеги. Олекша выходит на лагерь дружины Владимира, но Кривжа узнает его и не дает предупредить Владимира о предательстве.

Науськанный Кривжей, Владимир нападает на Киев. В бою гибнет Ярополк. Надеясь вымолить у богов прощение, Владимир хочет объединить племена на общем сборе, где нужно принести жертву. Ритуал проходит не так как задумывалось и Владимир понимает, что Кривже верить нельзя.

Олекша, снова сбежавший от Кривжи, живёт в лесу у лесника Бояна, который поклоняется богу Роду. Олекша, в свою очередь, рассказывает Бояну и двум его взрослым сыновьям об Иисусе.

Олекша спасает от гибели Гияра, сына печенежского хана. Печенеги окружают дом Бояна, но тот взывает к помощи Рода и магическим образом стрелы печенег не достигают цели. На выручку приходит князь Владимир. В честном поединке он убивает хана Кирю и Гияр принимает решение увести свое войско. Но Кривжа не хочет слушать Гияра и нападет на князя и Олекшу, обернувшись медведем. Боги наказывают Кривжу за предательство.

Владимир и Олекша возвращаются в город. Мальчик рассказывает князю о византийской царевне Анне и тот размышляет о предстоящей свадьбе.

Князь Владимир — наша общая история

Какое место занимает князь Владимир в истории Руси и как относиться к попыткам нынешних киевских властей заменить термин «Киевская Русь» бессмысленным новоделом «Русь-Украина»? Об этом главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков беседует с крупнейшим украинским медиевистом, академиком Национальной академии наук Украины, директором Института археологии НАН Украины Петром Толочко



– Не так давно президент Украины Петр Порошенко подписал указ о чествовании князя Владимира, основателя «средневекового европейского государства Русь-Украина», в связи с тысячелетием со дня его кончины. Откуда взялась такая формулировка – «Русь-Украина» – и что этот термин означает? Насколько он корректен по отношению к тому, что мы традиционно называем Древнерусским государством, Киевской Русью?


– Мне трудно сказать, откуда эта формулировка взялась, потому что ни со мной, ни, насколько я знаю, с Институтом истории Украины никто не консультировался. Что же касается корректности нового термина, то об этом и речи быть не может. Думаю, князю Владимиру и в страшном сне бы не приснилось, что он не только русич, но еще и украинец. Ведь во времена Владимира никаких украинцев, разумеется, не было.


Я не знаю, какие цели преследуют авторы этих новых «концепций», но совершенно очевидно, что ни Украины, ни России, ни Белоруссии в данный период еще не было, а было Древнерусское государство, была Русь, где проживала единая древнерусская народность. Поэтому говорить можно только о Киевской или Древней Руси, или просто Руси, но никак не о Руси-Украине.


– Означает ли эта новая формулировка, что сейчас на Украине постепенно отказываются от перечисленных вами терминов «Киевская Русь», «Древняя Русь», «Древнерусское государство»?


– К сожалению, это так. Современным киевским политикам хотелось бы, чтобы вся история Руси была связана с Украиной, поэтому и появляются высказывания, что древнерусские киевские князья – это князья-украинцы. Такая трактовка внедряется в школьные и вузовские учебники. И никто не вспоминает, в том числе и Порошенко в своем указе, что Владимир, прежде чем стать великим князем киевским, восемь лет был князем новгородским!


Это был выбор не только вероисповедальный, но и выбор того, как жить, по каким правилам – моральным и юридическим. Сегодня мы бы сказали: «цивилизационный выбор»


Но очень надеюсь, что так думают не все. Мне кажется, традиционное представление о Руси как о политической, государственной и культурной колыбели всех трех восточнославянских народов, несмотря ни на что, сегодня еще живет на Украине.


– Как научное сообщество Украины относится к таким, с позволения сказать, изысканиям?


– Единого научного сообщества на Украине по существу нет. Есть ученые в разных структурах: в системе Национальной академии наук, в системе Министерства образования.


Вузовские преподаватели (как и школьные учителя) беспрекословно принимают новые дефиниции. Академические историки в большинстве своем – не принимают, но на баррикады из-за этого не идут. Они пишут работы с формулировками, которые в целом такие же, как и раньше, – о наших общих корнях, о восточнославянском характере Древнерусского государства. Да, президент вставил в его название слово «Украина». Ну что ж, а мы будем говорить о Владимире как о князе всей Руси, как о человеке, к которому имеют одинаковое отношение Украина, Россия и Белоруссия.



