Содержание

54 интересных факта о человеке

1. Hаучное название пупка — умбиликус.

2. Человек, который выкуривает пачку сигарет в день, выпивает пол-чашки смолы в год.

3. Человек — единственный представитель животного мира, способный рисовать прямые линии.


рисунок из прямых линий

4. Длина волос на голове, отращиваемых в среднем человеком в течение жизни — 725 километров.

5. У блондинов борода растет быстрее, чем у брюнетов…

6. При улыбке у человека «работают” 17 мускулов.

7. Поверхность легких — порядка 100 квадратных метров.

8. Человеческая ДHК содержит порядка 80 000 генов.

9. Мужчины считаются карликами при росте ниже 130 см, женщины — ниже 120 см.

10. Лейкоциты в организме человека живут 2—4 дня, а эритроциты — 3—4 месяца.

11. Hазвания пальцев руки у французов: пус, индекс, мажор, анюлэр, орикюлэр.

12. Каждый палец человека за время жизни сгибается примерно 25 миллионов раз.

13. Размер сердца человека примерно равен величине его кулака. Вес сердца взрослого человека составляет 220—260 г.

14. В состав человеческого организма входит всего 4 минерала: апатит, арагонит, кальцит и кристобалит.

15. Человеческий мозг генерирует за день больше электрических импульсов, чем все телефоны мира вместе взятые.

16. Явление, при котором от сильного света человек теряет способность видеть, называется «снежная слепота”.

17. Общий вес бактерий, живущих в организме человека, составляет 2 килограмма.

18. В головном мозге человека за одну секунду происходит 100 000 химических реакций.

19. Дети рождаются без коленных чашечек. Они появляются только в возрасте 2—6 лет.

20. Площадь поверхности человеческих легких примерно равна площади теннисного корта.

21. С момента рождения в мозгу человека уже существует 14 миллиардов клеток, и число это до самой смерти не увеличивается. Hапротив, после 25 лет оно сокращается на 100 тысяч в день. За минуту, потраченную вами на чтение страницы, умирает около 70 клеток. После 40 лет деградация мозга резко ускоряется, а после 50 нейроны (нервные клетки) усыхают и сокращается объем мозга.

22. В психиатрии синдром, сопровождающийся деперсонализацией, нарушением восприятия времени и пространства, собственного тела и окружающей обстановки, официально (!) называется «Алиса в стране чудес”.

23. Тонкая кишка человека при жизни имеет длину порядка 2,5 метров. После его смерти, когда мускулатура стенки кишки расслабляется, ее длина достигает 6 метров.

24. У человека примерно 2 миллиона потовых желез. Средний взрослый человек с каждым литром пота теряет 540 калорий. Мужчины потеют примерно на 40% больше, чем женщины.

25. Правое легкое человека вмещает в себя больше воздуха, чем левое.

26. Взрослый человек делает примерно 23 000 вдохов (и выдохов) в день.

27. За всю жизнь женский организм воспроизводит 7 миллионов яйцеклеток.

28. Человеческий глаз способен различать 10 000 000 цветовых оттенков.

29. Во рту человека около 40 000 бактерий.

30. Папафобия — это боязнь Папы (Римского)!.

31. Чихнуть с открытыми глазами невозможно.

32. В позвоночнике человека 33 или 34 позвонка.

33. Женщины моргают примерно в 2 раза чаще, чем мужчины.

34. Самые мелкие клетки в организме мужчины — клетки спермы.

35. Самая сильная мышца в человеческом организме — язык.

36. В организме человека порядка 2000 вкусовых рецепторов.

37. В Мессопотамии за смерть пациента врача, лечившего его, казнили, а за ослепление — ослепляли.

38. При рождении в теле ребенка порядка 300 костей, во взрослом возрасте их остается всего 206.

39. Человеческое тело содержит столько же жиров, сколько нужно для производства 7 кусков мыла.

40. Hервные импульсы в человеческом теле перемещаются со скоростью примерно 90 метров в секунду.

41. Человеческий волос толще мыльной пленки примерно в 5000 раз.

42. 36 800 000 — количество сердцебиений у человека за один год.

43. Мужчины примерно в 10 раз чаще женщин страдают дальтонизмом.

44. Желудочный сок человека содержит 0,4% соляной кислоты (HCl).

45. Почти половина всех костей человека находятся в запястьях и ступнях.

46. Средневековые врачи при сомнениях в диагнозе ставили диагноз «сифилис”.

47. Люди с голубыми глазами более чувствительны к боли, чем все остальные.

48. Hогти на пальцах руки растут примерно в 4 раза быстрее, чем на ногах.

49. За время жизни кожа человека сменяется примерно 1000 раз.

50. Существует более 100 различных вирусов, вызывающих насморк.

51. Ударяясь головой об стену можно терять 150 калорий в час.

52. В теле взрослого человека около 75 километров (!) нервов.

53. Булемия — это неукротимый аппетит.

54. Партенофобия — это боязнь девственниц.

Аспекты индивидуального существования человека, Православное учение о человеке

Природа человека

Существует представление, что человеческую жизнь можно описать в некоторых онтологических уровнях. В антропологии имеется несколько подобных описаний, некоторые приобрели статус адекватного представления действительности. Так, человек видится состоящим из тех или иных сущностных реальностей. Таких описаний или схем, как правило, две: тримерия духа, души и тела и двумерия души и тела, хотя существуют и более сложные представления.

В самом простом представлении человек состоит из души и тела. Из двух природ: одна – телесно-вещественная, сотворенная Господом из праха земного; другая – духовная, или мысленная, происходящая от вдуновения Творца. Существуют материальный уровень, физический уровень (например, тело или плоть) и уровень духовный. В бытии человека можно выделить уровень чувственный, уровень интеллектуальный, духовный, наконец, уровень умный, а в то же время – уровень телесный, материальный. Примеров такому взгляду несколько: «Человек – сложное создание; составленный из души и тела, он, сообразно существу этих составляющих, не един по природе… Вот что такое человек: разумная душа, нуждающаяся в теле, которое соединено с нею как вспомогательное орудие»257. Другой пример: «Человек [есть] разум, соединенный с полезной [ему] и приличествующей плотью»258. А также «человеком… называется он по естеству: ни душа без тела, ни, напротив, тело без души, но то, что из соединения тела и души, сложенное в один образ»259.

Трехчастное представление, наиболее авторитетное, восходит прежде всего к Апостолу Павлу: «Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа» (1Фес 5:23). Трехчастное учение наиболее распространено в православной антропологии. Им пользуются наибольшее число отцов и учителей Церкви. Понятно, что телесный уровень в этом представлении – тот же самый: тело, материя; душевный уровень – это уровень тварных духовных сущностей, к которым могут быть отнесены ангельская природа и природа человеческой души. Духовная сущность – это некий духовный мир, в котором обитают души и ангелы. Но они там не одни, там есть энергия божественная, нетварная энергия, есть нетварные духи, а есть и тварные сущности – ангелы и бесы. Человек проявляет себя во всех этих уровнях, он со всеми этими уровнями связан онтологически и не может быть лишен ни одного из них, не может жить только в одном из этих уровней. Значит, в этих трех уровнях можно рассматривать человека. «Совершенный человек состоит из тела, души и духа»260. «Человек состоит из тела, души и духа»261. «Из трех [частей] человек… духа, души и тела»262, «ибо человек из сих трех имеет устроение; и свидетель [тому] Павел, призывающий на ефесян… благодать тела, души и духа»263.

Более детальные онтологические описания представляют преподобный Максим Исповедник и Михаил Псел (мы не рассматриваем более сложные и более современные схемы, как например, А. Позова и Б. П. Вышеславцева). Преподобный Максим видит в человеке четыре уровня, и каждому уровню соответствует определенная человеческая реальность, а именно: тело, чувства, душа и ум264. Михаил Псел видел в человеке пять уровней. Вот эти уровни: «Ум сродствен Богу (так же, как и у Максима Исповедника. – A. Л.), уму сродна логическая душа, логической душе сродна неразумная душа, неразумной душе – природа, природе – тело, а телу – материя»265.

Итак, очевидно, что древнецерковная антропология стояла на представлении природы человека как сложносоставной, хотя можно было бы указать на учение о простой природе человека, но это не входит в нашу задачу сегодня. Сложность человеческой природы понимается древнецерковной антропологией как соединение духовной и вещественной природ. Однако само соединение оказывается тайной.

Перечисленные подходы к проблеме состава человеческой сущности свидетельствуют об устойчивой тенденции в антропологии видеть человека сложным существом, имеющим сложный состав. Следует отметить, что стремление представить этот состав через ту или иную схему─модель не является склонностью к формальному подходу, а отражает общий взгляд на человека как существо иерархическое по своему внутреннему естеству.

Если придерживаться богословского подхода, то модель «снисходит» от божественной простоты к плотской раздробленности и сложности; если, наоборот, строить схему от вещества к организму и личности, то модель будет усложняться по нарастанию информации. Но в любом случае это говорит о том, что существо человека располагается в вертикали между небом и землей или, лучше сказать, охватывая и земное и, отчасти, небесное.

Но наша тема – это душа и дух. Как Церковь, в лице своих отцов и учителей, представляет бытие в человеке духа и души?

Душа

Понятие «душа» является ключевым в православной антропологии. От того, как оно определяется, зависит решение многих важных тем нашей дисциплины. Так, в зависимости от понимания сущности души строится подход к вопросу о ее происхождении, вырабатывается определенный взгляд на проблему наследования греха и многие другие проблемы.

Отрицая аналогию между православным термином «душа» и научным «психика», мы должны прежде всего указать, что эти термины лежат в разных методологических плоскостях. Если психика, с точки зрения психологии, образуется путем конструирования новой реальности из эмпирики поведения (в широком смысле) человека и реже – из внутреннего опыта, то «душа» является богооткровенным знанием, не выводимым из опыта и из наблюдения. Учение о душе человека есть исходный факт для православной антропологии, как и понятия о творении человека и бессмертии души.

В то же время понятие «душа человека» охватывает как собственно психическую реальность (близкую психологическому пониманию), так и телесно-физиологическую, а также мистическую, что для научного сознания невозможно.

Разница в методологических подходах объясняется еще и тем, что человек не только наделен душою как частью своего естества, но и «стал… душою живою» (Быт 2:7). Человек, по православному учению, имеет бессмертную душу, с одной стороны, и является душою живою, с другой. Последнее есть такое свойство его бытия, которое позволяет утверждать, строить и познавать человека как подлинное единство, несмотря на видимый дуализм. Разделение человеческого естества на душу и тело вносит в православную антропологию не учение о творении человека, т. е. жизни, подлинного бытия, причем не только земного, но и по воскресении нашем в телах, а явление смерти как отделения души от тела. Именно смерть разделила первоначальное единство на душу и тело. Подлинная антропология, по нашему мнению, должна основываться на становлении человека «душою живою» как на целостном бытии его.

Подобный подход диктуется особым вниманием к библейской антропологии, опирающейся на первые главы Книги Бытия. Однако он не единственный. Ветхозаветная антропология имеет длинную историю и отнюдь не прямую. Это хорошо видно из широкого спектра значений понятия «душа», встречающихся в Библии. Термин «душа» имеет в Библии несколько значений. Их недостаточно перечислить. В их внутренней сути и взаимосвязи раскрывается сложное целое – библейская антропология.

Во-первых, душа – это жизнь, в смысле «живой человек». Быть живым значит иметь душу, быть душой. И наоборот, «отдать» душу, «потерять» душу значит умереть.

Быт 35:18: «выходила из нее душа, ибо она умирала».

Этот пример по смыслу пересекается с «угрозой жизни» человека – «искать души» кого-нибудь значит, в Библии, преследовать с целью убийства.

Пс 39:15: «ищущие погибели душе моей!»

Поэтический и аллегорический язык Библии передает через такое понимание «души» целостное бытие человека, как живого существа.

Очень часты вариации на тему смерти в терминах отделения души от тела:

Иов 33:22: «И душа его приближается к могиле и жизнь его – к смерти».

Обратите внимание на то, что душа как бы «умирает», приближается к смерти, к могиле. Это вовсе не отрицает бессмертия души. Это аллегория. В это понимание термина «душа» включается все земное бытие человека. Оттого и «душа» фактически значит «жить», «быть живым».

Вот еще примеры:

Пс 21:21: «Избавь от меча душу мою».

Этот же смысл мы встречаем и в Новом Завете:

Мф 2:20: «умерли искавшие души Младенца».

Лк 12:20: «в сию ночь душу твою возьмут у тебя».

Среди этих толкований встречается очень важная для Евангелия тема жертвенности, выраженная теми же словами:

Мк 8:35: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее».

То же Ин 12:25; 13:37; 15:13. Вдумаемся в эту антитезу. Если «положить», «потерять» и «погубить» душу означает действительно утратить душу как мистическую реальность, то антитеза превращается в абсурд – «если потеряешь, то найдешь». Но в Библии нет подобной игры словами. Указанные места можно понимать именно как смерть, т. е. там, где говорится «потерять», «положить душу свою», значит «пожертвовать своей жизнью». Иными словами, если пожертвуешь своей жизнью, то приобретешь Жизнь вечную в Царствии Небесном. «Приобрести душу свою», «сберечь ее» и значит приобрести Царство Христово. И вообще, «погибель души», «убиение души» чаще всего в Библии означает телесную смерть, разрыв души с телом.

Во-вторых, душа – это синоним человека как единицы общества. Здесь не менее широкое толкование. Чаще всего этот смысл передается в количественных числительных:

Быт 46:15: «Всех душ сынов его и дочерей его – тридцать три».

Чис 31:35: «всех душ тридцать две тысячи».

Подобный смысл понятия «душа» перешел из Библии во многие христианские народы. Так случилось и в России. Людей, особенно крепостных, т. е. рабов, считали «душами». В русской литературе часты примеры исчисления богатства помещиков количеством душ, составляющих их собственность: «Деревня такая-то в 100 душ крепостных». Вспомним, как Чичиков покупал «мертвые» души. Ведь он покупал людей, которых нет, которые умерли, о которых языком прошлого столетия можно было сказать: «мертвая душа». Здесь мы сталкиваемся с извращением смысла – душа мертва быть не может. А если подразумевается под душой человек, то тогда «мертвые души» будет значить «мертвецы», «покойники», но для Чичикова это было невозможно. Поэтому он и говорит о «душах».

В-третьих, душа – это душевная жизнь, душа в ее сущностном тварном смысле. Такое понимание встречается прежде всего там, где речь идет о смерти, т. е. об отделении души от тела. А там, где речь идет о жизни, там душа может означать и жизнь, и всего человека, и личность его.

Душа как отдельная сущность познается через смерть. И это объективный опыт человека. Горький плод познания зла. Где жизнь – там душа пронизывает все бытие человеческого естества, и увидеть ее в теле, отдельно от тела, независимо – невозможно. Но когда человек умер, тогда открывается страшная картина: бездушное тело и покинувшая его, хотя и невидимая, беспокойная душа.

Втор 10:12: «от всего сердца твоего и от всей души твоей».

Иов 2:6: «Он в руке твоей, только душу его сбереги». (Эти слова можно понимать двояко: во-первых, как сохранение жизни Иова, во-вторых, как собственно душу, к которой Господь запрещает прикасаться сатане.)

К такому пониманию следует отнести весь спектр психических состояний, выраженных в терминах, описывающих состояние души:

Быт 34:3: «прилепилась душа его к Дине» (т. е. ему понравилась Дина).

