Содержание

Наука в контексте социокультурной динамики и кризиса техногенной цивилизации










ТОП 10:









Социокультурная динамика – фундаментальная проблема современной гуманитарной науки, исследованию которой посвящены работы многочисленных отечественных и зарубежных ученых. Особую актуальность она приобретает в условиях резких, кардинальных перемен в жизни общества, когда возникает необходимость осмысления общих закономерностей развития культур, причин их расцвета и упадка, перехода из одного качественного состояния в другое.

Человечество живет в период одного из наиболее глубоких и, несомненно, наиболее быстрых преобразований в истории своего существования. Происходящие ныне преобразования по глубине не уступают тем, которые привели от средних веков к современной индустриальной эре, но происходят не в течение столетий, а всего лишь за десятилетия. В XX столетии в результате научно-технического прогресса население планеты увеличилось почти вдвое, но ценой этому стало опустошение природных ресурсов и загрязнение окружающей среды. Сокращение промышленного производства в России нарушило экономику страны и ее регионов. Экономические и экологические проблемы вызвали социальные. Что ждет нас в будущем? Будем ли мы жить в странах с «переходной экономикой»? К какой системе мы переходим? Как решить экономические, социальные и экологические проблемы? Как обеспечить устойчивый баланс между человеком, производством и окружающей средой? Современные рыночные условия, созданные стремлением человечества к экономическому росту, отличаются от условий, сложившихся в средние века. Чтобы жить и действовать в новых условиях, необходимы иное мышление и иной образ действий. Из-за быстроты, с которой грядущий век обрушился на нас, наше поколение просто не успело выработать адекватную логику, ценности и практические навыки.

По мере повышения потребности в источниках различных ресурсов и сокращения запасов имеющихся ресурсов и других предметов жизненной необходимости развивается критическая их нехватка. Современный человек не задумывается, какими ресурсами будет пользоваться его потомок. Миф об открытой экологической системе бесконечной емкости поддерживался до тех пор, пока природа предоставляла все новые нетронутые ресурсы и стоки для отходов, казавшиеся бездонными. Но к концу XX века этот миф пошатнулся. Дело в том, что мы не просто разводим костер, чтобы приготовить себе пищу или обогреть свое жилье, и выбрасываем в окружающую среду не только отходы от ведения домашнего хозяйства, мы вносим в почву, реки и моря десятки тысяч тонн химических соединений, загрязняем миллионами тонн твердых и жидких отходов океаны, выпускаем в воздух миллиарды тонн СО2 поднимаем уровень радиоактивности в воде, почве и атмосфере.



Данные тенденции, происходящие в мире, наглядно свидетельствуют о кризисе современного цивилизационного развития человечества.

Кризис современной цивилизации в своей основе есть обессмысливание тех целей и ценностей, которые явились в свое время ее движущей силой. Прежде всего, это культ техники, как следствие прометейства. Специфика техногенной цивилизации состоит не в том, что здесь используются машины и технологии, но в самом характере отношения к ним. Это отношение, при котором технологические процессы и использование машин приобретают самоценный характер. Стратегия техногенной цивилизации ориентирована на совершенствование производственных и социальных технологий, на решение частных проблем, связанных с удовлетворением материальных потребностей людей. Результатом такой стратегии является рассогласование между основными сферами общественной жизни.

Технологический императив становится опасным, когда кривые экономического роста выходят на плато, рынок насыщается товарами, окружающая среда достигает пределов, при которых она может поглощать загрязнения, а энергетические и материальные ресурсы становятся скудными и дорогими.

Дефицит самого необходимого не только приводит к скачкообразному снижению материального стандарта жизни неимущих слоев населения, но и с высокой вероятностью порождает внезапные кризисы всей мировой системы: голод, охватывающий значительные территории, массовые миграции и распространяющиеся эпидемии, а все ухудшающиеся условия жизни приводят к социальному напряжению среди населения. Отсюда и социальным и политическим беспорядкам, терроризму, войнам.




Катастрофы, воздействуя на развитие цивилизации, сыграли важную роль в формировании социально-политического облика современного общества. Большинство опасностей в той или иной степени обусловливается эволюцией общества, уровнем производительных сил и производственных отношений. В частности, если для отсталых в социально-экономическом плане государств наиболее характерными бедствиями в XX в. были голод и болезни, то для наиболее развитых — техногенные аварии и экологический кризис.

Есть серьезные основания полагать, что масштабность влияния бедствий и катастроф на социальные, экономические, политические и другие процессы современного общества уже превысила тот уровень, который позволял относиться к ним как к драматическим, но локальным сбоям в размеренном функционировании общественных структур. Тот порог системной адаптации, которая позволяет системе (в данном случае — обществу) демпфировать отклонения от допустимых параметров жизни и сохранять при этом свое качественное содержание, по-видимому, пройден уже в XX в.

Основным источником опасности для всего живого на земле стала созданная человеком техносфера. Происходящие в ней аварии приводят не только к человеческим жертвам, но и к уничтожению окружающей среды, природных ресурсов, их необратимой деградации, а это, в свою очередь, вызывает генетические изменения человеческого организма. Таким образом, между человеком, между человеком и природой быстро углубляются серьезные противоречия.

Основные глобальные противоречия современного мира, как самоорганизующиеся системы, сложились:

между репродуктивными возможностями биосферы, способностью отрабатывать антропогенные воздействия, поддерживать состояние, приемлемое для цивилизации, и стратегией использования биосферы, принятой мировым сообществом;

между интересами нынешнего поколения, проводящего политику расширенного воспроизводства, и будущими поколениями, которых такая политика лишает приемлемых условий;

между «первым миром», потребляющим более 80% мировых ресурсов, и эксплуатируемых им «третьим миром», обеспечивающим его благосостояние и развитие.

Нынешняя ситуация заставляет говорить о кризисе «рыночно-потребительской цивилизации», системном тупике, для выхода из которого в обществе должны произойти радикальные перемены.

Контекст – общий смысл.











Социокультурный смысл науки в контексте времени Текст научной статьи по специальности «Прочие социальные науки»

В. Т. Юнгблюд

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ СМЫСЛ НАУКИ В КОНТЕКСТЕ ВРЕМЕНИ

Вопрос о месте науки в структуре культурного континуума в XX в. перестал носить умозрительный характер и приобрел практическое значение. По мере распространения глобализации эта проблема приобрела не столько философский, сколько социокультурный характер.

Известный российский культуролог А. Я. Фли-ер отмечает, что традиционное деление культуры на материальную и духовную малопродуктивно, поскольку не позволяет предметно исследовать ее основные функциональные блоки и механизмы трансляции социально значимой информации. Более целесообразным он считает структурирование культуры по сферам жизнедеятельности на обыденную и специализированную, отмечая, что «основные функции обеих сфер культуры продолжают существовать параллельно, но в разных областях жизнедеятельности индивида» [1].

Такой подход к определению морфологии культуры позволил связать её с четырьмя основными блоками проявления человеческой активности, выделяя культуру социальной организации и регуляции; культуру познания и рефлексии мира, человека и межчеловеческих отношений; культуру социальной коммуникации, накопления, хранения и трансляции информации; культуру физической и психической репродукции, реабилитации и рекреации человека. Собственно «научная культура» помещена во второй блок, наряду с философской, религиозной и художественной культурами. Сфера специализированной научной культуры охватывает профессиональную науку, а на обыденном уровне научная культура проявляет себя через совокупность ра-

циональных знаний о мире и бытовую логику социальной жизнедеятельности.

Приведенная классификация позволяет сегментировать пространство культуры с учетом всех видов материальной и духовной деятельности человека. Она вполне «работоспособна» применительно к рассмотрению «культурных слоев», принадлежащих разным эпохам и этно-национальным сообществам. Вместе с тем, даже с учетом условности и приблизительности критериев разграничения областей социальной практики и включенных в них видов деятельности, следует признать, что науке, научному знанию, культуре научного труда принадлежит активная интегрирующая роль в рамках всего культурного континуума. Настолько активная, что границы между культурными смыслами всех четырех областей социальной практики, выделенных Флиером, становятся практически неуловимыми. Наука охватывает все эти области, она наполняет их рациональным содержанием, объясняет уже накопленный опыт, влияет на фундаментальные характеристики мировосприятия, создает новые производственные и социальные технологии, формирует актуальные «повестки дня» для всех направлений жизнедеятельности человека и, в значительной мере, определяет его стратегические цели и выбор путей и средств их достижения. При решении этих задач наука, разумеется, не одинока. Экономика, политика, искусство, религия также проявляют себя весьма активно. Однако их влияние на развитие культурных процессов несопоставимо с влиянием науки. «В нашу эпоху содержание культуры большей частью исходит от науки. Но культура не является наукой» [2], — заметил X. Ортега-и-Гассет еще в начале 30-х гг. прошлого столетия. В наши дни эти слова звучат не менее актуально, чем семь десятилетий тому назад.

Иное, информационно-семиотическое определение культуры исходит из способности челове-

ЮНГБЛЮД Валерий Теодорович — доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой всеобщей истории, проректор по научно-исследовательской работе ВятГГУ © Юнгблюд В. Т., 2009

ка создавать особую, отличную от природной, среду обитания — информационную. «Культура возникает благодаря тому, что разум человека дает ему возможность особыми, неизвестными природе способами добывать, накапливать, обрабатывать и использовать информацию. Эти способы связаны с созданием специальных знаковых средств, с помощью которых информация кодируется и транслируется в социуме. Важнейшим из таких средств является вербальный язык» [3], — пишет А. С. Кармин. Иными словами, культура — это социально значимая информация, сконцентрированная во множестве «текстов» [4]. Далеко не все «тексты» имеют научное происхождение. Мифология, религия, искусство создают собственные «тексты», принципиально отличающиеся от научных. Специфика научной информации в её рациональности, проверяемости, доказуемости и универсальности: «Если бы истины науки признавались таковыми только для определенной культуры, наука была бы невозможной. Культурный контекст имеет значение для понимания истории науки, но, как правило, исчезает при ее логико-методологическом обосновании. Научные выводы значимы для человека любой культуры…» [5]

Таким образом, научное знание, всегда развиваясь в определенной культурной среде и имея четкую социальную мотивацию, следует собственной логике развития. Ортега-и-Гассет пишет: «Науку не тревожат наши срочные нужды: у нее есть свои. Поэтому она бесконечно специализируется и дифференцируется, поэтому она не завершается никогда. Но культура не сдается перед жизнью как таковой и должна быть в любой момент системой целостной, всесторонней и четко структурированной. Она — план жизни, путеводитель по лесу существования» [6].

Оппозиция ролей культуры («интеграция») и науки («дифференциация») составляет лишь часть

сложных взаимоотношений этих важнейших сторон бытования человека, их, так сказать, первый, или нижний, слой. Если культура создает «план жизни» сегодняшнего дня, охватывая культурные тексты, доступные конкретным социальным сообществам, то наука, в силу своей универсальности, формирует глобальные тренды эволюции человечества и варианты выбора направлений развития. В этом смысле она определяет контуры будущего для всей цивилизации.

Другая сторона взаимоотношений культуры и науки лежит в плоскости определения ценностей. Доиндустриальные общества ориентировались преимущественно на традиции, утвердившиеся благодаря накоплению опыта и его воспроизводству. Индустриальный и постиндустриальный уровни развития цивилизации всецело ориентированы на научную рациональность, производство новых знаний и инновации. Этим обстоятельством во многом объясняется то внимание, которое уделяется в последние десятилетия организации институтов развития инновационной среды, научно-исследовательской деятельности и образовательным системам, соответствующим ценностным эталонам инновационно-ориентированных обществ [7]. Примеры Финляндии, Южной Кореи, Ирландии, Бразилии и некоторых других стран, сумевших за короткий срок по уровню развития высокотехнологичного и наукоемкого производства встать вровень с ведущими державами мира, в этом отношении являются наиболее поучительными.

Новые знания, получившие распространение благодаря популяризации научных достижений, и утвердившийся инновационный стиль мышления, безусловно, обновили культурный фон регионов, вступивших в постиндустриальную эпоху. Стержнем этого процесса является образование. В первую очередь — образование высшее. Именно университеты генерируют значительную

часть научных открытий и транслируют информацию о них в социальную среду.

Современные университеты России имеют серьезный научный потенциал, позволяющий решать актуальные (с учетом их культурной, образовательной и научной миссии) и перспективные задачи. Еще в феврале 2006 г. была утверждена «Стратегия развития науки и инноваций в Российской Федерации на период до 2015 года». Эта стратегия была подтверждена на собрании научно-педагогической общественности в Белгороде в ноябре 2008 г. В логике этой стратегии развивается научная жизнь университетов. Заложенная в ее основу инновационная парадигма, безусловно, является ответом на глобальные вызовы, прежде всего ресурсного и технологического характера. Для России, с её преимущественно мобилизационной экономикой, зависимой от сырьевых отраслей, такая стратегия кажется безальтернативной. Однако призывы к инновационному развитию не должны носить одностороннего, половинчатого характера.

Проблемы современного развития страны носят не только национальный, но и общецивили-зационный характер. К тому же, наряду с научно-технологическими параметрами, они имеют сугубо социальные грани.

Констатации того, что задачи науки состоят «не в подтверждении теории, а в улучшении человечества» [8] регулярно звучат из уст ученых, политиков и общественных деятелей на собраниях самого различного уровня. Решение этой задачи не может ограничиваться только технологическими рецептами. Признание того факта, что в начале XXI в. человечество переживает переход к постиндустриальному этапу своего развития, предполагает определение идеалов и ценностей, соответствующих новому состоянию общества. Системная оценка феномена постин-дустриальности предполагает постижение меня-

ющихся характеристик людей и обществ, столкнувшихся с неизбежностью преодоления пограничных барьеров. Для многих регионов России эта проблема усугубляется тем, что входить в постиндустриальный мир, наполненный новыми информационными текстами, им приходится не из индустриального, а из доиндустриального, традиционного состояния. Изучение культурной специфики этих регионов и конкретизацию динамики социальных характеристик населяющих их сообществ следует считать важнейшими функциями гуманитарных наук. Без своевременного и качественного выполнения этой масштабной работы любые инновационные импульсы рискуют оказаться малопродуктивными.

Известный петербургский философ М. С. Каган следующим образом охарактеризовал смещение доминант в развитии науки, происходящее в последние десятилетия: «Конец XX века отмечен приоритетом самого сложного объекта познания — человека, который объединяет в своем сложнейшем бытии и биологические и социологические законы, и специфические законы духовной жизни, которые только ему свойственны. Поэтому утверждение, что XXI век — век господства гуманитарного, антропологического знания, основывается не на наших благих пожеланиях или самовлюбленности, а на том, что человеческая мысль поднялась до возможности познания самого сложного объекта из всех существующих в мире — познания самого себя» [9].

Этот вывод сегодня кажется чрезмерно оптимистичным. Естественные и точные науки по-прежнему развиваются гигантскими темпами. Их продвижению способствует появление многочисленных новых научных центров в самых разных уголках планеты. Высокая мотивированность ученых, работающих в этих отраслях наук, поддерживается быстро прогрессирующей инновационной индустрией и повышенным внимани-

ем со стороны государства и бизнеса. Это означает, что «культурные тексты», рождающиеся в современном мире, все более интернационализируются и концентрация научной компоненты в них становится все более очевидной. Данное явление стало одной из наиболее заметных граней глобализации. В то же время именно глобализация максимально заостряет проблему социокультурного смысла науки, поскольку, с одной стороны, выносит на поверхность культурные различия различных этносов, народов и регионов и делает необходимым совершенствование способов межкультурной коммуникации. С другой стороны, возрастающая наукоемкость культурных текстов провоцирует разрыв между высокой динамикой техногенной и информационной сред и относительной статикой собственно социальной среды. Внутри же конкретных сообществ по-новому формируется и визуализируется демаркация между элитарной и массовой культурами и её носителями. Указанные факторы свидетельствуют о том, что век антропологического знания еще не наступил, но их осознание должно стать необходимой предпосылкой для успехов гуманитарных наук.

