Русская история. Полный курс лекций. ЛЕКЦИЯ I (Василий Осипович Ключевский)

НАУЧНАЯ ЗАДАЧА ИЗУЧЕНИЯ МЕСТНОЙ ИСТОРИИ. ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС. ИСТОРИЯ КУЛЬТУРЫ ИЛИ ЦИВИЛИЗАЦИИ. ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ. ДВЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ ИЗУЧЕНИИ — КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ. МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ УДОБСТВО И ДИДАКТИЧЕСКАЯ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ ВТОРОЙ ИЗ НИХ В ИЗУЧЕНИИ МЕСТНОЙ ИСТОРИИ. СХЕМА СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА. ЗНАЧЕНИЕ МЕСТНЫХ И ВРЕМЕННЫХ СОЧЕТАНИЙ ОБЩЕСТВЕННЫХ ЭЛЕМЕНТОВ В ИСТОРИЧЕСКОМ ИЗУЧЕНИИ. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ УДОБСТВА ИЗУЧЕНИЯ РУССКОЙ ИСТОРИИ С ЭТОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ.

Вы прослушали уже несколько курсов по всеобщей истории, познакомились с задачами и приёмами университетского изучения этой науки. Начиная курс русской истории, я предпошлю ему несколько самых общих элементарных соображений, цель которых — связать сделанные вами наблюдения и вынесенные впечатления по всеобщей истории с задачей и приёмами отдельного изучения истории России.

НАУЧНАЯ ЗАДАЧА ИЗУЧЕНИЯ МЕСТНОЙ ИСТОРИИ. Понятен практический интерес, побуждающий нас изучать историю России особо, выделяя её из состава всеобщей истории: ведь это история нашего отечества. Но этот воспитательный, т. е. практический, интерес не исключает научного, напротив, должен только придавать ему более дидактической силы. Итак, начиная особый курс русской истории, можно поставить такой общий вопрос: какую научную цель может иметь специальное изучение истории одной какой-либо страны, какого-либо отдельного народа? Эта цель должна быть выведена из общих задач исторического изучения, т. е. из задач изучения общей истории человечества.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС. На научном языке слово история употребляется в двояком смысле: 1) как движение во времени, процесс, и 2) как познание процесса. Поэтому всё, что совершается во времени, имеет свою историю. Содержанием истории как отдельной науки, специальной отрасли научного знания служит исторический процесс, т. е. ход, условия и успехи человеческого общежития или жизнь человечества в её развитии и результатах. Человеческое общежитие — такой же факт мирового бытия, как и жизнь окружающей нас природы, и научное познание этого факта — такая же неустранимая потребность человеческого ума, как и изучение жизни этой природы. Человеческое общежитие выражается в разнообразных людских союзах, которые могут быть названы историческими телами и которые возникают, растут и размножаются, переходят один в другой и, наконец, разрушаются, — словом, рождаются, живут и умирают подобно органическим телам природы. Возникновение, рост и смена этих союзов со всеми условиями и последствиями их жизни и есть то, что мы называем историческим процессом.

ДВА ПРЕДМЕТА ИСТОРИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ. Исторический процесс вскрывается в явлениях человеческой жизни, известия о которых сохранились в исторических памятниках или источниках. Явления эти необозримо разнообразны, касаются международных отношений, внешней и внутренней жизни отдельных народов, деятельности отдельных лиц среди того или другого народа. Все эти явления складываются в великую жизненную борьбу, которую вело и ведёт человечество, стремясь к целям, им себе поставленным. От этой борьбы, постоянно меняющей свои приёмы и характер, однако, отлагается нечто более твердое и устойчивое: это — известный житейский порядок, строй людских отношений, интересов, понятий, чувств, нравов. Сложившегося порядка люди держатся, пока непрерывное движение исторической драмы не заменит его другим. Во всех этих изменениях историка занимают два основных предмета, которые он старается разглядеть в волнистом потоке исторической жизни, как она отражается в источниках. Накопление опытов, знаний, потребностей, привычек, житейских удобств, улучшающих, с одной стороны, частную личную жизнь отдельного человека, а с другой — устанавливающих и совершенствующих общественные отношения между людьми, — словом, выработка человека и человеческого общежития — таков один предмет исторического изучения. Степень этой выработки, достигнутую тем или другим народом, обыкновенно называют его культурой, или цивилизацией; признаки, по которым историческое изучение определяет эту степень, составляют содержание особой отрасли исторического ведения, истории культуры, или цивилизации. Другой предмет исторического наблюдения — это природа и действие исторических сил, строящих человеческие общества, свойства тех многообразных нитей, материальных и духовных, помощью которых случайные и разнохарактерные людские единицы с мимолётным существованием складываются в стройные и плотные общества, живущие целые века. Историческое изучение строения общества, организации людских союзов, развития и отправлений их отдельных органов — словом, изучение свойств и действия сил, созидающих и направляющих людское общежитие, составляет задачу особой отрасли исторического знания, науки об обществе, которую также можно выделить из общего исторического изучения под названием исторической социологии. Существенное отличие её от истории цивилизации в том, что содержание последней составляют результаты исторического процесса, а в первой наблюдению подлежат силы и средства его достижения, так сказать, его кинетика. По различию предметов неодинаковы и приёмы изучения.

ОТНОШЕНИЕ К НИМ ИСТОРИИ ОБЩЕЙ И МЕСТНОЙ. Какое же отношение истории общей и местной к этим предметам познания? Оба указанных предмета исторического изучения легче различаются в отвлечённой классификации знаний, чем в самом процессе изучения. На самом деле, как в общей, так и в местной истории одновременно наблюдают и успехи общежития и строение общества, притом так, что по самым успехам общежития изучают природу и действие строящих его сил, и, наоборот, данным строем общества измеряют успехи общежития. Однако можно заметить, что в истории общей и в истории местной оба предмета не находятся в равновесии, и в одном изучении преобладает один предмет, в другом — другой. Сравним, какую степень простора и какой материал находит для своих исследований историк культуры в пределах истории всеобщей и в пределах истории местной, и затем дадим себе такой же отчёт по отношению к историку, поставившему перед собой вопросы социологического характера. Успехи людского общежития, приобретения культуры или цивилизации, которыми пользуются в большей или меньшей степени отдельные народы, не суть плоды только их деятельности, а созданы совместными или преемственными усилиями всех культурных народов, и ход их накопления не может быть изображен в тесных рамках какой-либо местной истории, которая может только указать связь местной цивилизации с общечеловеческой, участие отдельного народа в общей культурной работе человечества или, по крайней мере, в плодах этой работы. Вы уже знакомы с ходом этой работы, с общей картиной успехов человеческого общежития: сменялись народы и поколения, перемещались сцены исторической жизни, изменялись порядки общежития, но нить исторического развития не прерывалась, народы и поколения звеньями смыкались в непрерывную цепь, цивилизации чередовались последовательно, как народы и поколения, рождаясь одна из другой и порождая третью, постепенно накоплялся известный культурный запас, и то, что отложилось и уцелело от этого многовекового запаса, — это дошло до нас и вошло в состав нашего существования, а через нас перейдет к тем, кто придёт нам на смену. Этот сложный процесс становится главным предметом изучения во всеобщей истории: прагматически, в хронологическом порядке и последовательной связи причин и следствий, изображает она жизнь народов, совместными или преемственными усилиями достигавших каких-либо успехов в развитии общежития. Рассматривая явления в очень большом масштабе, всеобщая история сосредоточивается главным образом на культурных завоеваниях, которых удалось достигнуть тому или другому народу. Наоборот, когда особо изучается история отдельного народа, кругозор изучающего стесняется самым предметом изучения. Здесь наблюдению не подлежит ни взаимодействие народов, ни их сравнительное культурное значение, ни их историческое преемство: преемственно сменявшиеся народы здесь рассматриваются не как последовательные моменты цивилизации, не как фазы человеческого развития, а рассматриваются сами в себе, как отдельные этнографические особи, в которых, повторяясь, видоизменялись известные процессы общежития, те или другие сочетания условий человеческой жизни. Постепенные успехи общежития в связи причин и следствий наблюдаются на ограниченном поле, в известных географических и хронологических пределах. Мысль сосредоточивается на других сторонах жизни, углубляется в самое строение человеческого общества, в то, что производит эту причинную связь явлений, т. е. в самые свойства и действие исторических сил, строящих общежитие. Изучение местной истории даёт готовый и наиболее обильный материал для исторической социологии.

ДВЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. Итак, разница в точках зрения и их сравнительном удобстве. Эти точки зрения вовсе не исключают одна другой, напротив, пополняют друг друга. Не только общая и местная история, но и отдельные исторические факты могут быть исследуемы с той или другой стороны по усмотрению исследователей. В Древнем праве Мэна и Античной городской общине Фюстель-де-Куланжа предмет одинаков — родовой союз; но у последнего этот союз рассматривается как момент античной цивилизации или как основа греко-римского общества, а у первого — как возраст человечества, как основная стихия людского общежития. Конечно, для всестороннего познания предмета желательно совмещение обеих точек зрения в историческом изучении. Но целый ряд соображений побуждает историка при изучении местной истории быть по преимуществу социологом.

ПРЕОБЛАДАНИЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ В МЕСТНОЙ ИСТОРИИ. Всеобщая история создавалась, по крайней мере доселе, не совокупной жизнью всего человечества, существовавшего в известное время, и не однообразным взаимодействием всех сил и условий человеческой жизни, а отдельными народами или группами немногих народов, которые преемственно сменялись при разнообразном местном и временном подборе сил и условий, нигде более не повторявшемся. Эта непрерывная смена народов на исторической сцене, этот вечно изменяющийся подбор исторических сил и условий может показаться игрой случайностей, лишающей историческую жизнь всякой планомерности и закономерности. На что может пригодиться изучение исторических сочетаний и положений, когда-то и для чего-то сложившихся в той или другой стране, нигде более неповторимых и непредвидимых? Мы хотим знать по этим сочетаниям и положениям, как раскрывалась внутренняя природа человека в общении с людьми и в борьбе с окружающей природой; хотим видеть, как в явлениях, составляющих содержание исторического процесса, человечество развёртывало свои скрытые силы, — словом, следя за необозримой цепью исчезнувших поколений, мы хотим исполнить заповедь древнего оракула — познать самих себя, свои внутренние свойства и силы, чтобы по ним устроить свою земную жизнь. Но по условиям своего земного бытия человеческая природа, как в отдельных лицах, так и в целых народах раскрывается не вся вдруг, целиком, а частично и прерывисто, подчиняясь обстоятельствам места и времени. По этим условиям отдельные народы, принимавшие наиболее видное участие в историческом процессе, особенно ярко проявляли ту или другую силу человеческой природы. Греки, раздроблённые на множество слабых городских республик, с непревзойдённой силой и цельностью развили в себе художественное творчество и философское мышление, а римляне, основавшие небывалую военную империю из завоёванного ими мира, дали ему удивительное гражданское право. В том, что сделали оба этих народа, видят их историческое призвание. Но было ли в их судьбе что-либо роковое? Была ли предназначена в удел Греции идея красоты и истины, а Италии — чутье правды? История отвечает на это отрицательно. Древние римляне были посредственные художники-подражатели. Но потомки их, смешавшиеся с покорившими их варварами, потом воскресили древнее греческое искусство и сделали Италию образцовой художественной мастерской для всей Европы, а родичи этих варваров, оставшиеся в лесах Германии, спустя века особенно усердно реципировали римское право. Между тем Греция с преемницей павшего Рима, Византией, тоже освеженная наплывом варваров, после Юстинианова кодекса и Софийского собора не оставила памятных образцов ни в искусстве, ни в правоведении. Возьмём пример из новейшего времени. В конце XVIII и в начале XIX в. в Европе не было народа более мирного, идиллического, философского и более пренебрегаемого соседями, чем немцы. А менее чем сто лет спустя после появления Вертера и только через одно поколение от Иены этот народ едва не завоевал всей воинственной Франции, провозгласил право силы как принцип международных отношений и поставил под ружье все народы континентальной Европы.

ИДЕАЛЬНАЯ ЦЕЛЬ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ.>/A> Значит, тайна исторического процесса, собственно, не в странах и народах, по крайней мере не исключительно в них самих, в их внутренних, постоянных, данных раз навсегда особенностях, а в тех многообразных и изменчивых счастливых или неудачных сочетаниях внешних и внутренних условий развития, какие складываются в известных странах для того или другого народа на более или менее продолжительное время. Эти сочетания — основной предмет исторической социологии. Хотя они запечатлены местным характером и вне данного места неповторимы, но это не лишает их научного интереса. Чрез общества, подпадавшие под их действие, они вызывали наружу те или другие свойства человечества, раскрывали его природу с разных сторон. Все исторически слагавшиеся общества — все различные местные сочетания разных условий развития. Следовательно, чем больше изучим мы таких сочетаний, тем полнее узнаем свойства и действие этих условий, каждого в отдельности или в данном наиболее своеобразном подборе. Так этим путем, быть может, удастся выяснить, как общее правило, когда, например, капитал убивает свободу труда, не усиливая его производительности, и когда помогает труду стать более производительным, не порабощая его. Изучая местную историю, мы познаём состав людского общежития и природу составных его элементов. Из науки о том, как строилось человеческое общежитие, может со временем — и это будет торжеством исторической науки — выработаться и общая социологическая часть её — наука об общих законах строения человеческих обществ, приложимых независимо от преходящих местных условий. Определив, в каком соотношении должны находиться при изучении местной истории точки зрения культурно-историческая и социологическая, перейдём теперь к ближайшему рассмотрению самого этого вопроса об условиях развития людских обществ, о тех или иных сочетаниях этих условий.

