Содержание

«Домой придешь!» Памяти протоиерея Василия Ермакова

3 февраля 2007 года не стало отца Василия Ермакова. Митрофорный протоиерей, настоятель храма прп. Серафима Саровского на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурга, друг Святейшего Патриарха Алексия II, он считался одним из самых авторитетных пастырей Петербурга. Сам же батюшка не любил, когда его называли старцем, он всегда отвечал на этот вопрос – я не старец, я просто опытный священник, я долгую жизнь прожил, я много видел.

Заканчивался сентябрь. Шел второй месяц пребывания Юлии в Санкт-Петербурге.  Этот город  не мог не нравиться: удивительной теплоты и отзывчивости люди, особая питерская архитектура и непривычный климат,  и  неторопливая, по сравнению с кипучей первопрестольной, жизнь. Работа тоже пришлась по душе. Оставался только один нерешенный вопрос: как найти среди многочисленных храмов и монастырей свой, единственный?

В один из дней Юле довелось побывать в крупнейшем издательстве. Это было полезно не только для приобретения опыта, необходимого всякому, а  новичку тем более. В тот день произошло событие, о котором наша героиня вспоминает как о водительстве Божием.

Разговаривая с главным редактором, Юля не могла не заметить на одной из стен прекрасное полотно с изображением известного Петербургского храма.

— А Вы не смотрите на красоту и внутреннюю отделку, обращайте внимание на священника и приход, — посоветовал редактор, — и, знаете, посоветую Вам два храма. Один в Кронштадте – Владимирский, настоятель там отец Святослав Мельник; другой у нас, в Петербурге, на Серафимовском кладбище – побывайте у отца Василия Ермакова.

В ближайший выходной Юля поехала в Кронштадт и с тех пор стала прихожанкой Владимирского храма.
Перед праздником Дня Победы Юлия решила съездить на Серафимовское, тем более что и племянница уговаривала поехать на вечернюю службу именно туда: ехать-то совсем недалеко, всего в нескольких остановках от дома.

Храм на Серафимовском кладбище похож на сказочный теремок или пряничный домик, и оттого как-то по-детски радостно на душе.

С самого начала вечерни Юля обратила внимание на старичка-священника: он неторопливо шел с кадилом, и то и дело люди подходили под батюшкино благословение. «Ну что за бесцеремонность и нетерпение, — недовольно подумала Юлия, — неужели нельзя дождаться окончания службы, только батюшку отвлекают».

Служба шла своим чередом, но по окончании богослужения старенького батюшки нигде не было видно.

— Тетя Юля, мне так хочется еще раз увидеть батюшку — того, что кадил в начале службы, — сказала Юлина племянница Ксения.

На вопрос, как можно найти такого-то священника, приветливая женщина в свечной лавке улыбнулась:

— Так это же наш дорогой батюшка, митрофорный протоиерей Василий Ермаков. Возможно, он в административном здании – небольшой домик недалеко от храма, если, конечно, батюшка не уехал: он сейчас редко бывает на службе, часто болеет он, наш родненький.

Юля заметила, что в этой церкви особенно дружелюбная и даже какая-то  домашняя атмосфера.

Перед административным зданием уже стояли человек двадцать: ждали отца Василия, никто не торопился, кто-то  беседовал между собой. Так прошло минут пятнадцать. «Время идет, почему все просто стоят? Подойду-ка я к тому человеку. Он, похоже, охранник. Кстати, почему тут охранник? От кого охранять?», — начинала сердиться Юлия.

— Пожалуйста, скажите отцу Василию, что его здесь ждут.

— А он знает.

— ?

— Да Вы не беспокойтесь, выйдет батюшка, — улыбнулся человек в военной форме, представившийся Игорем. Он рассказал Юле, что отец Василий уже около 50-ти лет несет послушание старчества, что в его, Игоря, жизни старец помог разрешиться многим проблемам.

— Тетя Юля, если батюшки не будет через десять минут, мы уходим, — заявила Ксюша. Юля и сама начинала зябнуть от налетевшего холодного питерского ветра.

Ровно через девять минут на крыльцо вышел отец Василий. Восьмидесятилетнего священника поддерживали под локотки. Ожидавший народ с радостными возгласами двинулся к любимому пастырю. Юля тоже подошла под благословение.

— Домой придешь! — эти слова отца Василия были сказаны только Юле.

Батюшка продолжал общаться с подошедшими.

— Тетя Юля, что это значит: домой придешь? – спросила Ксения.

«И правда, надо спросить у отца Василия», – подумала Юля и снова подошла к священнику. Он уже собирался садиться в машину, водитель открыл дверь, чтобы помочь усадить батюшку.

— Отец Василий, когда можно с Вами поговорить?

— Я завтра с пяти утра буду в храме.

В маршрутке Юля и Ксения ехали молча, каждая думая о своем.

На следующий день, девятого мая, Юлия поднялась ни свет ни заря. В храме, несмотря на выходной день и раннее время, был народ. Литургия прошла торжественно, за ней отслужили панихиду – отца Василия не было. Через несколько минут начнется  поздняя литургия. На второе богослужение пришло столько народа, что храм оказался тесным. Служил митрофорный протоиерей Василий Ермаков.

«Вот и эта служба позади, теперь пойду к отцу Василию», — решила Юля.

Увы, о том, чтобы подойти к батюшке, нечего было и думать: его сплошь окружили люди. Отец Василий на некоторое время вышел, а потом снова вернулся в храм. Поговорить с ним не было никакой возможности.

Юлю охватили беспокойство и растерянность: «Может, и не надо мне встречаться с батюшкой, нет на то воли Божией?» – размышляла она и в это время заметила, что толпа перед входом в храм куда-то исчезла. Юля подошла с вопросом к одному из послушников: «Скажите, как бы мне поговорить с отцом Василием?»

— А Вы с ним договаривались о беседе?

— Да, вчера он сказал, что будет здесь с пяти утра.

— Что же Вы не подошли к этому времени? Батюшка болеет, часто подолгу лежит в больнице, застать его в храме теперь очень трудно. Ну, ничего, не волнуйтесь, молитесь, надо будет вам встретиться – Господь управит.

И действительно, встреча состоялась. У правого клироса Юля увидела отца Василия. В следующий миг женщина уже стояла неподалеку и ждала своей очереди для беседы с батюшкой. Ее пригласили без очереди.

Юля почему-то говорила со священником совсем не о том, о чем хотела спросить, но услышала и увидела то, что для нее оказалось гораздо важней. «Пойдем-ка, детка, со мной», — позвал отец Василий, и Юлия оказалась в небольшой комнатке.

Здесь за столом сидела немолодая заплаканная женщина: горе у нее – дочь-наркоманка. Отец Василий смог найти нужные слова для скорбящей матери; расстроенная женщина скоро успокоилась, и было видно, что она верит: они вдвоем с батюшкой будут вместе в молитве, и дочь обязательно вернется к жизни.

Отец Василий нежно, как ребенка, гладит по голове взрослого мужчину: у человека тоже боль – жена убила ребеночка, сделав аборт. И для этого человека нашлись у батюшки слова ободрения.

Это потом, многое переосмыслив, Юля поняла, для чего отец Василий всюду водил ее за собой, беседуя с людьми. Незадолго до этого наша героиня пережила тяжелый период предательства; ей казалось, что подлее, чем поступили с ней, мало кому довелось пережить. Постепенно она стала замыкаться, постоянно жалела себя, а с окружающими становилась неприветливой, злой, черствой.

Вместе с отцом Василием они вышли на паперть. Люди ждали батюшку и сразу наперебой стали обращаться с вопросами. Ответы почти все получали сразу. Юля заметила, что с большинством батюшка был ласков, улыбчив, но несколько раз отвечал строго, даже жестко.

Этих двух женщин Юля увидела еще рано утром перед литургией. На голове одной из них был шарф — ничего удивительного: на улице ветрено и сыро, но только как-то он странно замотан – только глаза женщины видны. Когда отец Василий и сопровождающая толпа поравнялись с этой закутанной в шарф женщиной, Юля увидела, что священник оттолкнул ее. Это выглядело странно и неприятно.  Что это значит? Почему отец Василий с ней так обошелся?

Люди с отцом Василием вошли в трапезную, а Юлия остановилась, не решаясь войти внутрь. На крыльце остались стоять те две женщины, и одна из них разматывала длинный шарф.

— Ты знаешь, мне батюшка сейчас вправил челюсть, — улыбалась, сказала одна из незнакомок, складывая шарф. – У меня же вывих.

Юля точно помнила, что батюшка оттолкнул женщину, а головы ее даже не касался.

В третий раз с отцом Василием Юля встретилась перед отъездом. Заканчивалась временная работа, и пора было возвращаться в свой город. Юлия очень хотела попрощаться с батюшкой, но по телефону ей не могли точно ответить, будет ли отец Василий сегодня в храме или нет.

Женщина ехала на Серафимовское и волновалась. Завтра с утра поезд, увидит ли она батюшку еще раз перед отъездом?

В храме пока несколько человек; Юля проследовала к административному зданию. Народу-то, народу! И отец Василий здесь, но не подойти: каждый хочет поговорить с батюшкой. Время неумолимо мчится вперед, вот уже и к вечерне зазвонили. Отец Василий направился к храму, народ окружает его со всех сторон.

«Нет, не удастся попрощаться», — расстроилась Юля. Батюшка остановился, и женщина оказалась совсем рядом с ним.

— Батюшка, как бы мне хотелось иметь Вашу фотографию, — оживилась радостная Юля.

— Наташа, — обратился отец Василий к одной из рядом стоящих женщин, — будь добра, принеси, и мои книги тоже.

Вернувшись, Наталья отдала принесенное батюшке, а тот все передал с благословением Юлии.

— Это для тебя, а вот подарки вашим прихожанам, — улыбнулся батюшка. – Ты во сколько завтра едешь?

— В десять утра, батюшка.

Вот и последнее благословение, и отцовский поцелуй. Женщину переполняли чувства, она думала: если среди людей может быть такая любовь, какова же любовь Божия?..

Жизнь потекла привычным руслом, только теперь Юля знала, что есть очень ей близкий и духовно родной человек – старец Василий.

Ранний звонок знакомой из Петербурга острой болью отозвался в душе: сегодня, 3 февраля 2007 года, ушел от нас батюшка Василий.

В ожидании прощания

Юля не могла не увидеть дорогого отца.

Северная столица встретила пасмурной погодой, изморозью и пронизывающим ветром. У Серафимовского храма выстроилась огромная очередь: как много людей любят батюшку и как им будет его не хватать! Горе объединяет людей: все находящиеся рядом и стоящие далеко позади, и те, кто скоро уже зайдет в часовню проститься с отцом Василием, в эти часы стали одной огромной семьей.

Они снова встретились через несколько часов — отец Василий и Юлия. Батюшка совсем не изменился: те же спокойные и одновременно волевые черты лица, те же мягкие руки.

Отец Василий

Грустно, что больше не будет рядом старца-советника, друга, отца, но верится, что теперь ТАМ будет молитвенник. Не зря батюшка отошел ко Господу в день празднования Святогорской иконы с дивным названием «Отрада или Утешение». Да, что-что, а уж дар утешать  у отца Василия был.

Живет Юля по-прежнему в своем городке в Центральной России. Книги отца Василия Ермакова помогли не только ей; за батюшку теперь молятся и те, кто никогда с ним не встречался – он и для них стал родным и близким. Фотография отца Василия в Юлиной комнате всегда видна – она стоит на книжной полке.

Так хочется надеяться, что те слова, сказанные отцом Василием при их знакомстве, непременно исполнятся, а значит, тогда и в вечности батюшка и Юля будут всегда вместе, рядом.

Читайте также:

Ближе к Богу, ближе к храму Божиему!

Протоиерей Василий Ермаков

Надо воцерковляться, то есть ходить в Церковь. Я же знаю, что бренное тело не оторвать от кровати. А далее, когда сегодня не помолился, завтра не пришел в церковь, послезавтра подумал: «да ладно», глядишь — и привык не молиться, привык не ходить, привык не обращаться. А потом лаптем затылок почесал: «пойду причащусь». А готов ли ты?

