Ницшеанские настроения в психоделических иллюстрациях художника Пьера Шмидта

Берлинский художник Пьер Шмидт (Pierre Schmidt), известный как Dromsjel, родился в 1987 году в Рурской области, Германия. Для создания своих картин, он от руки делает зарисовки в стиле ретро фотографий XX века, а затем дорабатывает их цифровыми методами. Результат переносит нас в сюрреалистическую реальность, в друге время, ностальгическое и знакомое, но совершенно новое измерение.

Пьер Шмидт отчасти вдохновляется немецким философом Фридрихом Ницше, который бросил вызов идеям об индивидуальности и смысле нашего существования. Картины из серий Ресентимент I и Ресентимент III уже самим названием говорят о пронизанности болезненной потребностью обрести высшее сознание. Также на его психоделические иллюстрации влияют работы таких цифровых художников, как Лорен Альберт, Реми Кристоф и Мелисса Мурильо.

Основные положения ницшеанства — Студопедия.Нет

Дмитрий Новиков 25 мар 2011 в 17:13

Несмотря на всю сложность и противоречивость ницшеанства, можно выявить его основные постулаты.

Во-первых, это нигилистическая философия. И хотя ряд исследователей называет Ницше «анархистом», он прежде всего нигилист. Правда, нигилист не в том значении, в каком принято воспринимать это слово: нигилизм Ницше – это переходное состояние, преодоление всего того отжившего и ветхого, что уже не нужно человечеству. Ведь «человек есть нечто, что должно превзойти» [Ницше 2004: 8]. В определённом смысле слова Ницше также антигуманист и имморалист. Человек для него – лишь этап, ступень на пути от животного к Сверхчеловеку: «Я люблю всех тех, кто являются тяжёлыми каплями, падающими одна за другой из тёмной тучи, нависшей над человеком: молния приближается, возвещают они и гибнут, как провозвестники.

Смотрите, я провозвестник молнии и тяжёлая капля из тучи; но эта молния называется сверхчеловек (здесь и далее в цитатах – выделено Ницше)» [Ницше 2004: 12].

Во-вторых, Ницше – один из основоположников «философии жизни». Его произведения – это своеобразный гимн Жизни как явлению. Недаром Заратустра поёт ей свою песнь. Как ни парадоксально это прозвучит, ценности, воспеваемые философом, – это жизненные ценности, не приемлющие любое насилие.

Когда Заратустра Ницше говорит, что он – «туча», это означает, что вскоре должна появиться и молния (Сверхчеловек). Заратустра – это сам Ницше – философ так же яростно критикует современное ему европейское общество обывателей (автобиографичность книги проявляется даже в мелочах: например, Заратустре в произведении сорок лет, и примерно столько же было Ницше, когда он опубликовал произведение). Подчеркнём, что здесь взгляды Ницше во многом совпадают как со взглядами консерваторов (в т.ч. русских – К.Н. Леонтьева, Н.Я. Данилевского), так и со взглядами марксистов и социалистов (антибуржуазный пафос). Для него нет ничего более жалкого и ничтожного, чем «последний человек» – житель выродившейся, «закатившейся» (по Шпенглеру) Европы, чьи дни уже сочтены.


Мораль для философа – это нечто закосневшее, отжившее. Её, как и человека, «должно преодолеть»: «Как устал я от добра моего и зла моего! Всё это бедность и грязь и жалкое довольство собою!» [Ницше 2004: 9]. Правда, Ницше критикует самодовольство человека, поскольку тот недостоин быть собой довольным. Сверхчеловек – совсем другое дело. Но для него и не будет вопроса – быть довольным или нет, он ни секунды не будет сомневаться в своей правоте.

В «Так говорил Заратустра» описывается, что должно произойти с человеческим духом в течение его жизни: он «становится верблюдом, львом верблюд и, наконец, ребёнком становится лев» [Ницше 2004: 22]. Будучи определённым предтечей символизма, Ницше, видимо, хочет этим сказать, что каждый человеческий дух для начала чем-то обременяет себя, затем – напротив, хочет от всего освободиться, а в конечном итоге приходит к детской непосредственности как «венцу творения» и новой жизни (поразительно, как эта идея совпадает с жизнью самого Ницше, последние свои годы пребывавшего в умственном забытьи).



 

Ницшеанство в философии

Краткая философия Ницше: основные понятия и специфические черты

Имя немецкого философа Фридриха Ницше является одним из самых известных в мире. Его основные идеи проникнуты духом нигилизма и жесткой отрезвляющей критики современного положения в науке и мировоззрении. Краткая философия Ницше включает в себя несколько основных пунктов. Начать следует с упоминания источников воззрений мыслителя, а именно с метафизики Шопенгауэра и закона Дарвина о борьбе за существование. Хотя эти теории и оказали влияние на идеи Ницше, он подверг их серьезной критике в своих работах. Тем не менее идея борьбы сильнейших и слабейших за существование в этом мире привела к тому, что он проникся стремлением создать некий идеал человека — так называемого «сверхчеловека». Философия жизни Ницше, кратко говоря, включает положения, которые описаны далее. 11 человек, чересчур увлекшихся пластикой 17 признаков, что у вас лучшая в мире мама Не дарите любовь тем, кто ее не ценит Философия жизни С точки зрения философа, жизнь дается познающему субъекту в виде единственной реальности, которая существует для определенного человека. Если выделить основную идею, краткая философия Ницше отрицает отождествление разума и жизни. Всем известное утверждение «мыслю, следовательно существую» подвергается жесткой критике. Жизнь понимается в первую очередь как постоянная борьба противостоящих сил. Здесь на первый план выходит понятие воли, а именно воли к ней. Воля к власти По сути, к описанию этого явления сводится вся зрелая философия Ницше. Краткое содержание этой идеи можно изложить в следующем. Воля к власти представляет собой не банальное стремление к господству, к командованию. Это сущность жизни. Это творческая, активная, деятельная природа составляющих существование сил. Ницше утверждал волю как основу мира. Поскольку все мироздание представляет собой хаос, череду случайностей и беспорядок, именно она (а не разум) является причиной всего. В связи с идеями о воле к власти, в трудах Ницше появляется «сверхчеловек». Как вести себя, если вас окружают хамы? Каким мужчинам можно не рассчитывать на знакомство? Странные факты о новорожденных, которые вас удивят Сверхчеловек Он предстает как некий идеал, отправная точка, вокруг которой центрируется краткая философия Ницше. Поскольку все нормы, идеалы и правила — это не более чем фикция, созданная христианством (насаждающим рабскую мораль и идеализацию слабости и страдания), сверхчеловек сокрушает их на своем пути. С этой точки зрения, отвергается идея бога как порождения трусливых и слабых. Вообще, краткая философия Ницше рассматривает идею христианства как насаждение рабского мировоззрения с целью сделать сильных слабыми, а слабых возвести в идеал. Сверхчеловек, олицетворяющий волю к власти, призван уничтожить всю эту ложь и болезненность мира. Христианские идеи рассматриваются как враждебные жизни, как отрицающие ее. Истинное бытие Фридрих Ницше яростно критиковал противопоставление некоего «истинного» эмпирическому. Якобы должен существовать некий лучший мир, противоположный тому, в котором живет человек. Согласно Ницше, отрицание правильности реальности приводит к отрицанию жизни, к декадансу. Сюда же следует отнести понятие абсолютного бытия. Его нет, есть лишь вечный круговорот жизни, бесчисленное повторение всего того, что уже имело место быть. — Читайте подробнее на FB.ru: http://fb.ru/article/106684/kratkaya-filosofiya-nitsshe-osnovnyie-ponyatiya-i-spetsificheskie-chertyi

 

Ницшеанство в литературе

Ницшеанство –связанное с именем и с идеями немецкого философа Фридриха Ницше литературное течение конца XIX и начала XX века. Представляя собой реакцию против социальных тенденций натурализма, ницшеанство ставило на пьедестал сильную личность или «сверхчеловека», часто вкладывая в это понятие совсем иное, не предусмотренное самим Ницше, содержание. В литературе ницшеанства «сверхчеловек» выступает или как цивилизатор низшей расы, черни (Стриндберг «Чандала», «В шхерах») или как маг, воплощение духа и знания (Пеладан, «Как становятся магом» и др.), то как стоящий «по ту сторону добра и зла» эстет, пользующейся людьми и миром, только как материалом для художественного творчества (поэт Алессандро в драме д’Аннунцио«Мертвый город», Дж. Мур «Признание молодого человека»; Г. Манн «ПиппоСпано»; П. Луис: «Человек в пурпуре» и т. д.), то как эротик, губящий женские сердца и тела (Пшибышевский, «Homosapiens»). Культ суверенной личности соединялся в ницшеанстве с резко отрицательным отношением к социальному низу и к социальному движению (мысль героя «Чандалы» возродить «законы Ману»; инвектива Кантельмо в «Девах скал» д’Аннунцио против социализма).

Фридрих Ницше. Рисунок Х. Ольде, 1899

 

Другой чертой литературного ницшеанства является заимствованное у Ницше («Антихрист») отрицательное отношение к христианству, которому противополагается новая религия красоты и силы (Гауптман «Потонувший колокол»), и любовь к эпохе Возрождения (Гальбе «Завоеватель»; Шницлер «Завеса Беатриче» и др.). Противопоставление язычества и в частности Ренессанса христианству лежит и в основе трилогии Мережковского, особенно романа «Воскресшие боги».

В лирике ницшеанство сказалось (главным образом в немецкой поэзии), как проникновение в нее «дионисийских» настроений, как повышенное чувство индивидуальности, экстатическое упоение жизнью и космосом, – настроений, представлявших реакцию против пессимизма натуралистической школы. Своим учением о «воле к власти» Фридрих Ницше оказал влияние и на психологическую концепцию идеи империализма, как она изложена в сочинениях французского философа Сейера («Аполлон и Дионис»; «Введение в философию империализма» и др.).

Против ницшеанства выступили в Германии с полемическими романами Вильбрандт («Остров Пасхи»), П. Хейзе («Над всеми вершинами») и Шпильгаген («Фаустул»), а также швейцарец Видман – (с драмой «По ту сторону добра и зла»).

См.: Л. Берг, «Сверхчеловек в литературе»; Ландсберг, «Ницше и немецкая литература»; Танчер, «Ницше и неоромантика».

Http://rushist.com/index.php/literary-articles/2846-nitssheanstvo-v-literature

НИЦШЕАНСКИЕ МОТИВЫ В ТВОРЧЕСТВЕ ДОСТОЕВСКОГО

Введение

 

В западной литературе существует целая плеяда писателей, в произведениях которых продлился и длится по сей день опыт идейных исканий Федора Михайловича Достоевского. Творческое наследие Достоевского исторически органично вошло в контекст западной культуры — вошло во всем своеобразии. Здесь, разумеется, не обойдется без оговорок, но именно феномен Достоевского, столь живо воспринятый западной культурой, породивший традицию продолжателей и множество римейков , — именно он и сформировал вокруг себя определенного рода рефлексивное поле, которое может и должно быть использовано для выработки новой, адекватной современным цивилизационным запросам методологии в мировом достоевсковедении.

Всечеловечность, обращающая человека к первозданно трансцендентным истокам рода людского, вновь и вновь привлекает к себе исследовательскую мысль. Оттого творчество русского писателя так горячо востребовано по всему миру. Однако формирование мировоззрения и творческого метода Ф.М. Достоевского происходило в тесном контакте с философией и огромным корпусом текстов западноевропейской литературы. Неслучайно поэтому западноевропейский читатель включает Достоевского в контекст всеевропейского пространства и через Достоевского во многом постигает сущность основных жизненных категорий. На Достоевском собственно (а также на Толстом, на Чехове) была вскрыта известная герметичность, замкнутость русской культуры. Философские воззрения Ф. Ницше, провозгласившего смерть бога для всей западноевропейской литературы, было предметом пристального интереса русской культуры и Ф.М. Достоевского в частности.

Цель данной работы — выявить специфику трансформации философских идей Ф. Ницше в романном творчестве Ф.М. Достоевского.

 

Целью продиктован круг частных задач:

выявить роль идей Ф. Ницше в мировоззрении Ф.М. Достоевского;

определить место Ф.Ницше в истории русской культуры;

определить характер рецепции философии Ф.Ницше в произведениях Ф.М. Достоевского.

Предмет исследования: характер рецепции философии Ф.Ницше в творчестве Ф.М. Достоевского.

Объект исследования: роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание».