ОСНОВНЫЕ СИЛЫ ОБЩЕЖИТИЯ. Исторический процесс, как мы его определили, слагается из совместной работы нескольких сил, смыкающих отдельные лица в общественные союзы. В области опытного или наблюдательного познания, а не созерцательного, богословского ведения мы различаем две основные первичные силы, создающие и движущие совместную жизнь людей: это — человеческий дух и внешняя или так называемая физическая природа. Но история не наблюдает деятельности отвлечённого человеческого духа: это область метафизики. Равным образом она не ведает и одинокого, отрешённого от общества человека: человек сам по себе не есть предмет исторического изучения; предмет этого изучения — совместная жизнь людей. Историческому наблюдению доступны конкретные виды или формы, какие принимает человеческий дух в совместной жизни людей: это индивидуальная человеческая личность и человеческое общество. Я разумею общество как историческую силу не в смысле какого-либо специального людского союза, а просто как факт, что люди живут вместе и в этой совместной жизни оказывают влияние друг на друга. Это взаимное влияние совместно живущих людей и образует в строении общежития особую стихию, имеющую особые свойства, свою природу, свою сферу деятельности. Общество составляется из лиц; но лица, составляющие общество, сами по себе каждое — далеко не то, что все они вместе, в составе общества: здесь они усиленно проявляют одни свойства и скрывают другие, развивают стремления, которым нет места в одинокой жизни, посредством сложения личных сил производят действия, непосильные для каждого сотрудника в отдельности. Известно, какую важную роль играют в людских отношениях пример, подражание, зависть, соперничество, а ведь эти могущественные пружины общежития вызываются к действию только при нашей встрече с ближними, т. е. навязываются нам обществом. Точно так же и внешняя природа нигде и никогда не действует на всё человечество одинаково, всей совокупностью своих средств и влияний. Её действие подчинено многообразным географическим изменениям: разным частям человечества по его размещению на земном шаре она отпускает неодинаковое количество света, тепла, воды, миазмов, болезней — даров и бедствий, а от этой неравномерности зависят местные особенности людей. Я говорю не об известных антропологических расах — белой, темно-жёлтой, коричневой и проч., происхождение которых во всяком случае нельзя объяснить только местными физическими влияниями; я разумею те преимущественно бытовые условия и духовные особенности, какие вырабатываются в людских массах под очевидным влиянием окружающей природы и совокупность которых составляет то, что мы называем народным темпераментом. Так и внешняя природа наблюдается в исторической жизни как природа страны, где живёт известное людское общество, и наблюдается как сила, поскольку она влияет на быт и духовный склад людей.

ЕГО ЭЛЕМЕНТЫ. Итак, человеческая личность, людское общество и природа страны — вот те три основные исторические силы, которые строят людское общежитие. Каждая из этих сил вносит в состав общежития свой запас элементов или связей, в которых проявляется её деятельность и которыми завязываются и держатся людские союзы. Элементы общежития — это либо свойства и потребности нашей природы, физической и духовной, либо стремления и цели, какие рождаются из этих свойств и потребностей при участии внешней природы и других людей, т. е. общества, либо, наконец, отношения, какие возникают между людьми из их целей и стремлений. Сообразно с таким или иным происхождением одни из этих элементов могут быть признаны простыми или первичными, другие производными вторичного и дальнейших образований из совместного действия простых. По основным свойствам и потребностям человека эти элементы можно разделять на физиологические — пол, возраст, кровное родство, экономические — труд, капитал, кредит, юридические и политические — власть, закон, право, обязанности, духовные — религия, наука, искусство, нравственное чувство.

СХЕМА СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА. Общежитие складывается из своих элементов и поддерживается двумя средствами, общением и преемством. Чтобы стало возможно общение между людьми, необходимо что-либо общее между ними. Это общее возможно при двух условиях: чтобы люди понимали друг друга и чтобы нуждались друг в друге, чувствовали потребность один в другом. Эти условия создаются двумя общими способностями: разумом, действующим по одинаковым законам мышления и в силу общей потребности познания, и волей, вызывающей действия для удовлетворения потребностей. Так создаётся взаимодействие людей, возможность воспринимать и сообщать действие. Таким обменом действий отдельные лица, обладающие разумом и волей, становятся способны вести общие дела, смыкаться в общества. Без общих понятий и целей, без разделяемых всеми или большинством чувств, интересов и стремлений люди не могут составить прочного общества; чем больше возникает таких связей и чем больше получают они власти над волей соединяемых ими людей, тем общество становится прочнее. Устаиваясь и твердея от времени, эти связи превращаются в нравы и обычаи. В силу тех же условий общение возможно не только между отдельными лицами, но и между целыми чередующимися поколениями: это и есть историческое преемство. Оно состоит в том, что достояние одного поколения, материальное и духовное, передаётся другому. Средствами передачи служат наследование и воспитание. Время закрепляет усвояемое наследие новой нравственной связью, историческим преданием, которое, действуя из поколения в поколение, претворяет наследуемые от отцов и дедов заветы и блага в наследственные свойства и наклонности потомков. Так из отдельных лиц составляются постоянные союзы, переживающие личные существования и образующие более или менее сложные исторические типы. Преемственной связью поколений вырабатывалась цепь союзов, всё более усложнявшихся вследствие того, что в дальнейшие союзы последовательно входили новые элементы вторичного образования, возникавшие из взаимодействия первичных. На физиологических основах кровной связи строилась первобытная семья. Семьи, пошедшие от одного корня, образовывали род, другой кровный союз, в состав которого входили уже религиозные и юридические элементы, почитание родоначальника, авторитет старейшины, общее имущество, круговая самооборона (родовая месть). Род через нарождение разрастался в племя, генетическая связь которого выражалась в единстве языка, в общих обычаях и преданиях, а из племени или племён посредством разделения, соединения и ассимиляции составлялся народ, когда к связям этнографическим присоединялась нравственная, сознание духовного единства, воспитанное общей жизнью и совокупной деятельностью, общностью исторических судеб и интересов. Наконец, народ становится государством, когда чувство национального единства получает выражение в связях политических, в единстве верховной власти и закона. В государстве народ становится не только политической, но и исторической личностью с более или менее ясно выраженным национальным характером и сознанием своего мирового значения. Таковы основные формы общежития, представляющие последовательные моменты его роста. Начавшись кровной связью тесной семьи, процесс завершался сложным государственным союзом. При этом каждый предшествующий союз входил в состав последующего, из него развивавшегося. На высшей ступени, в государстве, эти союзы совмещались: семья с остатками родового союза становилась в ряду частных союзов как основная клеточка общественной организации; племена и народы либо ложились в основу сословного деления, либо оставались простыми этнографическими группами с нравственными связями и общими историческими воспоминаниями, но без юридического значения, как это бывало в разноплеменных, многонародных государствах. Но, складываясь из союзов кровного родства, общественный состав государства подвергался обратному процессу внутреннего расчленения по разнообразным частным интересам, материальным и духовным. Так возникали многообразные частные союзы, которые входят в состав гражданского общества.

НАУЧНЫЙ ИНТЕРЕС РАЗНООБРАЗНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ СОЧЕТАНИЙ. Я напомнил вам эту известную общую схему социально-исторического процесса для того, чтобы на ней показать, какие явления наблюдаются в этом процессе при местном его изучении. Бесконечное разнообразие союзов, из которых слагается человеческое общество, происходит оттого, что основные элементы общежития в разных местах и в разные времена являются не в одинаковом подборе, приходят в различные сочетания, а разнообразие этих сочетаний создаётся в свою очередь не только количеством и подбором составных частей, большею или меньшею сложностью людских союзов, но и различным соотношением одних и тех же элементов, например, преобладанием одного из них над другими. В этом разнообразии, коренная причина которого в бесконечных изменениях взаимодействия исторических сил, самое важное то, что элементы общежития в различных сочетаниях и положениях обнаруживают неодинаковые свойства и действия, повёртываются перед наблюдателем различными сторонами своей природы. Благодаря тому даже в однородных союзах одни и те же элементы стоят и действуют неодинаково. Кажется, что может быть в человеческом общежитии проще и однообразнее семьи? Но какая разница между семьей христианской и языческой или между семьей древней, в состав которой входили и челядинцы как родные и в которой все домочадцы рабски безмолвствовали перед домовладыкой, и семьей новой, основанной исключительно на кровном родстве и в которой положение всех членов обеспечено не только юридическими, но ещё более нравственными определениями, где власть родителей является не столько совокупностью прав над домочадцами, сколько совокупностью обязанностей и забот о детях. Присутствие элементов, незаметных в составе первобытной языческой семьи, изменило характер союза. Одни и те же элементы, сказал я, действуют неодинаково в различных сочетаниях. Если мы замечаем, что в одной и той же стране в разные времена капитал то порабощал труд, то помогал развитию его свободной деятельности, усиливая его производительность, то служил источником почёта, уважения к богатству, то разжигал ненависть или презрение со стороны бедноты, — мы вправе заключать, что социальный состав и нравственное настроение общества в той стране подвергались глубоким переломам. Или примите в соображение, как видоизменяется начало кооперации в семье, в артели, в торговой компании на акциях, в товариществе на вере. Посмотрите также, как изменяется образ действий государственной власти от состояния общества в разные периоды государственной жизни: она действует то независимо от общества, то в живом единении с ним, то закрепляет существующие неравенства и даже создаёт новые, то уравнивает классы и поддерживает равновесие между общественными силами. Даже одни и те же лица, образуя различные по характеру союзы вследствие разнообразия интересов, ими руководящих, действуют различно в торговой конторе, в составе учёного, художественного или благотворительного общества. Ещё пример. Труд — нравственный долг и основа нравственного порядка. Но труд труду рознь. Известно, что труд подневольный, крепостной, производит далеко не то же действие на хозяйственный и нравственный быт народа, как труд вольный: он убивает энергию, ослабляет предприимчивость, развращает нравы и даже портит расу физически. В последние десятилетия перед освобождением крестьян у нас стал прекращаться естественный прирост крепостного населения, т. е. начинала вымирать целая половина сельской России, так что отмена крепостного права переставала быть вопросом только справедливости или человеколюбия, а становилась делом стихийной необходимости. Последний пример. Известно, что в первобытном кровном союзе личность исчезала под гнётом старшего, и её высвобождение из-под этого гнёта надобно считать значительным успехом в ходе цивилизации, необходимым для того, чтобы общество могло устроиться на началах равноправности и личной свободы. Но прежде чем успели восторжествовать эти начала, свобода предоставленного самому себе одинокого человека по местам содействовала успехам рабства, вела к развитию личной кабалы, иногда более тяжкой сравнительно с гнётом старинных родовых отношений. Значит, личная свобода при известном складе общежития может вести к подавлению личности, и когда мы читаем статью Уложения царя Алексея Михайловича, которая грозит кнутом и ссылкой на Лену свободному человеку, вступившему в личную зависимость от другого, мы не знаем что делать, сочувствовать ли эгалитарной мысли закона или скорбеть о крутом средстве, которым он одно из самых ценных прав человека превращал в тяжкую государственную повинность. Из приведённых примеров видим, что составом общества в различных сочетаниях устанавливается неодинаковое отношение между составными элементами, а с изменением взаимного отношения и самые элементы обнаруживают различные свойства и действуют неодинаково.

ОБЩАЯ НАУЧНАЯ ЦЕЛЬ ИЗУЧЕНИЯ МЕСТНОЙ ИСТОРИИ. Зная, с какими вопросами надобно обращаться к историческим явлениям, чего искать в них, можно определить и научное значение истории известного народа по отношению к общему историческому изучению человечества. Это значение может быть двоякое: с одной стороны, оно определяется энергией развития народа и, в связи с этим, степенью его влияния на другие народы, а через них на общее культурное движение человечества; с другой стороны, отдельная история известного народа может быть важна своеобразностью своих явлений независимо от их культурного значения, когда представляет изучающему возможность наблюдать такие процессы, которые особенно явственно вскрывают механику исторической жизни, в которых исторические силы являются в условиях действия, редко повторявшихся или нигде более не наблюдаемых, хотя бы эти процессы и не оказали значительного влияния на общее историческое движение. С этой стороны научный интерес истории того или другого народа определяется количеством своеобразных местных сочетаний и вскрываемых ими свойств тех или иных элементов общежития. В этом отношении история страны, которая представляла бы повторение явлений и процессов, уже имевших место в других странах, если только в истории возможен подобный случай, представляла бы для наблюдателя не много научного интереса.