История развития человечества хранит многочисленные примеры вовлечения различающихся, порой антагонистических культурных миров в общие процессы, охватывающие различные сферы жизни — религию, политику, искусство, производство. В этом смысле распространение христианства, колонизация мира европейцами или промышленная революция конца ХУШ-Х1Х вв. -явления одного порядка, носившие глобализаци-онную направленность. То, что мы сегодня называем глобализацией, действительно является «всего лишь эпизодом исторического процесса, хотя и качественно-своеобразным, как и вся история» [10]. Однако «глобализация в культуре никогда не бывает тотальной, она протекает по опреде-

ленным каналам, а остальные слои системы культуры могут развиваться независимо от неё» [11]. На современном этапе таким каналом является научное знание.

Наука является важным стимулом и регулятором универсализации многих социальных процессов в мире. Эта роль ей досталась, прежде всего, благодаря способности производить информацию, имеющую объективную значимость для всего человечества. Внедряя результаты открытий в культурные тексты, она влияет на всю систему социально значимых координат. Однако наука не всесильна. Абсолютизация ее возможностей ведет к сайентизму — превращению научного эксперимента в самоценность, подавляющую духовные устремления людей. Гуманизация самой науки не единственный, но очень важный инструмент её самоограничения.

Другой аспект проблемы воздействия науки на социальную среду вытекает из специфики самой науки. Как уже отмечалось, науке свойственна бесконечная специализация и дифференциация. Это проявляется через выделение все новых отраслей и направлений научной деятельности, в том числе и в смежных областях познания. Одним из результатов этого процесса является формирование научных школ. В отечественном науковедении под научной школой понимают «сообщество ученых разных статусов, компетенции и возраста, координирующих под руководством лидера свою исследовательскую деятельность, внесших вклад в реализацию и развитие исследовательской программы и способных активно представлять и защищать цели и результаты программы». Выделяются и такие признаки научной школы, как традиция мышления, наличие оригинальной концепции у научно-исследовательского коллектива, особый стиль мышления, особая научная атмосфера, способность генерировать новые идеи [12]. Можно сказать, что отличитель-

ной характеристикой научной школы является уникальная культура научного труда.

От зрелости и продуктивности научных школ зависят и масштабы инноватики, и весомость научных открытий, и, как следствие, содержание культуры, уровень жизни, качество образования. Петербургские ученые В. В. Лаптев и С. А. Писарева справедливо отмечают, что к началу XXI в. широко «развернулись процессы индустриализации науки, в основном благодаря усилению ее профессионализации. Таким образом, современная наука развивается в рамках специально организованных научных исследований» [13]. Именно так — «специально организованных». «Управление знаниями», «экономика знаний», «научная и образовательная инноватика» — все эти понятия появились главным образом благодаря «индустриализации науки» и распространению на нее внимания со стороны государственного менеджмента.

Таким образом, уникальность научных школ, их особенность и неповторимость рано или поздно вступают в противоречие с интегрирующей, уравнивающей волей государства. Есть ли в этом столкновении признаки конфликта? Очевидно, есть. Наука нацелена в будущее, она стремится к изучению фундаментальных законов развития природы, общества и человека в большей степени, чем к получению прямого экономического эффекта, она заинтересована в полной свободе доступа к информации. Государство, напротив, озабочено, прежде всего, проблемами сегодняшнего дня, планирует свою политику так, чтобы как можно быстрее вернуть вложенные в научные исследования средства, и обеспечивает соблюдение государственной тайны в области науки и новых технологий. При этом и представители государственной власти, и ученые уверены, что именно они наилучшим образом обеспечивают интересы общества. Указанный конфликт,

однако, не носит тотального характера. Попытки его преодоления имели и имеют место и с той и с другой стороны: государство — через меры по поддержке отдельных научных школ, наука -через выполнение государственного заказа.

В истории XX в. были моменты, когда от деятелей науки, лучше других понимавших опасности техногенной цивилизации в условиях разобщенного мира, требовалось большое мужество, для того чтобы выступить против господствующих политических доктрин, напрямую обращаясь к народам и к своим зарубежным коллегам с призывами к демократизации политических режимов и гуманизации науки. Пример академика А. Н. Сахарова можно считать наиболее ярким, но отнюдь не единичным. Еще в июле 1946 г. в Лондоне состоялась учредительная Генеральная ассамблея Всемирной федерации научных работников (ВФНР). Её первым президентом стал Ф. Жолио-Кюри. Во время «холодной войны» многие ученые прилагали усилия, чтобы между научными сообществами двух противостоящих блоков поддерживался диалог. Среди них были Бертран Рассел, Эрик Буроп, Пьер Бикар, Роберт Ротблат. Благодаря их усилиям в 1957 г. возникло Пагуошское движение (по названию деревни в Канаде, где состоялось первое заседание инициаторов этого движения). Идея ответственности ученого перед обществом является руководящей в деятельности этого движения [14].

Дифференциация и интеграция — явления взаимосвязанные. Интеграционные процессы свойственны самой науке, которая, однако, организует их, как правило, без привлечения административных средств. Главным инструментом сохранения единства научного пространства являются знания, ценности и смыслы, внесенные в культурные тексты, транслируемые в социум. Новые смыслы рождаются в каждой точке пересечения информационных потоков, что

«создает плюрализм культур в одной культуре, где собственные традиции могут самым неожиданным образом сочетаться с импортированными» [15]. Чем более наукосодержащим является информационный поток, тем выше его интегрирующий потенциал, тем естественнее происходит его восприятие за пределами одной национальной культуры и превращение в достояние всей цивилизации.

Первоначально такой культурный синтез происходит на уровне элит и только затем получает массовое распространение. Сегодня вряд ли кто-то, кроме узких специалистов, скажет, кто именно изобрел компьютер или сотовый телефон, хотя эти изобретения вместе с их коммуникационными возможностями прочно вошли в культуру современного общества, постепенно утвердившись практически во всех его сегментах, в том числе социальных, национальных, расовых, имущественных. Задачу осуществления этого культурного синтеза, гарантирующего воплощение социокультурного предназначения науки, во многом решают современные университеты. Успехи университетских сообществ в решении этой задачи во многом зависят от того, удастся ли им, как научно-образовательным центрам, сохранить себя и в качестве культурно-ориентированных сообществ.

Примечания

1. Флиер А. Я. Культурология для культурологов. М., 2000. С. 134-135.

2. Ортега-и-Гассет X. Миссия университета // Alma Mater. Вестник Высшей школы. 2006. № 8. С. 5051.

3. Кармин А. Философия культуры в информационном обществе: проблемы и перспективы // Вопросы философии. 2006. № 2. С. 53.

4. Там же.

5. Межуев В. М. Современное знание о культуре. СПб.: Изд-во СПбГУП, 2008. С. 11-12.

6. Ортега-и-Гассет X. Миссия университета. С. 51.

7. Степин В. С. Философия и эпоха цивилизаци-онных перемен // Вопросы философии. 2006. № 2. С. 20.

8. Вершбоу А. Роль международного сообщества в становлении и развитии исследовательских университетов в России // Исследовательские университеты. Интеграция науки и образования: материалы рос.-амер. науч. конф., 4-6 апреля 2004 г., г. Москва. Тверь, 2005. С. 19.

9. Каган М. С. Принципы гуманитарности в культуре XXI века // Дни науки в Университете. Избранное. СПб., 2007. С. 123.

10. Устюгова Е. Н. Глобализация и культура: исторический контекст // Философские науки. 2005. № 12. С. 57.

11. Там же. С. 62.

12. Богословский В. И., Извозчиков В. А., Потемкин М. Н. Наука в педагогическом университете: Вопросы методологии, теории и практики / под ред. В. И. Богословского. СПб., 2000. С. 117.

13. Лаптев В. В., Писарева С. А. Современные диссертационные исследования в сфере образования: гуманитарные основания оценки качества. СПб., 2008. С. 51.

14. Поиск. 2007. 25 мая. № 21. С. 4.

15. Устюгова Е. Н. Указ. соч. С. 58-59.

анализ основных теорий – тема научной статьи по социологическим наукам читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ДИНАМИКА: АНАЛИЗ ОСНОВНЫХ ТЕОРИЙ

С.И. Худяков

Институт социально-политических исследований РАН Ленинский пр-т, 32а, Москва, Россия, 119991

Циклическая модель социокультурной динамики подразумевает системное изучение основных социокультурных характеристик общества по целому ряду параметров, отражающих социально-психологическое и духовно-нравственное состояние общества в разные периоды его функционирования и развития. В рамках циклической модели развития выстраивается объяснительная гипотеза действия механизма социокультурной динамики, являющегося основной силой, обеспечивающей беспрерывное движение общества от одного состояния к другому.

Ключевые слова: социокультурная динамика, циклическая модель развития.

Теория циклического развития (исторических циклов), разработанная рядом отечественных и зарубежных авторов, играет важную роль в концептуальном осмыслении проблемы роли культуры в жизни общества. Огромный вклад в теорию циклов социокультурных систем внес выдающийся русский социолог Питирим Сорокин, который в своей работе «Социальная и культурная динамика» пришел к заключению, что в многообразии социальных процессов можно обнаружить определенную целостность и единство. Эту интегрированность разнородных социальных процессов он назвал системой культуры, или социокультурной системой.

В истории развития современной цивилизации Сорокин выявил и рассмотрел семь относительно устойчивых социокультурных систем, из которых базовыми являются две — «чувственная» и «умозрительная», а все остальные производны от них. Сорокин показал, что как «чувственная», так и «умозрительная» социокультурные системы имеют собственную систему знаний, философию, мировоззрение, религию, этику, искусство и литературу, а также доминирующие формы социальных отношений, экономическую и политическую организацию. На каждом этапе исторического развития в обществе могут присутствовать различные системы, но большинство составляют носители доминирующей культуры. Для «чувственной» культуры, как считал Сорокин, более характерны следующие проявления: преобладание в обществе материалистического мировоззрения и господство детерминистических концепций; популярность утилитаристских, гедонистических ценностей; обилие открытий и изобретений, стремление к инновациям; динамичный характер социальной жизни, столкновение разнонаправленных интересов и устремлений.

В обществе с «умозрительной» культурой доминируют элементы рационального мышления, этика абсолютных норм и принципов. Социальная жизнь носит более стабильный, статичный характер, замедляется темп развития науки и техники, введения и освоения новых технологий. В качестве переходной социокультурной системы Сорокин выделял «идеалистическую», в которой интегрировались черты двух базовых систем.

Сорокин был убежден, что ни одна система не заключает в себе всю истину, так же как и ни одна другая не является целиком ошибочной. Логика развития вынуждает истину стремиться к монопольному положению и вытеснять другие истины, доля «ложного» в ней возрастает, односторонняя истина все дальше отстраняется от реальности, и наступает момент, когда общество оказывается перед лицом альтернативы: либо продолжить развитие в заданном направлении, либо изменить курс за счет принятия другой более адекватной системы истины. Такова, по представлениям Сорокина, основная причина периодической смены двух базовых социокультурных систем.

К циклической модели развития социокультурных систем пришел профессор социологии Мюнхенского университета В. Бюль, выдвинувший свою концептуальную схему социокультурной динамики, в которой рассматривает культуру как социально обусловленную схему постижения мира и образцов человеческого поведения. Ход европейской культуры в XX в. Бюль считает соответствующим циклической модели Кондратьева. Суть последней состоит в том, что новые технологии, которые отображают определенные социокультурные достижения общества, дают импульс экономической активности на несколько десятилетий, пока их влияние не сойдет на нет. Таким образом, социокультурные параметры хозяйственно-экономического комплекса генерируют внутри себя определенные колебания, которые выступают толчком дальнейшего развития всей системы.

Согласно циклической модели Кондратьева, в первой фазе цикла высокая конъюнктура, хозяйственный рост, увеличение благосостояния кажутся установленными навсегда, возникает порыв к эмансипации, восстанию против авторитетов, освобождению от «систем». Во второй фазе цикла начинается хозяйственный кризис, который сопровождается, с одной стороны, терроризмом, а с другой — пассивным нарциссизмом. В последней фазе цикла — депрессии — доминирует стремление к покою и безопасности.

Мировые культуры, по мнению Бюля, представляют собой социально обусловленные системы постижения окружающего мира и образцов человеческого поведения, которые свойственны человеческим сообществам, приспосабливающимся к меняющемуся экономическому окружению. Существенное значение имеет также взаимовлияние культур. Если культура, считает Бюль, не входит во взаимодействие с другими культурами и не в состоянии перерабатывать чуждые импульсы, она становится слабой и зависимой (способной только к приспособлению). Сильная, активная культура всегда характеризуется экспансией и культурным империализмом. «В целом мы определяем ее как многоуровневую систему, исходящую из простой полярной конструкции, а именно из диаметральной противоположности флуктуирующего символизма — с одной стороны, и генетически фиксированной программы поведения — с другой» [1. С. 142].

Дальнейшее развитие идеи социокультурной динамики получили в концептуальной модели де Грина, которая также опирается на теорию циклов Кондратьева. Этот ученый считает, что феномен, открытый Кондратьевым, относится не только к экономике (хотя изменение экономических показателей наиболее наглядно и очевидно), но затрагивает также все другие сферы общества, определяемые

социокультурными факторами. Де Грин уверен, что этот феномен описывает и характеризует как капиталистическую, так и социалистическую экономику и, следовательно, характерен для всей индустриальной цивилизации. Этот феномен является результатом коллективных действий разных социальных субъектов — социальных классов, народов, государств, все более тесно связываемых информационными и транспортными коммуникациями, общими технологиями и моделями воспитания, образования, культуры, экономической и политической деятельности.

Де Грин дал иную концептуальную интерпретацию циклам Кондратьева, проследив корреляцию его основных четырех фаз с динамикой «макропсихологиче-ских черт» общества, выделив новые тенденции формирования социокультурного фона развития, соответствующие постиндустриальному типу общественного устройства. В частности, он оценил каждую фазу цикла Кондратьева (процветание, спад, депрессия, восстановление) в континууме разных значений социокультурных показателей, сгруппированных по девяти основным переменным.

Первая социокультурная переменная — восприятие прямой угрозы — фиксирует степень выраженности в обществе опасений и страхов по поводу существующих в мире и обществе внешних и внутренних вызовов социальному порядку, стабильности и благополучию. Эта характеристика во многом определяет уровень негативной интеграции общества и главные ее основания.

Вторая социокультурная переменная — восприятие благоприятной возможности — отображает уровень осознания обществом новых перспектив развития и ожиданий позитивных перемен, связанных с реализацией инновационных проектов, которые способны резко улучшить социальную и экономическую ситуацию. На основе социокультурных характеристик, которые отражает данная переменная, ускоряется или замедляется процесс позитивной интеграции, сплочения общества и солидарности разных социальных групп.

Третья переменная — творческая активность — отображает уровень инновационных, креативных подходов к решению возникающих задач и новаторский дух времени, выражающийся в количестве новых изобретений, открытий, научных и культурных достижений.

Четвертая переменная — обучение — определяет роль и значение образования, самообучения, профессиональной подготовки и переподготовки в жизни общества, а также ценности знаний и умений в достижении поставленных индивидом целей.

Пятая переменная — тревога — фиксирует степень распространенности в обществе фрустрационных настроений, социальных фобий, отражая общие проявления негативного фона социального самочувствия.

Шестая социокультурная переменная — стремление к риску — фиксирует уровень проявления «социального авантюризма», и «турбулентности» развития социальных ситуаций, нуждающихся в своем осмыслении и принятии определенных управленческих решений, характерных для той или иной фазы цикла. Риск выражается в мере неопределенности возникающих ситуаций и готовности обще-

ства делать свой выбор без должного анализа и учета всех экономических, политических, социальных рисков.