Методологической основой являются средства историко-функционального, сравнительного и генетического методов. В работе использованы работы отечественных литературоведов по творчеству Ф.М. Достоевского, отражающие общий характер творчества русского писателя и вскрывающие характер влияния на романное творчество западноевропейских философов и художников. Среди них выделены работы М.Н. Бахтина, Н. Бердяева, Г.М. Фридлендера, Л.П. Гроссмана, Н.В. Кашиной, Ю.Г. Кудрявцева, В.Г. Одинокова, Ю.И Селезнева, Л.И. Сараскиной

Актуальность данной работы очевидна: творчество Ф.М. Достоевского является объектом пристального внимания отечественного и зарубежного литературоведения, кроме того сравнительное литературоведение расширяет возможности интерпретации знакомых текстов.

Новизна данной работы формируется самим предметом исследования: выявление истоков мировоззрения и творчества в сопоставлении с философской системой Ф. Ницше дает возможность появлению нового ракурса, ньюансов трактовки творчества Ф.М. Достоевского.

Практическая значимость работы заключается в возможности использования ее результатов при подготовке и проведении занятий по творчеству Ф.М. Достоевского в школе и в вузе.

 

Ницшеанство — это… Что такое Ницшеанство?

Фри́дрих Ви́льгельм Ни́цше (нем. Friedrich Wilhelm Nietzsche; 15 октября 1844 — 25 августа 1900) — немецкий философ, культуролог, представитель иррационализма. Он подверг резкой критике религию, культуру и мораль своего времени и разработал собственную этическую теорию. Ницше был скорее литературным, чем академическим философом, и его сочинения носят афористический характер. Философия Ницше оказала большое влияние на формирование экзистенциализма и постмодернизма, и также стала весьма популярна в литературных и артистических кругах. Интерпретация его трудов довольно затруднительна и до сих пор вызывает много споров.

Биография

Родился в Рёккене (недалеко от Лейпцига, восточная Германия), в семье лютеранского пастора Карла Людвига Ницше (1813—1849). Во время обучения в гимназии проявил значительные способности к филологии и музыке. В 1864-69 Ницше изучал теологию и классическую филологию в Боннском и Лейпцигском университетах. В этот же период познакомился с сочинениями Шопенгауэра и стал поклонником его философии. На развитие Ницше также благоприятно повлияла дружба с Рихардом Вагнером, продолжавшаяся многие годы. В возрасте 23 лет был призван в прусскую армию и зачислен в конную артиллерию, но, получив травму, демобилизовался.

Ницше был блестящим студентом и приобрёл прекрасную репутацию в научных кругах. Благодаря этому он уже в 1869 году получил должность профессора классической филологии Базельского университета (в возрасте всего 25 лет). Там он проработал около 10 лет, несмотря на многочисленные болезни. Вопрос о гражданстве Ницше до сих пор вызывает острые разногласия. Согласно одним источникам, он оставался лицом без гражданства после отказа от гражданства Пруссии в 1869 году; однако другие источники утверждают, что Ницше стал гражданином Швейцарии.

В 1879 году Ницше был вынужден уйти в отставку по состоянию здоровья. В 1879-89 годах он вёл образ жизни независимого писателя, переезжая из города в город, и создал в этот период все свои основные произведения. Лето Ницше обычно проводил в Швейцарии (в окрестностях горы Санкт-Мориц (Граубюнден), а зиму в итальянских городах Генуя, Турин и Рапалло и французской Ницце. Он весьма бедно жил на пенсию по инвалидности от университета Базеля, но также получал финансовую помощь от своих друзей. Доходы Ницше от публикации своих произведений были минимальными. Популярность пришла к нему лишь после смерти.

Творческая деятельность Ницше оборвалась в начале 1889 года в связи с душевной болезнью, состоявшей в неадекватном и беспорядочном поведении, мании величия и утрате способности к умственной работе. Возможно, болезнь была вызвана сифилисом, но её предыдущее течение было нетипичным для сифилиса. С тех пор Ницше проживал в Германии, где о нём заботились мать и сестра. Скончался 25 августа 1900 г в психиатрической лечебнице в Веймаре.

Философия

Философия Ницше не организована в систему. «Волю к системе» Ницше считал недобросовестной. [1] Его изыскания охватывают все возможные вопросы философии, религии, этики, психологии, социологии и т. д. Наследуя мысль Шопенгауэра, Ницше противопоставляет свою философию классической традиции рациональности, подвергая сомнению и вопрошанию все «очевидности» разума. Наибольший интерес у Ницше вызывают вопросы морали, «переоценки всех ценностей». Ницше одним из первых подверг сомнению единство субъекта, причинность воли, истину как единое основание мира, возможность рационального обоснования поступков. Его метафорическое, афористическое изложение своих взглядов снискало ему славу великого стилиста. Однако, афоризм для Ницше не просто стиль, но философская установка — не давать окончательных ответов, а создавать напряжение мысли, давать возможность самому читателю «разрешать» возникающие парадоксы мысли.

Ницше уточняет шопенгауэровскую «волю к жизни» как «волю к власти», поскольку жизнь есть ничто иное, как стремление расширять свою власть. Однако, Ницше критикует Шопенгауэра за нигилизм, за его отрицательное отношение к жизни. Рассматривая всю культуру человечества как способ, каким человек приспосабливается к жизни, Ницше исходит из примата самоутверждения жизни, ее избытка и полноты. В этом смысле всякая религия и философия должна прославлять жизнь во всех ее проявлениях, а все, что отрицает жизнь, ее самоутверждение, — достойно смерти. Таким великим отрицанием жизни Ницше считал христианство. Ницше первым заявил, что «нет никаких моральных феноменов, есть только моральное истолкование феноменов» [2], тем самым подвергнув все моральные положения релятивизму. Согласно Ницше, здоровая мораль должна прославлять и укреплять жизнь, ее волю к власти. Всякая иная мораль — упадочна, есть симптом болезни, decadence. Человечество инстинктивно использует мораль для того, чтобы добиваться своей цели — цели расширения своей власти. Вопрос не в том, истинна ли мораль, а в том, служит ли она своей цели. Такую «прагматическую» постановку вопроса мы наблюдаем у Ницше в отношении к философии и культуре вообще. Ницше ратует за приход таких «свободных умов», которые поставят себе сознательные цели «улучшения» человечества, умы которых уже не будут «задурманены» никакой моралью, никакими ограничениями. Такого «сверхнравственного», «по ту сторону добра и зла» человека Ницще и называет «сверхчеловеком».

В отношении познания, «воли к истине» Ницше опять же придерживается своего «прагматического» подхода, спрашивая «для чего нам нужна истина?» Для целей жизни истина не нужна, скорее иллюзия, самообман ведут человечество к его цели — самосовершенствованию в смысле расширения воли к власти. Но «свободные умы», избранные должны знать правду, чтобы мочь управлять этим движением. Эти избранные, имморалисты человечества, созидатели ценностей должны знать основания своих поступков, отдавать отчет о своих целях и средствах. Этой «школе» свободных умов Ницше посвящает многие свои произведения.

Мифология

Образность и метафоричность произведений Ницше позволяет выделить у него определенную мифологию:

  • Ницше исходит из двойственности (дуализма) культуры, где борются начала Аполлона и Диониса. Аполлон (греческий бог света) символизирует собой порядок и гармонию, а Дионис (греческий бог виноделия) — тьму, хаос и избыток силы. Эти начала не равнозначны. Темный бог древнее. Сила вызывает порядок, Дионис порождает Аполлона. Дионисийская воля (der Wille — в германских языках означает желание) всегда оказывается волей к власти — это интерпретация онтологической основы сущего. Ницше подобно Марксу испытал влияние дарвинизма. Весь ход эволюции и борьба за выживание (англ. struggle for existence) не что иное, как проявление этой воли к власти. Больные и слабые должны погибнуть, а сильнейшие — победить. Отсюда афоризм Ницше: «Падающего толкни!», который следует понимать не в том упрощённом смысле, что не следует помогать ближним, но в том, что самая действенная помощь ближнему — дать ему возможность достигнуть крайности, в которой можно будет положиться только на свои инстинкты выживания, чтобы оттуда возродиться или погибнуть. В этом проявляется вера Ницше в жизнь, в её возможность самовозрождения и сопротивления всему роковому. «То, что не убивает нас, делает нас сильнее»!
  • Как от обезьяны произошел человек, так в результате этой борьбы человек должен эволюционировать в Сверхчеловека (Übermensch). Разум и все т. н. духовные ценности — это всего лишь орудие для достижения господства. Поэтому сверхчеловек отличается от простых людей прежде всего несокрушимой волей. Это скорее гений или бунтарь, чем правитель или герой. Подлинный сверхчеловек — это разрушитель старых ценностей и творец новых. Он господствует не над стадом, а над целыми поколениями. Однако воля не имеет поступательного движения вперед. Её основными врагами являются собственные проявления, то, что Маркс называл силой отчуждения духа. Единственные оковы волевого человека — это его собственные обещания. Создавая новые ценности, сверхчеловек порождает культуру — Дракона или Духа тяжести, подобно льду, сковывающему реку воли. Поэтому должен прийти новый сверхчеловек — Антихрист. Он не разрушает старые ценности. Они исчерпали себя сами, ибо, утверждает Ницше, Бог мертв. Наступила эпоха европейского нигилизма, для преодоления которого Антихрист должен создать новые ценности. Смиренной и завистливой морали рабов он противопоставит мораль господ. Однако потом будет рожден новый Дракон и придет новый сверхчеловек. Так будет до бесконечности, ибо в этом проявляется вечное возвращение. Одним из основных понятий в философии Ницше является decadence (декаданс).

Цитаты

«»Цель», «надобность» достаточно часто оказываются лишь благовидным предлогом, добавочным самоослеплением тщеславия, не желающего признаться, что корабль следует течению, в которое он случайно попал»

«…Как будто ценности скрыты в вещах и все дело только в том, чтобы овладеть ими!»

«Ах, как удобно вы пристроились! У вас есть закон и дурной глаз на того, кто только в помыслах обращен против закона. Мы же свободны — что знаете вы о муке ответственности в отношении самого себя!»

«Вся наша социология не знает другого инстинкта, кроме инстинкта стада, т.е. суммированных нулей, — где каждый нуль имеет «одинаковые права», где считается добродетелью быть нулем…»

«Добродетель опровергается, если спрашивать, «зачем?»…»

«Если вы хотите высоко подняться, пользуйтесь собственными ногами! Не позволяйте нести себя, не садитесь на чужие плечи и головы!»

«Если долго всматриваться в бездну — бездна начнет всматриваться в тебя»

«Есть два вида одиночества. Для одного одиночество — это бегство больного, для другого — бегство от больных»

«Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь»

«Каждый малейший шаг на поле свободного мышления и лично формируемой жизни всегда завоевывается ценой духовных и физических мучений»

«Критика новейшей философии: ошибочность отправного пункта, будто существуют «факты сознания» — будто в области самонаблюдения нет места феноменализму»

«Кто подвергается нападкам со стороны своего времени, тот еще недостаточно опередил его — или отстал от него»

«Мы — наследники совершавшихся в течение двух тысячелетий вивисекции совести и самораспятия.»

«Наедине с собою мы представляем себе всех простодушнее себя: таким образом мы даем себе отдых от наших ближних»

«Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы…»

«Ничто не поражает так глубоко, ничто так не разрушает, как «безличный долг», как жертва молоху абстракции…»

«Познавший самого себя — собственный палач»

«С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже уходят корни его в землю, вниз, в мрак и глубину — ко злу.»

«Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни»

«Человек понемногу стал фантастическим животным, которое в большей степени, чем любое другое животное, тщится оправдать условие существования: человеку должно время от времени казаться, что он знает, почему он существует, его порода не в состоянии преуспевать без периодического доверия к жизни, без веры в разум, присущий жизни»

«Человек предпочитает желать небытие, нежели вообще не желать»

«Человечество является скорее средством, а не целью. Человечество является просто подопытным материалом»

«Чтобы моральные ценности могли достигнуть господства, они должны опираться исключительно на силы и аффекты безнравственного характера.»

«Я не бегу близости людей: как раз даль, извечная даль, пролегающая между человеком и человеком, гонит меня в одиночество»

«…Но то, что убеждает, тем самым еще не становится истинным: оно только убедительно. Примечание для ослов.»