УДОБСТВО ИСТОРИИ РОССИИ ДЛЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ. История России представляет некоторые методологические удобства для отдельного социологического изучения. Эти удобства состоят: 1) в сравнительной простоте господствующих в ней процессов, помогающей достаточно отчётливо разглядеть работу исторических сил, действие и значение различных пружин, входивших в сравнительно несложный состав нашего общежития; 2) в своеобразном сочетании действовавших в нашей истории условий народной жизни. Сравнительная простота строя нашей исторической жизни не мешала своеобразности её строения. В ней наблюдаем действие тех же исторических сил и элементов общежития, что и в других европейских обществах; но у нас эти силы действуют с неодинаковой напряжённостью, эти элементы являются в ином подборе, принимают иные размеры, обнаруживают свойства, незаметные в других странах. Благодаря всему этому общество получает своеобразный состав и характер, народная жизнь усвояет особый темп движения, попадает в необычные положения и комбинации условий. Приведу несколько примеров. Во всякой стране система рек давала направление торговле, свойством почвы обусловливался характер промышленности. В первые века нашей истории, когда главная масса русского населения сосредоточивалась в чернозёмной области среднего Днепра с его обоюдосторонними притоками, важнейшие реки южной Руси направляли русскую торговлю к черноморским, азовским и волжско-каспийским рынкам, где спрашивались преимущественно мёд, воск, меха — продукты леса и в меньшей степени хлеб. Это сделало внешнюю торговлю господствующей силой в народном хозяйстве русских славян и вызвало усиленное развитие лесных промыслов, звероловства и бортничества. Но потом под давлением, шедшим из тех же степей, по которым пролегали пути русской торговли, главная масса русского населения передвинулась в область верхней Волги, на алаунский суглинок. Удаление от приморских рынков ослабило внешний сбыт и сократило лесную промышленность, а это привело к тому, что хлебопашество стало основой народного хозяйства. И вот случилось, что на открытом днепровском чернозёме Русь усиленно эксплуатировала лесные богатства и торговала, а на лесистом верхневолжском суглинке стала усиленно выжигать лес и пахать. Внешние международные отношения, влиявшие на размещение населения в стране, сплетались с внутренними географическими её особенностями в такой запутанный узел, что народный труд, подчиняясь одним условиям, получал направление, не соответствовавшее другим. В народнохозяйственном быту, так своеобразно складывавшемся, естественно ожидать явлений, не подходящих под привычные нормы. В 1699 г. Петр Великий предписал русским купцам торговать, как торгуют в других государствах, компаниями, складывая свои капиталы. Дело по непривычке и недостатку доверия шло туго. Между тем древняя Русь выработала свою форму торгового товарищества, в котором соединялись не капиталы, а лица на основе родства и нераздельности имущества. Под руководством и ответственностью старшего неотделённые родственники вели торговое дело не как товарищи-пайщики, а как подчинённые агенты хозяина. Это — торговый дом, состоявший из купца-хозяина с его «купеческими братьями», «купеческими сыновьями» и т. д. Эта форма кооперации наглядно показывает, как потребность коллективной деятельности, при недостатке взаимного доверия в обществе, искала средств удовлетворения под домашним кровом, цепляясь за остатки кровного союза. Так, в нашем прошлом историк-социолог встретит немало явлений, обнаруживающих разностороннюю гибкость человеческого общества, его способность применяться к данным условиям и комбинировать наличные средства согласно с потребностями. Мы только что видели, как из древнерусского родственного союза под действием экономической потребности выработалась идея торгового дома. Сейчас увидим, как идея нравственного порядка под действием местных условий послужила средством для удовлетворения хозяйственных нужд населения. Вместе с христианством на Русь принесена была с Востока мысль об отречении от мира, как о вернейшем пути к спасению и труднейшем подвиге христианства. Мысль эта воспринята была русским обществом так живо, что менее чем через сто лет киевский Печерский монастырь явил высокие образцы иноческого подвижничества. Три-четыре века спустя та же мысль вела ряды отшельников в глухие леса северного Заволжья. Но многочисленные лесные монастыри, там основанные ими, вопреки их воле получили значение, не отвечавшее духу фиваидского и афонского пустынножительства. Первоначальная идея иночества не померкла, но местные нужды осложнили её интересами, из неё прямо не вытекавшими, превратив тамошние пустынные монастыри частью в сельские приходские храмы и убежища для престарелых людей из окрестного населения, частью в бессемейные землевладельческие и промышленные общины и опорные пункты, своего рода переселенческие станции крестьянского колонизационного движения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Итак, повторяю, при сравнительной простоте строя наше общество строилось по-своему под действием местного подбора и соотношения условий народной жизни. Рассматривая эти условия в самую раннюю пору сравнительно с действовавшими в Западной Европе, найдём и первоначальный источник обеих особенностей нашей истории, так облегчающих изучение её общественных явлений. С первобытным культурным запасом, принадлежавшим всем арийским племенам и едва ли значительно умноженным в эпоху переселения народов, восточные славяне с первых своих шагов в пределах России очутились в географической и международной обстановке, совсем не похожей на ту, в какую несколько раньше попали их арийские родичи, германские племена, начавшие новую историю Западной Европы. Там бродячий германец усаживался среди развалин, которые прямо ставили его вынесенные из лесов привычки и представления под влияние мощной культуры, в среду покорённых ими римлян или романизованных провинциалов павшей империи, становившихся для него живыми проводниками и истолкователями этой культуры. Восточные славяне, напротив, увидели себя на бесконечной равнине, своими реками мешавшей им плотно усесться, своими лесами и болотами затруднявшей им хозяйственное обзаведение на новоселье, среди соседей, чуждых по происхождению и низших по развитию, у которых нечем было позаимствоваться и с которыми приходилось постоянно бороться, в стране ненасиженной и нетронутой, прошлое которой не оставило пришельцам никаких житейских приспособлений и культурных преданий, не оставило даже развалин, а только одни бесчисленные могилы в виде курганов, которыми усеяна степная и лесная Россия. Этими первичными условиями жизни русских славян определилась и сравнительная медленность их развития и сравнительная простота их общественного состава, а равно и значительная своеобразность и этого развития и этого состава. Запомним хорошенько этот начальный момент нашей истории: он поможет нам ориентироваться при самом начале пути, нам предстоящего.

Билет 3 — Студопедия

  1. Русская правда как памятник права.
  2. Оформление конституционной монархии в России.

1Русская правда: источники, система, редакции, мнения историков…

До наших дней Дошло более ста списков Русской Правды, которые можно предста­вить в трех основных редакциях: Краткая, Пространная и Сокращенная (обозначаемые в литературе как КП, ПП и СП). Древнейшей редакцией (подготовлена не позднее 1054 г.) является Краткая Правда, состоящая из Правды Ярослава (ст, 1—18), Правды Ярослааичей (ст. 19—41), Покона вирного (ст. 42), Урока мостников (ст. 43).

Пространная редакция, возникшая не ранее 1113 г. и связанная с именем Владимира Мономаха, разделялась на Суд Ярослава (ст. 1—52) и Устав Владимира Мономаха (ст. 53—121).

Сокращенная редакция появилась в середине XV в. из переработан­ной Пространной редакции.

Существующие в литературе две противоположных оценки признают Русскую Правду либо официальным сводом княжеского права действу­ющего на Руси (Погодин, Беляев, Ланге и др.), либо частным сборником юридических обычаев и судебной практики (Сергеевич, Владимирский-Буданов и др.).

По мнению В.О. Ключевского, Русская Правда представляла собой дополнение к Кормчей книге, а ее текст сформировался в сфере не княжеского, а церковного судопроизводства.

В ее основу положен целый ряд церковно-правовых источников ви­зантийского происхождения — Номоканон (превращенный в русских условиях в Кормчую книгу), Эклога, Закон судный людем, Прохирон, Закон градский (IX в.).



В круг ее источников попали оба церковных устава (Владимира и Ярослава). В.О. Ключевский считал, что Русская Правда использова­лась в качестве кодекса церковными судами для разбирательства нецер­ковных гражданских и уголовных дел.

Во многих случаях текст Правды является переложением, пересказом княжеских законов. При этом пересказ отражал идеологическую пози­цию кодификатора: в тексте опускаются составы преступлений, санкции и процессуальные действия, имевшие место в действительном судопрои­зводстве; нет раздела о государственных преступлениях, отсутствуют смертная казнь и судебный поединок («поле»), против которых всегда активно выступала Церковь.

Со временем действие Русской Правды выходит за пределы церков­ной юрисдикции и судопроизводства (по нецерковным делам) и распро­страняется на княжеское судопроизводство. Однако не будучи непосред­ственным сводом княжеских законов (а сборником обычаев и церковного законодательства), Правда остается руководством, пособием для кня­жеских судей. (Схожая ситуация складывалась и в Западной Европе, где реципируемое римское право вовсе не воспринималось как свод обяза­тельных норм и законоустановлений, но как пособие для деятельности местных судей.)


Русская Правда применяет казуальный или формальный способ обработки материала: из реальной жизни или правового источника (обы­чая, византийского права, судебной практики) брался конкретный казус, решение которого Русская Правда определяла сама. При этом имел место двойной мотив решения: сугубо формальный, догматический (как гласит закон) и религиозно-нравственный (по справедливости).

Очевидно, что как свод законов Русская Правда формировалась постепенно: вначале выкристаллизовывались отдельные ее нормы (путем «притирки» заимствованных из византийского права положений к ре­альной судебной практике), которые затем путем отбора были кодифи­цированы.

Краткая редакция Русской Правды состоит из двух частей: первая, включающая 17 статей, содержит нормы об убийстве, побоях, о наруше­нии права собственности и способах его восстановления, о вознагражде­нии за порчу чужих вещей.

Во второй части содержатся решения, принятые на княжеском съезде потомков Ярослава, дополняющие уже имеющиеся статьи нормами су­дебных пошлин и расходов.

Пространная редакция развивает положения Краткой, выстраивая их в более стройную систему, и добавляет к ним нормы, установленные законодательством Владимира Мономаха.

Разделение Правды на «Суд Ярослава» и «Устав Владимира» до­вольно условное: с именами этих князей связаны только первые статьи разделов, остальные статьи кодекса заимствованы из разных эпох и ис­точников, ведь в задачу Правды входило собрать и включить в свой состав разные нормы, которые кодификатор считал необходимым закрепить.

Источниками кодификации были нормы

Источникиобычного права и княжеская судебная прак­тика. К числу норм обычного права относятся прежде всего положения о кровной мести (ст. 1) и круговой поруке (ст. 19 КП). Законодатель по-разному оценивает эти обычаи: кровную месть он стремится ограни­чить (сужая круг мстителей) или вовсе отменить, заменив денежным штрафом (вирой). Круговая порука, напротив, сохраняется как полити­ческая мера, связывающая всех членов общины ответственностью за своего члена, совершившего преступление («дикая вира» налагалась на всю общину).

Нормы, выработанные княжеской судебной практикой, многочис­ленны в Русской Правде и иногда связываются с именами князей, при­нимавших их (Ярослава, сыновей Ярослава, Владимира Мономаха).

Определенное влияние на эту кодификацию оказало византийское каноническое право.


2.Гос.дума и гос. Совет в России в начале 20 в.

Система представительных учреждений вводилась в России рядом государственных актов, начиная с Манифеста 6 августа 1905 г. и кончая “Основными государственными законами“ 23 апреля 1906 г.

По первоначальному проекту (6.VIII. 1905) Государственная дума предполагалась как «законосовещательное установление», избираемое на основе цензового представительства от трех курий. Обострение политической ситуации вскоре потребовало пересмотра проекта.

17 октября 1905 г. принимается “Манифест об усовершенство­вании государственного порядка, провозгласивший: 1) дарование свободы совести, слова, собрании и союзов, 2) привлечение к выборам широких слоев населения, 3) обязательный порядок утверждения Государственной думой всех издаваемых законов.

В стране возникают и легализуются многочисленные политические партии, в своих программах формулирующие требования и пути политического преобразования строя: РСДРП, С-Р, Радикальная партия, Партия свободомыслящих, Конституционных демократов, Умеренно-прогрессистская, Торгово-промышленный союз, Союз 17 октября, Партия правового порядка, Монархистов-конституционалистов, Союз русского народа, Союз Михаила-архангела и др.

В ноябре 1905 г. в Совете министров обсуждался проект избирательного закона, большинство высказалось за сохранение куриальной системы и двухступенчатой системы выборов. Было отклонено предложение об особом представительстве рабочих.

Но уже, 11 декабря 1905 г., после разгрома вооруженного восстания в Москве, издается указ “Об изменении положения о выборах в Государственную думу“, которым значительно расширяется круг избирателей. Практически все мужское население страны в возрасте старше двадцати пяти лет, кроме солдат, студентов, поденных рабочих и части кочевников, получило избирательные права. Право выборов не было прямым и оставалось неравным для избирателей разных категорий (курий).

Депутаты избирались избирательными собраниями, состоящими из выборщиков от каждой губернии и ряда крупных городов. Выборщики избирались четырьмя отдельными куриями избирателей: землевладельцами, городскими жителями, крестьянами и рабочими.

Землевладельцы с полным земельным цензом (сто пятьдесят десятин) непосредственно участвовали в уездных съездах землевладельцев, голосовавших за выборщиков от губернии.

Мелкие землевладельцы выбирали уполномоченных в уездный съезд по одному на каждый полный ценз.

Городское население малых городов голосовало за выборщиков в губернские избирательные собрания, тогда как крупные города имели собственные избирательные собрания, наравне с губернскими.

Крестьянские выборы были четырехстепенными: сначала выбирали представителей на волостной сход, затем выбирали уездный съезд уполномоченных от волостей, на съезде избирались выборщики в губернское избирательное собрание.

Рабочие выбирали съезд своих уполномоченных, на котором избирались выборщики на избирательное собрание губерний или крупного города.

Представительство от горожан и рабочих было трехступенчатым.

20 февраля 1906 г. вышло «Учреждение Государственной думы«, в котором определялась ее компетенция: предварительная разработка и обсуждение законодательных предложений, утверждение государственного бюджета, обсуждение вопросов о строительстве железных дорог и учреждении акционерным обществ.

Дума избиралась на пять лет. Депутаты Думы были неподотчетны избирателям, их отстранение могло осуществляться Сенатом, Дума могла распускаться досрочно решением императора.

С законодательной инициативой в Думу могли входить: министры, комиссии депутатов и Государственный совет.

Одновременно с «Учреждением» было принято новое положение о Государственном совете, который был реформирован и стал верхней палатой, обладающей теми же правами, что и Дума. Все законопроекты, принятые Думой, должны были затем поступать в Государственный совет и лишь в случае принятия их Советом представляться на утверждение императора.