Здесь, на земле древнего Херсонеса, предшественника Севастополя, в 988 году принял крещение великий князь Владимир (Фото: Сергей Петросян / ТАСС)


– Как вы считаете, такая политика киевских властей сможет через какое-то время изменить картину прошлого, скажем, в представлениях нынешних студентов, в умах новых поколений украинцев?


– Полагаю, то, о чем вы говорите, вполне вероятно, поскольку молодые люди на Украине сегодня не знают другой истории, кроме той, которую им преподают со школьной скамьи. Они в принципе мало читают, и, если добрые отношения между Украиной и Россией не восстановятся, если не возродится идея восточнославянского братства, все это может закончиться полным разрывом традиций – и историографических, и всяких других.


У нас в Киеве, когда звучат заявления о том, что «мы идем в Европу», эта позиция обозначается не иначе, как «цивилизационный выбор». Мне казалось, что те, кто это декларирует, или не понимают, что такое цивилизация, или блефуют. Но выяснилось, что тут не совсем блеф. Мы видим, насколько быстро идет переориентация на западноевропейские стандарты. В частности, подвергается сомнению правильность выбора Владимира Святославича, отдавшего предпочтение христианству из Константинополя. Многие утверждают, что он не на того коня поставил, что если бы князь принял христианство от Рима, то сейчас не было бы никаких проблем, поскольку мы были бы интегрированы в европейское сообщество.



Владимирский собор в Киеве. Ранее 1917 года


Теперь я думаю, что «цивилизационный выбор» – это не формула речи, а программа действий, причем вполне реалистичная. Ведь и в 1596 году, когда была заключена Брестская уния, мало кто предполагал, что произойдет столь масштабная переориентация, что она охватит значительные территории. Тем не менее это произошло. И в наши дни 6 млн, а может, и больше западных украинцев действительно пребывают в цивилизационной римско-католической системе. Так что, если этот процесс будет развиваться в таком ключе, как сегодня, Украина постепенно потеряет свои духовные скрепы с Россией. В итоге, очень возможно, переориентируется и цивилизационно.


– Есть хрестоматийная фраза, источником которой является «Повесть временных лет», что Киев – мать городов русских. Что это утверждение, по вашему мнению, означало для летописца?


– Понятно, что имел в виду автор «Повести». Киев – это столица, центральный город, отсюда «пошла Русская земля». Наверное, это была калька – от греческого metrópolis. Киев в те времена рассматривался как средоточие всей Руси, потому летописец и вложил в уста Олега, пришедшего сюда, такие слова: «Се буде мати градомъ русьскимъ» (то есть «городам русским»). Киев был центром политическим, и культурным, и религиозным, и нравственным, если хотите; обладал большим авторитетом в восточнославянском мире.


– А как сегодня трактуется эта фраза на Украине?


– Сегодня на Украине она просто не упоминается. Прежде всего потому, что в наше время все русское в Киеве не в почете. И сколько я ни пытаюсь доказать, что и Русский мир, и «Киев – мать городам русским» – это ведь не о современной России, а о той Древней (Киевской) Руси, которая объединяла все восточнославянское пространство, бесполезно: все подразумевают, что речь идет о России. Слово «русский» ассоциируется именно с ней, а раз нынешняя Россия в глазах нашей власти – это плохо, то желательно не употреблять такой термин даже применительно к прошлому.


– Петр Порошенко назвал князя Владимира создателем государства Русь-Украина. С вашей точки зрения, можно считать Владимира Святославича основателем Древнерусского государства?


– Нет конечно. Ко времени Владимира Святославича государство уже существовало лет сто. С тех пор как Олег пришел в Киев, объединив Северную и Южную Русь, или всю территорию вдоль пути «из варяг в греки», это было уже государство. Которое, между прочим, имело дипломатические отношения с Византией и другими странами. Владимир получил земли той Руси, которая была до него, – от новгородского севера до киевского юга, от предгорий Карпат до Волго-Окского междуречья. Вся восточнославянская территория была огосударствлена задолго до этого великого князя. Молодые люди на Украине сегодня не знают другой истории, кроме той, которую им преподают со школьной скамьиЗаслугой его явилось то, что он упрочил государство. Придя в Киев, Владимир заявил: «Не добро, что мало городов около Киева», – и начал «ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне»; и эти крепости, которые он построил, укрепили ядро Древнерусского государства – киевское ядро. Это была огромная работа.