  • «Бог умер» (Эта фраза встречается в произведении «так говорил Заратустра»)
  • «Бог мертв; из-за сострадания своего к людям умер Бог» («Так говорил Заратустра», глава «О сострадательных»)
  • «„Сам Бог не может существовать без мудрых людей“, — сказал Лютер, и с полным правом; но „Бог ещё менее может существовать без неумных людей“ — этого Лютер не сказал!»
  • «Если Бог хотел стать предметом любви, то ему следовало бы сперва отречься от должности судьи, вершащего правосудие: судья, и даже милосердный судья, не есть предмет любви»
  • «Злой бог нужен не менее доброго — ведь и своим собственным существованием ты обязан отнюдь не терпимости и филантропии… Какой прок от бога, которому неведомы гнев, зависть, хитрость, насмешка, мстительность и насилие?»
  • «Без догматов веры никто не смог бы прожить и мгновения! Но тем самым догматы эти еще отнюдь не доказаны. Жизнь вовсе не аргумент; в числе условий жизни могло бы оказаться и заблуждение»
  • «Темой для великого поэта могла бы стать скука Всевышнего после седьмого дня Творения»
  • «В каждой религии религиозный человек есть исключение»
  • «Верховный тезис: „Бог прощает кающемуся“, — то же в переводе: прощает тому, кто покорствует жрецу…»
  • «Догмат о „непорочном зачатии“?.. Да ведь им опорочено зачатие…»
  • «Чистый дух — чистая ложь»
  • «Фанатики красочны, а человечеству приятнее видеть жесты, нежели выслушивать доводы»
  • «Слово „христианство“ основано на недоразумении; в сущности, был один христианин, и тот умер на кресте»
  • «Основатель христианства полагал, что ни от чего не страдали люди сильнее, чем от своих грехов: это было его заблуждением, заблуждением того, кто чувствовал себя без греха, кому здесь недоставало опыта!»
  • «Учение и апостол, который не видит слабости своего учения, своей религии и т. д., ослеплённый авторитетом учителя и благоговением к нему, обыкновенно обладает большей силой, чем учитель. Никогда ещё влияние человека и его дела не разрастались без слепых учеников»
  • «Вера спасает, — следовательно, она лжёт»
  • «Буддизм не обещает, а держит слово, христианство обещает всё, а слова не держит»
  • «Мученики только вредили истине»
  • «Человек забывает свою вину, когда исповедуется в ней другому, но этот последний обыкновенно не забывает её»
  • «Кровь — самый худший свидетель истины; кровью отравляют самое чистое учение до степени безумия и ненависти сердец»
  • «Добродетель только тем дает счастье и некоторое блаженство, кто твёрдо верит в свою добродетель, — отнюдь не тем более утончённым душам, чья добродетель состоит в глубоком недоверии к себе и ко всякой добродетели. В конце концов и здесь „вера делает блаженным“! — а не, хорошенько заметьте это, добродетель!»
  • «Моральные люди испытывают самодовольство при угрызениях совести»
  • «Школа выживания: что нас не убивает, делает нас сильнее»
  • «Любите, пожалуй, своего ближнего, как самого себя. Но прежде всего будьте такими, которые любят самих себя»
  • «Еврей-биржевик есть самое гнусное изобретение всего человеческого рода.» (Данная фраза была дописана сестрой Ницше, в годы его безумия, сам Ницше презирал антисемитов)
  • «Идёшь к женщине — бери плётку»
  • «Без музыки жизнь была бы ошибкой»
  • «Благословенны забывающие, ибо не помнят они собственных ошибок»

Произведения

Основные произведения

  • «Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм» (Die Geburt der Tragödie, 1871)
  • «Несвоевременные размышления» (Unzeitgemässe Betrachtungen, 1872—1876)
  1. «Давид Штраус в роли исповедника и писателя» (David Strauss: der Bekenner und der Schriftsteller, 1873)
  2. «О пользе и вреде истории для жизни» (Vom Nutzen und Nachtheil der Historie für das Leben, 1874)
  3. «Шопенгауэр как воспитатель» (Schopenhauer als Erzieher, 1874)
  4. «Рихард Вагнер в Байрейте» (Richard Wagner in Bayreuth, 1876)
  • «Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов» (Menschliches, Allzumenschliches, 1878)
  • «Смешанные мнения и изречения» (Vermischte Meinungen und Sprüche, 1879)
  • «Странник и его тень» (Der Wanderer und sein Schatten, 1879)
  • «Утренняя заря, или мысли о моральных предрассудках» (Morgenröte, 1881)
  • «Веселая наука» (Die fröhliche Wissenschaft, 1882, 1887)
  • «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого» (Also sprach Zarathustra, 1883—1887)
  • «По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего» (Jenseits von Gut und Böse, 1886)
  • «К генеалогии морали. Полемическое сочинение» (Zur Genealogie der Moral, 1887)
  • «Казус Вагнер» (Der Fall Wagner, 1888)
  • «Сумерки идолов, или как философствуют молотом» (Götzen-Dämmerung, 1888), книга также известна под названием «Сумерки богов»
  • «Антихрист. Проклятие христианству» (Der Antichrist, 1888)
  • «Ecce Homo. Как становятся сами собою» (Ecce Homo, 1888)
  • «Воля к власти» (Der Wille zur Macht, 1886—1888, изд. 1901), книга, собранная из заметок Ницше редакторами Э. Фёрстер-Ницше и П. Гастом. Как доказал М. Монтинари, хотя Ницше и планировал написать книгу «Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей» (Der Wille zur Macht — Versuch einer Umwertung aller Werte), о чем упоминается в конце произведения «К генеалогии морали», но оставил этот замысел, при этом черновики послужили материалом для книг «Сумерки идолов» и «Антихрист» (обе написаны в 1888).

Прочие произведения

  • «Гомер и классическая филология» (Homer und die klassische Philologie, 1869)
  • «О будущности наших образовательных учреждений» (Über die Zukunft unserer Bildungsanstalten, 1871—1872)
  • «Пять предисловий к пяти ненаписанным книгам» (Fünf Vorreden zu fünf ungeschriebenen Büchern, 1871—1872)
  1. «О пафосе истины» (Über das Pathos der Wahrheit)
  2. «Мысли о будущности наших образовательных учреждений» (Gedanken über die Zukunft unserer Bildungsanstalten)
  3. «Греческое государство» (Der griechische Staat)
  4. «Соотношение между философией Шопенгауэра и немецкой культурой (Das Verhältnis der Schopenhauerischen Philosophie zu einer deutschen Cultur)
  5. „Гомеровское соревнование“ (Homers Wettkampf)
  • „Об истине и лжи во вненравственном смысле“ (Über Wahrheit und Lüge im außermoralischen Sinn, 1873)
  • „Философия в трагическую эпоху Греции“ (Die Philosophie im tragischen Zeitalter der Griechen)
  • „Ницше против Вагнера“ (Nietzsche contra Wagner, 1888)

Юношеские произведения

  • „Из моей жизни“ (Aus meinem Leben, 1858)
  • „О музыке“ (Über Musik, 1858)
  • „Наполеон III как президент“ (Napoleon III als Praesident, 1862)
  • „Фатум и история“ (Fatum und Geschichte, 1862)
  • „Свободная воля и фатум“ (Willensfreiheit und Fatum, 1862)
  • „Может ли завистник быть действительно счастливым?“ (Kann der Neidische je wahrhaft glücklich sein?, 1863)
  • „О настроениях“ (Über Stimmungen, 1864)
  • „Моя жизнь“ (Mein Leben, 1864)

Библиография

  • Ницше Ф. Полное собрание сочинений: В 13 томах / Пер. с нем. В. М. Бакусева; Ред. совет: А. А. Гусейнов и др.; Ин-т философии РАН. — М.: Культурная революция, 2005.
  • Ницше Ф. Полное собрание сочинений: В 13 томах: Т. 12: Черновики и наброски, 1885—1887 гг. — М.: Культурная революция, 2005. — 556 с ISBN 5-902764-07-6
  • Марков, Б. В. Человек, государство и Бог в философии Ницше. — СПб.: Владимир Даль: Русский остров, 2005. — 786 с — (Мировая Ницшеана). — ISBN 5-93615-031-3 ISBN 5-902565-09-X

Примечания

Ссылки

Wikimedia Foundation.
2010.

Полемика с ницшеанской идеей сверхчеловека в романе Джека Лондона «Мартин Иден» Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 7 (188).

Филология. Искусствоведение. Вып. 41. С. 86-91.

Н. Э. кутеева

полемика с ницшеанской идеей сверхчеловека

В РОМАНЕ ДЖЕкА ЛОНДОНА «МАРТИН ИДЕН.»

Статья посвящена проблеме ницшеанских влияний в творчестве Джека Лондона. Своеобразие восприятия и интерпретации писателем некоторых философских идей Ницше исследуется на примере наиболее значимого произведения — романа «Мартин Иден». Автор утверждает, что писатель, воспринимая идеи Ницше, подвергал их критической переработке, что наиболее полно воплотилось в образе главного героя произведения.

Ключевые слова: сверхчеловек, индивидуализм, интеллектуальный гений, дионисийское

опьянение, аполлоновское начало, переоценка

Ницшеанская философия сыграла важную роль в формировании мировоззрения целого ряда американских писателей конца XIX -начала XX века, к числу которых можно отнести и Джека Лондона (1876-1916). По мнению биографа писателя И. Стоуна, «Дарвин, Спенсер, Маркс и Ницше» были «духовными отцами» Лондона1. Сам писатель в одном из последних писем признавался: «Ницше повлиял на меня более, чем кто-либо другой»2. Однако уважение, которое автор испытывал перед творчеством немецкого философа, не исключает необходимости учитывать сложность и неоднозначность восприятия им ницшеанской теории. Лондон не столько следовал Ницше, сколько стремился переосмыслить и полемически интерпретировать некоторые идеи философа. Критическое отношение писателя к ницшеанскому учению наиболее полно отразилось в стремлении автора к развенчанию теории сверхчеловека.

Сильная личность стала предметом изображения Лондона еще в северных рассказах, но наиболее полно идея «сверхчеловека» представлена в романах «Морской волк» (The Sea Wolf, 1904) и «Мартин Иден» (Martin Iden. 1909), столь неоднозначных по своей философской проблематике, что они были неверно поняты и истолкованы. Сам Лондон неоднократно сетовал на данный досадный казус: «Весьма часто мои книги оставались непонятыми. Очень давно, в начале моей литературной карьеры, я выступил против Ницше и его сверхчеловека в романе “Морской волк”. У романа была масса читателей, но никто не понял, что в нем развенчивается идея сверхчеловека. Позже <.. .> я написал еще один роман, в котором выступил против философии сверхчеловека. Это был “Мартин Идеен”»3.

ценностей.

В отечественном литературоведении существовала тенденция трактовки романа «Мартин Иден» преимущественно с социальных позиций. На наш взгляд, герой Лондона

— не просто художник, задавленный общественным устройством, но индивидуалист, презирающий толпу. В творчестве Лондона большое значение приобретает проблема существования сильной, исключительной личности в мире обычных людей. Другими слова, писатель задается вопросом: возможен ли сверхчеловек в действительности, или это лишь некая условная, идеальная единица, не подлежащая реализации? Для решения данной задачи писатель и создает свой вариант сильной личности, каковой и является Мартин Иден, который, с одной стороны, продолжает линию типичных лондоновских героев-одиночек из северных рассказов, с другой стороны, несомненно, представляет собой новый тип героя-интеллектуала.

В книге «Так говорил Заратустра» ницшеанский сверхчеловек предстает как осуществление мечты об идеальном человеке, как интеллектуальный гений, чей интеллект не ущемлен физической слабостью. Он обладает колоссальным мужеством принимать реальный, несущий ему страдания мир с радостью, без скорби. Ибо в ницшеанском варианте счастья может достичь лишь сильный и волевой сверхчеловек, осознавший красоту и ценность жизни во всех ее проявлениях и ощущающий радость бытия в каждое мгновение жизни: «О счастье! Не хочешь ли ты запеть, о душа моя? <…? Жаркий полдень спит на нивах. Не пой! Тише! Мир совершенен»4. Индивидуализм, намеренная отстраненность от «базара житейской суеты», от общества, от конформной толпы являются отличительны-

ми особенностями сверхчеловека. «В сторону от базара и славы уходит все великое», — говорит Заратустра5.

Психологически ницшеанский тип обладает чертами самоактуализировавшейся личности, достигшей душевного равновесия, уверенной в себе, ощущающей себя полноценным субъектом бытия. Он легко, смеясь и танцуя, идет по жизни: «Чист взор его, и на устах его нет отвращения. Не потому ли и идет он, точно танцует?»6 Сверхчеловек Ницше — уникальная, сильная личность с огромной волей, способной противостоять мировой воле как хаотическому разрушительному началу. И, как всякая уникальная личность, он возвышается над толпой слабых людей, обреченных жить в плену моральных правил и религиозных догм.