Половину реформированного Государственного совета составляли выборные члены, половину — члены «по высочайшему назначению», председатель и вице-председатель ежегодно назначались императором.

В избираемую часть Совета входили представители от духовенства, Академий наук и университетов, от земских собраний, от дворянских обществ, от торговли и промышленности (всего девяносто восемь членов). Такое же число членов ежегодно назначалось императором во вторую часть Совета из высших государственных сановников. Одно и то же лицо не могло одновременно быть членом Государственной думы и Государственного совета.

Государственной канцелярией и Советом министров 23 апреля 1906 г. были изданы «Основные государственные законы« (изменение которых могло осуществляться только по инициативе императора, но не Думы или Совета). Были сформулированы основные гражданские свободы(неприкосн жилища и собственности, перемещения, выбора проф, слова, печати, собраний, собраний итд) В гл.1 была дана формулировка верховной власти: «Императору Всероссийскому принадлежит верховная самодержавная власть».

Власть управления также принадлежала императору «во всем ее объеме», но законодательную власть император осуществлял «в единении с Государственным советом и Государственной думой» и никакой новый закон не мог быть принят без их одобрения, и вступить силу без одобрения императора.

Однако ст. 87 Основных законов предоставляла возможность императору по представлению Совета министров принимать указы законодательного характера в случаях, когда имелась такая необходимость, а сессия Думы и Совета прервалась. Но после открытия законодательной сессии в течение двух месяцев такой указ должен был вноситься на одобрение Думы, иначе он автоматически прекращал свое действие.

Не подлежали обсуждению Государственной думой и Государственным советом вопросы: об исключении или сокращении платежей по государственным долгам, о кредитах Министерству двора, о государственных займах.

(3 июня 1907 г.). Вместе с Манифестом о роспуске Думы было опубликовано новое Положение о выборах. Изменение избирательного закона было проведено с очевидным нарушением Манифеста 17 октября 1905 г., который подчеркивал, что «никакие новые законы не могут приниматься без одобрения Государственной думой».

Новый избирательный закон существенно урезал представительство окраин

Глава VII ~ Проза (История)

                 РУССКАЯ ПРАВДА И ФЕОДАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КИЕВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

Происхождение русской
правды. Источники Русской правды.
Краткая редакция Русской Правды. Пространная редакция Русской Правды. Сокращённая редакция Русской Правды. Социальная структура древнерусского общества по Русской Правде. Организация феодальной вотчины по Русской Правде. Утрата Русской Правдой юридического значения.


Касаясь княжения Ярослава Мудрого, его сыновей и Владимира Мономаха я уже
упомянул Русскую Правду, но не чего не сказал об этом памятнике древнерусского
права. Пришло время восполнить этот пробел. 

Русская Правда, первый свод древнерусского законодательства дошедший до
нас в письменном виде, который был найден и введён в научный оборот В.Н.
Татищевым ещё в восемнадцатом веке. Известно две основных редакции Русской
правды: краткая и пространная. Краткая редакция состоит из сорока трёх статей,
и делиться на две части Правду Ярослава (ст. 1-18) и Правду Ярославичей (ст.
19-43). Пространная редакция включает в себя сто двадцать одну статью, и также
как краткая редакция состоит из двух частей: суда Ярослава (ст. 1-52) и устава
Владимира Мономаха (ст.53-121). Существует ещё сокращённая редакция Русской
Правды, многие историки считают, что она не имеет самостоятельного значения и
является лишь переработанным в XV веке
вариантом пространной редакции. Но эту точку зрения разделяют не все. О чём
будет сказано ниже. 

Русская Правда имеет большое значение для изучения феодальных отношений и
социальной структуры Киевской Руси. Поэтому рассмотрим этот важный исторический
документ подробнее.

                                                         ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУССКОЙ ПРАВДЫ

На юридическое происхождение Русской Правды в отечественной историографии
существуют две точки зрения. Одни историки, такие как Н.М. Карамзин, М.П.
Погодин, С.М. Соловьёв за официальный сборник законов, составленный Ярославом
Мудрым и впоследствии дополненный его сыновьями и внуком Владимиром
Мономахом. Другие историки, такие
как В.О. Ключевский, Бестужев Рюмин,
С.Ф. Платонов считали, что Русская Правда была составлена частными лицами,
которым для решения юридических вопросов
был в нужен единый свод действующих
законов. «Частное происхождении
Русской Правды — отмечал С.Ф. Платонов —
всего вероятнее, потому, что во первых в тексте её можно указать статьи
не юридического, а хозяйственного содержания, имевшие значение только для частного
быта, и , во вторых внешняя форма статей и целых редакций Русской Правды имеет
характер частных записей; составленных как бы посторонними зрителями княжеской
право образовательной деятельности
»[1].


Но наиболее подробно последовательно и аргументировано, теория частного
происхождения Русской правды изложена В.О. Ключеским в его курсе лекций.
Ключевский считал, что Русская Правда возникла в церковной среде, не имеет
самостоятельного значения как памятник древнерусского законодательства, а лишь
является из дополнительных статей к Кормчей книге — своду церковных законов.
Доказательством церковного происхождения Русской Правды Ключевский считает
отсутствие в ней статей посвящённых судебному поединку — полю. Причиной этого
отсутствия историк называет неодобрительное отношение к нему церкви.

По мнению Ключевского у княжеских
судей не было необходимости в письменном своде законов: «Княжеский судья мог обходиться без такого свода законов по многим причинам
1) были крепки ещё древние юридические обычаи,
которыми руководствовались князь и его судьи: 2) тогда господствовал
состязательный процесс пря и если, судья забыл или не захотел вспомнить юридический обычай, то
ему настойчиво напомнили бы о нём сами тяжущиеся стороны, которые, собственно и
вели дело и при которых судья более безупречным зрителем или пассивным
председателем, чем руководителем дела;
наконец, 3) князь всегда мог в случае нужды своей законодательной
властью восстановить юридическую память или разрешить казуальное недоумение
судьи
»[2]
.

И напротив, такой свод законов, Ключевский считал, юридически необходим,
для церковных судей по двум причинам: «1) первые церковные судьи на Руси, греки или южные славяне, незнакомы были
с русскими юридическими обычаями; 2) этим судьям нужен был такой письменный
свод туземных законов, в котором были бы устранены или, по крайней мере,
смягчены некоторые туземные обычаи, особенно претившие нравственному чувству
христианских судей, воспитанных на византийском церковном или гражданском праве»
[3]
.

В то же время Ключевский считал, что сфера действия возникшей в церковной
среде Русской Правды постепенно расширяясь,
выходит за рамки церковной юрисдикции и начинает служить руководством
для княжеских судей.

Однако теорию В.О. Ключевского и других историков, разделяющих мнение о
церковном происхождении Русской Правды, было подвергнуто критике С.В. Юшковым в
своей книге «Общественно политический строй и право Киевского
государства».

В своей книге Юшков отмечал, что
язык Русской Правды носит весьма слабые следы церковных памятников, что
церковная практика совершенно не отразилась на нормах Русской Правды,
защищавшей исключительно интересы светских феодалов, что Русская правда
является не только в сборниках церковного происхождения и в Кормчую книгу была
перенесена сравнительно поздно, только в конце XIII века. По поводу отсутствия статей о судебном поединке, С.В. Юшков пишет
следующее: «Русская Правда касалась
лишь тех изменений, которые происходили в системе русского права. Очевидно, что
никаких изменений в организации и условиях судебного поединка не произошло и,
следовательно, составителю не было смысла касаться этой процессуальной формы
»[4]
.

Подвергнув критике концепцию
церковного происхождения правды С.В.
Юшков сделал вывод, что нельзя игнорировать указание смой Русской Правды на постановления
Ярослава и Ярославичей.

Таким образом, Русская Правда
является сборником норм русского феодального права, который сложился в
Киевской Руси в период становления феодального общества.

                                                                ИСТОЧНИКИ РУССКОЙ ПРАВДЫ

Источниками Русской правды являются:

— Нормы обычного права, которые не были записаны, но санкционировались
государством и поэтому имели юридическую силу.

— Закон русский, упоминаемый в договорах Олега с Византией. Возможно, он
был даже записан, но до наших дней не дошёл.

— Судебные решения и приговоры князей по частным судебным делам,
становившиеся затем прецедентами.

— Постановления княжеских съездов.
Как раз на таком съезде и была принята вторая часть краткой редакции Русской
Правды — Правда Ярославичей.

А вот нормы скандинавского, византийского и болгаро-византийского права
вопреки широко распространённому мнению источниками Русской правды не являются.
Так как историками было установлено, что те и черты, которые раньше считались
свойственными только византийскому или скандинавскому праву являются
общими и присущи праву всех народов
эпохи средневековья. Наличие сходных правовых норм является лишь свидетельством
сходства политических и общественно экономических условий в Киевской Руси и в
тех странах где такое сходство
замечено. Поэтому мнение об иноземных источниках Русской Правды является
несостоятельным.

                                                         КРАТКАЯ РЕДАКЦИЯ РУССКОЙ ПРАВДЫ

Первая часть краткой редакции Русской Правды принадлежащей Ярославу
Мудрому ограничила кровною месть кругом ближайших родственников. Мстить за
убийство имели право: брат за брата, сын за отца, отец за сына, и племянник за
дядю. В том случае если родственники убитого отказывались от мести, или мстить
было некому, князю платилась вира-штраф за убийство в размере 40 гривен.

Вторая часть краткой редакции Русской Правды принадлежащей уже сыновьям
Ярослава окончательно отменила кровную месть и заменила её денежным штрафом. За
убийство высших лиц княжеской администрации: княжеского подъездного, княжеского
тиуна и старшего конюха полагалась двойная вира 80 гривен; за убийство
княжеского и ратайного старост, а так же за убийство кормилицы полагался штраф
12 гривен; за убийство самых феодально-зависимых слоёв населения — закупа,
рядовича, смерда и холопа платился штраф 5 гривен.

Остальные статьи предусматривали за различные уголовные преступления: за
убийство в разбое, грабёж, побои и
увечья, оскорбления, кражу домашнего скота и птицы, порчу межевых знаков и т.д.

                                                  ПРОСТРАННАЯ РЕДАКЦИЯ РУССКОЙ ПРАВДЫ

Пространная редакция Русской Правды была написана в результате кодификации
и редактирования княжеских уставов, в начале XII в. при Владимире Мономахе. Основным источником Пространной Правды,
является текст краткой редакции. Как было уже сказано выше, Пространная Павда
так же как и краткая делится на две
части : суд Ярослава (ст. 1-52) и Устав Владимира Мономаха ( ст. 53-121) По
своему объёму текст Пространной Правды
почти в пять раз превосходит текст краткой редакции. В пространную редакцию
Русской правды вошли как новые статьи, так и в несколько изменённом виде статьи
из краткой редакции.

Пространная редакция, по сравнению с краткой правдой более детально
регламентирует правовое положение феодально-зависимых слоёв населения: закупов,
смердов, холопов, рядовичей. Больше внимания в Пространной правде уделяется и
защите феодальной собственности. Многие
статьи, регулируют торговые и ростовщические отношения. Расширяется круг
уголовных наказаний. Появляется понятие умысла.

В Пространной Правде отразились социальные изменения, произошедшие в
конце XI начале XII в. в древнерусском обществе.

                                                              СОКРАЩЁННАЯ РУССКАЯ ПРАВДА

В конце XIV-XV вв., появляется ещё одна редакция Русской
Правды, получившая название сокращённой. Происхождение сокращённой редакции до
конца не ясно. Часть историков придерживается того мнения, что Сокращённая Правда
была составлена в Пермской земле и получила широкую известность после
присоединения Перми к Московскому княжеству. Другие историки считают, что в основе текста сокращённой
редакции Краткой Правды лежит более ранний и неизвестный памятник второй половины
XI в.

По своему содержанию Сокращённая Редакция близка к Пространной, однако в
ней нету некоторых статей присутствующих в Пространной Правде, а те статьи, что
присутствуют короче, и напоминают выдержки из Пространной редакции. На этом
основании большинство историков считают, что сокращённая правда не имеет
самостоятельного значения и является выдержкой из одного из списков Пространной
Правды.

Но эту точку зрения разделяют не все историки. Например, академик
Тихомиров указал на некоторые особенности Сокращённой Правды, позволяющих считать её вполне самостоятельной редакцией.

К таким особенностям, по мнению
академика относятся:

Во-первых, статья о» муже кроваве» отсутствующая в Пространной
редакции,

Во-вторых, отсутствие несообразностей указывающих на механическое
сокращение текста,

В-третьих, в отсутствие в тексте Сокращенной Правды почти всех статей Пространной Правды, заимствованных из Краткой, которое не может быть объяснено желанием составителя
выкинуть устаревшие статьи, так как отсутствуют как раз статьи, не утратившие
своей юридической актуальности: о поклоне вирном, о свержении виры, о челяди, о
месячном резе и т.д.

В-четвёртых, статьи из Краткой
Правды, имеющиеся в Сокращенной Правде,
ближе к Краткой редакции,
чем статьи Пространной Правды. «Невозможно
предположить, чтобы сокращенный
памятник лучше сохранил текст
первоначального источника по сравнению
с тем, из
которого он сокращался, «
говорит историк, и делает из этого вывод, что
Сокращенная Правда
составлялась на основании
памятника, который имел в своей основе текст, излагающий отдельные
статьи Русской Правды в более древнем виде, чем Пространная редакция.

В — пятых заключении Тихомиров присоединяется к мнению В.О. Ключевского о
том, что Сокращённая Правда использует денежный счёт более древний, чем счёт
Пространной Правды, что так же считает
доказательством её
самостоятельности.

              СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ДРЕВНЕРУССКОГО ОБЩЕСТВА ПО РУССКОЙ ПРАВДЕ

Население в Киевской Руси имело следующий социальный состав:

— Феодалы: князья, бояре:
дружинники, посадники, тиуны,
местная знать.

— Духовенство.

— Свободное население носившее название люди ( отсюда и термин полюдье) :
смерды общинники, ремесленники. Торговцы.

— Социально зависимое население: закупы, рядовичи, холопы, изгои и т п.

Феодалы были самым привилегированным слоем древнерусского общества. В их
руках находилась вся полнота власти. Феодалы осуществляли гражданское,
административное, военное управление, суд, сбор дани и штрафов с подвластного
населения. За их убийство по Русской Правде полагался двойной штраф.

Духовенство так же являлось привилегированной социальной группой, чему
способствовала политика князей щедро раздававшим церковным иерархам и
монастырям земли и жертвовавших десятую часть своих доходов на церковные нужды.
Церковь не завесила от княжеской юрисдикции и сама судила представителей своего сословия и тех, кто
проживал на её землях.

                                ОРГАНИЗАЦИЯ ФЕОДАЛЬНОЙ ВОТЧИНЫ ПО РУССКОЙ ПРАВДЕ

Русская Правда знакомит нас с устройством феодальной вотчины. В центре
феодальной вотчины находился княжеский или боярский двор, на котором
размещались, господские хоромы, жилища слуг, хозяйственные постройки — скотный
двор, конюшня, и т п. Вотчину обслуживала многочисленная челядь — работающее на
вотчинника зависимое население.

Функции управляющего выполнял огнищанин, который отвечал за всю
хозяйственную жизнь вотчины и
сохранность хозяйского имущества. У него в подчинении состояли княжий
подъездной — сборщик налогов, тиун — ключник «старый» те старший
конюх, заведующий табунами и конюшней вотчинника.

Всё это были высшие лица вотчинной организации, за убийство которых
полагался двойной штраф 80 гривен, что является доказательством их
привилегированного положения. Рангом ниже были Сельский староста, следивший за
выполнением сельских работ и Ратайный те пашенный староста, наблюдавший за
ходом работ на пашне.

На земле феодала также работали многочисленные смерды, закупы, рядовичи
холопы, которые являлись самыми бесправными категориями зависимого населения
работающего на феодала.

                           УТРАТА РУССКОЙ ПРАВДОЙ ЮРИДИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ

В период складывания Московского централизованного государства Русская
Правда постепенно теряет юридическое значение как основной источник действующих
правовых норм. Значение и смысл многих терминов используемых в ней утрачивается и становится непонятным
переписчикам и редакторам, что вело к искажениям и ошибкам в тексте. В начале XV века Русская правда окончательно утрачивает
свою правовую силу. Её перестают включать в юридические сборники. Русская
правда стала историей.

источники, система, редакции. Точки зрения историков по поводу происхождения Русской Правды. — Студопедия.Нет

Русская Правда — сборник правовых норм Киевской Руси. Первооткрывателем Русской Правды является В.Н.Татищев, обнаруживший Краткую её редакцию. Русская Правда содержит нормы уголовного, наследственного, торгового и процессуального законодательства; является главным источником правовых, социальных и экономических отношений Древней Руси.

Источники: нормы обычного права и княжеская судебная практика. К числу норм обычного права относятся положения о кровной мести и круговой поруке. Нормы выработанные княжеской судебной практикой многочисленны в РП и связаны с Владимиров и Ярославом (церковные уставы). Византийские источники — Номаканон, превращенный в Кормчую книгу, Эклога, Закон судный людям, Прохирон, Закон градский (9 век), правда Ярославичей, Урок Мостникам, покон вирный.

Система:

1) уголовное право

2) частное право

3) процессуальное право

Редакции: существует 3 основные редакции. Краткая (КП), пространная (ПП), сокращенная (СП).

Древнейшей редакцией (подготовленной не позднее 1054) является КП, состоящая из Правды Ярослава (ст.1-18), Правды Ярославичей ( ст19-41), Покона вирного (ст 42), Урока мостниов (43).

КП состоит из 2 частей. Первая, включающая 17 статей содержит нормы об убийстве, побоях, о нарушении права собственности и способах его восстановления, о вознаграждении за порчу чужих вещей. Во второй части содержатся решения, принятые на княжеском съезде потомков Ярослава, дополняющие уже имеющиеся статьи нормами судебных пошлин и расходов.


Пространная редакция, возникшая не ранее 1113 г. И связана с именем Владимира Мономаха, разделялась на суд Ярослава (1-52 ст.) и Устав Владимира Мономаха (ст. 53-121). Пространная редакция развивает положения краткой, выстраивая их в более стройную систему, и добавляет к ним нормы, установленные законодательством Владимира Мономаха.

Сокращенная редакция появилась в середине 15 века из переработанной Пространной редакции.

Существующие в литературе две противоположные оценки признают РП либо официальным сводом княжеского права действующего на Руси (Погодин, Беляев, Ланге), либо частным сборником юридических обычаев и судебных практик (Сергеевич, Владимирский-Буданов). По мнению Ключевского, РП представляла собой дополнение к Кормчьей книге, а ее тест сформировался в сфере не княжеского, а церковного судопроизводства.

 

РП: правовое положение населения Древней Руси.

Общество во делится на следующие группы населения:

свободные (феод. знать — князья; бояре; духовенство: высшие иерархи, приходское монашество; горожане: купцы, ремесленники; свободные общинники)

феодально зависимое (смерды, закупы).

В Русской правде содержится ряд норм, определяющих правовое положение отдельных групп населения. По её тексту сложно разграничить правовой статус правящего слоя и остального населения. Есть лишь два юридических критерия: нормы о повышенной (2-ой) уголовной ответственности за убийство представителя привилегированного слоя и нормы об особом порядке наследования недвижимости (земли) для представителей этого слоя. Эти юридические привилегии распространялись на князей, бояр, княжьих мужей, княжеских тиунов и огнищан (не все из них являлись феодалами).



Структура феодально господствующего класса древнерусского государства:

1. Князья — бывшие князья союзов племён либо отдельных племён (вскоре этот титул принадлежал только рюриковичам). Доходы у князей — полюдье. В этот период возник великокняжеский домен. РП упоминает о людях князя, которые живут при князе:
а) огнищане (управляющие)
б) тиуны
в) конюхи
г) смерды
д) холопы
Все они принадлежали суду князя.

2. Бояре — потомки великих князей. Их предки — старейшины племени. Богатство связано с землёй. Они управляли городами, волостями, входили в дружину князя (княжьи мужи). До XI в жили при дворе. В XI-XII вв — оседание дружины на землю (князь жалует земли). Дружина делилась на старшую и младшую. Штраф за убийство княжеского мужа — 80 гривен. В XI в огнищане также получают землю и чин. Боярское землевладение возникает вследствие захвата земель и пожалований князя.

3. Духовенство — в 988 г.
а) высшее (чёрное, монашество) — проживало в монастырях.
б) приходское дух-во
С XI в монастыри превращаются в крупные хоз. земли. Вступление при внесении вкладов.

4. Городское (посадское) население: — 40 гривен за убийство гор. граждан. Купечество делилось на гостей (иностранные или иногородние) и местных. Были также ремесленники и поденщики.

5. Смерды-общинники — юридически и экономически независимы, выполнили повинности и уплачивали налоги только в пользу гос-ва. Они обладали определённым имуществом и могли завещать его детям (землю — только сыновьям). При отсутствии наследников его имущество переходило общине. Закон защищал личность и имущество смерда. За совершённые поступки и преступления, а также по обязательствам и договорам он нёс личную и имущественную ответственность. Выступал полноправным участником в судебном процессе. Были, кроме того, и несвободные смерды.
Функции общины:
1. Экономическая — все общинники на праве владения и пользования держали землю.
2. Административно-юридическая организация.
3. Полицейско-судебная организация.
Если на территории общины совершалось убийство, община сама расследовала его. Виновный и его семья пускались на поток и разграбление (конф. имущ-ва). Изгои обращались к князьям, по их решению они передавались в монастыри.

6. Закупы — в Краткой ред. РП не упоминается, в ПП — человек, работающий в хоз-ве феодала за «купу», т.е. заём. Этот долг нужно было отработать, притом установленных эквивалентов и нормативов не существовало. Объём работы определяется кредитором. Впервые отношения закупа с кредитором были урегулированы в Уставе Владимира Мономаха после восстания закупов в 1113 г. Закон охранял личность и имущество закупа. Закуп отвечал за сохранность орудия труда, сопровождал господина в походах. Закуп не подлежит наказанию, если он уходит на заработки в город. Закуп мог обращаться в суд с жалобой на своего господина и в редких случаях выступать свидетелем. Если закуп убегал или совершал кражу, он превращался в холопа. В РП «ролейный» (пахотный, сельский) закуп, работавший на чужой земле, по своему правовому статусу не отличался от закупа «неролейного». Они получали плату за работу впрок.

7. Холопы («робы») — наиболее бесправные субъекты права. Источник рабства — рождение от холопа, самопродажа в кабалу, женитьба на холопе без заключения договора с господином, поступление в ключники без договора с господином, совершение преступление («поток и разграбление»), бегство закупа от господина, злостное банкротство. Наиболее распространённый источник холопства — плен (он не упомянут в РП). Всё, чем обладал холоп, являлось собственностью господина. Все последствия, вытекающие из договоров и обязательств, которые заключал холоп с ведома господина, также ложились на господина. Личность холопа не защищалась законом (за его убийство — штраф; холоп=имущ-ву). Холопа, совершившего преступление, нужно было выдать потерпевшему. Штрафную ответственность за холопа нёс господин. В суде холоп не мог быть истцом, ответчиком или свидетелем. Ссылаясь на показания холопа в суде, свободный человек должен был оговориться, что ссылается на «слова холопа». Внутри холопов не существовало равенства (привилегированные и непривилегированные холопы).

 

Лекция I, Курс русской истории

НАУЧНАЯ ЗАДАЧА ИЗУЧЕНИЯ МЕСТНОЙ ИСТОРИИ. ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС. ИСТОРИЯ КУЛЬТУРЫ ИЛИ ЦИВИЛИЗАЦИИ. ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ. ДВЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ ИЗУЧЕНИИ – КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ И СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ. МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ УДОБСТВО И ДИДАКТИЧЕСКАЯ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ ВТОРОЙ ИЗ НИХ В ИЗУЧЕНИИ МЕСТНОЙ ИСТОРИИ. СХЕМА СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА. ЗНАЧЕНИЕ МЕСТНЫХ И ВРЕМЕННЫХ СОЧЕТАНИЙ ОБЩЕСТВЕННЫХ ЭЛЕМЕНТОВ В ИСТОРИЧЕСКОМ ИЗУЧЕНИИ. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ УДОБСТВА ИЗУЧЕНИЯ РУССКОЙ ИСТОРИИ С ЭТОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ.

Вы прослушали уже несколько курсов по всеобщей истории, познакомились с задачами и приёмами университетского изучения этой науки. Начиная курс русской истории, я предпошлю ему несколько самых общих элементарных соображений, цель которых – связать сделанные вами наблюдения и вынесенные впечатления по всеобщей истории с задачей и приёмами отдельного изучения истории России.

НАУЧНАЯ ЗАДАЧА ИЗУЧЕНИЯ МЕСТНОЙ ИСТОРИИ

Понятен практический интерес, побуждающий нас изучать историю России особо, выделяя её из состава всеобщей истории: ведь это история нашего отечества. Но этот воспитательный, т. е. практический, интерес не исключает научного, напротив, должен только придавать ему более дидактической силы. Итак, начиная особый курс русской истории, можно поставить такой общий вопрос: какую научную цель может иметь специальное изучение истории одной какой-либо страны, какого-либо отдельного народа? Эта цель должна быть выведена из общих задач исторического изучения, т. е. из задач изучения общей истории человечества.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

На научном языке слово история употребляется в двояком смысле: 1) как движение во времени, процесс, и 2) как познание процесса. Поэтому всё, что совершается во времени, имеет свою историю. Содержанием истории как отдельной науки, специальной отрасли научного знания служит исторический процесс, т. е. ход, условия и успехи человеческого общежития или жизнь человечества в её развитии и результатах. Человеческое общежитие – такой же факт мирового бытия, как и жизнь окружающей нас природы, и научное познание этого факта – такая же неустранимая потребность человеческого ума, как и изучение жизни этой природы. Человеческое общежитие выражается в разнообразных людских союзах, которые могут быть названы историческими телами и которые возникают, растут и размножаются, переходят один в другой и, наконец, разрушаются, – словом, рождаются, живут и умирают подобно органическим телам природы. Возникновение, рост и смена этих союзов со всеми условиями и последствиями их жизни и есть то, что мы называем историческим процессом.