Протоиерей Василий Ермаков: Освобождение- Патриарх — Учеба — Пастырское служение

admin

В том же лагере находился и отец Василий Веревкин. Таллиннское православное духовенство обратилось к немцам с просьбой отпустить священнослужителя и его семью. Особенно, я знаю, хлопотал отец Михаил. Напряженно следил за ходом дела его сын Алеша, который на случай неудачи переговоров имел свой план. Уж не знаю, чего это стоило самым дорогим для меня людям, сколько нервов и сил было потрачено, какие убедительные были найдены слова…

Памяти протоиерея Василия Ермакова | Православие и мир

Протоиерей Петр Перекрестов делится воспоминаниями о протоиерее Василии Ермакове

Протоиерей Петр Перекрестов

Протоиерей Петр Перекрестов

В 80-х годах ХХ столетия, когда в Советском Союзе началась перестройка, у нас, в рассеянии сущих, появилась возможность оказывать реальную помощь нашим братьям и сестрам в России. В Западно-Американской епархии был основан благотворительный фонд помощи России «Очаг». Прихожане храмов Русской Зарубежной Церкви нашей епархии усиленно жертвовали деньги, духовную литературу, лекарства, одежду и игрушки, которые либо почтой, либо в контейнерах отправлялись в Россию.

При кафедральном соборе в Сан-Франциско образовалась группа энтузиастов, главным образом из числа молодого духовенства и их семейств (в том числе и малолетних детей), которая несколько раз в неделю собиралась в подвале собора, разбирала книги и пожертвованные вещи, упаковывала их, писала письма и отправляла посылки в Россию. Таких писем и посылочек были тысячи. Одновременно это группа искала пожертвования и устраивала благотворительные мероприятия для сбора средств.

Приблизительно в то же время я начал издавать журнал для духовенства «Русский пастырь», бóльшая часть тиража журнала бесплатно отправлялась читателям в Россию. В те годы практически каждый второй наш читатель в России отвечал нам письменно, высказывая свои мысли по поводу содержания журнала, а кое-кто даже присылал материалы, в том числе архивные.

В начале 90-х годов в Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей стали поступать прошения от российских клира и общин о принятии их под омофор Зарубежной Церкви. Нашей иерархии было непросто разобраться в этом вопросе, тем более, что на тот момент еще не закончилось противостояние «Белой» и «Красной» частей Русской Церкви. Но прошения, поступавшие из России, звучали очень искренне и убедительно.

В итоге Зарубежная Церковь приняла под свой омофор несколько десятков российских приходов и впоследствии даже образовала на территории России несколько своих епархий. Большую роль в этом деле сыграл митрополит Виталий (Устинов), возглавлявший в то время Зарубежную Церковь и отличавшийся жесткой и непримиримой позицией в отношении Московского Патриархата.

В журнале «Русский пастырь», помимо статей литургического, пастырского, богословского и исторического характера, публиковались и полемические материалы, в том числе относящиеся к проблеме перехода российских приходов под омофор Русской Зарубежной Церкви.

Как-то в 90-е годы один читатель из России прислал мне адрес некоего протоиерея Василия Ермакова из Санкт-Петербурга, и я отправил о. Василию очередной выпуск «Русского пастыря». Вскоре я получил от него ответ, в котором он очень благодарил за журнал, за опубликованные материалы и просил впредь присылать ему наше издание. Обращался он к нам: «Дорогие россияне», не разделяя русских людей на «американцев» и «советских».

В своем первом и последующих письмах о. Василий высказывал свое негативное отношение к тем клирикам в России, которые переходили под омофор Русской Зарубежной Церкви, и предупреждал, что мы впоследствии будем очень разочарованы этими людьми и будем сожалеть о принятии их в свое лоно.

«Мы имеем все — открываем храмы и молимся, и пора всем „в рассеянии сущим“ вернуться в отчий дом. Мы не виновны, что жили в то время, но не предали веру отцов, о чем так любят „талдычить“ якобы „истинные“ батюшки, воспитанники советской школы… Они пропитаны советчиной с головы до ног и ищут момента, куда еще кинуться. Мало ли вам предательства Валентина Суздальского и прочих „чистых“… Мы должны быть вместе — по вере и крови, к чему нас зовет храм Христа Спасителя, символ мощи и единения России и россиян», — писал о. Василий в письме к празднику Рождества Христова 2001 г.

Честно говоря, мне не очень хотелось верить мнению о. Василия, но я чувствовал, что за его словами стоит долголетний пастырский опыт, духовный авторитет, а также боль за Россию и разделение в Русской Церкви. Я начал регулярную переписку с ним и уже впоследствии узнал, что о. Василий является очень авторитетным и уважаемым пастырем, настоятелем Серафимовского храма в Санкт-Петербурге, духовником многочисленных прихожан не только Петрова града, но и многих городов России.

В нашей переписке мне, тогда еще молодому, «идейному», но не имеющему опыта священнику, нередко приходилось защищать жесткую позицию Зарубежной Церкви в отношении Московского Патриархата. Отец Василий меня по-пастырски и по-отечески направлял и наставлял в вопросах реальной церковной жизни в России. Делал это он с сердечной болью, скорбью и любовью к Русской Церкви и Отечеству. Именно эти любовь, скорбь и боль покорили меня и расположили к доброму русскому пастырю о. Василию, к Батюшке.

Несмотря на разные на тот момент точки зрения, наши отношения не ухудшались, а укреплялись. В то время я получал очень много писем из России, иногда по десятку в день и порой от известных лиц — таких, например, как архиепископ Иоанн Снычев или протоиерей Димитрий Дудко. Сохранить все письма у меня не было возможности, но письма о. Василия Ермакова — и это одно из немногих исключений — я сохранил.

К концу 90-х годов я ясно осознал, что положение российских приходов Зарубежной Церкви тупиковое и что практически все слова о. Василия относительно клириков МП, переходящих в Зарубежную Церковь, и церковной жизни в России, оказались правдивыми.

В 2001 году Первоиерархом Русской Зарубежной Церкви был избран Высокопреосвященнейший Митрополит Лавр, истинный монах, кроткий «послушник Христов», патриот Отечества, тонко чувствующий пульс церковной жизни в России. Начался новый этап в жизни Зарубежной Церкви — соборный, трезвый, более открытый и доброжелательный. Господь Бог избрал митрополита Лавра, чтобы вместе с ним и Святейшим Патриархом Алексием II восстановить каноническое единство двух частей Русской Церкви.

Зная, насколько авторитетен о. Василий в российских церковных кругах, и его боль за разделение внутри Русской Церкви, я в 2005 году обратился к нему с просьбой написать обращение IV Всезарубежному Собору Русской Православной Церкви Заграницей. Отец Василий откликнулся на эту просьбу и своим обращением внес лепту в работу Собора, на котором Зарубежная Церковь приняла решение о восстановлении канонического единства с Русской Православной Церковью Московского Патриархата.

Отец Василий неоднократно приглашал меня к себе в гости на приход в Санкт-Петербург. Казалось, что вот-вот уже осуществится не только мое очное знакомство с Батюшкой, с его приходом и прихожанами, но и совместное служение Божественной литургии. Однако Господь судил иначе: протоиерей Василий Ермаков отошел ко Господу в начале 2007 года.

К тому времени и со стороны Русской Православной Церкви Московского Патриархата, и со стороны Русской Православной Церкви Заграницей было принято решение о воссоединении и назначен день подписания Акта о каноническом общении, 17 мая 2007 г. Отец Василий отошел ко Господу с радостным сознанием того, что русское церковное разделение преодолено, однако до исторического дня подписания Акта он не дожил.

К моему прискорбию, я не застал о. Василия в живых, о чем очень сожалею, так как за годы нашей переписки я полюбил Батюшку, и он стал мне очень близок по духу.

Протоиерей Василий Ермаков

Протоиерей Василий Ермаков

В одном из своих последних писем к нам в редакцию, к Пасхе 2004 года, он писал:

«Наконец-то мы, дети многострадальной России, вместе, в это я всегда верил и молился, зная ваши труды из книг, которые приходили к нам в то ложное время 20 века. Я жил вместе с вами молитвенно в то сложное время, но ожидая милости Божией, что коммунизм рухнет, безбожное поколение вернется к православию, найдет дорогу к храму. Да и мы поможем россиянам осознать трагедию прошлого без Бога и увидеть, что из этого получилось. Но, к сожалению, не все осознали, что надо делать — служить Богу и народу, а не своему гордому „я“… … Меня не забывайте, чтобы мне быть в курсе тех событий, которые совершаются вокруг нас в этом сумасшедшем мире.

С благодарностью труженикам журнала, протоиерей Василий Ермаков, прослуживший Российской Церкви и народу 50 лет. Воистину воскресе! И Россия воскреснет!»

Явление на свет праведных людей есть величайшая милость Божия к людям, на таких людях держится мир. Я верю, что Батюшка — отец Василий Ермаков — был одним из таких праведников. Его молитвы перед престолом Божиим за Русскую Церковь и русский народ не прекратились после его кончины, а перенеслись от земного храма к небесному. Дай Боже, чтобы мы, по завещанию протоиерея Василия Ермакова, хранили Бога в наших сердцах, хранили любовь между собой, к вере православной и к России.

Протоиерей ПЕТР ПЕРЕКРЕСТОВ
Сан-Франциско
27 января 2013 г.
Отдание праздника Богоявления

Протоиерей Василий Ермаков родился 20 декабря 1927 года в городе Болхове Орловской области. В годы войны, находясь в оккупации,  он попал в плен людей,  работал в лагере чернорабочим — сначала в Болхове, затем в Таллине. В Эстонии он познакомился с протоиереем Михаилом Ридигером, отцом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, и с самим будущим Патриархом, с которым подружился и впоследствии учился в одном классе семинарии. По окончании духовной академии 54 года отец Василий нес крест самоотверженного пастырства, служил в Никольском соборе, в церкви «Кулич и пасха», а с 1981 года — в храме на Серафимовском кладбище.

Читайте также:

Архиепископ Берлинский Марк: Как шли к объединению

Воссоединение единства Церкви: так это было… (ФОТО)

Единство верных: фильм митрополита Илариона (+ ВИДЕО)

Протоиерей Василий Ермаков: Детство-Война- В оккупации

Материалы сайта  http://ermakov.orthost.ru/index.html

3 февраля 2007 года в 0:25 на 80-м году жизни скончался от инсульта настоятель и председатель Приходского совета храма преподобного Серафима Саровского на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурга протоиерей Василий Тимофеевич Ермаков.

Один из героев нашего времени — митрофорный протоиерей Василий Ермаков — настоятель церкви во имя преподобного Серафима Саровского Чудотворца на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурга. Вот уже более полувека Пастырь добрый верой и правдой служит людям. Через любвеобильное сердце Батюшки проходит много людского страдания и горя. И каждому приходящему он дарит частичку своей любви от всей полноты своей русской души. А люди это чувствуют и тянутся сюда, где их приласкают, утешат, где им дадут то, чего они, возможно, не получили в детстве и лишены в своей жизни. Со своими проблемами идут люди к отцу Василию из разных городов России, ближнего и дальнего зарубежья и всегда получают помощь и утешение.

Родился я в городе Болхове Орловской области. В моей детской памяти запечатлелись 25 заколоченных храмов без крестов, с разбитыми окнами — так было у нас, да и везде в России в предвоенные, тридцатые годы. В школу я пошел в 1933 году. И вот идешь мимо этих полуразрушенных церквей, видишь хулиганские надписи на стенах их, и в голове возникают вопросы: «Как же так? Что ж, так и должно быть?»

Первым моим духовником и наставником была моя семья и мой отец. Начиная с 30-х годов, он отцовской властью заставлял меня молиться Богу. Как я молился, я уже не помню, но как-то по-детски. Молитвослова не было, молился детскими словами. На мой вопрос «Зачем молиться?» отец мне отвечал: «Вот, сынок, вырастешь и потом сам узнаешь, как необходима в жизни молитва».

