Содержание

Образ Григория Отрепьева и характеристика в трагедии Борис Годунов

Григорий Отрепьев — одно из основных действующих лиц в трагедии под названием «Борис Годунов» Александра Сергеевича Пушкина.

Персонажа также называют Лжедмитрием. Его прототипом является в действительности существующая историческая личность. Ему двадцать лет. Он происходит из боярского рода. Отрепьев — монах из Чудова монастыря, он учится у своего духовного наставника Пимена.

Григорий имеет низкий рост, но крепкое телосложение. У него ясные голубые глаза и рыжие волосы, на лице есть несколько бородавок.

У юноши авантюрный и беспечный нрав, он хочет перемен в своей жизни. Молодой человек умный, обаятельный, гордый, не является трусом. От Пимена ему становится известно о том, что царский наследник Дмитрий был убит приспешниками Бориса Годунова.

Сообразительный Григорий решает выдать себя за погибшего царевича. Он покидает свой монастырь и убегает в Литву. Там, по воли случая, Отрепьеву удаётся убедить короля государства в том, что он и есть Дмитрий, наследник престола.

В Литве Григорий влюбляется в дочь своего нового друга. Девушку зовут Марина Мнишек. Отрепьев теряет голову от романтических чувств и непредусмотрительно открывает возлюбленной свою тайну, рассказывает, что он самозванец и наследником царя не является. Сначала девушка пугается, но не выдаёт его секрет, а затем всё-таки соглашается выйти замуж за Лжедмитрия. Она начинает манипулировать будущим мужем, ведь он влюблён в неё и сделает ради девушки всё, что она попросит. Марина толкает Григория на решительные действия, заставляет принять попытку завладеть российским троном.

Заручившись военной поддержкой правителя Сигизмунда, он отправляется в Москву и нападает на российское войско. Армия противника превосходит его соратников численностью и Лжедмитрий терпит поражение. Борис Годунов умирает и самозванец предпринимает ещё одну попытку, он убивает наследника противника Фёдора и его мать. После этого Григорий становится новым правителем государства. Но, его царствование продлилось недолго, через год против Лжедмитрия устраивают заговор, план предателей удаётся, они свергли Отрепьева с престола и убили самозванца.

Также читают:

Картинка к сочинению Образ Григория Отрепьева

Популярные сегодня темы

  • Сочинение Анализ рассказа Золотой луг Пришвина

    Рассказ М. Пришвина «Золотой луг» — это собрание незабываемых воспоминаний автора из далекого детства, которые навсегда остались в его памяти. В небольшом произведении Пришвин

  • Сочинение Мое любимое стихотворение Есенина

    «Черный человек» Данное великое произведение было написано в 1923 году, а опубликовано в 1926 году. В некоторых источниках говорится о том, что первоначальное произведение было длиннее

  • Характеристика и образ Барона в пьесе Горького На дне

    Барон является одним из героев произведения М. Горького «На дне». Он один из обитателей ночлежки. Его возраст 33 года. По происхождению он дворянин, поэтому его так называют Барон

  • Сочинение Осенний лес (Осень в лесу) 2, 3, 5, 6 класс

    Я очень люблю осень. Думаю, что это самое красивое время года. Когда еще нет морозов, но есть легкий ветерок. Когда позже рассветает и темнеет. Деревья пестрят разными красками и потихоньку сбрасывают листья

  • Характеристика и образ Андрея Соколова в рассказе Судьба человека Шолохова сочинение

    Главным героем в рассказе М. Шолохова Судьба человека является Андрей Соколов. Мужчина, который прошёл всю войну и потерял свою семью, но всё равно не сломился

3. Образ Григория Отрепьева в трагедии а.С. Пушкина «Борис Годунов»

«Борис
Годунов» – первый крупный опыт
А.С. Пушкина в драматургии. Трагедия
создана на историческом материале.
Действие в произведении происходит в
1598–1605 г.– в так называемое Смутное
время. Одним из главных героев трагедии
является Гришка Отрепьев, который в
истории России занимает неоднозначное
место (см. Приложение).

Кажется,
что с точки зрения антропонимики образ
Григория Отрепьева в трагедии А.С. Пушкина
«Борис Годунов» не может вызвать
интереса, потому что драматург не
придумал своему герою именование, ведь
этот герой является историческим лицом.
Но нам интересна номинационная цепочка
данного персонажа.

Лжедмитрий
(Григорий, Гришка, Димитрий, Самозванец)
– беглый инок Григорий Отрепьев,
объявляющий себя царевичем Димитрием
и захватывающий власть в Москве. Факты
почерпнуты Пушкиным в основном из 10-го
и 11-го томов «Истории Государства
Российского» Н.М. Карамзина. Подхватывая
карамзинскую версию событий (временное
торжество Самозванца предопределено
злодейским убийством по приказу Годунова
юного наследника-царевича), Пушкин
переосмысливает образ Лжедмитрия I.
Его Лжедмитрий – не романтический гений
зла и не просто авантюрист; это авантюрист,
спровоцированный на авантюру; это актёр,
блестяще сыгравший чужую роль, которую
оставили без исполнителя. Лжедмитрий
вызван к жизни внутрироссийским грехом
– и только использован врагами России,
поляками и иезуитами, во вред ей. Именно
поэтому Лжедмитрий введён в действие
лишь в пятой сцене («Ночь. Келья в Чудовом
монастыре»), когда уже ясно, что Борис
Годунов – злодей и узурпатор власти.
Больше того, именно в этой сцене мудрый
летописец Пимен (чьим келейником
изображён будущий Лжедмитрий,
девятнадцатилетний инок Григорий, из
галицкого рода бояр Отрепьевых,
постригшийся «неведома где», до прихода
в Чудов живший в суздальском Евфимьевском
монастыре) окончательно разъясняет и
зрителю, и самому Отрепьеву
нравственно-религиозный смысл происходящих
событий: «Прогневали мы Бога, согрешили:
/Владыкою себе цареубийцу /Мы нарекли».
Выведав у Пимена подробности угличского
убийства, Григорий (которого бес уже
мутит сонными «мечтаниями») решается
на побег. В сцене «Корчма на литовской
границе» Григорий появляется в обществе
бродячих чернецов; он на пути к своим
будущим союзникам – полякам. Являются
приставы; грамотный Григорий по их
просьбе читает вслух приметы беглого
инока Отрепьева; вместо своих собственных
черт («…» ростом «…» мал, грудь широкая,
одна рука короче другой, глаза голубые,
волосы рыжие, на щеке бородавка, на лбу
другая») называет приметы пятидесятилетнего
жирного монаха Мисаила, сидящего тут
же; когда же Варлаам, почуяв неладное,
по слагам пытается прочесть бумагу,
Григорий «стоит потупя голову, с рукою
за пазухой», потом выхватывает кинжал
и бежит через окно. В сцене одиннадцатой
(«Краков. Дом Вишневецкого»). Лжедмитрий
кажется себе и зрителю хозяином положения;
ведёт себя как настоящий политик, обещая
каждому именно то, о чём тот мечтает.
(Иезуитскому patery
Черниковскому – «католизацию» России
в два года; литовским и русским воинам
– борьбу за общее славянское дело; сыну
князя Курбского – примирение с Отечеством
всего рода славянского изменника;
опальному боярину Хрущову – расправу
с Борисом; казаку Кареле – возвращение
вольности донским казакам). Но уже в
двенадцатой сцене («Замок воеводы Мнишка
в Самборе») в диалоге отца прекрасной
Марины и Вишневецкого, чьим слугою был
Григорий, прежде чем «на одре болезни»
объявил себя царевичем, проскальзывает
намёк на несамостоятельность, «орудийность»
авантюрного героя. «и вот / Всё кончено.
/ Уж он в её (Марининых) сетях». В следующей
сцене («Ночь. Сад. Фонтан») во время
свидания с Мариной это неприятное
открытие вынуждает сделать и сам
Лжедмитрий. Объявив Марине о своём
самозванчестве и предложив ей просто
свою любовь, без претензии на «царственную
власть», он выслушивает угрозу разоблачения
и с горечью восклицает: «Димитрий я иль
не – что им за дело? Но я предлог раздоров
и войны». Отныне Лжедмитрий – именно
предлог, повод; человек, по собственной
воле занявший место, лишившее его
собственной воли. С дороги, избранной
им, ему теперь не дадут свернуть. Эта
сцена ключевая, кульминационная для
сюжетной линии Самозванца. Точно так
же, как для сюжетной линии Бориса Годунова
кульминационной окажется пятнадцатая
сцена («Царская дума»). И там, и тут
беззаконным властителям – будущему и
нынешнему – сама судьба указывает на
решение, которое может остановить
кровавый ход событий. Достаточно
Лжедмитрию отказаться от власти ради
любви; достаточно Борису принять
предложение Патриарха перенести мощи
убиенного царевича из Углича в Москву
– и смута уляжется. Но в том и дело, что
такое решение для них уже невозможно –
по одной и той же причине. Покусившись
на власть по собственному произволу,
они не властны освободиться от безличной
власти обстоятельств. Конечно, мистическая
вера в себя и своё предназначение, в
«счастливую звезду» не покидает
Лжедмитрия и после разговора с Мариной.
В сценах восемнадцатой и девятнадцатой,
«Севск» и «Лес», Лжедмитрий изображён
истинным вождём: сначала он уверен в
победе, несмотря на абсолютное неравенство
сил; затем – совершенно спокоен после
тяжкого поражения. Самозванца более
огорчает потеря любимого коня, чем
потеря войска, – так что его воевода
Григорий Пушкин не в силах удержаться
от восклицания: «Хранит его, конечно,
Провиденье!». И всё-таки нечто важное и
трагически-неразрешимое в характере и
судьбе Лжедмитрия после тринадцатой
сцены появляется. Он не в силах избавиться
от мысли, что ведёт русских против
русских; что в жертву своей затее, в
оплату годуновского греха приносит ни
больше ни меньше, как родное Отечество.
Об этом он говорит в сцене четырнадцатой
(«Граница Литовская (1604 года, 16 октября)»)
с князем Курбским-младшим.

О том
же свидетельствует его финальное
восклицание после одержанной победы в
сцене шестнадцатой («Равнина близ
Новгород – Северского (1604 года, 21
декабря)»): «Довольно; щадите русскую
кровь. Отбой!» И кончает Лжедмитрий
(которого после девятнадцатой сцены
читатель(зритель) более не видит) тем
же, чем некогда начал Годунов: детоубийством,
устранением законного наследника
престола, юного царевича Феодора и его
сестры Ксении (действует Лжедмитрий
руками приближённых во главе с Масальским,
но и Борис Годунов тоже действовал
руками Битяговских). Следующая затем
финальная ремарка трагедии (Мосальский.
«…» Кричите: да здравствует царь Димитрий
Иванович! Народ безмолвствует») может
быть истолкована различно – и как
свидетельство народного отрезвления,
и как очередное проявление народного
равнодушия. (В первом варианте финал
был принципиально иным–народ приветствовал
нового царя, как некогда приветствовал
воцарение Годунова). В любом случае это
молчание означает, что Лжедмитрий
лишился главного источника своей силы
– поддержки мнения народного.

Пушкин
относится к своему Лжедмитрию принципиально
иначе, чем к Борису, что отразилось в
номинационной цепочке данного героя.
Лжедмитрий
всякий раз именуется в ремарках
по-разному. При подсчёте частотности
использования того или иного именования
героя трагедии Пушкина выяснилось, что
Григорием его именуют 24 раза, 50 раз –
Самозванцем, 2 – Лжедмитрием; 29 раз –
Димитрием (см. Приложение), причём дважды
автор называет своего героя Димитрием
без унизительной приставки «лже», как
бы удивлённо признавая возможность
преображения беглого инока Отрепьева
в «настоящего» царевича. Первый раз эта
«обмолвка» происходит в сцене у фонтана,
когда герой внезапно исполняется истинно
царским духом и восклицает: «Тень
Грозного меня усыновила, Димитрием из
гроба нарекла «…» Царевич я «…». Второй
– после битвы близ Новгород-Северского,
когда победитель по-царски великодушно
и милостиво приказывает трубить и щадить
отбой русскую кровь.