ДВА ПРЕДМЕТА ИСТОРИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

Исторический процесс вскрывается в явлениях человеческой жизни, известия о которых сохранились в исторических памятниках или источниках. Явления эти необозримо разнообразны, касаются международных отношений, внешней и внутренней жизни отдельных народов, деятельности отдельных лиц среди того или другого народа. Все эти явления складываются в великую жизненную борьбу, которую вело и ведёт человечество, стремясь к целям, им себе поставленным. От этой борьбы, постоянно меняющей свои приёмы и характер, однако, отлагается нечто более твердое и устойчивое: это – известный житейский порядок, строй людских отношений, интересов, понятий, чувств, нравов. Сложившегося порядка люди держатся, пока непрерывное движение исторической драмы не заменит его другим. Во всех этих изменениях историка занимают два основных предмета, которые он старается разглядеть в волнистом потоке исторической жизни, как она отражается в источниках. Накопление опытов, знаний, потребностей, привычек, житейских удобств, улучшающих, с одной стороны, частную личную жизнь отдельного человека, а с другой – устанавливающих и совершенствующих общественные отношения между людьми, – словом, выработка человека и человеческого общежития – таков один предмет исторического изучения. Степень этой выработки, достигнутую тем или другим народом, обыкновенно называют его культурой, или цивилизацией; признаки, по которым историческое изучение определяет эту степень, составляют содержание особой отрасли исторического ведения, истории культуры, или цивилизации. Другой предмет исторического наблюдения – это природа и действие исторических сил, строящих человеческие общества, свойства тех многообразных нитей, материальных и духовных, помощью которых случайные и разнохарактерные людские единицы с мимолётным существованием складываются в стройные и плотные общества, живущие целые века. Историческое изучение строения общества, организации людских союзов, развития и отправлений их отдельных органов – словом, изучение свойств и действия сил, созидающих и направляющих людское общежитие, составляет задачу особой отрасли исторического знания, науки об обществе, которую также можно выделить из общего исторического изучения под названием исторической социологии. Существенное отличие её от истории цивилизации в том, что содержание последней составляют результаты исторического процесса, а в первой наблюдению подлежат силы и средства его достижения, так сказать, его кинетика. По различию предметов неодинаковы и приёмы изучения.

ОТНОШЕНИЕ К НИМ ИСТОРИИ ОБЩЕЙ И МЕСТНОЙ

Какое же отношение истории общей и местной к этим предметам познания? Оба указанных предмета исторического изучения легче различаются в отвлечённой классификации знаний, чем в самом процессе изучения. На самом деле, как в общей, так и в местной истории одновременно наблюдают и успехи общежития и строение общества, притом так, что по самым успехам общежития изучают природу и действие строящих его сил, и, наоборот, данным строем общества измеряют успехи общежития. Однако можно заметить, что в истории общей и в истории местной оба предмета не находятся в равновесии, и в одном изучении преобладает один предмет, в другом – другой. Сравним, какую степень простора и какой материал находит для своих исследований историк культуры в пределах истории всеобщей и в пределах истории местной, и затем дадим себе такой же отчёт по отношению к историку, поставившему перед собой вопросы социологического характера. Успехи людского общежития, приобретения культуры или цивилизации, которыми пользуются в большей или меньшей степени отдельные народы, не суть плоды только их деятельности, а созданы совместными или преемственными усилиями всех культурных народов, и ход их накопления не может быть изображен в тесных рамках какой-либо местной истории, которая может только указать связь местной цивилизации с общечеловеческой, участие отдельного народа в общей культурной работе человечества или, по крайней мере, в плодах этой работы. Вы уже знакомы с ходом этой работы, с общей картиной успехов человеческого общежития: сменялись народы и поколения, перемещались сцены исторической жизни, изменялись порядки общежития, но нить исторического развития не прерывалась, народы и поколения звеньями смыкались в непрерывную цепь, цивилизации чередовались последовательно, как народы и поколения, рождаясь одна из другой и порождая третью, постепенно накоплялся известный культурный запас, и то, что отложилось и уцелело от этого многовекового запаса, – это дошло до нас и вошло в состав нашего существования, а через нас перейдет к тем, кто придёт нам на смену. Этот сложный процесс становится главным предметом изучения во всеобщей истории: прагматически, в хронологическом порядке и последовательной связи причин и следствий, изображает она жизнь народов, совместными или преемственными усилиями достигавших каких-либо успехов в развитии общежития. Рассматривая явления в очень большом масштабе, всеобщая история сосредоточивается главным образом на культурных завоеваниях, которых удалось достигнуть тому или другому народу. Наоборот, когда особо изучается история отдельного народа, кругозор изучающего стесняется самым предметом изучения. Здесь наблюдению не подлежит ни взаимодействие народов, ни их сравнительное культурное значение, ни их историческое преемство: преемственно сменявшиеся народы здесь рассматриваются не как последовательные моменты цивилизации, не как фазы человеческого развития, а рассматриваются сами в себе, как отдельные этнографические особи, в которых, повторяясь, видоизменялись известные процессы общежития, те или другие сочетания условий человеческой жизни. Постепенные успехи общежития в связи причин и следствий наблюдаются на ограниченном поле, в известных географических и хронологических пределах. Мысль сосредоточивается на других сторонах жизни, углубляется в самое строение человеческого общества, в то, что производит эту причинную связь явлений, т. е. в самые свойства и действие исторических сил, строящих общежитие. Изучение местной истории даёт готовый и наиболее обильный материал для исторической социологии.

ДВЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Итак, разница в точках зрения и их сравнительном удобстве. Эти точки зрения вовсе не исключают одна другой, напротив, пополняют друг друга. Не только общая и местная история, но и отдельные исторические факты могут быть исследуемы с той или другой стороны по усмотрению исследователей. В Древнем праве Мэна и Античной городской общине Фюстель-де-Куланжа предмет одинаков – родовой союз; но у последнего этот союз рассматривается как момент античной цивилизации или как основа греко-римского общества, а у первого – как возраст человечества, как основная стихия людского общежития. Конечно, для всестороннего познания предмета желательно совмещение обеих точек зрения в историческом изучении. Но целый ряд соображений побуждает историка при изучении местной истории быть по преимуществу социологом.

ПРЕОБЛАДАНИЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ В МЕСТНОЙ ИСТОРИИ

Всеобщая история создавалась, по крайней мере доселе, не совокупной жизнью всего человечества, существовавшего в известное время, и не однообразным взаимодействием всех сил и условий человеческой жизни, а отдельными народами или группами немногих народов, которые преемственно сменялись при разнообразном местном и временном подборе сил и условий, нигде более не повторявшемся. Эта непрерывная смена народов на исторической сцене, этот вечно изменяющийся подбор исторических сил и условий может показаться игрой случайностей, лишающей историческую жизнь всякой планомерности и закономерности. На что может пригодиться изучение исторических сочетаний и положений, когда-то и для чего-то сложившихся в той или другой стране, нигде более неповторимых и непредвидимых? Мы хотим знать по этим сочетаниям и положениям, как раскрывалась внутренняя природа человека в общении с людьми и в борьбе с окружающей природой; хотим видеть, как в явлениях, составляющих содержание исторического процесса, человечество развёртывало свои скрытые силы, – словом, следя за необозримой цепью исчезнувших поколений, мы хотим исполнить заповедь древнего оракула – познать самих себя, свои внутренние свойства и силы, чтобы по ним устроить свою земную жизнь. Но по условиям своего земного бытия человеческая природа, как в отдельных лицах, так и в целых народах раскрывается не вся вдруг, целиком, а частично и прерывисто, подчиняясь обстоятельствам места и времени. По этим условиям отдельные народы, принимавшие наиболее видное участие в историческом процессе, особенно ярко проявляли ту или другую силу человеческой природы. Греки, раздроблённые на множество слабых городских республик, с непревзойдённой силой и цельностью развили в себе художественное творчество и философское мышление, а римляне, основавшие небывалую военную империю из завоёванного ими мира, дали ему удивительное гражданское право. В том, что сделали оба этих народа, видят их историческое призвание. Но было ли в их судьбе что-либо роковое? Была ли предназначена в удел Греции идея красоты и истины, а Италии – чутье правды? История отвечает на это отрицательно. Древние римляне были посредственные художники-подражатели. Но потомки их, смешавшиеся с покорившими их варварами, потом воскресили древнее греческое искусство и сделали Италию образцовой художественной мастерской для всей Европы, а родичи этих варваров, оставшиеся в лесах Германии, спустя века особенно усердно реципировали римское право. Между тем Греция с преемницей павшего Рима, Византией, тоже освеженная наплывом варваров, после Юстинианова кодекса и Софийского собора не оставила памятных образцов ни в искусстве, ни в правоведении. Возьмём пример из новейшего времени. В конце XVIII и в начале XIX в. в Европе не было народа более мирного, идиллического, философского и более пренебрегаемого соседями, чем немцы. А менее чем сто лет спустя после появления Вертера и только через одно поколение от Иены этот народ едва не завоевал всей воинственной Франции, провозгласил право силы как принцип международных отношений и поставил под ружье все народы континентальной Европы.

ИДЕАЛЬНАЯ ЦЕЛЬ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

>/A> Значит, тайна исторического процесса, собственно, не в странах и народах, по крайней мере не исключительно в них самих, в их внутренних, постоянных, данных раз навсегда особенностях, а в тех многообразных и изменчивых счастливых или неудачных сочетаниях внешних и внутренних условий развития, какие складываются в известных странах для того или другого народа на более или менее продолжительное время. Эти сочетания – основной предмет исторической социологии. Хотя они запечатлены местным характером и вне данного места неповторимы, но это не лишает их научного интереса. Чрез общества, подпадавшие под их действие, они вызывали наружу те или другие свойства человечества, раскрывали его природу с разных сторон. Все исторически слагавшиеся общества – все различные местные сочетания разных условий развития. Следовательно, чем больше изучим мы таких сочетаний, тем полнее узнаем свойства и действие этих условий, каждого в отдельности или в данном наиболее своеобразном подборе. Так этим путем, быть может, удастся выяснить, как общее правило, когда, например, капитал убивает свободу труда, не усиливая его производительности, и когда помогает труду стать более производительным, не порабощая его. Изучая местную историю, мы познаём состав людского общежития и природу составных его элементов. Из науки о том, как строилось человеческое общежитие, может со временем – и это будет торжеством исторической науки – выработаться и общая социологическая часть её – наука об общих законах строения человеческих обществ, приложимых независимо от преходящих местных условий. Определив, в каком соотношении должны находиться при изучении местной истории точки зрения культурно-историческая и социологическая, перейдём теперь к ближайшему рассмотрению самого этого вопроса об условиях развития людских обществ, о тех или иных сочетаниях этих условий.

ОСНОВНЫЕ СИЛЫ ОБЩЕЖИТИЯ

Исторический процесс, как мы его определили, слагается из совместной работы нескольких сил, смыкающих отдельные лица в общественные союзы. В области опытного или наблюдательного познания, а не созерцательного, богословского ведения мы различаем две основные первичные силы, создающие и движущие совместную жизнь людей: это – человеческий дух и внешняя или так называемая физическая природа. Но история не наблюдает деятельности отвлечённого человеческого духа: это область метафизики. Равным образом она не ведает и одинокого, отрешённого от общества человека: человек сам по себе не есть предмет исторического изучения; предмет этого изучения – совместная жизнь людей. Историческому наблюдению доступны конкретные виды или формы, какие принимает человеческий дух в совместной жизни людей: это индивидуальная человеческая личность и человеческое общество. Я разумею общество как историческую силу не в смысле какого-либо специального людского союза, а просто как факт, что люди живут вместе и в этой совместной жизни оказывают влияние друг на друга. Это взаимное влияние совместно живущих людей и образует в строении общежития особую стихию, имеющую особые свойства, свою природу, свою сферу деятельности. Общество составляется из лиц; но лица, составляющие общество, сами по себе каждое – далеко не то, что все они вместе, в составе общества: здесь они усиленно проявляют одни свойства и скрывают другие, развивают стремления, которым нет места в одинокой жизни, посредством сложения личных сил производят действия, непосильные для каждого сотрудника в отдельности. Известно, какую важную роль играют в людских отношениях пример, подражание, зависть, соперничество, а ведь эти могущественные пружины общежития вызываются к действию только при нашей встрече с ближними, т. е. навязываются нам обществом. Точно так же и внешняя природа нигде и никогда не действует на всё человечество одинаково, всей совокупностью своих средств и влияний. Её действие подчинено многообразным географическим изменениям: разным частям человечества по его размещению на земном шаре она отпускает неодинаковое количество света, тепла, воды, миазмов, болезней – даров и бедствий, а от этой неравномерности зависят местные особенности людей. Я говорю не об известных антропологических расах – белой, темно-жёлтой, коричневой и проч., происхождение которых во всяком случае нельзя объяснить только местными физическими влияниями; я разумею те преимущественно бытовые условия и духовные особенности, какие вырабатываются в людских массах под очевидным влиянием окружающей природы и совокупность которых составляет то, что мы называем народным темпераментом. Так и внешняя природа наблюдается в исторической жизни как природа страны, где живёт известное людское общество, и наблюдается как сила, поскольку она влияет на быт и духовный склад людей.

ЕГО ЭЛЕМЕНТЫ

Итак,человеческая личность, людское общество и природа страны – вот те три основные исторические силы, которые строят людское общежитие. Каждая из этих сил вносит в состав общежития свой запас элементов или связей, в которых проявляется её деятельность и которыми завязываются и держатся людские союзы. Элементы общежития – это либо свойства и потребности нашей природы, физической и духовной, либо стремления и цели, какие рождаются из этих свойств и потребностей при участии внешней природы и других людей, т. е. общества, либо, наконец, отношения, какие возникают между людьми из их целей и стремлений. Сообразно с таким или иным происхождением одни из этих элементов могут быть признаны простыми или первичными, другие производными вторичного и дальнейших образований из совместного действия простых. По основным свойствам и потребностям человека эти элементы можно разделять на физиологические – пол, возраст, кровное родство, экономические – труд, капитал, кредит, юридические и политические – власть, закон, право, обязанности, духовные – религия, наука, искусство, нравственное чувство.