Наша семья была благочестивой, верующей, и мне, воспитанному в вере отцов, казалось, что лики святых, что еще оставались на стенах церквей, с укоризной смотрят на меня. И я задавал отцу вопросы: как будет дальше? И он отвечал: «Сынок, придет время, и Бог все расставит по своим местам».

До 14 лет я прожил без храма, но молился дома, молитвой родительской: отец, мама и сестры — все молились. Воскресений, суббот тогда не было — была пятидневка. Это особенно ощущалось, когда наступали Христианские праздники: нам было строго запрещено как-то отмечать их, тем, кто приносил в школу пасхальное яйцо или заговаривал о Пасхе, грозили исключением из школы. Помню большие плакаты со стихами Демьяна Бедного, вроде: «Попа не принимаю, пошел поп ты вон!..» И там же на плакате в демьянобедненьском изображении был «показан» служитель православной церкви, священник. Помню и то страшное время в феврале 1932 года, когда из нашего города гнали священников в Орел, в тюрьму.

 Мне хочется вернуться в то далекое милое моему сердцу время, время моего детства в родном городе Болхове. Это маленький городок, который до 1941 года во многом сохранил купеческий уклад жизни. Я буду вспоминать 30-годы, когда на моих глаза происходило раскулачивание, совершалось закрытие храмов. При моей памяти снимали колокола в 1932 году, сбрасывали кресты с Воскресенской церкви, разрушали храм Михаила Архангела на кладбище. Теперь там нет его. На месте его происходит неуместное захоронение жителей Болхова. В 1932 году, когда закрывали храм, я сидел на дорожке и увидел полуторку, подъехавшую к храму. Наш сосед был работником ОГПУ. Вошел он вместе с другими людьми в храм. До сих пор ярко перед глазами стоит картина, как они побросали в машину распятие, иконы XVIII века (а может и более древние были) и все их сожгли в нашей Болховской бане. Помню, как в 1936-37 годах болховичи ходили в тюбетейках и тапках, сшитых из церковных риз. Ризы были богато вышитые, но их частично уничтожили, а часть пустили на то, чтобы «приодеть» тех, кто в них потом «шастал». В 1934-1936 годах в бане сожгли иконы из Преображенского собора и из старинной Троицкой церкви, из окрестных монастырей. Церкви стояли с разбитыми окнами, в них влетал снег, лазили мальчишки. Они вытаскивали оставшиеся иконы, лампады, ломали оставшиеся подсвечники и таскали их по городу.

На нашей улице жил человек, который сконструировал педальную машину из икон. Помню, как на двух передних колесах мелькают лики икон, на задних — лики, кузов из икон XVIII века. А судьба этого человека была такая — прошел всю войну, хорошо женился. А где-то в 1947 году он умер. Мы все говорили о том, что Господь его наказал.

Помню, что речка тогда еще была полноводная, чистая, а вода — целебная. Это сегодня она ушла вниз на 3 метра и очень засорена. А тогда я в ней ловил раков. Но я надеюсь, что найдется человек, который ее вычистит. Там же я ловил руками рыбу — пескарей и ельцов. Природу я очень любил, ходил километров за 8 за грибами. А в монастырском пруду я ловил карасей. Сейчас этот монастырь зарегистрирован в Орловской епархии. Но пока там нет ни одного монаха. Я им говорил, что надо подогнать землечерпалку и вычистить пруд. Но мне говорят, что там много мин. Мин, как я помню, туда не бросали, когда наши отступали. Вот пулеметы, автоматы, противотанковый ружья там могут быть, даже пушку могли туда закатить.

На фоне этой тихой мирной довоенной жизни города Болхова я хочу вспомнить своих родителей, которые пережили это трудной время раскулачивания, гонений на Церковь. Летом мы собирались во дворе, ставили на стол самовар, пили чай и рассуждали о всех событиях того времени — раскулачивании, под которое попали родители отца, событиях 37-го года, поиск «врагов народа». Мама мне говорила, глядя на Луну: «Смотри, сынок, вон там Каин и Авель. Который стоит — это Каин, а который лежит — Авель». Что она сама знала из церковной истории — рассказывала мне.

На улицу к ребятам я не ходил — отец мне это строго запрещал. Когда у него было свободное время от работы (он работал на обувном производстве), он брал меня в лес за грибами. Но особенно ему некогда было со мной ходить — на его плечах был огород, надо было посадить огурцы, помидоры, морковь, свеклу. А когда весной только начинался пробиваться лук, мы эти перышки ели с черным хлебом, макая в соль. Так что в то довоенное время я рос на том, что давала нам земля.

Когда наши отступали, они сожгли богатые дома купеческие, которые занимали советские учреждения. Напротив бани был кожевенный завод — его тоже сожгли при отступлении. Это исполнялся приказ Сталина — «ни грамма хлеба, ни капли горючего немцам». Сожгли и библиотеку.

В детстве я очень любил читать. Уже в 3-4 классе я был записан во взрослую библиотеку. Чтобы получить книги, я выстаивал часа 3 в очереди. Читал я «Робинзона Крузо», «Графа Монтекристо», Дюма, «Школа» Гайдара. В библиотеке было очень много книг о том, как устанавливалась советская власть — «Как закалялась сталь» и подобные. А вот классиков было мало, потому что многие были запрещены.

Дома у нас было маленькое хозяйство — три козы. Наша обязанность с младшей сестрой была их пасти. Смотрели мы за ними в оба, потому что козы очень хитрые животные. Отвернешься — уже забежит в чужой огород. Ведь я был мальчишкой — увлекусь, когда ловлю пескарей руками под камнями, а коза опять убежала, надо ловить. А зиму я проводил так — как только лед застынет, на коньки-снегурки. Они у меня целы и сейчас. Ботинок не было, так что прикручивал их веревками к валенкам. Они еще и тупые были, не наточенные. Но любил я на них кататься очень.

А еще я катался на «лотках» (это вместо лыж). Что такое «лотки»? Это большие бочки, метра в два длиной. Их ломали, чистили, прибивали к ним ремни. А что печально, за всю жизнь я так и не катался на настоящих лыжах.

 В октябре 1941 года немцы пришли в мой родной город Болхов Орловской области и с боями захватили его. Мы на долгие месяцы оказались в оккупации.

Что особенно остро вспоминается о тех днях? Что тогда происходило в Болхове? Установление новой власти — избрание бургомистра, то есть, власть какая-то… Нас, молодежь от четырнадцати лет и старше, немцы ежедневно гоняли на работу. Работали под конвоем. На площади в 9 часов утра собирались. Приходит немец и выбирает, кому куда идти: дороги чистить, окопы рыть, после бомбежки засыпать воронки, мост строить и прочее. Вот так и жили…. Мне тогда было 15 лет.

А вскоре дошел слух, что собирается народ открыть церковь. Но все было потеряно, разграблено. Люди стали ходить по закрытым храмам, собирать уцелевшие иконы, что-то взяли в музее. Часть икон принесли в церковь сами жители. И вот 16 октября 1941 года церковь открылась. Это был бывший монастырский храм ХVП века в имя митрополита Алексия в женском монастыре Рождества Христова. Впервые туда я пришел где-то в ноябре. Служил священник Василий Веревкин. (Сейчас здание этой церкви сохранилось, но в ней находятся жилые помещения).

Дома отец сказал: «Дети пойдемте в церковь — принесем благодарение Богу». Мне было страшно и стыдно идти туда. Потому что я на себе ощущал всю силу сатанизма. А что на меня давило? Как и сегодня давит на всех тех, кто идет впервые в храм Божий. Стыд. Стыд. Очень сильный стыд, который давил на мою душу, на мое сознание… И шептал какой-то голос: «не ходи, смеяться будут… Не ходи, тебя так не учили…» Я шел в церковь, оглядываясь кругом, чтобы меня никто не видел. Идти напрямую километра полтора было до церкви. А я кругом шел, километров пять обходил через речку… Народу в храме было около двухсот человек, наверное… Я отстоял всю службу, посмотрел, увидел молящийся народ, но душа моя была еще далеко от ощущения благодати. В первый раз я ничего не ощутил…

В следующий раз я пришел в церковь с родителями, наверное, под Рождество в 1942 году. Год был очень трудный: фронт отстоял от нас в 8-ми километрах. Город полный немцев, их выгнали из-под Москвы… Холод… Я пришел в церковь. Это был храм Рождества Христова. Что бросилось в глаза — это множество народа. Но какого? Маленькие детишки стояли с матерями, мужчин почти никого не было. Они молились за своих близких, за семьи, за Родину. И еще запал мне в душу хор. Как они пели! С душой, одухотворенно. То был язык молитвы, веры. Регентом был мой учитель пения, который меня учил в школе. Я, может быть, впервые тогда стал ощущать Благодать Божью.

Храм был закопченный. Окна закрыты камнями. Рам не было, кирпичи какие-то … Свечи домашние… И служит отец Василий. Мы дружили семьями, я с его сыном учился в 3-ей школе. Этот единственный, оставшийся в городе священник, совершал богослужения. И с того времени, с 1942 года, с Рождества Христова я как бы родился заново. И стал ходить еженедельно по субботам и воскресеньям в церковь…

Это было время войны, время комендантского часа, когда выходить из дома мы могли с 7-ми утра до 7-ми вечера. Весной. А зимой только до 5-ти вечера. После назначенного часа никуда не пройдешь… Служба начиналась часа в три. А я почувствовал необходимую помощь молитвы, и когда немцы нас отпускали в пять часов вечера с работы, я домой прибегал, быстренько надевал какие-то свои одежды и бегом в церковь и стоял. Мое место — налево перед Иерусалимской иконой Божьей Матери. Эту чтимую чудотворную икону нашли в каком-то заброшенном храме. Народу много, и я постепенно, постепенно из недели в неделю, из месяца в месяц привыкал ходить в церковь. Меня заметил отец Василий и сказал: «Васек, я тебя возьму в церковь». 30 марта 1942 года он ввел меня в алтарь. Показал, где можно ходить, где нельзя ходить, где, что можно брать, что нельзя…

Помню Пасху 1942 года, была она на Лидию 5 апреля. Еще был лед, крестного хода тогда не было. Молились. Какой-то кусок черного хлеба был, разговелись. И вдруг начался страшный обстрел. Из окна видны были разрывы, самолеты летели немецкие. Танки… Потом через два дня идут пленные наши. Изможденные.

Мы спрашиваем: «Ну, как?» Отвечают: «Мы выскочили на поле, немцы подавили нас танками». Я спросил: «Ну, как там живут церкви?» — «Да какие церкви, и Бога-то нет…» А у нас уже была церковь, и народ ходил туда. Немцы нам не мешали. Помню, в храм они заходили, сняв головной убор. Смотрели, не шумели, никаких претензий не было…

Отец Василий надел на меня стихарь, и я уже начал в стихаре выходить… Люди увидели, что я держу свечку в стихаре, свечку выношу, в церковь хожу. И тут мои сверстники, ребята, с которыми я учился, начали надо мной издеваться. И мне тогда по моему юному 15-летнему состоянию нужно было выдержать удар насмешек, издевательств над моей неокрепшей душой. Но я твердо ходил, молился, просил…

Пасха 1943 года была где-то в конце апреля. Кто-то похлопотал у властей, и нам разрешили в Пасхальную ночь совершить крестный ход, где я принимал участие уже в стихаре, как маленький священнослужитель.

Этот 1943 год — год перелома в войне. Фронт приблизился к городу. Мы жили непрерывно под страхом бомбежки. В ту Пасхальную ночь из Тулы на Орел шли наши бомбардировщики. Наутро мы услышали, что погибло 400 мирных жителей.

Еще я помню этот 1943 год, вот, по такому событию. Летом по домам у нас носили чудотворную Тихвинскую икону Божьей Матери. Как принимал ее народ? Начиналось все в 12 часов дня и до пяти. Приходил отец Василий, служили краткий молебен, икону поднимали, мы под ней проходили. Это была радость для всей улицы, на которой совершался молебен. Но были и дома, которые святыню не принимали.