Седьмая переменная — социальная мотивация и мораль — характеризует уровень гражданственности и социальной ответственности общества, а также значимости социально одобряемых и приемлемых стратегий поведения и соблюдения определенных норм во всех сферах деятельности. Эта переменная является своего рода результирующим показателем общественной интеграции и консолидации социума и говорит о его жизнеспособности и развитости.

Следующая переменная — отчуждение и падение нравов — напротив, фиксирует уровень социальной аномии, распада экономических и общественных связей и растраты человеческого капитала.

И, наконец, девятая социокультурная переменная — ценности — отражает системы ценностей, характерные для той или иной фазы развития общества.

Де Грин выделяет четыре группы ценностей: космополитические, консервативные, экономические, конфликтные. Космополитические ценности свидетельствуют о движении системы ценностных ориентаций в сторону изменения существующего порядка, ослабления патриотических начал, эрозии чувства независимости, самостоятельности и самодостаточности, недооценки роли национальных традиций, культуры и исторического опыта, а также укрепление идентификации «гражданин мира». Консервативные ценности отображают обратный ход маятника ценностей в сторону возвращения к истокам, укрепления охранительных начал общественной жизни, недоверия к нововведениям и новым порядкам, роста национальной и этнической самоидентификации. Экономические ценности свидетельствуют о дисбалансе ценностной системы, ориентации на прагматические действия, направленные на приумножение богатства, выгоду и пользу. Именно в рамках этой системы наиболее ярко проявляется доминирование экономической целесообразности, эффективности и результативности над соображениями духовного порядка. Конфликтные ценности отображают разочарование общества результатами экономического развития, ростом материального расслоения, увеличением пропасти между бедными и богатыми, неравномерностью регионального развития, экологическими проблемами, забвением социальной сферы, культуры, образования, духовной жизни. Они проявляются в росте недовольства разных слоев общества и усилении конфликтного потенциала, направленного на установление более справедливого порядка распределения общественных благ и ликвидации диспропорций развития.

Известный французский социолог Абраам Моль рассматривает консолидацию и изменчивость социальных, экономических, политических систем в социальном времени и социальном пространстве как необходимое условие существования культуры. При этом свои регулятивные и интегративные функции, как считает Моль, современная культура может реализовывать в рамках четырех основных моделей: демагогической, догматической, культуралистической и социодинами-ческой. Демагогическая модель рассматривает процесс социального и культурно-

го воздействия на общество с позиции экономического и потребительского поведения. Догматическая модель также нацелена на регуляцию поведения людей (но не экономического, а политического и идеологического) осуществляющуюся с помощью разных манипулятивных технологий и приемов воздействия. Суть культуралистической модели состоит в том, чтобы сформировать у каждого индивида своего рода «хорошую выборку» из общечеловеческой гуманитарной культуры. Эта выборка представляет своего рода «социокультурную таблицу» как воплощение культуры общества в данный момент времени, которая должна лежать в основе взаимодействия индивидов, развития самого человека и отношений между людьми. Наконец, четвертая, социодинамическая, модель схожа с третьей, но включает в себя некоторую «активную установку», которая придает каждому элементу «социокультурной таблицы» определенный положительный или отрицательный «коэффициент». Он определяется по критериям выбора «прогрессивных» (ускоряющих развитие) или «консервативных» (замедляющих динамику культуры) ценностей.

Социодинамика современного культурного процесса имеет, по представлениям Моля, явно выраженную тенденцию перехода от классической «гуманитарной культуры» индустриальных обществ к «мозаичной культуре» постиндустриальных, информационных обществ. Если первая носит в основном четко выстроенный и иерархический характер, то вторая имеет скорее сетевую природу, образуя своего рода «социокультурную таблицу», в которой хаотично перемешаны образующие ее элементы. Именно поэтому ни одна модель социокультурного воздействия, как считает Моль, не реализуется в чистом виде. Каждая из них создает определенный «контур» социокультурного взаимодействия, который определяет весь культурный цикл развития.

В то же время цикличность социокультурной динамики не означает какую-либо фатальную определенность, детерминированность и жесткую заданность той или иной фазы общественного развития. В абсолютном выражении и в чистом виде, как показано в концептуальной модели Кондратьева, не существует только одних спадов или подъемов. Регресс в одном секторе общественной системы сопровождается прогрессом в другом, рецессия в одной области социальной жизни — ростом и возрождением в другой.

Таким образом, в рамках циклической модели развития выстраивается объяснительная гипотеза действия механизма социокультурной динамики как своего рода «мотора», «локомотива», обеспечивающего беспрерывное движение общества от одного состояния к другому.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Бюль В.Л. Изменение культуры: к динамической социологии культуры // Общественные науки за рубежом. — 1989. — № 3.

[2] Кондаков И.В. Архитектоника русской культуры / http://ons.gfns.net/1999/1/15.htm

[3] Кондратьев Н.Д. Проблемы экономической динамики. — M., 1989.

[4] Моль А. Социодинамика культуры. — M., 1973.

[5] Плотинский Ю.М. Базовые принципы социокультурной динамики П.А. Сорокина // Возвращение Питирима Сорокина. Материал Международного симпозиума, посвященного 110-летию со дня рождения П.А. Сорокина. — M., 2000.

[6] Сорокин П. Главные тенденции нашего времени. — M., 1993.

[7] Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. — M., 1992.

[8] Штомпка П. Социология социальных изменений. — M., 1996.

[9] Green K.B. de. Cognitive Models of International Decisionmaking and International Stability // Systems Research. — 1987. — Vol. 4. — № 4.

[10] Green K.B. de. The Kondratiev Phenomenon: A Systems Perspective // Systems Research. — 1988. — Vol. 5. — № 4.

[11] Sorokin P. Social and Cultural Dynamics. — N.Y.: The Bedminster Press, 1962. — Vol. 1—4.

SOCIOCULTURAL DYNAMICS: THE ANALYSIS OF THE FUNDAMENTAL THEORIES

S.I. Khudyakov

The Institute of Social and Political Research of the Russian Academy of Sciences Leninskii avenue, 32, Moscow, Russia, 119991

The cyclic model of social and cultural dynamics implies a system investigation of the fundamental social and cultural characteristics of the society in terms of a range of parameters reflecting social and psychological as well as moral and ethical patterns of the society at different stages of its functioning and development. In the framework of the cyclic model of development the explanatory hypothesis of the social and cultural dynamics emerging as the principal «driving force» of the continuous evolution of the society from one stage to another is elaborated.

Key words: social and cultural dynamics, cyclic model of development.

Наука как феномен культуры Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

УДК 008 ТОМИНА Ю. П.

НАУКА КАК ФЕНОМЕН КУЛЬТУРЫ

Томина Юлия Павловна — ТГУ им. Г.Р. Державина

Аннотация: в статье рассматривается наука как доминантный феномен культуры.

Ключевые слова: наука, культура, взаимодействие науки культуры, феноменология науки в культуре.

Наука является одной из определяющих особенностей культуры, и возможно, самым динамичным ее компонентом. Реалии таковы, что сегодня невозможно обсуждать социальные и культурные проблемы, не принимая во внимание развитие научной мысли. Между тем совершенно ясно, что без развития науки, Россия не имеет будущего как высокоразвитая, цивилизованная страна.

Чтобы возникла наука общество не только должно иметь стабильную экономическую платформу, но и сформулировать и развить культуру, задачей которой было бы развитие научного мышления, научного подхода к действительности. Чем выше уровень культуры, тем рациональнее используются плоды науки, тем продуктивнее сама наука.

Российские ученые, и в общем сама российская наука, являются на сегодняшний день одними из самых перспективных и первыми среди претендующих на мировое первенство.

Наука — одна из доминант культуры, ее элемент, без науки культура не может успешно осуществлять свои базовые социальные функции. Наука представляет собой систему развивающегося знания и в результате этого отличается от других явлений культуры, прежде всего тем, что ее содержанием является объективная истина. То есть содержание научного знания не зависит от намерений, настроений человека и человечества. В научном знании анализируются и раскрываются законы, свойства объективного мира, его связи и отношения. Поэтому развитие науки безгранично и бесконечно, поскольку безграничен и бесконечен окружающий мир.

Но, чтобы возникла наука, общество должно достичь не только определенного уровня социально-экономического развития, порождающего потребность в научных знаниях, но и сформулировать культуру определенного качества, культуру, в недрах которой возможно зарождение и развитие научного мышления, научного подхода к действительности, которая создает условия или, по крайней мере открывает известный простор для познавательной деятельности.

Следовательно, она — основное средство рациональной деятельности. Опираясь на научные знания, человек получает возможность овладевать природными и общественными силами. Такие «указания» наука дает, прежде всего, благодаря анализу законов, существенных связей и отношений действительности. Но люди развивают науку не только для решений практических задач, но и для раскрытия тайн, загадок природы.

Наука анализируется на многих, в том числе и на мировоззренческих уровнях. Эта тенденция все более усиливается, и большая часть крупнейших мировых ученых подчеркивают необходимость динамики морального созревания человечества до научных открытий, ведения широкой просветительской деятельности в этом направлении и в целом поднятия образовательного уровня народов мира. В совокупности это создает благоприятную ноосферу, которая и становится в свою очередь питательной средой для развития гуманистической науки. Иначе говоря, социальные корни возникновения и развития научных знаний следует искать в материальной практике общественного человека. Но, чтобы из этих корней возникло растение и дало плод, нужна благоприятная обстановка, а она зависит от наличия соответствующей культуры.

Таким образом, наука рождается в недрах определенной культуры и с помощью культурных норм. Научное знание создается людьми определенной культуры, возникает и развивается на соответствующей культурной основе.

Наука — чрезвычайно объемный организм. Он подразделяется на три большие группы: естественные, общественные и технические. Отрасли науки различают по своим предметам и методам. Не по мере развития социума и культуры наука все больше принимает интегративный вид. Наиболее активно сейчас развиваются «смежные» междисциплинарные отрасли науки: кибернетика, генная инженерия, биотехнология, радиогеология и др.

Объем и различные направления науки позволяют подразделять ее на фундаментальные и прикладные отрасли. Фундаментальные науки заняты познанием законов, управляющих

поведением и взаимодействием базисных структур природы, общества и мышления. Эти законы изучаются в «чистом», то есть абстрактном виде.

Прикладные науки заняты изысканием возможностей применения результатов фундаментальных наук для решения не только и познавательных, и социально-практических проблем.

Сама наука обладает определенными характеристиками. Прежде всего, наука — объективна. Она отражает явления и предметы так, как это существует в мире, в отличии от искусства и религии, которые субъективируют или мифологируют этот процесс. Объективность в обязательном порядке должна сочетаться с системностью. В своем развитии наука постоянно систематизирует явления по определенным признакам, принципам, что обеспечивает стройность и логичность самого знания. Научные знания обладают еще одним признаком — истинность.

Наука, подобно религии и искусству, в недрах мифологического сознания и в дальнейшем процессе культуры отделяется от него. Многие примитивные культуры обходятся без науки, и только в достаточно развитой культуре она становится особой, самостоятельно сферой культурной деятельности. При этом наука в ходе своей исторической эволюции претерпевает существенные изменения, прежде чем принимает современный облик. Изменяется и представления о науке, характерные для культуры той или иной эпохи. Многие дисциплины, считавшиеся в прошлом науками, с современной точки зрения уже не относятся к ним (например, алхимия или хиромантия). Вместе с тем современная наука ассимилирует в себе элементы истинного знания, содержавшиеся в различных учениях прошлого.

Наука как явление общества и элемент его культуры в своем историческом развитии прошла две основные стадии.

Первая стадия характеризовала становление и развитие науки в процессе дифференциации античной культуры и утраты ею своей синкретичности, в процессе противостояния с религией в эпоху Средневековья и Возрождения. Многовековой процесс становления и различения материальных и духовных благ в Древнем Египте, Индии, Китае, античности и других центрах культуры привел к самостоятельному функционированию религии, морали, искусства, образования, воспитания, политики, права. Это подготовило социальную базу и для возникновения науки как самостоятельного явления духовной жизни.

Первоначально наука на протяжении многих веков была связана в основном с наблюдениями, первичным обобщением знаний, интуитивными выводами на основе богатого опыта и индивидуальных способностей мыслителей. Научные знания носили рецептурноприкладной, непосредственно-практический характер. Они были сакрализованными — хранились и передавались другим в основном комплексно, вместе с религиозно-мистическими и мифологическими воззрениями, жизненным опытом и заимствованиями из народной устной культуры.

В результате научной революции ХУ1-ХУИ веков в Европе сформировалась наука в современном ее понимании. Началась вторая стадия ее социокультурной жизни. Культурными основаниями науки стали строгие, проверяемые теоретические и экспериментальные знания, имеющие гораздо большую ценность и значимость.

Наука масштабно используется в развитии техники и технологий, в организации и осуществлении производства материальных благ и всей материальной культуры. Научные рекомендации находят воплощение в освоении природы, в государственном управлении, обосновании прав и свобод личности, смысла жизни, в решении многих других задач. К сожалению, наука способствовала созданию новых средств вооруженного насилия, которые использовались в крупных региональных и мировых войнах. Мировая культура получила, таким образом, еще один опасный фактор кризисного существования. Огромная роль современной науки в развитии духовной культуры.

Признаки науки на первой стадии ее развития не потеряли своего ценностно-культурного значения. Они оказались интегрированными в современный «организм» науки.

Можно выделить два важных направления воздействия науки на прошлую и современную культуру. Одно из них состоит в том, что наука развивает культуру, а иногда и тормозит ее, своим собственным содержанием, формами и средствами функционирования. Другое направление раскрывает влияние науки на элементы культуры: систему ценностей, на материальную и духовную культуру, на культуру видов деятельности и самих субъектов.

Первое направление указывает на локальность науки в культуре. Наука, обладая самостоятельностью в культуре, как и другие ее элементы, развивается кумулятивно, по своим

принципам, законам, условиям и т. п. Она способствует совершенствованию культурного процесса:

—участием в разложении на самостоятельные элементы синкретической архаической и более поздних «целостных» культур;

—формированием своих особых культурологических основ становления и развития: отделение умственного труда от физического и признание ценности умственной деятельности; связь с научным знанием; понимание специфики материальных и духовных ценностей для жизни

людей; интеллект человека, его познавательные и конструктивно-творческие способности; потребность в точных знаниях и т. п.;

—своей динамикой исторического развития: взлет науки в эпоху античности;

сдерживание ее в средневековой Европе и поддержка в арабомусульманском мире; становление подлинно-экспериментальной и точной науки в Новое время; научно-технический прогресс в Новейшее

время; социально-гуманитарный прогресс науки в XXI веке;

—спецификой научной деятельности как разновидности социокультурного процесса;

—гносеологическим содержанием науки, представляющим ценность

для общества: истинные знания; объективация (опредмечивание) научных знании в продуктах материального и духовного труда; сам научный процесс как ценность культуры; обоснование ценности человека в мире культуры, сохранение его дара жизни, мира в обществе и благоприятной среды обитания, а также принципы, способы, методы, средства добывания истинного научного знания и его воплощение в культуре;

Второе направление раскрывает воздействие науки на все содержание культуры, на ее конкретные элементы. Наука развивает культуру не только через свое собственное совершенствование, но и активно взаимодействуя с материальной и духовной культурой, с другими общественными явлениями и природой.

Сегодня наука проявляет себя в финансовой и материально-производственной сферах, в политике, праве, социальной сфере, в военном деле.

Наука тесно связана с образованием, воспитанием, видами искусства, свободой совести, информационной жизнью и другими элементами духовной культуры.