Понять
природу образа Самозванца, везде разного,
с «психологической» точки зрения
невозможно. Но драматургически
образ Самозванца

строится не на психологических причинах,
а на сверхличных целях. Это – артист,
играющий отведённую ему в истории роль:

субъективно он действует по собственной
инициативе и по собственным побуждениям,
но объективная, драматургическая логика
его действий–неведомая ему логика
предназначенности, которая мечтается
ему самому. Григорий живёт не в «большом
времени», а в своём собственном мире.
Он монологичен и эгоцентричен, слышит
не то, что ему говорят («Не сетуй, брат,
что рано грешный свет поникнул ты…»),
а то, что ему нужно и хочется слышать:
из духового увещания он берёт только
то «мирское», что может послужить «игре»
его «младой крови». И в конце сцены,
когда Пимен торжественно передаёт
Григорию, «просветившему» разум грамотой,
свою миссию свидетеля Истории («Тебе
свой труд передаю»), – оказывается, что
действие давно ушло в другую сторону,
Григорий избрал себе другую миссию –
миссию «вершителя» Истории. Как только
Самозванец отклонятся от предназначенной
ему исторической роли, как только не на
шутку увлекается Мариной и с истинно
русской безоглядностью готов ради любви
пожертвовать целым царством, так и
плывущим ему в руки, – на помощь ходу
вещей приходит сама Марина. Ни на минуту
не задумываясь о целях правды и
справедливости, повинуясь лишь честолюбию,
она возвращает Самозванца на определённый
ему путь. Именно в этой сцене происходит
таинственное как бы соприкосновение
Самозванца с духом убитого царевича –
и автор даёт понять это беспрецедентным
в драматургии способом (равным чёткому
режиссерскому указанию): меняя наименование
действующего лица:

Димитрий

(гордо)

Тень
Грозного меня усыновила,

Димитрием
из гроба нарекла…

Быть
может здесь он в глубине души по-настоящему
осознаёт, что кроме честолюбия у него
есть и некая миссия. В ходе действия
Пушкин режиссерски материализует
призрак, воскрешает царевича. В келье
и корчме мы видим Григория, в Кракове
он – Самозванец; в сцене у фонтана
он–Димитрий, и снова Димитрий в сцене
битвы, когда, появляясь «верхом»,
призывает «щадить русскую кровь»; на
эту вершину он всходит как раз перед
сценой у собора. Сразу после сцены с
Юродивым снова появляется Самозванец,
а в следующей сцене, «Лес», он уже
Лжедмитрий
после чего он исчезает, и всё дальнейшее
совершается как бы уже само, без него.
Впрочем, он не исчезает. Он засыпает. В
первый раз мы видим его в келье – он
спит. Сон в келье был тревожен: «враг
меня мутил»; сон в лесу – беспечен, об
этом говорит Гаврила Пушкин. Сон в келье
– накануне славы; сон в лесу–накануне
бесславия. Ремарка к сцене в келье
гласит: «Отец Пимен, Григорий спящий»;
ремарка к «Лесу» – ироническое эхо: «В
отдалении лежит конь издыхающий». Как
Иуда, которому было сказано: «что делаешь,
делай скорее», – Григорий выполнил
миссию, к которой оказался пригоден. Он
хотел сделать правду своею служанкой
– и сам стал её послушным орудием; пути
правды и здесь оказались неисповедимы,
энергия событий – неподвластной
эгоистическим целям.

Особое
отношение Пушкина к Григорию Отрепьеву
можно увидеть в его набросках
предисловия к «Борису Годунову
»
(«А.С. Пушкин об искусстве», т. 1,
М., «Искусство», 1990, стр. 246), где автор
называет своего героя Дмитрием: «…любовь
весьма подходит к романическому и
страстному характеру моего авантюриста,
я заставил Дмитрия
влюбиться в Марину…в Дмитрии
много общего с Генрихом IV.
Подобно ему он храбр, великодушен и
хвастлив…».
Вполне
вероятно, что личность Гришки Отрепьева
повлияла на появлении пословицы «Горе,
горе, что муж Григорий, хоть бы болван,
да Иван»

(см. Даль В.И. «Пословицы русского
народа», М., Худ. лит-ра, 1984, стр. 67), в
которой мы видим отношение народа к
этому историческому персонажу.

Главные герои «Борис Годунов» характеристика и описание персонажей рассказа Пушкина для читательского дневника

Находясь в ссылке, А. С. Пушкин тщательно изучал «Историю государства Российского» Карамзина, что и подвигло его на создание исторического произведения «Борис Годунов». В этой трагической драме дано описание царствования Бориса Годунова, и приходу к власти Лжедмитрия. По мнению советского литературоведа и пушкиниста Сергея Михайловича Бонди, главный герой «Бориса Годунова» – народ. Пушкин достоверно передал исторические события, где большую роль играют народные массы, их влияние на деспотическое правление властей.

Это краткая характеристика некоторых персонажей из трагедии Пушкина «Борис Годунов», для читательского дневника.

Царь Борис Годунов

В «Борисе Годунове» герой, царь всея Руси, мудрейший правитель и опытный политик, но человек, так и не сумевший заслужить признательность и доверие своего народа. Властный и сильный человек, он стремился к упорядочиванию жизни и благосостоянию своих подданных, но народные массы не смогли найти оправдания убийства царевича и политику крепостного режима, что, фактически, и было причиной его трагедии. Из рассказа Пушкина Афанасия Михайловича следует, что царь Борис Годунов является причиной всех несчастий, выпавших на долю русского народа.

Григорий Отрепьев

Бывший монах из Чудова монастыря, молодой человек 20 лет, по натуре авантюрист. Под влиянием разговоров со своим наставником Пименом, решил провозгласить себя царем Дмитрием, убиенным Годуновым. Отрепьеву надоела монашеская жизнь, и захотелось царского величия. Молодой авантюрист, обладающий даром убеждения, он сумел привлечь на свою сторону Польско-Литовское государство, собрал войско, и пошел отвоевывать власть у Бориса Годунова. Сумел достичь своей цели, и пробыл на царском троне около года, пока не погиб в результате политического заговора.

Пимен

Летописец Чудова монастыря, старец, который был свидетелем убийства. Его упоминание об одинаковом возрасте убитого царевича и Гришки Отрепьева, спровоцировало последнего на авантюру по захвату царской власти. Проповедует, что царская власть дается по Божьему велению, а народ должен раскаиваться за прегрешения власть имущих.

Марина Мнишек

Приходится дочерью польскому воеводе, чрезмерно честолюбивая и сластолюбивая женщина, она желает царствовать и властвовать, ради этого готова идти по головам и делить постель с любым, кто может ей в этом помочь. Политические вопросы для нее не имеют никакого интереса, ей движет одна-единственная цель – единоличная власть.

Шуйский

Князь Шуйский имеет неординарное мышление, это далеко смотрящий человек, прекрасно разбирающийся в человеческой психологии. Умный и прозорливый, очень изворотливый и предприимчивый человек. Является свидетелем и участником чуть ли не всех заговоров. Его тонкий и незаурядный ум, делает ему честь как отличному политику.

Юродивый Николка Железный Колпак

Во все времена, юродивые на Руси считались людьми, отмеченными печатью Бога, обладающими даром предвидения. К словам юродивых прислушивались, и побаивались их. Юродивый мог высказать всю нелицеприятную правду любому, несмотря на сословие, мало боясь наказания. Юродивый в «Борисе Годунове», Николка Железный Колпак, принародно объявляет царя Бориса в убийстве царевича. Для Бориса, услышавшего прилюдное обвинение, это становится сокрушительным ударом.

Думный дьяк Андрей Яковлевич Щелканов

Имел огромное влияние на Бориса Годунова, все важные государственные дела находились под его неусыпным вниманием и руководством. Играл значительную роль в политических делах не только России, но и за ее пределами. Характеризуется, как умный и прозорливый человек, обладающий дипломатическим чутьем и великолепным красноречием. Практическая хватка Щелканова позволила ему достичь небывалых высот в иерархии политических государственных деятелей.

Федор Годунов

Царевич Федор, сын Бориса Годунова, вступил на престол после смерти своего отца, но царствовать ему пришлось недолго, вместе с матерью он принял смерть от рук приспешников Лжедмитрия.

Persona inferna — адская маска Самозванец в пушкинской трагедии «Борис Годунов»

…чтобы оценить «Годунова», как его создал Пушкин, надобно было отказаться от многих ученых и школьных предрассудков, которые не уступают никаким другим ни в упорности, ни в односторонности.

И. Киреевский

В ряду прочих героев «Бориса Годунова» фигура Самозванца уникальна тем, что понимание ее сущности становится ключом к постижению пушкинской трагедии как явленного в слове образа русской Смуты.

Для адекватного анализа образа Самозванца необходимо исходить из ценностей и воззрений, которыми руководствовался Пушкин при написании произведения, дабы исследовать труд не «от ветра головы своея», а в полном соответствии с замыслом автора.

Ключевую роль в этом процессе играют источники, на которые опирался Пушкин при написании трагедии, и здесь важно выяснить, в какой мере они определяли авторский взгляд на изображенные события. Поскольку корпус исторических сведений, доступных Пушкину при написании «Годунова», известен, остается определить авторское отношение к нему. Верным ориентиром служит использование этих исторических сведений в произведении или отказ от них. Прием, конечно, не универсальный, но вполне надежный.

Далее надо выделить в трагедии некие фактические обстоятельства, ставшие, по мысли автора, причиной самозванства Григория Отрепьева. Затем необходимо проанализировать отзывы о герое других персонажей, их правомерность и обоснованность. Следует также понять, как оценивает Самозванец собственную персону и действия, в чем видит их смысл, после чего сопоставить это с оценками иных действующих лиц.

Наконец, необходимо отследить логику развития изображаемых в «Борисе Годунове» событий, раскрывающую замысел автора и его взгляд на движущие силы истории России той трагической поры.

Сложность, однако, заключается в том, что Пушкин писал историческую трагедию, стараясь ни на йоту не отступать от исторической правды, какой она ему виделась в результате изучения русской Смуты и «вживания» в ее дух. Посему чрезвычайно важны для нас не только сравнительные характеристики исторического и пушкинского Самозванцев, то есть характеристики, которые давались, соответственно, авторами житий святых, летописей, хроник и в пушкинской трагедии, но и сравнение воззрений на место и роль Самозванца у авторов XVII века и Пушкина. Иными словами, сравнение философского, вернее, богословского взгляда на историю Смуты авторов «бунташного века» и позиции Пушкина — не только великого поэта, но и талантливого и прозорливого историка.

Именно вскрытие этих пластов дает нам в итоге ключ к пониманию всей глубины пушкинского взгляда и на Смуту, и на человеческую историю в целом.

Как мы уже отмечали в другой работе, «оптика Пушкина такова, что предмет рассматривается одновременно с нескольких позиций, в ходе чего происходит наложение одного видения ситуации на другое. Этим достигается объективность взгляда на происходящее. Пушкин никогда не «болеет» за какую-то одну из противоборствующих сторон; он всегда над схваткой и стремится показать правду и неправду обеих сторон» [Куркин 2017: 72].

Еще раз подчеркнем: понимание сущности персонажа Самозванца дает возможность верно уяснить смысл всего сказанного Пушкиным в его «Годунове». Будем помнить при этом, что гений говорит больше, чем хочет сказать, ибо великий поэт — это Пророк. Не случайно же свое одноименное стихотворение Пушкин написал сразу по завершении «Бориса Годунова».

Самозванец в «Борисе Годунове» — на особом положении. Он предстает у Пушкина в качестве инфернальной фигуры — persona inferna — адской маски, человека, продавшего душу дьяволу. Такое изображение литературного персонажа созвучно видению образа Гришки Отрепьева современниками Смуты, писателями XVII века. Таковым запечатлелся он и в народной памяти.