Но все равно в моей памяти запечатлелось молитва русских людей. Это вдохновляло и поддерживало. Как будто Господь говорил мне: «Смотри, сколько людей верующих, а ты смущался. Что ты думал там своей маленькой головенкой, то, что вера погибла, то, что вера угасала, то, что русские люди неверующие». Эта зарождавшаяся и укрепляющаяся во мне вера, дала силы выстоять, когда для меня наступило страшное время.

16 июля 1943 году я вместе с сестрой попал в облаву. Немцы нас гнали под конвоем на запад. Проходили мы по деревням, селам. Что я там видел? Кое-где открыты были храмы. В немецкой оккупации сам народ открывал храмы.

В лагере Палдиский в Эстонии, куда нас пригнали 1 сентября, было около ста тысяч человек. Там было наших Орловских около десяти или двадцати тысяч, были и Красносельские, Петергофские, Пушкинские, их привезли раньше. Смертность была высокая от голода и болезней. Мы прекрасно знали, что нас ожидает, что будет. Но нас поддерживало Таллиннское православное духовенство: в лагерь приезжали священники, привозили приставной Престол, совершались богослужения. К нам приезжал в лагерь приснопоминаемый мною протоиерей Михаил Ридигер, отец Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Служил он с сегодняшним митрополитом Таллиннским и всея Эстонии Корнилием. Я хорошо помню, как они совершали литургии в военно-морском клубе, хор был из лагерных. Люди причащались, была торжественная служба. И я здесь ощутил еще более, что не только у нас в краях орловских так молились. Посмотрел и увидел, что все приехавшие из Красного Села, Пушкина, Петергофа все они молились, пели, и явственно ощущалась благодать Божья. У меня была икона Спасителя, она до сих пор цела, которой успел благословить меня с сестрой моей Лидией отец. И я в лагере ставил ее на камень и молился, как Серафим Саровский. Ну, как уж молился? Ничего я не знал. Своими словами: «Господи, помоги мне выжить в это страшное время, чтобы не угнали в Германию. Чтобы увидеть своих родителей». А к слову сказать, я родителей потерял на два года. В лагере я пробыл до октября 1943 года.

Далее прибыл в Брянск, далее Унече, Почек, храмы были открыты, чему народ очень радовался. Храмы жили в оккупации. Их было открыто много. Почему? Что явилось причиной? 5 сентября 43 года получив донесение от контрразведчиков, НКВДистов Сталин приказал в противовес немецкой пропаганде открывать храмы на Большой земле. Они спешно открывались, но не везде, кое-где. Не в черте города, а где-то на кладбищах малюсенькие храмы. Так, в Куйбышеве было два храма, в Саратове один-два маленьких, в Астрахани. Власти слышали, какой духовной подъем находят русские люди в церкви и решили показать народу, что и мы, товарищи-коммунисты, не против религии, вот, смотрите, мы тоже храмы открываем. Но мы прекрасно знаем, что священников так и не отпустили из лагерей.

Храмов в оккупации было открыто много. И особенно сияли храмы, которые открыла Псковская православная миссия. Она была основана в 1942 году во Пскове. В нее входили молодые священники из далеких мест, отдавшие себя делу просвещения русских людей. Народ с удивлением и недоверием относился к ним. Люди целовали батюшкам ризы, руки, щупали их, спрашивали: «Батюшка, ты настоящий?» Храмы были заполнены. Ходили слухи, что, мол, те священники подосланы, что они служат немцам. Но нигде я не нашел подтверждения этих слухов.

Псковская православная миссия просвещала русских людей. Были открыты церковные школы. Там изучали закон Божий, историю прошлого, читали книги и пели русские песни. Немцы следили лишь за тем, чтобы не было никакой партизанщины. Это великое дело духовного просвещения было уничтожено с приходом советской власти в 1944 году. Некоторые из священнослужителей ушли с немцами за кордон. Остальные, остались встречать советскую армию. Этих мучеников за православие сослали в Сибирь. Там они погибли.

Родителей своих я нашел только в 45 году. Только теперь я понимаю внутреннюю связь родителей и детей. Когда я их нашел, я спросил у мамы: «Как ты верила, что нас не расстреляли? Что мы не погибли?» «Я чувствовала материнским сердцем, что вы живы». Отец — участник гражданской войны, человек крепкой воли. Он ежедневно ходил по дороге, по которой угнали нас с сестрой. Родитель — есть родитель, и неизвестность о нашей судьбе подорвала его силы. Он быстро сгорел. Умер в 46 году.

И вот, возвращаясь в прошлое. Теперь уже, сам убеленный сединами старец, я вижу воочию, что Бог меня хранил, Бог меня поддерживал, Бог меня направлял, и что действительно и воистину без воли Божьей волос не упадет с головы человека, это я испытал в своей жизни.

Без личного опыта я никогда не стал бы ни о чем говорить, потому что я, как говорится, на шкуре испытал, имею личный опыт, как Господь меня хранил за молитвы и за веру. Что, увы, сегодня у людей не проявляется, что люди не хотят слушать нас бывалых, людей того поколения, переживших жестокие, страшные времена, но оставшихся верными Богу.

Но продолжу рассказ. На территории, оккупированной немцами, храмов было много. Когда наступили 60-е годы, генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев приказал закрывать и уничтожать храмы.

У нас было три храма, осталось 2. В Орле — старинный Богоявленский собор превратили в планетарий. И по всем необъятным сторонам России храмы стали закрываться сотнями… Для меня всегда вставал вопрос: » Зачем и для чего? Чем мешала Церковь?» Власти торопились делать Рай на земле, хотели обезглавить Мать- Россию сделать ее безбожной, отчитаться перед Западом, который и тогда стремился ее изничтожить, как и сегодня он уничтожает нашу духовность хитростью, хитросплетением, всей этой сектантской проповедью. Отравляет окорочками, кормит нас, не дает нам получить медали, завоеванные грудью, не дает нам продать свое железо. Так с Россией не разговаривают. Россию надо любить. Я думаю, Владимир Владимирович Путин и его окружение знает, что надо делать. Мы не пропадем. Это вразумление русскому народу за то, что он бросается в крайности, идет в сектанты, в католики. Что я вижу по телевидению: «Вот, смотрите, я нашла новое, хорошее. Бога нового нашла. А Бог-то везде, как говорится, одинаковый. Мне здесь неплохо». Кто идет в «Белое братство», кто в «церковь Державной иконы Божьей Матери».

Сектантам ненавистна Россия, как страна, как нация, как культурнейшая, могущественная, умнейшая нация. За то, что дала миру Россия, я думаю, я верю, я знаю, ни один народ не дал в технике, музыке, литературе. И то, что не докончил Хрущев со своей командой — они сегодня добиваются, чтобы убить душу русского народа. Горько, когда наши, живущие на территории России, люди их поддерживают… Есть такая Галина Крылова, она адвокат в Москве, защищает иеговистов, адвентистов, то есть, она их адвокат. А говорит, что она православная, любит церковь. У нас, к сожалению, нет закона защищающего именно православие, как самую главную веру, а не религию. Веру Матери-России. Я всегда в своих проповедях говорю о том, что если вам не нравится православие, вам не нравится русский дух, вам не нравятся храмы, вам не нравятся иконы, вы слушаете авантюристов, к нам приезжающих, которые еще думают учить нас и ратуют за то, чтобы им дали права на России — вот вам, ребята, путевка в жизнь, в Америку, там 280 миллионов — дополняйте. А нам дайте свободно молиться.

Никто так не страдал, как страдал великий русский народ. Своими же избиваемый за идею. Уничтожение России началось с 18 века. Сама запутавшаяся интеллигенция, запутала русский народ — хлебопашцев, торговцев, мастеровых. Тех богомольцев, которые шли, устроив домашние дела, помолиться киевским угодникам, в Саров Серафиму Саровскому, на Соловки, на Валаам. Это было. Особенно остро это отразилось в литературе XIX — начала XX веков в творчестве Леонида Андреева, Льва Толстого и других, не понявших народ, не разобравшихся и не уразумевших, что надо. Может быть, в чем-то была вина и тех священников, которые не полностью отдавали себя на служение Богу и людям… Я часто читаю воспоминания того времени, я знаю, что это было. Вот возьму свой город Болхов. В монастыре подвизался исповедник преподобный Макарий Глухарев, который перевел Священное Писание с иврита на русский язык, для русского народа. Высший Синод запрещал читать, что он писал. Его объявили еретиком и сослали в эту глушь Болховскую. А народ его полюбил, к нему ходили. Он учил, как надо молиться, креститься, как знать Бога. Детей любил. Немного было таких личностей. Их ссылали в то время. Они были предвестниками будущей трагедии. Предсказывали за сто лет до семнадцатого года о том, что произошло, но им не внимали. Как сегодня говоришь: «Ребята, не колитесь, не делайте этого, не ходите туда, идите в церковь». НИЧЕГО…. И я вижу скорбное будущее, в том, что люди не хотят вернуться к Богу, не хотят понять Бога, не хотят осознать Бога. В 20-м веке — Бог еще терпел, но теперь, к сожалению, Бог уже не дает страдать для вразумления годами, вразумления будут короче — месяцами.

Подует ветерок. Солнышко глянет, погорит немножечко. Какие-то букашки, таракашки прилетят. Какой-то дождик пойдет . И сегодня уже слышишь, что нельзя грибы собирать, нельзя есть огурцы, капусту, морковку, нельзя в речке купаться. Да и попить водички нет у народа чистой. А стоит задуматься об этом. Почему? Нас уже ничто не может остановить: ни гибель «Курска», ни автокатастрофы, ни пьянство, ни наркомания …. Бог всегда бьет там, где не ожидаешь…

Но не хотят люди задуматься, не хотят слышать…

Продолжение: Протоиерей Василий Ермаков: Освобождение- Патриарх — Учеба — Пастырское служение

Отец Василий Ермаков: не ищите чудес и старцев

В честь известного петербургского священника Василия Ермакова — единственного среди священников – была названа планета. Что ж было в этом батюшке такого особенного?

Фото с сайта pravoslavie.ru

В этом году исполнилось 10 лет со дня кончины отца Василия Ермакова (1927-2007) и 90 лет со дня его рождения. Сейчас те, кто только слышал о нем, но не знал лично, часто просят рассказать и объяснить — что в этом священнике было такого, что его до сих пор так помнят и так любят?

Спустился с амвона

Будущий священнослужитель родился и провел детство в маленьком городке Болхове Орловской губернии. Потом война, оккупация. Подростком отец Василий оказался в немецком концлагере Пылькюла в Эстонии. В Эстонии же произошла и важная для дальнейшей его судьбы встреча — с семьей протоиерея Михаила Ридигера и с его сыном Алексеем, будущим патриархом Алексием II. Он и предложил Василию поступить в недавно вновь открытые Ленинградские духовные школы.

4 ноября 1953 года Василий Ермаков после окончания Ленинградской духовной академии был рукоположен во пресвитера митрополитом Григорием (Чуковым). Первым местом служения отца Василия стал Николо-Богоявленский морской собор — в те времена один из немногих действующих храмов города.

«Я отошел от привычного стереотипа священника, спустился с амвона к прихожанам, к людям и стал спрашивать: какая нужда, какое горе у человека…

А время какое было? Не прошло и десятилетия со дня снятия блокады. В церковь пришли фронтовики, блокадники и блокадницы, пережившие все ужасы тех лет, — Бог сохранил их.

Эти беседы были нужны не только им, но и мне», — так вспоминал о начале служения отец Василий.

Мы сегодня уже привыкли, что почти при каждом храме есть воскресная школа, лектории, клубы по интересам. Но совсем недавно это было невозможно: советская власть допускала деятельность священников только в качестве «требоисполнителей», близкий контакт с прихожанами был, по сути, запрещен.