С различными компонентами культуры наука взаимодействует своеобразно на основе своей специфики и особенностей объекта взаимодействия. Но при этом проявляются и общие признаки функционирования науки в культуре. Некоторые из них рассматривались выше. Так, отношения науки с религией никогда не были «теплыми», органичными. Они всегда оставались сложными, а иногда приобретали враждебный характер. Наиболее ярко социально-культурный антагонизм науки и религии проявился в европейской средневековой инквизиции. Католическая церковь открыто и жестоко преследовала не только своих отступников от веры, но и ученых -естествоиспытателей, представителей других наук.

В современных развитых странах отношения науки и религии стали более лояльными. Но существует множество стран, в которых верования только подходят к взаимоуважительным отношениям с наукой. Еще имеют место факты провозглашения той или иной религии официальной религией. Данные факты относятся прежде всего к исламу. Но во многих странах церковь отделена от государства, а школа — от церкви. Тем самым создана положительная основа для равноценного и доброжелательного сосуществования науки и религии.

Своеобразие функционирования науки в культуре проявляется и в том, что на ее основе могут формироваться субкультуры — достаточно локальные образования, обладающие ярко выраженной спецификой. Например, сложились субкультуры по разработке и производству электронной техники, автомобилей и автотранспорта, средств связи, по исследованию космоса, генной инженерии, производству вооружений и др. Некоторые из субкультур имеют региональный или общепланетарный характер, а часть — внутригосударственную (внутрикультурную) направленность.

Через субкультуры реализуется динамика совокупной науки. Она состоит в том, что научно-практическая деятельность человечества, его конкретных субъектов все более вовлекает в себя не только природу, но и самого человека, а также особые отрасли научного знания, заменяет биосферу ноосферой, миром научных и технических фактов вместо обыденнопрактических действий. Данный процесс актуализирует важность развития духовности ученого, каждого индивида с тем, чтобы их деятельность не оказалась во власти научного, рационального бездушия и антикультуры.

Наука как процесс добывания, развития и применения знаний функционирует, прежде всего, в сфере духовной культуры. Она воспроизводит теоретико-концептуальные знания как духовные ценности, развивает сознание и познавательные способности людей, формирует многие нормы и принципы, идеалы, ценностные ориентации, убеждения.

Научные знания составляют главное содержание объективно-истинной картины мира, усвоение которой для современного человека представляет существенный элемент его духовной культуры.

Естественнонаучные знания в картине мира указывают на степень познания и освоения человеком природы, себя самого как части природы. Нидерландский мыслитель XX в. Й. Хейзинга отмечал, например, что человек всегда стремился подчинить себе природу, господствовать над ней. И в этом он достиг многого. Но менее всего человеку удалось изучить собственную природу и господствовать над самим собой. Культурным, отмечал он, следует считать такое состояние общества, которое отражает уравновешенность научного освоения внешней природы и способности людей научно-духовно возвыситься над природой своего организма. Тогда жизнь общества и человека могут расцениваться не как удовлетворение «голой нужды» или откровенного самолюбия, а как гармония, порядок, составляющие в совокупности культуру.

Достичь гармоничного взаимодействия человека и природы, сформировать экологическую культуру можно на основе развитой общей духовной культуры личности, нравственности, а также полноценных знаний об окружающем природном мире и самом человеке как неотделимой частице природы. Человечество должно усвоить истину: хищническое, варварское отношение к природе есть такое же варварское и неуважительное отношение человека к самому себе и другим людям. Данный постулат должен присутствовать на обыденно-практическом и научнотеоретическом уровнях сознания людей, составлять ведущее кредо их духовности.

Постичь эту сущность помогает и собственно гуманитарное научное знание, под которым в данном контексте понимаются теоретико-концептуальные положения о человеке и обществе, о социальности людей. Развивая гуманитарное знание, наука способствует «выравниванию» знаний о трех основных формах бытия: природе, человеке и обществе. Строго научные, проверяемые теоретические знания о взаимодействии личности и общества, других социальных субъектов позволяют не только развивать сознание и мировоззрение людей, но и осуществлять поступательное продвижение социально-экономической и политико-правовой сфер жизни, успешно и цивилизованно (то есть в соответствии со статусом личности и других субъектов) решать другие проблемы социокультурного развития.

Так, без глубоких и всесторонних научных знаний трудно понять проблему прав и свобод человека, смысл его жизни, глубоко изучить политику, социальную жизнь общества. Вне строгих научных знаний невозможно построить правовое государство, сформировать гражданское общество, реализовать принципы демократизма, социальной справедливости и гуманизма.

Широкое внедрение научно-гуманитарных знаний в практику социальных отношений и духовный мир субъектов и означает цивилизованность общества, меру культурности общения, поведения и деятельности людей.

Гуманитарное научное знание о человеке и обществе, его прочное усвоение предохраняет общественные отношения от утилитарности, ог подчинения их голой выгоде, корысти, наживе, насилию. Нельзя признать культурным (цивилизованным) общество, которое стремится подчинить себе другие народы, жить за счет их эксплуатации. Культура современного мира требует устранения агрессивности не только в отношениях между народами и государствами, но и между отдельными людьми и предъявляет соответствующие требования к воспитанию новых поколений. В противном случае человечество рано или поздно самоуничтожит себя. Трудно признать цивилизованной страну с мощной экономикой, развитой наукой и техникой, высоким качеством жизни, но стремящуюся к мировому военно-политическому диктату «по праву сильного», использующую вооруженное насилие против других стран по своему собственному

усмотрению, игнорируя интересы этих стран и народов, позицию ООН, международных союзов и движений.

Гуманитарное научное знание в духовной культуре способствует сдерживанию и преодолению технократизма. Сегодня технократизм понимается достаточно широко и не всегда связан с превознесением роли точных, собственно технических наук, при игнорировании наук общекультурного развития. Он проявляется, например, и в самом гуманитарном образовании, когда выдвигаются требования уделять основное внимание дисциплинам профессиональной направленности и соответственно распределять учебное время. У юристов должны быть якобы только юридические и близкие к ним дисциплины, у специалистов по иностранным языкам — только иностранные языки и другие дисциплины филологического профиля. Такие науки (дисциплины), как политология, история, социология, философия, педагогика и т.п., или должны быть специализированы, существенно адаптированы к профессии, или вообще исключены из учебного процесса.

Такая позиция есть также технократизм, узкоутилитарное, вотчинное видение процесса подготовки кадров и формирования современной личности. Следует особо подчеркнуть, что общекультурный, общедуховный дилетантизм в соотношении с высокой специальнопрофессиональной подготовкой так же опасен, как и невежество. Человек достаточно легко может использовать свой высокий профессионализм (профессиональную культуру) во вред людям и самому себе, когда профессиональное мастерство превращается в антипод культуры.

Очень многие персонажи, вошедшие в историю и оставившие добрую память и положительную оценку, обладали, прежде всего, развитой общенаучной культурой. Первый из семи «мудрецов» ранней античности Фалес, а также Демокрит, Сократ, Платон, Аристотель, Цицерон, «король» арабо-мусульманской философии средневековья Ибн-Сина (Авиценна), Р. Декарт, М.В. Ломоносов, Д.И. Менделеев и многие другие обладали энциклопедическими знаниями, многое умели и ориентировались на совершенствование общества, на развитие способностей человека осуществлять свои смысложизненные цели и идеалы в лоне культуры. Высокая общая духовная культура таких мыслителей позволяла рационально и эффективно использовать профессиональные знания, что в современной культуре является чрезвычайно важным.

Современный человек должен иметь качественную подготовку в общекультурном и профессиональном духовном развитии. Общегуманитарное развитие сознания и мышления личности, ее мировоззрения и социальных качеств предохраняют (хотя и не всегда) от агрессивности, зависти, черствости, крайнего эгоизма, антигуманизма и иждивенчества, многих других проявлений, которые никогда не признавались культурными и позитивными.

Развитая общая гуманитарная мировоззренческая культура выступает непременным внутренне-духовным условием и основой оптимального проявления профессиональных качеств. Всякий достаточно образованный и воспитанный человек поддержит, например, положение о том, что высококлассный специалист не всегда может удачно для себя и других распорядиться своим мастерством, если у него отсутствует развитая научная, естественная, техническая, антропологическая и социальная картины мира, широкий кругозор и система ценностных ориентации. Поэтому не является неожиданным, когда дипломированный специалист обнаруживает безу-держный карьеризм совершенно в других сферах жизни, амбициозность и конфликтность, ориентируется на личные связи и знакомства, а не на профессиональное мастерство, не осознает и не «замечает» интересов других людей, не сочувствует бедным и слабым, воспринимает зло как добро.

Прямая связь между развитой общей и гуманитарной культурой личности, культурой ее профессиональной деятельности не всегда проявляется. Отсюда спекуляции на важности профессиональной подготовки и появление технократизма. Но такая связь существует и является одним из устойчивых признаков развития духовной культуры общества и его субъектов.

Технические научные знания и научно-техническая деятельность демонстрируют в культуре развитость ее «искусственного», то есть созданного людьми, элемента. Это так называемая «вторая природа» или предметная форма собственно культуры, хотя она формируется не только с использованием науки и техники.

Научно-технический прогресс (НТП) с эпохи Нового времени приобрел значение ведущего фактора социокультурного исторического развития. Но уже в XIX веке в Европе возникли заметные и опасные кризисные результаты внедрения НТП в жизнь; подавление человека техникой и ограничение его свободы; образование городов-мегаполисов с плохой

экологией и отчуждением человека от естественных условий жизни; отрыв науки от потребностей и интересов граждан; милитаризация общества и др.

Сформировались две противоположные позиции по отношению к НТП, его месту и роли в культуре Сторонники положительного влияния науки и техники на историческое развитие общества, определяющей роли НТП в создании материальных и духовных ценностей культуры выражают сциентистскую позицию. Критическое отношение к НТП и его роли и культуре отстаивает антисциентизм.

Современное культурологическое осмысление науки и техники, научно-технического знания состоит во первых, в признании ведущей роли НТП в развитии мирового общества и его культуры, во-вторых, в предвидении и предотвращении негативных последствий НТП, в научном решении глобальных проблем современности, в-третьих, в определении оптимальных перспектив совершенствования и использования техники и технологии, научных знании в жизнедеятельности людей. При этом важнейшими принципами функционирования НТП в культуре должны быть гуманизм, высокая нравственность и ответственность ученых за жизнь будущих поколений, неагрессивность и ненасилие.

Таким образом, наука выступает закономерным общественно-историческим явлением культурного процесса. Социокультурное воздействие науки на содержание, формы и способы культуры проявляется по двум основным направлениям: она развивает культуру своим собственным содержанием, а также взаимодействуя с другими элементами содержания культуры.

Прогнозирование в контексте социокультурной динамики Текст научной статьи по специальности «Прочие социальные науки»

■ IIII

Вестник МГУКИ. 1 — 2008

— С. 42-66.

3. Кармин, А.С. Цивилизации [Текст] / А.С. Кармин // Основы культурологии. Морфология культуры. — СПб.: Лань, 1997. — С. 344-358.

4. Козин, Н.Г. Постижение России. Опыт историософского анализа [Текст] / Н.Г. Козин. -М.: Алгоритм, 2002. — 656 с.

5. Мамардашвили, М.К. Мысль под запретом [Текст] / М.К. Мамардашвили // Вопросы философии. — 1992. — № 4. — С. 70-78.

6. Померанц, Г.С. Выход из транса [Текст] / Г.С. Померанц. — М.: Юрист, 1995. — 575 с.

7. Соколов, С.В. Цивилизация как ступень развития общества [Текст] / С.В. Соколов // Социальная философия. — М.: ЮНИТИ, 2003. — С. 338-362.

8. Степанов, Ю.С. Константы: словарь русской культуры [Текст] / Ю.С. Степанов. — М.: Акад. проект, 2001. — 990 с.

Н.Т. Арефьева

ПРОГНОЗИРОВАНИЕ В КОНТЕКСТЕ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ДИНАМИКИ

Мировоззренческая структуризация мира во все исторические эпохи представляла собой существенную проблему для общества, и в первую очередь — его интеллектуальной духовной элиты. Рефлексируя над сущностными основаниями культуры, ее нормами и ценностями, идеями и смыслами, общество приходит к осознанию возможности создания прогнозов социокультурного развития. Причем в современном мире вопрос о том, каким предстанет будущее человечества, становится одним из наиважнейших. Определение инновационных форм и путей развития культуры, технологий, поиск новых мировоззренческих оснований, установок, ценностей, новых стратегий деятельности приобретают особое значение на фоне социокультурных изменений современности. Создание картин желаемого будущего является также неотъемлемой частью важнейших культурных форм: мифологии, религии, философии, искусства, науки, идеологии.

Обострившийся интерес к проблематике будущего наблюдался в ХХ веке не только среди узкого круга исследователей, но во всем обществе в целом. Мир глобализировался, появились новые факторы культурной жизни, новые средства массовой информации — росли тиражи газет, журналов, книг, широкое распространение получили радио, телевидение, киноиндустрия и т.п. Интерес к социокультурному прогнозированию и футурологии в западном обществе, устремленном в будущее, выступающим с идеями модернизации и прогресса, был закономерен.

Социокультурное прогнозирование возникло как новое направление социальной мысли во второй половине ХХ столетия. Перед быстро изменяющимся западным ми-

ром стояли новые задачи по определению кризисных проблемных явлений современного мира и выстраиванию стратегии социокультурного развития, необходимо было выработать методы социокультурного прогнозирования с целью конструирования управления будущим.

Собственно, прогнозирование — это научное исследование перспектив человечества, предметом изучения которого является будущее, а продуктом, результатом исследований выступают научные выводы о вариантном состоянии изучаемого объекта. Если предсказание развития различных ситуаций, событий осуществляется на основе интуиции, то прогнозирование — на вполне научных методах исследования и, в большей степени, на рациональных основаниях. Таким образом, научный прогноз представляет возможный научный сценарий будущего, без которого общество не может развиваться. Широкое распространение прогнозирование получило в экономической, социальной, политической, культурной сферах, в области управления, а также в естественных и технических науках. Современное общество не может развиваться без использования научного прогнозирования.

Прогнозирование в сфере культуры имеет непосредственное отношение к социальному предвидению, которое может быть проинтерпретировано как знание о необходимости или возможности протекания определенных общественных процессов в будущем, что является непременным условием и элементом планомерной деятельности [1, с. 12]. Предвидение может выступать в виде научного и ненаучного, основанного в большей степени на интуитивном познании. Таким образом, прогнозирование — это

+

60

■ 1111

Теория культуры

лишь отдельная форма предвидения — научная, результатом которой является прогноз, описание состояния исследуемого объекта в будущем.

При этом такие понятия, как «планирование» и «прогнозирование»,употребляются как весьма схожие, но все же имеющие отличия. Они отличаются друг от друга временными границами, степенью детализации и вероятности достижения, и это позволяет в экономике использовать и те, и другие. Планы отличаются директивным, а прогнозы индикативным характером. Под прогнозом понимают научное предсказание возможных вариантов будущего на основе проведения научных исследований. Прогнозы различаются по временной протяженности — краткосрочные (на 1год,3 года, на 5 лет), среднесрочные (на 5-10 лет) долгосрочные от (10-15 до 20-25 лет) и сверхдолгосрочные (свыше 25 лет). Прогнозирование — это и есть процесс разработки прогнозов. Социокультурное прогнозирование — это научное исследование, направленное на изучение возможных будущих изменений в сфере культуры.

В период своего становления прогнозирование начало приобретать не только черты науки и претендовать на объективность в качестве исследований будущего, но и стало складываться как некое мировоззрение и идеология, в рамках которого и осуществляется познание будущего. Понятно, что западное прогнозирование или футурология связана с либеральными ценностями, уходит от терминологии классовой борьбы, неизбежности мировой революции, связывает социальный прогресс с другими социальными факторами, чем марксизм, и выступает как его альтернатива или как некий «постмарксизм» (Д. Белл). Советское прогнозирование, к сожалению, было далеко от мейнстрима исследований будущего и должно было целиком соответствовать философии марксизма-ленинизма, долгие годы находилось под бдительным оком идеологов ЦК КПСС и соответствующих органов, дозирующих контакты с западными коллегами и исследовательскими центрами и накладывающими вето на малейшее инакомыслие и свободолюбие.