Быт 42:21·: «страдание души его» и т. д.

Все эти примеры указывают, что любые состояния человека, которые мы современным языком назвали бы психическими, эмоциональными, интеллектуальными и др., есть состояния души.

Таким образом, библейская антропология различает всю сферу жизни души человека (которую психология изучает как психику) и саму душу как онтологическую сущность, тварную и бессмертную (чего ни одна психология не рассматривает вовсе, да и не может рассматривать).

В-четвертых, под душою понимается вообще всякая животная жизнь. Это значение не относится к антропологии, поскольку приложимо к жизни любого животного.

Быт 1:20: «да произведет вода пресмыкающихся, душу живую».

Иов 12:10: «В Его руке душа всего живущего».

Здесь значение термина «душа» человека смыкается со значением творения жизни. Есть некое креативное родство души человека и душ прочих тварей, не потому, что они схожи, а потому, что Творец включил в душу человека нечто сродное всем тварям. И хотя это «нечто» человек в себе может сознавать и проникать умом в тварный мир, прочие твари, имея это родство, не «разумны», им не открыт мир человека. Только человек вмещает в себе логосы тварного бытия в меру откровения Божиего. Только он есть микрокосм. Но об этом – в теме образа Божиего в человеке.

Следует также отметить, что в Новом Завете понятие «душа» в таком значении не встречается.

В-пятых, душа может означать дыхание как жизненно важный признак. В библейском понимании душа связана с дыханием, что следует из родственности слов «душа», «дух», «дыхание» как в древнееврейском, греческом, так и в русском языках. Это основано на следующем стихе:

Быт 2:7: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою».

Творение души человека совершено Богом через Свое дыхание. Если принять словосочетание «дыхание Бога» как встречающийся в Библии антропоморфизм, то слово «вдунул» надо понимать как «сотворил» особым образом, т. е. не руками, не «создал», а «сотворил». В различии этих предикатов кроется особый смысл библейской речи, но для нас важно, что человек «стал душею» через вдуновение. Позже мы увидим, какое развитие получила эта тема в святоотеческом богословии.

Связь души и дыхания имеет не один только библейский смысл, но и несколько антропологических. Во-первых, дыхание – это физическая основа речи. А речь является главным и достаточным, сугубо человеческим свойством разума души, ее интеллектуальной природы. Именно речь выделяет человека из всех прочих творений. Речь связывает человека и с Богом, и с ангельским миром. Значит, речь, передаваемая дыханием, есть божественный дар Духа, переданный Богом человеку через вдуновение. Может быть, «вдунул» и значит «вразумил», «вложил слово».

Шестое значение связано с кровью. Библейской антропологии свойственно связывать душу и кровь. Это относится и к человеку, и к животному.

Быт 9:4: «Только плоти с душею ее, с кровию ее, не ешьте».

Лев 17:11: «Потому что душа тела в крови».

Лев 17:14: «Ибо душа всякого тела есть кровь его, она душа его».

Отсюда запрет вкушать кровь:

Лев 17:10 и 17:12: «ни одна душа из вас не должна есть крови».

Такова библейская традиция. Мы не найдем ее в святоотеческом богословии. Более того, у святителя Григория Богослова находим:

«Душа, не естество истребительного огня, не естество воздуха, не кровавый поток, пробегающий по телу, не гармония составных частей тела»266.

Эта традиция широко распространена в различных культах, оккультных действах, в магии, колдовстве и народном сознании. До сих пор в народном сознании живет и действует вера в магическую силу крови. Кровь используется как клятва, как «братание». В среде так называемого образованного народа (и даже, увы, крещеных людей) устойчиво практикуется подливание менструальной крови мужчинам как средство их «приворота» к женщине, чья кровь взята для этого267. Свидетельствую как пастырь, что это совершается современными молодыми женщинами.

Конечно, кровь имеет жизненно важное значение в существе человека, она переносит кислород и множество других веществ, что может быстро и резко изменить его нейрофизиологическое состояние и повлиять на его психику. Но прямая связь между кровью и душою в православной антропологии не прослеживается.

Сущность души

Душа есть сущность тварная, в отличие от тела «вдунутая» дыханием Творца. Сущность души иного рода, чем все остальное. Во всем космосе творения нет другой такой сущности, как душа. Она уникальна. «Душа, – пишет епископ Немезий Эмесский, – не тело и не свойство… она есть бестелесная сущность»268. А также: «Душа есть сама по себе субстанция совершенно нематериальная»269. «Душа… имеет жизнь не только как энергию, но и как сущность, ибо живет сама по себе»270. «Душа есть сущность мысленная [разумная], бестелесная, бессмертная…»271 «Душа есть сущность сотворенная, сущность живая, разумная»272.

Уже в самых первых определениях сущности души утверждается ее нематериальность (Ориген). И это почти бесспорно. Однако нематериальность следует отличать от телесности или бестелесности души, но об этом чуть позже.

Сущностность души означает утверждение нескольких категорий человеческого бытия – душа живет самостоятельно, т. е. может жить независимо от тела, душа иного происхождения, чем тело, душа бессмертна по творению.

Душа также понимается и как движимость, дыхание согласно библейскому стиху (Быт 2:7), как мы видели прежде. Теперь посмотрим развитие этой темы у святых отцов: «Душа есть Божие дыхание»273. В другом месте этот отец называл душу «истечением, струей Божества»274. А Тертулиан писал: «Душа – дыхание Божие»275. «Сама душа не есть некая часть сущности Божией; но тем вдухновением обозначается ее природа, т. к. разумная душа есть дух»276. «Душу же, которую мы называем «духом» (pneuma), – и притом чрез уста выдыхаемым воображаемым [вар.: несуществующим. – Прим. пер.] духом, – которую именуем также «дыханием» (asthma), имеет всякий человек»277.

Отголосок такого же понимания встречаем у святителя Иринея Лионского : «Иное есть дыхание жизни, делающее человека психическим, и иное есть дух животворящий, делающий человека духовным»278. И у святителя Григория Паламы: «Душа есть струя [курсив мой. – A. Л.] бесконечного света Божества…»279

Таким образом, сравнение души с дыханием раскрывает, во-первых, происхождение, «вдуновение» и, во-вторых, ее духовную сущность, легкоподвижную и текучую, хотя между собственно духом и душою есть принципиальные различия.

О простоте души не столь много свидетельств: «Мы говорим, что душа проста, разумна [вар.: словесна] и бессмертна…»280 Простота означает несложность: «Душа, будучи простой, а не сложенной из разных частей… вследствие того нетленна и бессмертна…» – так учит преподобный Максим Исповедник281.

Но большинство святых отцов все же придерживаются взглядов о сложности, многочастности души. И даже сам преподобный Максим при простоте естества души допускал в ее составе различные силы: «Ибо душа, говорил он (Ареопагит. – А. Л.), состоит вообще из силы разумной и силы жизненной»282. «Ибо, поскольку мы составлены из души и тела, не из одного только тела, но и из души, которая многочленна…»283

«Душа каждого человека является и жизнью одушевленного его тела, и, как относящаяся к другому, имеет возможность оживотворять другого, то есть именно оживотворяемое его тело. Но она имеет жизнь не только как энергию, но и как сущность, ибо живет сама по себе. Видно, что она имеет разумную и духовную жизнь, явно отличную от жизни тела…» – так пишет святитель Григорий Палама284.

Душа, стало быть, это и жизнь, сущность, имеющая бытие; это и жизнь тела, или жизнь, как таковая; это и жизнь в явлениях. Другими словами, душа есть эмпирика действий души, душевная жизнь; и душа есть сущность для себя и для Бога, объективно существующая во вселенной, в силу того, что Сам Творец ввел во вселенную подобную Себе тварную сущность, душу, равную ангелам и побеждающую демонов по своему изволению.

Как же в целом понималась душа? Во-первых, как тварная сущность, субстанция со своими свойствами; во-вторых, как дыхание по своему происхождению; в-третьих, как сложное единство способностей, сил и даже частей.

Дух человека

Если состав человека определен из тела и души общим мнением, то вхождение в этот состав духа спорно. До сих пор обсуждается вопрос: состоит ли человек из души и тела или из духа, души и тела? И хотя этот вопрос мы считаем не самым главным, обратиться к нему придется.

Итак, является ли дух человека частью его природы или нет – спорный вопрос, но однозначно верно то, что в жизни человека дух составляет центр его духовной жизни. Однако сам термин «дух» понимается достаточно широко: «Многое зовется духами. Ибо и ангел ведь зовется духом; душа наша зовется духом, и этот веющий ветер… и великая добродетель… и порочное деяние… и сопротивник-демон зовется духом»285. «Дух есть тонкое, невещественное и не имеющее образа исходящее бытие… В Писании же о духе говорится четверояким образом: Дух Святой, дух–ангел, дух–душа и дух–ветер. Иногда и ум зовется духом»286. «Дух понимают многозначно: [Сам] Дух Святой разумеется [здесь], и силы Духа Святого суть духи. И ангел – дух… и демон – дух, и душа – дух. Бывает, что и ум духом зовется. И ветер – дух, и воздух – дух»287.

Очевидно, что для антропологии пригодны не все перечисленные отцами значения, но только те, которые имеют отношение к человеку. Среди них, как мы увидим далее, дух–добродетель, дух-ангел, дух-демон, дух–душа, дух-сила, дух-ум.

В Ветхом Завете часто используется термин «дух», причем подразумевается «дух жизни», т. е. дух, исходящий в акте творения от Бога, который не есть дух Божий, но благодать Духа. Этот дух есть в каждом отдельном бытии, он является источником этого бытия, иными словами – дух жизни.

Быт 6:17: «всякую плоть, в которой есть дух жизни».

Чис 16:22: «Боже духов всякой плоти».

Прем 15:11: «вдохнувшего в него дух жизни».

Впрочем, чаще всего такие значения встречаются в Пятикнижии.

Собственно антропологическим понятием является дух как понятие «дух человека». Такое понятие может быть отнесено к конкретному человеку (например, «дух Илии») или к человеку вообще.

Быт 35:29: «И испустил Исаак дух и умер».

Быт 41:8: «Утром смутился дух его».

1Кор 2:11: «Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?»

Дух есть источник и совершитель в человеке многообразных духовных явлений. Часто дух отождествляется с самой психической жизнью. Так понимается дух в Библии.

Многообразны психические состояния человека. Среди них есть собственные и привнесенные, радостные и печальные, активные и пассивные, – все они именуются духами. Такова одна из традиций Священного Писания. Встречаются такие словосочетания, как «дух истины», «дух премудрости», «дух ревности» и т. д. Характерно, что в этом случае «дух» является своеобразным носителем того или иного качества души человека.

Исх 28:3: «И скажи всем мудрым сердцем, которых Я исполнил духа премудрости [и смышления]».

Иез 11:19: «и дух новый вложу в них».

Дух есть единичное качество, которое можно человеку приобрести, утратить, обновить. Человек может испытывать влияние самых разных духов. Но всегда ли в этом значении под термином «дух» можно понимать некоторую сущность? Или, может быть, это метафора?

Следует обратить внимание на некоторые оттенки в этом значении. Дух, «собственный» дух человека, может претерпевать изменения, страдать, смущаться, падать и т. д. Этот оттенок можно назвать состоянием духа. Дух также может быть подан, т. е. прийти к человеку извне: «дух новый», «дух гнева», «дух лжи», «дух премудрости». Здесь дух есть действие внешних духовных сил. Эти духи-силы входят в душу человека, во «внутреннего человека». Вероятно, эти чувства осознавались как нечто несвойственное личности, как новое, внеличное, как действие благодати или демона.

Итак, дух-действие есть действование Духа Божия (или в противоположном смысле – дух диавола), как это видно из следующего примера:

Ис 11:2: «и почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух света и крепости, дух ведения и благочестия».

Дух Божий проявляется в многообразных действиях, благодатных духовных дарованиях, которые есть нетварные духи, энергии.

В отличие от нетварных, есть духи тварные, т. е. души, ангелы и бесы (демоны). Эти онтологические характеристики следует иметь в виду и когда мы читаем Библию, и когда разбираем святоотеческие тексты.

В этом смысле влияние на человека духов тварных и духов нетварных отличается. Ангелы и демоны не имеют власти войти в душу человека и властвовать над ней без воли Божией. Эти тварные духовные сущности могут влиять на человека, но не властвовать над ним. Духи нетварные, т. е. духи-энергии, могут входить в душу, и человек испытывает их непосредственно как «свои» ощущения. Только условно можно понимать слова «дух лжи вошел во уста их» или «дух новый вложу в них». «Вошел» и «вложил» – не прямые предикаты психических состояний, но косвенные и потому условные. Их можно понимать как «стал» (вошел) и «сделал» (вложил).

Тварные духи, если попускает Господь им, входят в душу человека (могут войти и в тело) как получающие власть распоряжаться. Ангел или демон – существа, имеющие волю и разум и потому действующие в человеке со своей целью, исполняют волю Божию или диавола. Оттого и действия их человек испытывает как насилие над собой.

Иез 1:20: «Куда дух хотел идти, туда шли и они».

Иез 3:14: «И дух поднял меня».

Мк 1:23: «человек, одержимый духом нечистым».

Мк 1:26: «Тогда дух нечистый… вышел из него».

Власть «нечистого духа» над человеком не всеобъемлюща, но подчинена Господу. А Господь может дать эту власть и человеку над демоном. Но демон, дух нечистый, пользуется властью либо над одной частью души или над одним членом тела, либо над всей душою. Однако полной власти над бессмертной душой не имеет. Он может мучить человека, но учас

специалист по физиогномике рассказала, как узнать все о человеке, посмотрев на его лицо

Попробуйте взглянуть на свое лицо. Вы можете отметить свои преимущества и недостатки: красивые губы или выразительные глаза или большой лоб и длинный нос. Наверняка вы заметите и морщинки, неровности кожи, родинки. Обычные люди все эти черты лица используют для субъективного определения привлекательности человека. Но специалист по физиогномике Прия Шер умеет извлекать из внешности намного больше информации. По лицу она определяет прошлое, настоящее и даже будущее, а также рассказывает о характере.

Физиогномика — древняя наука чтения по лицу

Физиогномика — наука чтения по лицу. Сегодня она переживает второе рождение, потому что все больше людей обращаются к специалистам за анализом. Он помогает лучше разобраться в себе, понять, какие проблемы из прошлого вас тревожат. А еще чтецы по лицу могут подсказать, чего ожидать от будущего.

Но это не новая наука. Умение читать человека по лицу зародилось еще в XII веке в Китае. Тогда физиогномика была тесно связана с астрологией и фэншуй. Специалисты делают детальную топографию лица, замечая определенные черты. Например, маленький нос или слабый подбородок могут рассказать о здоровье, богатстве и даже личной жизни человека.

Прия Шер — один из самых известных физиогномистов Великобритании. Она прошла обучение в Китае у великого магистра Чан Кун Ва. Чтением лиц Прия занимается еще с 2001 года, и за это время к ней обратились тысячи человек.

Недостатка в клиентах у Прии нет

«Я не скажу, что у меня нет отбоя от клиентов, — рассказывает Прия. — До пандемии в неделю я принимала 8-10 человек. Обычно я встречалась с ними лицом к лицу, чтобы внимательнее разглядеть их внешность. Из-за самоизоляции я думала, что потеряю клиентов, но их стало даже больше. Теперь ко мне записываются по 12-14 человек в неделю, но я принимаю их удаленно. Я прошу прислать мне серию фотографий в нескольких позициях: в фас, в профиль с обеих сторон, а также с улыбкой».