Он создал не менее 50 укрепленных центров – богатырских застав, как их называли в былинах. И тем самым оградил Киев – столицу Руси – от вторжений кочевников. Это, разумеется, не значит, что они не прорывались в глубь страны и позже, но все же не так, как бывало до Владимира.


Кроме того, он переструктурировал государство, а точнее, административно-территориальную организацию этого государства. До него была страна с центральной властью Рюриковичей в Киеве и в значительной мере с областными, местными администрациями, возглавляемыми князьями, вышедшими еще из недр племенного строя. Владимир послал во все земли 12 своих сыновей и таким образом взял под контроль все государственное восточнославянское пространство. В этом также его заслуга.


– Ну и, конечно, Крещение Руси…


– Несомненно! Крещение Руси – это феноменальный его поступок. Вначале Владимир пытался привлечь язычество для консолидации восточнославянских племен, которые входили в состав Киевской Руси. На Старокиевской горе он соорудил капище, посвященное шести языческим богам, но вскоре убедился, что это не работает, и тогда порвал с язычеством и занялся «выбором веры», как сказано в летописи. Он действительно говорил с различными миссионерами, посылал посольства в другие страны, в том числе и в Византию. Вернувшиеся из Константинополя послы рассказали: богослужение там настолько торжественное, что когда они стояли в храме (скорее всего, это было в Святой Софии), «то не знали, где находились – на земле или на небе». И князь решил, что надо принимать православие.


Еще один интересный момент – и очень важный, на который не всегда обращают внимание. Когда Владимир выспрашивал миссионеров об их вере, то по существу речь шла не просто о вере, а о юридическом строе жизни. Обращаясь к ним, он задавал вопрос: «Что есть закон ваш?» Это больше, чем вера. Это весь строй, упорядоченный юридически. И когда он выбрал православие, окружение поддержало его. И бояре, и градские старцы отвечали ему: «Если бы плох был закон греческий (византийский), то не приняла бы его бабка твоя Ольга, которая была мудрейшая из всех людей».


Таким образом, это был выбор не только вероисповедальный, но и выбор того, как жить, по каким правилам – моральным и юридическим. Сегодня мы бы сказали: «цивилизационный выбор».


Мы знаем, что Русь поддерживала тесные контакты с Византией еще до Владимира и уже тогда многое получила для своего экономического и политического развития. А после принятия православия она, как это хорошо определил историк Дмитрий Оболенский, вошла в «византийское содружество наций». После этого весь строй русской (древнерусской) культуры был своеобразной репликой византийской. Разумеется, адаптированной, приспособленной к местным условиям. По сути, Русь стала культурной провинцией Византии. В церковном отношении – одной из митрополий Константинопольского патриархата.


– На Украине сейчас в почете истории о древних украх, о том, что Черное море называлось когда-то Украинским и что была в давние времена Великая Украина. Это всерьез?


– Это абсолютно маргинальные взгляды. Такими «изысканиями» занимаются любители эпатажа, хотя ныне они часто заседают в очень высоких кабинетах. Они не знают (и не хотят знать), что слово «Украина» происходит от географического термина «окраина». Его так и писали раньше, с дифтонгом: «оукраина». Потом, со временем, буква «о» выпала, и осталась «Украина». Так, в Ипатьевской летописи под 1187 годом, когда умер переяславский князь Владимир Глебович, сообщается, что «плакашася по нем вси переяславци <…> о нем же Оукраина много постона». Имелись в виду окраинные земли Переяславщины, населенные черными клобуками. Далее в летописи встречаются запись об «Оукраине Галичьскои» и перечисление городов «Оукраины», таких как Берестье, Угровск, Верещин, Столпье и Комов.


Галичина вплоть до начала Великой Отечественной войны не была Украиной, а называлась Русью. Это теперь галичане считают себя большими украинцами, чем жители Центральной Украины, но еще сравнительно недавно они были русинами


В XVI – начале XVII столетия территория нынешней Украины делилась примерно на шесть-семь регионов, у каждого из которых было свое название: Украина, Северщина, Полесье, Запорожье, Галичина, Волынь… И если бы случилось так, что центром объединения стала Волынь или Северщина, то, может быть, сегодня страна имела бы какое-то из этих названий. Украина являлась одной из земель на территории бывшей Южной Руси. Это было своеобразное порубежье между Россией, Литвой и Польшей. Известно, что существовали «украины» польская, литовская, русская. И лишь много позднее, в XIX веке, название Украина стараниями Тараса Шевченко, Михаила Драгоманова и других украинских интеллектуалов распространилось на большую территорию.


