Нина Чавчавадзе и Александр Грибоедов: трагичная история любви

Княжна Нино или Нина Александровна Чавчавадзе 4.11.1812 — 28.06.1857— грузинскаяаристократка, жена драматурга и дипломатаАлександра Грибоедова.

Лишь несколько счастливых мгновений выпало на долю писателя и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова и юной грузинской княжны Нины Чавчавадзе. Их счастье было коротким, но любовь стала бессмертной. Александр Грибоедов никогда не был сентиментальным человеком и к «романтизму» относился с иронией. Но в истории его трагической судьбы и любви было столько «романтического»!

Сиятельный соперник, обожавший Нину, упавшее во время венчального обряда кольцо, опознание мертвого Грибоедова по раненной на дуэли руке, юная вдова в черном… И даже бриллиант — цена крови, огромный таинственный алмаз «Шах», камень Великих Моголов, который в качестве компенсации за убийство русского посланника отправил царю Николаю /персидский шах… Если бы вся эта история не происходила в действительности, наверное, ее следовало бы выдумать. В изложении талантливого беллетриста она бы послужила блестящим сюжетом для увлекательного романа. Увы, трагическая история любви Александра Грибоедова и Нины Чавчавадзе — не плод писательской фантазии, а реальность…

Свою будущую жену, Нину Чавчавадзе, Александр Грибоедов знал, когда та была еще ребенком. Отец Нины, князь Александр Герсеванович Чавчавадзе, генерал-майор русской армии, крупнейший грузинский поэт и литератор, губернатор-наместник Нахичеванской и Эриванской областей, был близким другом Грибоедова. Часто бывая в его доме, Александр (превосходно владеющий не одним музыкальным инструментом и сам сочинявший музыку) стал обучать девочку игре на фортепьяно. Своего учителя маленькая черноволосая шалунья-хохотушка Нино называла по-русски длинно и сложно — Александром Сергеевичем, даже в мыслях не позволяя обращаться к нему так, как называли его взрослые — господин Сандро. Разучивая сложные гаммы под внимательным взглядом учителя, она и представить себе не могла, что пройдет совсем немного лет и этот милый человек в пенсне станет ее мужем.

Их судьбоносная встреча произошла 16 июля 1828 года в Тифлисе, в доме Прасковьи Николаевны Ахвердовой, которая была большим другом семьи Чавчавадзе и старинной приятельницей Грибоедова. К своим старым друзьям Александр Грибоедов заехал по дороге в Персию, куда был назначен министром-резидентом. Сидя за обеденным столом, прямо перед собой он увидел прекрасную девушку — с бездонными глазами и нежным лицом. В этом юном прелестном создании трудно было узнать его бывшую ученицу — смешливую девчушку с растрепавшимися косичками. Александр Грибоедов не мог оторвать глаз от Нины, очаровавшей его прелестью распускающегося цветка. Под его взглядом девушка окончательно смутилась — да, они давно не виделись, и, возможно, она очень изменилась, но не пристало ему, человеку светскому, дипломату, русскому министру-посланнику в Иране, так смотреть на нее! Да и каким важным стал теперь ее бывший учитель! Статский советник, весь в орденах и лентах! Но казалось, что от «важности» Александра Грибоедова не осталось и следа! В одну минуту, как в сентиментальнейших любовных романах, он, опытный дипломат, известный писатель, вдруг влюбился, как мальчишка. Впервые испытал он во всей силе счастливую любовь, переживая, по его словам, такой роман, который оставляет далеко за собой «самые причудливые повести славящихся своей фантазией беллетристов». Взволнованный силой нахлынувших на него чувств, 33-летний Александр Грибоедов решил тут же объясниться с Ниной. Он признался девушке в любви, возможно, странной, внезапно вспыхнувшей, а возможно, и долго неосознаваемой им самим — «идущей с тех давних, музыкальных уроков». «В тот день, — писал позднее Грибоедов, — я обедал у старинной моей приятельницы Ахвердовой, за столом сидел против Нины Чавчавадзе… все на нее глядел, задумался, сердце забилось, не знаю, беспокойство ли другого рода, по службе, теперь необыкновенно важной, или что другое придало мне решительность необычайную, выходя из-за стола, я взял ее за руку и сказал ей по-французски: «Пойдемте со мной, мне нужно что-то сказать вам». Она меня послушалась, как и всегда, верно, думала, что я усажу ее за фортепьяно… мы… взошли в комнату, щеки у меня разгорелись, дыханье занялось, я не помню, что я начал ей бормотать, и все живее и живее, она заплакала, засмеялась, я поцеловал ее, потом к матушке ее, к бабушке, к ее второй матери, Прасковье Николаевне Ахвердовой, нас благословили…»

Крестная матушка Нины и хозяйка дома, в котором произошло объяснение, П. Н. Ахвердова благословила свою любимицу, но долго не могла успокоиться и, глядя на нареченных счастливым взглядом, приговаривала: «Затмение солнечное на вас обоих нашло, иначе — как объяснить?! С бухты-барахты, пошли было передохнуть перед болтовней кофейной, а тут тебе — нате, пожалуйста* бегут — летят: «Ниночка — невеста!»».

Нина Чавчавадзе — невеста! Это известие заставило страдать многих мужчин. Воспоминания современников свидетельствуют, что к 16 годам прелестная княжна Чавчавадзе пленила не одно сердце. Ее благосклонности добивалось множество завидных кавалеров. Один из них, пожалуй, самый настойчивый обожатель, почти жених — Сергей Ермолов, сын знаменитого грозного генерала А. С. Ермолова, наместника Кавказа. Он был глубоко увлечен Ниной, но она не отвечала ему взаимностью. Руки княжны Чавчавадзе просил и тогда уже немолодой генерал-лейтенант В. Д. Иловайский. В архивах до сих пор хранятся письма Николая Сенявина, находившегося в 1827—1829 годах на военной службе на Кавказе и пережившего там безответную любовь к Нине Чавчавадзе. Любовная драма Сенявина разыгралась в Тифлисе весной 1828 года, незадолго до сватовства Александра Грибоедова, который в то время выехал в Петербург с Туркманчайским трактатом. Любовная исповедь Сенявина позволяет почувствовать обаяние личности юной княжны Чавчавадзе. Своему другу Б. Г. Чиляеву влюбленный офицер писал: «Цветок целого мира пленил меня, и в уснувших чувствах моих пробудилась наконец страсть, дотоле мною не знаемая. Ты не знаешь, я так влюблен, что готов пренебречь целым светом, дабы обладать Ангелом! Все, что в мире есть священного, я не нахожу уже более ни в ком, как в ней одной. Ее одну я обожаю, ее одну только вижу, об ней одной только думаю. И признаюсь, что лишен всякого спокойствия: и днем, и ночью Ангельский образ ее рисуется в моем воображении. Для ее одной я готов лишить себя всего. Что же в жизни без счастья? Где найду я себе другую, хотя сколько-нибудь подобную ей? Нигде, ибо, доживши до 28 лет, видал ли что-нибудь похожее? Нет, в мире не может существовать такого совершенства! Красота, сердце, чувства, неизъяснимая доброта, как умна-то! Божусь, никто с ней не сравнится!»