По словам Физиогномиста, важно, чтобы на фотографиях человек был изображен без макияжа. «Некоторые клиенты иногда пугаются, когда я говорю об этом. — продолжает Прия. — Да, сложно прислать незнакомому человеку фото без косметики. Но я не оцениваю внешность и физические недостатки. Я подхожу к осмотрю лица исключительно с научной точки зрения».

Чтобы получить анализ лица, достаточно просто сделать селфи

«Мне не нужны профессиональные снимки, — делится Прия. — Достаточно качественных селфи. Не нужно редактировать свое лицо, использовать ретушь или приложения для похудения. Я должна видеть лицо таким, какое оно есть в реальной жизни».

Важнее всего для Прии осмотреть пространство между верхней губой и складкой между бровями. На фотографии должны быть видны и ушные раковины. Поэтому волосы нужно забирать назад.

«Ваша красота никак не влияет на данные анализа, — рассказывает Прия. — Иногда выясняется, что привлекательные люди имеют проблемы со здоровьем или их ждет непростое будущее. Намного важнее баланс лица и то, как его черты сочетаются между собой».

То же самое касается и возрастных изменений. Прия не обращает внимания на морщины, используя их только для чтения информации.

Чтение лица подразумевает его разделение на три части

Прия рассказывает, что при чтении лица она разделяет его на три условные части. Все они составляют равные трети жизни человека. Зона от линии роста волос и до бровей — это ваши ранние годы. От межбровной складки и до кончика носа — ваша настоящая жизнь, а подбородок и губы расскажут о будущем.

Анализ начинается с линии роста волос. Прия обращает внимание на размер лба, его глубину, наличие морщин и складок. Углубление возле висков может говорить о том, что детство человека было наполнено трудностями. Высокий лоб, выдающийся нос и крепкая надбровная дуга — это признаки независимого и уверенного в себе человека.

Черты лица могут многое сказать и о характере человека

По словам Прии, верхняя половина лба говорит о жизненном опыте. По ней можно определить уверенность человека, его способность добиться успехов на карьерном поприще. Люди с выпуклым лбом отличаются прямотой и честностью. И наоборот, если эта часть будет вдавленной, значит, перед вами хитрый человек.

Высокий лоб — это признак высокого интеллекта. У человека с выразительными скулами, скорее всего, будет сильный и волевой характер. Глаза — это зеркало души. У добрых людей они обычно большие. У недоверчивых взгляд будет с прищуром, из-за чего возле век будут образовываться морщинки.

По носу можно предсказать будущее. Например, если он маленький, возможно, человека ожидают проблемы с деньгами. И наоборот, большой нос предрекает удачу в будущем. Она будет связана с деньгами или личной жизнью.

Пластическая хирургия может изменить вашу судьбу

Интересно, что в прошлом чтецы по лицу практически не сталкивались с пластической хирургией. Теперь она распространена повсеместно, поэтому к Прие часто обращаются люди, которые уменьшили себе нос, скрыли морщины или увеличили губы. Но она относится к этим изменениям негативно.

«С точки зрения физиогномики, пластика может повлиять на ваш характер и дальнейшее будущее, — рассказывает Прия. — Я всегда привожу в пример Майкла Джексона. В начале карьеры у него был толстый и мясистый нос. Это признак талантливого человека, который легко может заработать целое состояние. И ему это удалось. Но затем из-за пластики нос стал очень маленьким и тонким. И это принесло ему немало проблем с деньгами и здоровьем».

Губы тоже многое говорят о человеке. Прия рассказывает, что смотрит не на их объем, а на пропорции. Например, равные по толщине губы обычно принадлежат человеку с хорошими лидерскими качествами. Морщинки вокруг глаз — это признак надежных людей, которым можно доверять.

По лицу даже можно узнать о прошлых отношениях

«Отношения всегда сильно влияют на жизнь человека, — продолжает Прия. — Поэтому романтический опыт так явно отражается на лице. О нелегких отношениях может рассказать область между надбровной костью и расстоянием между бровями. Если она выразительная и тяжелая, значит, человеку пришлось столкнуться с токсичными отношениями или пережить тяжелое расставание».

«Я всегда обращаю внимание и на симметричность бровей, — рассказывает Прия. — У инициативных людей одна бровь обычно немного выше другой. Такой человек старается быть лидером в отношениях, но не умеет идти на компромиссы».

По носу можно предсказать и будущее человека. «Если эта часть тела симметрична по отношению к остальному лицу, значит, у вас есть шансы удачно выйти замуж», — говорит физиогномист.

Определить подходящего партнера можно и по внешности

Необязательно становиться квалифицированным специалистом, чтобы уметь читать лица. Конечно, полный анализ без образования вы сделать не сможете. Но определенные умение помогут вам лучше понимать других людей.

Так, Прия советует клиентам при выборе партнера обращать внимание на внешность в целом. И дело не в привлекательности. Обращайте внимание на определенные черты лица. Если вы ищете умного человека, у него должен быть высокий лоб или толстые уши. А люди с выразительными ноздрями не умеют тратить деньги.

«Вся жизнь написана у вас на лице, — подводит итог Прия. — Поэтому так важно не обращаться внимания на косметические недостатки внешности. Не стесняйтесь своих морщин или пигментных пятен. Они не определяют вас как личность, хотя, безусловно, это важные черты лица. Научившись читать по ним, вы будете лучше разбираться в других людях. И это поможет вам избегать общения с тем, кто может навредить вашему ментальному здоровью».

Нашли нарушение? Пожаловаться на содержание

Что значит быть человеком? 7 известных философов дают свой ответ

Что значит быть человеком? Это фундаментальный вопрос нашего существования.

Этот вопрос имеет тенденцию возникать перед лицом моральной дилеммы или экзистенциального кризиса или при попытке найти себя.

Более того, обычно за ним следуют дополнительные вопросы:

Что отличает нас от других видов? Что побуждает нас делать то, что мы делаем? Что делает нас уникальными?

Ответы никогда не бывают простыми. Даже в этот век современности и интеллектуальной свободы мы не можем быть близки к каким-либо конкретным ответам. На протяжении веков мировые философы делали свою работу, чтобы найти их.

И все же ответы остаются такими же разнообразными и неубедительными, как и раньше.

Что действительно значит быть человеком?

Читайте дальше, чтобы узнать, как 7 из самых известных философов мира отвечают на этот вопрос.

Карл Маркс

«Если человек является общественным существом, то он может развиваться только в обществе.»

Карл Маркс известен тем, что написал «Коммунистический манифест» вместе с философом и социологом Фридрихом Энгельсом. Он был одним из ведущих сторонников коммунизма в Европе 19-го века.

Хотя он известен своим социализмом, он остается одним из самых выдающихся современных философских мыслителей. Помимо того, что он спровоцировал огромное количество социальных движений в течение своего времени, он сумел сформировать мировые взгляды на капитализм, политику, экономику, социологию и даже на философию.

Каковы его взгляды на человеческую природу?

«Вся история – не что иное, как непрерывное преобразование человеческой природы.»

Маркс полагал, что человеческая природа чрезвычайно сформирована нашей историей. Он считал, что то, как мы воспринимаем вещи — мораль, социальный строй, удовлетворение потребностей – исторически зависит во многом от нашего общества.


Конечно, его теория о человеческой природе также предполагает, что прогресс человечества сдерживается капитализмом, особенно в отношении труда. Пока мы объективируем наши идеи и удовлетворяем наши потребности, труд выражает нашу человеческую природу и также меняет ее.

Дэвид Юм

«Все, что относится к человеческому пониманию в этом глубоком невежестве и мраке, — это быть скептичным или, по крайней мере, осторожным; и не допускать никакой гипотезы, а тем более гипотезы, не подкрепленной никакой видимостью вероятности.»

Дэвид Юм был эмпириком. Он считал, что все человеческие идеи имеют корни в чувственных впечатлениях. То есть, даже если мы представляем существо, которого не существует, ваше воображение по-прежнему состоит из вещей, которые вы ощутили в реальном мире.

Почему это важно для человека?

По словам Юма, для того, чтобы упорядочить эти впечатления, мы используем разные психические процессы, которые являются фундаментальной частью человеческого бытия. Это сходства, смежности во времени или месте, и причины и следствия.

«Очевидно, что все науки более или менее связаны с человеческой природой… Даже математика, естественная философия и естественная религия в некоторой степени зависят от науки о человеке.»

Юм также считает, что существует наше собственное восприятие истины, каждого из нас, независимо от того, насколько мы отличаемся. Когда люди ищут истину, они приходят в моменты реализации. Маленькие моменты реализации приводят к ощущению счастья удовлетворения. Большие моменты реализации, с другой стороны, действительно делают нас людьми.

Для Юма, именно тогда, когда мы испытываем эти важные изменения сознания, мы можем, наконец, с уверенностью сказать, что значит быть человеком.

Людвиг Витгенштейн

«Границы моего языка означают границы моего мира.
О чем нельзя говорить, о том нужно молчать.
Мир – это все, что имеет место.»

Возможно, нет другого современного философа, столь загадочного, как Людвиг Витгенштейн. Его философию можно перевернуть, и вы все равно найдете ее авторитетной и неясной.

Его философия о человечестве может быть истолкована по-разному. Но суть все еще неотразима. Давайте усвоим то, что он думает, из его единственной книги «Трактат-логико-философский» (1921).

Для Витгенштейна это значит быть человеком, это наша способность мыслить сознательно. Мы активные, воплощенные ораторы. Прежде чем мы начнем общаться, нам сначала нужно с чем-то пообщаться. Мы должны создавать и различать истинные и ложные мысли об окружающем нас мире, чтобы иметь возможность думать о вещах – сочетаниях вещей.

Эти сознательные комбинации мыслей – это то, что Витгенштейн называет «состояниями дел».

Следовательно:

«Мир — это совокупность фактов, а не вещей»

Быть человеком – значит думать – правда, ложь – это не имеет значения.

Фридрих Ницше

«Часовая стрелка жизни. Жизнь состоит из редких, изолированных моментов величайшего значения и из бесчисленного множества интервалов, в течение которых в лучшем случае вокруг нас витают силуэты этих моментов. Любовь, весна, каждая прекрасная мелодия, горы, луна, море… Для многих людей таких моментов нет совсем, и они сами являются интервалами и интермедиатами в симфонии реальной жизни.»

Фридрих Ницше – еще один революционный философ. Он наиболее известен своей книгой «Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов».


 

Среди других философов, которые пишут неприятные и неясные идеологии, Ницше остроумен, красноречив и честен. И даже поэтичен. Он – философ, который тщательно исследует человеческую природу, предлагая конкретные советы о том, как с ней бороться.

Что он думает о человечестве и что это значит?

«Преимущества психологического наблюдения. Эта медитация на человеческое, слишком человеческое (или, как говорит научная фраза, «психологическое наблюдение») является одним из средств, с помощью которых человек может облегчить бремя жизни; что, используя это искусство, можно обеспечить присутствие духа в трудных ситуациях и развлечения в скучной обстановке; на самом деле, из самых тернистых и несчастливых этапов своей жизни можно извлечь максимум и почувствовать себя немного лучше».

Для Ницше наше осознание придает значение человечеству. Мы способны на то, что он называет психологическими наблюдениями, на способность видеть вещи с аналитической точки зрения. При этом мы, как люди, можем контролировать повествование о нашем существовании.

Платон

«Ибо все добро и зло, будь то в теле или в человеческой природе, происходит… из души и перетекает оттуда, как из головы в глаза.»

Вы действительно не думали, что мы пропустим Платона в этом списке? В конце концов, есть его Теория человеческой природы.

Платон верил в души.

Он считал, что у людей есть и нематериальный разум (душа) и материальное тело. Что наши души существуют до рождения и после смерти. И он состоит из:  причины, желания (физические позывы) и воли (эмоция, страсть, дух).

Для Платона душа является источником всего, что мы чувствуем – любви, муки, гнева, амбиций, страха. И большинство наших психических конфликтов как людей вызвано тем, что эти аспекты не находятся в гармонии.

«Человек – существо в поисках смысла.»

Платон также считал, что человеческая природа является социальной. По своей сути мы не самодостаточны. Нам нужны другие. Мы получаем удовлетворение от наших социальных взаимодействий. По правде говоря, мы получаем значение от наших отношений.

Иммануил Кант

«Интуиция и концепции составляют… элементы всего нашего знания, так что ни концепции без соответствующей им интуиции, ни интуиция без концепций не могут дать знания.»

Иммануил Кант считается одним из самых влиятельных западных философов всех времен. Его идеологии были о религии, политике и вечном мире. Но самое главное, он был философом человеческой автономии.

Кант считал, что как люди, мы полны решимости и способны к знаниям и способности действовать в соответствии с ними, независимо от кого-либо, даже от религии или какого-либо божественного вмешательства.

По его словам, восприятие человеком знаний – это «сенсорные состояния, вызываемые физическими объектами и событиями вне ума, и деятельность разума по организации этих данных в понятиях…»

Следовательно, Кант считает, что мы взаимодействуем с миром, основываясь на нашем восприятии. Мы люди из-за нашего разума. Как и другие виды, мы делаем вещи, мы действуем. Но в отличие от них мы даем поводы для наших действий. И для Канта это, по сути, означает быть человеком.

«Все наше знание начинается с чувств, затем переходит к пониманию и заканчивается разумом. Нет ничего выше разума.»

Фома Аквинский

«Мы не можем получить полное знание одновременно. Мы должны начать с веры; затем мы можем научиться доказывать сами.»

Как и Платон, Фома Аквинский был дуалистом, который верил, что у людей есть и тело, и душа.

Но в отличие от Канта, который верил, что наш интеллект придает нам смысл, Аквинский верил в обратное. Для него мы впитываем знания через наш смысл, а интеллект обрабатывает его позже, и более постепенно, через наш человеческий опыт.

Аквинский считал, что мы единственные существа, которые могут воспринимать и материю, и дух. Мы не просто существуем в этом мире – мы можем его интерпретировать, тщательно исследовать, извлекать из него смысл и принимать решения по этому поводу. Это наш интеллект, который превосходит нас от просто существования к действию со свободой, с безграничным воображением.

Что думаете вы?
Вам не нужно быть философом, чтобы прийти к своим собственным выводам. Что для вас значит быть человеком? Это сострадание, сочувствие, логика, наше сознание?

В этом мире технологий, социальных сетей и передовых научных открытий важно продолжать задавать этот важный вопрос. Не позволяйте всему шуму отвлекать вас от размышлений – почему мы существуем? Что это вообще значит? Что мы можем привнести в это чудесное существование?

Опыт о человеке: Введение в философию человеческой культуры

«Опыт о человеке: Введение в философию человеческой культуры»1

Что такое человек?