Впрочем, и здесь есть любопытный нюанс. Галичина вплоть до начала Великой Отечественной войны не была Украиной, а называлась Русью. Это теперь галичане считают себя большими украинцами, чем жители Центральной Украины, но еще сравнительно недавно они были русинами. И Иван Франко говорил о своем крае как о Руси: «Ти, брате, любиш Русь, як хліб і кусень сала, – я ж гавкаю раз в раз, щоби вона не спала». И в народных галицких песнях пелось о том же: «Було в батька три сини i всi троє русини». Вдумайтесь, речь идет о Галичине.


Что касается укров, то небольшое племя с таким названием было среди западных славян (территория на востоке Германии), но к нынешним украинцам оно не имеет никакого отношения. А Черное море в средневековых письменных источниках называлось не Украинским, а Русским.


– Как сказывается нынешняя политическая ситуация на контактах российских и украинских историков? Я, например, знаю, что ваши коллеги и вы сами принимали участие в создании энциклопедии «Древняя Русь в средневековом мире», недавно вышедшей в Москве…


– Да, мы принимали участие в этом замечательном проекте. Но то было еще в благословенные времена, как говорили в Древней Руси, «мира и любви», когда мы не противостояли друг другу. Создание энциклопедии – длинный проект, работа над ней велась лет 20. Тогда никакого противостояния не было…


– А сейчас как?


– Теперь такое сотрудничество не поощряется. А иногда даже и запрещается. Наше Министерство образования проявляет большое усердие, чтобы исключить любые контакты между историками, археологами Украины и России. И все-таки мы пока продолжаем сотрудничать.


Дело в том, что у российских и украинских историков, по существу, единый предмет исследования. У нас общая бывшая страна, общее наследие, и мы не можем вычленить Украину из контекста общей древнерусской истории, как и общероссийской имперской истории. Она вписана туда жизнью. И навечно. Недавно была издана моя книга «Украинцы в России», где я отмечал, что Украина в позднее Средневековье и в Новое время являлась полноправным соавтором строительства Российской империи. Ее идеологом стал, как известно, Феофан Прокопович – профессор и ректор Киево-Могилянской академии, а затем сподвижник Петра I и высокий церковный иерарх. И таких примеров много. Поэтому я думаю, что любые попытки совсем изолировать нас друг от друга не должны увенчаться успехом.


– А правда ли, что будут совместные раскопки украинских и российских археологов в Крыму?


– Да, мы поддерживаем тесные творческие контакты и сотрудничаем с академиком РАН Анатолием Деревянко. У нас в институте есть группа специалистов по палеолиту, они всю жизнь занимаются этим древнейшим периодом нашей истории. И мы рассчитываем проводить совместные с российскими учеными исследования в Крыму. Полагаю, что со стороны России не должно быть к этому никаких препятствий. Может, наши чиновники что-нибудь предпримут в данном направлении, но мне не хотелось бы так думать.


В Крыму мы будем изучать историю первобытного человека, который там жил, скажем, 300 тыс. лет назад. Это абсолютно нейтральная тема, и пусть себе люди работают. Если Россия обеспечит проект финансами, то для киевских археологов в этом будет только выигрыш. Хотелось бы надеяться на здравый смысл. Во всем должен преобладать прагматизм, а не зашоренный взгляд, опирающийся на политические амбиции.


Беседовал Владимир Рудаков


Петр Толочко родился в 1938 году. Тема его кандидатской диссертации – «Историческая топография древнего Киева», докторской – «Киев и Киевская земля в период феодальной раздробленности Руси XII–XIII веков». Он директор Института археологии АН УССР (ныне НАН Украины) с 1987 года. С 1990-го – академик, в 1993–1998 годах – вице-президент НАН Украины. С 2011-го – иностранный член РАН. Председатель Украинского общества охраны памятников истории и культуры, член Академии Европы, член-корреспондент Центрального Немецкого института археологии, член Международного союза славянской археологии. В 1998–2006 годах – народный депутат Украины. Дважды лауреат Государственной премии Украины в области науки и техники. Автор 25 монографий и около 500 научных трудов по истории Древней Руси и православной культуры.