Известный обращением к духовной жизни русского народа историк Н. Костомаров приводит в своем труде предание, согласно которому Отрепьев продал свою душу дьяволу за власть над Москвой [Костомаров 1994: 287]. Он услышал эту легенду в селе Тушино в 50-е годы XIX века, а посему нет оснований считать, что она не могла быть известна и Пушкину, занимавшемуся в Михайловском сбором народных легенд и преданий о Смутном времени. Дьяволу уподобляется Самозванец и в записанных А. Гильфердингом онежских былинах [Гильфердинг 1873: стб. 111]. Под стать ему в народном сознании и его жена — «обвернувшаяся из окошка сорокою» [Гильфердинг 1873: стб. 1131] «Маришка-воруха».

В связи с этим возникает резонный вопрос: сколь обоснованно и правомерно будет понимание пушкинского героя как «бесовского сына», «сосуда диавольского» и «врагоугодника»?  Здесь мы вплотную подходим к мистической теме в трагедии.

Поясним свою мысль, обратившись к этимологии греческого слова «мистика», «мистикос». Последнее слово, которое можно по праву считать сложным с двумя корнями, означает нечто, относящееся к глубинным структурам человека и общества, в частности «заклейменные глубины».

По учению святых отцов (например, Макария Великого), сатана — древний змий — живет именно в глубинах сердца грешника [Макарий Египетский 1994: 289]. «Мистикос» в таком случае будет дословно означать призывание прячущегося в бездне сердца змия. И невольно приходят на ум слова героя Достоевского: «Тут дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей».

«Глубоко сердце человека, и только Бог может познать его»,говорил царь Давид, уподобляя его морю. «Сие море великое и пространное: тамо гади, ихже несть числа» (Пс. 103:25).

Борьбу страстей в человеческом сердце Пушкин и отразил в своей трагедии. И происходит она в душах всех без исключения героев: и Бориса Годунова, и Гришки Отрепьева, и Басманова, и лукавого Шуйского.

Особенность же мистики пушкинского «Бориса Годунова» заключена в том, что в нем нет никаких «мистических спецэффектов» типа «тени отца Гамлета» или ведьм, как в «Макбете». Все очень рационально, и мотивы действующих лиц прозрачны и понятны. Просто всех засасывает воронка Смуты, как бы сама собой образующаяся. Пушкин нигде не дает своего однозначного ответа, предоставляя читателю/зрителю самому восстановить то или иное событие. Реплики его героев часто многозначны, исполнены сразу нескольких смыслов И если бы не изображенные в трагедии чудеса, то мистику в пьесе пришлось бы искать еще настойчивее и тщательнее. Одним словом, «Борис Годунов»вещь предельно мистическая.

А теперь по традиции сделаем краткий обзор написанного о пушкинском Самозванце.

К истории вопроса

Комментаторы «Бориса Годунова», характеризовавшие образ Самозванца,  как дореволюционные, так и советские, были единодушны в том, что это портрет безрассудного и легкомысленного, дерзкого и мечтательного авантюриста, поэтической натуры, преданной своей мечте. Отмечались также его ум, честолюбие, отвага, образованность, страстность, умение нравиться окружающим и привлекать их на свою сторону, изредка — лицемерие [Полевой 2003: 225; Батюшков 1900: 27; Батюшков 1908: 298, 299].

Не было согласия лишь в частностях. Так, В. Белинский утверждал, что Самозванец «не способен ни на что великое, ни на какой глубоко обдуманный план» [Белинский 1955: 532]. Спустя без малого век его мысль повторил Б. Энгельгардт, подчеркнув, что Самозванец всего лишь «простая пешка в руках судьбы, случайный повод для стихийного народного подъема» [Энгельгардт 1916: 62].

На исходе XIX века историк К. Бестужев-Рюмин в письме к историку графу С. Шереметеву высказал мнение, что Пушкин «был под влиянием своих матepиaлов <…> верил в сознательное самозванство и все-таки силой гения угадал основные черты характера, в высокой степени симпатического» [Бестужев-Рюмин 1898: 16]. Точно такого же мнения о персоне пушкинского Самозванца придерживался будущий советский историк Н. Фирсов [Фирсов 1915: 249].

Резким диссонансом сказанному звучали слова выдающегося русского литературоведа Д. Дарского, поставившего пушкинского Гришку в один ряд с прочими «незваными честолюбцами и недоносками истории», «похитителями престола и цареубийцами», «лживыми личинами законного, отмеченного высшим знаком и власть имеющего царя <…> Здесь все будущие темы Достоевского, его великие догадки и прорицанья» [Дарский 1915: 14, 15].

Новыми красками заиграла тема поэтичности и романтичности натуры Самозванца в советской литературе. Так, для Д. Благого Самозванец был «не только обманщик и искатель приключений, но и пылкий юноша, страстный любовник; в его характере, наряду с искусным лицемерием, находим гордость, любовь к отечеству (курсив мой. — Б. К.), способность к великодушным порывам» и т.  д. [Благой 1931: 73]. Выходило, что именно любовь к отечеству побуждала Самозванца организовывать и возглавлять нашествие на Русь иноплеменников и иноверцев.

Как о «беспечном», «легкомысленном», «задорном» и «глубоко страстном» писал об Отрепьеве чуть позднее Г. Винокур,прибавляя к сказанному, что Самозванец, «действующий как слепая историческая сила, не является носителем определенной политической или социальной идеи» [Винокур 1999: 322]. Как о душевно открытом, готовом на все во имя любви человеке говорила о Гришке Н. Филиппова [Филиппова 1972: 53]. В свою очередь, И. Серман отмечал, что Отрепьев «ведет себя как рядовой искатель приключений, государственный деятель — руководствуется поэтическими мечтами. Самозванец живет по принципу интенсивного отношения к каждому моменту бытия без оглядки на прошлое и со спокойной уверенностью в будущем» [Серман 1969: 122]. Серману вторила Л. Лотман, писавшая о пушкинском Лжедимитрии как о поэтически одаренном человеке, наделенном романтическим характером, легкомысленном и преданном мечте [Л. Лотман 1996: 181].

Два автора сравнили пушкинского Отрепьева даже… с Моцартом! Д. Бернштейн сделал это на трех страницах своего текста целых восемь раз [Бернштейн 1934: 230, 232, 233, 234, 236], отмечая, что «будущий Моцарт выступает в роли бунтаря. Мотивы, по которым Самозванец идет в борьбу, гармонически связаны с его духовным обликом. С одной стороны, им движет мотив справедливости» [Бернштейн 1934: 230].

А. Гуревич сравнил Гришку Отрепьева с Моцартом всего лишь раз, повторяя вслед за Бернштейном (без ссылок на него), что Пушкин наделил Отрепьева «моцартовской (курсив мой. — Б. К.) легкостью, импровизационностью, незаурядными способностями, беспечностью, доверием к жизни, даже поэтическим даром» [Гуревич 1984: 211]. Одновременно Гуревич назвал Самозванца преступником [Гуревич 1984: 214], а чуть ранее Б. Городецкий вскользь помянул «антинародный, интервенционистский характер авантюры Самозванца» [Городецкий 1969: 136].

Однако столь жесткие оценки пушкинского Гришки Отрепьева были исключениями из общего ряда, особенно если учесть, что одно время Самозванец рассматривался в советской исторической науке если не в качестве «крестьянского царя», то по крайней мере «вождя крестьянской революции» [Покровский 1934: 46, 47].

«Неоднозначным» и тоже «по-своему высоким» видит Самозванца Е. А. Маймин:

Устами Отрепьева в иных случаях провозглашаются близкие Пушкину истины.

Стократ священ союз меча и лиры,

Единый лавр их дружно обвивает.

<…> Димитрий в трагедии Пушкина изображен как герой высокого плана, и это-то и позволяет Пушкину разделять с Димитрием иные его взгляды и идеи — высокие идеи. В целом, однако, Димитрия, каким его показал Пушкин в своей трагедии, трудно назвать мудрым. Он не столько мудр, сколько молод и по-молодому одарен [Маймин 1981: 87].

Как «тоскующего о полноте жизни инока, дерзкого беглеца, ловкого политика, пылкого влюбленного, смелого воина» рассматривал пушкинского Самозванца А. Карпов [Карпов 1988: 107].

Особую позицию в вопросе об образе Отрепьева занял, скорее всего не без влияния М. Бахтина, С. Фомичев, говоривший об этом персонаже как о пришельце «из некоего антимира, мира опрокинутого, кромешного, колеблющегося на грани комического и трагического — мира смехового» [Фомичев 2007: 44].

Человека новой формации видит в образе Самозванца американский филолог Кэрил Эмерсон, поскольку, как утверждает она, Григорий «не ожидает чудес, а творит их сам, прорываясь со своей поэзией в новую эпоху» (перевод с англ. мой. — Б. К.)[Emerson 1986: 137].

Таким образом, в отечественной пушкинистике, как дореволюционной, так и советской, сложился образ Самозванца, обрисованный еще героем Пушкина Афанасием Пушкиным: «Умен, приветлив, ловок, по нраву всем». И как-то без внимания оставался тот факт, что Самозванец привел на Русь рати чужеземцев и иноверцев. И не просто иноверцев, а ярых врагов православной веры. А ведь это должно было вполне определенным образом характеризовать Отрепьева и склад его ума и души. Не исключено, что на отечественных филологов магически подействовали слова Пушкина, сравнивавшего исторического Самозванца с Генрихом IV: «Подобно ему он храбр, великодушен и хвастлив <…> оба любят удовольствия и войну, оба увлекаются несбыточными замыслами…» [Пушкин 1962d: 296].

По сути же Пушкин воспроизводил образ Самозванца, запечатленный в русских документах XVII века, в частности в повести И. Катырева-Ростовского: «Остроумен же, паче и в научении книжном доволен, дерзостен и велеречив велми, конское рыстание любляше велми, на враги своя ополчителен, смел велми, храбрость и силу имея, воинство же любляше. Таков бе Рострига» [Повесть… 1891b: стб. 710].

Со своей стороны, литературоведы приводили слова Пушкина о «романическом и страстном характере «моего (курсив мой. — Б. К.) авантюриста»» [Пушкин 1962d: 295].

Эти пушкинские оценки не могли игнорироваться. Вопрос, однако, в том, являлись ли они для Пушкина, равно как и для его читателя, исчерпывающими. Одним словом, интегральный образ Самозванца оставался с незначительными различиями прежним. Лишь добрый знакомец Пушкина Е. Розен увидел в Самозванце инфернальную фигуру, продавшую душу дьяволу. «Высшая сила,отмечал в 1831 году Розен,решительно вмешивается в людские дела и представляет пример ужасной кары». Отрепьеву, продолжает он, «открывается мир сверхъ­естественный», и он «избирается во мстители за Димитрия посредством бесовского сновидения. Мы не видим, каким образом ослепляет он народ и приводит в исполнение свое исполинское предприятие!» [Розен 2003: 260, 263].

Барон остался в одиночестве: по вполне понятным причинам его взгляд на Самозванца не был разделен ни в позапрошлом веке, ни в прошлом. Дореволюционные авторы жили и работали в эпоху господства позитивизма, советские — в эпоху торжества диалектического и исторического материализма. Лишь в недавнее время усилиями В. Непомнящего [Непомнящий 2001: 328–329], М. Дунаева [Дунаев 2001: 241], В. Василика [Василик 2012: 29–33; Василик 2018: 52] была затронута, хотя и вскользь, тема Самозванца как инфернальной фигуры.

Попробуем выяснить, насколько такая постановка вопроса отвечает замыслу «Бориса Годунова».

Самозванец глазами пушкинских героев

А. Аникст высказал исключительно точную мысль о том, что «в «Борисе Годунове» нет никого, кто выступал бы глашатаем идей Пушкина. Каждый персонаж — живое лицо со своим характером и образом мыслей. Но это не означает, что автор полностью скрывает свои мысли. Они выражены не в той или иной тираде, а в логике событий и во всей системе образов» [Аникст 1972: 50–51].

Поэтому, приступая к анализу, вспомним для начала, что говорили об Отрепьеве прочие герои пушкинской трагедии.

Официальная позиция властей, озвученная Приставом, такова: беглый еретик, злой еретик, вор, мошенник; недостойный чернец, дерзнул, наученный диаволом, возмущать святую братию всякими соблазнами и беззакониями, окаянный

Афанасий Пушкин (Шуйскому): умен, приветлив, ловок, по нраву всем, «московских беглецов обворожил».