Ссылка на кладбище

Храм во имя Св. Серафима Саровского на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурга, где служил о. Василий. Фото с сайта serafimovskiy.ru 

Отец Василий не боялся претерпеть от властей — и претерпевал:

«Еще в Академии я написал диссертацию о роли русского духовенства в освободительной борьбе нашего народа начала XVII века против польских захватчиков. За эту работу меня дважды бичевали в советской печати..».

В 1957 году батюшку вызвали в КГБ: предложили поехать на Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве в качестве осведомителя.

«Я твердо, хотя и без вызова, отказался. После этого меня в течение многих лет не включали ни в одну делегацию священников, отправляющихся за рубеж. Епархия, возможно, и включала, но там вычеркивали».

Поскольку отец Василий числился у властей в «неблагонадежных», в 1976 году его перевели из Никольского собора в церковь «Кулич и пасха», а в 1981-м он становится настоятелем храма Серафима Саровского на Серафимовском кладбище.

«Он, четверть века прослуживший в Никольском соборе, митрофорный протоиерей, оказался в маленькой церквушке на Серафимовском кладбище. Конечно, это не случайно, хорошо известно, что это назначение было ссылкой», — говорит протоиерей Георгий Митрофанов, духовное чадо отца Василия, несколько лет прослуживший штатным священником Серафимовского храма (ныне — настоятель храма святых апостолов Петра и Павла при Академии постдипломного педагогического образования).

И потянулся народ

Фото с сайта pravoslavie.ru

В маленький кладбищенской храм приходило все больше и больше народу. «Батюшка много общался с людьми, среди которых были и те, кто делают первые шаги в церковной жизни, часто неуверенно ощущают себя в храме,

так вот отец Василий был открыт для общения, шел навстречу, готов был увидеть и услышать человека. Это определило для меня тогда особенность его служения», — вспоминает отец Георгий Митрофанов.

«У батюшки были два главных дара — дар прозорливости и дар дерзновенной молитвы, — говорит пресс-секретарь Валаамского монастыря Михаил Шишков, духовное чадо батюшки. — Силу его молитвы испытали на себе многие. Такой молитвенный дар дается после того, как Бог испытал человека на верность, это зарабатывается годами».

Силу молитвы батюшки Василия мне приходилось испытывать и на себе. Когда в жизни возникали большие проблемы, надумала батюшке писать. Долго, входя в подробности, объяснять ему что-то в храме не было возможности: вокруг все время толпился народ. Письмами я не злоупотребляла: это случалось всего пару раз. И каждый раз спустя несколько дней, когда, по моим расчетам, он должен был прочитать письмо, ситуация, кажущаяся безвыходной, сама собою разрешалась.

«Не волнуйся, мать, проснутся!»

Фото с сайта pravoslavie.ru

Прозорливость батюшки многие его духовные чада тоже испытали на себе. Прихожанка Наталья рассказывает о том, что ее сыновья-двойняшки сначала ходили в храм, а потом, когда перешли в шестой класс, перестали, ссылаясь на усталость и занятость:

«По возникшим тогда у меня житейским вопросам несколько человек посоветовали мне обратиться к отцу Василию Ермакову, — вспоминает Наталья. — Так я оказалась в храме Серафима Саровского, как говорится, «почувствовала разницу» и стала ходить туда постоянно. Однако сыны на мои уговоры пойти на Литургию в этот храм все никак не поддавались. Я стала ныть отцу Василию:

— Батюшка, пока маленькие были — ходили, а теперь спят…

— Не волнуйся, мать, проснутся! — твердо отвечал он.

Однако время шло, но ситуация не менялась. Я опять стала приставать к батюшке:

— Батюшка, что делать, дети уже полтора года без Причастия!

— Не волнуйся, мать, проснутся!

— Ну, когда же?..

— Через год! — сказал, как отрезал, отец Василий.

Я и обрадовалась, и слегка огорчилась: еще целый год без Покрова Божьего, а возраст такой опасный!

Словно прочитав мои мысли, батюшка с улыбкой добавил:

— Через полгода!

Вдохновленная такой перспективой, я продолжала ходить в храм одна. Однажды субботним вечером, когда я читала правило ко Причастию, один из сыновей как-то неуверенно произнес:

— И мне, что ли, сходить завтра с тобой?..

— Да уж давно пора, — ответила я, а сама не спешила радоваться: «Мало ли что обещает вечером, а утром не захочет вставать».

Но на следующее утро сын легко встал на раннюю Литургию и пошел со мной в храм. Подходя к Причастию, я невольно отметила, что со времени моего последнего общения с отцом Василием на эту тему прошло полгода.

Однако другой сын вместе с мужем лишь подтрунивали над нами: мол, вместо того, чтобы в выходной отоспаться, мы в такую рань и в любую погоду ходим в церковь — вот чудики!

Прошло еще какое-то время, и второй сын вдруг заявил, что тоже пойдет с нами. И вот мы, как и прежде, втроем стоим в очереди к Святой Чаше, а я вдруг вспоминаю, что прошло еще полгода. Причащается первый сын, второй, а следом и я. Тут же, на солее, стоит отец Василий (он часто наблюдал за причастниками, изредка отсеивая тех, кто норовил причаститься без исповеди). И вдруг неожиданно для себя от переполнившей меня материнской радости, что дети вернулись в храм, я бросаюсь к отцу Василию на шею. Он лишь понимающе улыбается…»

«Я просто опытный священник»

Фото с сайта serafimovskiy.ru

Прозорливость батюшки проявлялась и в самых что ни на есть житейских ситуациях.

Композитор Вячеслав Римша, регент любительского хора Серафимовского храма, вспоминает, что в середине 1980-х батюшка благословил его съездить в Оптину пустынь — монастырь тогда только возрождался, — а на обратном пути заехать и в Болхов, на его родину.

Через год Вячеслав Римша решил повторить поездку: «На второй год, когда я собирался в Оптину, батюшка стал мне объяснять, где в Болхове гостиница. Я говорю: «Батюшка, да мне гостиница не нужна, я утром приеду, вечером уеду!» Приезжаю в Болхов и иду сразу брать обратный билет на автобус до Белева. А в кассе говорят: «Не будет сегодня автобуса, сломался он!» Тут-то я вспомнил, что батюшка мне подробно рассказал, как гостиницу найти. В этой гостинице тогда и переночевал».

Но батюшка Василий очень не любил, когда его называли старцем, и всегда говорил: «Я не старец, я просто опытный священник».

Кстати, и нередко повторял, что поиски чудес и духоносных старцев — тупиковый путь для духовной жизни.

Школа практического общения

Фото с сайта ricolor.org

У отца Василия были и верные духовные чада, и единомышленники, и восторженные почитатели — но было немало недоброжелателей. Он был в полном смысле «не червонец, чтобы всем нравиться» — да и никому понравиться не старался: если батюшку что-то возмущало в поведении человека — он сразу об этом говорил, и иногда в весьма резких выражениях.

Почти в каждой проповеди отец Василий говорил: «Помните, что вы русские, православные», но имелась в виду не этническая принадлежность (среди его духовных чад были люди разных национальностей), а то, что слушающие его — носители русского языка, русской культуры. Напоминал он людям, чтобы обходили стороной приманки западной цивилизации и детей своих от этого берегли, не попадали в плен различных сект, любили родину, наконец.

Батюшка не уставал повторять, что мы не должны забывать о недавней истории, о войне, о годах гонений на Церковь. Понятно, почему: он-то знал историю не из учебников…

Может создаться впечатление, что отец Василий всегда был серьезен, но это совершенно не так: на шутки-прибаутки он был щедр, частенько во время его проповедей прихожане смеялись от души. А уж ободрить человека, согнувшегося под грузом забот, он был великий мастер. И вообще, батюшка знал, над кем подтрунить, кого пожурить по-отечески, а кого и серьезно поругать.

Примечательно, что среди духовных чад отца Василия немало людей творческих профессий. Началось это еще в Никольском соборе, куда часто ходили артисты Мариинского, тогда Кировского, театра.

В те годы священники часто говорили о «греховности» актерской профессии. У батюшки таких предрассудков не было.

Фото с сайта serafimovskiy.ru

Клирик Валаамского подворья иеромонах Парфений (Шапанов) вспоминает, что при знакомстве отец Василий спросил у него, кем он был до того, как стал монахом и священником.

Он, стесняясь, сказал: «Ну, таких раньше хоронили за оградой кладбища…» — «Кем-кем ты был?» — переспросил батюшка. «Актером…» — «Запомни: если бы не было воли Божией, ты бы никуда не поступил». Батюшка учил всех не закапывать в землю Богом данный талант», — говорит отец Парфений.

Актриса Нина Усатова вспоминает, что, когда жаловалась батюшке на то, что приходится участвовать в развлекательных спектаклях в пост, он отвечал: «Нинушка, твоя работа — это твое послушание».

Батюшка Василий любил говорить, что в его храме хор отличается от других: люди понимают, о чем поют, думают больше не о внешней красоте, а о смысле. Несколько певчих впоследствии стали клириками Серафимовского храма, один из них — протоиерей Никита Бадмаев.

«Я сначала становиться священником не собирался, — рассказывает он. — А отец Василий меня часто брал с собой — освящать квартиры, например. Я много времени с ним проводил, видел, как он общался с людьми, что говорил, на какие моменты в жизни советовал обратить внимание. Он не назидал, не наставлял меня, просто воздействовал живым примером. Школа отца Василия — это школа практического общения. Я даже не осознавал тогда, что он мне жизненный опыт свой передавал.

Иногда я не понимал, почему батюшка так сказал или поступил. Но я взял себе правило не спрашивать: сейчас не понимаю — потом пойму. И действительно, понимание приходило».

«Отец Василий всегда говорил очень просто — вспоминает Нина Усатова. —  Бывало, говорит батюшка проповедь, стоишь и думаешь: «А ведь он про меня говорит». Сказала как-то об этом девчонкам с клироса, а они ответили, что у всех, кто батюшку слушает, есть ощущение, что он говорит именно о них — какую-то он улавливал общую боль, общую тревогу».

«Батюшка научил меня его понимать. И когда он говорил с амвона, я понимала, чего он хочет именно от меня…» — подтверждает эту мысль Анна, одна из прихожанок.

Без батюшки

Планету в честь священника Василия Ермакова – в поясе астероидов между орбитами Марса и Юпитера – назвали Vasilermakov. Фото с сайта it.wikipedia.org

В последние годы жизни батюшка тяжело болел, концу 2006 — началу 2007 года слег. Но в день своего Ангела, 14 января, он служил, и у прихожан появилась надежда, что он еще останется с нами… Последний раз отец Василий служил 21 января, в воскресенье. 3 февраля он преставился ко Господу.

Часовня, в которую привезли тело батюшки для прощания, была открыта круглосуточно. В воскресенье вечером гроб перенесли в храм. И все три дня к батюшке шел народ — миряне и священники.

Со времени кончины батюшки издано много книг о нем, в том числе «Время не ждет» (2013) и «Мысли о России: материалы к духовному наследию протоиерея Василия Ермакова» (2017).

«Когда батюшки не стало, я горько сожалела, что так и не успела ему сказать слов благодарности, хотя вряд ли есть на свете такие слова, — говорит составитель Ирина Корнилова. — Я все-таки решила поблагодарить его и сохранить то, чему он нас научил,  чтобы время не стерло ни его образ, ни его слова.

Так появились книги «Время не ждет» — материалы к жизнеописанию отца Василия, и «Мысли о России» — материалы к его духовному наследию. Но эти книги — лишь прикосновение к жизни и наследию отца Василия. Я уверена, что его наследие будет тщательно изучаться, ведь он не зря называл себя практиком жизни.

Особенно важно в наше время все то, что он говорил о России, об уроках нашей трагической истории. До встречи с ним я историю не любила, считала ее набором событий. А батюшка нам дал понимание духовных основ как жизни человека и государства. Слава Богу, что интерес к его наследию растет. Студенты московских и петербургских духовных школ пишут работы по его наследию, изучают его опыт — я это знаю, потому что ко мне обращались по этому вопросу».

Все прошедшие годы прихожане Серафимовского храма до или после службы стараются прийти на могилу к батюшке; священники, не только «серафимовские», но и из других приходов, часто служат там панихиды. Кажется, не бывает времени, по крайней мере днем, когда место последнего приюта батюшки Василия пустует.