Выставка одного шедевра “Икона “Креститель Руси Великий князь Владимир” в Коломенском

28 июля — День креще́ния Руси́, который ежегодно отмечается, как день памяти Святого равноапостольного великого князя Владимира — крестителя Руси. Приглашаем гостей Коломенского посетить выставку одного шедевра “Икона “Креститель Руси Великий князь Владимир”, которая работает в церкви Вознесения Господня.
Выставка приуроченна к празднованию 1000-летия со дня преставления святого князя Владимира – крестителя Руси. Музей представляет уникальную икону из своей коллекции «Святые князья Владимир, Борис и Глеб», написанную неизвестным художником в 1675 году. Совершенное великим князем Владимиром в 988 году принятие в Древней Руси христианства как государственной религии стало важнейшим событием для истории и культуры русского народа.

Представитель династии Рюриковичей, первых правителей Руси, внук княгини Ольги и сын князя Святослава, князь Владимир проводил политику усиления страны, выступал как решительный полководец и опытный государственный муж. В годы его княжения (980-1015) владения Руси расширились от реки Буга до Балтийского моря, были основаны новые города, начато масштабное каменное строительство, государство впервые организовало выпуск золотых и серебряных монет. Князь вел активную внешнюю деятельность, им были заключены договора с правителями разных стран – королями Венгрии, Польши, Чехии, с папой римским, с императором Византии.

Главное деяние князя Владимира – крещение Руси – ввело его в ряд великих личностей в истории Отечества. Князь начал переустраивать жизнь своего народа на христианских нравственных основаниях. Он без устали раздавал милостыню, возводил храмы, учреждал первые школы, составил новые законы, отменил смертную казнь. Вместе с принятием христианства Русь приняла и славянскую азбуку, составленную греческими просветителями Кириллом и Мефодием. Грамотность и книжность стали неотъемлемыми составляющими жизни русского человека. На Руси появились многие переводные памятники византийской литературы, начали строиться и украшаться храмы, возникло искусство иконописи.

Первые металлические деньги Древней Руси


Официальная история считает, что славянская эпоха началась на территории современной России с VIII века нашей эры.



Видео лекция — Первые металлические деньги Древней Руси.


Во многом денежная система допетровской России унаследовала традиции Византии с которой имела обширные торговые и культурные связи.


Также археологическими раскопками подтверждается, что на Руси широкое хождение имели и деньги государств Ближнего Востока и Средней Азии, а также Волжской Булгарии – динары и дирхамы.


Есть основания у историков полагать, на основе находок, что до XIV века в России в основном использовались серебряные монеты, золото встречалось гораздо реже и не имело такой ценности.


Киевская Русь в основном стала перенимать в чеканке монет и денежном обращении традиции Византии, особенно после крещения Руси в 988 году.


Считается, что первые монеты стали чеканить во времена князя киевского Владимира Святого (960-1015 года жизни).


Первыми монетами на Киевской Руси стали златники и сребреники, которые чеканились на монетном дворе в Киеве.


Рисунок 1. Сребреник Князя Владимира (978-1015 года, время его правления в Киеве)


В основном сребреники чеканились из серебра 800 пробы, но были и из серебра 300 пробы, таких найдено значительно меньше, вес сребреников составлял от 3 до 3,5 грамм.


На сребреники изображен Князь Владимир и выбита надпись: «Владимир на столе, а се его серебро».


Словосочетание «на столе» в данном случае означает «на престоле».


Трезубец означает княжий родовой знак Князя Владимира.


Впервые монеты Древней Руси нашли в Киеве в 1796 году, хотя до этого считалось, что в X веке на Руси никакой чеканки монет быть не могло.


Исходя из вышеперечисленного, совершенно однозначно можно утверждать, что чеканка собственных монет на Руси начала осуществляться даже раньше, чем в большинстве европейских стран.


В Англии, Франции и Италии в X веке обращались в основном монеты Западной Римской империи, к тому времени уже прекратившей существование.


Позже, в городе Нежин (Черниговской области), был найден клад с сребрениками Владимира, который позволил установить время чеканки монет, их место, виды сребреников и т.п.


Через несколько лет в Киеве еще нашли более сотни различных монет, относящихся ко времени правления Князя Владимира.


В настоящее время известно о примерно 340 сребниках и 11 златниках, но термины «сребреник» и «златник» надо понимать, как исключительно академические, историкам доподлинно не известно, как назывались эти монеты в Древней Руси.