Бесспорными достоинствами характера и внешней красотой Нины Чавчавадзе восхищались и другие ее современники. Н. Н. Муравьев (Карский) писал о юной грузинке: «Нина была отменно хороших правил, добра сердцем, прекрасна собой, веселого нрава, кроткая, послушная, но не имела того образования, которое могло бы занять Грибоедова, хотя и в обществе она умела себя вести». Сослуживец Грибоедова К. Ф. Аделунг, узнавший Нину Чавчавадзе перед ее свадьбой, писал тогда же отцу: «…она очень любезна, очень красива и прекрасно образована», «…она необычайно хороша, ее можно назвать красавицей, хотя красота ее грузинская. Она, как и мать ее, одета по-европейски; очень хорошо воспитана, говорит по-русски и по-французски и занимается музыкой». Несомненно, что не только внешность и воспитание восхищали в Нине Чав-чавадзе. Сама ее юность и непорочность усиливали впечатление, создавая по законам романтического восприятия вокруг нее некий ореол. Письма ее современников — выразительный пример того романтического поклонения, которым была окружена будущая жена Грибоедова.

Но всем своим многочисленным поклонникам Нина Чавчавадзе предпочла Александра Грибоедова, которого веек сердцем полюбила, искренне ответив на его чувства. 22 августа (3 сентября) 1828 года в Сионском кафедральном соборе в Тифлисе их обвенчали. Иерей записал в церковной книге: «Полномочный министр в Персии Его Императорского Величества статский советник и Кавалер Александр Сергеевич Грибоедов вступил в законный брак с девицею Ниною, дочерью генерал-майора, князя Александра Чавчавадзе и супруги его, княгини Саломеи». Накануне обряда у поэта были жестокие приступы малярии. Один из них случился во время самого венчания. Выпавшее из дрожавшей руки кольцо всех смутило — это показалось недобрым знаком…

Есть косвенные свидетельства, что сразу после свадьбы и нескольких дней торжеств молодые супруги уехали в Цинандали, имение Чавчавадзе в Кахетии. В сведениях об Александре Грибоедове, тщательно изучаемых биографами, есть десятидневный «пробел» — с 26 августа, когда состоялся бал у военного губернатора Тифлиса генерала Сипягина, и до 6 сентября, которым помечено письмо Александра к одному из друзей. Так что пребывание «там, где вьется Алазань», где воздух напоен ароматами трав и цветов, аллеи тенисты и над высоким обрывом стоит полуобрушившаяся церквушка (в ней, говорят, молодые отслужили благодарственный молебен), вполне возможно… Да и где, как не здесь — в доме, в котором комнаты наполнены прохладой, а с широкой веранды в ясный день видны лиловые горы и белые вершины Кавказа, — было еще пролететь «медовой неделе»… Ту короткую пору их «цинандального» счастья — всего несколько дней — Нина вспоминала потом всю жизнь — долгую жизнь без Александра… Уже потом, после трагической гибели мужа, в его неразобранном архиве, в спешке вывезенном из Персии,она нашла неоконченное письмо давней его знакомой, которой Александр заочно «представлял» свою Нино, — Варваре Семеновне Миклашевич. Были в том письме такие строки: «Пишу Вам, а она заглядывает мне через плечо, смеется и вдруг говорит: «Как это все случилось? Где я и с кем? Будем век жить, не умрем никогда!» Она — само счастие». С горечью Нина думала о том, что все в судьбе ее любимого Сандро было слишком стремительным: блестящая карьера, слава дипломата и драматурга — тексты «Горя от ума», переписанные неведомой рукой, дошли и до Тифлиса! — и даже женитьба!

После недели безоблачного счастья Александр Грибоедов и Нина Чавчавадзе отправилась с большой свитой в Персию (в их караване было сто десять лошадей и мулов). В пути они ночевали в шатрах на вершинах гор, где дул сильный ветер и царил зимний холод. В дороге Александр Грибоедов рассказывал жене о своей семье (его матушка Анастасия Феодоровна уже очень давно была больна), о том, как он учился в университете, служил в Коллегии иностранных дел. О том, что привык жить в съемных квартирах, странствовать и скитаться по чужим краям — сначала Тегеран, Грозная (крепость на Кавказе, где Грибоедов служил недолгое время и был арестован по делу декабристов зимой 1826 г.), потом Петербург, Тифлис, снова Тегеран… Нина окружила мужа нежностью и заботой, наслаждаясь каждой минутой, проведенной рядом с ним. Грибоедов, часто засиживаясь у костра, записывал что-то то в путевом журнале, то просто на листках бумаги, и Нина никогда ему не мешала. Однажды Александр Сергеевич прочел жене наскоро записанный отрывок: «Кто никогда не любил и не подчинялся влиянию женщин, тот никогда не производил и не произведет ничего великого, потому что сам мал душою. У женщин есть особое чувство, которое французы называют tact, этого слова нельзя перевести даже перифразой ни на один язык. Немцы перевели его как «разум чувствований», это мне кажется довольно близко к подлиннику. Такт есть то же, что гений или дух Сократа: внутренний оракул. Следуя внушению этого оракула, женщина редко ошибается. Но оракул этот действует только в сердце, которое любит…»

В Эчмиадзине молодых супругов ожидал пышный прием: армянские монахи вышли им навстречу с крестами, иконами и хоругвями. Потом чету Грибоедовых ждала освобожденная русскими Эривань. Министра-посланника и его юную жену встречали пятьсот всадников, ханы, армянское и православное духовенство. Восемь дней пролетели как один. К молодоженам приехали родители Нины, проводившие их в дорогу и неподалеку от города простившиеся с любимым зятем — как оказалось, навсегда…

Не желая подвергать Нину опасности в Тегеране, Александр Грибоедов на время оставил ее в Тавризе — своей резиденции полномочного представителя Российской империи в Персии, и один поехал в столицу на представление шаху.

Его въезд в Тегеран пришелся на воскресенье 5-го дня месяца реджеб, когда солнце стоит в созвездии Скорпиона. В глазах персов это было недобрым знамением и сразу вызвало неприязнь населения. Обстановка в городе и без того была угрожающей. Оберегая интересы России, министр-посланник, однако, настаивал, чтобы на Персию не слишком давили с уплатой контрибуций. Но в Петербурге придерживались иного мнения и требовали, чтобы Грибоедов держался как можно тверже. Он так и поступал, при этом не угождал, не льстил и, что для персов было особенно обидно, не давал и не брал взяток. За это его прозвали «сахтир» — «жестокое сердце». Тоскуя по молодой жене, Александр Грибоедов купил красивую чернильницу, отделанную фарфором, и отдал граверу с текстом на французском: «Пиши мне чаще, мой ангел Ниноби. Весь твой, А. Г. 15 января 1829 года. Тегеран». В единственном сохранившемся до наших дней письме он писал Нине за две недели до гибели: «Бесценный друг мой, жаль мне тебя, грустно без тебя, как нельзя больше. Теперь я истинно чувствую, что значит — любить! Прежде расставался со многими, к которым тоже крепко был привязан, но день, два, неделя — и тоска исчезала, теперь чем далее от тебя, тем — хуже. Потерпим еще несколько, ангел мой, и будем молиться Богу, чтобы нам после того никогда более не разлучаться!». Александр Грибоедов очень беспокоился о жене и, терзался тем, что вынужден оставлять ее одну в нездоровье — Нина очень тяжело переносила беременность. В письме к своему коллеге Макдональду, представителю Англии в Иране, и его супруге, с которыми в Тавризе общалась Нина, он пишет: «Через восемь дней я рассчитываю покинуть столицу», имея в виду свой отъезд из Тегерана в Тавриз. Увы, этому не суждено было случиться… 30 января 1829 года Александра Грибоедова, а с ним еще более пятидесяти человек растерзала толпа религиозных фанатиков, подстрекаемая теми, кого бесила настойчивость русского посла в вопросе возвращения пленных, подданных России, на родину. Попытка иранских друзей вывести российского посланника и тех, кто был с ним, через подземный ход не удалась. Александр Сергеевич Грибоедов был зверски убит. Разъяренная толпа таскала его изуродованный труп по улицам несколько дней, а потом бросила в общую яму, где уже лежала груда тел. Позже, когда русское правительство потребовало вернуть тело Грибоедова в Россию, его опознали лишь по руке, простреленной на дуэли (на той самой знаменитой «двойной» дуэли Грибоедова с Якубовичем и Шаховским, в результате которой у него была прострелена и серьезно повреждена кисть левой руки).