«Батюшка многих питал собой — своей душой, своей верой… — говорит Вячеслав Римша. — Когда такие личности уходят, брешь образуется, этот пробел заполнить очень трудно, требуются все духовные силы. Многих священников мне довелось повидать: видел умных, видел добрых, а такого, как батюшка, не видел никогда.

Он был и не «умный», и не «добрый», тут совсем другое…

Для нас жизнь без батюшки — как экзамен, приходится показывать, чему ты научился».

о. Василий Ермаков | Болхов — город Церквей.

Я верю, Болхов воссияет, Болхов будет жить!

Протоиерей Василий Ермаков родился в Болхове 20 декабря 1927 года в верующей, благочестивой семье. В годы войны, подростком, Василий  был угнан  в фашистский концлагерь в Эстонию. Там  он познакомился с протоиереем Михаилом Ридигером (отцом Алексея Ридигера, впоследствии Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия второго), окормлявшим заключенных в то тяжелое время, и с  его помощью  был освобожден из концлагеря. Там, в Таллине  завязалась теплая  многолетняя дружба Василия Ермакова и Алексея Редигера, которую они пронесли через всю   свою жизнь. Вместе они учились и в Санкт-Петербургской духовной семинарии.

семинарские годы (патриарх по центру, о. Василий второй в верхнем ряду справа)

По окончании духовной академии  отец Василий 54 года нес крест самоотверженного пастырского служения: 25 лет в Никольском соборе, потом в церкви «Кулич и пасха», а с 1981 года был настоятелем  храма прп. Серафима Саровского на Серафимовском кладбище, собравшим  самый многочисленный приход в Санкт-Петербурге. В разные годы, в том числе в трудное безбожное советское время, тысячи людей нашли дорогу в Церковь  благодаря отцу Василию. Зная о его несомненных духовных дарах, за советом и поддержкой к нему стекались люди  из самых разных уголков России, и даже  из-за рубежа. Имея с детства глубокую любовь к родному  Болхову, отец Василий постоянно приезжал на свою малую Родину и привозил своих многочисленных духовных чад, которые тоже полюбили благодатный болховский край.

               

«Я хочу, чтобы Болхов побольше посещали те, кто хочет видеть красоту Центральной России, — Глубинка, провинция почище, здесь больше сохранилось доброты, искренности, веры ­ люди ближе к корням, к природе. Будем знать историю маленьких городов, восстанавливать их — тогда возродим и Россию!»- так учил батюшка.

Отец Василий продолжал служить почти до самых последних дней  своей земной жизни, не щадя  сил и всецело отдавая себя Богу и людям. Последнюю литургию в родном храме батюшка отслужил 21 января 2007года. 3 февраля ночью он отошел ко Господу. Весть об этом быстро разнеслась по городу, и уже с раннего утра к Серафимовскому храму стали приходить тысячи людей в ожидании прощания с дорогим батюшкой. Люди шли днем и ночью, сутками стояли в храме. 5 февраля состоялось погребение.

Серафимовский храм не смог вместить огромное число духовенства и мирян, собравшихся на заупокойную службу — Божественную литургию и отпевание отца Василия. Богослужение возглавил викарий Санкт-Петербургской епархии архиепископ Тихвинский Константин.

С тех пор ежегодно в Санкт-Петербурге, Болхове и других городах, где живут батюшкины чада, проходят вечера памяти протоиерея Василия Ермакова, которые собирают не только его духовных детей, но  и тех, кто узнал его позже и полюбил  всей душой. В Болхове в честь отца Василия Ермакова переименована улица и переулок. По сей день не иссякает поток людей в могиле отца Василия. Как и при жизни, идут к нему люди отовсюду со своими бедами и заботами и получают помощь и исцеление.

О. Василий Ермаков в судьбе Болхова видел отражение духовного пути России: «Я горжусь своей Родиной, своим краем, Орловщиной, потому что здесь много возросло добрых святых людей. И верю, что обратятся болховчане к Богу, изменится и жизнь города. Громадные духовные силы есть у русских людей, надо, чтобы мать-Россия была той Святой Русью, уделом Богоматери, какой она была когда-то. Необходимо восстановить поруганные святыни, восстановить честь и славу нашего благодатного города».

Василий Ермаков, протоиерей Русской православной церкви: биография, память

Идти к людям было его главным правилом. Он спускался с амвона для того, чтобы расспросить каждого о его нуждах и постараться помочь. Будучи истинным пастырем, он служил людям своим проникновенным словом, в котором сочетались требование покаянной дисциплины и безграничная любовь и милость к страждущим. Будучи верным сыном своей многострадальной отчизны, он смело высказывался на самые злободневные темы, касающиеся ее современной жизни и трагической истории.

Долгое время Василий Ермаков, протоиерей, служил настоятелем храма преподобного Серафима Саровского (Серафимовское кладбище г. Санкт-Петербурга). Он является одним из известнейших российских священников последних десятилетий. Его авторитет признан как в петербургской епархии, так и далеко за ее пределами.

Василий Ермаков, протоиерей: «Моя жизнь была – битва…»

Его жизнь была «битва, по-настоящему, – за Бога, за веру, за чистоту мысли и за посещение храма Божия». Так священник Василий Ермаков определил свое кредо в одном из последних интервью.

Тысячи людей в течение многих лет, в том числе и в советское время, благодаря ему находили свою дорогу в Церковь. Слава о его несомненных духовных дарах ширилась далеко за пределы России. Из разных уголков мира к нему приезжали за советом и наставлениями.

Многим отец Василий оказал духовную помощь и поддержку. Он считал, что каждому необходимо «искренне, от всего сердца и всей души молиться. Молитва привлекает Дух, а Дух убирает… все лишнее, безобразное и учит, как нужно жить и вести себя…».

Биография

Василий Ермаков, священнослужитель Русской православной церкви, митрофорный протоиерей, родился 20.12.1927 г. в г. Болхове (Орловская губерния), а умер 3.02.2007 г. в г. Санкт-Петербурге.

«Многие, — говорил Василий Ермаков (фото его вы можете видеть в статье), — полагают, что священник имеет перед мирянами какую-то привилегию или особую благодать. Грустно то, что так думает большинство духовенства. На самом деле особая привилегия священника заключается в том, что он должен быть слугой каждому встречному. В течение всей жизни, без отпусков и выходных, круглосуточно».

Отец Василий подчеркивал высокий миссионерский смысл и жертвенный характер жизни и деятельности священнослужителя. «У тебя нет настроения – а ты иди и служи. Болят спина или ноги – иди и служи. Проблемы в семье, а ты иди и служи! Так требует Господь и Евангелие. Нет подобного настроя – прожить всю свою жизнь для людей — займись чем-нибудь другим, не принимай на себя бремя Христа», — говорил священник Василий Ермаков.

Детство и отрочество

Он родился в крестьянской семье. Первым его наставником в церковной вере был отец. В то время (в конце 30-х) все 28 церквей его небольшого родного городка были закрыты. Василий начал учиться в школе в 33-м году, а в 41-м закончил семь классов.

Осенью 41-го город Болхов захватили немцы. Всех, кто был старше четырнадцати лет, отправили на принудительные работы: расчистку дорог, рытье окопов, закапывание воронок, строительство моста.

В октябре 1941 года в Болхове была открыта церковь, построенная близ бывшего женского монастыря. В этой церкви впервые посетил службу, а с марта 42-го стал ходить туда регулярно и прислуживать при алтаре Василий Ермаков. Протоиерей вспоминал, что это была церковь 17 века, воздвигнутая во имя св. Алексия, митрополита Московского. Местного священника звали отец Василий Веревкин.

В июле 1943 г. Ермаков с сестрой попали в облаву. В сентябре их пригнали в один из эстонских лагерей. Таллиннским православным руководством в лагерях проводились богослужения, в числе других священнослужителей сюда приезжал протоиерей Михаил Ридигер. Между Ермаковым и протоиереем завязались дружеские отношения.

В 43-м вышел приказ освободить из лагерей священников и их семьи. Сидевший там же Василий Веревкин причислил тезку к своей семье. Так молодому священнослужителю удалось покинуть лагерь.

До конца войны

Вместе с сыном Михаила Ридигера Алексеем в должности иподьякона у епископа Нарвского Павла служил и Василий Ермаков. Протоиерей вспоминал, что одновременно, чтобы прокормиться, он вынужден был работать на частной фабрике.

В сентябре 44-го Таллин освободили советские войска. Василий Тимофеевич Ермаков был мобилизован. Служил в штабе Балтийского флота. А свое свободное время отдавал выполнению обязанностей алтарника, иподьякона, звонаря в таллиннском соборе Александра Невского.

Образование

Когда закончилась война, Василий Ермаков возвратился домой. В 1946 году сдал экзамены в духовную семинарию г. Ленинграда, которую в 1949 году успешно закончил. Следующим местом его учебы была духовная академия (1949-1953), окончив которую, он получил степень кандидата богословия. Темой его курсовой работы была: «Роль русского духовенства в освободительной борьбе народа в период Смутного времени».

В одной группе с Ермаковым учился и будущий патриарх Алексий II (сидели вместе за одной партой). Духовная академия способствовала окончательному формированию взглядов молодого священника и определению твердого решения посвятить свою жизнь служению Богу и людям.

Духовная деятельность

По окончании учебы в академии Василий Ермаков вступает в брак. Его избранницей стала Людмила Александровна Никифорова.

В ноябре 1953-го епископом Таллиннским и Эстонским Романом молодой священник был рукоположен во диакона. В этом же месяце он был рукоположен во иерея и назначен клириком Николо-Богоявленского кафедрального собора.

Никольский собор оставил большой памятный след в сознании священника. Его прихожанами были знаменитые артисты Мариинского театра: певица Преображенская, балетмейстер Сергеев. В этом соборе отпевали великую Анну Ахматову. Отец Василий исповедовал прихожан, посещавших Никольский собор с конца 20-30-х годов.

Свято-Троицкая церковь

В 1976 г. священнослужителя перевели в Свято-Троицкую церковь «Кулич и пасха». Храм был вновь открыт сразу же после окончания войны, в 46-м, и оставался одним из немногочисленных действовавших в городе. У большинства ленинградцев с этим храмом были связаны какие-то дорогие воспоминания.

Его архитектура необычна: церковь «Кулич и Пасха» (храм и колокольня) даже в самую морозную зиму или промозглую осеннюю слякоть своей формой напоминает о весне, Пасхе, о пробуждении к жизни.

Василий Ермаков служил здесь вплоть до 1981 года.

Последнее место пастырского служения

C 1981 г. отец Василий был переведен в храм преподобного Серафима Саровского, находящийся на Серафимовском кладбище. Он стал последним местом пастырского служения знаменитого священника.

Здесь митрофорный протоиерей (т. е. протоиерей, награжденный правом ношения митры) Василий Ермаков прослужил в качестве настоятеля более 20 лет. Высоким примером, образцом преданного служения ближнему был для него святой Серафим Саровский, в чью честь построен храм.

Батюшка до последних дней проводил здесь все свое время, с ранних литургий до позднего вечера.

15 января 2007 года, в день преподобного Серафима Саровского, священник произнес перед своей паствой прощальную проповедь, посвященную святому. А 28 января отец Василий провел последнюю службу.

Духовный центр

Небольшой деревянный храм преподобного Серафима Саровского, в котором служил любимый многими пастырь, был первым русским храмом, построенным в честь святого. Он славился тем, что в течение его столетней истории всегда имел наиболее многочисленный приход.

Во время служения там Василия Ермакова, одного из самых известных и почитаемых российских священников, это место стало настоящим духовным центром, куда со всех концов огромной страны верующие стремились за советом и утешением. На праздники здесь причащались около полутора-двух тысяч человек.

Далеко за пределы храма разносилась слава о неисчерпаемой духовной силе и жизненной энергии, которой до конца своих дней делился с прихожанами отец Василий Ермаков, фото которого предоставлено вашему вниманию в статье.