Зададимся вопросом, какие факторы повлияли на возникновение прогнозирования в середине 50-годов ХХ века? Социокультурные предпосылки возникновения прогностических исследований носят комплексный характер, мы бы не стали выделять главенствующий фактор, а очертим целый спектр проблемных зон, решение ко-

торых стало функцией зарождающегося прогнозирования: а) ускорение социального развития; б) демографические изменения; в) урбанизация; г) научно-технический прогресс; д) изменение человека, негация ценностей, культурный шок; е) информационный взрыв; ж) динамика социальных проблем; з) конфронтация в геополитике; и) экономические проблемы; к) экологические проблемы.

Весьма значимый фактор, который мы хотели бы отметить в качестве социокультурной предпосылки возникновения прогностических исследований, это значительное ускорение в ХХ веке социального развития и масштабность социальных изменений.

Человечество давно ушло от теории мира как чего-то застывшего, неизменного, раз и навсегда данного. Социальная реальность есть динамичная реальность, процессуальный характер которой очевиден для современного человека, это динамичный процесс, совокупность революционных и эволюционных изменений. Изменение общества отражается на всех его структурных уровнях: на макроуровне, который представлен экономикой, политикой, культурой, на мезоуровне, к которому относятся различные общности, группы, организации, а также на микроуровне — на уровне индивидуальных действий и противодействий. Общество складывается во времени, и все изменения, происходящие в нем, развиваются во времени, и это движение происходит по вектору прошлое-настоящее-будущее. Настоящее данного общества во многом определяется его прошлым, которое не исчезает бесследно, а будущее закладывается в настоящем. Эта связь осуществляется, прежде всего, благодаря культурным традициям, которые позволяют сохранять преемственность культуры.

Если мы попытаемся выявить черты, которые в наибольшей степени присущи современной эпохе, то одной из первых можно назвать масштабность происходящих социальных изменений, характерных для нашего времени. Эти социальные изменения, как не в одну другую эпоху, приобретают глобальный характер и затрагивают все сферы общественной и культурной жизни, повседневное существование каждого человека, образ жизни, модели поведения, ценности и идеалы. Очевидны кардинальные изменения в науке, политике, экономике, искусстве, религиозной жизни, образовании, морали, семье, геополитике. Благодаря превращению мира в глобальный

+

61

■ мм

Вестник МГУКИ. 1 — 2008

набирают остроту и подчас принимают неразрешимый или трудноразрешимый характер многие проблемы, волновавшие умы человечества. И многие процессы, запущенные в недавнем прошлом, имеют тенденцию приобрести необратимый характер. Поэтому, чтобы эффективно бороться с назревшими проблемами, достойно отвечать на вызовы времени, необходимо ясно понимать и отдавать себе отчет в том, где мы находимся в настоящем времени, каковы наши интеллектуальные теоретические ресурсы, которые мы можем применить.

Никогда ранее человечество не достигало такого уровня технологического развития цивилизации, как в ХХ веке. Этот процесс, связанный с расцветом научно-технического знания, становится мощным фактором, катализатором ускорения и интенсификации социальных и культурных изменений. Изменения касаются всех сфер жизнедеятельности человека, его повседневной жизни, предпологают увеличение значимости информационного сектора. Перед учеными все отчетливее вырисовывается задача по определению перспектив развития общества, выявлению трендов, которые определят будущее человечества. Резко возрастает значимость информации, образования и культуры. Человечество в ХХ веке делает существенный рывок, стремительно нарастают процессы урбанизации, экономика из аграрной превращается в индустриальную. Все эти перемены были ощутимы и хорошо структурированы. Д. Белл, выявляя общие тенденции развития современного социума, отмечал: «Когда происходят такие перемены, они позволяют нам не предсказывать будущее, но лишь определять перечень проблем, стоящих перед обществом и требующих своего решения. Именно его и можно прогнозировать» [2, с. 11].

В экономической жизни общества также наблюдаются серьезные трансформации, связанные с развитием наукоемких технологий, расширением сферы услуг, а не производства, изменением в системе занятости и формированием новой технократической элиты, при этом технические знания получают первостепенное значение

Новая социальная и культурная реальность может удивлять индивидуальное сознание или, наоборот, восприниматься как истинная цивилизованность и прогресс.

Общепризнанным является тот факт, что именно культура является инерционной сферой, отличается медленным ходом изменений, склонностью к сохранению пре-

жних форм даже при распространении социальных изменений в обществе. Этой теории придерживаются П. Штомпка, У. Ог-бори, Р. Дарендорф. П. Штомпка отмечает: «Необходимость концепции травмы (особенно культурной травмы) выявляется при рассмотрении базовых принципов, предлагаемых современными теориями социального изменения. Постэволюционистские и постпрогрессистские теории изменения, основанные на идее социального становления (создания истории), рассматривают социальные трансформации как длительные, непредвиденные, отчасти неопределяемые, имеющие непредсказуемый финал процессы, приводимые в движение коллективным агентством (новый термин, означает носителя (agency), выразителя, «реализатора» признаков, функций определенного института. — прим. Н.А.) и возникающие в поле структурных опций (ограниченных возможностей действия), унаследованных в результате ранних фаз указанных процессов» [3].

В любом случая понятно, что процесс социального становления всегда протекает с использованием наличествующей культурной среды, более ранних по своим формам символов, стереотипов интерпретации и восприятия и т.п.

Культура выступает при этом, с одной стороны, как среда изменения: фонд культурных ресурсов, созданный агентами, а с другой стороны, как объект изменения, на которые воздействуют агенты и социальные перевороты, революции и другие глобальные события. Таким образом, культура выступает как дуалистичное явление, поскольку выступает одновременно и средством изменения, и продуктом изменения.

Человечество с древних времен задавалось вопросом, насколько наши взгляды о будущем определяют, моделируют его формирование? Никогда стремление человека «разглядеть» будущее не было праздным, поскольку «в человеческом обществе знания имеют прямые и непосредственные практические следствия. То, что люди думают о социальных изменениях, принципиально важно, чтобы подвигнуть их к действиям. Следовательно, эти взгляды на направление и перспективы социальных изменений. Чем более богаты эти источники, чем глубже и критичней их содержание, тем более осознанными являются человеческие действия — и отдельных индивидов, и групп, организаций, социальных движений, правительств и т.д.» [3, с. 14]. Причем формирование стратегии будущего, безусловно,

+

62

■ 1111

Теория культуры

зависит от накопленного социального опыта и знания.

Ни общество, ни индивид не могут просчитать все будущие последствия, связанные с социальными и культурными изменениями, поэтому человеку свойственно с опаской относиться к будущему, а неизбежные социальные изменения воспринимаются как некий стресс.

Любая социальная система в процессе своего существования неизменно сталкивается с внутрисистемными противоречиями, или системным кризисом, преодолеть который она уже не в состоянии. Системный кризис преодолевается не внутри системы, а вне, с подключением внешних ресурсов. Наступает момент бифуркации, и общество должно выбрать, по какой исторической дороге идти дальше.

Самыми крупными и масштабными социальными изменениями являются революции и войны, которые несут многочисленные и многообразные перемены, просчитать которые было невозможно. Падение коммунистических режимов в Европе является блестящим тому подтверждением.

Будущее воспринимается как такое явление, которое неизбежно несет с собой крупные системные социальные и культурные изменения. Не случайно, говоря о будущем, Э. Тоффлер использует понятие «футурошок», а Штомпка не случайно ис-

Примечания

1. Петров, В. М. Прогнозирование художественной культуры [Текст] / В.М. Петров. — М.: Наука, 1991.

2. Белл, Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования [Текст] / Д. Белл. — М.: Академия, 1999. — 956 с.

3. Штомпка, П. Социальное изменение как травма [Текст] / П. Штомка.

пользует понятие «травмы» для характеристики социальных изменений. Он заимствует его из медицинской практики и интерпретирует как деструктивное воздействие на организм, в результате которого происходят какие-либо нарушения целостности и работоспособности организма, в психиатрической практике результатом травмирующего события является умственные и эмоциональные нарушения. Социальные науки пытаются понять направление и исход, результат социальных изменений. Понять эти процессы, рассчитать их означаетеще и возможность повлиять на них.

Создание инновационных проектов, моделей будущего основывается не только на вере в реальность этих предсказаний и прогнозов, а на их несомненной полезности, поскольку они привлекают внимание общества к острейшим проблемам человечества, таким образом осуществляется их актуализация и дается гипотетическое решение.

Сколь бы не казались парадоксальными и полемичными проекты социокультурного развития, в любом случае они заставляют общество обратить самое пристальное внимание на них и осознать масштаб и угрозу этих проблем. Это уже не мало. Привлечение внимания общества к стоящим перед ним или только дающим о себе знать, появляющимся вызовам — является одной из задач футурологических исследований.

+

З.Я. Капустина

«ГРАЖДАНСКАЯ ДОБРОДЕТЕЛЬ» В СВОЕЙ ПЕРВООТКРЫТОСТИ БЫТИЮ

В Древней Греции и Риме системой пай-дейи, синтезировавшей в себе воспитание, просвещение и культуру, целенаправленно развивали, согласно творениям Платона [1], гражданскую добродетель. Быть гражданином означало быть добродетельным. Основополагающими добродетелями гражданина выступали: мужество, рассудительность, мудрость, благочестие, благопристойность как правильное понимание добра и зла.

Но как расценивать добродетель? На этот вопрос ответил Дж. Локк: «Мерилом

добродетели является одобрение, порока — порицание, которое по согласию устанавливается в различных человеческих обществах. Разные действия получают хорошую или иную славу, сообразно суждениям, принципам, обычаям — так, одобряя или испытывая неприязнь к какому-то поступку, люди устанавливают понимание того, что они называют добродетелью и пороком. Повсюду добродетель есть то, что похвально и пользуется общественным уважением» [2].

Локк считал, что добродетель есть по-

63

+

Социокультурная динамика высшего образования в России Текст научной статьи по специальности «Науки об образовании»

Социокультурная динамика высшего образования

в России

Л. А. Липская (Уральский государственный университет физической культуры)

В статье представлен теоретико-методологический анализ трансформации вузовского социально-гуманитарного образования в социокультурном контексте России с конца 1980-х годов. Выявляются характерные особенности высшего образования страны на разных этапах его развития. Эти особенности отражают процесс взаимодействия российской и европейской культур, что влияет на формирование представлений об образованном человеке и его социально-гуманитарной подготовке.

Показана смена ценностных приоритетов высшего образования России от социоцент-рической модели высшей школы, выполняющей в основном социальный заказ на подготовку граждан, к либерально-антропоцентрической, учитывающей профессионально-познавательные интересы, многообразные потребности и индивидуальные особенности уникальной и неповторимой личности обучаемого.

В последнее время в образовании утверждается экономоцентрическая компетентност-ная парадигма, сужающая, как считает автор, фундаментальность социально-гуманитарного образования студентов. Она характеризуется утилитарностью и фрагментарностью.

Преодоление недостатков данной парадигмы может быть в различном содержательном наполнении формируемых общекультурных компетенций, т. е. в реализации интегративного компетентностно-культурологического подхода. Это позволит усилить гуманизацию и гуманитаризацию вузовского образования.

Социально-гуманитарное образование, основанное на данном подходе, призвано транслировать культурно-историческое наследие российского общества, способствовать духовно-нравственному развитию студенчества, уменьшению деструктивных явлений и социальной аномии в молодежной среде.

Ключевые слова: социокультурная динамика образования, модернизация, культурные заимствования, компетентностная модель, культурный плюрализм, компетентностно-культурологический подход.

Все больше россиян осознают, что образование — это один из ключевых факторов, от которого во многом зависит то, в каком направлении будет двигаться наше общество. Образование является одним из основных носителей и реализаторов культурных и научных форм жизнедеятельности, отражая процессы их изменения в прошлом и настоящем. Глубже понять современные проблемы высшего образования в целом и социально-гуманитарного в частности можно, если осмыслить опыт его развития за последние два десятилетия в социокультурном контексте. Сама культура тесным образом связана с человеком, который является одновременно ее творцом и творением. Благодаря образованию человек становится способным не только сохранять и возрождать культуру, но и приумножать культурные ценности. Таким образом, наблюдается триединый процесс взаимовлияния образования, культуры и человека. В разные исторические периоды это взаимовлияние было неоднозначным, порою противоречивым.

В России культурная модернизация в целом и модернизация высшего образования в частности проходила в несколько этапов и в различных формах. Для каждого этапа было характерно наличие определенных представлений об образованном человеке и его социально-гуманитарной подготовке. В период горбачевской перестройки, начиная со второй половины 1980-х годов, модернизация носила характер аккультурации, что означало взаимодействие российской и европейской культуры. Основ-

ным вектором развития постсоветской модели вузовского образования стал отказ от унификации и жесткого идеологического измерения социально-гуманитарных дисциплин, выстроенных на прочном каркасе марксистко-ленинской идеологии. Социальный и культурный плюрализм в образовании нашел отражение в многообразии подходов и точек зрения на процессы исторического развития России, ее социокультурной динамики. Действенным фактором культурогенеза в целом и генезиса системы образования в частности было взаимопроникновение и взаимообогащение национальных культур. Произошло возвращение гуманитарного образования с периферии на центральное место в высшей школе. В этот период значительно расширился перечень социально-гуманитарных дисциплин, обязательных для изучения студентами, появились новые учебные предметы, такие как социология и политология, которые в советский период считались буржуазными лженауками и были под запретом.

Во второй половине 1990-х годов модернизация культуры и образования, которой предшествовало принятие Закона «Об образовании», содержала все признаки вестернизации, когда происходило формирование отечественной системы высшего образования на основе западных образцов. Произошла переориентация с социоцент-рической модели высшей школы, выполняющей в основном социальный заказ на подготовку граждан, способных проводить в жизнь интересы общества, на либеральноантропоцентрическую модель, учитывающую профессионально-познавательные интересы, многообразные потребности и индивидуальные особенности уникальной и неповторимой личности обучаемого. В основе либерально-антропоцентрической модели лежали гуманистические идеи (В. П. Вахтеров, К. Н. Вентцель, С. И. Гессен, П. Ф. Каптерев и др.) о саморазвитии, самоопределении и активной учебно-познавательной деятельности каждого молодого человека, который рассматривался как высшая цель и главная ценность образования. Гуманистический подход в образовании представлял собой синтез либеральных педагогических идей о формировании образа личности на основе ее свободного развития и самосовершенствования. Такая образовательная концепция, по мнению Б. С. Гершунского, должна была обеспечить «самореализацию личности как высшего ценностного ориентира жизнедеятельности, смысла жизни каждого человека» (Гершунский, 2003: 256). Ученые-педагоги не только предлагали различные креативные образовательные модели, но и пытались их реализовать в педагогической практике, разрабатывали авторские программы, инновационные подходы и технологии обучения, которые бы максимально соответствовали реализации этой концепции.

Сторонники данного подхода считали, что социально-гуманитарное образование должно быть ориентировано на выполнение культурно-гуманистической функции, выступать средством трансляции культуры, овладевая которой человек не только адаптируется к условиям постоянно изменяющегося социума, но и становится способным к активности, позволяющей как приумножать потенциал мировой цивилизации, так и развивать собственную субъектность, воспроизводя себя в культуре.