Можно с уверенностью утверждать, что монеты стали чеканиться после принятия христианства, поскольку на ряде монет присутствует изображение Иисуса Христа, а Князь Владимир изображен с крестом в руках.


Рисунок 2. Златник Князя Владимира (978-1015 года, время его правления в Киеве)



Диаметр златника составлял от 22 до 24 мм. , а вес от 4,0 до 4,4 грамма, проба 916-958.


На златнике был также изображен Князь Владимир и чеканилась надпись: «Владимир на столе, а се его злато», на оборотной стороне чеканился лик Иисуса Христа.


Можно утверждать, что златники Владимира напоминали византийские солиды и чеканились по тем же принципам.


Чеканку монет продолжил сын Владимира – Святополк, а в Великом Новгороде монету уже чеканил Ярослав Мудрый.


Примерно к этому же времени, а может и чуть позже — к XI веку, историки относят появление «гривни»
— счетной и весовой единицы.


Гривна не была монетой в классическом понимании, она стала основной счетной и весовой единицей в период монгольского нашествия, или правильнее утверждать в период феодальной раздробленности Руси с XII по XIII века.


Рисунок 3. Гривны Древней Руси



По сути гривны существовали в виде металлических и серебряных брусков и их хождение было широко представлено на землях современной Украины (Киевская Русь), Беларуси, Восточной Европы, Прибалтике (Литовской княжество), Северо-Западной (Новгородское княжество) и Центральной России.


Одновременно в этом период также имели широкое хождение и монеты Золотой Орды, особенно в Восточных землях Руси.


Рисунок 4. Золотой динар Чингизхана



Рисунок 5. Серебряные монеты Золотой Орды



Одновременно с вышеперечисленными валютами, также хождение в Западной Руси получили и различные римские монеты, сохранившиеся еще в обращении со времен Римской империи.


Считается, что добыча драгоценных металлов в русских княжествах, в период татаро-монгольского ига, отсутствовала как таковая, по причине отсутствия месторождений.


Поэтому сырье для чеканки серебряных и золотых монет могло быть ввезено из-за рубежа, либо добыто в ходе различных военных походов на соседей.


Примерно к XII веку историки относят появление название «рубль»
, которое связывают с тем, что брусок гривны обыкновенно разбивался на 4 части и каждая из этих частей называлась «рублем»
.


Половина гривны получила название – «полтина»
.


Возобновление чеканки своих монет на Руси современные историки относят ко второй половине XIV века.


Необходимо отметить, что XIV век в целом для России началась эпоха Возрождения или если называть на западный манер – эпоха Ренессанса.


Считается что вызвана она была ослаблением военного и политического влияния Золотой Орды, увеличением политической и экономической самостоятельности русских княжеств, установления обширных торговых взаимовыгодных связей с Золотой Ордой.


В это время усиливается Московское княжество, которое развивает торговлю с Золотой Ордой и Западной Европой одновременно, по водным путям через Оку и Волгу, становясь крупным транзитным узлом Европы и Азии.


Соответственно в Москву поступает большой объем драгоценных металлов и монет из драгоценных металлов из разных стран, а в связи с развитием экономики Московского княжества, также возрастает потребность в большем объеме денег.


Удачное географическое положение Москвы способствовало тому, что в ней сосредоточилась светская и церковная власть, а также туда стали переезжать многие торговые, ремесленные люди и крестьяне.


Поскольку это было место относительной стабильности в XIV веке.


Примерно в это время и возобновляется чеканка монет в Москве, для обеспечения потребностей растущей экономики Московского княжества.


Другие княжества еще не централизованной Руси – Новгородское, Тверское, Владимирское, Суздальское, Нижегородское – каждые чеканят свои собственные монеты с изображением великих князей.


Одновременно в VIX веке на Руси обращаются и все иные монеты из драгоценных металлов – ордынские, арабские, европейские.


Еще конечно не существует единой денежной системы, подчиненной общим правилам и принципам, с единым эмиссионным центром.


По оценкам историков к началу XV века собственную монету чеканили 18 удельных княжеств.


В это время монеты уже стали называть – «деньга»
, от татарского названия монет «танга».


Также чеканились почти везде монеты из меди и железа, для обслуживания мелкого по стоимости розничного оборота.


Рисунок 6. Монеты Новгорода XV века



Рисунок 7. Монеты Великого княжества Тверского XV века



Влияние Золотой Орды в XV веке значительно снизилось и удельные княжества вовсю стали чеканить собственные монеты из серебра.