Советская история храма

В одном из своих интервью священник рассказал о периоде советской истории великого храма. Начиная с 50-х годов, он был местом ссылки, куда отправляли священнослужителей, неугодных властям — своеобразной «духовной тюрьмой».

Здесь служил старостой бывший партизан, поддерживавший определенные отношения с уполномоченным по делам религии Г. С. Жариновым. В результате «сотрудничества» с властью старосты храма, были сломаны судьбы многих священников, которые получали запрет на проведение богослужений и навсегда лишались возможности получить приход.

Придя сюда в 1981 г., отец Василий застал в храме дух диктаторства и страха. Прихожане строчили друг на друга доносы, адресованные митрополиту и уполномоченному. В церкви царила полная неразбериха и беспорядок.

Священник попросил у старосты только свечи, просфоры и вино, сказав, что остальное его не касается. Он произносил свои проповеди, призывая к вере, к молитве и к храму Божьему. И поначалу некоторыми они были встречены в штыки. Постоянно староста усматривал в них антисоветчину, предупреждая о недовольстве уполномоченного.

Но постепенно в церковь стали приходить люди, для которых было важно, что здесь в самый пик советского застоя (начало и середина 80-х) можно безбоязненно поговорить со священником, посоветоваться, получить духовную поддержку и ответы на все интересующие жизненные вопросы.

Проповеди

В одном из последних интервью священнослужитель сказал: «Я несу духовную радость уже 60 лет». И это правда — он был нужен многим как утешитель и ходатай за ближних перед Богом.

Проповеди Василия Ермакова всегда были безыскусными, прямыми, шли от жизни и ее насущных бед и доходили до самого сердца человека, помогая избавиться от греха. «Церковь зовет», «Идите за Христом, православные!», «Об обязанностях человека», «О преступлении и милосердии», «Об исцелении», «Русские люди», «Печаль и слава России» — далеко не весь их перечень.

«Самый лютый грешник – лучше тебя…»

Он всегда говорил, что очень плохо, когда христианин в своем сердце превозносится над другими, считает себя лучше, умнее, праведнее. Тайна спасения, трактовал протоиерей, заключается в том, чтобы считать себя недостойнее и хуже всякой твари. Присутствие в человеке Духа Святого помогает ему понять свою малость и некрасивость, увидеть, что «лютый грешник» — лучше его самого. Если же человек поставил себя выше других, это знак – нет в нем Духа, ему необходимо еще работать над собой.

Но и самоуничижение, пояснял отец Василий, тоже плохая черта. Христианину положено идти по жизни с чувством собственного достоинства, ибо он – вместилище Духа Святого. Если же человек раболепствует перед другими, он недостоин того, чтобы стать храмом, где обитает Дух Божий…

«Боль, если сильная — то короткая …»

Христиане должны искренне молиться, от всей души и всего сердца. Молитвой привлекается Дух, который поможет человеку избавиться от грехов и наставит на праведный путь. Иногда человеку кажется, что он – самый несчастный на земле, бедный, больной, никто его не любит, везде не везет, весь мир ополчился против него. Но часто, как говорил Василий Ермаков, эти несчастья и беды оказываются преувеличенными. По-настоящему больные и несчастные люди не выказывают своих болезней, не стенают, а молчаливо несут свой крест до конца. Не они, а у них люди ищут утешения.

Люди жалуются, потому что обязательно хотят быть счастливыми и довольными здесь, в этом мире. У них нет веры в вечную жизнь, они не верят, что существует вечное блаженство, хотят насладиться счастьем здесь. И если встречают помехи, кричат, что им плохо и даже хуже всех.

Это, учил священник, неправильная позиция. Христианин должен суметь по-другому взглянуть на свои страдания и несчастья. Хоть это и трудно, но ему необходимо полюбить свою боль. Нельзя искать довольства в этом мире, проповедовал батюшка. «Пожелай Царства небесного, — говорил он, — паче всего и тогда вкусишь свет…» Земная жизнь длится одно мгновение, а Царствие Божие — «бесконечные веки». Надо здесь немного потерпеть, и тогда там вкусишь вечную радость. «Боль, если сильная, то короткая, — учил прихожан отец Василий, — а если долгая, то такая, которую можно терпеть…».

«Сохранять русские духовные традиции…»

Каждая проповедь протоиерея Василия была проникнута истинным патриотизмом, заботой о возрождении и сохранении отечественных духовных устоев.

Большой бедой в непростое время, которое переживает Россия, отец Василий считал деятельность так называемых «младосвятов», которые относятся к службе формально, не вникают в проблемы людей, чем отталкивают их от церкви.

Русская церковь традиционно относилась к таинствам тонко, большое значение придавала тому, чтобы их смысл человек воспринял всей душой и сердцем. А сейчас, сокрушался священник, все «задавили» деньги.

Священнослужителю, в первую очередь, необходимо внимать голосу совести, слушаться первосвятителей, архиереев, на своем примере учить прихожан вере и страху Божьему. Только так можно поддерживать старинные русские духовные традиции, продолжать непростую битву за душу русского человека.

За свою достойную всяческого уважения службу Василий Тимофеевич был награжден:

  • в 1978 г. — митрой;
  • в 1991 г. получил право служения Божественной литургии;
  • к 60-летию (1997-й) отец Василий был удостоен ордена святого благоверного князя Даниила Московского;
  • в 2004 г., в честь 50-летия священнослужения, получил орден преподобного Сергия Радонежского (II степени).

Кончина

В свои последние годы батюшка очень страдал от мучительных телесных немощей, но продолжал служить, отдаваясь всецело Богу и людям. И 15 января 2007 года (день преподобного Серафима Саровского) он обратился к своей пастве с прощальной проповедью. А 2 февраля, вечером, над ним было совершено таинство елеосвящения, после чего, спустя некоторое время, его душа отошла к Господу.

Три дня подряд, несмотря на февральскую стужу, сильный мороз и ветер, с утра до ночи шли к нему его осиротевшие чада. Вели свою многолюдную паству священники. Сдержанный плач, горящие свечи, пение панихид и живые розы в руках у людей – так провожали в последний путь праведника.

Его последним пристанищем стало Серафимовское кладбище в Санкт-Петербурге. Погребение состоялось 5 февраля. Огромное количество представителей духовенства и мирян, пришедших на заупокойную службу, не умещалось в храме. Богослужение было возглавлено викарием Санкт-Петербургской епархии архиепископом Тихвинским Константином.

Серафимовское кладбище в Санкт-Петербурге имеет богатую и славную историю. Оно известно как некрополь выдающихся деятелей науки и культуры. В начале Великой Отечественной кладбище было вторым после Пискаревского по численности массовых захоронений умерших во время блокады ленинградцев и погибших воинов. Воинская мемориальная традиция продолжалась и после войны.

Прощаясь с любимым пастырем, многие не скрывали слез. Но не было у провожавших его уныния. Батюшка всегда учил свою паству быть верными христианами: крепко стоять на ногах и стойко переносить житейские скорби.

Память

Парафияне не забывают любимого пастыря: время от времени ему посвящаются вечера памяти. Особенно торжественно в феврале 2013 г. прошел вечер памяти, посвященный дню шестой годовщины кончины популярного священнослужителя (концертный зал «У Финляндского»), в котором приняли участие как простые прихожане, так и выдающиеся люди России: контр-адмирал Михаил Кузнецов, поэтесса Людмила Моренцова, певец Сергей Алещенко, многие духовные лица.

Памяти Василия Ермакова посвящены также некоторые публикации в СМИ.

В заключение

Священник всегда говорил: надо молиться и верить, и тогда Господь сохранит народ и святую Русь. Никогда нельзя падать духом, нельзя гнать Бога из своего сердца. Надо помнить, что когда становится трудно, в окружающей жизни всегда найдется поддержка близких и духовный пример.

«Мои родные русские люди, дети 21 века, — увещевал свою паству отец Василий, — храните веру православную, и Бог вас никогда не оставит».

Протоиерей Василий (Ермаков) — СЕМЬДЕСЯТ ЗНАКОВ ВИРТУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ — LiveJournal

Священник Василий Ермаков
Смотри: вера станет открытой, доступной всем; никого за нее не будут гнать или притеснять. Очень много случайного народа придет в Церковь, в том числе и в духовенство. Так всегда было в дни благополучные, еще со времени Константина святого. Многие из-за денег придут в храм, многие из тщеславия, из-за карьеры и власти. Ты, глядя на это, не искушайся и терпи. Ищи храм победнее и подальше от центральных площадей. Священника ищи смиренного и простого в вере, потому что “умных” и циничных и теперь развелось много, а смиренных и простых в вере не осталось почти никого.

Многие думают, что у священника перед мирянами есть какая-то привилегия или особая благодать. Печально, но так cчитает большинство духовенства. Я же тебе так скажу: у священника есть одна привилегия – быть слугой каждому встречному 24 часа в сутки всю оставшуюся жизнь. Бог не дает нам выходных и отпусков. У тебя нет настроения, все равно – иди и служи. У тебя болят ноги или спина, – иди и служи. У тебя в семье проблемы, но ты все равно – иди и служи! Этого требует от нас Господь и Евангелие. Если нет такого настроя – всю свою жизнь положить на служение людям – то займись чем-нибудь другим, не дерзай принимать на себя иго Христово.
А сейчас такое время, что многие идут служить в храм из-за корысти. Так было и до революции, об этом говорил (или кричал даже) отец Иоанн Кронштадтский. Ведь в нашей русской катастрофе ХХ века вина духовенства очень велика…

И я понимаю это, но не завидую тем, кто пришел в Церковь в наши дни. Очень много соблазнов, и очень мало опытных духовников, и их становится все меньше. Вот смотри, в Печорах: уйдут отец Иоанн, отец Феофан, другие старцы, кто придет им на смену?.. Правильно – никто. А ведь духовная жизнь – это путь в темном подземелье. Здесь очень много острых углов и глубоких ям. Здесь важно, чтобы многоопытный проводник вел тебя за ручку, иначе упадешь-пропадешь, сам не вылезешь…

Нам говорят: мало образованных христиан. А что такое образование по-христиански? Этот совсем не то, чем образование в институтах или академиях. Это когда после трудов поста, смирения и молитвы Дух Святой поселяется в человеческом сердце и ОБРАЗУЕТ новое существо…
Помни это…

Хуже всего, когда христианин превозносится в своем сердце над другим человеком, считает себя умнее, праведнее, лучше. Тайна спасения заключается в том, чтобы считать себя хуже, недостойнее всякой твари. Когда живет в тебе Дух Святой, то ты познаёшь свою малость и некрасивость и видишь, что даже самый лютый грешник лучше тебя. Если ты ставишь себя выше другого человека, значит, в тебе нет Духа, и нужно еще много работать над собой. Но самоуничижение – это тоже плохо. Христианин должен идти по жизни с осознанием своего достоинства, потому что он – жилище Святого Духа. Апостол так и говорит: «Вы – церкви Живого Бога». И если ты раболепствуешь перед людьми, то еще далек от того, чтобы стать таким храмом.

А вообще, нам нужно только искренне, от всего сердца и всей души молиться. Молитва привлекает Дух, а Дух убирает из тебя все лишнее, безобразное, и учит, как нужно жить и как вести себя…

Нам кажется, что мы – самые несчастные на земле. Мы и бедные, и больные, и никто нас не любит, и везде нам не везет, и весь мир ополчился на нас. Послушаешь иногда человека и кажется, что перед тобой Иов многострадальный. А посмотришь на него – красивый, румяный, хорошо одетый.

Почему мы преувеличиваем свои несчастья и беды? Может, потому что недостаточно страдаем? Ведь посмотри: по-настоящему больные люди не выказывают свою болезнь, не ноют. Они несут свой крест молчаливо, до самого конца. Вот здесь, в Печорах, была схимница, она всю жизнь провела в скрюченном состоянии, и кто-то слышал от нее жалобы? – нет! Наоборот, люди приезжали к ней за утешением.