Либерально-антропоцентрическая модель предполагала толерантные педагогические отношения, становление и развитие человека как самодеятельного и самосозна-тельного, общественного и индивидуализирующегося существа, творящего культуру и творимого ею. Изучение студентами дисциплины «культурология» способствовало пониманию места человека в многополярном, взаимозависимом и взаимосвязанном мире в контексте множества культур и цивилизаций. Социокультурная подготовка студентов становилась ядром формирования человека культуры и нравственности.

Конечно, далеко не везде и не всегда образовательные цели соответствовали конечным результатам. Учебный материал зачастую был информативно перегружен, с одной стороны, и недостаточно проблематичен — с другой. В преподавании ряда предметов происходило дублирование учебного материала, который не отличался новизной и дидактической ценностью, во многом был ориентирован на репродуктивное восприятие без необходимого творческого самостоятельного поиска студентами решений возникающих общественных проблем. Внедрение инновационных педагогических идей в практику высшей школы не привело к повышению эффективности и качества учебно-воспитательного процесса, к повсеместной ориентации образования на разностороннее развитие личности, ее творческих качеств. Возникли определенные трудности с конкурентоспособностью и адаптивностью выпускников на рынке труда, в том числе международном. Этому в определенной степени способствовали нечеткость и недиагностичность целей образования, проблема с оценкой его качества.

Усиление процессов глобализации не могло не сказаться на российской культуре в целом и отечественном образовании в частности, модернизация которого в современный период осуществляется в рамках Болонского соглашения. Становление постиндустриального общества, экономики знаний формирует заказ не только на «креативную личность» (способную находить нужную информацию и нужные алгоритмы, творчески решать поставленные кем-то задачи), но и на целеустремленных, инициативных, ориентированных на бизнес специалистов, которых, как оказалось, в России явно недостаточно. Радикальные изменения, происшедшие в высшем образовании, связанные с усилением рыночной составляющей, интеграцией в международное образовательное пространство, обусловили развитие межкультурного диалога, который привел к распространению элементов западных образцов культуры и образования, выступающих в качестве «законодателей моды». Культурные заимствования в отечественном образовании носили в большей степени организационно-технологический характер: двухуровневая система подготовки кадров (бакалавриат — магистратура), внедрение различных инновационных технологий обучения (дистанционное, сетевое), новых методик преподавания, новых способов организации образовательной деятельности (тьютерство), методов формирования (компетенций) и способов оценивания образовательного результата (балльно-рейтинговая система).

Начиная с 2000-х годов модернизационные процессы проявлялись как в увеличении количества высших учебных учреждений, их коммерциализации, превращении образования в сферу услуг, так и в их профессионализации и технократизации в ущерб гуманизации и гуманитаризации. Дальнейшая социокультурная динамика образования привела к его трансформации в экономоцентрическую компетентностную модель. Внедрение компетентностного подхода в высшей школе, который получил широкое распространение на Западе, сопровождалось некритичным отношением к нему и его формальной реализацией. Во многих вузах наблюдалось заметное снижение удельного веса цикла социально-гуманитарных дисциплин, сокращение количества часов в учебных планах, отведенных на их освоение. Из базовой обязательной части в новых федеральных государственных образовательных стандартах ВПО были исключены социально-гуманитарные дисциплины, а именно: политология, социология и культурология, что не могло не сказаться отрицательно на развитии личности, ее духовной составляющей.

Фактическое отсутствие в педагогическом процессе воспитательного компонента, о чем справедливо говорит И. М. Ильинский (Ильинский, 2013: 5), привело к тому, что

поколение не только выпускников школ, но и вузов вырастает малограмотными, людьми низкой культуры. Несмотря на возросшую востребованность высшего образования, для многих молодых людей, как показывают результаты социологических опросов, оно стало ассоциироваться только с получением диплома. Новое поколение студентов — это люди, озабоченные минимизацией затрат на получение знаний и максимизацией выгоды от получения образования. Для некоторых из них не важно, каким способом, главное — добиться успеха в жизни, материального благополучия, зачастую любой ценой. Знание как терминальная ценность, как главное достояние человечества постепенно утрачивает свое значение. Оно все больше приобретает инструментально-прагматическую ценность, рассматривается как средство, условие, дающее молодежи возможность быть конкурентными, мобильными, способными продвигаться по социальной и карьерной лестнице, и лишь затем как способ понимания происходящих событий в стране и мире, своего места и роли в нем. Больше половины опрошенных студентов, по результатам исследования, проведенного Ю. А. Зубок и В. И. Чупровым, придерживаются мнения, что без знаний можно обойтись, были бы деньги (Зубок, Чупров, 2013). Образование как фактор достижения жизненного успеха, по данным опроса уральских социологов Л. Н. Банниковой, Л. Н. Борониной, Ю. Р. Вишневского, артикулирует лишь каждый третий респондент (Банникова, Бо-ронина, Вишневский, 2013). Главным критерием компетентности работника на рынке труда является его способность эффективно выполнять основные профессиональные задачи. Это привело к тому, что образование стало постепенно утрачивать функцию транслятора культуры; происходит девальвация его гуманитарной составляющей, а человек перестает воспроизводить культуру. Социально-гуманитарное образование теряет связи с фундаментальным научным знанием, а научным знанием признается только то, что отвечает требованиям рынка. Доминирует, как отмечает И. М. Ильинский, утилитарный подход, при котором «ценится то знание, которое тут же работает и приносит выгоду» (Ильинский, 2013: 6). Экономоцентризм, утилитаризм и прагматизм вузовской подготовки в содержательном плане сужают пространство культуры, снижают его фундаментальность и универсальность до прикладной, узкоспециализированной подготовки.

Следует отметить, что общекультурные компетенции, которые сформулированы в новых федеральных государственных образовательных стандартах ВПО, носят по большей части общий декларативный характер, не подкрепленный широким и достаточно конкретным перечнем необходимых для их формирования знаний, умений и навыков. Преподаватели социально-гуманитарных дисциплин сталкиваются с проблемой их содержательного наполнения, необходимостью разработки сопоставимых критериев оценки и возможности проверки в условиях образовательного процесса. Так, например, неоднозначность понятия «культура мышления» в философии требует от преподавателей поиска новых подходов, технологий, алгоритмов и критериев оценки ее развития. Отсутствие в новых образовательных стандартах перечня основных дидактических единиц, как это было в прежних стандартах, заставляет педагогов самостоятельно, зачастую интуитивно, ориентируясь на те или иные учебные пособия либо тестовые задания федерального интернет-экзамена, осуществлять конкретизацию содержания тех или иных общекультурных компетенций. Такой подход, на наш взгляд, фрагментирует единое поле студенческой культуры, поскольку развитие индивидуальной культуры студентов происходит в разной системе координат, которая исходит из разного набора формируемых общекультурных компетенций. Са-

ми формулировки некоторых общекультурных компетенций, которые существенно различаются для разных направлений подготовки, вызывают справедливые замечания со стороны педагогов-практиков, в частности Ю. В. Серебряковой (Серебрякова, 2013: 39).

В контексте постнеклассической парадигмы на социальные и гуманитарные науки, в том числе историю, все большее влияние оказывают вненаучные факторы деятельности ученых: их ценностные ориентации, идеологические соображения, преследуемые цели, верования и др. В связи с этим важно, в каком социальном контексте будут даваться трактовки тех или иных исторических и политических событий: через призму разъединяющей конфронтации на «свои — чужие», «друзья — враги» или сквозь устремленность к пониманию «иного — другого», несущего открытость к иным убеждениям и ценностям, уважение к его уникальности и самобытности. Важнейшими характеристиками современной модели вузовского образования, на наш взгляд, должны стать альтернативность, креативность и диалогичность, стремление избежать привилегированности оценок и суждений, единой абсолютной истины в познании. Данный идеологический, политический и научный моноцентризм, понимаемый как упорядоченность мышления, обусловлен стремлением сохранить стабильность человеческого существования, которое называется культурой. Однако культура общества не однородна, в ее рамках сосуществует множество субкультур, которые не стоят на месте, они развиваются, коммуницируя друг с другом: зачастую как враждебные и непримиримые системы, стремящиеся к поглощению либо подавлению противоположных взглядов, идей, оценок, суждений, реже — к примирению, гармонии, объединению мыслей и действий людей. Поэтому важно избежать в социально-гуманитарных науках и их преподавании подавления одной научной парадигмы другой, замены одного подхода (культурологического) в образовании другим (компетентностным), который на данный момент признается большей частью педагогического сообщества и органами управления образованием. Полипарадигмальность, идеологический и научный плюрализм, с позиции П. К. Гречко, можно понимать, как способность избегать доминирующих, абсолютно верных, фанатично твердых убеждений — ценностей, явно или тайно противостоящих всем остальным (Гречко, 2012: 94). В условиях постнеклассической науки необходимы, как нам кажется, не только конкуренция, но и сосуществование, взаимодополнение разных педагогических подходов и парадигм, что будет являться основанием взаимодействия, взаимовлияния, проникновения разных современных культур, при сохранении базовых ценностей отечественной культуры.

К сожалению, образование как социальный институт оказалось неспособным сформировать у молодежи готовность к культурному диалогу, толерантность к инакомыслящим, инородцам, иноверцам и просто к людям другого менталитета. Как показали разыгравшиеся в последнее время в разных регионах России межнациональные драмы, православные ценности «милосердия», «прощения», «терпимости», «отзывчивости» в сознании части россиян уходят на второй план, когда возникает конфликт с представителями других взглядов, другой нации, религии — приезжими или мигрантами. Более успешной оказалась «прививка» молодых «побегов» индивидуалистических голливудских ценностей американской культуры, с ее искаженным идеалом энергичных, жестких, а порой и жестоких супергероев, насаждаемых с помощью кино-телекоммуникаций. Сознание молодых студентов, не обремененное культурологическим, правовым и политологическим образованием и не обогащенное об-

щечеловеческими духовными ценностями, становится благодатной почвой для социальной «трансплантации» агрессивно-националистических, религиозно-экстремистских и других самых радикальных человеконенавистнических идей. Социально-гуманитарное знание, не пронизанное нравственными приоритетами и не контролируемое социальными нормами, начинает носить не духовно интегрирующий и взаимообога-щающий, а нередко деструктивный и разрушительный характер.

Сегодня научное сообщество озадачено тем, удастся ли социально-гуманитарному образованию сохранить духовно-нравственный ценностный компонент, преодолеть превалирующую технологичность обучения в ущерб воспитанию, призванному транслировать и передавать культурно-историческое наследие российского общества. Остается только надеяться, что культурное измерение высшего образования, обозначенное в Законе «Об образовании в Российской Федерации», найдет свое воплощение в практической педагогической деятельности, способной преодолеть узкие рамки компетентностного подхода. Его интеграция с культурологическим подходом позволит вывести высшую школу на уровень современных требований и стандартов, будет способствовать самосовершенствованию, духовному и нравственному росту каждого молодого человека, преодолению социальной аномии и негативных явлений в молодежной среде. Преподавание социально-гуманитарных наук на основе интегративного компетентностно-культурологического подхода должно способствовать развитию открытости взглядов, лучшему взаимопониманию и терпимости на основе межкуль-турной коммуникации и поиска общих культурных принципов.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Банникова, Л. Н., Боронина, Л. Н., Вишневский, Ю. Р. (2013) Новые явления в ценностных ориентациях уральского студенчества // Социологические исследования. № 2. С. 58-68.

Гершунский, Б. С. (2003) Образовательно-педагогическая прогностика. Теория, методология, практика : учеб. пособие. М. : Флинта ; Наука. 768 с.

Гречко, П. К. (2012) Пограничье как социокультурная реальность // Вопросы социальной теории. Т. VI. С. 8l-96.

Зубок, Ю. А., Чупров, В. И. (2013) Социокультурный механизм формирования отношения молодежи к образованию // Социологические исследования. № 1. С. 78-90.

Ильинский, И. М. (2013) Образовательные технологии: соотношение традиций и новаторства // Знание. Понимание. Умение. № 3. С. 3-7.

Серебрякова, Ю. В. (2013) К вопросу о взаимосвязи критериев общекультурных компетенций и мониторинга предметного обучения философии // Alma mater (Вестник высшей школы). №2. С. 38-42.

Дата поступления: 29.10.2013 г.

SOCIAL AND CULTURAL DYNAMICS OF HIGHER EDUCATION IN RUSSIA L. А. Lipskaya (The Ural State University of Physical Culture)

The article presents a theoretical and methodological analysis of transforming the higher education in social sciences and humanities within the sociocultural context of Russia since the late 1980s. The author outlines the characteristic features of higher education in Russia at various stages of its development. These features reflect the process of cooperation between Russian and European cultures and its influence on how the public sees the educated person and his/her social and humanitarian background.

The change in value priorities of higher education in Russia led the public away from the socially centered model of higher school working on social mandate to educate citizens. Instead, the prevalent model is the liberal and anthropocentric one, which takes into account professional interests, variegated demands and individual features of a learner’s unique personality.

In the most recent years, a new economic-centered competency-based paradigm has appeared. As the author believes, it significantly narrows the fundamentality of social and humanitarian education, replacing it with fragmentarity and the idea of utility.

To overcome the shortcomings of the latter paradigm, general cultural competencies can be filled with a range of informative content, thus realizing an integrative approach to competency building and cultural knowledge. It will help enhance the humanization and humanitarization of higher education, as well as of the society in general.

Social and humanitarian education based on this approach will strive to preserve and transmit the cultural and historical heritage of Russian society, encourage students’ moral development and help fight destructivity and social anomie among the youth.

Keywords: social and cultural dynamics of education, modernization, cultural borrowings, competency model of education, cultural pluralism, competency-based cultural approach.

REFERENCES

Bannikova, L. N., Boronina, L. N. and Vishnevskii, Yu. R. (2013) Novye iavleniia v tsennostnykh ori-entatsiiakh ural’skogo studenchestva [New Developments in the Value Orientations of Students of the Ural Region]. Sotsiologicheskie issledovaniia, no. 2, pp. 58-68. (In Russ.).

Gershunskii, B. S. (2003) Obrazovatelno-pedagogicheskaya prognostika : Teoriia, metodologiia, praktika [The Educational and Pedagogical Prognostics : Theory, Methodology, Practice] : A Study Guide. Moscow, Flinta Publ. ; Nauka Publ. 768 p. (In Russ.).

Grechko, P. K. (2012) Pogranich’e kak sotsiokul’turnaia real’nost’ [Borderlands as a Sociocultural Reality]. Voprosy sotsialnoi teorii, vol. VI, pp. 81-96. (In Russ.).

Zubok, Yu. A. and Chuprov, V. I. (2013) Sotsiokul’turnyi mekhanizm formirovaniia otnosheniia molodezhi k obrazovaniiu [A Sociocultural Mechanism of Formation of Young People’s Attitudes to Education]. Sotsiologicheskie issledovaniia, no. 1, pp. 78-90. (In Russ.).

Ilinskiy, I. M. (2013) Obrazovatel’nye tekhnologii: sootnoshenie traditsii i novatorstva [Educational Technologies: The Correlation of Traditions and Innovations]. Znanie. Ponimanie. Umenie, no. 3, pp. 3-7. (In Russ.).

Serebriakova, Yu. V. (2013) K voprosu o vzaimosviazi kriteriev obshchekul’turnykh kompetentsii i monitoringa predmetnogo obucheniia filosofii [On the Issue of the Relationship between a General Cultural Competency Criteria and the Monitoring of Teaching Philosophy as a Subject]. Alma mater (Vestnik vysshei shkoly), no. 2, pp. 38-42. (In Russ.).

Submission date: 29.10.2013.