Шуйский (в беседе с Пушкиным): удалец.

Шуйский (в разговоре с Годуновым): самозванец, неведомый бродяга.

Как видим, царь Борис недаром называл Шуйского «лукавым»: в зависимости от того, с кем боярин беседует, характеристика, даваемая им Самозванцу, заметно меняется.

Борис Годунов: расстрига, беглый инок, бродяга, обманщик, безумец, грозный супостат, пустое имя, наглый самозванец, тень, призрак.

Марина Мнишек: беглый монах, достойный позорной петли, безумец, безымянный бродяга, дерзостный обманщик.

Войско Годунова: и вор, а молодец.

Гаврила Пушкин: беспечен, как глупое дитя.

Басманов: проклятый.

Маржерет: отчаянный головорез (неточный перевод с французского), дьявол.

Патриарх: пострел, окаянный, сосуд диавольский, врагоугодник (то есть угодник врагу рода человеческого. — Б. К.), бесовский сын, расстрига окаянный, еретик, бесстыдник, безбожный злодей.

На первый взгляд, в ряду указанных эпитетов «пострел» является единственным, носящим вроде бы невинный характер. Но лишь на первый. Как отмечал академик В. Виноградов, «кроме своего прямого значения — удар, кондрашка, апоплексия, пострел, приобрело также значение: злая, враждебная сила, нечистый, злобный дух, черт» [Виноградов 1999: 519].

Игумен: еретик.

Отзывы, как видим, весьма впечатляют и солидарно однозначны. При этом следует учитывать и то, что все эти оценки основаны на действиях Отрепьева, а не на каких-то домыслах и абстракциях. Так что речь должна идти именно о корректности тех или иных интерпретаций поступков Самозванца. В силу этого ссылками на то, что все это — отзывы «заинтересованных лиц», вполне можно пренебречь.

Полученные характеристики Самозванца можно условно разделить на три группы:

Личностные характеристики: умен, приветлив, ловок, по нраву всем, смелый, удалец, молодец, недостойный чернец, мошенник, плут, дерзостный (дерзкий) обманщик, наглый, безумец, бесстыдник.

Эти оценки оказываются исключительно точны, в чем мы можем убедиться хотя бы в сцене «Корчма на литовской границе».

Характеристики с точки зрения права той поры: безымянный неведомый бродяга, врагоугодник (пособник иноземцев), вор (то есть государев и государственный преступник), супостат, отчаянный головорез (неточный перевод с французского «un bougre qui a du poil au cul» в оригинале у Пушкина), достойный позорной петли.

Характеристики с духовной точки зрения: беглый монах, расстрига, врагоугодник (то есть угодник врагу рода человеческого) , окаянный (означающее на церковном языке «достойный проклятия», «безбожный», «нечестивый», «нечистая сила», «бес», «черт»), проклятый, безбожный злодей, призрак, пострел, сосуд диавольский, наученный диаволом, злой еретик, бесовский сын, некий дух, самозванец и, наконец, дьявол.

Последнее определение в комментариях не нуждается. Нас, однако, интересуют такие простые и невинные для атеистического сознания определения, как расстрига, самозванец и еретик. Здесь важно установить, какой смысл вкладывался в них в XVII веке, а также в пушкинские времена.

Для начала отметим, что оценки, которые дают Отрепьеву пушкинские патриарх и игумен, дословно совпадают с теми, что давали Гришке русские летописцы, агиографы и писатели XVII века: «сосуд диавольский» [О настоящей… 1910: 59; Латухинская… 2012: 605; Житие… 1891: стб. 917], «грамота далась ему не от Господа Бога» [О настоящей… 1910: 59], «бесовский сын» (без этого эпитета не обходится ни одно русское повествование XVII века, в котором поминается имя Гришки Отрепьева), «еретик» и т. д. Одним словом, Пушкин ничего не сочиняет, а лишь дословно воспроизводит оценки, которые получал от своих современников преданный анафеме Гришка. Кстати, анафему окаянному Гришке пели и при жизни Пушкина, так что поэт мог регулярно слышать ее в первую Неделю (воскресенье) Великого поста — на праздник Торжества Православия.

Отметим, что в сцене беседы патриарха и игумена, в ходе которой те характеризуют Отрепьева как «врагоугодника», еретика и «сосуд диавольский», А. Слонимский не увидел ничего, кроме приобретших «комическое значение» и «вкрапленных в бытовую речь церковнославянизмов и архаизмов» [Слонимский 1963: 492]. Окрашенной в комические и юмористические тона виделась эта сцена также А. Карпову [Карпов 1988: 102] и Л. Лотман [Л. Лотман 1996: 284]. А между тем и патриарх, и игумен дают абсолютно верную квалификацию действий Отрепьева. Комизм в данной сцене совершенно неуместен, особенно если учесть чин участников беседы, а также серьезность времени, предмет и характер обсуждаемой ими темы.

О значимости содеянного Отрепьевым говорят хотя бы слова патриарха: «Однако нечего царю и докладывать об этом; что тревожить отца-государя? <…> Поймать, поймать врагоугодника, да и сослать в Соловецкий на вечное покаяние. Ведь это ересь, отец игумен». Из сего вытекает, что «по инструкции» о происшедшем следовало доложить самому царю.

И какой комизм мог видеть в начинающейся Смуте Пушкин? Нетрудно заметить, что характеристики Самозванца пушкинскими героями и отечественными филологами если в чем-то и совпадают, то исключительно в оценке личностных качеств Отрепьева: «беспечен, как глупое дитя», «беглый инок», «смелый плут», «удалец», «бродяга»; реже»обманщик» и лишь в исключительных случаях «врагоугодник» и «вор», то есть преступник (Городецкий, Гуревич).

Подчеркнем при этом, что характеристики, которыми награждался Гришка героями «Бориса Годунова», в точности повторяют те, что давались Отрепьеву в русской литературе [Летопись… 1788: 77, 90; Латухинская… 2012: 605; Сказание… 1891b: стб. 718; Повесть… 1891b: стб. 569, 570, 576, 580; Временник… 1891: стб. 365–366] и государственных актах России XVII века [Соборный… 1819: 164].

Пушкиным самым тщательным образом, а скрупулезное следование им — не случайно и что в оценке Самозванца Пушкин пошел за русскими авторами XVII века, а не за Карамзиным

Рассмотрим теперь, сколь правомерны были характеристики Отрепьева, которые давали ему в пьесе священноначальники, а заодно и контекст, в котором эти оценки выносились, хорошо известный современникам Пушкина.

Самозванец

Самозванец — это человек, взявший чужое имя и отрекшийся от своего, полученного при крещении или постриге, утративший Ангела Хранителя, своего небесного покровителя, отрекшийся от родных, близких и всего своего прошлого, играющий чужую жизнь, лицедей, обманщик, persona, то есть маска. У него нет лица, есть лишь личина. Он псевдонимщик. Псевдоним, как писал С. Булгаков, есть «воровство как присвоение не своего имени, гримаса, ложь, обман и самообман <…> Здесь есть двойное преступление: поругание матери — своего родного имени и давшего его народа <…> и желание обмануть других, если только не себя» [Булгаков 1953: 174].

Так в ХХ веке о. Сергий открыл то, что задолго до него — в ХVII веке — знал каждый русский человек. Об этом сказано у Ивана Тимофеева: «…и обещания святого крещения отвержеся преокаянный, достоверными, паче же от дел его познано бысть. Весь сатана и антихрист во плоти явлься, себе самого бесом жертву принес!» [Временник… 1891: стб. 368].

Через триста лет о том же самом сказал академик А. Панченко, подчеркивавший, что «самозванец автоматически попадал в бесовские сети. Такой отказ аннулировал крещение, в частности то место из чина крещения, в котором говорится об отречении нового христианина от дьявола» [Панченко 2000: 203].

Тем самым, сделавшись самозванцем, Гришка стал сей же час «сын сатанин», «бесовский сын» и т.  д. «Дияволским научением и еретическим умышлением и бесовскими козньми нача себя называти царевичем Димитрием Ивановичем Московским»,говорится в «Сказании о Гришке Отрепьеве» [Сказание… 1891b: стб. 718–719].

Вот что означало быть самозванцем как во времена Смуты, так и в пушкинские времена.

Могут возразить, что и святые меняли свои имена. Так, блаженная Ксения Петербургская (Пушкин-мальчик еще застал ее живой), выйдя на подвиг юродства Христа ради, называла себя не иначе как Андрей. В чем тогда разница между святыми и лжеапостолами?

На этот вопрос ответил уже святой апостол Павел: «Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их» (2 Кор 11:13–15).

Или совсем кратко, словами Иисуса Христа: «По плодам их узнаете их» (Мф. 7:20).

В самозванстве Гришки Отрепьева можно усмотреть постриг в монаха тьмы — некое адское посвящение, инвертирование. Отказываясь от Ангела Хранителя, Самозванец принимает личного демона — лукавого ангела-искусителя, ангела-губителя («беса-куратора»), поскольку, в отличие, например, от Емельки Пугачева, он присваивает себе не просто фальшивое имя, а имя святого, становясь посвященным сатане против посвященных Божиих.

В этом плане повествование Пушкина о прославлении св. Димитрия Угличского и рассказ патриарха о его чудесах в сцене «Царская Дума» становится объективно чем-то гораздо большим, нежели фиксацией исторической истины, а именно страшным художественным образом.

Расстрига, еретик, клятвопреступник

Рассмотрим теперь, что означало для современников Отрепь­ева и многих более поздних поколений нейтральное по нынешним просвещенным временам понятие «расстрига».

Отречение от монашества для монахов и по сию пору рассматривается в церковной среде как клятвопреступление, нарушение данного Богу обета, отречение от Христа. На Афоне ушедших из монашества сразу отпевают, как покойников. В России беглых монахов не принимали ни в одно сословие и насильно возвращали в монастырь. И не из желания обрушить на «вольнолюбца» жестокие репрессии, а ради его же блага — спасения его изрядно прегрешившей души.

Эти репрессивные меры были «злодеянием» не светских властей, но властей церковных. Еще Четвертый Вселенский (Халкидонский) Собор Христианской Церкви, созванный в 451 году, определил предавать анафеме добровольных расстриг и не допускать их ни на гражданскую, ни на военную службу (Правило 7).

Поэтому словосочетание «расстрига окаянный» означало не просто констатацию факта разрыва служителя культа с Церковью, но клятвопреступление, влекущее за собой суровые церковные санкции. Это было позорным клеймом на всю жизнь. Во времена Пушкина это было известно всем и каждому 

«Злый еретик и отступник веры християнския и поругатель иноческому обещанию Гришка Отрепьев»,говорится о Самозванце в «Сказании о Гришке Отрепьеве» [Сказание… 1891b:

Хотите продолжить чтение? Подпишитесь на полный доступ к архиву.

Одинокова Д.В. Система образов главных героев в трагедии А.С.Пушкина «Борис Годунов»



рагедия А.С.Пушкина «Борис Годунов» представляет собой историческое произведение, основанное на реальных фактах — сюжетом драмы послужили события Смутного времени в России, а действующими лицами стали в том числе подлинные исторические фигуры. Любое сочинение, посвященное похождениям не вымышленных, а реальных личностей, всегда рассматривается с точки зрения соответствия исторической правде, а описание отдаленных эпох ставит вопрос об источниках сведений, которыми пользовался автор. Исторические факты и исторические личности обычно не поддаются однозначной оценке, всегда существует несколько толкований того или иного события или действия. Обуславливается это несколькими факторами.

На современников событий при формировании их мнения в большей степени влияют конъюнктурные соображения и собственные понятия о морали, они не могут вырваться из-под власти господствующих установлений и адекватно оценить происходящее. При возрастании временной дистанции личная заинтересованность уменьшается, появляется возможность установить правильный масштаб явлений, но при этом, к сожалению, происходит естественная утрата исторических фактов, исчезает преимущество «очевидения», так что приходится использовать чужие свидетельства, что возможно только после тщательной критики, т.е. с поправкой на возможную неточность, субъективность или личные соображения автора.