[3]

1

Общепризнанно, что самопознание — высшая цель философского исследования. В любых спорах между различными философскими школами эта цель остается неизменной и неколебимой — есть, значит, у мысли Архимедова точка опоры, устойчивый и неподвижный центр. Даже самые скептические мыслители не отрицали возможность и необходимость самопознания. Скептики сомневались во всех принципах, касающихся природы вещей, но само это сомнение вело лишь к открытию новых и более надежных способов исследования. В истории философии скептицизм часто был всего лишь оборотной стороной принципиального гуманизма. Отрицая и разрушая объективную очевидность внешнего мира, скептик надеется обратить все мысли человека вспять — к его собственному человеческому бытию. Самопознание для него — первая предпосылка самореализации: чтобы обрести подлинную свободу, мы должны попытаться разорвать цепь, связывающую нас с внешним миром. «Важнее всего в мире, — писал Монтень, — умение быть самим собой».

Даже такой подход к проблеме, как метод интроспекции, не избавляет от скептических сомнений. Современная философия начинается с провозглашения принципа:

[4]
очевидность нашего бытия недоступна, недосягаема для нас. Однако успехи психологического познания расшатывают этот картезианский принцип. Общая тенденция современной мысли направлена к прямо противоположному Полюсу. Мало кто из современных психологов принимает и рекомендует явно метод интроспекции: этот метод, как правило, считается очень ненадежным. Существует убеждение, что строго объективная бихевиористская позиция — единственно возможный подход к научной психологии. Однако последовательного и радикального бихевиоризма для этой цели недостаточно: он может предохранить нас от возможных методологических ошибок, но не в состоянии решить все проблемы человеческой психологии. Можно критиковать чисто интроспективную позицию, считая ее недостаточной, но нельзя запретить или просто игнорировать ее. Без интроспекции, без непосредственного знания чувств, эмоций, восприятий, мыслей, ощущений мы вообще не могли бы определить сферу человеческой психологии. Приходится признать, однако, что, следуя этим путем, мы никогда не придем к познанию человеческой природы во всей ее широте. Интроспекция открывает нам лишь малую часть человеческой жизни, которая доступна индивидуальному опыту: она не в состоянии охватить все поле человеческих феноменов. Ведь даже если мы соберем и скомбинируем все данные о человеке, мы все равно получим лишь бедную и фрагментарную — словно туловище без головы и ног — картину человеческой природы.

Аристотель считал, что все человеческое знание — это реализация основной тенденции человеческой природы — тенденции, проявляющейся в самых элементарных человеческих действиях и реакциях. Вся жизнь чувств определена и пропитана этой тенденцией.

«Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство тому — влечение к чувственным восприятиям: ведь независимо от того, есть от них польза или нет, их ценят ради них самих, и больше всех зрительные восприятия, ибо видение, можно сказать, мы предпочитаем всем остальным восприятиям, не только ради того, чтобы действовать, но и тогда, когда мы собираемся что-либо делать. И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий в вещах» 2.

Этот отрывок ярко характеризует отличие аристоте-
[5]
левской концепции знания от концепции Платона. Такой панегирик чувствам у Платона немыслим: непреодолимая бездна отделяет у него жизнь чувств от жизни интеллекта. Знание и истина принадлежат сфере трансцендентного — области чистых и вечных идей. И Аристотель убежден, что один лишь акт чувственного восприятия не дает научного знания, но как биолог он отрицает Платонов разрыв между идеальным и эмпирическим мирами, пытаясь объяснить идеальный мир, мир знания в терминах жизни. Обеим сферам, по Аристотелю, присуща одинаковая непрерывная последовательность: как в природе, так и в познании высшие формы развиваются из низших. Чувственное восприятие, память, опыт, воображение и разум — все это включено в общую связь, элементы которой суть лишь различные стадии и выражения одной и той же основополагающей деятельности, которая достигает высшего совершенства у человека, но отчасти представлена у животных, а также и во всех формах органической жизни.

Приняв такую биологическую точку зрения, мы должны будем признать, что на первых стадиях человеческое познание направлено исключительно на внешний мир. Ведь все непосредственные потребности и практические интересы человека зависят от его природного окружения. Он не может жить, не приспосабливаясь постоянно к условиям окружающего мира. Первые шаги интеллектуальной и культурной жизни человека можно представить как своего рода умственное приспособление к непосредственному окружению. Но по мере развития культуры выявляется и противоположная тенденция человеческой жизни. В самых ранних проблесках человеческого сознания мы находим уже интровертивную позицию, которая сопровождает и дополняет экстравертивную. Проследив дальнейшее развитие человеческой культуры из этих начал, мы увидим, как эта интровертивная точка зрения постепенно выходит на первый план. Естественная человеческая любознательность начинает менять направление. Этот процесс можно исследовать почти во всех формах культурной жизни человека. В первых мифологических объяснениях мироздания мы всегда обнаруживаем примитивную антропологию бок о бок с примитивной космологией. Вопрос о происхождении мира сложно переплетается с вопросом о происхождении человека. Религия не может покончить с этими первоначальными
[6]
мифологическими объяснениями — напротив, она сохраняет мифологическую космологию и антропологию, придавая им новую форму и глубину. Отныне самопознание не рассматривается как то, что имеет лишь теоретический интерес. Оно уже не просто предмет любознательных размышлений, а одна из основных обязанностей человека. Первыми выдвинули это требование великие религиозные мыслители. Во всех высших формах религиозной жизни максима «Познай самого себя» рассматривается как категорический императив, как высший моральный и религиозный закон. В этом императиве мы ощущаем как бы измену первоначальному естественному познавательному инстинкту, наблюдаем переоценку всех ценностей. В истории всех мировых религий — в иудаизме, буддизме, конфуцианстве и христианстве — очевидны последовательные шаги в этом направлении.

Тот же принцип осуществляется и в общей эволюции философской мысли. На самых ранних стадиях греческая философия занимается лишь физическим универсумом; космология решительно преобладает среди всех других областей философского исследования. Широта и глубина греческой мысли ярко проявляется в том, что почти каждый отдельный мыслитель — это в то же время и представитель нового типа мысли. Почти одновременно с милетскими фисиологами Пифагор создает философию математики, в то же время как элеаты первыми осознают идеал логической философии. На границе между космологической и антропологической мыслью стоит Гераклит; хотя он и рассуждает как натурфилософ и принадлежит к числу «древних фисиологов», он понимает уже, что проникнуть в тайну природы, не раскрыв тайну человека, невозможно. Мы должны погрузиться в саморефлексию, если хотим овладеть реальностью и понять ее значение. А потому философию Гераклита в целом можно охарактеризовать двумя словами —εδιζησαμην εμωτου («Я исследовал самого себя») 3. Хотя эта новая мыслительная тенденция и была присуща ранней греческой философии, она обрела зрелость лишь во времена Сократа. Так обстоит дело и с проблемой человека, в которой мы видим веху, отделяющую сократиков от досократовской мысли. Сократ никогда не нападает на своих предшественников и не критикует их теории. Он не стремится также ввести новое философское учение. Однако все прежние проблемы предстали у него в новом свете, ибо
[7]
были соотнесены с новым интеллектуальным центром. Проблемы греческой натурфилософии и метафизики вдруг померкли перед лицом новых проблем, поглотивших все внимание теоретиков. У Сократа нет особой теории природы и отдельной логической теории. Мы не находим у него даже и стройной, систематизированной этической теории — в том смысле, в каком она понималась в последующих этических системах. Остался только один вопрос: что есть человек? Сократ всегда отстаивал и защищал идеал объективной, абсолютной, универсальной истины. Но единственный универсум, который он признавал и который исследовал — это универсум человека. Его философия — если у него была философия — строго антропологична. В одном из Платоновых диалогов Сократ представлен в беседе со своим учеником Федром. Гуляя, они очутились за воротами Афин. Сократ пришел в восторг от красоты местности. Он восхищался пейзажем и превозносил его. Но Федр прервал Сократа, пораженный, что тот ведет себя как чужестранец, которому проводник показывает окрестности. «Ты что же,— спросил он Сократа,— не выходишь даже за городскую стену?» Сократ придал своему ответу символическое значение: «Извини меня, добрый мой друг, я ведь любознателен, а местности и деревья ничему не хотят меня научить, не то что люди в городе» 4.

Однако когда мы изучаем сократические диалоги Платона, мы не находим прямого решения новых проблем. Сократ дает нам детальный и скрупулезный анализ индивидуальных человеческих качеств и добродетелей. Он пытался выявить их природу и определить их — как благо, справедливость, умеренность, доблесть и т.д. Но он никогда не отваживался дать определение человека. Чем объясняется этот мнимый недостаток? Не идет ли он здесь осторожно окольным путем, намечая лишь общие очертания проблемы, но не проникая в ее глубины и реальную суть? Но ведь как раз здесь — больше чем где то ни было еще — мы должны помнить о сократовской иронии. Иначе говоря, именно отрицательный ответ Сократа проливает новый, неожиданный свет на существо вопроса и представляет нам его позитивное понимание проблемы человека. Мы не можем исследовать природу человека — тем же путем, каким мы раскрываем природу физических вещей. Физические вещи можно описать в терминах их объективных свойств, тогда как человека
[8]
можно описать и определить только в терминах его сознания. Этот факт ставит совершенно новую проблему, которую нельзя решить с помощью обычных методов исследования. Эмпирическое наблюдение и логический анализ в том смысле, в каком эти термины использовались в досократовской философии, здесь обнаруживают свою неэффективность и неадекватность. Ибо только в нашем непосредственном общении с людьми мы может достичь понимания человека. Мы должны действительно очутиться с человеком лицом к лицу, чтобы понять его. Следовательно, вовсе не новизна объективного содержания, а новизна самого мышления — его использования, его роли — составляет отличительную черту философии Сократа. Философия, которая до той поры понималась как интеллектуальный монолог, превратилась в диалог. Только с помощью диалогической или диалектической мысли можно было подойти к познанию человеческой природы. Прежде истина понималась только как готовая вещь, которая могла быть схвачена, усвоена, посредством индивидуальных усилий мыслителя и без труда передана и сообщена другим. Однако Сократ уже не придерживался такой точки зрения. Нельзя, сказал Платон в «Республике», — внести истину в душу человека, как нельзя заставить видеть слепого от рождения. Истина по своей природе — дитя диалектической мысли. Прийти к ней можно только в постоянном сотрудничестве субъектов, во взаимном вопрошании и ответах. Она не походит, следовательно, на эмпирический объект — ее нужно понимать как продукт социального действия. Уже здесь налицо новый, хотя и непрямой ответ на вопрос «что такое человек». Человек оказывается существом, которое постоянно ищет самого себя, которое в каждый момент своего существования испытывает и перепроверяет условия своего существования. В этой перепроверке, в этой критической установке по отношению к собственной жизни и состоит реальная ценность этой жизни. «А без… испытания жизнь не в жизнь для человека», — говорит Сократ в «Апологии» 5. Мы можем резюмировать мысль Сократа, сказав, что он определяет человека как такое существо, которое, получив разумный вопрос, может дать разумный ответ. Так понимается и знание, и мораль. Лишь благодаря этой основной способности — способности давать ответ самому себе и другим — человек и становится «ответственным» существом, моральным субъектом.
[9]

Этот первый ответ в известном смысле навсегда останется классическим. Проблема и метод Сократа никогда не могут быть забыты и стерты в памяти. Платоновой мыслью они были сохранены и наложили отпечаток 6 на все дальнейшее развитие человеческой цивилизации. Вряд ли есть более верный и короткий путь для понимания глубокого единства и полной непрерывности древней философской традиции, чем сравнение этих первых стадий греческой философии с одним из позднейших и благороднейших итогов греко-романской культуры — книгой «К самому себе», написанной императором Марком Аврелием Антонином. Такое сравнение на первый взгляд может показаться натяжкой: Марк Аврелий не был ни оригинальным мыслителем, ни последователем строго логического метода. Сам он благодарил богов за то, что, отдав свое сердце философии, он не сделался ни философским писакой, ни нанизывателем силлогизмов 7. Но и Сократ, и Марк Аврелий — оба были убеждены в том, что для раскрытия истинной природы или сущности человека мы должны удалить из его бытия все внешние или случайные черты.

«Ничто из того, что не принадлежит человеку, поскольку он человек, не может быть названо свойственным человеку. Все это не составляет требований человека, не предписывается природой человека, не является совершенством человеческой природы. Не в этом и цель человека, а, следовательно, и завершение цели — благо. Ведь если бы, далее, что-нибудь из этого было свойственно человеку, но не могло бы быть свойственно ему пренебрежение и противодействие по отношению к этому, и не был бы достоин похвалы тот, кто стремится не нуждаться в этом… будь это благом, не мог бы быть хорошим человек, отказывающий себе в чем-нибудь подобном. На самом же деле человек тем лучше, чем полнее его отречение от этого, или чем легче он переносит лишение чего-нибудь такого» 8.

Все, что приходит к человеку извне, ничтожно и пусто. Его сущность не зависит от внешних обстоятельств — она зависит исключительно от того, как он оценивает самого себя. Богатства, чины, общественные отличия, даже здоровье и интеллектуальные дары — все это становится безразличным (adiaphoron). Единственное, что имеет
[10]
значение — это тенденция, внутренняя установка души; только этот внутренний принцип и не должен быть нарушен. «То, что делает человека худшим, чем он есть, не делает худшей и его жизнь и не вредит ни внешней, ни внутренней стороне его существа» 9.

Требование самовопрошания — это, следовательно, и у стоиков, как и у Сократа, привилегия человека и его основной долг 10. Но этот долг понимается теперь и в более широком смысле: у него есть не только моральная, но также универсальная метафизическая основа. «Следует неустанно спрашивать себя вновь и вновь, какое отношение имею я к той части моего существа, которую я называю руководящим Разумом (to hegemonikon)? 11. Тот, кто живет в согласии с самим собой, со своим собственным внутренним демоном, живет в гармонии с вселенной-универсумом, ибо и строй вселенной и строй личности суть не что иное как различные проявления одного и того же общего фундаментального принципа. Человек доказал присущую ему способность к критической мысли, суждению, различению, поняв, что ведущая сторона в этом соотношении — «Я», а не Универсум. Я, единожды обретшее свою внутреннюю форму, сохраняет эту форму в неизменности и невозмутимости. «Шар, поскольку он существует, не может лишиться круглоты» 12. Таково, собственно говоря, последнее слово греческой философии, — слово, которое сызнова включает в себя и объясняет дух, изначально его породивший. Этот дух — дух суждения, различения Бытия и Небытия, истины и иллюзии, добра и зла. Сама жизнь неустойчива и переменчива, но истинная ценность жизни пребудет в вечном порядке, не допускающем перемен. И отнюдь не чувствами, но только силой нашего суждения мы можем постичь этот порядок. Сила суждения — основная сила человека, общий источник истины и морали. Ибо только в этом человек целиком зависит от самого себя, здесь он свободен, автономен, самодостаточен 13. «… Не разбрасывайся, не суетись,— говорил Марк Аврелий, — но будь свободным и смотри на вещи как муж, гражданин, смертный… Вещи не касаются души, но пребывают в покое вне ее; причины жалоб коренятся в одном лишь внутреннем убеждении… Все то, что ты видишь, подлежит изменению и вскоре исчезнет. Размышляй постоянно и о том, скольких изменений ты уже был свидетелем. Мир — изменение, жизнь — убеждение» 14.
[11]

Величайшая заслуга стоической концепции человека состоит в том, что эта концепция дала человеку одновременно и глубокое чувство гармонии с природой, и чувство моральной независимости от нее. В сознании философа-стоика между этими утверждениями нет противоречия — они соотнесены друг с другом. Человек чувствовал себя в полном равновесии с мирозданием и знал, что никакая внешняя сила не может нарушить это равновесие. Таков, двойственный характер этой стоической «невозмутимости» (ataraxia). Стоическая теория оказалась одной из самых действенных сил древней культуры. Однако она сама вызвала к жизни новую, дотоле неизвестную силу. Конфликт с этой новой силой до оснований потряс классический идеал человека. Стоическая и христианская теории человека вовсе не обязательно враждебны друг другу. В истории идей они зачастую взаимодействовали, и мы нередко наблюдаем их тесную связь в сознании одного и то же мыслителя. Тем не менее всегда остается один пункт, в котором антагонизм между христианским и стоическим идеалом оказывается неустранимым. Признание абсолютной независимости, в которой стоики видят главное достоинство человека, трактуется в христианской доктрине как его основной порок и ошибка. Человек не обретет спасения, пока он будет упорствовать в этой ошибке. Борьба между этими враждебными позициями шла многие века; сила этой борьбы чувствуется и в начале новой эпохи — в период Возрождения, и в XVII веке 15.