Нина, остававшаяся в Тавризе, не знала о случившейся трагедии. Окружающие, боясь за ее здоровье, скрывали страшную весть. Нину уговаривали ехать в Тифлис, дескать, Александр Сергеевич заболел и уехал туда, велев следом отправляться и ей. Она отвечала отказом: «Вот получу письмо от мужа, тогда и поеду». И лишь 13 февраля по настоятельной просьбе матери Нина покинула Тавриз. В Тифлисе она узнала, что ее любимого Сандро больше нет, и у нее случились преждевременные роды. Об этом в марте 1829 года она писала Макдональдам в Тавриз: «…Спустя несколько дней после моего приезда, когда я едва отдохнула от перенесенной усталости, но все более и более тревожилась в невыразимом, мучительном беспокойстве зловещими предчувствиями, сочли нужным сорвать завесу, скрывающую от меня ужасную правду. Свыше моих сил выразить вам, что я тогда испытала… Переворот, происшедший в моем существе, был причиной преждевременного разрешения от бремени… Мое бедное дитя прожило только час и уже соединилось со своим несчастным отцом в том мире, где, я надеюсь, найдут место и его добродетели, и все его жестокие страдания. Все же успели окрестить ребенка и дали ему имя Александр, имя его бедного отца…»

Нина не хотела, да и не могла думать о том ужасном времени! Но воспоминания приходили к ней помимо ее воли… Законопаченный гроб с останками того, кто когда-то был ее обожаемым Александром… Увидев его, она без чувств упала на руки матери и подбежавшего врача. Когда, несколько часов спустя, Нина в сопровождении родных шла по городу за медленно ехавшей траурной процессией, толпы людей, собравшихся на улице, молча расступались перед ней. С этих мгновений мир для Нины Грибоедовой-Чавчавадзе навсегда стал другим — этот мир не изменился внешне, но в нем не было теперь ее бесценного Сандро. И все же Нина постаралась вычеркнуть из памяти те минуты невыносимой боли, когда она провожала в последний путь своего любимого. Всю жизнь она вспоминала мужа живым. Вот он весело и заразительно смеется — так громко, что дребезжат оконные стекла; вот стремительно выводит пером на бумаге какие-то строчки; вот о чем-то увлеченно и с интересом рассказывает… И эти воспоминания о мгновениях, проведенных рядом с Ним, стали для Нины самыми сладостными, самыми дорогими, хотя причиняли ей немало страданий. Каждый день она пешком ходила на могилу мужа. И так на протяжении долгих лет. Удивительная и восхитительная преданность и верность, продиктованные велением сердца и души…

Ее сердце всегда откликалось на чужие беды, огромные суммы из своего личного состояния Нина тратила на благотворительность. Со временем она перестала отказываться от развлечений и балов, с удовольствием посещала музыкальные вечера, часто сопровождала отца и сестру на приемах.

Гостеприимный дом Грибоедовой-Чавчавадзе в Тифлисе и Цинандали всегда был широко открыт для друзей и знакомых, но только улыбающаяся, блистающая все больше расцветающей настоящей южной красотой Нина Александровна никогда не снимала на этих вечерах черного платья вдовы. Надев его на семнадцатом году жизни, Нина Грибоедова оставалась в нем все дальнейшие 28 лет, до самой могилы. Платье ее могло быть роскошным, выписанным из столицы моды Парижа, бархатным, кружевным или шелковым, но все равно оно было вдовьим и печальным. В скорбном трауре она появлялась всюду. Грузинские женщины часто ходят в черном, так-что ее вдовий наряд вызывал недоумение лишь в первые годы. Потом окружающие привыкли, находя в этом даже особый шарм. Неутомимые, не потерявшие надежд поклонники дружно называли Нину Александровну «черной розой Тифлиса», седовласые кавалеры постарше при встрече почтительно склоняли головы и почитали за особую честь поцеловать ее руку. Их душевные порывы часто не были для Нины тайными, но она относилась ко всем с равным уважением, и сердце ее молчало. Каждого заинтересовавшего ее мужчину она невольно начинала сравнивать с Александром: искать хотя бы подобие его манеры легко и непринужденно говорить, заразительно и звонко смеяться, запросто наигрывать что-то чарующее и мелодичное на фортепьяно, смешно поправлять пенсне на переносице… Она сознавала, что это все — невозвратимо и не может ни в ком и никогда повториться. Знала, что нельзя целиком отдаваться во власть того, что навсегда осталось в прошлом, но ничего не могла с собой поделать. Нина Чавчавадзе понимала молчание своего сердца и хранила его, как редкую драгоценность. Она не боялась повторения ужасной боли смертельной разлуки с близкими, как говорили некоторые, объясняя для себя ее упорный отказ от вторичного замужества. Нина знала, что сильнее той невыносимой боли, которую она перенесла тогда, зимой 1829 года, быть не может. Она знала, что просто не сможет испытать более ни к одному человеку на свете того всепоглощающего чувства безмерной нежности, радостного удивления и мгновенного принятия в сердце, как это было с ее драгоценным Сандро! Через всю жизнь пронесла Нина Чавчавадзе свою первую и единственную любовь. «Больше всего на свете, — писал один из ее современников, — дорожила она именем Грибоедова, и своею прекрасною, святою личностью еще ярче осветила это славное русское имя».

Нина Александровна Грибоедова-Чавчавадзе скончалась в июне 1857 года, в возрасте неполных сорока пяти лет, от холеры, бущующей в Тифлисе, где она в то время жила с сестрой. Ухаживая за больным родственником, Нина Александровна отказалась покинуть город, выходила больного, но безнадежно заболела сама. Уже чувствуя приближение ухода из жизни, она сказала: «Похороните меня рядом с ним».

Высоко над Тбилиси, в монастыре Святого Давида, что на горе Мтацминда, покоится их прах. Сюда, к увитой плющом нише с двумя могилами, приходит много людей. На одном из надгробий, обхватив распятие, рыдает коленопреклоненная женщина, отлитая из бронзы. Все свое великое и трепетное чувство вложила Нина в слова, выбитые на холодном и тяжелом черном камне могильной плиты: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя!»

Черная роза Тифлиса. Нино Чавчавадзе, жена Грибоедова

28 июня 1857 года ушла из жизни Нино Чавчавадзе. Она пережила Александра Грибоедова почти на 30 лет.

В высокой, романтической, трагичной истории отношений выдающегося русского человека Александра Сергеевича Грибоедова (поэта, музыканта, мыслителя, дипломата) и юной грузинской княжны Нины Чавчавадзе, как в капле воды, отражаются многовековые приязненные узы русского и грузинского народов, чье географическое соседство и культурная общность нередко подвергались проверке на прочность.

Ее отец князь Александр Чавчавадзе – генерал-майор русской армии, крупнейший грузинский поэт и литератор, губернатор-наместник Нахичеванской и Эриванской областей создал в Тифлисе своеобразный культурный центр притяжения светских кругов, военных и интеллигенции. Служивший в 1822 году в Тифлисе Грибоедов стал вхож в дом блестящего князя.