По поводу любого периода истории обычно имеется целый ряд мнений, особенно это касается сомнительных случаев, о которых либо сохранилось слишком мало свидетельств, либо свидетельства эти, хоть и многочисленны, но разноречивы, и остается таким образом большой простор для домыслов и толкований. Автор, взявшийся за разработку исторического сюжета, может выбирать из ряда концепций и оценок. На чем он остановится — зависит от того, каким источникам он отдаст предпочтение, поскольку определенный угол зрения, под которым рассматривается все происходящее в первоисточнике, не может не повлиять на трактовку событий в художественном произведении. Немаловажное значение имеет общий замысел, сформировавшийся у автора, его изначальные намерения, т.к. отбор фактов и выбор отношения к историческому персонажу в большой степени зависят от того, что именно хотел сказать своим произведением писатель, на каких проблемах он собирался заострить свое внимание.

Перед Пушкиным, когда он остановился на замысле драмы, касающейся событий Смуты, оказался целый конгломерат событий, не поддающихся однозначному истолкованию, традиционно оценивающихся различно. Ему предстояло сделать выбор — какую точку зрения принять, под каким углом рассматривать происходящее и на каких проблемах сосредоточить свое особое внимание. Авторская концепция драмы «Борис Годунов» может быть прояснена посредством анализа образов центральных персонажей, с которыми связаны главные сюжетные линии и основные поднимаемые в трагедии проблемы.

В драме на сцену выведено около 80 действующих лиц, причем многие из них появляются только в одном эпизоде. Драма представляет собой своеобразное литературное явление, в силу чего вычленение одного главного героя в традиционном понимании этого слова несколько затруднено. Исследователи неоднократно отмечали, что персонажу, именем которого названа пьеса (а по канонам классицизма это есть несомненное указание на лицо, на котором сосредотачивается авторское внимание, т.е. на главного героя) — Борису Годунову уделяется в тексте не такое уж большое внимание — он появляется только в шести сценах из имеющихся 23-х.

Чаще, чем Борис, на сцене появляется только Самозванец, но и у него на счету только девять эпизодов — меньше половины. Существует мнение, что вообще некорректно говорить о главном герое в этой драме Пушкина. В том числе высказывалось положение, что авторское внимание охватывает судьбу всего народа в целом, не останавливаясь надолго на одном каком-то лице, т.е. события развиваются как результат слияния многих усилий, желаний, действий и побуждений, и трагедия демонстрирует исторический процесс как сложное целое, а народ как некоторую совокупность лиц, представленную, с одной стороны, отдельными персонажами, поочередно выводимыми на авансцену, а с другой — как некое единство, чей облик постепенно вырастает из действий отдельных его представителей[1].

Однако, несмотря на отсутствие единственного главного героя, вокруг которого разворачивается действие, нельзя говорить о полной «аморфности» трагедии в этом отношении. В драме существует некий «каркас», не один главный персонаж, но их система, и с этой системой образов связана основная проблематика произведения. Наличие нескольких (ограниченного числа) личностей, на которых держатся основные конфликты произведения, подтверждается свидетельствами самого автора — Пушкин указывал на Бориса и Самозванца как на персонажей, привлекающих самое пристальное его внимание[2].

Кроме двух этих фигур, на которых недвусмысленно акцентирует внимание сам Пушкин, следует отметить еще один образ, представленный в трагедии. Это царевич Димитрий, сын Ивана Грозного, убитый в Угличе. К моменту, когда начинается действие пьесы (1598 год), царевич, погибший в девятилетнем возрасте в 1591 году, уже семь лет как лежит в могиле. Лично он не может участвовать в разворачивающейся драме, однако, если можно так выразиться, его тень постоянно присутствует в пьесе, выстраивая все происходящее в определенную перспективу.

Именно с тремя этими персонажами и с их взаимоотношениями связаны основные проблемы, поднимаемые в драме. Линия Борис Годунов — царевич Димитрий представляет собой «трагедию совести» и трагедию власти, добытой через преступление, линия Борис — Самозванец затрагивает вопрос об истинном и неистинном царе, в паре Димитрий-Лжедмитрий второй без первого просто немыслим, существование, а затем и смерть маленького царевича неуклонно приводят к трагедии на троне Бориса Годунова и к появлению самозванца. Все три персонажа имеют свои характеры, из столкновения которых и формируются сюжетные оси. Пушкин обрисовывал действующих лиц с учетом общей концепции драмы, дабы ярче проступил замысел и были затронуты все проблемы, которые ему хотелось осветить. У него был выбор из возможных трактовок личностей всех трех основных персонажей и оценок их действий, даваемых различными источниками.

Так, оценки личности Бориса Годунова, приводимые в источниках и литературе, разбросаны по всей шкале от положительного до отрицательного полюса. Исходя из его характера обычно решался и вопрос о его судьбе: что это было — справедливое возмездие злодею или злой рок, ополчившийся на невинного страдальца.

Началу восприятия Бориса как однозначного злодея было положено еще в Смутное время, когда преемники Бориса на троне совершенно официально обвиняли его во всех смертных грехах (во многих убийствах — в частности, в смерти маленького царевича Димитрия, — в узурпации власти, в поджогах и чуть ли не в организации голода). Эти обвинения, приведенные сплошным текстом, производят впечатление скорее комическое, нежели убедительное, однако все они по отдельности действительно приписывались Борису[3]. Образ Бориса — опереточного злодея достаточно часто эксплуатировался в исторической драме и в исторических повестях. Все неудачи Бориса на троне, народная к нему ненависть и его скоропостижная смерть в таком случае объяснялись совершенно заслуженным наказанием — негодяю и не мог достаться иной удел, зло всегда должно быть наказано.

Однако многие из наиболее тяжких обвинений после тщательного расследования могут быть сняты с Бориса. Освободив его от костюма отпетого злодея, убийцы невинного младенца и отравителя чуть ли не всей царской семьи, можно постараться увидеть другой облик Годунова — ведь существовала и сугубо положительная оценка его личности. В таком случае вспоминали о положительных итогах его царствования: прекращение террора Грозного, продуманная внешняя политика, оживление контактов с иностранцами — как культурных, так и торговых, — укрепление южных границ, территориальные приобретения, освоение Сибири, благоустройство столицы… В годы стихийных бедствий, когда в начале ХVII века на страну обрушилось сразу несколько неурожаев, Борис предпринимал все усилия, чтобы сгладить кризис, и не его вина была, что государство в то время оказалось просто не приспособлено к тому, чтобы с честью выйти из подобного испытания. Отмечали и выдающиеся личные качества Бориса — его правительственный талант, острый ум политика, любовь к добродетели. В таком случае падение его объяснялось неудачным стечением обстоятельств, с которыми у Бориса не хватило сил справиться[4].

Где-то посредине между двумя полюсами — положительным и отрицательным — лежит еще один вариант истолкования личности Бориса, который выглядит следующим образом — воздается должное государственной деятельности Бориса и его способностям правителя, однако отмечается, что этот человек повинен во многих преступлениях и не может быть прощен, несмотря на наличие у него некоторых положительных качеств. Судьба Бориса интерпретируется как пресловутая «трагедия совести». Такой позиции придерживался, например, Карамзин, говоря о том, что Борис был примером благочестия, трудолюбия, родительской нежности, но беззакония его все равно неизбежно делали его жертвой небесного суда[5]. Изначально грехи Годунова так велики, что последующее его положительное поведение ничем помочь не может — после совершенного преступления Борису уже не оправдаться, как бы образцово он себя ни вел.

Оценки второй значительной фигуры — Самозванца — варьируются уже не в рамках «положительный-отрицательный персонаж», а скорее, маятник колеблется между определениями «полное ничтожество, пешка» и «ловкий авантюрист». Положительно Самозванца не оценивали никогда. В принципе, самозванец до сих пор остается туманной фигурой — вокруг него все время была ложь, а подтвержденных документальных сведений осталось очень мало. До сих пор не известно с полной достоверностью, кто был этот человек. Исследователи соглашаются, однако, в том, что настоящим сыном Грозного человек, 11 месяцев занимавший российский престол, быть не мог, слишком многое не сходится, прежде всего, в утверждениях самого самозванца и в его рассказах о своем спасении. Самая распространенная версия — под личиной Димитрия на московском троне сидел Юрий (в монашестве Григорий) Отрепьев, сын небогатого дворянина, стрелецкого сотника[6].

В то, что Самозванец и есть чудесно спасшийся царевич Дмитрий, верили только простые люди, присоединявшиеся к его армии и сдававшие ему крепости. Но даже у них это была не столько вера, основанная на знании, сколько вера, подкрепляемая желанием. Было абсолютно не принципиально, кто объявляет себя Димитрием — настоящий сын Грозного или же человек со стороны — эффект был один и тот же. В фигуре Димитрия, независимо от того, кто исполнял эту роль, реализовались мечты народа об истинном справедливом царе. Димитрий это был образ и имя, за которым мог стоять любой человек.

Вопрос о Самозванце стоит следующим образом — сам ли он заварил всю громадную интригу или его просто использовали, соблазнив щедрыми посулами. Разрешение данного вопроса замыкается на особенностях характера Самозванца. Если это была действительно сильная личность значительного масштаба, в его голове мог родиться самостоятельный план захвата власти, после чего он двинулся к своей цели, умело играя на интересах тех, кто способен был ему помочь[7]. Если же авантюрист этот от природы был полным ничтожеством, ему могли просто подбросить какую-то идею, спровоцировать его, а затем использовать в своей игре.

Третий основной персонаж — царевич Димитрий, погибший в Угличе в возрасте девяти лет, — представляется либо с сугубо отрицательной точки зрения, либо как маленький ангел. Отрицательный образ царевича рисует Н.И. Костомаров, давая портрет маленького садиста, который обожает смотреть, как режут кур, ненавидит Бориса Годунова, страдает эпилепсией и, как следствие, истерическими припадками и вообще явно унаследовал характер своего отца — Ивана Грозного[8]. Другой вариант — изображение царевича, как невинно пострадавшего мученика, кроткого младенца, наделенного всеми мыслимыми достоинствами. Эту точку зрения демонстрируют жития царевича, составленные как в период Смуты, так и в более позднее время. Подчеркивается трагичность преждевременной смерти, большие надежды, которые связывались с мальчиком, невинность и беззащитность погибшего, его «незлобивость»[9].

Пушкинская концепция, варианты оценок, которым он в итоге отдал предпочтение, в разное время понимались и толковались по-разному. Современники, почти сразу отозвавшись на публикацию «Бориса Годунова», увидели в образе Бориса только трагедию виновной совести. Они сосредоточились на взаимоотношениях внутри пары Борис — царевич Димитрий, сочтя их лейтмотивом драмы. Влияние на такое понимание могла оказать очень заметная внешняя связь трагедии с «Историей государства Российского» Н.М. Карамзина, где теория Бориса-злодея, наказанного за грехи, развивается очень подробно[10].

Советские же исследователи, напротив, полностью отрицали наличие мотива неуспокоенной совести в драме. Они игнорировали частые упоминания имени царевича Димитрия, сводя число главных персонажей к двум (Борис и Самозванец). Выведение царевича из круга основных героев полностью снимает проблему вины и заставляет искать причины падения Бориса в совершенно других сферах и, соответственно, по-иному толковать идеологическую концепцию Пушкина, выраженную в его драме.

На советских исследователей в очень большой степени влияли идеологические соображения. В изображении падения правителя, явно отличающегося положительными качествами, они охотно увидели пример неизбежности краха всякой самодержавной власти, закон развития общества в действии. Определенным образом повлияло на подобную трактовку и подкрепило ее аргументами упоминание В.Г. Белинского об определяющей роли народного мнения в судьбе Бориса и Самозванца. С марксистских позиций движущей силой истории являются народные массы, и, если уж народ появляется в драме и, более того, участие его определяет развязку судьбы основных персонажей, значит, трагедия посвящена демонстрации народного влияния на исторические события[11].

Анализируя интерпретации образа Годунова в драме можно убедиться, что исследователи прочитывали в нем все, что угодно — от религиозного морализаторства на тему небесной кары до сугубо идеологической антимонархической концепции. На наш взгляд, несмотря на возможное устранение из числа главных персонажей того или иного лица, несмотря на перенос читательского внимания с Бориса и Самозванца на народ, сведение их в сюжетно незначительные единицы в некоторых интерпретациях, трехчленная система сюжетных осей Годунов — Самозванец — царевич Димитрий имеет свое оправдание и достаточно полно охватывает возможности истолкования драмы.