В этом проявляется одна из характернейших черт антропологической философии: в этой философии, в отличие от других областей философского исследования, мы не видим медленного непрерывного развития общих идей. Конечно, в истории логики, метафизики и философии природы мы также находим острейшие противоречия. Эта история может быть описана в гегелевских терминах как диалектический процесс, в котором за каждым тезисом идет антитезис, — и, тем не менее, здесь существует внутреннее постоянство, ясный логический порядок, связывающий различные стадии этого диалектического процесса. Антропологическая философия имеет совсем другую природу. В стремлении понять ее реальную значимость мы должны прибегнуть не к эпически описательной, а к драматической манере повествования, ибо здесь перед нами не мирное развитие понятий или теорий, но столк-
[12]
новение борющихся сил. История антропологической философии полна глубочайших человеческих страстей и эмоций. Эта философия касается не только теоретических проблем, сколь угодно широких — здесь вся человеческая судьба в напряженном ожидании последнего суда.

Все эти проблемы нашли наиболее яркое выражение у Августина. Августин стоит на грани двух эпох. Он жил в IV веке новой эры и был воспитан в традиции греческой философии и, в частности, неоплатонизма, наложившего отпечаток на всю его философию. С другой стороны, однако, Августин — родоначальник средневековой мысли, основоположник средневековой философии и христианской догматики. Его «Исповедь» дает возможность проследить за каждым шагом на пути от греческой философии к христианскому откровению. Согласно Августину, вся дохристианская философия была подвержена одной ошибке и заражена одной и той же ересью: она превозносила власть разума как высшую силу человека. Но то, что сам разум — одна из наиболее сомнительных и неопределенных вещей в мире, человеку не надо знать, покуда он не просвещен особым божественным откровением. Разум не может указать нам путь к ясности, истине и мудрости, ибо значение его темно, а происхождение таинственно, и тайна эта постижима лишь христианским откровением. Разум у Августина имеет не простую и единую, а скорее двоякую и составную природу. Человек был создан по образу божию, и в своем первоначальном состоянии — в том, в котором он вышел из божественных рук, он был равен своему прототипу. Но все это было им утрачено после грехопадения Адама. С этого момента вся первоначальная мощь разума померкла. А сам по себе, наедине с собой и своими собственными возможностями он не способен найти путь назад, перестроить себя своими силами и вернуться к своей изначально чистой сущности. Если бы подобный возврат и был возможен, то лишь сверхъестественным образом — с помощью божественной благодати. Такова новая антропология, как она понимается Августином и утверждается во всех великих системах средневековой мысли. Даже Фома Аквинский, ученик Аристотеля, обратившийся вновь к источникам древнегреческой философской мысли, не рискнул отклониться от этой фундаментальной догмы. Признавая за человеческим разумом гораздо большую власть, чем Августин, он был, однако, убежден, что
[13]
правильно использовать свой разум человек может только благодаря божественному руководству и озарению. Тем самым мы приходим к полному отрицанию всех ценностей, отстаиваемых в греческой философии. То, что казалось высшей привилегией человека, приобрело вид опасного искушения; то, что питало его гордость, стало его величайшим унижением. Стоическое предписание: человек должен повиноваться своему внутреннему принципу, чтить этого «демона» внутри себя — стало рассматриваться как опасное идолопоклонничество.

Вряд ли целесообразно дальше описывать здесь черты этой новой антропологии, анализировать ее основные мотивы и прослеживать ее развитие. Ведь чтобы понять ее общий смысл, мы можем избрать другой, более короткий путь. В начале нового времени появился мыслитель, придавший этой антропологии новые силы и блеск. В произведениях Паскаля она находит свое последнее и, быть может, наиболее впечатляющее выражение. Паскаль, как никто другой, был подготовлен к решению этой « задачи. Он обладал несравненным даром освещать наиболее темные вопросы и собирать в единое целое сложные и рассеянные системы мысли. Нет, кажется, ничего неподвластного остроте его мысли и ясности стиля. Он соединил в себе преимущества современной литературы и философствования, но использовал их как средство борьбы против современного духа — духа Декарта и его философии. На первый взгляд кажется, будто Паскаль принимает все предпосылки картезианства и современной ему науки. Он соглашается с тем, что нет ничего в природе, что неподвластно научному разуму, как нет ничего, неподвластного геометрии. Это поистине странное событие в истории идей: один из величайших и самых глубоких геометров стал запоздалым рыцарем средневековой философской антропологии. В шестнадцать лет Паскаль написал трактат о конических сечениях, открывший новое и чрезвычайно плодотворное поле геометрических исследований. Но он был не только великий геометр, но и философ; а в качестве философа он был не просто погружен в геометрические проблемы, но также стремился понять подлинное применение, содержание и границы геометрии. Он полагал, что существует фундаментальное различие между «геометрической мыслью» и «мыслью проницательной и утонченной». Геометрическая мысль наиболее совершенна в исследовании тех предметов, ко-
[14]
торые доступны строгому анализу, то есть могут быть расчленены на первичные составляющие элементы 16. Она исходит из некоторых аксиом и выводит из них следствия, истинность которых может быть доказана универсальными логическими правилами. Преимущество такого мышления состоит в ясности его принципов и необходимости его дедуктивных выводов. Однако не все предметы можно трактовать подобным образом. Существуют вещи, которые не поддаются какому бы то ни было логическому анализу из-за своей хрупкости и бесконечного разнообразия. И если в мире есть нечто такое, что в первую очередь должно быть отнесено к таким вещам, то это как раз человеческое сознание. Именно природе человека присущи богатство и утонченность, разнообразие и непостоянство. Следовательно, математика никогда не сможет стать инструментом истинного учения о человеке, философской антропологии. Смешно было бы говорить о человеке как о геометрическом постулате. Строить моральную философию в терминах геометрической системы — Ethica more geometrico demonstrata — это, с точки зрения Паскаля, абсурд, философская фантазия. Но и традиционная логика и метафизика также не способны понять и решить загадку человека. Ведь их первый и высший закон — это закон противоречия. А рациональное, логическое и метафизическое мышление в состоянии понимать только такие объекты, которые свободны от противоречий, устойчивы по своей природе, истинны. Как раз такой однородности мы никогда не встречаем у человека. Философу непозволительно конструировать искусственного человека — он должен описывать человека таким, каков он есть. Все так называемые определения человека — это лишь легковесные спекуляции, если они не основываются на опыте и не подтверждаются им. Нет другого способа понять человека, кроме изучения его жизни и поведения. Однако то, что мы при этом обнаружим, не может быть описано одной-единственной простой формулой. Неизбежный момент человеческого существования — противоречие. У человека нет «природы» — простого или однородного бытия. Он причудливая смесь бытия и небытия; его место — между этими двумя полюсами.

Таким образом, единственно возможный подход к тайне человеческой природы — это подход религиозный. Религия показывает нам, что человек двойствен — одно дело человек до грехопадения, другое — после. Человек был опре-
[15]
делен к высшей цели, но, утратил это предназначение. Грехопадение лишило его силы, извратило разум и волю. И потому классическая максима «Познай самого себя» в философском смысле — смысле Сократа, Эпиктета или Марка Аврелия — не только малодейственна, но ложна и ошибочна. Человек не может доверять себе и читать в себе. Он сам должен молчать, чтобы слышать высший глас, глас истины. «Что станется с тобой тогда, о человек, когда ты естественным разумом обнаружишь свое действительное положение?.. Знай же, обуянный гордыней, что и сам ты — сплошной парадокс. Смири себя, немощный разум, умолкни, неразумная природа, помни, что человек бесконечно превосходит человека, и услышь от творца своего о своем действительном положении, — тебе покамест неведомом. Слушай Бога» 17.

Все это еще никоим образом не теоретическое решение проблемы человека. Религия и не может дать такого решения. Противники религии всегда обвиняли ее в темноте и непонятности. Однако эта хула становится высшей похвалой, как только мы рассмотрим подлинную цель религии. Религия не может быть ясной и рациональной. То, о чем она повествует, — темная и мрачная история человеческого грехопадения. Рациональное объяснение этого факта невозможно. Мы не можем объяснить человеческий грех, так как это не продукт или необходимое следствие какой-нибудь естественной причины. Точно так же мы не можем объяснить человеческое спасение, ибо спасение это зависит от непостижимого акта божественной милости: оно свободно даруется и свободно отнимается, и никаким человеческим поступком или достоинством заслужить его невозможно. Следовательно, религия и не претендует на прояснение тайн человека. Она подтверждает и углубляет эту тайну. Бог, о котором она говорит, — Это Deus absconditus, сокровенный Бог. Следовательно, и его образ — человек — не может не быть таинственным. Таким образом, и человек — homo absconditus. Религия это не «теория» Бога, человека и их взаимных отношений. Единственный ответ, который мы можем получить от религии, — что такова уж воля Бога скрывать себя. «Итак, поскольку бытие Божие сокрыто от человека, любая религия, которая не говорит, что Бог сокровенен, не истинна, а любая религия, которая не находит доводов в защиту этого, лишена поучительности. В нашей религии все это есть: Vere tu es Deus absconditus… 18
[16]

Ибо природа такова, что она: всюду указывает на утрату Бога — и в человеке и вне его» 19. Религия, следовательно, это своего рода логика абсурда — так только и можно схватить абсурдность, внутреннюю противоречивость, химерическое бытие человека. «Конечно, ничто не может поразить нас сильнее, чем это учение; и однако же без этой тайны, самой непостижимой из всех, мы непонятны самим себе. В этой бездне узлом стягиваются и вращаются все наши обстоятельства, так что человек в большей мере непостижим без этой тайны, чем эта тайна непостижима для человека» 20.

3

Пример Паскаля показывает нам, что и в начале нового времени старые проблемы дают о себе знать во всей своей силе. Даже после появления декартова «Рассуждения о методе» мысль борется с теми же самыми трудностями, она колеблется между двумя совершенно несовместимыми решениями. Между тем началось медленное интеллектуальное развитие, в ходе которого вопрос «что есть человек» изменил свою форму и вновь возник уже на более высоком уровне. Здесь важно не столько открытие новых фактов, сколько появление новых мыслительных средств. Теперь заявил о себе научный дух нового времени. Отныне осуществляется новый поиск общей теории человека, основанной на эмпирических наблюдениях и общих логических принципах. Первым постулатом этого нового духа было устранение всех искусственных барьеров, которыми человеческий мир прежде был отделен от всей остальной природы. Для того, чтобы понять человеческий порядок вещей, мы должны начать с изучения космического порядка. И этот космический порядок предстает теперь в совершенно новом свете. Новая космология, гелиоцентрическая система, введенная трудами Коперника, — это единственная прочная научная основа новой антропологии.

Ни классическая метафизика, ни средневековая религия и теология не были готовы к решению этой задачи. Оба эти типа учений, столь различные по методам и целям, основаны на общем принципе: они трактуют вселенную как иерархический порядок, в котором человек занимает высшее место. И в стоической философии, и в христианской теологии человек описывался как венец все-
[17]
ленной. Оба учения настаивают на существовании провидения, властвующего над миром и судьбой человека. Эта представление — одна из основных предпосылок стоической и христианской мысли 21. Все это вдруг было поставлено под вопрос новой космологией. Претензия человека на то, чтобы быть центром вселенной, потеряла основания. Человек помещен в бесконечном пространстве, в котором его бытие кажется одинокой и исчезающе малой точкой. Он окружен немой вселенной, миром, который безмолвно безразличен к его религиозным чувствам и глубочайшим моральным запросам.

Вполне понятно, и даже неизбежно, что первая реакция на эту новую концепцию мира могла быть только отрицательной: сомнение и страх. Даже величайшие мыслители не были свободны от этих чувств. «Вечное безмолвие этих бесконечных пространств страшит меня», — говорил Паскаль 22. Коперниковская система стала одним из самых мощных орудий философского агностицизма и скептицизма, которые развились в XVII веке. В своей критике человеческого разума Монтень использовал все » хорошо известные традиционные аргументы греческого скептицизма. Но он использовал и новое оружие, которое в его руках доказало свою огромную силу и первостепенную важность. Ничто не может так унизить нас и нанести столь чувствительный урон гордости человеческого разума, как беспристрастный взгляд на физический универсум. «Пусть он (человек — прим. перев.), — говорит Монтень в знаменитом отрывке из «Апологии Раймунда Сабундского», — покажет мне с помощью своего разума, на чем покоятся те огромные преимущества, которые он приписывает себе. Кто уверил человека, что это изумительное движение небосвода, этот вечный свет, льющийся из величественно вращающихся над его головой светил, этот грозный ропот безбрежного моря, — что все это сотворено и существует столько веков только для него, для его удобства и к его услугам? Не смешно ли, что это ничтожное и жалкое создание, которое не в силах управлять собой и предоставлено ударам всех случайностей, объявляет себя властелином и владыкой вселенной, даже маленькой частицы которой оно не в силах познать, не то что повелевать ею!» 23.

Человек всегда склонен рассматривать свое ближайшее окружение как центр мироздания и превращать свою отдельную частную жизнь в образец для всей вселенной.
[18]

Но он должен отбросить эту напрасную претензию, этот жалкий провинциальный путь мышления и суждения.

«Когда виноградники в наших селениях побивает мороз, приходский священник тотчас же заключает, что кара божья низошла на весь род человеческий… Кто же, видя наши распри со своими соплеменниками, не воскликнет: «Мировая машина разладилась и близок судный день!…» Однако лишь тот, кто мог представить в фантастической картине великий образ нашей матери-природы, во всем ее величии и блеске, кто усматривал в ее лике столь значительные и постоянные изменения, кто наблюдал себя в этом портрете, да собственно и не себя одного, а целое царство (словно легкий штрих на общем фоне) — лишь тот сможет оценить вещи сообразно с их истинной ценностью и величием» 24.