На глазах Александра Сергеевича росла и воспитывалась старшая дочь Александра Чавчавадзе кареглазая Нино. Грибоедов, недурно музицировавший, сочинявший музыку (помним его вальсы), стал обучать девочку игре на фортепиано. Однажды в шутку «дядя Сандро», умиленный прилежностью ученицы, сказал ей: «Если будешь и дальше так стараться, я на тебе женюсь». Кто же тогда знал, что эти слова окажутся пророческими.

Снова оказавшись в Тифлисе в 1828 году, Грибоедов посетил дом старого друга и был поражен необыкновенной красотой выросшей Нины, изысканностью ее манер и душевной добротой. Современники свидетельствовали, что Нино была стройной, грациозной брюнеткой, с чрезвычайно приятными и правильными чертами лица, темно-карими глазами. Известно, что Грибоедов сравнивал юную грузинку с Мадонной работы испанского живописца Бартоломае Мурильо.

16 июля 1828 года в Тифлисе, в доме Прасковьи Николаевны Ахвердовой, которая была большим другом семьи Чавчавадзе, состоялось объяснение Александра Грибоедова. В письме приятелю Грибоедов вспоминал об этом судьбоносном вечере: «Я обедал у старой моей приятельницы Ахвердовой, за столом сидел против Нины Чавчавадзевой… Все на нее глядел, задумался, сердце забилось, не знаю, беспокойства ли другого рода, по службе, или что другое придало мне решительность необычайную, выходя из-за стола, я взял ее за руку и сказал ей: «Пойдемте со мной, мне нужно что-то сказать». Она меня послушалась, верно, думала, что я усажу ее за фортепьяно, вышло не то… Мы взошли в комнату, щеки у меня разгорелись, дыханье занялось, я не помню, что я начал ей бормотать, и все живее и живее, она заплакала, засмеялась, я поцеловал ее… нас благословили, я повис у нее на губах, во всю ночь и весь день».

Грибоедову было 33 года, Нине – 15. Во время венчания Александр Сергеевич, страдавший от лихорадки, уронил обручальное кольцо, что считалось дурным предзнаменованием. Как тут не вспомнить, что суеверный Пушкин тоже ронял кольцо на венчании.

Вскоре после женитьбы супруги были вынуждены отправиться в Персию. Нино сопровождала мужа, уже будучи беременной и часто болея. Не желая подвергать ее опасностям, Грибоедов оставил жену в Тавризе – своей резиденции полномочного представителя Российской империи в Персии – и в декабре 1828 года отправился в Тегеран в одиночестве.
За две недели до гибели, в сочельник, Грибоедов написал жене письмо (это – единственное письмо к Нине, сохранившееся до наших дней).

Приведем его полностью:

«Бесценный друг мой, жаль мне тебя, грустно без тебя как нельзя больше. Теперь я истинно чувствую, что значит любить. Прежде расставался со многими, к которым тоже крепко был привязан, но день, два, неделя, и тоска исчезала, теперь чем далее от тебя, тем хуже. Потерпим еще несколько, ангел мой, и будем молиться Богу, чтобы нам после того никогда боле не разлучаться… Вчера меня угощал здешний Визирь, Мирза Неби, брат его женился на дочери здешнего Шахзады, и свадебный пир продолжается четырнадцать дней… Однако, душка, свадьба наша была веселее, хотя ты не Шахзадинская дочь, и я незнатный человек. Помнишь, друг мой неоцененный, как я за тебя сватался, без посредников, тут не было третьего. Помнишь, как я тебя в первый раз поцеловал, скоро и искренно мы с тобой сошлись, и на веки… Прощай, Ниночка, Ангельчик мой. Теперь 9 часов вечера, ты, верно, спать ложишься, а у меня уже пятая ночь, как вовсе бессонница. Доктор говорит – от кофею. А я думаю, совсем от другой причины. Прощай, бесценный друг мой еще раз, поклонись Агалобеку, Монтису и прочим. Целую тебя в губки, в грудку, ручки, ножки и всю тебя от головы до ног. Грустно весь твой А. Гр. Завтра Рождество, поздравляю тебя, миленькая моя, душка. Я виноват (сам виноват и телом), что ты большой этот праздник проводишь так скучно, в Тифлисе ты бы веселилась. Прощай, мои все тебе кланяются».

30 января 1829 года Александр Грибоедов был растерзан взбунтовавшейся толпой исламских фанатиков. Кроме него погибло более пятидесяти человек, служивших в русском посольстве. Его тело было сильно обезображено и брошено в яму, и опознано впоследствии лишь по ранению, полученному на так называемой четверной дуэли, в результате которой у него была прострелена и серьезно повреждена кисть левой руки. Отрубленную голову Вазир-Мухтара (так его именовали персы) носили по городу на палке…

От Нины долго скрывали ужасную новость. По настоянию родственников она вернулась в Тифлис.

У потрясенной Нины случились преждевременные роды, спасти ребенка не удалось. Об этом в марте 1829 года она сообщала в одном из писем: «Спустя несколько дней после моего приезда, когда я едва отдохнула от перенесенной усталости, но все более и более тревожилась в невыразимом, мучительном беспокойстве зловещими предчувствиями, сочли нужным сорвать завесу, скрывающую от меня ужасную правду. Свыше моих сил выразить вам, что я тогда испытала… Переворот, происшедший в моем существе, был причиной преждевременного разрешения от бремени… Мое бедное дитя прожило только час и уже соединилось со своим несчастным отцом в том мире, где, я надеюсь, найдут место и его добродетели, и все его жестокие страдания. Все же успели окрестить ребенка и дали ему имя Александр, имя его бедного отца…».

Оставшуюся часть жизни Нина Чавчавадзе-Грибоедова прожила попеременно в Цинандали и Тифлисе, продолжая носить траур по мужу. Благодаря неизменному траурному платью ее стали называть «черной розой» Тифлиса.

Огромные суммы из своего состояния Нина Грибоедова тратила на благотворительность. Со временем она перестала отказываться от развлечений и балов, стала посещать музыкальные вечера и сопровождать отца и сестру на приемах. К слову, ее младшей сестре Екатерине Чавчавадзе, будущей княгине Дадиани, Михаил Лермонтов посвятил два стихотворения: «Как небеса, твой взор блистает» и «Она поет – и звуки тают, как поцелуи на устах».

Нина Александровна Грибоедова, урожденная княжна Чавчавадзе, скончалась в июне 1857 года в возрасте сорока пяти неполных лет во время эпидемии холеры, пришедшей в Тифлис из Персии. Ухаживая за больным родственником, она отказалась покинуть город, выходила больного, но безнадежно заболела сама. Последние слова ее были: «Меня… рядом с ним».
Корнилий Бороздин свидетельствует, что удивительную женщину оплакивал и провожал в последний путь весь Тифлис.

Нина — жена Александра Грибоедова | Всемирный Русский Народный Собор

Судьба позволила Нине Александровне Грибоедовой быть рядом со своим гениальным мужем короткое, вопиюще короткое время, и вряд ли в полной мере она сознавала уникальность своего положения, открывающего путь в бессмертие без, казалось бы, видимых собственных заслуг. Без видимых — кроме любви.