Подобного идеального человека, обладающего многими сверхчеловеческими качествами: большой физической силой, несгибаемой волей, огромным интеллектуальным и духовным потенциалом, и изображает Лондон.

Прежде всего, Иден — человек, исключительно сильный физически и духовно. Эпитеты «сила», «величие», «мощь» являются наиболее употребляемыми в характеристике главного героя. Эту силу не только констатирует автор, осознает сам Мартин, но и ощущают все окружающие. Намерение полуграмотного моряка стать писателем для всех является очевидной нелепостью, но сам Мартин знает, что «он непобедим, ибо умеет работать и одолеет все препятствия, — все цитадели падут перед ним»7.

С первых же страниц герой проявляет самостоятельность и независимость в суждениях: «Иным людям нужны проводники. А вот мне кажется, что я могу обойтись и без них»8. Самость героя, самостоятельность его суждений, осознание собственного величия, независимость взглядов, неистребимая вера в себя — все это роднит героя с ницшеанским типом личности, не нуждающимся в учителях и поводырях, чтобы понять и постичь мир.

Ницше в работе «Рождение трагедии из духа музыки, или Эллинство и пессимизм» утверждает, что в мире существуют два противоборствующих начала: дионисийское и аполлоновское, синтез которых определяет целостность мира. Настаивая на необходимости соединения обоих начал, Ницше все же склоняется к приоритету дионисийского как жизнеутверждающего проявления «жиз-

ненной силы». Ницшеанскому сверхчеловеку присущи черты дионисийской личности, недаром своего мессию, проповедующего пришествие сверхчеловека и, по сути, являющегося сверхчеловеком, немецкий философ назвал «дионисийским чудовищем, которое зовут Заратустрой»9. «Дионисизм» понимается Лондоном и Ницше как иррациональное, чувственное, экстатическое начало, тогда как аполлоновское, рациональное начало имеет целью активное, целенаправленное изменение жизни.

Исключительность Мартина проявляется в том, что он сочетает в себе черты «здорового животного» и утонченного интеллектуала. Герой обладает способностью соединять в себе два мира: «мир далеких стран, морей, кораблей, моряков и ведьмообразных женщин»10, то есть мир бушующих страстей, первобытных инстинктов, животной естественности, который близок к ницшеанскому дионисийскому началу; и мир возвышенных мыслей, совершенной красоты, рационального умонастроения, соответствующий аполлоновскому началу. Согласно ницшеанской концепции, соединить аполлоновское и дионисийское может только совершенная личность.

Дионисийской является жажда творчества, охватившая Мартина. Недаром «дух поэзии» представляется герою в ницшеанском ключе «сиянием, вьющимся огненным туманом», звучащим «в его мозгу как музыка», некими «призрачными видениями»11. Несмотря на реалистическую направленность его творчества, Идену свойственно иррационалистиче-ское восприятие мира в целом: «Все окружавшее его <…> представлялось каким-то сном. Реальным миром был мир фантазий»12. Дионисийское начало проявляется и в том состоянии опьянения жизнью, в котором он творит свои произведения.

Отметим, что в начале романа дионисийские качества героя преобладают над апол-лоновскими. Руфь, глядя на Мартина, испытывала те странные чувства, которые переживала, «когда смотрела в зверинце на диких зверей или когда видела бурю и вздрагивала от вспышек молний»13. Однако герой постепенно эволюционирует, приобретая черты аполлоновской личности, когда учится контролировать себя, приобщается к высотам философии и искусства. Аполлоновское начало также сильно в нем, ибо его жизнь — в сознании, он не любит спать — проваливаться

в мир «гнусной бессознательности». Кипучая умственная и творческая деятельность Мартина, происходящая на стыке аполлоновского и дионисийского начал, делает его похожим на истинного сверхчеловека.

Важным фактором в развитии героя является процесс переоценки ценностей, который происходит, когда Мартин знакомится с семейством Морзов, Руфью, изучает литературу и философию. Переоценка ценностей в его сознании идет параллельно с процессом самопознания, поиска места в мире. «Кто ты такой, Мартин Иден? — спрашивает себя герой. — Что ты из себя представляешь? Где твое место?»14.

Ницшеанский сверхчеловек — созидатель, в определенной степени, мессия, исполняющий функцию опровержения ложных ценностей, на которых построена жизнь человека. «Через оценку впервые является ценность; и без оценки был бы пуст орех бытия. Слушайте, вы, созидающие! Перемена ценностей

— это перемена созидающих. Постоянно уничтожает тот, кто должен быть созидателем»,

— говорил Заратустра15. Освободившись от всего, что составляло смысл человеческого существования, он заново творит свой собственный мир. «Смерть Бога» означает освобождение человека от прежних, навязанных ему, а не созданных им, идеалов. Осознание необходимости найти себя и свой мир является первым шагом на пути к сверхчеловеку.

«Горячка самосовершенствования», охватившая героя, заключается в постоянной шлифовке таланта, в соотнесении его с редкими эталонами: Суинберном, Киплингом, Карлей-лем, и непризнании никаких других авторитетов. Отрицание героем авторитетов: редакторов, маститых литературных критиков, университетских профессоров, столпов общества, вроде мистера Морза и мистера Бэтлера, происходит совсем в духе и даже терминологии Ницше. Мартин называет их «невеждами», «жалкими догматиками», «ничтожными людьми с ничтожными мыслями»16.

Нигилизм в отношении к общепринятым ценностям сразу ставит героя в позицию противостояния всему миру. Несмотря на низкое социальное положение, Мартин чувствует «себя как некий принц, принужденный жить среди ничтожных людишек»17. Противопоставление себя и остальных людей приводит героя к отрицанию равенства между людьми, к разделению людей на «толпу» и «из-

бранных». Как известно, отрицание принципа равенства и коллективизма было важным пунктом расхождения философии Ницше с рационалистической и просветительской философией. Мартин, в духе Ницше, последовательно отстаивает идею неравенства: «Я браню равенство <…> Я — индивидуалист»18.

Одна из главных черт сверхчеловека — презрение к «человеку толпы» — жалкому, трусливому ничтожеству, чья «мелочная ограниченность» невыносима для свободолюбивого и гордого ницшеанца. Мартин ненавидит свое окружение, ужасается тому, что «живет с такими скотами». Воплощением подобного человека для героя является его зять Хиггинботам, к которому Мартин испытывает то «инстинктивное отвращение», которое испытывает вожак стаи к слабым членам стада.

Любовный конфликт романа также может быть рассмотрен в ницшеанском ключе как столкновение сверхчеловека и человека толпы. Идеал Мартина — свободная, творческая личность, не считающаяся ни с какими общественными нормами. Идеал Руфи — мистер Бэтлер, проживший жизнь в постоянных лишениях, сберегая каждый доллар. Мартин же понимает, что бережливость убила в мистере Бэтлере радость жизни, и «он теперь старый, сердитый, как филин, и никакой радости нет ему от этих тридцати тысяч»19. Руфь — типичный «человек толпы», не имеющий собственного мнения, а попавший под прессинг идеологии «американской мечты».

Мартин Иден никоим образом не соответствует общепринятому идеалу, потому что он, по мнению Руфи и ее родителей, — бездельник, тунеядец. Ведь он «не работает» — не служит в банке, в конторе, в суде, то есть не «служит доллару». А титанический труд писателя, каждодневное физическое и духовное напряжение в процессе создания произведений, они не считают «работой». Для Мартина деньги сами по себе не представляли особенной ценности. «Их значение было только в той свободе, которую они могли дать». Он не хочет превращаться в раба доллара. После месяца работы в прачечной герой приходит к чисто ницшеанскому выводу, к которому, кстати, пришли горьковские «босяки»: «Лучше быть бродягой, чем вьючным животным. По крайней мере, вы будете жить»20.

Таким образом, идеал «бережливого юно-

21

ши с его узким духовным развитием»21, столь милый сердцу Руфи, совершенно неприемлем

для Мартина. И всеми силами герой старается не быть похожим на этот безрадостный и безжизненный «идеал». Напомним, что именно радость и упоение жизнью являются, по Ницше, доминирующими качествами сверхчеловека. Эта близкая к ницшеанской черта в Мартине проявляется еще и в том, что герой живет, пока он радуется жизни, но постепенно, разочаровываясь в ней, он теряет радость, ощущает равнодушие и перестает жаждать жизни.

Руфь, несомненно, играет большую роль в становлении и формировании Мартина, но постепенно он «перерастает» ее в интеллектуальном и духовном смысле, ибо она консервативна, кругозор ее ограничен мещанскими вкусами и суждениями. Писатель видит в Руфи «повторение исконной трагедии посредственности, тщащейся править миром»22. Она, как воплощение инертного большинства, является онтологическим антагонистом исключительной личности, каковой является Мартин. Расхождение жизненной позиции Мартина с позицией большинства людей очевидна: то, что для других является предметом восхищения, у Мартина вызывает жалость и презрение.

Непонимание между Мартином и Руфью приводит к тому, что герой начинает чувствовать «бесконечное одиночество», которое является также одним из признаков ницшеанского сверхчеловека. Сверхчеловек, подобно Заратустре, живет, как орел, высоко в горах, вдали от суетной обыденности. Отголоски образа Заратустры предстают перед нами во второй половине романа, когда герой уже достиг определенного интеллектуального уровня и начал поиски единомышленников. «Ему не приходило в голову, — пишет Лондон, — что он наделен совершенно исключительным умом; не знал он и того, что истинных мыслителей нужно искать никак не в гостиной у Морзов и что эти мыслители подобны орлам, одиноко парящим в небесной лазури, высоко над землей, вдали от суеты и пошлости обыденной жизни»23. Мартину встретился только один человек, который был равен ему по интеллекту и по уровню таланта — это Бриссенден.

Бриссенден — истинно ницшеанский персонаж, одинокий, презирающий всех и вся, «не боясь смерти, он страстно любил жизнь» и «все время хотел ощущать трепет жизни». «Я хочу утопить свою ничтожную особу в той

24

космической пыли, из которой я возник»24, -говорит он. Неудивительно, что именно са-

моубийство Бриссендена стало поворотным пунктом в жизни Мартина. И финал жизни самого героя стал своеобразным повторением конца «сверхчеловека» Бриссендена.

Образ Бриссендена решен в ницшеанском парадоксальном ключе: сверхчеловек, обладающий огромным умом и исключительным талантом, предстает в облике больного, умирающего человека. Данное несоответствие внешнего и внутреннего, духовного и физического, возможно, призвано отразить критический взгляд Лондона на проблему сверхчеловека. Парадоксально также и то обстоятельство, что и Мартин, и Бриссенден сами свели счеты с жизнью, которую так страстно любили, что также подтверждает полемическое отношения автора к идеям ницшеанства.

Мартин — ницшеанец, Бриссенден — больше социалист. В его суждениях высказывается мнение о кризисе ницшеанства. «Время вашего всадника на коне прошло, — заявляет он. — Рабы не пойдут за ним <…>. Вы с вашими ницшеанскими идеями просто допотопный человек! <…> Конечно, я ненавижу толпу, но что же делать? Всадника на коне вам не дождаться, а я предпочту что угодно, только не власть этих трусливых буржуазных свиней»25. Бриссенден утверждает, что мир прогнил, что его следует менять. Но программа Ницше слишком идеалистична, чтобы ее можно было притворить в действительность. И в этой ситуации приходится выбирать меньшее из зол — социализм26.

«Чувство бесконечного одиночества», охватившее Мартина, стало первым симптомом, свидетельствующим о том, что восхождение его окончено, что он достиг тех высот, о которых мечтал, и теперь он — Сверхчеловек. Именно с этого момента ницшеанские настроения и суждения полнокровно входят в канву повествования и из отдельных эпизодов превращаются в целостную картину восприятия ницшеанским сверхчеловеком обыденной жизни. Чувство презрения к ничтожным людишкам становится всеобъемлющим. Он начинает осознавать, что, следуя завету Заратустры, перерос «человека», преодолел его в себе. Даже язык Мартина изменяется, становится афористичным, подобно языку Заратустры: «Они хотят клевать звездную пыль, хотят поймать мысль гения, сверкающую подобно метеору»27. Следует отметить, что сам образ человека как «звездной пылинки» также взят из произведений Ницше. (Язык Бриссен-

дена также изобилует цитатами и аллюзиями из Ницше. Он называет Руфь «бледной и ничтожной самочкой», «ничтожной душонкой», «серой молью», а людей вообще «ходячими желудками», «руководимыми якобы высокими идеями»).