Слова Монтеня дают нам ключ ко всему последующему развитию современной теории человека. Современная философия и наука должны были принять вызов, содержащийся в этих словах. Им пришлось доказывать, что новая космология вовсе не преуменьшает силу человеческого разума, а, напротив, упрочивает и подтверждает ее. Так возникла задача соединить усилия метафизических систем XVI и XVII столетий. Эти системы избирают различные пути, но направляются к общей цели. Они как бы стремятся обернуть в новой космологии явное зло во благо. Джордано Бруно был первым мыслителем, вступившим на эту тропу, которая в определенном смысле стала дорогой всей современной метафизики. Для философии Джордано Бруно характерно как раз то, что термин «бесконечность» меняет здесь свое значение. Для классической греческой мысли бесконечность — чисто негативное понятие: бесконечность бессвязна и недетерминирована; она лишена границы и формы, а значит, и недоступна для человеческого разума, который обитает в области форм и ничего, кроме форм, постичь не может. В этом смысле конечное и бесконечное, peras и apeiron упоминаемые в платоновом «Филебе», — это два фундаментальных принципа, необходимо противостоящих друг другу. В учении Бруно бесконечность больше не означает отрицание или ограничения; напротив, она означает неизмеримое и неисчислимое богатство реальности и неограниченную силу человеческого интеллекта. Именно так Бруно понимает и истолковывает учение Коперника. Это учение, согласно Бруно, было первым и решающим шагом к само-
[19]
освобождению человека. Человек не живет отныне в мире как узник, заточенный в стенах конечного физического универсума. Он способен пересекать пространства, прорываться через все воображаемые границы небесных сфер, которые были воздвигнуты ложной метафизикой и космологией 25. Бесконечный универсум не полагает границ человеческому разуму — напротив, он побуждает разум к движению. Человеческий интеллект осознает собственную бесконечность, соразмеряя свои силы с бесконечным универсумом.

Все это выражено в произведениях Бруно поэтическим, а не научным языком. Новый мир современной науки, математическая теория природы остались неизвестными Бруно. Он поэтому не смог пройти этим путем до логического конца. Для преодоления интеллектуального кризиса, вызванного открытием Коперника, потребовались совместные усилия всех метафизиков и ученых XVII века. Каждый великий мыслитель — Галилей, Декарт, Лейбниц, Спиноза — внес свой вклад в решение этой проблемы. Галилей утверждал, что в области математики достигается высший доступный для человека уровень познания, равноценный божественному познанию. Конечно, дело не только в том, что божественный разум знает и понимает бесконечно большее число математических истин, чем человеческий: с точки зрения объективной достоверности лишь немногие истины, познанные человеческим умом, столь же совершенны, сколь у Бога 26. Декарт начал с универсального сомнения, которое, казалось, заключает человека в границы его сознания. Казалось, здесь нет дороги за пределы магического круга — нет пути к реальности. Но даже здесь идея бесконечности оказывается лишь инструментом для опровержения универсального сомнения. С помощью этого понятия мы только и. можем доказать реальность Бога, а косвенно также и реальность материального мира. Сочетая это метафизическое доказательство с новым научным доказательством, Лейбниц открыл новый инструмент математической мысли — исчисление бесконечно малых. Согласно правилам этого исчисления физический универсум становится умопостигаемым: законы природы представляются отныне частными случаями общих законов разума. Но именно Спиноза осмелился сделать последний и решающий шаг в этой математической теории мира и человеческого духа. Спиноза построил новую этику, теорию
[20]
страстей и аффектов, математическую теорию нравственного мира. Только посредством такой теории, утверждал он, мы можем достигнуть нашей цели — «философии человека», антропологической философии, свободной от ошибок и предрассудков узко антропоцентрических систем. Такова общая тема, которая в различных формах пронизывает все важнейшие метафизические системы XVII века. Таково рационалистическое решение проблемы человека. Математический разум есть связь между человеком и универсумом; он позволяет нам свободно переходить от одного к другому. Математический разум — ключ к истинному; пониманию космического и морального порядка.

4

В 1754 году Дени Дидро опубликовал серию афоризмов, озаглавленных «Мысли к истолкованию природы». В этом эссе он заявил, что приоритет математики в сфере науки уже не является более неоспоримым. Математика, утверждал он, достигла столь высокой ступени совершенства, что дальнейший прогресс невозможен; следовательно, математика должна остаться неизменной.

«Мы приблизились ко времени великой революции в науках. Принимая во внимание склонность умов к вопросам морали, изящной словесности, естественной истории, экспериментальной физики, я решился бы даже утверждать, что не пройдет ста лет, как нельзя будет назвать трех крупных геометров в Европе. Эта наука остановится на том уровне, на который ее подняли Бернулли, Эйлеры, Мопертюи, Клеро, Фонтены, Д’Аламберы и Лагранжи. Они как бы воздвигли Геркулесовы столпы. Дальше идти некуда» 27.

Дидро — один из виднейших представителей философии Просвещения. В качестве издателя «Энциклопедии» он находился в самом центре всех крупных интеллектуальных движений своего времени. Никто не имел столь ясных взглядов на общее развитие научного знания; никто другой так остро не чувствовал все основные тенденции XVIII века. Тем более характерно и примечательно, что, представляя все идеалы Просвещения, Дидро начал сомневаться в абсолютной правоте этих идеалов. Он ожидал возникновения новой формы науки — науки более конкретной, основанной скорее на наблюдении фактов, чем
[21]
на утверждении общих принципов. Согласно Дидро, мы слишком переоценили наши логические и рациональные методы. Мы знаем, как сравнивать, организовывать, систематизировать познанные факты, но мы не развивали те методы, с помощью которых можно было бы открывать новые факты. Мы заблуждаемся, полагая, что человек, не способный сосчитать свой капитал, находится в том же положении, что и тот, кто вообще его не имеет. Но близится время, когда мы преодолеем этот предрассудок и поднимемся на новую, самую высокую вершину в истории естественных наук.

Сбылось ли пророчество Дидро? Подтвердило ли развитие научных идей в XIX веке его точку зрения? В одном отношении, конечно, его ошибка очевидна. Его предсказание, что математическая мысль остановится, что великие математики XVIII века воздвигли Геркулесовы столпы, полностью доказало свою ложность. К плеяде математиков XVIII века мы теперь должны прибавить имена Гаусса, Римана, Вейерштрасса, Пуанкаре. Всюду в науке XIX века мы встречаемся с триумфальным шествием новых математических идей и понятий. И тем не менее предсказание Дидро содержало элемент истины. Ведь инновации в интеллектуальной структуре XIX века заняли то место, которое в научной иерархии занимала математическая мысль. Начали появляться новые силы. Биологическая мысль взяла верх над математической. В первой половине XIX века работали еще такие метафизики, как Гербарт, и такие психологи, как Г. Т. Фехнер, которые лелеяли надежду основать математическую психологию. Но эти проекты быстро исчезли после появления книги Дарвина «Происхождение видов». С этих пор подлинная сущность антропологической философии определилась раз и навсегда. После неисчислимых бесплодных попыток построения философии человека она обрела, наконец, твердое основание. Мы не чувствует больше потребности предаваться спекуляциям, ибо мы вообще не стремимся теперь дать общее определение природы или сущности человека. Наша задача заключается в сборе эмпирических данных, которые щедро предоставляет в наше распоряжение общая теория эволюции.

Это убеждение разделяли ученые и философы XIX века. Но гораздо большее значение для общей истории идей и для развития философской мысли имели не эмпирические факты эволюции, а теоретическая интерпретация
[22]
этих фактов. Точный смысл этой интерпретации определялся не самой эмпирической очевидностью, а скорее некоторыми метафизическими принципами. Редко признаваемая явно, эта метафизическая форма эволюционного мышления была скрытой движущей силой. Теория эволюции в общем философском смысле вовсе не является недавним изобретением. Свое классическое выражение она обрела в психологии Аристотеля и в его общем воззрении на органическую жизнь. Характерное и фундаментальное различие между аристотелевской и современной версиями теории эволюции состояло в том, что Аристотель дал ее формальную, а современные исследователи — материальную интерпретацию. Аристотель был убежден, что для понимания общего плана природы, происхождения жизни низшие формы должны быть истолкованы в свете высших. В его метафизике, в его определении души как «первой актуализации естественного тела, потенциально имеющего жизнь», органическая жизнь понимается и интерпретируется в терминах человеческой жизни. Целесообразность человеческой жизни проецируется на всю область феноменов природы. В современной теории этот порядок перевернут. Аристотелевские конечные причины характеризуются только как asylum ignorantiae (прибежище невежд). Одной из главных целей книги Дарвина было освобождение современной мысли от этой иллюзии конечных причин. Мы должны стремиться понять структуру органической природы, исходя только из материальных причин — иначе мы вообще не сможем ее понять. Но материальные причины, согласно аристотелевской терминологии, суть «случайные» причины. Аристотель настойчиво подчеркивал невозможность понимания феномена жизни с помощью случайных причин. Современная теория приняла этот вызов. После многих бесплодных попыток в прошлом современные мыслители полагают, что им удалось понять органическую жизнь как результат простой случайности. Случайных изменений, которые происходят в жизни каждого организма, вполне достаточно для объяснения последовательной трансформации, которая ведет нас от простейших форм жизни к высшим и наиболее сложным формам. Одно из самых ярких выражений этой точки зрения мы находим у самого Дарвина, который обычно был столь сдержан во всем, что касалось его философских идей. «Согласно взглядам, которых я придерживаюсь как в этой, так и в других своих работах,
[23]
не только различные домашние расы, но и самые разнообразные роды и отряды одного и того же обширного класса, например, млекопитающие, птицы, пресмыкающиеся и рыбы, происходят от одного общего предка, и мы должны допустить, что все огромные различия между этими формами первоначально явились результатом простой изменчивости. Взглянув на вопрос с такой точки зрения, можно онеметь от изумления. Но наше изумление должно уменьшиться, когда мы подумаем, что почти у безграничного числа существ в течение почти необъятного срока вся организация часто становилась в той или иной степени пластичной и что каждое слабое уклонение в строении, которое при крайне сложных условиях существования было почему-либо вредно, беспощадно уничтожалось. А продолжительное накопление благотворных вариаций должно было неизбежно привести к возникновению столь разнообразных, так прекрасно приспособленных к разным целям и так превосходно координированных структур, как те, какие мы видим у окружающих нас животных и растений. Поэтому я говорил об отборе как о высшей силе независимо от того, применяет ли его человек для образования домашних пород или же природа для образования видов… Если бы зодчий построил величественное и удобное здание, не употребляя отесанных камней, а, выбирая из обломков у подошвы обрыва клинообразные камни — для сводов, длинные — для перекладин и плоские — для крыши, мы восхитились бы его искусством и приписали бы ему верховную роль. Обломки же камня, хотя и необходимые для архитектора, стоят к возводимому им зданию в таком же отношении, в каком флуктуативные изменения органических существ стоят к разнообразным и вызывающим восхищение структурам, которые в конце концов приобретаются их измененными потомками» 28.

Однако для того, чтобы подлинная антропологическая философия могла развиваться, оставалось сделать еще один и, быть может, наиболее важный шаг. Теория эволюции уничтожила произвольные границы между различными формами органической жизни. Нет отдельных видов — есть лишь один сплошной и непрерывный поток жизни. Но можем ли мы применить тот же самый принцип к человеческой жизни и к человеческой культуре? Подчинен ли культурный мир, подобно органическому миру, случайным изменениям? Не обладает ли он опреде-
[24]
ленной и несомненной телеологической структурой? Тем самым новые проблемы встали перед теми философами, чьим исходным пунктом была общая теория эволюции. Им пришлось доказывать, что мир культуры, мир человеческой цивилизации сводим к небольшому числу причин, общих как для физических, так и для духовных феноменов. Именно таким был новый тип философии культуры, введенный Ипполитом Тэном в его «Философии искусства» и «Истории английской литературы». «Здесь, как и везде, — говорил Тэн, — перед нами лишь проблема механики; общий эффект — результат, целиком зависящий от силы и направления действия производящих причин… Средства записи в моральных и физических науках различаются, однако, поскольку предмет остается тем же самым это силы, величины, тяготения, — постольку мы можем сказать, что в обоих случаях конечный результат получен одним и тем же методом» 29.

И наша физическая, и наша культурная жизнь замкнута одним и тем же железным кольцом необходимости. В своих чувствах, склонностях, идеях, мыслях, в создании произведений искусства человек никогда не выйдет за пределы этого магического круга. Мы можем рассматривать человека как животное высшего вида, которое производит философию и поэзию точно так же, как шелковичные черви производят свои коконы, а пчелы строят свои соты. В предисловии к своему огромному труду «Происхождение современной Франции» Тэн констатирует, что он собирается рассматривать превращения Франции в результате французской революции, как если бы это были «превращения насекомого».

Но здесь возникает другой вопрос. Можем ли мы удовольствоваться чисто эмпирическим исчислением различных импульсов, которые мы находим в человеческой природе? Ведь реальное научное значение эти импульсы будут иметь, только если их классифицировать и систематизировать. Очевидно, что не все они принадлежат одному уровню. Мы должны предположить, что имеют определенную структуру — и первая, наиболее важная задача нашей психологии и теории культуры состоит в том, чтобы обнаружить эту структуру. В сложном устройстве человеческой жизни мы должны отыскать скрытую движущую силу, которая приводит в движение весь механизм наших мыслей и воли. Главная цель всех этих теорий состояла в том, чтобы доказать единство и однородность
[25]
человеческой природы. Но если мы исследуем объяснения, которые стремились построить творцы этих теорий, то единство человеческой природы покажется крайне сомнительным. Каждый философ полагает, что он нашел эту скрытую пружину, главную силу, — l’idee maitresse — руководящую идею, как сказал бы Тэн. Однако в выборе такой руководящей идеи эти объяснения сильно отличаются друг от друга и противоречат одно другому. Каждый отдельный мыслитель дает нам свою собственную картину человеческой природы. Всех этих философов можно назвать убежденными эмпириками: они хотят показать нам факты и ничего кроме фактов. Но их интерпретация эмпирической очевидности с самого начала содержит произвольные допущения — и эта произвольность становится все более очевидной по мере того, как теория развивается и приобретает более разработанную и утонченную форму. Ницше провозглашал волю к власти, Фрейд подчеркивал роль сексуального инстинкта, Маркс возводил на пьедестал экономический инстинкт. Каждая теория становилась прокрустовым ложем, на котором эмпирические факты подгонялись под заданный образец.

Вследствие всего этого современная теория человека потеряла свой идейный стержень, а взамен мы получили полную анархию мысли. И в прежние времена бывала, конечно, разноголосица мнений и теорий относительно этих проблем. Но оставалась, по крайней мере, общая ориентация, точка отсчета, референциальная рамка, с которой могли быть соотнесены все индивидуальные различия. Метафизика, теология, математика и биология последовательно принимали на себя руководство размышлениями о проблеме человека и определяли общую линию исследования. Реальный кризис этой проблемы дал себя знать теперь, когда такой главной силы, способной направлять все индивидуальные устремления, больше не существует. Важнейшая роль этой проблемы продолжала чувствоваться в различных отраслях познания и исследования. Но признанного авторитета, к которому можно было бы обращаться, более не существовало. Теологи, «ученые, политики, социологи, биологи, психологи, этнографы, экономисты — все подходили к проблеме со своей точки зрения. Невозможно было соединить и унифицировать все эти частные аспекты и перспективы. Даже внутри специальных областей знания не было общепринятого научного принципа. Личный фактор выходил на первый
[26]
план, и темперамент отдельного писателя начинал играть решающую роль. Trahit sua quemque voluptas: в конечном счете каждый автор руководствовался собственной концепцией и оценкой человеческой жизни.