Липская Лариса Алексеевна — доктор педагогических наук, профессор, заведующая кафедрой социально-гуманитарных наук Уральского государственного университета физической культуры, член-корреспондент Академии российских энциклопедий. Адрес: 454091, Россия, г. Челябинск, ул. Орджоникидзе, д. 1. Тел.: +7 (351-23) 7-54-67. Эл. адрес: [email protected]

Lipskaya Larisa Alekseevna, Doctor of Pedagogy, Professor, Head of the Social Sciences and Humanities Department, the Ural State University of Physical Culture. Postal address: 1 Ordzhonikidze St., Chelyabinsk, Russian Federation, 454091. Те1: +7 (351-23) 7-54-67. E-mail: Lipskayala @mail.ru

Методологический потенциал концепции социокультурной динамики Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

© Вахменин В.Н., 2013

НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ

УДК 124.5 ББК 87.6

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ КОНЦЕПЦИИ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ДИНАМИКИ

Вахменин Василий Николаевич

Аспирант кафедры философии Волгоградского государственного университета [email protected], [email protected]

Проспект Университетский, 100, 400062 г. Волгоград, Российская Федерация

Аннотация. Проанализирована концепция социокультурной динамики, выявлена специфика социокультурного измерения общества, его практическое и методологическое значение. Выявлены критерии тех общественных процессов, которые составляют содержание социокультурной динамики. Обозначены характеристики субъекта данной совокупности процессов.

Ключевые слова: социокультурная динамика, социум, культура, социальное действие, социальная группа, коллективный субъект, противоречие, социальная реальность.

Исследование социальных изменений определяется используемой методологией, которая накладывает свой отпечаток не только на общую трактовку общества, социальных связей, субъекта и объекта общественного развития, но и на процесс определения внешних и внутренних факторов динамики общества. В социальном познании сложились различные подходы к изучению общественных изменений, большинство из которых отвечало эволюционной парадигме и предлагало тот или иной вариант линейной схемы исторического развития. Несмотря на разногласия в данных подходах по поводу определяющего фактора социальных изменений, они сходятся в том, что социальная реальность может быть рассмотрена как са-

модостаточная система, функционирование которой обусловлено объективными силами, процессами и взаимосвязями.

Как альтернатива вышеуказанным подходам к рассмотрению общественных трансформаций был предложен социокультурный подход. Его методология стала, в частности, реакцией на марксистское понимание динамики общества, где к определяющим механизмам были отнесены производственные, то есть социальные, отношения; культуре же отводилась роль побочного института, который является продуктом развитых механизмов самосохранения и воспроизводства общества [5, с. 52]. Социокультурный подход отказывается от идеи противопоставления базиса и надстройки и признает фактором динамики об-

щества особое социокультурное измерение реальности.

Почему, рассматривая общественные изменения и их закономерности, мы говорим о них именно как о социокультурных? Проблема соотнесения культуры и социума оказывается, таким образом, ключевой в понимании сложных макропроцессов, происходящих в обществе.

Дело в том, что термину «социокультурное» в опыте общественных наук даны различные определения, далеко не все из которых проливают свет на специфику этого понятия. С одной стороны, под социокультурным понимают любые надбиологические характеристики человека и его деятельности в целом; такая трактовка содержится, в частности, в теории П.А. Сорокина, который не противопоставлял социальные и культурные отношения, но рассматривал их как взаимодополнитель-ные. Вариантом такого понимания является также трактовка социокультурного как простой совокупности социальной и культурной сфер человеческого сообщества. Об этом говорит Н.И. Лапин, рассматривая социальные и культурные факторы как равнозначные [8, с. 11].

Иная трактовка понятия была озвучена в рамках варианта социокультурного подхода, впервые представленного в отечественной науке А.С. Ахиезером. Он исходит из идеи различия закономерностей, которым подчиняются изменения социальных отношений и изменения культуры. Социальные отношения представляют собой достаточно устойчивые структуры, которые изменяются в границах, обеспечивающих поддержание эффективности воспроизводственной деятельности. Следовательно, они ограничены рамками конкретного общества и подчинены его запросам. Напротив, культура является всеобщей формой человеческой деятельности, в рамках которой могут складываться любые идеальные представления, в том числе и деструктивные по отношению к функционирующим социальным отношениям, а значит, ее динамика не подчинена конкретным временным рамкам и возможностям общества [2, с. 58-59].

Данная точка зрения обеспечивает понимание культуры не как одной из сфер социального бытия (наряду с экономической сфе-

рой, политической и производственной), а как такого измерения жизни общества, которое формирует характеристики последнего вне зависимости от наличных социальных отношений. Культурная динамика выступает при этом как преемственность традиций, целей, ценностей и ценностных ориентаций.

Приведенное разграничение полномочий «социального» и «культурного» показывает их значение не просто как двух отдельных групп факторов, оно подчеркивает их противоположность. Культура нередко продуцирует коллективные представления, не отвечающие задачам поддержания жизнеспособности общества, а рождающиеся в процессе культурного творчества ценностные ориентиры зачастую оказываются деструктивными и создают опасность для самосохранения общества.

Такое переосмысление соотношения культуры и социальности позволяет А.С. Ахи-езеру выйти за рамки факторного подхода и сделать вывод о том, что «социокультурное» -не просто сумма факторов, это органическая целостность, свойства которой не могут быть выведены из ее частей. Надындивидуальная культура постоянно продуцирует противоречивые ценности и ценностные ориентации, но реальным содержанием личностного сознания становятся лишь те из них, которые вписываются в уже накопленный личностный опыт. Столкновение индивидуального сознания с новшествами и нестандартными приводит к кризису, который требует совершенствования культуры [3, с. 245]. Другими словами, имеющийся социальный опыт, сталкиваясь с необходимостью пересмотра готовых решений, оказывается недостаточным без расширения культурного опыта.

Здесь мы приходим к выводу, что подлинное единство социального и культурного, как его постулируют в социокультурном подходе, обнаруживается именно в динамике. При всей незавершенности, а значит, неограниченности культурного опыта его нельзя рассматривать отдельно от конкретной социальной реальности — именно в ней он получает возможность объективироваться и в то же время обрасти новым содержанием. Также и общество, несмотря на его структурированность, нельзя рассматривать в отрыве от культуры — именно она способствует дифферен-

циации социальных связей, обеспечивает их вариативность, так как открывает человеку новые потребности и идеалы. Поэтому сущность понятия «социокультурное» отчетливо проявляется в социальных противоречиях, кризисах, переходных состояниях общества.

Если вопрос о концептуальном содержании социокультурной динамики призван обозначить ее сущностные основания и закономерности, то вопрос о специфике ее проявления будет включать в себя следующие аспекты. Во-первых, кто выступает субъектом социокультурной динамики и всякий ли социальный актор может считаться таковым? Во-вторых, каковы характеристики субъекта социокультурной динамики? И, в-третьих, каковы критерии социокультурных изменений в обществе?

Исходя из определения культуры, данного выше, мы могли бы охарактеризовать субъекта социокультурной динамики как личность или социальную группу, являющуюся одновременно и творцом культуры, и ее частью. Но данное определение будет некорректно, поскольку целью нашей работы является исследование социальных процессов — той реальности, к которой полученное знание может быть применено на практике. Обратимся вновь к А.С. Ахиезеру, который под определением социального субъекта полагал его способность осваивать как социальные отношения, так и культурные элементы, попадающие в сферу его воспроизводства [3, с. 482]. Таким образом, субъектом социокультурной динамики является человек (или группа), который выступает как носитель не только определенных социальных ролей, но прежде всего определенной культуры. Каждый субъект динамики, с одной стороны, включен в общество как систему отношений, с другой — является обладателем неких культурных ценностей [1, с. 125].

Поскольку каждая личность и каждое социальное образование соответствуют этому критерию, все они становятся субъектами социокультурной динамики. И заслуга социокультурного подхода не в том, что он наделил каждый элемент общества субъектно-стью, а в том, что показал: субъектом является каждый, только если мы рассматриваем динамику общества как целостный макропроцесс, а не как отдельные функции социальных структур и отдельные изменения культуры.

При этом любая деятельность субъекта, в том числе по преодолению своего ограниченного опыта, требует затрат социальной энергии. Эта энергия формируется из несоциальных форм энергии и распределяется при социальных взаимодействиях [3, с. 477]. Благодаря этому происходит объективация и актуализация культуры в обществе, а также перераспределение ролей социальных субъектов.

Итак, субъектом социокультурной динамики выступают личность, малые группы, профессиональные сообщества, народ, общество в целом и т. д. Обладание социальной энергией присуще каждому человеку и группе в обществе. Выделение же отдельных субъектов, их различение не разрушают присущей им целостности. Характеристика целостности особенно актуальна для коллективного субъекта, в котором объединено некоторое количество людей, и мнение каждого из них может отличаться от той позиции, которую он принимает как компонент данного коллективного субъекта.

Стоит отметить, что существует и другая точка зрения, согласно которой коллективных субъектов и социальных групп как надындивидуальных образований не существует; есть только отношения между людьми [6, с. 104]. И тогда именно отдельная личность является подлинным социальным субъектом, а те формы общественности, которые приводит в пример Ахиезер, могут быть признаны лишь компромиссом индивидов. Однако статус социальной группы как субъекта становится применимым, если рассматривать социальные институты и другие общности не только как результат совместной деятельности социальных агентов, но и как культурное образование. Культурное в социуме отражается именно посредством реализации таких абстрактных моделей, которые кажутся лишь видимостью. Социальная группа представляет собой не только функциональное образование, но и культурное, и ее самобытное влияние прослеживается не в статическом измерении общества, а в его динамике. Кроме того, усилия социальной группы могут быть направлены на такую цель или предмет, которые были выработаны не отдельным ее членом, а именно при их интеграции в сообщество.

Существование таких понятий, как класс, страта и сословие, в современной социальной науке являются ярким примером того, как в динамике общества органично переплетаются закономерности культуры и социальных отношений. Данные понятия, возникнув как теоретические и аксиологические интуиции в процессе описания непосредственно наблюдаемых различий в потребительских или иерархических отношениях [7, с. 24], получили статус объективных явлений. Изначально они применялись для описания деятельности отдельных людей как абстракции, полученные из культурного опыта; теперь же человек, рефлексируя по поводу окружающей действительности, вынужден определять свое место в сословно-классовой системе либо выработать новую систему понятий, которая отменила бы эту терминологию. Более того, эта терминология уже закрепилась в практике и принимается массовым сознанием как указание на действительные социальные различия, заставляя воспринимать эти различия как действительную реальность. Таким образом, наглядно видно действие того феномена, который Ахиезер назвал социальной энергией. В приведенном примере ее аккумуляция была связана с социальным противоречием, которое требовало ввести новую терминологию для удобного описания субъективно ощущаемых различий агентов общественного процесса, и ее источник постоянно подпитывается через вовлечение в рефлексию таких понятийных образований, как класс, страта, сословие новых поколений людей. Таким образом, правомерно говорить о том, что все индивиды и любые надындивидуальные общности являются субъектами социокультурной динамики.

Объектом социокультурной динамики является социокультурная реальность, то есть такая реальность, которая одновременно подчинена различным по своему характеру культурным и социальным закономерностям. Это означает, что социокультурную динамику формируют процессы, отвечающие различным критериям: с одной стороны, влекущие изменения социальных отношений, с другой — модифицирующие содержание культуры. При этом не принципиально, будет ли конкретный процесс отвечать тому или другому критерию

или одновременно обоим, ведь изменения в социальных отношениях неизменно ведут к дополнению культурного содержания и наоборот. Человеческая деятельность представляется чередой конфликтов между культурной программой субъекта, осваивающего реальность, и социальными отношениями, в которые он погружен. Неспособность разрешить этот конфликт обозначена как социокультурное противоречие [3, с. 483]. Из данного противоречия следует либо пересмотр культурных оснований, либо изменение способа воспроизводства. Это, в свою очередь, является почвой для формирования новых социокультурных противоречий. Важно отметить, что данное противоречие затрагивает не только культурную сферу с ее теоретическими моделями; социокультурным процессом будет выступать и любой экономический, политический и производственный процесс.

Социокультурный подход преодолевает определение динамики человеческого сообщества либо только как смены культурных циклов, либо как исключительно результата смены способа производства. Все многообразие социальных трансформаций рассматривается как социокультурный макропроцесс, амбивалентный по своей природе. Примером социокультурного процесса может служить перманентная модификация языка: его содержание меняется в зависимости от наличного состояния общества, развития новых институтов и социальных связей, но в то же время содержание языка несет в себе культурный опыт, структура которого влияет на формирование социальных отношений.

Поскольку социальная реальность рассматривается в ее целостности, а не как совокупность социальных институтов, социокультурная динамика приобретает эмерджен-тные свойства, не сводимые к сумме социальных закономерностей, с одной стороны, и закономерностей культуры — с другой. В этом аспекте прослеживается системный эффект [4, с. 235], что говорит о концепции социокультурной динамики как о поле, в котором методы системного подхода могут быть применимы в изучении общества.

Что дает такое понимание социальных изменений в практическом смысле? Это попытка преодолеть временные рамки опыта

данного сообщества для получения дополнительного знания о предпосылках и возможных векторах изменений, воспринимаемых в настоящем. Понимание социальных процессов как актуализированного содержания культуры помогает объяснить существующие противоречия в обществе, такие как провал утопических идеальных программ или проблема отчужденности человека, живущего в несоответствии своим социальным условиям. Прояснение социокультурных противоречий позволяет рассмотреть человеческую деятельность как несводимую к производству и потреблению, целью которых является воспроизводство. Становится возможной постановка вопроса об управлении той энергией человека, которая аккумулируется в социокультурном противоречии.

В методологическом плане становится возможным употребление понятия «социокультурное» не только в его узкоспециальном смысле, но и концептуальном, придающем ему статус основания социально-философской теории. Кроме того, объяснение динамики общества на основе социокультурного подхода меняет методологию исследования социального действия. Основа социального действия также не ограничивается социальными отношениями. В социокультурном контексте реальности обнаруживается влияние, которое оказывает социальное действие на, казалось бы, стихийный процесс становления и упадка ценностей.

СПИСОК ЛИТЕРА ТУРЫ

1. Ахиезер, А. С. Между циклами мышления и циклами истории / А. С. Ахиезер // Общественные науки и современность. — 2002. — № 3. -С. 122-132.

2. Ахиезер, А. С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). В 2 т. Т. 1. От прошлого к будущему / А. С. Ахиезер. — Новосибирск : Сиб. хронограф, 1998. — 804 с.

3. Ахиезер, А. С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). В 2 т. Т. 2. Теория и методология : словарь / А. С. Ахиезер. — Новосибирск : Сиб. хронограф, 1998. — 594 с.

4. Блауберг, И. В. Становление и сущность системного подхода / И. В. Блауберг, Э. Г Юдин. -М. : Наука, 1973. — 271 с.

5. Каутский, К. Этика и материалистическое понимание истории: опыт исследования / К. Каутский ; пер. с нем. К. Когана, Б. Яковенко. — М. : УРСС, 2003. — 133 с.

6. Качанов, Ю. Л. Проблема реальности в социологии: как возможна социальная группа? / Ю. Л. Качанов, Н. А. Шматко // Социологические исследования. — 1996. — № 12. — С. 90-105.

7. Кордонский, С. Г. Сословная структура постсоветской России / С. Г. Кордонский. — М. : Ин-т фонда «Общественное мнение», 2008. — 216 с.

8. Тюгашев, Е. А. Социокультурный подход: эпистемологический статус и содержание / Е. А. Тюгашев // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Вып. XIII / под ред. М. В. Удальцовой. — Новосибирск : НГАЭиУ, 2011.- С. 8-25.

METHODOLOGICAL POTENTIAL OF THE CONCEPT OF SOCIAL-CULTURAL DYNAMICS

Vakhmenin Vasiliy Nikolaevich

Postgraduate Student, Department of Philosophy,

Volgograd State University [email protected], [email protected]

Prospect Universitetsky, 100, 400062 Volgograd, Russian Federation

Abstract. In the article the concept of socio-cultural dynamics is analyzed, the specific character of socio-cultural dimension of society, its practical and methodological significance are identified. The criteria of the social processes that constitute the social and cultural dynamics are searched. Characteristics of the subject of the given set of processes are investigated.