Парадоксально, что именно в момент достижения успеха, Мартин начинает понимать, что он не теперь сверхчеловек, когда победил, и все увидели его величие, а был им в прошлом, когда верил в свою силу и умение побеждать. Ибо он перестал радоваться жизни, стал печален и равнодушен, отчаяние посетило его. Парадоксально также, что впервые слабость и неуверенность в себе герой проявил в момент произнесения пламенной речи в ницшеанском духе на митинге социалистов. Провозглашая победу сильнейших и неизбежность гибели слабых, отрицая возможность существования государства рабов, герой сам уже недостаточно верил в утверждаемые им истины.

Символичным в духовном кризисе Мартина является эпизод, когда он ищет в кармане папиросную бумагу: «Он не сознавал, что карман его давно был пуст, не понимал, чего он там ищет»28. Это метафора душевного состояния героя, опустошенности и тщетности поисков. Он запутался в философиях и «измах», в борьбе с миром и самим собой, его душа пуста. Ницшеанство было последним оплотом, удерживавшим героя от отчаянного шага. После встречи с Гертрудой этот оплот рушится: «Хорошо было говорить об абстрактных рабах, но не так-то легко прилагать эти теории к своим близким. Да, если нужен пример слабого, угнетенного сильным, то лучше Гертруды не найти <…>. Хорош же он ницшеанец, если поддается таким сантиментам и раскисает при первом же столкновении с действительным горем, — ведь, в конце концов, в данную минуту он тоже волнуем рабскими чувствами, порожденными рабской моралью. Человек в настоящем смысле этого слова должен быть выше жалости и сострадания»29.

Мартин осознает, что ницшеанца из него не получилось, к социализму он не примкнул, а стать таким, как все, не может. Жалость к сестре заставила его усомниться в собственной сверхчеловеческой неуязвимости, осознать себя человеком. Самоубийство Мартина является следствием регресса от сверхчеловека к просто человеку. Губительная сущность ницшеанства проявляется в том, что человек,

возомнивший себя сверхчеловеком, не может жить в мире людей, но и вернуться в «человеческое» состояние также не может.

Равнодушие к жизни, охватившее Мартина, является симптомом душевной гибели. Страсти, достигшие высшей точки, стали угасать. Итог своей жизни Иден сформулировал так: «Он хотел подняться к звездной выси, а попал в грязное зловонное болото»30. Пока герой был человеком, у него была цель, пока у человека есть цель — он подобен сверхчеловеку. Не найдя ответа на вопрос: какова же цель сверхчеловека, герой решает вернуться в первобытное состояние, поселится на острове, где «он забудет прочитанные когда-то книги и мир, который оказался сплошной

31

иллюзией».

Так возникает важный мотив романа, близкий основному тезису Ницше: жизнь есть иллюзия. По Ницше, человек обречен вечно жить в плену иллюзий. Разочарование в иллюзиях ведет к гибели. Мартин «уже не мог мыслить и чувствовать как первобытный человек»32, но и верить в иллюзорный успех не хотел. Последней каплей, переполнившей чашу терпения героя, становится видение самого себя в юности, «молодого хулигана в куртке и лихо заломленной фуражке». Герой понял, что именно тогда он жил, а теперь, всего достигнув, не живет: «Март Иден-хулиган и Март Иден-моряк были реальными лицами, они существовали на самом деле. Но Мартин Иден — великий писатель никогда не существовал»33. Герой понимает, что его теперешнее существование — иллюзия, которую надо прекратить.

Воля — основополагающее понятие философии Ницше. Прежде у Идена была несгибаемая воля, проявлявшаяся в его борцовских качествах. Терпение и упорство помогали ему победить в кулачном бою. В сцене решающей драки Мартина с Масляной Рожей писатель показывает, какой почти мистический страх внушал герой своим соперникам, и как он заставил разъяренных «зверей» подчиниться. Именно победив в этой драке, Мартин осознал свою исключительность. Сначала Иден выигрывает в драке с себе подобными, затем вступает в борьбу с сильными мира сего — редакторами, критиками. Но он проигрывает самую главную свою битву — битву с судьбой и с самим собой.

У Мартина была еще возможность посвятить жизнь другим людям, но он ею не вос-

пользовался. При встрече с Лиззи он испытал «великое искушение» «сделать ее счастливой», но оказался не способным на самопожертвование, на которое способна она. Человек может осчастливить другого человека, но сверхчеловек должен быть одинок в своем счастье: «Ты не зверь, но ты скверный ницшеанец. Ты должен был женится на ней и сделать ее счастливой! Но ты не можешь! И это стыд и позор!»34 Главный вывод, который сделал Мартин, вполне ницшеанский — истины не существует: «Он вспомнил одно из безумнейших положений Ницше, где тот подвергал сомнению все, даже самую истину. Что ж? Может быть, Ницше и прав! Может быть, нигде никогда не было, нет и не будет истины. Может быть, даже самое понятие истины нелепо?»35.

Надорвавшись в погоне за успехом, Мартин потерял надежду, стал нелюдим, не испытывал желания действовать. Осознав безнадежность своего положения, герой стал тяготиться жизнью, а «жизнь, не любящая жизни, ищет путей к смерти». Ранее Мартином двигала могучая воля к жизни, теперь ее не было: «Воля к жизни», — подумал он и презрительно усмехнулся. Да, у него есть воля, и воля достаточно сильная, чтобы в последний миг последним усилием разрушить свое бытие»36. Теперь им двигала не менее мощная воля к смерти. Пройдя длинный путь, Мартин приходит к выводу, что жизнь есть страдание. Даже когда он испытал боль в момент самоубийства, он понял, что это не муки смерти, а муки жизни. В духе ницшеанской парадоксальности писатель отмечает, что он «перехитрил волю к жизни!»37.

Мартин Иден преодолевает все внешние препятствия, побеждает обстоятельства, но оказывается бессильным победить самого себя и разрешить возникший внутренний конфликт. Таким образом, писатель, подвергая критической переработке ницшеанскую теорию сверхчеловека, демонстрирует бесперспективность индивидуалистического бунта личности. Он категорично ставит вопрос о возможности и невозможности присутствия сверхчеловека в реальном мире среди обычных людей. И столь же категорично Лондон отвечает на этот вопрос отрицательно, отвергая тезис Ницше, теоретически допускавшего существование сверхчеловека. Писатель как гуманист убежден, что в конфликте между «человеческим» и «сверхчеловеческим»

именно сверхчеловек оказывается куда менее жизнеспособным, ибо существует в иной «нечеловеческой» системе координат.

Примечания

1 Стоун, И. Моряк в седле : Художественная биография Джека Лондона. М. : Книга, 1984. С. 92.

2 Letters of Jack London : in 3 vol. V. 3 / ed. by E. Labor; C. R. Leitz; I. M. Shepard. Stanford, Calif. : Stanford Univ. Press, 1988. С. 148.

3 Лондон, Д. Собр. соч. : в 14 т. Т. 6. М. : Б-ка «Огонек» : Правда, 1961. С. 231-232.

4 Ницше, Ф. Сочинения : в 2 т. Т. 2. : пер. с нем. / сост., ред. и авт. примеч. К. А. Свасьян. М. : Мысль, 1990. С. 199.

5 Там же. С. 38.

6 Там же. С. 7.

7 Лондон, Д. Избранные сочинения : в 3 т. Т. 1. М. : Литература, 2004. С. 81.

8 Там же. С. 91.

9 Ницше, Ф. Сочинения. С. 455.

10 Лондон, Д. Избранные сочинения. С. 71.

11 Там же. С. 93-94.

12 Там же. С. 94.

13 Там же. С. 73.

14 Там же. С. 105.

15 Ницше, Ф. Сочинения. С. 61.

16 Лондон, Д. Избранные сочинения. С. 231.

17 Там же. С. 233.

18 Там же. С. 235.

19 Там же. С. 76.

20 Там же. С. 150.

21 Там же. С. 77.

22 Там же. С. 186.

23 Там же. С. 223.

24 Там же. С. 261.

25 Там же. С. 294.

26 Об отношении Д. Лондона к социализму см.: Jack London : American Rebel / ed. by F. Foner. N.-Y. : Citadel Press, 1947. 237 p.

27 Лондон, Д. Избранные сочинения. С. 257.

28 Там же. С. 302.

29 Там же. С. 304.

30 Там же. С. 313.

31 Там же. С. 318.

32 Там же. С. 321.

33 Там же. С. 343.

34 Там же. С. 325.

35 Там же. С. 362.

36 Там же. С. 365.

37 Там же. С. 366.

Ницшеанство Википедия

Фридрих Ницше
нем. Friedrich Wilhelm Nietzsche
Фотография, сделанная около 1875 года
Имя при рождении Фридрих Вильгельм Ницше
Дата рождения 15 октября 1844(1844-10-15)[1][2][3][…]
Место рождения Рёккен, Германский союз
Дата смерти 25 августа 1900(1900-08-25)[1][2][3][…](55 лет)
Место смерти Веймар, Германская империя
Страна  Пруссия (до 1869 подданный; с 1869 резидент)
 Германская империя (резидент)
Лицо без гражданства (1869—1900)
Учёная степень докторская степень[d][4]
Альма-матер
  • Боннский университет (1865)
  • Лейпцигский университет (1879)
  • Наумбургская соборная гимназия[d]
  • Земельная школа Пфорта
Язык(и) произведений немецкий
Школа/традиция неклассическая немецкая философия
Направление философия жизни
Период Философия XIX века
Основные интересы философия, религия, культура, политика, филология
Значительные идеи

Ницше в России — это… Что такое Ницше в России?

   Наследие нем. философа Н. оставило глубокий след в истории рус. мысли; правомерно говорить о своеобразном «ницшеанском» пласте культуры России. Ни один крупный рус. мыслитель кон. XIX — 1-й четверти XX в. не оставил без внимания философию Н. Она оказала воздействие на религиозные искания философов-идеалистов, движение символистов и рус. марксизм. Однако восприятие идей Н. было далеко не однозначным. В нек-рых кругах его имя считалось синонимом индивидуализма, в то время как в других философия Н. означала коллективное творчество. Для одних он был «разрушителем исторического христианства», ломавшим традиционные представления о нравственности, для других — «пророком новой веры», провозвестником идеи религиозного синтеза, новой религиозной культуры. Широкая популярность Н. в России на рубеже XIX–XX вв. была обусловлена рядом причин. Как в европейских, так и в рус. интеллектуальных кругах, наряду с прогрессистско-сциентистскими теориями, все большее распространение получали экзистенциально ориентированные размышления в духе С. Кьеркегора. Приоритетное внимание стало уделяться проблемам творчества, свободы, религиозным исканиям личности. Влияние Н. было усилено, с одной стороны, учениями А. Шопенгауэра, М. Штирнера, Р. Вагнера, М. Гюйо, а с другой — работами Достоевского, К. Н. Леонтьева. Способ прочтения Н. отечественными интеллектуалами сформировался гл. обр. в результате интерпретации его творчества такими мыслителями, К.К. Преображенский, В. С. Соловьев, Шестов, Е. Н. Трубецкой, В. И. Иванов. Отношение к Н. на массовом уровне складывалось посредством популяризации его взглядов в поэтических циклах (Минский, 3. Н. Гиппиус), пьесах (М. Горький, Луначарский), романах и рассказах (Мережковский, П. Д. Боборыкин) ницшеанской направленности. Восприятие творчества Н. в России прошло ряд этапов, различающихся смысловыми акцентами в интерпретации его учения. Однако определенные толкования ницшеанской философии порой сосуществовали параллельно. Так, Брюсов на всем своем творческом пути оставался верен эстетическим пристрастиям Н.