Несомненно, что такой антагонизм идей — не только серьезная теоретическая проблема, но и надвигающаяся угроза всей нашей этической и культурной жизни. В современной философской мысли Макс Шелер первым обнаружил и обозначил эту опасность. «Никогда еще в человеческом познании, — заявил Шелер, — человек не был более проблематичным для самого себя, чем в наши дни. У нас есть научная, философская и теологическая антропология, каждая из которых ничего не знает о других. Мы, следовательно, не обладаем более никакой ясной и устойчивой идеей человека. Возрастающее число частных наук, занятых изучением человека, скорее путает и затемняет, нежели освещает наше понятие человека» 30.

Такова странная ситуация, в которой находится современная философия. Никогда ранее не было таких благоприятных возможностей познания, таких разнообразных источников наших знаний о человеке. Психология, этнография, антропология и история собрали поразительно богатую и постоянно растущую массу фактов. Наш технический инструментарий для наблюдений и экспериментирования чрезвычайно вырос, а наш анализ становится все более утонченным и проницательным. Но все же мы не имеем пока еще метода для упорядочения и организации материала. В сравнении с нашим сегодняшним богатством прошлое может показаться весьма бедным. Но богатство фактов — еще не богатство мыслей. Не найдя ариадниной нити, ведущей нас из этого лабиринта, мы не сможем понять общие черты человеческой культуры; мы потеряемся в массе бессвязных и разрозненных данных, лишенных концептуального единства.

Биолог Иоганнес фон Икскюль написал книгу, в которой подверг критическому пересмотру принципы биологии. Биология, согласно Икскюлю,— это наука, которая должна развиваться с помощью обычных эмпирических методов — наблюдения и эксперимента. Однако биологическое мышление отлично по своему типу от физического и химического. Икскюль — решительный сторонник витализма,
[27]
он отстаивает принцип автономии жизни. Жизнь есть высшая и самодостаточная реальность, она не может быть описана и объяснена в терминах физики или химии. С этих позиций Икскюль развертывает новую общую схему биологических исследований. В качестве философа он придерживается идеалистических или феноменалистических позиций, но его феноменализм основывается не на метафизических или эпистемологических, а скорее на эмпирических принципах. Считать, что существует некая абсолютная вещная реальность, одинаковая для всех живых существ, подчеркивает он, значит впадать в наивный догматизм. Реальность не едина и не однородна, а, напротив, чрезвычайно разнообразна: в ней столь же много различных схем и образцов, сколь и разных организмов. Каждый организм — это как бы монада. У него есть свой собственный мир, поскольку имеется свой собственный опыт. Явления, которые мы обнаруживаем в жизни некоторых биологических видов, не могут быть перенесены ни в какой другой вид. Опыт — а значит, и реальность — каждого из двух различных организмов несоизмеримы друг с другом. В мире мух, писал Икскюль, мы найдем только «мушиные вещи», а в мире морских ежей — только «ежиные».

Исходя из этих общих предпосылок, Икскюль развивает очень остроумную и оригинальную схему биологического мира. Стремясь избежать любых психологических интерпретаций, он следует целиком объективному или поведенческому методу. Ключ к жизни животного могут дать нам, полагает он, только факты сравнительной анатомии. Если мы знаем анатомическую структуру животного вида, то мы располагаем всеми необходимыми данными для реконструкции его видового опыта. Тщательное изучение телесной структуры животного, числа, качества и распределения различных органов чувств, строения нервной системы дают нам совершенный образ внутреннего и внешнего мира организма. Икскюль начинает с изучения низших организмов и распространяет их последовательно на все формы органической жизни. В некотором смысле он отказывается от деления на низшие и высшие формы жизни. Жизнь совершенна всюду — она одинакова и в малом, и в великом. Каждый организм, даже низший, не только в неопределенном смысле адаптирован (angepasst), но и целиком приспособлен (eingepasst) к своему окружению. Сообразно с его анатомической структурой он обладает системой рецепторов (Merknetz) и системой эффекторов (Wirk-
[28]
netz). Без кооперирования и уравновешивания этих двух систем организм не может выжить. Система рецепторов, посредством которой биологические виды получают внешние стимулы, и система эффекторов, через которую они реагируют на эти стимулы, всегда тесно переплетаются. Они образуют звенья единой цепи, которую Икскюль называет функциональным кругом (Funktionskreis) животного 31.

Я не могу здесь вступать в дискуссию о биологических принципах Икскюля: к его понятиям и терминологии я обратился только для того, чтобы поставить общий вопрос. Можно ли воспользоваться схемой Икскюля для описания и характеристики человеческого мира? Представляется очевидным, что этот мир формируется по тем же самым биологическим правилам, которые управляют жизнью других организмов. Однако в человеческом мире мы находим и новые особенности, которые составляют отличительную черту человеческой жизни. Функциональный круг человека более широк, но дело здесь не только в количественных, но и в качественных изменениях. Человек сумел открыть новый способ приспособления к окружению. У человека между системой рецепторов и эффекторов, которые есть у всех видов животных, есть и третье звено, которое можно назвать символической системой. Это новое приобретение целиком преобразовало всю человеческую жизнь. По сравнению с другими животными человек живет не просто в более широкой реальности — он живет как бы в новом измерении реальности. Существует несомненное различие между органическими реакциями и человеческими ответами. В первом случае на внешний стимул дается прямой и непосредственный ответ; во втором ответ задерживается. Он прерывается и запаздывает из-за медленного и сложного процесса мышления. На первый взгляд такую задержку вряд ли можно считать приобретением. Многие философы предостерегали человека от этого мнимого прогресса. «Размышляющий человек, — говорит Руссо, — просто испорченное животное»: выход за рамки органической жизни влечет за собой ухудшение, а не улучшение человеческой природы.

Однако средств против такого поворота в естественном ходе вещей нет. Человек не может избавиться от своего приобретения. Он может лишь принять условия своей собственной жизни. Человек живет отныне не только в физическом, но и в символическом универсуме. Язык, миф, ис-
[29]
кусство, религия — части этого универсума, те разные нити, из которых сплетается символическая сеть, сложная ткань человеческого опыта. Весь человеческий прогресс в мышлении и опыте утончает и одновременно укрепляет эту сеть. Человек уже не противостоит реальности непосредственно, он не сталкивается с ней лицом к лицу. Физическая реальность как бы отдаляется по мере того, как растет символическая активность человека. Вместо того чтобы обратиться к самим вещам, человек постоянно обращен на «самого себя. Он настолько погружен в лингвистические формы, художественные образы, мифические символы или религиозные ритуалы, что не может ничего видеть и знать без вмешательства этого искусственного посредника. Так обстоит дело не только в теоретической, но и в практической сфере. Даже здесь человек не может жить в мире строгих фактов или сообразно со своими непосредственными желаниями и потребностями. Он живет, скорее, среди воображаемых эмоций, в надеждах и страхах, среди иллюзий и их утрат, среди собственных фантазий и грез. «То, что мешает человеку и тревожит его, — говорил Эпиктет, — это не вещи, а его мнения и фантазии о вещах».

С этой, достигнутой нами теперь точки зрения мы можем уточнить и расширить классическое определение человека. Вопреки всем усилиям современного иррационализма это определение человека как рационального животного ничуть не утратило своей силы. Рациональность — черта, действительно внутренне присущая всем видам человеческой деятельности. Даже мифология — не просто необработанная масса суеверий или нагромождение заблуждений; ее нельзя назвать просто хаотичной, ибо она обладает систематизированной или концептуальной формой 32. С другой стороны, однако, нельзя характеризовать структуру мифа как рациональную. Часто язык отождествляют с разумом или с подлинным источником разума. Но такое определение, как легко заметить, не покрывает все поле. Это pars pro toto; оно предлагает нам часть вместо целого. Ведь наряду с концептуальным языком существует эмоциональный язык, наряду с логическим или научным языком существует язык поэтического воображения. Первоначально язык выражал не мысли или идеи, но чувства и аффекты. И даже религия «в пределах чистого разума» как ее понимал и разрабатывал Кант — это тоже всего лишь абстракция. Она дает только идеальную форму, лишь тень того, что представляет собой действительная конкрет-
[30]
ная религиозная жизнь. Великие мыслители, которые определяли человека как animal rationale, не были эмпириками, они и не пытались дать эмпирическую картину человеческой природы. Таким определением они скорее выражали основной моральный императив. Разум — очень неадекватный термин для всеохватывающего обозначения форм человеческой культурной жизни во всем ее богатстве и разнообразии. Но все эти формы суть символические формы. Вместо того чтобы определять человека как animal rationale, мы должны, следовательно, определить его как animal symbolicum. Именно так мы сможем обозначить его специфическое отличие, а тем самым и понять новый путь, открытый человеку — путь цивилизации.

  • [1] Ernst Сassirеr. An Essay on Man. An Introduction to a Philosophy of Human Culture. London, 1945, p. 1—26.
  • [2] Аристотель. Метафизика. Кн. А I 980а21 (Соч. в 4-х т., т. 1. C.65)
  • [3] Фрагмент 101 по Дильсу (см.: Материалисты древней Греции. М., 1955. С.50. — Пер. М. А. Дынника).[/i]
  • [4] Платон. Федр 230а (Платон. Соч. в 3-х т., т. 2. С.163. — Пер. А. Е. Егунова).
  • [5] Платон. «Апология Сократа» 37е (Соч. в 3-х т., т. 1. С.108. — Пер. М. С. Соловьева).[/i]
  • [6] На последующих страницах я не пытаюсь дать очерк исторического развития антропологической философии. Я лишь отобрал некоторые типичные стадии, чтобы проиллюстрировать общую линию мысли. Истории философии человека пока еще не существует. Если история метафизики, философии природы, этической и научной мысли детально исследована, то здесь мы находимся лишь в самом начале. В течение последнего столетия важность этой проблемы становилась все более ощутимой. Вильгельм Дильтей сосредоточил на ее решении все свои силы, но его глубокая впечатляющая работа осталась незавершенной. Один из учеников Дильтея, Бернхард Грётуизен, дал блестящее описание общего развития антропологической философии. Но даже это описание останавливается, к сожалению, перед последней и решающей стадией — перед нашим временем. См.: Groethuysen В. Philosophische Anthropologie.—Handbuch der Philosophie. München — Berlin, 1931.—III, 1—207. См. также статью: Groethuysen B. Towards an Anthropological Philosophy. — In: Philosophy and History: Essays presented to Ernst Cassirer.— Oxford: Clarendon Press, 1936, p. 77—89. (Прим. авт.)[/i]
  • [7] Marcus Aurelius Antoninus. Adse ipsum (eis heayton). l. §8. (Русский пер. см.: Марк Аврелий. Наедине с собой.— Пер. с греч. и примеч. С. Роговина. Вступ. очерк С. Котляревского. М., изд. М. и С. Сабашниковых, 1914.— LXI, 199 с.[/i]
  • [8] Idem, V, 15 (С.63—64).[/i]
  • [9] Idem, IV, 8 (С.42)[/i]
  • [10] Idem, III, 6 (С.30).[/i]
  • [11] Idem, V, 11. Ср. перевод этого фрагмента С. Роговиным: «Какое употребление делаю я теперь из моей души? Вот вопрос, который следует тебе ставить во всяком положении и исследовать далее, что происходит с той частью моего существа, которую называют руководящей» (цит. изд. С.62). [/i]
  • [12] Idem, VIII, 41 (С.118).
  • [13] Idem, V, 14 (С.63). Hologos kai hte logike tekhne dynameis eisin heaytais apkhoymenai kai tois kath’heaytas ergois.[/i]
  • [14] Но kosmos alloiosis ho bios hypolepsis. Кн. IV, § 3. Термины — «убеждение» (affirmation) или «суждение» (judgement) кажутся мне гораздо более подходящими к мысли Марка Аврелия, чем «мнение» (opinion), хотя именно этот последний термин используется во всех мне известных английских переводах. «Мнение» (платоновское doxa) содержит момент изменчивости и неочевидности, не предусмотренный Марком Аврелием. В качестве терминов, эквивалентных hypolepsis, он использует krisis, krima, diakrisis. (III, 2; VI, 52; VIII, 28, 47). (Прим. авт.)[/i]
  • [15] См. подробнее: Сassirer. E. Descartes. — Stockholm, 1939, p. 215 ff.[/i]
  • [16] Для различения геометрического и утонченного подхода ср. трактат Паскаля «О духе геометрии» и его «Мысли» (русск. пер.).[/i]
  • [17] Паскаль Б. Мысли, гл. X, разд. 1.[/i]
  • [18] Там же, гл. XII,