СХЕМА СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

Общежитие складывается из своих элементов и поддерживается двумя средствами, общением и преемством. Чтобы стало возможно общение между людьми, необходимо что-либо общее между ними. Это общее возможно при двух условиях: чтобы люди понимали друг друга и чтобы нуждались друг в друге, чувствовали потребность один в другом. Эти условия создаются двумя общими способностями: разумом, действующим по одинаковым законам мышления и в силу общей потребности познания, и волей, вызывающей действия для удовлетворения потребностей. Так создаётся взаимодействие людей, возможность воспринимать и сообщать действие. Таким обменом действий отдельные лица, обладающие разумом и волей, становятся способны вести общие дела, смыкаться в общества. Без общих понятий и целей, без разделяемых всеми или большинством чувств, интересов и стремлений люди не могут составить прочного общества; чем больше возникает таких связей и чем больше получают они власти над волей соединяемых ими людей, тем общество становится прочнее. Устаиваясь и твердея от времени, эти связи превращаются в нравы и обычаи. В силу тех же условий общение возможно не только между отдельными лицами, но и между целыми чередующимися поколениями: это и есть историческое преемство. Оно состоит в том, что достояние одного поколения, материальное и духовное, передаётся другому. Средствами передачи служат наследование и воспитание. Время закрепляет усвояемое наследие новой нравственной связью, историческим преданием, которое, действуя из поколения в поколение, претворяет наследуемые от отцов и дедов заветы и блага в наследственные свойства и наклонности потомков. Так из отдельных лиц составляются постоянные союзы, переживающие личные существования и образующие более или менее сложные исторические типы. Преемственной связью поколений вырабатывалась цепь союзов, всё более усложнявшихся вследствие того, что в дальнейшие союзы последовательно входили новые элементы вторичного образования, возникавшие из взаимодействия первичных. На физиологических основах кровной связи строилась первобытная семья. Семьи, пошедшие от одного корня, образовывали род, другой кровный союз, в состав которого входили уже религиозные и юридические элементы, почитание родоначальника, авторитет старейшины, общее имущество, круговая самооборона (родовая месть). Род через нарождение разрастался в племя, генетическая связь которого выражалась в единстве языка, в общих обычаях и преданиях, а из племени или племён посредством разделения, соединения и ассимиляции составлялся народ, когда к связям этнографическим присоединялась нравственная, сознание духовного единства, воспитанное общей жизнью и совокупной деятельностью, общностью исторических судеб и интересов. Наконец, народ становится государством, когда чувство национального единства получает выражение в связях политических, в единстве верховной власти и закона. В государстве народ становится не только политической, но и исторической личностью с более или менее ясно выраженным национальным характером и сознанием своего мирового значения. Таковы основные формы общежития, представляющие последовательные моменты его роста. Начавшись кровной связью тесной семьи, процесс завершался сложным государственным союзом. При этом каждый предшествующий союз входил в состав последующего, из него развивавшегося. На высшей ступени, в государстве, эти союзы совмещались: семья с остатками родового союза становилась в ряду частных союзов как основная клеточка общественной организации; племена и народы либо ложились в основу сословного деления, либо оставались простыми этнографическими группами с нравственными связями и общими историческими воспоминаниями, но без юридического значения, как это бывало в разноплеменных, многонародных государствах. Но, складываясь из союзов кровного родства, общественный состав государства подвергался обратному процессу внутреннего расчленения по разнообразным частным интересам, материальным и духовным. Так возникали многообразные частные союзы, которые входят в состав гражданского общества.

НАУЧНЫЙ ИНТЕРЕС РАЗНООБРАЗНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ СОЧЕТАНИЙ

Я напомнил вам эту известную общую схему социально-исторического процесса для того, чтобы на ней показать, какие явления наблюдаются в этом процессе при местном его изучении. Бесконечное разнообразие союзов, из которых слагается человеческое общество, происходит оттого, что основные элементы общежития в разных местах и в разные времена являются не в одинаковом подборе, приходят в различные сочетания, а разнообразие этих сочетаний создаётся в свою очередь не только количеством и подбором составных частей, большею или меньшею сложностью людских союзов, но и различным соотношением одних и тех же элементов, например, преобладанием одного из них над другими. В этом разнообразии, коренная причина которого в бесконечных изменениях взаимодействия исторических сил, самое важное то, что элементы общежития в различных сочетаниях и положениях обнаруживают неодинаковые свойства и действия, повёртываются перед наблюдателем различными сторонами своей природы. Благодаря тому даже в однородных союзах одни и те же элементы стоят и действуют неодинаково. Кажется, что может быть в человеческом общежитии проще и однообразнее семьи? Но какая разница между семьей христианской и языческой или между семьей древней, в состав которой входили и челядинцы как родные и в которой все домочадцы рабски безмолвствовали перед домовладыкой, и семьей новой, основанной исключительно на кровном родстве и в которой положение всех членов обеспечено не только юридическими, но ещё более нравственными определениями, где власть родителей является не столько совокупностью прав над домочадцами, сколько совокупностью обязанностей и забот о детях. Присутствие элементов, незаметных в составе первобытной языческой семьи, изменило характер союза. Одни и те же элементы, сказал я, действуют неодинаково в различных сочетаниях. Если мы замечаем, что в одной и той же стране в разные времена капитал то порабощал труд, то помогал развитию его свободной деятельности, усиливая его производительность, то служил источником почёта, уважения к богатству, то разжигал ненависть или презрение со стороны бедноты, – мы вправе заключать, что социальный состав и нравственное настроение общества в той стране подвергались глубоким переломам. Или примите в соображение, как видоизменяется начало кооперации в семье, в артели, в торговой компании на акциях, в товариществе на вере. Посмотрите также, как изменяется образ действий государственной власти от состояния общества в разные периоды государственной жизни: она действует то независимо от общества, то в живом единении с ним, то закрепляет существующие неравенства и даже создаёт новые, то уравнивает классы и поддерживает равновесие между общественными силами. Даже одни и те же лица, образуя различные по характеру союзы вследствие разнообразия интересов, ими руководящих, действуют различно в торговой конторе, в составе учёного, художественного или благотворительного общества. Ещё пример. Труд – нравственный долг и основа нравственного порядка. Но труд труду рознь. Известно, что труд подневольный, крепостной, производит далеко не то же действие на хозяйственный и нравственный быт народа, как труд вольный: он убивает энергию, ослабляет предприимчивость, развращает нравы и даже портит расу физически. В последние десятилетия перед освобождением крестьян у нас стал прекращаться естественный прирост крепостного населения, т. е. начинала вымирать целая половина сельской России, так что отмена крепостного права переставала быть вопросом только справедливости или человеколюбия, а становилась делом стихийной необходимости. Последний пример. Известно, что в первобытном кровном союзе личность исчезала под гнётом старшего, и её высвобождение из-под этого гнёта надобно считать значительным успехом в ходе цивилизации, необходимым для того, чтобы общество могло устроиться на началах равноправности и личной свободы. Но прежде чем успели восторжествовать эти начала, свобода предоставленного самому себе одинокого человека по местам содействовала успехам рабства, вела к развитию личной кабалы, иногда более тяжкой сравнительно с гнётом старинных родовых отношений. Значит, личная свобода при известном складе общежития может вести к подавлению личности, и когда мы читаем статью Уложения царя Алексея Михайловича, которая грозит кнутом и ссылкой на Лену свободному человеку, вступившему в личную зависимость от другого, мы не знаем что делать, сочувствовать ли эгалитарной мысли закона или скорбеть о крутом средстве, которым он одно из самых ценных прав человека превращал в тяжкую государственную повинность. Из приведённых примеров видим, что составом общества в различных сочетаниях устанавливается неодинаковое отношение между составными элементами, а с изменением взаимного отношения и самые элементы обнаруживают различные свойства и действуют неодинаково.

ОБЩАЯ НАУЧНАЯ ЦЕЛЬ ИЗУЧЕНИЯ МЕСТНОЙ ИСТОРИИ

Зная, с какими вопросами надобно обращаться к историческим явлениям, чего искать в них, можно определить и научное значение истории известного народа по отношению к общему историческому изучению человечества. Это значение может быть двоякое: с одной стороны, оно определяется энергией развития народа и, в связи с этим, степенью его влияния на другие народы, а через них на общее культурное движение человечества; с другой стороны, отдельная история известного народа может быть важна своеобразностью своих явлений независимо от их культурного значения, когда представляет изучающему возможность наблюдать такие процессы, которые особенно явственно вскрывают механику исторической жизни, в которых исторические силы являются в условиях действия, редко повторявшихся или нигде более не наблюдаемых, хотя бы эти процессы и не оказали значительного влияния на общее историческое движение. С этой стороны научный интерес истории того или другого народа определяется количеством своеобразных местных сочетаний и вскрываемых ими свойств тех или иных элементов общежития. В этом отношении история страны, которая представляла бы повторение явлений и процессов, уже имевших место в других странах, если только в истории возможен подобный случай, представляла бы для наблюдателя не много научного интереса.

УДОБСТВО ИСТОРИИ РОССИИ ДЛЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

История России представляет некоторые методологические удобства для отдельного социологического изучения. Эти удобства состоят: 1) в сравнительной простоте господствующих в ней процессов, помогающей достаточно отчётливо разглядеть работу исторических сил, действие и значение различных пружин, входивших в сравнительно несложный состав нашего общежития; 2) в своеобразном сочетании действовавших в нашей истории условий народной жизни. Сравнительная простота строя нашей исторической жизни не мешала своеобразности её строения. В ней наблюдаем действие тех же исторических сил и элементов общежития, что и в других европейских обществах; но у нас эти силы действуют с неодинаковой напряжённостью, эти элементы являются в ином подборе, принимают иные размеры, обнаруживают свойства, незаметные в других странах. Благодаря всему этому общество получает своеобразный состав и характер, народная жизнь усвояет особый темп движения, попадает в необычные положения и комбинации условий. Приведу несколько примеров. Во всякой стране система рек давала направление торговле, свойством почвы обусловливался характер промышленности. В первые века нашей истории, когда главная масса русского населения сосредоточивалась в чернозёмной области среднего Днепра с его обоюдосторонними притоками, важнейшие реки южной Руси направляли русскую торговлю к черноморским, азовским и волжско-каспийским рынкам, где спрашивались преимущественно мёд, воск, меха – продукты леса и в меньшей степени хлеб. Это сделало внешнюю торговлю господствующей силой в народном хозяйстве русских славян и вызвало усиленное развитие лесных промыслов, звероловства и бортничества. Но потом под давлением, шедшим из тех же степей, по которым пролегали пути русской торговли, главная масса русского населения передвинулась в область верхней Волги, на алаунский суглинок. Удаление от приморских рынков ослабило внешний сбыт и сократило лесную промышленность, а это привело к тому, что хлебопашество стало основой народного хозяйства. И вот случилось, что на открытом днепровском чернозёме Русь усиленно эксплуатировала лесные богатства и торговала, а на лесистом верхневолжском суглинке стала усиленно выжигать лес и пахать. Внешние международные отношения, влиявшие на размещение населения в стране, сплетались с внутренними географическими её особенностями в такой запутанный узел, что народный труд, подчиняясь одним условиям, получал направление, не соответствовавшее другим. В народнохозяйственном быту, так своеобразно складывавшемся, естественно ожидать явлений, не подходящих под привычные нормы. В 1699 г. Петр Великий предписал русским купцам торговать, как торгуют в других государствах, компаниями, складывая свои капиталы. Дело по непривычке и недостатку доверия шло туго. Между тем древняя Русь выработала свою форму торгового товарищества, в котором соединялись не капиталы, а лица на основе родства и нераздельности имущества. Под руководством и ответственностью старшего неотделённые родственники вели торговое дело не как товарищи-пайщики, а как подчинённые агенты хозяина. Это – торговый дом, состоявший из купца-хозяина с его «купеческими братьями», «купеческими сыновьями» и т. д. Эта форма кооперации наглядно показывает, как потребность коллективной деятельности, при недостатке взаимного доверия в обществе, искала средств удовлетворения под домашним кровом, цепляясь за остатки кровного союза.Так, в нашем прошлом историк-социолог встретит немало явлений, обнаруживающих разностороннюю гибкость человеческого общества, его способность применяться к данным условиям и комбинировать наличные средства согласно с потребностями. Мы только что видели, как из древнерусского родственного союза под действием экономической потребности выработалась идея торгового дома. Сейчас увидим, как идея нравственного порядка под действием местных условий послужила средством для удовлетворения хозяйственных нужд населения. Вместе с христианством на Русь принесена была с Востока мысль об отречении от мира, как о вернейшем пути к спасению и труднейшем подвиге христианства. Мысль эта воспринята была русским обществом так живо, что менее чем через сто лет киевский Печерский монастырь явил высокие образцы иноческого подвижничества. Три-четыре века спустя та же мысль вела ряды отшельников в глухие леса северного Заволжья. Но многочисленные лесные монастыри, там основанные ими, вопреки их воле получили значение, не отвечавшее духу фиваидского и афонского пустынножительства. Первоначальная идея иночества не померкла, но местные нужды осложнили её интересами, из неё прямо не вытекавшими, превратив тамошние пустынные монастыри частью в сельские приходские храмы и убежища для престарелых людей из окрестного населения, частью в бессемейные землевладельческие и промышленные общины и опорные пункты, своего рода переселенческие станции крестьянского колонизационного движения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, повторяю, при сравнительной простоте строя наше общество строилось по-своему под действием местного подбора и соотношения условий народной жизни. Рассматривая эти условия в самую раннюю пору сравнительно с действовавшими в Западной Европе, найдём и первоначальный источник обеих особенностей нашей истории, так облегчающих изучение её общественных явлений. С первобытным культурным запасом, принадлежавшим всем арийским племенам и едва ли значительно умноженным в эпоху переселения народов, восточные славяне с первых своих шагов в пределах России очутились в географической и международной обстановке, совсем не похожей на ту, в какую несколько раньше попали их арийские родичи, германские племена, начавшие новую историю Западной Европы. Там бродячий германец усаживался среди развалин, которые прямо ставили его вынесенные из лесов привычки и представления под влияние мощной культуры, в среду покорённых ими римлян или романизованных провинциалов павшей империи, становившихся для него живыми проводниками и истолкователями этой культуры. Восточные славяне, напротив, увидели себя на бесконечной равнине, своими реками мешавшей им плотно усесться, своими лесами и болотами затруднявшей им хозяйственное обзаведение на новоселье, среди соседей, чуждых по происхождению и низших по развитию, у которых нечем было позаимствоваться и с которыми приходилось постоянно бороться, в стране ненасиженной и нетронутой, прошлое которой не оставило пришельцам никаких житейских приспособлений и культурных преданий, не оставило даже развалин, а только одни бесчисленные могилы в виде курганов, которыми усеяна степная и лесная Россия. Этими первичными условиями жизни русских славян определилась и сравнительная медленность их развития и сравнительная простота их общественного состава, а равно и значительная своеобразность и этого развития и этого состава. Запомним хорошенько этот начальный момент нашей истории: он поможет нам ориентироваться при самом начале пути, нам предстоящего. 