Шестов был ориентирован на религиозно-метафизическую, Луначарский — культурологическую, Михайловский — социокультурную проблематику, поднятую Н. Общим для большинства рус. философов было принятие ницшеанских идей в юности и отход от них в зрелый период творчества. Знакомство с ницшеанством в России приходится на 1890-е гт. В этот период развертываются острые дискуссии о природе нравственной философии Н., обсуждаются не только моральные, но и психологические, эстетические проблемы его творчества. Становятся известными зарубежные работы о Н. — А. Риля, Г. Зиммеля, Л. Штейна, А. Лихтенберже, Л. Андреас-Саломэ, а также кн. М. Нор-дау «Вырождение», содержащая резкую критику учения Н. Первый серьезный анализ философии Н. содержала ст. Преображенского «Фридрих Ницше. Критика морали альтруизма» (1892), в к-рой Н. был представлен как выдающийся моралист, заявивший об относительности нравственных ценностей, мерилом для к-рых служит жизнь. Она положила начало дискуссии, развернувшейся на страницах ряда периодических изданий. Лопатин («Больная искренность», 1893), отметив важность критики Н. совр. морали, упрекнул его за невозможность построения на основе его «неограниченного скептицизма» никакой положительной системы нравственности. Работа Грота — («Нравственные идеалы нашего времени», 1893), противопоставившая антихристианский индивидуализм Н. христианскому альтруизму Толстого, содержала негативную оценку творчества Н. как «следствия упадка западной культуры». Цертелев (ст. «Критика вырождения и вырождение критики», 1897) и В. Чуйко (ст. «Общественные идеалы Ф. Ницше», 1893) характеризовали философию Н. как «этический нигилизм». Благосклонное признание концепция Н. получила в работах Михайловского, выделившего в его творчестве проблему противостояния личности и об-ва, а также тезис о безусловной ценности волевой деятельности личности. Особый интерес представляет отношение к ницшеанству Вл. Соловьева. В целом разделяя взгляды Н. на кризис европейской цивилизации, он был склонен видеть в нем самом симптом этого кризиса («Первый шаг к положительной эстетике», 1894). В «Оправдании добра» (1897) Соловьев критиковал ницшеанский отрыв «красоты» и «власти» от религиозного контекста, считая, что истинная реализация этих ценностей возможна лишь в рамках религии и что именно христианство призвано оградить красоту от смерти. Центральным в творчестве Н. стал для Соловьева культ сверхчеловека и сверхчеловеческой красоты, полемику с к-рым можно обнаружить почти во всех поздних его произв. Принимая саму идею сверхчеловека, Соловьев осмысливал ее как «перерастание» собирательным человечеством своей наличной действительности на пути к грядущему бессмертию, однако ницшеанского сверхчеловека он считал прообразом антихриста, противопоставляя ему богочеловека Христа, победившего смерть телесным воскрешением. Характерно, что отношение старшего поколения философов-идеалистов к взглядам Н. было крайне настороженным, поскольку мировоззрение каждого из них опиралось на те ценности, к переоценке к-рых звал Н. Они не могли согласиться с тем, что традиционные идеалы европейской культуры утратили свой смысл, ее кризис не означал для них ложность ее христианских и античных оснований, к синтетическому соединению к-рых они стремились. Пик популярности Н. в России приходится на первое десятилетие XX в. В 1900 г. было опубликовано первое Собр. соч. Н. на рус. языке под ред. А. И. Введенского (М., 1900. Т. 1–8; 2-е изд. 1902–1903. Т. 1–9), в 1909 г. начато издание Полн. собр. соч. под ред. Ф. Ф. Зелинского, Франка, Г. А. Рачинского и Бермана, к-рое так и не было завершено. Появились исследования, главной темой к-рых стало сопоставление философии Н. с творчеством рус. мыслителей, гл. обр. Достоевского и Толстого (Шестов, Мережковский, Иванов). Учение Н., наряду с философией Соловьева, оказало катализирующее воздействие на деятелей рус. религиозного возрождения, видевших в нем гениального художника и религиозного проповедника. Наиболее существенным в этом плане оказались две темы Н. — идеи сверхчеловека и дионисизма. Рус. мысль нач. XX в. пыталась найти разрешение противоречия между необходимостью оправдания сложности, иерархичности культуры и преодолением отчуждения ее от жизни, выражаясь языком Н., между аполлоновским и дионисийским началами. Отсюда попытка сформировать «новое религиозное сознание», принципиально отличное от нигилизма революционной интеллигенции и призванное соединить культуру, религию и философию. В учении Н. усматривали высший религиозный гуманизм, осн. ценностью к-рого является личность, способная творческим порывом сравняться с божеством. Сверхчеловек Н. в таком контексте воспринимался не как имморалист, разрушитель культуры и веры, а как хранитель аристократических ценностей духа. Так, для Франка проповедь Заратустры и провозглашаемая им любовь к дальнему (ст. Фр. Ницше и этика «любви к дальнему», 1902) означали утверждение «моральных прав личности», позабытых в период господства позитивистско-утилитарной нравственности. Для Бердяева (ст. «Этический идеализм в свете критической философии», 1902) пафос Заратустры также был пафосом свободной личности. В художественной среде ницшеанство часто рассматривалось как призыв к «эстетическому освобождению», «свободе нравов», воспеванию свободной любви. Рус. поэты-декаденты видели грядущего сверхчеловека прекрасным, свободным существом, демоническим воплощением языческой красоты (Ф. К. Сологуб, 3. Н. Гиппиус, Минский). Наиболее глубокое влияние творчество Н. оказало на ведущего теоретика символизма Вяч. Иванова, к-рый интерпретировал сверхчеловека как принципиально неиндивидуальное начало, имеющее вселенский смысл. Сверхчеловек был в его понимании соборной личностью, близкой древнегреч. богу Дионису, ставшему в его творчестве прообразом соборной архаической общины. В противоположность Соловьеву Иванов видел в сверхчеловеке предшественника Христа, но, в отличие от Н., не противопоставлял Диониса Христу. Критика Н. традиционного христианства и воспевание таких ценностей, как чувственность, красота, самоутверждение, присущих язычеству, определили первоначальные искания одного из первых проповедников «нового религиозного сознания» — Мережковского. Стремясь к синтезу земной правды язычества и небесной истины Христа, Мережковский выдвинул идею нового христианства Третьего Завета. В поисках примирения двух истин — неба и земли, и духа плоти, разума и чувства — он обращался к идее сверхчеловека. Главные герои трилогии «Христос и Антихрист» (1896–1905) — Юлиан Отступник, Леонардо да Винчи, Петр Великий — олицетворяли объединителя язычества и христианства. В конечном итоге Мережковский пришел к христианству с признанием сверхчеловеком Иисуса Христа. Осмысление учения Л. Шестовым, религиозным философом экзистенциальной ориентации, отличалось от господствовавшего тогда подхода. Осн. проблема рус. ренессанса — «оправдание культуры» — практически не занимала Шестова, главной темой для него было «оправдание человека». Н. интересовал Шестова прежде всего как личность. Он был захвачен трагедией души нем. философа, безутешным поиском смысла. Подлинный Н. открылся ему в свете страшной болезни, в том повороте судьбы, к-рый вывел «безумного мыслителя» за пределы морали и эстетики, гражданского долга, культуры: в стороне от культуры, один на один со страшной болезнью, Н. искал Бога. К философии Н. Шестов обращался не для примирения религии и культуры, а для того, чтобы развести их в противоположные стороны. К 1908 г. популярность философии Н. в России начинает уменьшаться. На массовом уровне ницшеанство все шире стало ассоциироваться с проявлением бытовой пошлости. В среде рус. интеллектуалов крепло желание самоопределения, самоидентификации в культурной традиции (прежде всего отечественной), пришедшее на смену ницшеанскому бунту против мертвенности старых, отживших культурных форм. Рост антиницшеанских настроений был связан также с популярным в России времен 1-й мировой войны неославянофильским отвержением духа нем. культуры. Тем не менее ницшеанские мотивы продолжали звучать. Определенное оживление внимания к Н. в 1916–1917 гг. было связано с усилением революционных настроений и эсхатологических ожиданий. После революции единственным аспектом творчества Н., получившим резонанс, стала его философия культуры, в особенности интерпретации античности. Эта тема присутствует в работах Иванова, Зелинского, В. В. Вересаева, Лосева. Философия Н. оказала влияние и на рус. марксизм. В истории отечественной мысли принято выделять особое духовное течение 1903–1912 гг. — «ницшеанский марксизм», пришедший на смену «легальному марксизму» (Бердяев, Булгаков, П. Б. Струве, Туган-Барановский) и представленный именами М. Горького, Луначарского, Богданова. Марксистски ориентированной интеллигенции были близки призывы Н. к переоценке ценностей буржуазной культуры и построению нового социального миропорядка. Однако, согласившись с тем, что ницшевский идеал активной, творческой жизни неприложим к буржуазному строю, они считали возможным воплощение его в будущем социалистическом государстве, где всеобщее равенство станет залогом свободного созидания для всех людей. Позитивное истолкование получил идеал сверхчеловека, воспринятого как образец героической личности, сильного лидера, беззаветно служащего народным массам. Важной чертой, объединившей марксизм и ницшеанство, стала концепция «воли к будущему», вера в то, что поколения ныне живущих людей получают оправдание своего существования лишь как залог появления грядущего племени совершенных людей. Решающее влияние учение Н. оказало на Горького. Вплоть до 1932 г., когда писатель негативно отозвался о творчестве Н., обвинив его в предвосхищении фашистской идеологии, он оставался верен своему юношескому увлечению философией Н., развивая и пропагандируя идеи нем. мыслителя в своих художественных и публицистических соч. Свободолюбие, бунтарство, ненависть к мещанству, составляющие жизненное кредо излюбленных персонажей Горького, напоминали идеи проповеди Заратустры. К 1906 г. под влиянием идей Н. Горький, Луначарский, Богданов пришли к признанию первостепенной роли творчества и искусства в социальной борьбе и предприняли попытку создать новое философско-этическое движение — богостроительство. В соответствии с футуристическими устремлениями ницшеанства богостроители провозгласили своей задачей дать людям сознание собственной свободы, уверенности в том, что человек — хозяин своей судьбы, и вместе с тем подчинить частные интересы созиданию грядущего социального мироустройства. Идеи Н. оказали определенное влияние на советскую культуру: вера Н. в возможности человека создать новую культуру повлияла на различные эксперименты в театре и кино. Во время 2-й мировой войны отношение к наследию Н. стало носить сугубо негативный характер. Оно воспринималось как синоним фашизма, поскольку идеологи национал-социализма использовали отдельные положения учения Н. для проповеди расизма и насилия.

   ◘ Л и т.: Преображенский В. П. Ф. Ницше: Критика морали альтруизма // Вопросы философии и психологии. 1892. № 15; Гоот Н. Я. Нравственные идеалы нашего времени: Ф. Ницше и Лев Толстой // Там же. 1893. № 16; Лопатин Л. М. Больная искренность: Заметки по поводу статьи Преображенского «Ф. Ницше» // Там же. № 16; Чуйко В. В. Общественные идеалы Ф. Ницше // Наблюдатель. 1893. № 2; Волынский А. Литературные заметки: Аполлон и Дионис // Северный вестник. 1896. № 1 \, Цертелев Д. Н. Критика вырождения и вырождение критики // Русский вестник. 1897. № 3, 4, 11, 12; Минский Н. Ф. Ницше // Мир искусства. 1900. № 19–20; Рачинский Г. А. Трагедия Ницше: Опыт психологии личности. М., 1900; Шестов Л. Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше (Философия и проповедь). Спб., 1900; Он же. Достоевский и Ницше. Философия трагедии. Спб., 1903; Левицкий С. Сверхчеловек Ницше и человек Христа. М., 1901; Бобрищев-Пушкин А. М. Поэт мысли // Новый журнал иностранной литературы. 1902. № 1–7; Трубецкой Е. Н. Философия Ницше: Критический очерк // Вопросы философии и психологии. 1902. № 66–69; Иванов В. И. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904. № 1–3, 5, 8, 9; Он же. Ницше и Дионис // Весы. 1904. № 5; Белый А. Ф. Ницше // Весы. 1908. № 7–9; Вересаев В. В. Аполлон и Дионис: О Ницше // Современный мир. 1914. № 2–5,11; Nietzsche in Russia / Ed. by Rosenthal B. Princeton University press, 1986; Nietzsche and Soviet Culture: Ally and Adversary / Ed. by Rosenthal B. Cambridge University Press, 1994.

   Ю. В. Синеокая


Русская Философия. Энциклопедия.
Ведущие редакторы П. П. Апрышко, А. П. Маринин Художник Б. Б. Протопопов Технический редактор Т. А. Новикова Корректор Е. Н. Горбунова.
2015.

Ницшеанский — это… Что такое Ницшеанский?