185 лет назад русский писатель и дипломат Грибоедов Александр Сергеевич (4 (15).1.1795, Москва, — 30.1 (11.2). 1829, Тегеран) был убит фанатически настроенной толпой… В Иран он был направлен в апреле 1828 года полномочным министром-резидентом. В качестве посла Грибоедов проводил твёрдую политику. «Уважение к России и к ее требованиям, вот мне что нужно», — говорил он. По пути в Иран Грибоедов провёл несколько месяцев в Грузии и женился на Нине Чавчавадзе, дочери своего друга, грузинского поэта. Женщина, которой по воле капризницы-судьбы была уготована участь стать спутницей жизни человека великого, автоматически оказывается в поле ревнивого внимания обывателей. И чем внушительнее талант, тем, обычно, строже спрос современников и потомков с его избранницы. С придирчивым вниманием всматриваются наши современники и особенно современницы в грациозные линии юных дев, запечатлённые немногочисленными портретами, сочувственно скользят взором по их умудрённым жизненным опытом лицам, сохранённым редкими фотографиями.

Нина Александровна Чавчавадзе-Грибоедова избежала порицания потомков, а скорее всего, просто не успела его «заслужить». Со своим суженым она познакомилась ещё будучи игривым, непоседливым ребёнком, когда в гостеприимном родительском доме генерал-майора русской армии и по совместительству известнейшего грузинского поэта, князя Александра Гарсевановича Чавчавадзе стал бывать блестящий петербуржец, успешный дипломат, непревзойдённый литератор и талантливый музыкант Александр Сергеевич Грибоедов. Отец князя Чавчавадзе в своё время приложил немало усилий для устройства Грузии под спасительное крыло Российской империи. Его единственный сын появился на свет в Петербурге, получил прекрасное образование и, поступив на военную службу, проявил себя с самой лучшей стороны, особенно отличившись в кампании 1812 года.

Военную карьеру Александр Гарсеванович успешно сочетал с ответственными административными должностями, активной общественной деятельностью и вдохновенным поэтическим трудом. Из-под его пера выходили не только собственные произведения, но и весьма удачные переводы, в том числе и пушкинских шедевров. Двери своего дома князь широко распахнул для всего достойного и небесталанного, откуда бы оно ни было родом, и силой своего высокого убеждения, скорее невольно, чем сознательно, сделался своеобразным соединителем культур, в первую очередь грузинской и русской.

Вот и Грибоедов, оказавшись в 1822 году в Тифлисе в результате назначения на дипломатическую должность при кавказском наместнике А. П. Ермолове, не мог пройти мимо чавчавадзевской гостиной. Общность взглядов и волнующих тем послужила верной основой для быстрого дружеского сближения двух поэтов. Александр Сергеевич так часто захаживал в княжеский дом, что совершенно перестал смущать младшую дочь хозяина — княжну Нину. Десятилетняя девочка уважительно величала милого гостя Александром Сергеевичем, детским чутьём улавливая доброту его сердца. Между тем свободный, глубокий, ироничный ум этого человека был проницателен, строг и казался лишённым всякой сентиментальности. Свои чёткие, выпестованные напряжённой внутренней работой представления он не торопился подстраивать в угоду изменчивым внешним обстоятельствам, а дипломатический опыт позволял мастерски владеть своими эмоциями. Посещая дом тифлисского друга, Грибоедов давал уроки игры на фортепиано маленькой княжне, и Нина старательно выполняла задания великодушного друга отца.

Прошло шесть лет… Взращённое в любви прелестное дитя вытянулось в прекрасный цветок с тонким гибким стебельком и нежными лепестками, готовыми в любой момент раскрыться от ласкового прикосновения. Именно такой увидел Александр Сергеевич повзрослевшую Нину в доме её крёстной. Сидя за обеденным столом напротив своего учителя из такого недавнего и всё же уже далёкого детства, девушка трепетала под удивлённо-восхищённым взором, отвести который дипломату не помогало даже отменное воспитание. Не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, Грибоедов, выходя из-за стола, взял Нину за руку и сказал ей по-французски: «Пойдёмте со мной, мне нужно что-то сказать вам». То, что произошло потом, достойно пера лучших романистов, но простодушное описание влюблённого дипломата как нельзя лучше передаёт всю степень накала страстей этого судьбоносного момента: «…мы <…> вошли в комнату, щёки у меня разгорелись, дыханье занялось, я не помню, что я начал ей бормотать, и всё живее и живее, она заплакала, засмеялась, я поцеловал её, потом <…> нас благословили».

Безумному восторгу, накрывшему с головой обоих, предшествовали сердечные муки не одного завидного кавалера прелестной Нины, среди которых особо выделялись безответные чувства Сергея Ермолова — сына знаменитого генерала. Но непостижимо-обаятельный Александр Сергеевич оказался для юной княжны вне конкуренции. 22 августа (3 сентября) 1828 года в Сионском кафедральном соборе Тифлиса состоялось венчание. Жених, страдавший приступами малярии, уронил во время обряда кольцо. Что уж говорить, — знак не добрый!..

За свадебными торжествами последовал краткий миг, апофеоз семейного счастья. «Медовая» неделя пролетела в Цинандали — родовом имении князей Чавчавадзе. Свою возлюбленную жену Грибоедов называл «Мадонной Мурильо», что так соответствовало девственно-невинному облику 16-летней княжны с чарующими тёмно-карими глазами. А потом всё было подчинено исполнению служебного долга Александра Сергеевича — полномочного представителя Российской империи в Персии, и молодая чета в сопровождении большого каравана двинулась к Тегерану. Ночевать приходилось в шатрах, на продуваемых холодными ветрами горных кручах. Рядом с мужем юная княжна не замечала трудностей и старалась ему не мешать, когда Грибоедов садился делать записи в своём путевом журнале.

Вот наконец и Тавриз. Нина уже на пятом месяце беременности и тяжело переносит своё состояние. В Тегеране ей лучше не появляться, и в последних числах декабря 1828 года Грибоедов отбыл в персидскую столицу один, без супруги, рассчитывая вернуться к ней максимум через месяц. Терзаемая волнениями, Нина осталась в Тавризе пленницей посольской резиденции, довольствуясь единственным общением, впрочем, весьма приятным, с семьёй английского консула. Она ждала мужа, как, наверное, никто никогда никого не ждал. Он тоже безмерно тосковал, стараясь дотянуться до любимой ласковыми посланиями, писанными в перерывах принципиального отстаивания интересов родины. С неподкупной твёрдостью Грибоедов требовал от персов возврата пленных — российских подданных — и уплаты контрибуции согласно Туркманчайскому договору.

Из персидской столицы он послал жене отделанную фарфором чернильницу с выгравированной надписью на французском языке: «Пиши мне чаще, мой ангел Ниноби. Весь твой, А. Г. 15 января 1829 года». А через пятнадцать дней произошла всем известная катастрофа. Благая ложь родных не могла долго хранить душевный покой несчастной Нины, не находящей объяснение молчанию мужа. Узнав убийственную правду, 16-летняя вдова облачилась в траур и уже не снимала его до конца своих дней. Жестокая судьба не позволила ей даже иметь ребёнка от любимого. Недоношенный мальчик, окрещённый Александром, умер через час после рождения.

Вдова Грибоедова продолжала жить, заботиться о своих близких, заниматься благотворительностью, но никогда уже не взбиралась она на вершину счастья, так легко и неожиданно покорившуюся ей в юную, почти детскую пору. Люди, вполне достойные, то и дело добивались расположения «Чёрной розы Тифлиса», но её сердце хранило молчание. Нет, она «не была ни ханжой, ни скучной моралисткой, ни синим чулком и всегда охотно отзывалась на шутку и весёлость в разговоре». Боль пережитой трагедии открытая людям душа переплавила в светлые воспоминания о незабвенном супруге. Её рассказы рисовали человека сильного духом, бесподобно собой владеющего, но при этом обуреваемого страстями. Присев к фортепиано, она любила наигрывать чарующие грибоедовские композиции, бережно хранимые её преданной памятью. Многие из них не были доверены бумаге, и Нина Александровна навсегда унесла их с собой.