Образ Бориса Годунова в драме неоднозначен — Пушкин не стал рисовать его ни в исключительно черных, ни в исключительно светлых тонах. Борис у Пушкина представлен во многих отношениях в соответствии с историческими реалиями — в тексте встречается очень много отсылок именно к реальной личности Бориса Годунова и к фактам, которые достоверно к нему относятся. Борис в трагедии — человек умный, искусный политик, дипломат (его превосходные качества в этой сфере признают все — Афанасий Пушкин в эпизоде «Москва. Дом Шуйского» говорит об «умной голове» царя Бориса), он достаточно хитер, чтобы суметь обойти всех своих соперников и получить престол, на который у него сомнительные права. Борис отличается нежной привязанностью к своим детям: самое большое его желание — чтобы дети его были счастливы, и самый большой страх — что детям отольются его грехи. Детей Борис оберегает от всякого зла, воспитывая их с любовью и тщанием, и надеется, что за все отвечать будет он один, к детям же его придет удача.

Годунов — личность незаурядная, в которой намешано и хорошее и плохое. На престоле он всеми силами старается заслужить народную любовь, однако все попытки его напрасны — на совести у Бориса лежит тяжкий грех убийства, в связи с чем вся жизнь его представляет собой трагедию неуспокоенной совести и сама смерть — следствие того, что он не выдерживает внутренней борьбы. Борис пришел к власти через преступление и все его, в отдельности столь прекрасные и уместные действия, равно как и положительные качества, не способны искупить его вину. Он может быть идеальным правителем, примерным семьянином, делать много добра, но он изначально не прав, поскольку, чтобы получить трон, убил ребенка.

Пушкин не воспользовался существовавшей теорией Бориса-злодея, поскольку чистокровный злодей не может испытывать муки совести и для него исключена трагедия, подобная представленной в драме, что совершенно уничтожило бы весь авторский замысел. Злодей скорее будет оправдывать себя, а не казнить мысленно, как это делает Годунов. Это тоже сюжет, достойный изображения, но он Пушкина не интересовал. Вариант Бориса-идеального царя также не вписывался в общую концепцию — Борис должен быть виновен, иначе разрушилась бы сама идея трагедии. То, что участие Бориса в убийстве царевича не подкреплено доказательствами, Пушкин оставил в стороне. В его трагедии Годунов несомненно виновен — он сам об этом говорит, об этом говорят окружающие. За это упрекал Пушкина Белинский, который находил, что из истории сделана какая-то мелодрама — вся трагедия Бориса привязана к его весьма сомнительному, недоказанному преступлению. Белинский счел, что Пушкин переусердствовал, следуя за Карамзиным, который жестко связал падение Бориса с его грехами и мотивировал неудачи Годунова исключительно наказанием за совершенное убийство[12].

На наш взгляд, замысел трагедии не исчерпывается только демонстрацией мучений больной совести и не сводится к описанию возмездия убийце. Круг затрагиваемых проблем здесь шире, а личность персонажа, именем которого названо произведение, связана с постановкой многих проблем, а не является воплощением только одной черты. Личность Бориса Годунова сталкивается с другими центральными персонажами и внутри этого своеобразного треугольника строятся основные сюжетные линии. Устранение, умаление какого-либо героя ведет к перекосу всей системы, к смене акцентов и в конечном итоге к переформированию концепции трагедии.

Линия Борис — царевич Димитрий, как уже было сказано, воплощает в себе трагедию неуспокоенной совести. Всю драму к этой идее сводить не следует, но и отрицать полностью существование такого мотива тоже не стоит. Мотив вины не превалирует, но присутствует в произведении на правах одного из структурных элементов. И образ Бориса, и образ Димитрия стоит в жесткой связи с необходимостью развернуть эту проблему целиком. Борис в драме — лицо не отрицательное, но когда-то он, чтобы пробиться к престолу, взял грех на душу. Сейчас он благополучно правит, но тень убитого мальчика преследует его, и, поскольку он не законченный злодей, ему постоянно слышится голос упрекающей совести. Борис проигрывает борьбу с воображаемой тенью, а потом и с реальным человеком, в которого воплощается тень — в противостоянии с Лжедмитрием против Бориса обстоятельства: недовольство народа и приближенных, но неблагоприятные обстоятельства еще могут уступить человеческой воле, однако Борис сам опускает руки — у него нет внутренней уверенности в собственной правоте и безгрешности.

Облик царевича в пьесе наделен теми чертами, которые придают трагедии Годунова особую выпуклость. Пушкин рисует портрет, близкий к тем изображениям, которые представлены в житийной литературе. Подчеркнут малый возраст ребенка (его везде называют «младенцем»), акцентируется его невинность и чуть ли не святость (тело ребенка, положенное после смерти в церкви, остается нетленным, что есть неотъемлемый признак святости, о том же говорят чудесные исцеления у гроба царевича).

Наибольшей силой убедительности обладает именно трагедия человека, на пути к трону перешагнувшего через труп невинного младенца. Углубление в характер Димитрия, напоминание о его жестокости и дурной наследственности придало бы несколько иной оттенок всей трагедии — одно дело убийство невинного мальчика, а другое — смерть маленького садиста, обещающего в будущем превратиться во второго Ивана Грозного. Пушкин пренебрегает несомненно известными ему сведениями о бесчинствах царевича (слухи о его злобности приводятся в «Истории государства Российского» Карамзина). В трагедии дается именно та интерпретация образа Димитрия, которая соответствует общему замыслу и обеспечивает реализацию нужной идеи во всей ее полноте.

Следующая осевая сюжетная линия — это столкновение Борис — Самозванец[13]. У Пушкина в трагедии Самозванец — действительно самозванец, Гришка Отрепьев, «бедный черноризец», который использовал чужое имя, не будучи на самом деле царевичем, сыном Грозного. В пьесе показано, как возникает у Отрепьева замысел назваться Димитрием, т.е. в его появлении в качестве царевича нет никакой тайны, ни малейшего сомнения — а вдруг это все-таки уцелевший Димитрий?

Самозванец у Пушкина — сам творец своей авантюры. Он самостоятельно обдумал замысел, пришедший ему в голову без чьей бы то ни было помощи (возможно, кстати, что, именно чтобы не ослаблять заслугу Отрепьева в завязывании интриги, Пушкин снял при публикации уже готовую сцену, где Григорию подбрасывает идею самозванства некий злой чернец). Он сообразил, откуда может получить помощь, и хитро воспользовался поддержкой поляков, сыграв на их интересах. Он прекрасно осознает, что его пытаются использовать, но делает вид, что ничего не замечает, в свою очередь надеясь обвести сторонников вокруг пальца и добиться своего.

Отрепьев — ловкий дипломат. В поисках помощи он ухитряется так обойти всех нужных ему людей, что они с радостью предоставляют ему все необходимое. Особенно ярко его дипломатический талант проявляется в сцене приема в Кракове, в доме Вишневецкого, где он разговаривает с самыми разнообразными посетителями и произносит именно то, что уместно в каждый конкретный момент.

Он решителен и смел, поскольку рискует на такое дело, как открытая борьба с правящим монархом и захват престола. Смелость его и готовность к риску в первый раз демонстрируются в сцене «Корчма на литовской границе», где Григорий вырывается непосредственно из лап приставов, которым поручено его арестовать.

Он способен на сильные чувства, чему свидетельс

Урок 4: Драма «Борис Годунов»

План урока:

История создания драмы «Борис Годунов»

Новаторство Пушкина-драматурга

Образы летописца Пимена и Григория Отрепьева

Место трагедии «Борис Годунов» в истории русской литературы и культуры

 

История создания драмы «Борис Годунов»

Историческая основа произведения. Смутное время в истории России

Историческую трагедию «Борис Годунов» Пушкин начал писать во время Михайловской ссылки в конце 1824 г., закончил в ноябре 1825 г. В основу сюжета драмы легли события, описанные Н.М. Карамзиным в X и XI томах «Истории государства Российского». Действие трагедии разворачивается в начале так называемого Смутного времени на рубеже XVI-XVII в. и затрагивает переломную эпоху смены династии Рюриковичей династией Романовых. Пушкин использовал историческую версию о непосредственной причастности Бориса Годунова к смерти сына Ивана Грозного Дмитрия в Угличе. Хотя прямых доказательств вины Годунова в гибели наследника царского престола династии Рюриковичей не существует. Но все же Годунов под видом всенародного избрания получил власть.Основными темами трагедии «Борис Годунов» стал темы власти и народа, ответственности власти перед народом, роль народа в истории. Пушкин посвятил произведение своему вдохновителю – историку и писателю Н.М. Карамзину.

Рукопись Пушкин привез с собой в Москву летом 1826 г., когда его перед своей коронацией отозвал из ссылки Николай I. В сентябре-октябре Пушкин устроил несколько чтений драмы для своих друзей. Узнав об этом, глава тайной полиции А. Бенкендорф потребовал рукопись для цензурной проверки. Рукопись попала к Николаю I, вызвала неодобрение и была запрещена.Император, ставший личным цензором Пушкина после ссылки, настоятельно рекомендовал драму переделать. К печати были допущены отрывки нескольких сцен.

Напечатана трагедия «Борис Годунов» была только в конце 1830 г., но многие сцены были переписаны или удалены по настоянию цензуры. В театре постановку драмы тоже запретили. Впервые она была поставлена на сцене только в 1870 г.

Кадр из фильма С.Бондарчука «Борис Годунов» Источник

 

Новаторство Пушкина-драматурга

Особенности композиции трагедии. Тема власти и народа в исторической драме «Борис Годунов». Образ Бориса Годунова

Трагедия «Борис Годунов» стала первой реалистической драмой в русской литературе. Пьеса была новой для своего времени. Современники даже считали ее непригодной для театра.Драматургические произведения того времени создавались по определенным законам, нарушение которых воспринималось как отсутствие дарования у автора. Прежде всего драматургия предполагала единство места, времени и действия в пределах одной пьесы. Герои должны были быть положительными или отрицательными, в финале добро должно торжествовать, а зло быть наказано. Требовалось строгое соблюдение жанрового разграничения на трагедию, комедию, драму. Новаторство Пушкина как драматурга проявилось в том, что все фундаментальные законы классицистической драматургии были нарушены в трагедии «Борис Годунов».

Борис Годунов Источник

Действие в пьесе происходит в течение семи лет, переносится внезапно из Москвы в Литву или Польшу. В каждой сцене новое место действия: то Новодевичий, то Чудов монастыри, площадь на Девичьем поле, Лобное место, Кремлевские палаты, корчма[1] на литовской границе, Краков. Впервые в пьесе главное действо совершается не на сцене, а за сценой. Нарушены в трагедии правила единства действия. Повествуется параллельно о двух историях, которые не пересекаются: судьбе Годунова, теряющего власть, и авантюрной истории Отрепьева, пытающегося ее заполучить. Затруднительным для постановки было большое количество действующих лиц в массовых и батальных сценах. Характеры героев неоднозначны и сложны. Речь персонажей передана в форме «белого стиха», прозы или поэзии, меняется от высокопарного слога до просторечия.Трагические эпизоды смешаны с комическими, драматические сцены с лирическими.В «Борисе Годунове»динамичный сюжет, захватывающие диалоги действующих лиц, размышляющих о происходящем, пытающихся понять взаимосвязь событий.

Композиция драмы выстроена как историческая хроника. Начинается повествование в 1598 г. В Москве после кончины царя Федора Иоанновича началось смятение в народе, который в мольбах и плаче взывает к Борису Годунову возглавить престол.Князья Воротынский и Шуйский обмениваются суждениями о шурине[2] умершего царя Годунове, который уже месяц находится в Новодевичьем монастыре вместе с вдовствующей царицей Ириной, постриженной в монахини. Бориса бояре считают менее родовитым, чем они, называют «вчерашним рабом, татарином, зятем Малюты, «палачом» в душе. Они сходятся во мнении, что Годунов лукавит, отказываясь от престола, его считают виновником странной гибели царевича Дмитрия семь лет назад. Тем не менее ему пророчат быть царем, смелость Годунова важнее знатности. Собравшийся у монастыря народ возводит с помощью боярской знати согласившегося Годунова на трон.