  • ницшеанский — ницшеанский, ницшеанская, ницшеанское, ницшеанские, ницшеанского, ницшеанской, ницшеанского, ницшеанских, ницшеанскому, ницшеанской, ницшеанскому, ницшеанским, ницшеанский, ницшеанскую, ницшеанское, ницшеанские, ницшеанского, ницшеанскую,… …   Формы слов

  • ницшеанский — ницше анский …   Русский орфографический словарь

  • ницшеанский — …   Орфографический словарь русского языка

  • ницшеанский — ая, ое. к Ницшеанец и Ницшеанство. Н ие идеи. Н ое общество …   Энциклопедический словарь

  • ницшеанский — ая, ое. к ницшеанец и ницшеанство. Н ие идеи. Н ое общество …   Словарь многих выражений

  • ницшеанский — ницше/ан/ск/ий …   Морфемно-орфографический словарь

  • Андромеда (телесериал) — У этого термина существуют и другие значения, см. Андромеда. Андромеда Andromeda …   Википедия

  • Ницше — Фридрих Вильгельм (Friedrich Wilhelm Nietzsche, 1844 1900) знаменитый немецкий философ и писатель. Р. в семье священника. Изучал классическую филологию в Бонне и Лейпциге, гл. обр. у Ричля. В студенческие годы в Лейпциге Н. познакомился с Р.… …   Литературная энциклопедия

  • Русская литература — I.ВВЕДЕНИЕ II.РУССКАЯ УСТНАЯ ПОЭЗИЯ А.Периодизация истории устной поэзии Б.Развитие старинной устной поэзии 1.Древнейшие истоки устной поэзии. Устнопоэтическое творчество древней Руси с X до середины XVIв. 2.Устная поэзия с середины XVI до конца… …   Литературная энциклопедия

  • БЛАНШО —         (Blanchot) Морис (р. 1907) франц. писатель, философ, эссеист. Творч. путь Б. начался в годы Второй мир. войны романами “Темный Тома” (1941, вторая ред. 1950) и “Аминадав” (1942). В дальнейшем Б. прозаик писал преимущественно повести: “При …   Энциклопедия культурологии

  • Ницшеанские пророчества «Атакуют систему» ​​

    Новая религия разума и прогресса

    Западная цивилизация существовала за тысячелетия до возникновения римского христианства, поэтому неудивительно, что антихристианские интеллектуалы Просвещения черпали вдохновение в классических произведениях античности. Мыслители эпохи Просвещения (« философов ») разработали мировоззрение и философское мировоззрение, относительно сходное с тем, которое преобладало среди великих мыслителей греко-римской интеллектуальной культуры. 2 Традиционный христианский акцент на вере, откровении, тайне и божественной власти был отвергнут в пользу нового акцента на эффективности человеческого разума и способности участвовать в рациональной критике.

    Взгляд эпохи Просвещения на Вселенную отражал ориентированное на человека мировоззрение греков, при этом идеи философов отражали греческую пословицу о том, что «человек есть мера всего» в гораздо большей степени, чем когда-либо делала христианская мысль. . философов считали, что только человеческий разум и рациональное мышление обладают способностью к глубокому пониманию того, как устроена Вселенная, посредством использования науки. Эта уверенность возникла в результате научной революции 17 века. Человеческий разум также был способен различать работу общества и открывать пути, с помощью которых общество и человечество могли быть улучшены.

    Из этого убеждения вырос интеллектуальный оптимизм, выражавший большую уверенность в возможности и неизбежности прогресса.Эта интеллектуальная основа, переданная последующим поколениям европейцев великими мыслителями эпохи Просвещения, легла в основу большей части современной мысли.

    Концепция прогресса была доминирующей чертой всех основных аспектов мышления XIX века, будь то в области философии, политики или науки. Мыслители немецкой идеалистической школы, такие как Иммануил Кант и Г. В. Ф. Гегель, пытались сохранить понятие справедливости, морали и добродетели как концепций, обладающих трансцендентными характеристиками, аналогично тому, как это было в более ранних христианских подходах к моральной философии.Гегель разработал философскую доктрину, известную как «историзм», которая характеризовала процесс исторического развития человека как процесс, посредством которого разум разворачивается к более высокому состоянию рационального единства, содержащего в себе совокупность предшествующих выражений и разрешенных противоречий внутри человеческой мысли.

    Гегель придал своей философской системе метафизический и квази-теологический лоск, который до сих пор обсуждается и допускает различные интерпретации. Тем не менее, этот линейный, прогрессивный взгляд на историю, постулированный Гегелем, заложил основу для исторической интерпретации, которая будет доминировать в западной мысли в следующем столетии. 3

    Карл Маркс и Фридрих Энгельс разработали материалистическую концепцию гегелевской интерпретации истории как диалектического процесса. Ключевой компонент марксистской интерпретации истории — это своего рода экономический детерминизм. Согласно марксизму, история — это проявление борьбы между конкурирующими социально-экономическими классами. Другие аспекты человеческой жизни, такие как политика, религия, культура, семья и философия, являются просто выражением или развитием материальных основ данного общества.Марксизм рассматривает историю как эволюционный процесс, посредством которого классовый конфликт служит диалектическим процессом, воздействием которого является продвижение человечества к более высокой ступени общественного развития. 4

    Идея прогресса XIX века была подкреплена научными инновациями того времени. Эволюционное мышление стало доминирующим в естественных науках, когда старые религиозные взгляды на происхождение человечества и Вселенной приобрели интеллектуальную дурную славу. Преобладающей моделью эволюционной теории той эпохи была модель «развития».Эта концепция предполагала, что эволюционный процесс был проявлением линейного стремления к определенной цели. Часто использовалась аналогия с ростом человека. Традиционная точка зрения заключалась в том, что эволюция происходит таким образом, что демонстрирует направление и цель. Это конкретное представление эволюции, наиболее известное из представленных теориями Жана Батиста Ламарка, было взорвано Чарльзом Дарвином. Дарвин утверждал, что эволюция происходит в процессе адаптации посредством естественного отбора. 5

    Фактическая теория Дарвина показала, что процесс естественной биологической эволюции проявляет большую часть случайности и разворачивается бессистемно, без какого-либо определенного результата, который является неизбежным в отношении концов эволюционного процесса. Фактические следствия аутентичной дарвиновской теории эволюции сильно противоречат установленной «эволюционной» модели не только биологической эволюции, но и социальной эволюции человека. 6 Тем не менее, публикация работы Дарвина привела к популяризации эволюционного мышления, даже если его идеи были неправильно поняты или истолкованы.

    Более поздние мыслители попытаются найти оправдание своим предпочтительным социальным или политическим взглядам в дарвиновской эволюционной биологии. 7 Маркс считал, что Дарвин нашел научное обоснование своих взглядов на социально-экономическую эволюцию, и Дарвина также присвоили расисты и сторонники шовинистического национализма.

    В самом деле, попытки интерпретировать человеческую социальную эволюцию в контексте псевдодарвиновских биологических рамок приобрели довольно открытый характер.Сторонники социальных реформ, гуманитарии, сторонники хищнического капитализма, утописты, теоретики расового превосходства и сторонники классовой войны — все апеллировали к Дарвину как к оправданию своих убеждений, коренящихся в фундаментальном непонимании фактических идей Дарвина. 8

    Именно философия Ницше обеспечила интерпретационную основу человеческой истории, которая была наиболее совместима с последствиями подлинного дарвинизма.

    Восстание против разума и прогресса: философия Ницше

    Если дарвиновская эволюционная биология опровергла идею прогресса XIX века в области естественных наук, то именно мысль Ницше стала самым серьезным нападением на предположения того времени в мире философии.Ницше, возможно, наиболее известен своими высказываниями о «смерти Бога», но значение «смерти Бога» в ницшеанской философии включает в себя гораздо больше, чем просто традиционный атеизм. До Ницше были другие выдающиеся интеллектуальные атеисты, такие как Дидро, Д’Гольбах и (косвенно) Юм, и он ни в коем случае не был изобретателем современного атеизма. 9 Хотя Ницше определенно был «антитеологическим» мыслителем в том смысле, что отвергал теистическое мировоззрение в общепринятом религиозном смысле, его представление о «смерти Бога» также было задумано как критика его собственных интеллектуальных презумпций. эпохи, в том числе интеллектуальной элиты, отвергшей традиционную религиозную веру.Хотя Ницше был атеистом, материалистом и рационалистом, сравнимым с наиболее радикальными мыслителями Просвещения, его взгляды резко расходятся с традициями Просвещения в отношении роли разума в жизни и мышлении человека.

    Ницше считал, что в эпоху Просвещения упор на разум отрицал роль страстей в формировании человеческого характера и в формировании человеческих действий и человеческих обществ. Он противопоставил ориентацию Просвещения на разум более ранним проявлениям и акцентировал внимание на страстях, которые, по его мнению, проявились в эпоху Возрождения.Он сравнил эти две эпохи в рамках своей знаменитой дихотомии Аполлонии и Диониса. Аполлонический аспект человеческой сущности — рациональный, логичный, расчетливый и сдержанный. Дионисийцы инстинктивны, импульсивны и эмоциональны. Ницше не скептически относился к страстям, как Гоббс или Берк, которые считали человеческие страсти и чувства склонными к опасным эксцессам и нуждающимися в сдерживании. Вместо этого он советовал людям жить опасно. Ницше считал страстное и иррациональное (или дорациональное) основой всех высоких культур, которые он, в свою очередь, считал вершиной человеческого существования.Греки подчеркивали и исследовали страсти, а не боялись или избегали их, и по этой причине греки создали высшую из до сих пор существовавших человеческих цивилизаций. Ницше яростно противостоял растущим эгалитарным настроениям и тенденциям к массовому обществу и массовой демократии своей эпохи. Только элита, движимая страстями, может создать высокую культуру. Эгалитарное общество было бы обществом слабых и пугающих посредственностей, озабоченных только комфортом и безопасностью.

    «Смерть Бога» была задумана как атака на философский идеализм, подобного тому, что придерживаются Кантом и Гегелем, а также как атака на христианскую веру. Философия Ницше настаивала на том, что не существует трансцендентного или метафизического основания для этики, морали или справедливости. Подобные ценности — просто человеческие конструкции. Они не имеют значения, кроме того, что люди, индивидуально или коллективно, приписывают им. Ницше также отверг взгляд на историю, представленный историзмом Гегеля.Одна из самых ранних работ Ницше, The Use and Abuse of History , представляет собой атаку на Гегеля. 10 Линейный взгляд на историю, содержащийся в философской системе Гегеля, имел множество прецедентов в западной мысли, корни которых уходят корнями, по крайней мере, в Аристотеля.

    Согласно Ницше, история не имеет цели. Это просто серия событий, которые не имеют смысла сами по себе, кроме субъективных значений, принятых отдельными людьми и человеческими группами относительно их собственного времени, места и опыта.Философия Ницше была нападением практически на все наследие западной метафизики со времен Платона.

    Ницше считал идею прогресса XIX века, а также мириады идеологий, движений и причин того времени, которые были проявлением этой идеи, суевериями в той же мере, что и теологические суеверия, господствовавшие в христианскую эпоху. Его притчу о сумасшедшем, найденную в The Gay Science , следует интерпретировать таким образом. 11 Ницше высмеивает интеллектуалов своего времени, считающих, что они достигли высшего состояния просвещения, и которые считают себя прародителями более высокой цивилизации.Вместо этого он утверждает, что мыслители его времени еще не полностью осознали последствия «смерти Бога» для западной цивилизации.

    Вместо этого они просто пытаются найти замену, заменяя старые догмы и догмы новыми. Среди этих новых богов — социализм, либерализм, утопизм, гуманизм, национализм, демократия, псевдонаучный расизм, представленный такими мыслителями, как Х.С. Чемберлен 12 и антисемитизм его бывшего друга Рихарда Вагнера.Ницше отвергает такие усилия как методы предотвращения или отсрочки экзистенциального кризиса, с которым в конечном итоге придется столкнуться западной цивилизации. Ницше нападал даже на консерваторов своей эпохи за то, что они сделали слишком много уступок растущим эгалитарным движениям, таким как демократия и социализм, и за то, что сохранили свою верность трупу христианства. Он отвергал традиционные европейские аристократии как слабые и находящиеся в состоянии упадка, а также выступал против растущих националистических движений своего времени как симптомов эгалитарных массовых обществ посредственных людей, которые он видел на горизонте.Ницше дальновидно предположил, что 20-й век будет временем великих войн между восходящими идеологическими массовыми движениями его времени и что в 21-м веке будет полностью осознан экзистенциальный кризис цивилизации.