Шло время, а Нина Грибоедова-Чавчавадзе так же, как в первые годы своего вдовства, вновь и вновь поднималась на возвысившуюся над Тифлисом священную гору Мтацминда, чтобы поклониться праху единственного в своей жизни возлюбленного. В мае 1857 года, погостив в Петербурге, в котором ранее ей бывать не приходилось, Нина Александровна вернулась домой. Взволнованная впечатлениями, она была весела, бодра, и кто мог подумать, что ненадолго заглянувшая в Тифлис холера в свои малочисленные жертвы выберет и её — добродетельнейшую всеобщую любимицу. Умирая, вдова Грибоедова попросила похоронить её рядом с мужем. «О ней нельзя было не плакать, — вспоминал современник, — то было существо, редко встречавшееся на белом свете: она вся преисполнена была любовью».

Яркая, как вспышка молнии, и столь же короткая история супружества Нины Чавчавадзе на первый взгляд стоит гордым особняком среди пёстрого многообразия женских судеб. И всё же жизнь Натальи Николаевны Гончаровой-Пушкиной-Ланской, при всей её внешней несхожести с преданным вдовством Нины Александровны, перекликается с ним в главном — в неодолимости трагического рока, погубившего двух гениальных Александров Сергеевичей. Бессмертие получилось разным: с горьким привкусом вины и светлой сострадательной печалью.

Судьба позволила Нине Александровне Грибоедовой быть рядом со своим гениальным мужем короткое, вопиюще короткое время, и вряд ли в полной мере она сознавала уникальность своего положения, открывающего путь в бессмертие без, казалось бы, видимых собственных заслуг. Без видимых — кроме любви.

Елизавета Газарова

Александр Грибоедов и Нина Чавчавадзе. История любви | Персона | Культура

a[style] {position:fixed !important;}
]]]]]]]]]]>]]]]]]]]>]]]]]]>]]]]>]]>

aif.ru

Федеральный АиФ

aif.ru

Федеральный АиФ

  • ФЕДЕРАЛЬНЫЙ
  • САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
  • Адыгея
  • Архангельск
  • Барнаул
  • Беларусь
  • Белгород
  • Брянск
  • Бурятия
  • Владивосток
  • Владимир
  • Волгоград
  • Вологда
  • Воронеж
  • Дагестан
  • Иваново
  • Иркутск
  • Казань
  • Казахстан
  • Калининград
  • Калуга
  • Камчатка
  • Карелия
  • Киров
  • Кострома
  • Коми
  • Краснодар
  • Красноярск
  • Крым
  • Кузбасс
  • Кыргызстан
  • Мурманск
  • Нижний Новгород
  • Новосибирск
  • Омск
  • Оренбург
  • Пенза
  • Пермь
  • Псков

Нина Грибоедова: любовь на всю жизнь

Звездные новости

Дом

Интерьер

Дача и сад

Handmade

Лайфхаки

Животные

Не пропусти

Афиша

Рецепты

Здоровье и диеты

Беременность и роды

Здоровье

Диеты

Детское здоровье

Фитнес

Не пропусти

Видео здоровье

Мое тело

Красота и мода

Уход

Волосы

Парфюм

Макияж

Маникюр

Тренды

Звезды

Shopping

Не пропусти

Cемья

Психология

Воспитание

Образование

Семейный бюджет

Досуг

Секс

Истории людей

Не пропусти

Звезды

Новости

Интервью

Звездные судьбы

Звездный факт

Гороскопы

Гороскоп

Гороскоп на сегодня

Гороскоп на неделю

Рецепты

Салаты и закуски

Суп

Основные блюда

Десерты

Напитки

Блог

Рецепты от читателей

Общество

Новости

Интервью

Нужна помощь

1828 год — Грибоедов женился на Нине Чавчавадзе — История — EADaily

3 сентября 1828 года в Сионском соборе Тифлиса (ныне город Тбилиси) поэт и дипломат Александр Грибоедов сочетался браком с Ниной Чавчавадзе — юной дочерью своего друга генерал-майора князя Александра Чавчавадзе.

Этот факт был точно зафиксирован в церковной книге. Запись гласит, что в этот день полномочный министр в Персии Его императорского Величества статский советник и кавалер Александр Сергеевич Грибоедов «вступил в законный брак с девицею Ниною, дочерью генерал-майора князя Александра Чавчавадзева».

На момент замужества жениху было 33 года, а его юной невесте — всего 15. Являясь близким другом ее семьи, Грибоедов знал княжну с раннего детства и в моменты своих посещений гостеприимного дома ее отца учил свою будущую жену игре на фортепьяно.

И вдруг в очередной приезд он увидел в доме Чавчавадзе девушку с прекрасными глазами и нежным лицом и тут же без памяти влюбился в нее. Через некоторое время выяснилось, что чувство оказалось взаимным, и семья княжны дала согласие на этот брак.

Стоит сказать, что на тот момент Александр Сергеевич был весьма завидным женихом. Он был молод, богат и добился больших успехов в своем становлении как личность. Он являлся как знаменитым автором бессмертной комедии «Горе от ума», так и крупным дипломатом, сделавшим ошеломительную карьеру.

К тому времени как раз победоносно для России закончилась русско-персидская война, в ходе которой Грибоедов так блестяще себя проявил, что глава русской дипломатии вице-канцлер Карл Нессельроде поручил ему возглавить всю российскую дипломатию как на персидском, так и на турецком направлениях.

Именно Грибоедов фактически является автором крайне выгодного для России Туркманчайского мирного договора, который в 1828 году был подписан по итогам войны. По нему Россия окончательно устанавливала свое господство на Кавказе и на Каспии и приобретала территории Восточной Армении.

Понимая, насколько тяжелым для персов окажется выполнение статей данного договора, в Санкт-Петербурге было решено послать Грибоедова в Тегеран в качестве полномочного министра для того, чтобы следить за их неукоснительным исполнением. Именно по пути к месту своей последней службы Александр Сергеевич и заехал в Тифлис, чтобы жениться на Нине.

Говорят, что в момент венчания Грибоедов был болен лихорадкой. Она трепала его так сильно, что во время церемонии он даже уронил обручальное кольцо. Вряд ли сам молодой министр верил в дурные предзнаменования, но зато он отлично отдавал себе отчет в том, насколько опасна его миссия.

Именно поэтому он принял решение не брать в Персию свою молодую и уже беременную жену. Нина проводила своего мужа до пограничного Тебриза, где в декабре молодожены расстались, как теперь уже известно, навсегда. В одном из редких писем из Тегерана Грибоедов посоветовал не ждать его возвращения на границе, а возвращаться в Тифлис, так как его миссия в Персии затягивалась.

Уже вернувшись в родительский дом, Нина узнала о разгроме русской миссии толпой фанатиков и убийстве своего мужа, которое произошло 11 февраля 1829 года. Родные пытались от нее это скрыть, опасаясь за ее здоровье, и, как оказалось, не зря. Когда Нина узнала страшную правду, у нее начались преждевременные роды — ребенок прожил всего один день.