В 1603 г. инок[3] Григорий Отрепьев узнал от своего наставника, летописца Пимена подробности кончины царевича Дмитрия. Он тайно бежит из Чудова монастыря, чтобы назваться именем чудом спасенного царского сына и сместить Годунова. Пимен сообщает о случившемся патриарху, который велит изловить беглого монаха и заточить в Соловецком монастыре.

Царь Борис любит беседовать с кудесниками[4] и колдунами, ища причину своих мучений. Он царствует уже 6 лет, много сделал для довольствия народа, но сам несчастен. Годунов считает, что люди отвечают ему черной неблагодарностью, обвиняя во всех злосчастьях, приписывая даже мнимые преступления.

Отрепьев направляется в Литву, затем в Польшу, чтобы найти союзников для захвата Московского престола. В Кракове Лжедмитрий начинает собирать войско для похода на Москву. На пути в Россию останавливается у польского воеводы Мнишека и очаровывается его дочерью. Ей Григорий признается не только в любви, но и в том, что он – не царевич. Марина дает согласие быть его женой, если он станет царем.

Лжедмитрий и Марина Источник

На званом вечере у Шуйского боярин Афанасий Пушкин поведал, что получил весть от своего племянника из Польши, что там объявился царевич Дмитрий, и польский король обещал ему помощь. Шуйский передает новость Годунову.

В 1604 г. войска Самозванца вторгаются на русские земли, берут в осаду Чернигов, после побеждают у Новгород-Северского, но под Севском терпят поражение. А России начинаются волнения. Лжедмитрий набирает новое войско и продолжает поход на Москву.

Царя Бориса беспокоят мятежные волнения, вызванные Самозванцем. Он собирает бояр для совета, патриарх советует привезти в Кремль из Углича мощи Дмитрия, чтобы развеять слухи о его чудном спасении. Годунов жестоко пресекает мятежи,тюрьмы переполнены, тем, кто говорит о Лжедмитрии, отрезают языки и казнят.

Борис Годунов внезапно умирает, благословив на власть своего наследника – сына Федора. Бояре, перешедшие к самозванцу, провозглашают царем Лжедмитрия. Федора Годунова и его мать Марию бояре задушили, объявив, что они покончили с собой, выпив яд. Бояре призывают приветствовать нового царя Дмитрия Ивановича, но никто этого не делает.

Образ Годунова дается в различных ракурсах, он не предстает, как законченный злодей. Пушкин показал духовную трагедию монарха, стремящегося к процветанию государства, но не сумевшего воплотить все задуманное, ибо был лишен поддержки народа. Борис Годунов представлен как умный, просвещенный правитель и талантливый политик, радеющий о делах государственных, желающий своей стране блага. Несмотря на добрые для народа дела, его считают виновником всех несчастий.

Герой трагедии Пушкина воспринимается всеми подсознательно детоубийцей, хотя прямо об этом не говорится. Есть злодеяния, о которых Годунов не говорит даже самому себе, словно боится в чем-то даже себе сознаться. Он избегает перевоза мощей царевича в Москву, предпочитая допустить врага в столицу.Он понимает, что если мощи Дмитрия действительно чудотворны, то по церковным канонам царевич был мучеником, невинно убиенным. Это может подтвердить домыслы о вине Годунова, быть доказательством его прямого или косвенного причастия к убийству. Чтобы избежать разоблачения, он от страха готов на ложь, лукавство, лицемерие. Его стремления заглушить голос совести и чувство вины говорят о скрытых грехах. По себе он знает, что «жалок тот, в ком совесть нечиста», ибо «рад бежать, да некуда».

Душевные муки делают царя подозрительным и суеверным. Ему нравится общаться с колдуном, которому он жалуется, что живет без радости и счастья.Он умирает без покаяния, унеся свои тайны в могилу. Годунов спешит перед смертью дать наставления сыну, как править после него. Но судьба Федора уже предрешена.Преступление, давно свершившееся, оказало влияние на ход последующих событий. Трагедия «Борис Годунов» начинается рассказом о трагической гибели малолетнего царевича, заканчивается убийством 16-летнего царевича Федора Годунова. Годунов становится заложником собственного злодеяния, оно возвращается к нему, губит его сына.

Есть в трагедии незримые персонажи, о которых говорят на протяжении всего сюжета. Образ умерщвленного царевича Димитрия присутствует почти во всех сценах, связывая все события в единую цепь. Никто не может забыть трагедию детоубийства, которая стала истинной причиной потрясений в государстве. Тень Иоанна Грозного также незримо присутствует в пьесе. Многие персонажи вспоминают деяния жестокого царя, его злодейства, вызывающие ужас даже после его смерти, его внезапные приступы замаливания грехов и стремление к праведной жизни.Существует связь между прошлым и будущим: истоки смуты зарождались во времена правления Ивана Грозного. Тирания, произвол и жестокость царя породили интриги, преступления, безнравственные поступки в его окружении. Не случайно Годунов был женат на дочери Малюты Скуратова, возглавлявшего опричнину. А политические интриги помогли ему не только выжить, но и приблизиться к престолу, став наставником больного Федора Иоанновича.

Не только Годунов, многие персонажи трагедии проходят искушение властью. В окружающей Бориса Годунова знати – это лукавый царедворец Шуйский, малодушный Басманов. Мнят себя властителями Григорий Отрепьев и Марина Мнишек. Но никому из них не дано было достичь желаемого господства.

 

Образы летописца Пимена и Григория Отрепьева

Анализ эпизода в келье Чудова монастыря. Образ народа в драме. Смысл финала трагедии

Сцена в келье Чудова монастыря является одной из самых значимых в пьесе, в ней происходит завязка главных событий. Ночью при свете лампады летописец Пимен завершает «завещанный от Бога» летописный труд. Проснувшийся Григорий рассказывает, что его уж третью ночь преследует сон, как он с башни смотрит на Москву, внизу над ним смеются люди, и он, испугавшись, падает вниз. Пимен советует смирять себя молитвой. Ему и самому, не «сотворившему молитвы», может сон причудиться про бурные молодые годы, боевые схватки, шумные пиры. Григорий жалуется Пимену, что ничего ему не довелось узнать, кроме монашеской жизни, а Пимен во времена своей молодости и воевал, и был при дворе Иоанна.Старец же считает, что все это повидал по Божьей воле, чтобы стать хранителем истории и отразить эти события в летописи. Он увещевает Григория не завидовать искушениям мирской жизни, а посвятить себя служению Богу. Он надеется, что Григорий станет его преемником и продолжит летопись. Молодой монах расспрашивает Пимена и узнает, что тот в Угличе был очевидцем трагедии, случившейся с царевичем. Старец упоминает о возрасте погибшего, сказав, что тот был бы одних лет с Григорием. Невольно своим рассказом Пимен наводит юношу на дерзкие мысли: тот не хочет быть свидетелем истории, он хочет ее творить.Отрепьев убегает из монастыря, обмолвившись, что будет царем.

Во время беседы раскрывается образ Пимена. Старец является выразителем независимого от власти и толпы мнения, он придерживается принципов объективности и правдивости.Для него равны «правые и виновные», «добру и злу» он внимает равнодушно, не зная «жалости и гнева».В своем труде он видит высокое предназначение: передавать истинную правду о минувшем последующим поколениям. Пушкин писал, что в образе Пимена он собрал из старых летописей черты их создателей: «простодушие, умилительная кротость», набожное усердие.

Пимен и Гришка в Чудовом монастыре (из оперы) Источник

Неоднозначен и противоречив образ Григория Отрепьева. Это легкомысленный юноша и удачливый авантюрист, порожденный Смутным временем. Он предстает по ходу сюжета в многочисленных своих перевоплощениях:беглый черноризец[5], воин и дипломат, политический интриган, благосклонный правитель. Он неглупый, даже одаренный человек, остроумный и красноречивый собеседник, хитрый лжец, пылкий влюбленный, поэт в душе. Роковую роль в судьбе Гришки сыграла тщеславная польская красавица Марина Мнишек, пожелавшая стать московской царицей.

Гришка представляет себя мстителем за злодеяния Годунова, но он приводит за собой врагов на русские земли, готов помочь полякам обратить Русь в католичество.Этому герою Пушкин не раз меняет имя, называя его Григорием, Самозванцем, Лжедмитрием, Димитрием. Последним именем авантюрист называется, когда он размышляет о своем судьбоносном предназначении. Словно сама судьба «тенью Грозного» его усыновила, «Димитрием из гроба нарекла», возмутив вокруг него народы для свержения Годунова. Судьба делает своим орудием самозванца, чтобы покарать другого самозванца.

Хотя сцены расправы над Гришкой и его гибели нет в трагедии, будущее Самозванца в трагедии открывается нам в его сновидениях, которыми он делился с Пименом. Ему видится в снах его восхождение на башню, с высоты которой он смотрит на Москву, потом падение под смех народа. Этот сон метафорически передает достигнутые самозванцем высоты власти и его крах.

Важное место отводится собирательному образу народа. Упоминания о народе многократно встречаются в трагедии. Он тоже непосредственный участник и свидетель роковых событий. Народ предстает то разрозненной пестрой толпой, в которой кто-то притворно, а кто-то искренне призывает Годунова на царство, то мощной и неуправляемой силой, которая не поддается призывам приветствовать Лжедмитрия и «безмолвствует». Каждый претендент на власть желает заручиться народной поддержкой. Но народное мнение иногда противоречит ожиданиям властителей. Народ не принимает милостей Годунова, не признает его благодеяний, считая виновным в грехе детоубийства. Хотя, поддавшись панике, когда династия Рюриковичей прервалась, сам же народ Годунова избрал царем. От имени всех говорит Пимен, принимая на себя часть общей народной вины: «Прогневали мы Бога, согрешили: владыкою себе цареубийцу мы нарекли».

Персонаж юродивого Николки из толпы народа несет существенную смысловую нагрузку. Глас юродивого – это глас Бога, ведь Николка делает все так, как велит Богородица. Он бесстрашно говорит с земным властителем от имени власти небесной. На просьбу Бориса Годунова помолиться за него, он отвечает, что не может молиться за детоубийцу.

В открытом финале трагедии скрыта глубокая мысль, заключенная в авторской ремарке о безмолвствующем народе. Никто в толпе не верит в самоубийство Федора и его матери, никто не решается приветствовать нового царя. А совсем недавно толпа, подстрекаемая заговорщиками, готова была для расправы «вязать Борисова щенка», истребить «проклятое племя» Бориса Годунова. Народные массы служат лишь средством для властолюбивых правителей, которым они слепо доверяются.Но поняв, что доверие может быть использовано во зло, народ в ужасе безмолвствует от осознания собственной причастности к совершенному злу.Трагедия власти в «Борисе Годунове»очевидна и закономерна: на престол снова не взойдет законный царь, а самозванец и преступник, которому уготована участь следующей жертвы в борьбе за власть.

Финал «Народ безмолствует» Источник

 

Место трагедии «Борис Годунов» в истории русской литературы и культуры

В. Белинский назвал историческую трагедию «Борис Годунов» первой подлинно русской народной трагедией. Для дальнейшего творчества Пушкина трагедия сыграла решающую роль, став родоначальницей многочисленных исторических пушкинских произведений, таких как «Арап Петра Великого», «Полтава», «Медный всадник», «Капитанская дочка» и др. Пушкину удалось в трагедии не только показать масштабную, объемную и правдивую картину прошлых времен, но и проникнуть в глубины общественных отношений «мыслью историка», дав оценку событиям изображаемой эпохи, философски осмыслив проблемы взаимоотношений власти и народа, которые остаются актуальны для любого времени. На основе трагедии Пушкина М. Мусоргским была написана одноименная опера «Борис Годунов», которую композитор назвал народной музыкальной драмой, ставшей новым словом в истории русской и мировой музыкальной культуры.