    Пророчество Ницше о том, что ХХ век станет временем войны беспрецедентного масштаба между поляризованными идеологическими силами, нашло свое воплощение в Первой, а затем и Второй мировой войне, и разрушительная сила последней превзошла даже шокирующую жестокость первой.Страдания и смерть, порожденные двумя мировыми войнами, и изобретение технологии оружия, способного уничтожить все человечество, разрушили веру XIX века в прогресс и подтолкнули послевоенных интеллектуалов к конфронтации с нигилистическими последствиями современной науки и философии доброго Ницше, о котором ранее писал. Экзистенциализм с его явно или неявно ницшеанскими корнями стал преобладающим философским мировоззрением интеллектуалов в середине и конце 20 века.Экзистенциализм представляет собой попытку противостоять кризису нигилизма, предложенному Ницше, и серьезным проблемам, которые этот кризис ставит для человеческой этики и вопроса о значении. Если существование не имеет смысла, то что является основой правильного поведения человека? Если Бог мертв, все ли дозволено, как предлагал Достоевский? Борьба мыслителей-экзистенциалистов с этими вопросами хорошо иллюстрируется, например, усилиями феминистки-экзистенциалиста Симоны де Бовуар по созданию этических рамок перед лицом бессмысленности существования, указав на общность человеческого опыта. и возможность создания общих добродетелей и ценностей, которые продвигают человеческие интересы в сфере жизненного опыта, даже если эти ценности в конечном итоге не имеют объективной или космической основы или значения. 13 Ее товарищ Жан Поль Сарт утверждал, что можно создать собственное значение, участвуя в общественной или политической деятельности своего времени или даже принимая иррациональное, например, становясь набожным христианином или воинствующим коммунистом. Сам Сартр выбрал второе.

    Будущее

    Ницше предсказал, что только в 21 веке западная мысль полностью столкнется с кризисом нигилизма. Пока что казалось, что он был прав.Западная мысль со времен Просвещения пыталась компенсировать утрату старой веры заменой дискредитированного христианского мировоззрения новыми верованиями и новыми идеями. Поскольку их становится все труднее оправдывать в рамках рациональности и веры в неизбежный «прогресс», западные интеллектуалы все больше уходят в иррациональное. Это иллюстрируется любопытным феноменом нынешних попыток западной интеллектуальной элиты принять постмодернизм с сопутствующим ему моральным и культурным релятивизмом, одновременно охватывая эгалитарно-универсалистско-гуманистический моралистический фанатизм, широко именуемый «политкорректностью», и с огромным благочестием придерживаясь такого подхода. либеральные крестовые походы как «права человека», «антирасизм», «освобождение геев», феминизм, энвайронментализм и тому подобное.Такой взгляд, сочетающий в себе крайний морализм в культурной и политической сферах, полный моральный релятивизм в философской или метафизической сфере, а иногда даже впадающий в субъективизм в эпистемологической сфере 14 , конечно, в корне иррационален. То, что такая точка зрения так глубоко укоренилась, указывает на то, что западные интеллектуалы отчаянно работают, чтобы избежать полной конфронтации с кризисом нигилизма.

    Парето утверждал, что цивилизации умирают, когда их элиты теряют веру в свою собственную цивилизацию до такой степени, что воля к выживанию больше не существует.Западные политические и культурные элиты в настоящее время демонстрируют стойкое презрение к наследию своей цивилизации, о чем свидетельствует их приверженность антизападным идеологиям, таким как «мультикультурализм», и поддержка политической политики, такой как разрешение массовой иммиграции на Запад из стран третьего мира. это в конечном итоге означает демографическое вторжение и смерть западной цивилизации. Презумпция нынешних элит состоит в том, что драматические демографические изменения могут произойти без значительных последствий или что ниспровержение самой западной цивилизации может быть даже желательным.Преобладание такого отношения лишний раз указывает на то, что культурный нигилизм глубоко укоренился. Тем не менее, этот нигилизм до сих пор маскируется либерально-гуманистическими банальностями нарастающей глупости.

    Еще неизвестно, что в конечном итоге выведет этот кризис на первый план. Подлинные угрозы выживанию самой западной цивилизации вполне могут вызвать такое противостояние. Они могут включать угрозу ядерного терроризма, экономический коллапс или экологическую катастрофу, истощение ресурсов, от которых стала зависеть цивилизация, или конфронтация с идеологическим соперником, представляющим реальную угрозу для существования.По мере того, как демографические изменения, масштабы которых угрожают культурному лишению собственности, становятся все более неизбежными, а последствия таких изменений становятся все более неоспоримыми, возможно, начнется запоздалое культурное пробуждение и обновление. В противном случае вполне может случиться так, что западный модерн и постмодерн в конечном итоге постигнет та же участь, что и классическую греко-римскую цивилизацию античности.

    __________

    Примечания:

    1 Питер Гей, Просвещение: рост современного язычества (Нью-Йорк и Лондон: W.W. Norton and Company, 1966), стр. 8-9, 62-63.

    2 Гей, стр. 59-127.

    3 Георг В.Ф. Гегель, Философия истории , (Амхерст, Нью-Йорк: Книги Прометея, 1991).

    4 Карл Маркс и Фридрих Энгельс, Коммунистический манифест (Нью-Йорк: International Publishers, 1948.)

    5 Питер Дж. Боулер, Недарвиновская революция: Переосмысление как исторического мифа. (Балтимор и Лондон: Johns-Hopkins University Press, 1988), стр. 9-10, 43-44, 24-28, 40-45.

    6 Bowler, стр. 9-14.

    7 Bowler, стр. 132–158.

    8 Bowler, стр. 166-173.

    9 Гей, стр. 63-64, 103, 105, 407-419.

    10 Вернер Дж. Даннхаузер, «Фридрих Ницше», История политической философии , под редакцией Джозефа Кропси и Лео Штрауса. (Чикаго и Лондон: University of Chicago Press, 1963, 1972) Третье издание, 1987, стр.829-831.

    11 Фридрих Ницше, A Nietzsche Reader (Лондон и Нью-Йорк: Penguin Books, 1977), стр. 202-203.

    12 Хьюстон Стюарт Чемберлен, Основы девятнадцатого века . Vol. I. Пер. Джон Лис. (Нью-Йорк: Howard Fertig, Inc., 1968).

    13 Симона де Бовуар, Этика двусмысленности , (Секаускус, Нью-Джерси: Citadel Press, 1948).

    14 Мишель Фуко, Безумие и цивилизация: история безумия в эпоху разума , (Нью-Йорк: Vintage Books, 1965), впервые опубликовано в 1961 году.

    .

    определение ницшеанского слова The Free Dictionary

    Ницшеанский идеал — это человек, переполненный силой ума и тела, который должен разрядить эту силу или погибнуть.

    Он никогда не мог перейти это и объяснить им свою позицию, позицию Ницше в отношении социализма.

    Пока он смотрел ей вслед, ницшеанское здание, казалось, тряслось и шаталось.

    Отвергнутый средним классом, которого он ненавидел, он сразу же взлетел в высшие круги своим остроумием, пылкостью (которую он нес, как знамя) и своей ницшеанской превосходством добра и зла.Авторы, все поклонники Петти, представляют все философские точки зрения: классическую, аналитическую, постмодернистскую, феноменологическую и ницшеанскую. Во-вторых, ницшеанский «перспективизм» превратил истину в «точку зрения» и признал ее «истинной». воззрение, которое делает существо сильнее, и «ложное» то, что его огорчает или умаляет ». Кошки — руны красоты, непобедимости, удивления, гордости, свободы, холодности, самодостаточности и изящной индивидуальности — качества чувствительной, просвещенной , умственно развитые, языческие, циничные, поэтические, философские, бесстрастные, сдержанные, независимые, ницшеанские, несломленные, цивилизованные, мастера мастерства.»- Х. Конечно, есть гораздо больше того, что можно было бы упомянуть с точки зрения понимания Северной Кореи с точки зрения Ницше, но работа таит в себе опасность и не дает самых приятных образов. Изучение влияния немецкого философа Фридриха Ницше (1844-1900) по произведению русско-американского романиста Владимира Набокова (1899-1977), Роджерс иллюстрирует предысторию ницшеанских допущений в работе Набокова, чтобы, например, разобраться в ряде постоянных проблем в творчестве последнего. характер отношений между искусством и моралью, между автором и читателем.Виральность, кажется, дается «Королеве всех медиа» Крис Акино без усилий, настолько легко, если не естественно, что возникает вопрос, есть ли какая-то математическая формула за ее успехом или сверхчеловеческой производственной командой Ницше. «Энтузиазм Фрейда» по поводу кокаина Crews говорит нам, что «было безгранично». Одержимый самовлюбленными идеями о себе как о ницшеанском сверхчеловеке, Фрейд был уверен, что уже через месяц после первого приема кокаина, «что« волшебное лекарство »[Заубермиттель] окажется его билетом к мирскому успеху.«Неоднократно испытывая его« обнадеживающий »эффект», он начал посылать небольшие количества этого лекарства вместе с благодарностью за его преимущества своей невесте, сестрам и доверенным коллегам, которых, вероятно, поощряли прописывать его своим пациентам для облегчения различных жалоб ». Описание Крюсом последующего воздействия кокаина на таких людей, как друг Фрейда Флейшль, душераздирающе. Эта критика Ницше является критикой современной эпохи с позиции субъективной свободы..

    Настроение — Википедия

    Acest articol sau această secțiune является неполной библиографией, которая не существует.
    Puteți contribui prin adăugarea de referințe în vederea susținerii bibliografice a afirmațiilor pe care le conține.

    Termenul sentiment (производное от латинского языка sentire , забота înseamnă «a percepe cu ajutorul simțurilor») desemnează o condiție afectivă care durează mai mult decât emoația.Sentimentul este o componentă эмоциональный уход, подразумевающий функциональную когнитивную функцию организма. Sentimentul este la originea unei cunoașteri imediate sau a unei simple impresii și se află în raport direct cu percepția stării psihologice de moment. Sensul psihologic al termenului sentiment («Индикация ухода за действующим взглядом, требующееся, чтобы быть чувствительным к собственному разуму», «сенсибилитировать»).

    Stările afective подразумевает pot fi: teamă, supărare, ironie, compătimire, dragoste, bucurie. Există numeroase încercări de studiu pentru măsurarea sau graduarea neuropsihologică сентиментелор, дар результат ню с-ау путут алиния calitativ și deci nu pot fi aplicate general și într-o manieră unitară.Aceasta face cu atât mai mult să îndreptățească acele păreri, precum că, sentimentele ca stare, sunt frecvent Individual, subiective și personale проблема. [ necesită citare ]

    • Арнольд, Вильгельм и др. (Hrsg.): Lexikon der Psychologie . Бехтермюнц, Аугсбург 1996, ISBN 3-86047-508-8; Спалте 684-691
    • Пунс, Эдуардо (). El viaje a la felicidad. Las nuevas claves científicas (на испанском языке).Э. Д. Судьба. ISBN 84-233-3777-4.

    .

    определение настроений от The Free Dictionary

    Для человека с моими чувствами невыразимо приятно иметь возможность сказать это. Это то, что доставляет ему удовольствие в разнообразных формах, звуках, запахах и чувствах, среди которых он существует. Корсиканец получил удовольствие, развив их. дикие чувства в сердце его дочери, точно так же, как лев учит львят прыгать на свою добычу. «Не тревожьтесь, мадам, получив это письмо, опасаясь того, что оно содержит любое повторение этих чувств или возобновление те предложения, которые были так противны вам вчера вечером.По вечерам в течение недели он водил ее на спектакли, в которых умопомрачительная героиня была спасена из роскошного дома ее опекуна, жестоко преследующего свои узы, героем прекрасных чувств. Последний большую часть своего времени проводил в бледно-зеленых снежных бурях, возился с никелированным револьвером, спасая постаревших незнакомцев от злодеев. Такое поведение миссис Бриджит очень удивило миссис Дебору; ибо эта благовоспитанная женщина редко открывала губы, ни своему хозяину, ни его сестре, пока она впервые не озвучила их склонности, с которыми ее чувства всегда были созвучны.Дети из соседних семей, их привязанность была старше их школьных лет; это казалось врожденным принципом, переплетенным между всеми их чувствами и чувствами, и не столько отчетливым воспоминанием, сколько связанным со всем объемом их воспоминаний. Это было первое указание, которое Эйнсворт получил о чувствах своего товарища по отношению к другому полу. Мозги, неспособные ни к одному из тонких чувств, не пробуждали в ней ничего более подходящего, чем то, что те, кто из бескорыстных побуждений и возвышенных чувств борется за права и интересы людей, сами должны быть главными бенефициарами успеха .В наши дни мы достигли точки, когда такие настроения указывают на слабость и атавизм. Кроме того, если бы кто-нибудь регулировал раздел собственности таким образом, чтобы было умеренное достаток для всех, это было бы бесполезно; поскольку гораздо важнее то, что гражданин должен поддерживать сходство чувств, чем равенство обстоятельств; но этого нельзя достичь, если они не получат должного образования в соответствии с законом.
    .