Когда останки Грибоедова были доставлены в Тифлис, вдова, выполняя волю покойного, распорядилась предать его земле близ церкви св. Давида (ныне там находится пантеон Мтацминда). Это произошло 18 июня 1829 года. Стараниями Нины над могилой Грибоедова был установлен надгробный памятник с надписью:

«Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?»

Всю оставшуюся жизнь Нина Чавчавадзе-Грибоедова прожила попеременно в Цинандали и Тифлисе, продолжая носить траур по мужу и оплакивать его смерть. Она так и не вышла замуж во второй раз, отвергая все ухаживания.

Её верность трагически погибшему мужу стала легендарной ещё при её жизни. Имя Нины Чавчавадзе было окружено почётом и уважением тифлисцев, Нину называли Чёрной розой Тифлиса. Она умерла в 1857 году во время разразившейся в Тифлисе эпидемии холеры.

Также в этот день:

1826 год — коронация императора Николая I

1783 год — заключен Парижский (Версальский) мир

1260 год — мамлюки разгромили монголов в битве при Айн-Джалуте

Чавчавадзе Нино Александровна — Грузинская Княжна

Нино Чавчавадзе родилась 4 ноября 1812 года в усадьбе Цинандали. С ранней юности Нино отличалась необыкновенной красотой, изысканностью манер и душевной добротой. Отец Нино, грузинский поэт, князь и генерал-майор Александр Чавчавадзе, был другом Грибоедова, который нередко бывал не только гостем дома Чавчавадзе в период службы в Тифлисе в 1822 году, но и давал уроки музыки дочери князя.

    По возвращении из Персии в 1828 году он провёл несколько месяцев в Тифлисе. Вновь посетив дом друга, он был поражён красотой выросшей Нины. Несмотря на то, что у Нины были и другие поклонники, а сам Грибоедов был на 18 лет старше, он признался ей в любви и заручился согласием отца.

    В начале осени 1828 года влюблённые торжественно обвенчались в Сионском соборе в Тифлисе. Грибоедову было 33 года, Нине — всего пятнадцать. По преданию, в момент венчания Грибоедов был болен лихорадкой и уронил обручальное кольцо — а это считалось дурным предзнаменованием.

    Вскоре Грибоедову пришлось по службе снова поехать в Персию. Юная жена сопровождала его, уже будучи беременной и часто болея. Не желая подвергать Нину тяготам опасного путешествия и жизни на чужбине, Грибоедов в декабре 1828 года отправился в Тегеран в одиночестве, оставив ее в городе, где она прожила несколько месяцев. В одном из писем из Тегерана Грибоедов посоветовал ей возвращаться в Тифлис, так как его миссия в Персии затягивалась.

    Ей удалось благополучно вернуться в Грузию. А в начале 1829 года она узнала о разгроме русской миссии толпой фанатиков и убийстве мужа, хоть родные, опасаясь за ее здоровье, пытались скрыть печальное известие. Горе привело к преждевременным родам и смерти ребёнка. Похоронили Грибоедова в его любимом Тифлисе, в монастыре святого Давида на горе Мтацминда.

    На могиле вдова поставила ему памятник с надписью: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?». Нина пережила Александра Грибоедова почти на 30 лет, так и оставшись безутешной вдовой. Её верность трагически погибшему мужу стала легендарной ещё при её жизни; имя Нины Чавчавадзе было окружено почётом и уважением тифлисцев.

    Она умерла 28 июня 1857 года  во время разразившейся в Тифлисе эпидемии холеры.

28.06.1857

5 мгновений великой любви Александра Грибоедова и Нины Чавчавадзе

4 ноября 1812 года родилась Нино Чавчавадзе, которая была женой Грибоедова всего несколько месяцев и 30 лет хранила ему верность после его смерти. Мы вспомнили самые яркие моменты возвышенной и трагической истории их любви.

1. Встреча

Александр Грибоедов знал юную княжну Нино с детства, будучи другом ее отца — видного грузинского поэта и общественного деятеля.Он даже обучал милую девочку игре на фортепиано. Первая взрослая встреча произошла, когда Нино исполнилось 15 лет, и 33-летний поэт, к тому времени уже весьма цинично отзывавшийся о женщинах, вдруг увидел перед собою ангела дивной красоты: «За столом сидел против Нины Чавчавадзе … , задумался, сердце забилось … Выйдя из-за стола, я взял ее и сказал: «Пойдемте со мной, мне нужно кое-что сказать вам». Она меня послушалась, как и всегда; верно, думала, что я ее усажу за фортепиано: но вышло иначе.Мы вошли в комнату, щеки у меня разгорелись … Не помню, что начал ей говорить, и все живее, живее. Она заплакала, засмеялась, и я поцеловал ее … »

2. Свадьба

Нина, у которой было множество поклонников, ответила Грибоедову взаимностью. Далеко брак и отец, и начались предсвадебные хлопоты. Уже через два месяца после помолвки молодые обвенчались в кафедральном соборе Тифлиса. Незадолго до этого Грибоедов переболел лихорадкой и чувствовал себя неважно. Возможно, поэтому он уронил кольцо, надевая его на палец невесты, что, как известно, является плохой приметой.Однако вначале жизнь молодоженов была очень счастливой. «Кто никогда не любил и не подчинялся влиянию женщин, никогда не производил и не производил ничего великого, потому что сам малою…» — писал поэт, страстно влюбленный в свою жену.

3. Разлука

Но семейная идиллия длилась недолго. Грибоедову предла дипломатическая служба в Персии. Нино, которая в то время была уже беременна, захотела сопровождать мужа. Путешествие по горам Кавказа было нелегким, ночевать приходилось в палатках, насквозь продуваемых ледяным ветром.Но Нина не роптала: «Нинуша, моя жена, не жалуется, всем довольна…» — писал Грибоедов друзьям. Ввиду напряженной обстановки в Персии Грибоедов решил не брать жену в Тегеран и оставил ее в своей тавризской резиденции. Супруги обменивались ежедневными посланиями: «Бесценный друг мой! Только теперь я истинно чувствую, что значит любить », — писал Александр Сергеевич, тоскуя по молодой супруге.

4. Гибель

Выполняя распоряжение российской властей, Грибоедов был вынужден держаться в Теге жестко и не идти ни на какие уступки, за что даже его прозвали «жестоким сердцем».А за неделю до его отъезда в столице вспыхнул бунт, многотысячная толпа захватила русскую миссию. Посла растерзали, а его потом несколько дней волочили по телам и в конце концов сбросили в общую яму. Страшную весть скрывали от Нины как можно дольше. Ей говорили, что муж серьезно, болен и нужно одной возвращаться на родину. Но во время привала она случайно подслушала разговор и все узнала. От страшного горя у нее случились преждевременные роды, ребенок прожил всего несколько часов.«Мое бедное дитя прожило только час и уже соединилось со своим несчастным в том мире, где я надеюсь, найдут место и его добродетели, и все его жестокие страдания», — писала Нина о сыне, которого успела добавить Александром в честь любимого мужа .

5. Черная роза Тифлиса

Нина всю жизнь не снимала траур по погибшему мужу, за что бывший «цветок всего света» прозвали «черной розой Тифлиса». Овдовев в 16 лет, она больше так и не вышла замуж, хотя предложения сыпались со всех сторон.Зато тратила огромные средства на благотворительность и помогала абсолютно всем, кто к ней обращался, поэтому прозвище Ангел, которым наградил ее когда-то несчастный супруг, навсегда пристало к ней. Умерла она от холеры 30 лет спустя и перед смертью тихо сказала: «Что только не перенесла твоя бедная Нина с той поры, как ты ушел. Мы скоро свидимся, свидимся … и я расскажу тебе обо всем. И мы уже навеки будем вместе, вместе … »

А на горе Мтацминда, где Нина похоронила Грибоедова, как он ее попросил когда-то, она воздвигла памятник в виде плачущей вдовы, обнимающей крест, на черном мраморе которого выгравировано:« Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя? »

Читайте также:

5 тайн из жизни величайшего испанского писателя Мигеля де Сервантеса

5 безумств неистового Виссариона Белинского

.