Василий Ключевский (28 января 1841-25 мая 1911), русский писатель, Scientinst

Василий Осипович Ключевский был российским историком, исследовавшим социально-экономические основы культурного и политического развития России.

Задний план

Василий Ключевский родился 28 января 1841 года в Пензе, Россия. Он был сыном сельского православного священника.

Образование

Отказавшись от церковной карьеры, Ключевский в 1865 году окончил историко-филологический факультет Московского университета.В 1872 году он получил степень магистра, защитив диссертацию о житиях святых как исторических источниках. В 1882 году получил докторскую степень.

Карьера

Василий Ключевский начал свою педагогическую деятельность в 1867 году, а в 1879 году его пригласили преподавать в свою альма-матер, где в 1882 году он стал профессором истории.

В 1900 году Ключевский был возведен в звание академика русской истории и древностей Августейской Императорской Академии наук.Ключевский был интеллектуально воспитан в пьянящей политической и философской атмосфере русского 1860 г. Россия, в 1887 г. — история русских социальных слоев, в 1896 г. — исследование императрицы Екатерины II, а в 1901 г. — монография о Петре Великом и его советниках.

Самым большим достижением Ключевского стал его широко аналитический «Курс русской истории», основанный на его популярных лекциях и охватывающий историю России с древнейших времен до XIX века.

Ключевский отличался от так называемой государственной школы, существовавшей ранее в русской исторической науке, в которую входили Б. Н. Чичерин и С. М. Соловьев. Государственники придавали большое значение роли автократического и имперского государства в формировании развития России, в то время как Ключевский сместил акцент с государства на социальные, экономические и экологические факторы. Он особенно внимательно относился к вопросам географии, крестьянской миграции и социального состава институтов.Он смотрел за пределы правления конкретных царей и императоров, за пределы традиционных политических и военных драм, которые были в центре внимания в более ранних русских историях.

Его исследование боярской Думы, предмет его докторской диссертации, по сути, представляет собой очерк истории социально-политического развития России с древнейших времен до XVIII века.

Политика

В период революции 1905 года Ключевский был близок к умеренному крылу кадетской партии и безуспешно баллотировался в Государственную Думу.Но он был ученым, а не политиком, хотя и не застрахован от политических течений своего времени.

Членство

Императорская Академия Наук

.

Путин трубит о «культурном доминировании» России — RT Россия и бывший Советский Союз

Следите за RT на

Российский премьер-министр, главный претендент на предстоящие президентские выборы, дает избирателям больше пищи для размышлений, продвигая свой план объединения многоэтнического общества России.

Спустя неделю после выхода статьи, посвященной развитию российской цивилизации, Владимир Путин нацеливается на другую важную тему, касающуюся важности объединения различных этнических сообществ России под знаменем русской культуры и ценностей. .«Для России — с ее широким спектром языков, традиций, этносов и культур — национальный вопрос, без преувеличения, имеет фундаментальное значение», — написал Путин в статье для «Независимой газеты» в понедельник. «Любой ответственный политик, общественный деятель должен признать, что одним из главных условий самого существования нашей страны является гражданское и межнациональное согласие». Путин обращает внимание на современную проблему «колоссальных иммиграционных потоков», представляющих миллионы людей во всем мире, которые «находятся в поиск лучшей жизни.Это растущее число эмигрантов и беженцев, спасающихся от «голода и хронических конфликтов, бедности и социальных волнений», вынуждает даже самые развитые и терпимые нации решать «национальный вопрос». Мультикультурализм создает множество проблем. В глобальном эксперименте, беспрецедентном по своим масштабам, Путин отмечает, что «плавильный котел» ассимиляции… неспособен «переварить» растущий миграционный поток. Он также критикует движение в сторону мультикультурализма, которое, по его словам, «отвергает идею интеграции через ассимиляцию».«Мультикультурализм» поднимает (идею) «права меньшинств на отличие» до абсолютного и, в то же время, недостаточно уравновешивает это право с гражданскими, поведенческими и культурными обязательствами в отношении коренного населения и общества как В целом », — утверждает Путин. К чему мультикультурализм ведет во многих странах, по словам премьер-министра, так это формирование« закрытых национальных и религиозных общин … которые не только отказываются ассимилироваться, но [не] даже приспосабливаются ». Путин выразил удивление по поводу того, что «районы и целые города, в которых поколения иммигрантов живут на пособие … не говорят на языке страны пребывания.«Для такой социальной модели может быть только один исход: ксенофобия со стороны коренного населения, которое по понятным причинам стремится« защитить свои интересы, рабочие места и социальные блага от «иностранных конкурентов» ». Россия как« историческое государство » «Путин демонстрирует, что« национальный вопрос »России коренным образом отличается от европейского и американского, которые испытывают большой поток новичков, подвергающихся огромному политическому риску. Для сравнения: Россия стала свидетелем собственного притока иммигрантов в результате распада Советского Союза.«Наши национальные и иммиграционные проблемы напрямую связаны с распадом Советского Союза», — подчеркнул Путин. Обсуждая распад Советского Союза, который Путин в другой раз назвал «величайшей геополитической катастрофой века», он не стал скрывать свое прямое презрение к тем, кто контролировал этот процесс на микроуровне. «« Профсоюзный центр »(которым была Москва, столица России)… пытаясь оказать давление на оппонентов, вел закулисную игру с российскими автономиями, обещают поднять свою «национальную и государственную идентичность» », — пояснил Путин.«Сегодня участники этих процессов указывают пальцем друг на друга. Но ясно одно — их действия неизбежно привели к распаду и сепаратизму ». Вердикт Путина относительно политического исхода однозначно суров:« У них не было ни мужества, ни ответственности, ни политической воли, чтобы успешно и настойчиво защищать территориальную целостность. Родины ». В результате этого неорганизованного распада Советского Союза Россия столкнулась с массивной волной последовательных вызовов, включая« этнически мотивированную »гражданскую войну на Кавказе, близкую к экономической несостоятельности и ряд других смертоносных пули.Однако, несмотря на эти серьезные угрозы ее существованию, «Россия не исчезла», — подчеркнул Путин. Цитируя известного российского историка Василия Ключевского («Когда политические связи общественного порядка разрушились, страна была спасена моральной волей народа». »), Путин напомнил своим читателям, что День народного единства (отмечается 4 ноября)…« на самом деле день победы над самими собой, над внутренней враждой и раздором, когда классы и национальности признали себя одним сообществом — одной нацией.«Путин считает победу настолько значительной, что« мы вправе считать этот праздник днем ​​рождения нашей гражданской нации ». Россия не« плавильный котел ». Суть« национального вопроса »для России, — подчеркивает Путин» это не этническое государство или американский плавильный котел, где каждый так или иначе является иммигрантом »- это то, что страна является многонациональным государством,« с непрерывным процессом взаимного приспособления, взаимопонимания и объединения людей через семьи, дружба и работа.«Россия — это государство с сотнями национальностей, живущих на своей земле вместе и рядом с русскими, — пояснил он. Путин цитирует философа и писателя Ивана Ильина в отрывке, который призван подчеркнуть историческое уважение России ко всем вероисповеданиям и религиям». цвета: «Не уничтожать, не подавлять, не порабощать чужую кровь, не задушить жизнь разных племен и религий — а всем дать дыхание и великую Россию… всех почтить, всех примирить, позволить каждому молиться по-своему, работать по-своему и участвовать в общественном и культурном развитии.Это ведет к самой сути плана Путина по объединению многонациональной нации: «Ядро, связующая ткань этой уникальной цивилизации — это русский народ, русская культура». Затем, как представляется, ссылка на его политических оппонентов, Путин продолжает предупреждать, что «различные подстрекатели и наши оппоненты приложат все усилия, чтобы вырваться из России — с ложными утверждениями о праве россиян на самоопределение,« расовую чистоту »и необходимость« положить конец работа 1991 года и полное разрушение империи, сидящей на шее у русского народа »- чтобы окончательно заставить людей разрушить Родину собственными руками.Прославляя «культурное доминирование» России, Путин в своей статье пытается уравновесить «культурное доминирование» России, с одной стороны, и предостерегая против «бацилл национализма», с другой. Обсуждая культурное доминирование России, Путин с удовлетворением отмечает, что «многие бывшие граждане Советского Союза, оказавшиеся за границей, называют себя« русскими »независимо от их этнической принадлежности». В то же время, однако, он сетует на тот факт, что «этнические русские никогда… не формировали стабильных национальных диаспор», несмотря на то, что у них было «глубокое количественное и качественное присутствие», что объясняется «другим культурным кодом» русский народ.«Русский народ формирует нацию… Великая миссия русских — объединить и связать цивилизацию», — добавляет он. Затем Путин делает, возможно, самые противоречивые комментарии в статье, в которых говорится о «культурном доминировании» русского народа: «Эта цивилизационная идентичность основана на сохранении русского культурного доминирования, которое не только этнические русские, но и все носители. об этой идентичности независимо от национальности », — пишет Путин. «Это культурный код, который в последние годы подвергся серьезным испытаниям, которые люди пытались и продолжают пытаться нарушить.И тем не менее она возобладала. В то же время ее нужно питать, укреплять и защищать ». В чем же источник культурного величия России? Умело избегая любых признаков поддержки национализма, которые могут быть использованы его политическими оппонентами, Путин приписывает просвещению (в отличие, например, от некоего более дарвиновского биологического объяснения) создание прекрасных образцов русского происхождения. по образованию », — утверждает он. «Гражданская цель образования, образовательной системы — дать каждому человеку необходимый объем гуманитарных знаний, составляющих основу самоидентификации человека.«Призыв Путина улучшить образование, чтобы продолжить традицию культурного доминирования в России, не требует ничего, кроме как заставить студентов открывать свои книги, что, естественно, требует некоторого вмешательства правительства. «Наша нация всегда была нацией читателей», — отмечает он. «Давайте опросим наших выдающихся деятелей культуры и составим список из 100 книг, которые должен прочитать каждый российский выпускник средней школы — и не просто отрыгнуть в школе, но прочитать в свободное время». Затем Путин обращает свое внимание на другие инструменты для продвижения Российские культурные нормы, включая «телевидение, кино, Интернет и массовую культуру в целом», формируют общественное мнение и задают поведенческие примеры и нормы.Премьер-министр России даже хвалит Голливуд, который позволил Соединенным Штатам «сформировать сознание нескольких поколений», и при этом внедрил не самые худшие — с точки зрения национальных интересов и общественной морали — ценности. Здесь есть чему поучиться ». Путин подчеркнул, что он не выступает за какое-то посягательство на свободу творчества или цензуру, а, скорее, дает понять, что государство« должно и имеет право направлять свои усилия и ресурсы на решение проблем. признанные социальные и общественные проблемы.Это включает формирование мировоззрения, связывающего нацию ». Завершая свой план объединения различных краев страны, Путин выступает за построение« национальной политической стратегии, основанной на гражданском патриотизме ».« Любой человек, живущий в нашей стране, не должен забывать свою веру. и этническая принадлежность », — пишет он. «Но прежде всего он должен быть гражданином России и гордиться». Затем Путин подтвердил свою поддержку многих религиозных институтов страны, напомнив читателям о «светском характере» государства.«И, конечно же, мы рассчитываем на активное участие в этом диалоге традиционных религий России», — сказал он. «Основы христианской православной церкви, ислама, буддизма, иудаизма — со всеми их различиями и особенностями — включают в себя основные общие моральные, этические и духовные ценности: сострадание, взаимность, истину, справедливость, уважение к старшим, семье и рабочие ценности. Эти системы ценностей нельзя ничем заменить: и мы должны их укреплять ». В то же время, добавил он, необходимо сохранить светский характер нашего государства.Наконец, Путин подчеркнул важность развития демократической многопартийной системы в России: «Сегодня принимаются решения, направленные на… либерализацию процесса регистрации и деятельности политических партий, а также инициативу по возвращению выборов губернаторов регионов». Премьер-министр России, однако, выделил тех, кто «опирается на националистические, сепаратистские и подобные им силы и группы». Эти организации должны быть немедленно исключены из избирательного процесса в рамках демократических судебных процедур, подчеркнул он.Полный текст выступления премьер-министра Путина читайте здесь Роберт Бридж, RT

Следите за RT на.