Учение о человеке (философская антропология) — Мои файлы — Каталог файлов

Философия человека Антропология Антропологией называется учение о человеке. Выделяют биологическую антропологию, изучающую человека как биологический организм, а также социально-философскую антропологию. Недостаточность биологической антропологии заключается в том, что она может лишь показать отличие организма человека от организмов других животных. Но биологическая антропология не в состоянии ответить на самый главный вопрос антропологии: «В чём сущность человека?», «Что такое человек?». На эти вопросы может ответить лишь социально-философская антропология. Древнегреческий философ-киник Диоген ходил днём по многолюдной улице с зажжённым фонарём и на удивлённые вопросы прохожих отвечал: «ИЩУ ЧЕЛОВЕКА». Подобно Диогену философия с глубокой древности пытается разыскать сущность человека. Главные вопросы философии, согласно И. Канту: Что Я могу знать? Что Я должен делать? На что Я смею надеяться? ЧТО ТАКОЕ ЧЕЛОВЕК? Первые три вопроса могут быть сведены к последнему, так как Я = Человек. Человек одновременно феномен (вещь для нас) и ноумен (вещь в себе). Ф. М. Достоевский: «Человек есть тайна. Её надо разгадать и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время». Основоположник софистики Протагор утверждал, что «человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют». Человек – антиномичное существо, исполненное противоречий. Он природен и одновременно вырывается из рамок природы. Человек – единственное гуманное существо на земле, но одновременно и одно из самых жестоких. «В мире много сил великих, но сильнее человека нет в природе ничего» (Софокл, трагедия «Царь Эдип»). «Я связь времён повсюду сущих, Я крайня степень вещества; Я средоточие живущих, Черта начальна божества; Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь – я раб – я червь – Я Бог» (Г. Р. Державин). Природное и социальное в человеке. С одной стороны, человек обладает всеми признаками животного организма, но его нельзя признать обычным животным. Человеческая природа не сводима к биологической, а как бы надстраивается над ней. Человек – биосоциальное существо. И. Г. Гердер: «Человек – вольноотпущенник природы» СУЩНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА Хорошо это или плохо, что человек не только биологическое существо? Если бы человек остался лишь биологическим существом, ничего из нас окружающего не было бы. Мы жили бы подобно гориллам и шимпанзе. Сохранился ли бы человек как вид вообще? Наиболее вероятная картина происхождения человека – он изначально был слаб и компенсировал искусственными орудиями свои недостатки. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕКА Дарвин: человек вершина биологической эволюции, выделился из животного царства. Он – на вершине пирамиды существ, покоритель природы. Противоположная точка зрения представлена «философами жизни» (Шопенгауэр, Ницше). У человека ослаблена воля к жизни, он способен на самоубийство, жертвует жизнью ради несуществующего (идеалов). Может и изначально инстинкты были ослаблены? Человеческий младенец нуждается в длительном уходе, он не самостоятелен. Животные без обучения различают ядовитые и съедобные растения, человек этого не может. «Философы жизни» считают человека не вершиной развития живого, а его тупиковой ветвью, бракованным продуктом эволюции. Поиск сущности человека в истории философии. У человека много свойств, отличающих его от животных (читать газеты, следить за курсом доллара, шить одежду и т. д.). Проблема заключается в том, что следует найти одно главное, существенное свойство, которое и будет являться сущностью человека, определяющей все прочие отличия человека от животных. Предлагалось много вариантов такого существенного отличия. Платон однажды дал следующее определение человека: «Человек – двуногое существо без перьев». Диоген решил опровергнуть Платона. Он ощипал петуха и предъявил его Платону, заявив ему: «Вот человек по твоему определению» Платон скорректировал определение и оно стало звучать так: «Человек – двуногое существо без перьев и с плоскими ногтями». Главная ошибка Платона состоит в том, что он пошёл по пути перечисления анатомических признаков человеческого организма. Аристотель: «Человек – политическое животное». Только человек живёт в разумном (политическом) сообществе с себе подобными. Вне общества может жить или бог или животное. Человек же всегда общественен (социален) Средние века: человек – религиозное существо. Только у него есть религия. Неверующие – не люди, даже если напоминают их по виду. Человек – единственная из тварей, созданная по образу и подобию Божию, то есть имеющая разум и свободу воли. Человек – высшее из земных созданий Бога, но всё же тварь. Это промежуточное существо между ангелами и зверями. Грехопадение Адама и Евы показало несовершенство человеческой природы, её склонность от блага стремиться к злу. За первородный грех наших прародителей было наказано всё человечество. Изменение воззрений на человека в эпоху Возрождения. Антропоцентризм. В средние века понимание человека было двойственным. С одной стороны, человек — высшее создание Бога, единственное существо, сотворённое «по образу и подобию Божию». Но с другой стороны, человек, как и всё прочее в мире, являлся тварью и эта тварная, греховная природа человека обусловливала непреодолимую пропасть между ним и Богом-Творцом. В эпоху Возрождения гуманисты делают акцент не на том, что отличает человека от Бога, а на том, что сближает их — творческих способностях. По мнению многих гуманистов Возрождения, именно посредством творчества человек может уподобиться Богу. Возникает представление о человеке как «земном Боге», своей деятельностью завершающего творение мира. Гуманисты Возрождения верили в поистине безграничные возможности человека. Гуманизм означал стремление к освобождению личности, к формированию условий для наибольшей реализации всех её возможностей. Происходит отвержение средневекового аскетизма и реабилитация чувственности, права человека на наслаждение, всех проявлений жизненности. На первый план выдвигается ценность личных заслуг, а не знатности или принадлежности к какой-либо корпорации. Таким образом, философия Возрождения характеризуется антропоцентризмом, признанием человека высшей ценностью мироздания и стремлением решать все философские и мировоззренческие проблемы, ориентируясь на человека. В новое время большинство мыслителей считали сущностным свойством человека разум Блез Паскаль: Человек находится между двумя безднами – космической бездной и бездной микромира. Он не может их полностью постичь. Человек бессилен перед природой; человек – «мыслящий тростник». Он как тростинка слаб, природе достаточно сильного порыва ветра, чтобы уничтожить его. Но и умирая, человек будет возвышаться над природой, поскольку природа будет действовать как слепая, не сознающая сила, а человек будет сознавать и тем самым даже в гибели одержит победу над природой. Людвиг Фейербах не сводил отличия человека от животных только к разуму. Антропологический принцип в философии Фейербаха гласит: человек – высший предмет философии. Человек с точки зрения Фейербаха природен, биологичен по своему происхождению. Сущность человека проявляется в общении, взаимоотношении между людьми, когда есть Ты и Я. К. Маркс в «Тезисах о Фейербахе» подверг эти взгляды критике. Маркс утверждал, что человек существо не природное, а социальное, общественное. Природное – лишь предпосылка становления человека. «Сущность человека есть совокупность общественных отношений, в которые включён человек». Человеческие качества формируются через труд, воспитание. А затем человек сам может изменять социокультурную среду. Общественные отношения включают весь опыт исторического развития, становления человека. С изменением общественных отношений изменится и человек. Орудийная теория сущности человека Эта теория утверждает, что человек отличается от других живых существ тем, что только он целенаправленно изготовляет орудия и опосредует ими свою деятельность. Животные могут действовать лишь данными им от природы биологическими органами. Лишь изредка животные используют в качестве орудий какие-либо объекты (камни, палки). Человек же действует с помощью специально создаваемых орудий Деятельность животных инстинктивна, а у человека протекает на сознательном уровне. Немецкий философ-марксист Фридрих Энгельс в работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» развил орудийную (трудовую) теорию. Вся деятельность человека орудийна. Благодаря орудиям человек начал не просто приспособляться к окружающей среде, как это делают животные, а изменять её, преобразовывать. Орудийная деятельность способствовала развитию мышления, сознания и речи. Символическая теория Эрнста Кассирера Философ-неокантианец Э. Кассирер развил своё понимание сущности человека в работе «Философия символических форм». Человечество выработало культурную надстройку над инстинктами. У человека развилась система символов как надприродной реальности. Человек размещён одновременно в физическом (наряду с другими живыми существами) и в символическом универсуме. Даже природная реальность обладает символическим значением. Человек – символическое животное. Мир человека для Кассирера является символической вселенной, в которой человек осуществляет свою жизнедеятельность. Язык, миф, искусство, религия, наука – ступени символического. Социокультурная реальность знаменует собой процесс самоосвобождения человека, в котором он доказывает способность создавать свой идеальный мир. Психоанализ о сущности человека Человек считается тем существом, которое может вести борьбу со своим бессознательным (природным началом). Человек создает социокультурную реальность для выживания и эта реальность направлена на борьбу с природой внешней (создание благоприятных и безопасных условий жизни) и внутренней (укрощение инстинктов). Человек – единственное существо, могущее подавлять свои инстинкты. Человеку тяжело перенести природное состояние; общество ограждает от природы; но и социокультурное состояние сковывает человека, тяготит его. Отсюда амбивалентность (двойственность) отношения к социуму и культуре. Бессознательное стремится избавиться от контроля со стороны культурных норм. Результатом этого являются неврозы. Совесть является главным отличием человека от животных. Человек – совестливое существо. Человек как нравственное существо А. Н. Радищев: «Человек есть единое существо на земле, ведающее худое и доброе». В. С. Соловьёв: Человека от животных отличает наличие нравственности. Есть три главных нравственных чувства, которых животные лишены, – стыд, жалость и благоговение. Спор о природе человека среди последователей Конфуция Гао-цзы: природа человека этически не определена, нейтральна. «Природа человека не делает разницы между добрым и недобрым, подобно тому как вода в своём течении не делает разницы между востоком и западом… Куда направят воды, туда они и текут». Мэн-цзы: природа человека добра; подобно тому как вода всегда течёт вниз, так и человек всегда стремится к добру. У всех людей есть нравственные чувства: сострадание, стыд, чувство правды и неправды и др. Зло человека так же противоестественно как движение воды вверх. Злым человека делают неблагоприятные обстоятельства (голод, несчастья). Сюнь-цзы:человек по природе зол; он изначально рождается с алчностью, желанием собственной выгоды, наживы. Именно это заставляет людей враждовать между собой. Чтобы преодолеть злое начало в человеке и исправить его природу, необходимы длительное воспитание и мудрые законы. Пико делла Мирандола (1463 — 1494) Существует также точка зрения, утверждающая, что своеобразие человека заключается в том, что у него нет никакой изначально данной сущности, которую он сам формирует в течение жизни (Мирандола, Ж. П. Сартр) Человек, согласно Мирандоле, является «существом неопределённого образа», которое может стать чем угодно в соответствии со своими желаниями. В отличие от животных у человека нет изначальной сущности, которой он обязан следовать. Человек является «свободным и славным мастером», творящим свою судьбу и завершающим начатое Богом творение мира. Человек поставлен Богом в центр мира (антропоцентризм). Человек не стеснён никакими пределами. Он может возвыситься до божественного величия и тогда ему должны будут завидовать сами ангелы. Однако человек может и пасть до скотского, животного уровня. Человеку открыты все возможности. Главное — прилагать усилия к реализации заложенных Богом в каждой душе начал. Из «Речи о достоинстве человека» «Не даём мы тебе, о Адам, ни определённого места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место и лицо и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определён в пределах установленных нами законов. Ты же, не стеснённый никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать всё, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтёшь. Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие божественные. Лишь человеку дано владеть тем, чем он пожелает, и быть тем, чем он хочет. Звери, как только рождаются, от материнской утробы получают всё то, чем будут владеть потом. Лишь человеку Бог дал зародыши разнородной жизни и соответственно тому, как каждый их возделает, они вырастут и дадут в нём свои плоды”. В статье «Экзистенциализм — это гуманизм» Сартр противопоставляет два подхода: эссенциальный и экзистенциальный. Эссенциальный подход исходит из того, что сущность предшествует существованию, а экзистенциальный подход утверждает, что, наоборот, существование предшествует сущности. Сартр полностью поддерживает экзистенциальный подход и критикует как эссенциалистские распространённые учения о сущности человека (христианское учение, натурализм и марксизм). Человек в качестве экзистенции в отличие от объектов живой и неживой природы не имеет изначальной сущности, а создаёт её сам в процессе существования. Каждый поступок человека – это акт творения им своей собственной сущности, которое не прекращается вплоть до смерти человека. О сущности человека можно судить по имеющемуся у него «проекту бытия», то есть по тому, кем он видит себя в будущем, к чему он стремится. Сартр выступал за признание полной, радикальной свободы человека, сопряжённой с абсолютной ответственностью каждого за всё происходящее в мире. Смысл жизни СМЫСЛ ЖИЗНИ — результат определения главных жизненных целей индивида, которые связаны с наиболее полным удовлетворением материальных и духовных потребностей. Каждый человек определяет те потребности, которые соответствуют его индивидуальным наклонностям и свою деятельность направляет на решение выбранных им задач, что и является для каждого человека смыслом жизни. СВОБОДА И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЛИЧНОСТИ ДЕТЕРМИНАЦИЯ СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА

фактов о людях

На надгробии Шекспира в церкви Святой Троицы в Стратфорде есть надпись, которая, как говорят, была написана им самим: «Добрый друг, ради Иисуса не дай копать пыль, заключенную здесь». Да будет благословен человек, который пощадит эти камни, и проклянет тот, кто двигает моими костями ».

Индусы Индии когда-то считали, что Земля представляет собой огромную чашу (чтобы не дать океанам упасть), которую держат гигантские слоны, стоящие на длинных столбах. Тогда никому и в голову не пришло спросить, на чем стоят столбы!

Первым черным хирургом, сделавшим операцию на открытом сердце, был д-р.Дэниел Хейл Уильямс. В 1893 году он спас человека, получившего ножевое ранение, открыв грудь и зашив рану, которая находилась всего в доле дюйма от его сердца. Он был одним из первых, кто это сделал. Он добился этого без каких-либо современных медицинских устройств, таких как рентген.

Томас Крэппер разработал унитаз со смывом. В 1884 году он смоделировал материалы, с которыми обычно работает туалет, чтобы создать «суперпромыватель, который полностью исчез: 10 яблок, 1 плоская губка, 3 воздушных сосуда, мазок сантехника, нанесенный на поддон, 4 куска бумаги, плотно прилегающие на загрязненную поверхность.«Фантастический подвиг смывания!

Винсент Ван Гог за всю свою жизнь продал только одну картину, и это была его брату!

Японский исследователь по имени Маоми Уэмура был первым человеком, который в одиночку достиг Северного полюса 29 апреля 1978 года после восьминедельного путешествия.

Марк Твен, один из самых любимых авторов Америки, бросил школу, когда ему было 12 лет, после смерти отца.

2 апреля 1872 года Виктория Вудхалл стала первой женщиной-кандидатом в U.С. президентство.

Бэйб Рут держал под шапкой капустный лист, чтобы он не замерз.

Авраам Линкольн однажды изобрел устройство для подъема речных судов над мелководьем.

Знаете ли вы, что египтяне думали, что мир имеет форму прямоугольника и что тяжести удерживаются четырьмя гигантскими колоннами? Они также предупредили моряков, чтобы они не уходили слишком далеко, иначе вы можете плыть по гигантскому прямоугольнику под названием Земля. Услышав это, королева Англии послала 4 корабля на юг, север, восток и запад на поиски этих «столбов».Когда они не нашли ни одного (потому что мир имеет форму сферы), они спросили эйгптийцев и сказали ей, что столбы, должно быть, были дальше, чем они предсказывали! Разве они не умны?

Когда вы родились, в вашем теле было около 300 костей, но к тому времени, когда вы достигнете совершеннолетия, у вас останется только 206.

Стул изобрел стоматолог !!!

Самый крупный ребенок, который родился на сегодняшний день, весил 15 фунтов 5 унций!

Сэр Эдмунд первым поднялся на гору.Эверест и возвращение обратно.

Самым высоким человеком в этом мире был Роберт Уодлоу, рост которого составлял 8 футов 11 дюймов!

Томас Эдисон, изобретатель лампочки, на самом деле боялся темноты.

230+ Цитаты, Поговорки о людях

Будьте добры к людям, которые отличаются от вас.
— Альберт Эйнштейн

Копировать

Часто люди, которые могут делать, не делают этого, потому что боятся того, что люди, которые не могут сделать, скажут о них.
— Тревор Ноа

Копировать

Вырастая в доме жестокого обращения, вы боретесь с представлением о том, что можете любить человека, которого ненавидите, или ненавидеть человека, которого любите. Странное ощущение. Вы хотите жить в мире, где кто-то хороший или плохой, где вы его либо любите, либо ненавидите, но это не то, что люди.
— Тревор Ноа

Копировать

Мы живем в мире, где не видим последствий того, что мы делаем с другими, потому что мы не живем с ними.Инвестиционному банкиру было бы намного труднее ограбить людей с помощью субстандартных ипотечных кредитов, если бы ему на самом деле пришлось жить с людьми, которых он грабил. Если бы мы могли видеть боль друг друга и сочувствовать друг другу, нам никогда не стоило бы совершать преступления вообще.
— Тревор Ноа

Копировать

Небольшие инциденты в моей жизни заставили меня понять, что язык, даже больше, чем цвет, определяет, кто вы для людей.
— Тревор Ноа

Копировать

Язык и акценты во многом определяют то, как люди думают о других людях.
— Тревор Ноа

Копировать

Никто не может быть на 100% полезным и никто не может быть на 100% бесполезным.

Копировать

У людей безумие бывает редко; но для групп, партий, наций и эпох это правило.
— Фридрих Ницше

Копировать

Небольшие группы людей могут иметь действительно огромное влияние.
— Ларри Пейдж

Копировать

Несмотря на все достижения цивилизации, человек по-прежнему остается одним из самых уязвимых существ на Земле.
— Владимир Путин

Копировать

Страна, в которой люди нездоровы физически и психологически, малообразованы и неграмотны, никогда не поднимется на вершины мировой цивилизации.
— Владимир Путин

Копировать

Так важно иметь хорошие манеры и относиться к людям из всех слоев общества так, как с ними следует обращаться.
— Дэвид Бекхэм

Копировать

Когда вы даете каждому право голоса и даете людям власть, система usu

Новости знаменитостей, эксклюзивные материалы, фотографии и видео

перейти к содержанию

Верхняя навигация

Меню профиля

Ваш счет

Вниз треугольник

Исследовать

Меню профиля

Ваш счет

Вниз треугольник

.