Key words: social-cultural dynamics, society, culture, social action, social group, collective subject, controversy, social reality.

Социокультурная теория

Социокультурная теория — это психологическая теория, которая исследует отношения между внешними и внутренними процессами. Теория фокусируется на создании и использовании посреднических инструментов, которые влияют на то, как люди думают. Это помогает создать основу, которая способствует систематическому исследованию познания с учетом социального контекста. Человеческое развитие рассматривается как социально опосредованный процесс, который варьируется от культуры к культуре.

sociocultural-theory
Оксана Кузьмина / доллар фотоклуб

Лев Выготский

Лев Выготский, русский литературный критик, педагог и психолог, известен как отец социокультурной теории.По его словам, социальное взаимодействие — это источник обучения и развития, который не находится исключительно в сознании человека. Людей можно изучать или понимать только как часть общества, культуры или истории, а не изолированно. Социокультурная теория — это теория разума, отражающая сосредоточенность Выготского на взаимосвязи между физиологическими аспектами личности и контекстами и артефактами, которые производятся в социальном или культурном плане. Эти отношения трансформируют умственные или когнитивные функции человека.

Выготский сыграл важную роль в качественных описаниях, которые стали важным компонентом экспериментальных результатов. Это было связано с его убеждением, что психологию следует изучать как внутренние процессы, которые опосредуются социально, а затем передаются культурно. Он провел эксперименты «на месте» в школах и на детских площадках и доказал, что полевые испытания имеют больше плюсов, чем минусов, и могут использоваться вместо лабораторных испытаний или в качестве последующего метода.

Социокультурность

Согласно социокультурной мысли, на человеческую деятельность, такую ​​как обучение и поведение, влияют индивидуальные, социальные и контекстные проблемы.Люди считаются социальными и рефлексивными по своей природе, и это заставляет человеческое мышление и поведение изменяться сложностями этого социального мира. Поэтому при изучении любого явления важно помнить о контексте, в котором оно имело место. Акцент на роли социальной динамики гарантирует получение целостного взгляда на явление. Иногда взаимодействие социальной динамики влияет на исход явления.

Социокультурная теория

Согласно социокультурной теории, знания не существуют в голове человека.Смыслы обсуждаются там, где пересекаются люди, культура и деятельность. Он пытается объяснить, как социальное посредничество играет роль в построении, реконструкции и преобразовании культурно и исторически обусловленных значений.

По словам Выготского, когда дело доходит до развития, дети используют совместные диалоги с более осведомленными членами общества, чтобы узнать различные аспекты своей культуры. Сюда входят ценности, убеждения, нормы и способы решения различных проблем.Этими знающими членами могут быть родители, учителя или более компетентные сверстники. Различные социальные взаимодействия ребенка влияют на его / ее личные характеристики и социальные навыки. Следовательно, социокультурная среда, в которой происходит развитие, также влияет на его форму.

Культура и интеллектуальное развитие

Культура играет роль в преобразовании элементарных функций, таких как восприятие, ощущения, внимание и память, с которыми рождается ребенок, в сложные психические процессы, называемые «высшими психическими функциями».Культуры предоставляют своим детям отличительные «инструменты интеллектуального усыновления». Эти инструменты помогают улучшить их умственные процессы, которые обычно ограничиваются биологическими ограничениями. Например, каждая культура учит своих детей разным стратегиям запоминания. В то время как западное общество может внушать своим детям необходимость делать заметки, другое общество может обучать использованию изобразительной памяти, или другая культура может предлагать завязывать веревочки вокруг пальца, чтобы напоминать о различных задачах.Это показывает, что культуры играют очень важную роль в обучении детей мыслить и, уделяя особое внимание конкретным убеждениям и ценностям, также учат детей тому, о чем следует думать.

Социальный вклад в личностный рост

По словам Выготского, когда ребенок сталкивается с рядом задач, которые кажутся ему слишком сложными для изучения / решения в одиночку, он находится в «зоне ближайшего развития». В таком сценарии совместное (управляемое) обучение работает лучше всего. . Здесь более опытный наставник помогает ребенку учиться или приобретать новые навыки через совместные или совместные диалоги.Ребенок сначала пытается понять инструкции, затем усваивает информацию и, наконец, регулирует свои действия. В некоторых ситуациях репетитор, наблюдая за развитием ребенка, может настроить свои инструкции и поддержку в соответствии с потребностями ребенка. Это помогает ребенку улучшить свои способности схватывать и лучше понимать проблему. Эта готовность адаптировать инструкции в зависимости от потребности называется «строительными лесами».

Таким образом, управляемое обучение — это процесс социализации, при котором ребенок приобретает культурно значимые навыки и действия, участвуя на практике в различных задачах.Эти задачи могут варьироваться от земледелия, обучения игре в теннис, охоты на добычу, приготовления пищи и т. Д.

.

«Динамика теории и практики ESL: сложность интеграции социокультурных перспектив в педагогическую практику» Аджайи, Ласиси — Летопись иностранных языков, Vol. 41, выпуск 4, зима 2008 г.

Резюме:

Целью данного исследования является изучение чувствительности учителей английского языка как второго языка (ESL) к социально-культурному происхождению своих учеников и ограничений, с которыми они сталкиваются при переводе социокультурные перспективы на практике. Благодаря как количественному (анкетные опросы), так и качественному (интервью) анализу, в исследовании сообщается, как 73 учителя средних и старших классов в Лос-Анджелесе связали свои собственные педагогические практики с социально-культурным опытом своих учеников.Этот исследователь проанализировал количественные данные с использованием описательной статистики, в то время как качественный анализ данных был проведен с использованием структуры критической рефлексивности. Результаты показали, что учителя, участвовавшие в исследовании, знали и понимали решающую роль фонового опыта своих учеников. Однако учителя указали на институциональные барьеры и другие ограничения, которые имеют практическое влияние на их социокультурные практики и результаты.

Ключевые слова: контекст в изучении языка, изучение второго языка, социокультурная теория, технокультура

Язык: английский как второй язык

Введение

Последние исследования с социокультурной точки зрения (Lantolf, 2001; Lantolf & Thorne, 2006; Thorne, 2001 , 2004, 2005) подчеркнули, что учителям английского как второго языка (ESL) необходимо признавать знания, навыки, культурное наследие и предубеждения, которые их ученики привносят в класс.Более ранние исследования (Engestrom, 1986; Gumperz, 1982; Labov, 1982) предполагали, что учителям необходимо развивать педагогические практики, которые исследуют взаимосвязь между когнитивным развитием учащихся и социальными, культурными и историческими контекстами, в которых они учатся. Утверждая, что изучение языка опосредовано социокультурными практиками студентов, Лантольф и Торн (2006) кратко излагают проблему, когда утверждают, что обучение происходит в «социальных и культурных контекстах человеческой деятельности» (стр.2).

Таким образом, социокультурный подход к изучению языков предлагает новое направление преподавания английского языка как иностранного. В частности, это указывает на необходимость исследований, которые проливают свет на динамику ситуаций преподавания / обучения языку, возможностей, предоставляемых социальными и институциональными структурами, и понимания того, как учителя соотносят свои педагогические практики с социокультурным опытом своих учеников. Социокультурные теоретики основывают свои аргументы на двух фундаментальных предположениях об изучающих второй язык.Во-первых, изучающие второй язык — сложные социальные существа, чье изучение языка организовано с помощью культурных и социальных артефактов (Lantolf, 2001). Теоретики утверждают, что язык всегда используется в связи с контекстами и конструкцией контекстов, которые являются социальными и культурными. Торн (2001) удачно резюмирует это: язык «социально сконструирован … референциально и конструктивно для социальной реальности» (стр. 225). Другими словами, общение осуществляется через социальную и культурную идентичность пользователей языка.Вот почему Хаймс (1980) предлагает рассматривать изучение второго языка в «связи с социальной историей и социальной структурой» (стр. 148), которые составляют контекст обучения.

Во-вторых, английский как второй язык предполагает социальные практики, диалогическая взаимосвязь между человеком, обществом и контекстами обучения должна быть подчеркнута в классе (Thorne, 2004, 2005; Hymes, 1980). Подчеркивая незаменимость макросоциокультурного контекста обучения, Джи (2003, 2007) утверждает, что обучение языку, а также грамотность прочно вошли в социальную практику: «.. . знание о социальной практике всегда включает в себя распознавание различных отличительных способов действия, взаимодействия, оценки, ощущения, знания и использования различных объектов и технологий, составляющих социальную практику »(Джи, 2003, стр. 15). Таким образом, Джи отвергает бихевиорист. и когнитивистские теории изучения второго языка, исследования и теории, которые долгое время фокусировались на изучении второго языка как умственном процессе, который концептуализирует учащихся как деконтекстуализированных и автономных (Atkinson, 2002; Donato & McCormick, 1994).…

.

доктор наук в области обучения Северо-Западный университет

Программа докторантуры Learning Sciences готовит выпускников к углублению понимания и практики преподавания и обучения. В исследованиях и курсовой работе особое внимание уделяется инновациям в области обучения, технологий и социальной политики, а также созданию эффективных условий обучения и преподавания. Эта программа предназначена для людей с широким спектром интересов, включая исследования, преподавание и обучение, разработку программного обеспечения, школьную администрацию, а также изучение и реформу учебной среды.

Программа обучения наукам Северо-Западного университета была первой в своем роде в стране. Программа была разработана с пониманием того, что дизайн, познание и социокультурный контекст являются ключевыми областями для подхода к обучению и преподаванию в формальной и неформальной обстановке. Учебный план и исследовательские проекты в программе Learning Sciences демонстрируют постоянное внимание к этим областям.

Благодаря нашей приверженности потребности в междисциплинарных перспективах, методах и сотрудничестве для успешных исследований в области обучающих наук студенты имеют следующие отличительные преимущества:

  • Преподаватели обладают опытом из различных областей, включая информатику, образование и когнитивные науки.
  • Студенты могут посещать курсы и проводить исследования на других факультетах и ​​школах, включая гуманитарные и естественные науки, инженерное дело, бизнес и коммуникации.
  • Студенты выбирают консультанта в течение первого года программы после знакомства с преподавателями и их исследованиями.
  • Кроме того, студенты получают полное обучение и стипендию в течение пяти лет при условии удовлетворительной успеваемости.

Междисциплинарные темы

Посредством курсовой работы и стажировок студенты программы PhD по обучающим наукам знакомятся с тремя основными темами, которые пронизывают исследования и теорию в обучающих науках — социокультурный контекст, познание и дизайн.


Социокультурные контексты

Изучение социальной, организационной и культурной динамики ситуаций обучения и преподавания, включая классы, школы, школьные округа, музеи, корпорации и дома.


Познание

Построение научных моделей структур и процессов обучения и преподавания, с помощью которых приобретаются организованные знания, навыки и понимание.


Конструкция

Создание среды для обучения и преподавания, включающей мультимедиа, искусственный интеллект, компьютерные сети и инновационные учебные программы и структуры учебных занятий.

Узнайте, как подать заявку.

PPT — Социальное присутствие и социокультурная динамика обучающихся онлайн-сообществ Презентация PowerPoint

  • Социальное присутствие и социокультурная динамика онлайн-сообществ Обучающиеся сообщества Шарлотта Н. (Лани) Гунавардена Ph.D. Профессор Педагогический колледж организационного обучения и педагогических технологий Университета Нью-Мексико, США

  • Социальное присутствие (SP) Степень, в которой человек воспринимается как «реальный человек» в опосредованном общении по сравнению спо сравнению с близостью (SP среднего, отличается в разных СМИ) ТВ и аудио Невербальные сигналы CN Gunawardena

  • Социальное присутствие, степень, в которой человек ощущает себя «социально присутствующим» в опосредованной коммуникации, связана более широкий социальный контекст онлайн-среды, включая: • взаимодействие • групповую сплоченность • вербальное и невербальное общение • отношения и мотивацию • социальное равенство и т. д.

  • Социальное присутствие • Значительный фактор повышения удовлетворенности (Hackman & Walker , 1990, Gunawardena & Zittle, 1997) • Можно культивировать (Johansen et.al. 1988) • Пользователи разрабатывают методы, позволяющие преодолеть отсутствие сигналов социального контекста: • Смайлы 🙂 🙁 😉 • Металингвистические сигналы: «хммм» «юк» • В MUDS SP и взаимодействие создаются с помощью таких команд, как: say , эмоция, шепот

  • Социальное присутствие как предиктор удовлетворенности учащихся в CMC — Gunawardena & Zittle 1997, AMJDE 11, 3 • Насколько эффективен SP как показатель удовлетворенности учащихся? • Изучите CMC с точки зрения социальных отношений

  • Участники исследования • 62% женщин, 38% мужчин • Комфортность технологий 44% • 50 аспирантов из 5 университетов • Штат Сан-Диего N = 8 • Техас A & MN = 11 • Univ.Нью-Мексико N = 14 • Университет Висконсин-Мэдисон N = 7 • Univ. штата Вайоминг N = 10

  • Социальное присутствие как предиктор удовлетворенности учащихся (модели пошаговой регрессии) Независимые переменные Модель зависимой переменной 1 Модель 2 Социальное присутствие 60% 58% Удовлетворенность учащихся 6% 6% 70% Равно 75% 4 % Технологии 6% Отношение 5% Активные барьеры Обучено

  • Влияние использования смайлов на среднее удовлетворение, опосредованное воспринимаемым социальным присутствием 50 Удовлетворенность 40 30 20 10 1 2 3 4 5 6 ___ SP Высокий —- SP Низкий Я намеренно использовал смайлики, чтобы выразить свои чувства. Примечание. Социальное присутствие искусственно разделено на средний для ясности.

  • S E N E R C P E О, пожалуйста, поговорите со мной! Поощрение Улыбка DiaNa C MC Невербальные сигналы, имена Контакт с глазами Комфортный опыт Переживания хвалит

  • Социальное присутствие и дизайн онлайн-курса • Виртуальные пабы и кибер-кафе • Виртуальная костюмированная вечеринка • Представления (самораскрытие) • Модераторы, создающие ощущение себя сообщество и присутствие • Форматы взаимодействия — рассказывание историй • Своевременная обратная связь • Взаимодействие в реальном времени — Чаты, телеконференции • Методы — e.г. смайлики, изображения

  • Развитие онлайн-сообщества • Сообщество, сотрудничество и взаимодействие должны стать центральными в разработке курса • Оценка должна поощрять сотрудничество, вклад в сообщество и продукты, разработанные внутри сообщества • Пример: в сообществах Keresan Pueblo Талантливость в Нью-Мексико определяется как способность человека вносить свой вклад в благо общества.

  • ЦЕЛЬ Кросс-культурного изучения • Изучите, есть ли различия в восприятии учащимися группового процесса онлайн и группового развития в двух странах , Мексика и США • Определите, можно ли описать различия как культурные различия Gunawardena, Nolla, Wilson, López, -Islas, Ramirez-Angel, Megchun-Alpizar (2001)

  • Group Process & Group Development Online, США и Мексика • Значительные различия в восприятии этапов нормирования и исполнения • Формирование, • Штурм, • Нормирование, • Выполнение • Отказ — Такман • Мексика более коллективистская, чем США • Страновые различия, а не возрастные или гендерные различия Гунавардена, Нолла, Уилсон, Лопес, -Ислас, Рамирес-Анхель, Мегчун-Альписар (2001)

  • Группа Разработка процессов и групп в Интернете, США и Мексика Фокус-группы определили следующие факторы влияния: • Язык • Дистанция власти • Коллективизм vs.индивидуалистические тенденции • Конфликт • Социальное присутствие • Временные рамки и • Технические навыки Гунавардена, Нолла, Уилсон, Лопес, -Ислас, Рамирес-Анхель, Мегчун-Альпизар, Дистанционное обучение (2001)

  • .