Илья Чавчавадзе: интересные факты биографии

Чавчавадзе Илья Григорьевич — грузинский публицист, поэт, князь, борец за суверенитет и национальную независимость. В 1987 году был канонизирован православной церковью. При этом его нарекли Святым Ильёй Праведным. В начале 20 века Чавчавадзе считался самой знаменитой национальной фигурой Грузии. В данной статье будет представлена ​​его краткая биография. Итак, приступим.

Илья Чавчавадзе: политическая деятельность

Герой этой статьи получал образование юриста в Санкт-Петербургском университете.«Инструктор по студенческой истории» 1861 года молодому человеку пришлось уйти из учебного заведения.

В начале 1864 г. Илья Чавчавадзе получил должность помощника генерал-губернатора и отправился в командировку в Кутаисскую губернию. Князь должен определить отношения крестьян и помещиков.

Последующие четыре года Чавчавадзе выступал мировым посредником в Тифлисской губернии. Также он работал судьёй в этом уезде до 1874 года. Помимо этого, Илья возглавил общество распространения грамотности среди населения Грузии.В 1906 г. поэта избрали членом Госсовета от дворянского сословия. На всей своей политической деятельности боролся за автономию Грузии. В связи с этим против князя выступали как члены РСДРП, так и власти Российской Империи.

Убийство

В конце августа 1907 года Илья Чавчавадзе, творчество которого будет описано ниже, путешествовал вместе с женой Ольгой. Пара ехала в открытой коляске из Тбилиси в Сагурамо. Возле Цицамури их остановила банда Гиглы Бербичашвили (Имеретин, Иване Инашвили, Павле Апциаури, Георгий Хизанишвили).У каждого члена преступной группировки было оружие. Чавчавадзе обратился к банде: «Не стреляйте, я Илья». Гигла ответил: «Именно поэтому мы и вынуждены открыть огонь». После этого раздался звук выстрела.

Вахтанг Гирули в своей книге привёл мнение одного из лидеров того времени по имени Иашвили. Последний хоть и не был патологоанатомом или судмедэкспертом, но раскритиковал данные официального акта вскрытия. По мнению Иашвили, выстрел был произведён не спереди, а сзади. То есть огонь открыли из второй засады, о которой даже не знала банда Бербичашвили.

Приговор

людей Большинство считало, что убийство Чавчавадзе не было раскрыто полностью. Члены банды Бербичашвили оправдывались плохим состоянием собственного оружия и заявляет на суде, что «оно выстрелило само». Также ими отрицалось наличие заказчика. Вдова поэта попросила суд сохранить жизнь разбойникам и почтить тем самым память супруга. Но, по решению «столыпинского трибунала», вся банда (кроме скрывшегося Имеретина) была казнена.

Версии

В настоящее время некоторые авторы, не знакомые с грузинским языком и историей, считают себя князя большевиков (русских).Например, по мнению профессора Анны Гейфман, Илья Чавчавадзе во главе националистов вёл борьбу с социалистами-демократами. Последними руководил большевик Филипп Махарадзе. Его не устраивала критика их программы со стороны князя. Это сильно подрывало политические позиции большевиков. Гейфман считала главной убийства Чавчавадзе его огромную популярность как человека и писателя. Всё это Анна переносила и на политическую деятельность Ильи Григорьев, считая, что он уводил крестьян от радикального социализма.

На самом деле это не соответствовало действительности. Если бы профессор знала историю Грузии, то не сделала бы таких ошибочных выводов. Во-первых, националисты в те времена называли сторонников не Чавчавадзе, а его оппонента Николадзе. Во-вторых, социалисты-демократы не делились тогда на меньшевиков и большевиков. В-третьих, партия Ильи Григорьевича являлась маргинальной и не побеждала на выборах.

Были и другие версии. К примеру, социал-демократыали организатором убийства тайную полицию.Мотивом же выступила антиправительственная позиция поэта и его борьба за отмену смертной казни.

Творчество

1857 — вот год, когда начал публиковать свои произведения Илья Чавчавадзе. Стихи поэта появлялись в разных изданиях: газете «Дроэба», журнале «Цискари», основанном им «Сакартвелос Моамбе» и т.д. А вот наиболее известные поэмы князя: «Мать и сын», «Отшельник», «Дмитрий Самопожертвователь», «Призрак», «Эпизод из жизни разбойников». Также Чавчавадзе написал такие повести, как «У виселицы», «Рождественский рассказ», «Странная история», «Письма проезжего», «Рассказ нищего», «Кациа-Адамиани» и др.

При жизни Ильи Григорьевича на русский язык перевели несколько его стихотворений. Что касается поэм, то российские читатели ознакомились лишь с «Отшельником». Кстати, все прижизненные стихи Чавчавадзе, переведённые на русский язык, были собраны в отдельный сборник. Отрывки из его публиковали в «Вестнике Европы», «Живописном обозрении» и т.д.

Переводы

Сам Илья Чавчавадзе перевёл на родной язык Гёте, Шиллера, Гейне, Тургенева, Лермонтова и Пушкина. Также он занимался этим в сотрудничестве с другими авторами.Например, вместе с Иваном Мачабели перевёл на грузинский «Короля Лир».

Народный защитник

Илья Чавчавадзе был интернационалистом. Он много лет защищал дискриминируемое армянское население Грузии. Порой ему приходилось рисковать ради этого собственной жизнью. Но поэт считал грузин единой пролетарской нацией, а князей — революционным авангардом. Несмотря на то что Чавчавадзе флэш-памяти Тбилисский земельный банк, он тоже относил себя к пролетариям, воспевая их в собственном творчестве.Также Илья Григорьевич вёл борьба против армянской, осетинской, русской, турецкой и т.д. буржуазии. В 1902 году в русском переводе появилась его статья «Вопиющие камни и армянские учёные». Она наделала очень много шума. В связи с этим против героя данной статьи выступила не только армянская буржуазия, но ещё и левые социал-демократы.

Сталин о поэте

В 1895-1896 годах Илья Чавчавадзе, биография представленным выше, флагманом журнал «Иверия». Там он опубликовал семь стихотворений поэта Сосо.Юный Сталин писал под этим псевдонимом, когда учился в духовной семинарии. Творчество Чавчавадзе оказало большое влияние на будущего главу СССР. Сталин с определенными положениями тоже считал свой народ единой пролетарской нацией. А его тезис об усилении классовой борьбы по мере прихода коммунизма и социализмаялся на всех, кроме грузин. Давая интервью кинорежиссёру Михаилу Чаурелия, Иосиф Виссарионович назвал Чавчавадзе одним из самых значимых писателей на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий.

Память

  • В СССР имя героя данной статьи носил Батумский государственный драматический театр.
  • Изображение Ильи Григорьевича помещено на 20 лари (грузинская купюра).
  • В 1958 году почта выпустила марку, посвящённую Чавчавадзе.
  • Имя поэта было присвоено Университету культуры и западноевропейских языков.
  • Мемориальные музеи публициста открыли в селе Кварели (1937), в имении Ильи Григорьевича под названием Сагурамо (1951) и в Тбилиси (1957).

.