Люди жалуются, потому что считают, что должны быть довольны и счастливы здесь, на этой земле. Они не верят в вечную жизнь, в вечное блаженство, а поэтому хотят насытиться счастьем здесь. И если что-то малое мешает этому счастью, они кричат: как нам плохо, хуже всех на земле!..

Не ищи довольства здесь. Это, конечно, трудно усваивается, но полюби боль и страдание, полюби свое «несчастье». Пожелай Царства Божия паче всего, тогда вкусишь свет, тогда все сладкое здесь покажется горькой полынью. Помни: на земле мы живем всего одно мгновение – сегодня родился, а завтра уже могилу роют. А в Царстве Божием будем жить бесконечные веки. Боль, если сильная, то короткая, а если долгая – то можно терпеть. Потерпи немного здесь, чтобы вкусить радость вечную там…

Помнишь слова апостола: «Лучше бы вы не крестились…»? Это – страшные слова, которые во многом относятся к нам. Почему? Потому что внешне мы принимаем православные обряды, а внутри остаемся теми же, что были до крещения или обращения – завидуем, обманываем, испытываем к ближним неприязнь, осуждаем, а самое главное, наше сердце еще не отлепилось от сего мира и не прилепилось ко Господу. Мы верим своей алчности, а не Богу; мы верим своим похотям, а не заповедям Господним. Мы знаем то, что от плоти, что можно потрогать, увидеть обычными глазами, а то, что от Духа, мы, как слепоглухие, не разумеем. А ведь без этого христианство не имеет никакого смысла.

Мы, лукавые, пытаемся приспособить христианство к этому миру, чтобы наша вера была служанкой нашей обыденной жизни, чтобы нам было удобно и комфортно. А ведь жизнь духовная – это тесный и неудобный путь. Здесь, извини, нужно с себя шкурку содрать, и не одну, потому что грех пророс в наше естество, и божественное стало для нас противоестественным. Поэтому и нужен крест, каждому нужна своя Голгофа, чтобы умереть в страданиях греха и воскреснуть в радости духа. Это, конечно, не значит, что нужно себя истязать.

Нужно принимать все скорби и болезни, которые обрушиваются на тебя, с благодарностью, а не с ропотом. Если жизнь бьет, значит, Господь не забыл про тебя; значит, ты стал, как раскаленное железо под ударами молота. Если увильнешь от ударов, то останешься бесформенным куском металла, а если потерпишь — будешь дивным произведением Божиих рук.

Проповеди прот. Василия
http://azbyka.ru/propovedi/propovedi-protoiereya-vasiliya-ermakova.shtml

Aleksander Samokhvalov
В 2007 году почил батюшка,а слова его до сих пор актуальны и важны.
Вот к примеру —
«Мы с вами переживаем страшное время. Мы видим, что наша страна, Матерь наша, Россия, терзается внутренними неурядицами, теми людьми зла, которым важны не честь, слава и благополучие России, а личная слава и властолюбие. Но они забывают, что миром правит Бог! Что есть Бог-Отец, что у России есть Заступница наша Усердная Матерь Божия.»

Святослав Шевченко
Мое странное знакомство с прот. Василием Ермаковым
Не знаю как будет выглядеть этот мой пост (кичем, похвальбой или еще чем-то). Но все равно хочу рассказать об одном странном случае. Около 8-10 лет назад добавился ко мне в контакты скайпа незнакомый человек (я только-только установил эту программу). И однажды он позвонил. На мониторе отобразился человек в пижаме с бородой, тогда понял, что передо мной священнослужитель. Он извинился за свой вид — объяснил, что немного приболел.
Почему-то по его харизме мне подумалось, что этот человек как минимум маститый патриархийный архимандрит, хотя представился мне он как-то просто… Честно говоря, не совсем понимал для чего он мне позвонил. Мы с ним не были знакомы ни реально, ни виртуально.
Мы поговорили недолго — около 5-7 минут, обменялись общими фразами. Единственное помню, что он мне сказал, что, дескать, ему импонирует то, что я пишу в интернете. Хотя тогда еще не был столь активным в сети, ни с кем особо не общался (был только полуживой аккаунт в «Одноклассниках»), ничего особенного не писал (в основном это была региональная блогосфера). Будто это был звонок мне — будущему.
Не запомнил хорошо его имени, запомнил лишь лицо. И недавно, я увидел его фото у кого-то из друзей в ленте. И тогда его узнал. О нем говорили как о духоносном и прозорливом старце. Хорошо знающие его люди — мне сказали, что он особо не дружил с компьютером. Но многие рассказывают о каких-то странных случаях, подобных моему.
До сих пор не знаю, что это было и как к этому относиться. Он мне ничего не предсказывал, ни о чем не предрекал. Просто хотел познакомиться и выразить свою поддержку.

Ольга Суханова
Спасибо, очень интересно.
Вот этот портрет о.Василия висит у нас в детской, подарил его духовный сын. К сожалению, живя в С-Петербурге, не знала, что в это время рядом живет такой человек Смайлик «frown» Его духовный сын привел к вере моего мужа, он крестился уже в зрелом возрасте. Читала книги о.Василия и воспоминания его духовных детей. 3 февраля будет 9 лет со дня преставления батюшки.

Трансфер Ермакова Дерека Ламберта

Сюжет интересный, ведь это история о похищении одного из советских вождей на Транссибирском экспрессе. Развитие персонажа тоже интересно, пока это не так. Большое значение придается прошлому персонажа. Виктор Павлов наполовину еврей, наполовину русский. Российские евреи хотят вернуться на свою родину — в Израиль, но советские власти отказывают им в визах. В связи с ростом преступности и суровым наказанием со стороны правительства евреи отчаянно пытаются вернуться на свою родину.Виктор Павлов решает бороться за свои права. Он планирует похитить Ермакова, и для безопасного возвращения Ермакова требования Павлова включают безопасный проезд для всех евреев в Израиль.

После множества историй и воспоминаний из прошлого, наконец, вы подойдете к кульминации — моменту, когда происходит настоящее похищение. После этого читать особо нечего. История резко заканчивается. У Павлова есть сомнения. Ему интересно, было ли похищение Ермакова правильным! (Извините, если это прозвучало как спойлер!) Герой не храбрый, а злодей — храбрый! Мне бы этот рассказ понравился еще больше, если бы он закончился на хорошей ноте.Неважно, претендует на победу герой или злодей. «Злодеи всегда гибнут» есть только в Сказках. Но Павлов, как похититель, который давно это планировал, не должен был впоследствии сожалеть о своем решении.

Гарри Бриджес — американский журналист, который тоже летит на Транссибирском экспрессе. Он хочет, чтобы мир узнал о похищении Ермакова. Либби Чендлер тоже едет на Транссибирском экспрессе по совершенно неверным причинам. Ее просят провезти антисоветскую пленку, и это ее первый раз в качестве «контрабандиста».В книге очень много персонажей; на самом деле много. Каждый играет небольшую роль в истории, а Павлову уделяется максимальное значение.

Это третья книга Дерека Ламберта, которую я прочитал, и она мне не понравилась. Слишком много персонажей, слишком много описания, очень мало кульминации и крутого конца. Концовка могла бы быть немного лучше, я действительно не против длинных описаний или интересной кульминации, если концовка интересна. С другой стороны, вы узнаете об истории Транссибирского экспресса.Само собой разумеется, что в те времена КГБ шпионил за каждым иностранцем. Из-за того, что микрофоны в гостиничных номерах были затенены, вокруг было много шпионов. Если вы любите читать шпионские истории и не возражаете против не очень интересного финала, читайте книгу.

.

Сахалин Нефть и Газ 2020

Валерий Лимаренко

Губернатор Сахалинской области

Виталий Маркелов

Заместитель председателя Правления, член Совета директоров

Газпром

Павел Завальный

Председатель, Энергетический комитет

Государственная Дума РФ

Илья Трунин

Заместитель начальника штаба

Правительство Российской Федерации

Павел Сорокин

Заместитель министра

Министерство энергетики Российской Федерации

Александр Сергеев

Президент

Российская Академия Наук

Кирилл Молодцов

Помощник начальника штаба

Администрация Президента

Александр Гладков

Директор Департамента добычи и транспортировки нефти и газа

Минэнерго РФ

Гленн Уоллер

Президент

ExxonMobil Russia Inc.

Седерик Кремерс

Кресло Country Россия

Ракушка

Марк Джетвей

Финансовый директор, заместитель председателя правления

НОВАТЭК

Роман Дашков

Председатель Правления, Генеральный директор

Сахалин Энерджи

Шелли Бир

Президент

«Эксон Нефтегаз Лимитед»

Алексей Романов

Заместитель генерального директора

РН-Шельф-Арктика

Константин Белоусов

Генеральный директор

Газпром СПГ Технологии

Владимир Дребенцов

Глава департамента экономики России и СНГ

BP Plc

Андрей Клепач

Главный экономист

ВЭБ.РФ

Акихиро Хиросе

Заместитель директора по инвестиционной политике в области разведки и добычи нефти и газа, Агентство природных ресурсов и энергетики

Министерство экономики, торговли и промышленности (METI), Япония

Руслан Эдельгериев

Советник и специальный представитель по вопросам климата

Президент Российской Федерации *

Чжэнь Ван

Заместитель генерального директора Управления политических исследований

CNPC (Китайская национальная нефтяная корпорация)

Евгений Амбросов

Старший исполнительный вице-президент

Совкомфлот

Поправко Сергей

Исполнительный вице-президент и главный операционный директор

Совкомфлот

Коробицын Михаил

Технический руководитель Россия

Ракушка

Василий Богоявленский

Заместитель директора

Научно-исследовательский институт нефти и газа Российской академии наук

Дайсуке Харада

Директор проектов, экономист, Департамент исследований и анализа, Российская проектная группа

Японская национальная корпорация нефти, газа и металлов (JOGMEC)

Олег Мельников

Исполнительный вице-президент, начальник отдела сопровождения договоров

Газпромбанк

Сергей Олонцев

Заместитель председателя

Правительство Сахалинской области

Тютюков Герман

Министр

Министерство энергетики, Правительство Сахалинской области

Маргарита Цой

Вице-президент

Эксон Нефтегаз Лтд.

Наталья Гончар

Начальник отдела корпоративных отношений

Сахалин Энерджи

Андрей Саматов

Начальник отдела охраны окружающей среды

Сахалин Энерджи

Дмитрий Лазарев

Директор филиала, Южно-Сахалинск

Газпром Флот

Константин Бурдин

Управляющий доменом

в России и Центральной Азии

Schlumberger

Сергей Рекин

Директор по развитию и техническим продажам, продукты премиум-класса

TMK

Владимир Ефремов

Партнер

Бейкер Маккензи

Майкл Брэдшоу

Профессор глобальной энергетики

Бизнес-школа Warwick

Виталий Ермаков

Старший научный сотрудник

Оксфордский институт энергетических исследований

Василий Зинин

Исполнительный директор / заместитель начальника отдела

Национальная ассоциация газомоторных автомобилей / Газпром

Анна Романовская

Директор

Институт глобального климата и экологии РАН

Марина Вашукова

Исполнительный директор, Российская сеть

Глобальный договор ООН

Мария Белова

Начальник отдела исследований

VYGON Consulting

Дарья Козлова

Директор по нефтегазовой отрасли

VYGON Consulting

Дмитрий Акишин

Директор, газ и химия

VYGON Consulting

Дмитрий Лисневский

Министр инвестиционной политики

Правительство Сахалинской области

Юлия Рокотянская

Министр государственного управления

Правительство Сахалинской области

Дамир Юнусов

Главный технолог

РОГ-Инжиниринг

Игорь Новиков

Директор по продажам

Геосплит

Георгий Мжаванадзе

Ассоциированный

Бейкер Маккензи

Анастасия Набатчикова

Директор инвестиционного департамента

Дальневосточное агентство инвестиций и экспорта Министерства развития Дальнего Востока

Сергей Завьялов

Заместитель директора

Корпорация развития Сахалинской области

Книжников Алексей

Руководитель программы экологической ответственности бизнеса

WWF

.