На монетах того периода иногда присутствуют имена Великих князей – Дмитрия Донского, Дмитрия Константиновича и других великих князей, которых права чеканить собственные монеты лишил царь Иван III в конце XV века.


С этого же периода имена великих князей начинают писать по-арабски.


Часто на монетах чеканят только инициалы великих князей, а не полное имя отчество.


Чеканки золотых монет в XV веке еще не было.


Рисунок 8. Монеты Великого княжества Рязанского XV века



Рисунок 9. Монеты удельного княжества Галичского XV века



Рисунок 10. Монеты удельного княжества Можайского XV века



Золотые монеты начали чеканить еще во времена правления Ивана III (1462-1505 года правления) в конце VX века, первоначально они были наградные и серийно не выпускались, поскольку золото в те времена было редкостью на Руси.


Собственных месторождений не было и золото могло только завозиться из других стран в виде монеты или украшений.


Основная цель золотых монет тогда – награждение полководцев за ратные подвиги, знатных бояр за экономические и дипломатические успехи, расчет с иностранными мастерами за строительство и т.п.


Постепенно Иван III объединяет Русь вокруг Москвы и лишает права чеканки собственных монет великие княжества.


Формирование единой денежной системы на Руси историки относят к концу VX, началу XVI веков, которая была представлена номиналами двух монет – московской и новгородской.


С 1530 года на Руси устанавливается следующая система: 1 рубль = 100 копейкам, полтина = 50 копейкам, гривна – 10 копейкам, алтын = 3 копейкам, 1 копейка = 2 деньгам или 4 полушкам.


В это время у государства не было монополии на чеканку монеты, ей занимались так называемые «денежники», частные лица, которые уплачивали в казну определенную пошлину.


В период правления Великой княгини Елены Глинской (1533-1538 годы правления), матери Ивана Грозного, была проведена денежная реформа.


Необходимость такой реформы возникла потому, что в обращении находилось много различных монет, чеканки различных удельных и великих княжеств, которые попали под юрисдикцию Москвы.


Все эти монеты были разного веса, разной пробы, внешнего вида и т. д.


Необходимо было упорядочить денежное обращение в значительно выросшей Руси, которая присоединила к себе достаточное большое количество ранее независимых княжеств.


Суть реформы была в унификации денежной единицы в условиях значительно возникших объемов торговли с Востоком и Европой.


Отметим, что золотых монет в обороте еще не было, все монеты были чеканены из серебра в то время.


Также в ходе этой денежной реформы была установлена монополия государства на чеканку всех видов монеты.


В феврале 1535 года, от имени Ивана (IV) Грозного был опубликован указ о замене старых денег новыми.


Сама реформа началась 20 марта 1535 года.


Старые монеты все изымались из обращения и заменялись новыми.


Монеты разрешалось чеканить только в монетных дворах Москвы, Новгорода и Пскова по новым правилам.


Сами монеты делали из серебра и специально выделенные от государя доверенные лица следили, что бы в монеты не подмешивались другие металлы.


Новая денежная система стала существовать на основе двух денежных единиц – деньги новгородской и деньги московской.


Новгородкой» называлась копейка, или «денга копейная», с 1535 года, которую чеканили из серебра весом 0,68 грамма.


Половине копейки соответствовала «московка» – серебряная деньга весом 0,34 грамма.


В так называемой «Торговой книге» было зафиксировано полное соотношение новых монет: 1 рубль = 2 полтины = 10 гривен = 100 новгородок (копеек) = 200 денег = 400 полушек.


Хождение всех других денег после реформы было запрещено.


Таким образом, Московское царство стало первой страной, где денежная система была поставлена на десятичную основу.


Рисунок 11. Деньги после реформы Елены Глинской



Окончательно реформа завершилась в 1547 году, уже царем Иваном IV Грозным.


По результатам денежной реформы Елены Глинской и Ивана IV Грозного, была создана достаточно устойчивая денежная система, которая практически без изменений просуществовала до реформ Петра I Великого.


Денежная реформа окончательно оформила Московское царство в единую страну и способствовала дальнейшему развитию Русского государства.


Сами деньги достигли нового качественного уровня, что способствовало развитию экономики, внутренней и внешней торговли.


А введение государственной монополии на чеканку монет, позволило государству всегда получать от этого дополнительный доход.

День Владимира 28 июля — картинки, открытки и поздравления