 

Словарь

1. Корчма – кабак, питейное заведение

2. Шурин – брат жены

3. Инок — монах

4. Кудесник – маг, колдун

5. Черноризец – монах, послушник

 

Трагический образ Бориса Годунова в трагедии Пушкина

Личность Бориса Годунова была привлекательна для многих историков, писателей и поэтов. Ведь его достижения были стремительными, а кончина – трагичной. Он начал свою службу обыкновенным дворянином, а затем стал правителем огромной державы. Образ Годунова является поистине трагическим. Желающий добра народу, царь стремится поступить дальновидно, однако он ненавистен людям как притеснитель, преступным образом завладевший престолом.

Основные черты

Образ Бориса Годунова в трагедии Пушкина раскрыт великим русским поэтом широко и разносторонне. Прежде всего, в главном персонаже привлекает ум, его отзывчивость, умение сострадать. Он искренне сочувствует своей дочери, которая потеряла жениха, называет ее «в невестах уж вдовицей». Кроме того, он очень хорошо разбирается в политике, ясно понимает, как к нему относятся бояре. Образ Бориса Годунова в трагедии Пушкина – это прежде всего образ мудрого человека и искусного политика. Он дает ценные советы в завещании своему сыну, а просватав дочь за шведского принца, думает заранее о том, чтобы укрепить связи между Россией и европейскими государствами.

Политика Годунова

В те непростые времена, когда Годунов преступным образом захватывает власть, страна вступает в полосу тяжелых испытаний. Огромные стихийные бедствия на несколько десятилетий подрывают ее экономику, а долгая война завершает их дело. Однако, несмотря на все эти достоинства, народ не благосклонен к царю. Он является представителем типичного самодержавия, которое складывалось на территории Киевской Руси еще начиная со времен Ивана III.

Борис Годунов продолжает курс, который был взят Иваном VI, – вся государственная власть была сосредоточена в руках правителя. Он также борется с боярством, и в своей борьбе старается опереться на служилое дворянство. По отношению к народу он также идет по тому пути, которого придерживались его предшественники, считая, что сдержать его можно, только применяя «неусыпную строгость».

Отношение к крестьянам

Образ Бориса Годунова в трагедии Пушкина нельзя назвать полностью положительным, ведь он продолжает политику дальнейшего закабаления бедных крестьян, и даже хочет полностью отменить Юрьев день — возможность каждого крепостного в один из дней переходить от власти одного помещика к другому. Тем самым Годунов хочет окончательно закрепить за помещиками власть над крепостными. И такая политика сначала способствует нарастанию недоверия, а затем и враждебному отношению к царю народа.

Расплата за зло

Однако образ Бориса Годунова в трагедии Пушкина раскрывает перед читателем вовсе не того правителя, который взошел на престол согласно правилам законного наследования. Борис Годунов стал царем в результате преступления. Некоторые писатели тех времен свидетельствуют о том, что в XVII веке Годунова считали убийцей настоящего царевича, сына Ивана VI. С этим же мнением согласен и историк Карамзин.

Трагедию Бориса Годунова он рассматривает как закономерное наказание, постигшее его за совершенные грехи. В анализе образа Бориса Годунова в трагедии Пушкина следует упомянуть тот факт, что убийство царевича действительно приносит главному герою душевные страдания, однако оно не является основной причиной его трагически сложившейся судьбы. Ведь гибель его вызвана прежде всего причинами социальными.

На путь борьбы с царем выступило боярство, казаки, шляхта, но самое главное – сам народ. Он отвернулся от царя именно по той причине, что увидел в нем самого настоящего деспота – именно так можно описать кратко образ Бориса Годунова. Основной причиной смерти Годунова является народ. Именно он является и решающей силой всей истории. В нем он видит прежде всего преступника, детоубийцу.

Там, где совершено преступление, там и зло

Для того чтобы описать образ самозванца в трагедии «Борис Годунов», Пушкин использует специальную лексику. «Злодеяние», «зло» — именно слова с таким корнем постоянно стоят в трагедии рядом со словами «ужас», «ужасный». Поэт стремится подчеркнуть, что там, где совершено преступление, всегда царит ужас и отчаяние. Когда Борис Годунов только вступает на престол, бояре удивляются, насколько искусно он играет роль непричастного к преступлению, которое имело место в Угличе. Впоследствии Шуйский будет убежден и в том, что даже отказ Годунова от престола является не более чем притворством. Еще более утонченной становится игра Годунова в тот момент, когда он впервые оказывается перед своими приближенными. В его словах слышится страдание, крик души.

Краткое содержание трагедии

Именно страдающим, мучимым постоянными угрызениями совести предстает перед нами образ Бориса Годунова в трагедии Пушкина. Краткое содержание произведения таково. Борис Годунов отказывается от престола, так как Шуйский обвиняет его в том, что именно он убил царевича. Однако Годунов вынужден подчиниться народной воле, и становится царем. Далее читатель знакомится с беседой Пимена и Григория, они говорят о том, что на престоле сейчас детоубийца. Григорий сбегает из монастыря в столицу, надеясь стать правителем.

Правление Годунова длится в течение шести лет, однако он понимает, что народ не любит его. Наконец приходит весть о самозванце. На литовской границе появляется войско. Поначалу побеждает самозванец, но потом Годунов. Вскоре после этого Годунов погибает. Руководство войском берет на себя Басманов. Он выносит предложение, чтобы царем стал законный Дмитрий. Род Годуновых оказывается проклят. Один из бояр, Мосальский, сообщает о том, что вся семья Годуновых отравилась. Боярин также обращается и к народу, чтобы он приветствовал царя. Но народ остается безмолвным.

Опера Бориса Годунова — НОВАТ

Пролог

Первая сцена. Многолюдный двор подмосковного Новодевичьего монастыря. Василий Шуйский, один из бояр, пробирается сквозь толпу к монастырю. Появляется милиционер, который приказывает людям упасть на колени и умолять о коронации Бориса Годунова. К толпе выходит сторож боярского совета Андрей Щелкалов. Он объявляет, что Борис даже не думает становиться царем, поэтому просит поддержки собравшихся.К монастырю подходят удивляющиеся менестрели. Молятся о коронации Бориса Годунова во имя спасения Руси. Люди присоединяются к их молитве.

Вторая сцена. Соборная площадь Московского Кремля. Бориса короновали. Бояре приносят в Успенский собор атрибуты царской власти. Патриарх Иов вручает их новому царю. По приказу Шуйского народ начинает восхвалять восставшего царя. Борис следует в Архангельский собор, где обитают могилы прошлых правителей.Борис умоляет умершего о поддержке и помощи, а затем объявляет праздник в честь своей коронации. Народ радуется.

ПЕРВОЕ АКТ

Сцена третья. Келья в Чудовом монастыре. Пимен, достопочтенный инок, заканчивает писать летопись русской истории. Просыпается юный послушник Григорий Отрепьев. Пимен рассказывает Григорию историю, в которой обвиняет Бориса Годунова в убийстве цареубийцы законного наследника цесаревича Дмитрия. Послушник узнает, что он ровесник покойного царевича.Пимен хочет передать Григорию летопись, дело его жизни. Григорий убегает из монастыря.

Сцена четвертая. Постоялый двор на литовской границе, окраина Московии. Хозяйка постоялого двора ждет посетителей. К завсегдатаям прибывают беглые монахи Варлаам и Мисаил. За ними следует Отрепьев. Монахи пьют вино, Отрепьев спрашивает хозяйку пути в Литву. Она решает открыть путь за границу. Приезжают милиционеры: ищут беглеца Чудова монастыря, недостойного монаха Григория Отрепиевых.На Григория разоблачили, поэтому он скрытыми путями заблудился в Польско-Литовском королевстве.

ИНТЕРМИССИЯ

АКТ ВТОРОЙ

Сцена пятая. Царский терем Московского Кремля. Борис успокаивает свою дочь, которая оплакивает смерть своего жениха Юхана Шлезвиг-Гольштейнского. Царь вместе с сыном Федором созерцает географическую карту Московии. Семейные и государственные дела Бориса в разладе. Князь Шуйский сообщает о появлении в Литве цесаревича Дмитрия.Борис пытается допросить Шуйского, который занимается внешностью Претендентов. Шуйский сеет в душе царя еще больше подозрений. Борис один, просит небеса о спасении.

Сцена шестая. Площадь перед собором Василия Блаженного в Москве. Толпа обсуждает слухи о приближении вооруженных сил Претендентов. Народ винит Бориса Годунова в голоде, раздорах и нищете. Появляется Юродивый, окруженный маленькими мальчиками. Они подшучивают над ним и воруют копейку.Ограбленный детьми юродивый юродивый обращается к их родителям. Дневные часы закончились. Голодные люди отчаянно выпрашивают у бояр и царя хлеба. Юродивый жалуется царю на мальчиков: прикажите убить их, как вы убили маленького царевича. Борис останавливает стражу, которая уже ушла за юродивым, с просьбой помолиться за него. Богородица не позволяет молиться за царя Ирода, отвечает юродивый.

Сцена седьмая. Боярская дума в Грановитой палате Московского Кремля.Андрей Щелкалов угрозами пытается предотвратить любую попытку измены или раздоры среди бояр. Они оправдываются и обвиняют Шуйского. Он приезжает, рассказывая о помешательстве царя и слабом состоянии здоровья. Появляется Борис; он пытается навести порядок в Думе. Шуйский приводит монаха Пимена, рассказывающего о чудесном исцелении слепого, произнесшего молитву на могиле умершего царевича Дмитрия. Устав от обвинений и подозрений, царь чувствует, что смерть близка, и зовет сына Федора.Борис принимает схимические обеты и, едва сказав последние обряды, переходит к своему сыну.

Сцена восьмая. На лесной поляне близ города Кроми Орловской области казнят царя-военачальника боярина Хрущева за попытки опорочить царевича Дмитрия. Толпа устраивает античную коронацию, пусть его чтят, как вора. Варлаам и Мисаил тоже здесь призывают людей свергнуть Бориса Годунова. Они подстрекают народ встать на защиту законного царя Дмитрия.Толпа насмехается над Хрущевым и казнит иезуитских капелланов Дмитриевских войск за то, что они оказались не в том месте и не в то время. Появляется Самозванец. Его армия наступает на Москву. Толпа хвалит Претендента и следует за ним. Юродивый предсказывает Руси и другие страшные беды.

.

Опера «Борис Годунов», 19 марта 2019 в 19:00

Пролог

Первая сцена. Многолюдный двор подмосковного Новодевичьего монастыря. Василий Шуйский, один из бояр, пробирается сквозь толпу к монастырю. Появляется милиционер, который приказывает людям упасть на колени и умолять о коронации Бориса Годунова. К толпе выходит сторож боярского совета Андрей Щелкалов. Он объявляет, что Борис даже не думает становиться царем, поэтому просит поддержки собравшихся.К монастырю подходят удивляющиеся менестрели. Молятся о коронации Бориса Годунова во имя спасения Руси. Люди присоединяются к их молитве.

Вторая сцена. Соборная площадь Московского Кремля. Бориса короновали. Бояре приносят в Успенский собор атрибуты царской власти. Патриарх Иов вручает их новому царю. По приказу Шуйского народ начинает восхвалять восставшего царя. Борис следует в Архангельский собор, где обитают могилы прошлых правителей.Борис умоляет умершего о поддержке и помощи, а затем объявляет праздник в честь своей коронации. Народ радуется.

ПЕРВОЕ АКТ

Сцена третья. Келья в Чудовом монастыре. Пимен, достопочтенный инок, заканчивает писать летопись русской истории. Просыпается юный послушник Григорий Отрепьев. Пимен рассказывает Григорию историю, в которой обвиняет Бориса Годунова в убийстве цареубийцы законного наследника цесаревича Дмитрия. Послушник узнает, что он ровесник покойного царевича.Пимен хочет передать Григорию летопись, дело его жизни. Григорий убегает из монастыря.

Сцена четвертая. Постоялый двор на литовской границе, окраина Московии. Хозяйка постоялого двора ждет посетителей. К завсегдатаям прибывают беглые монахи Варлаам и Мисаил. За ними следует Отрепьев. Монахи пьют вино, Отрепьев спрашивает хозяйку пути в Литву. Она решает открыть путь за границу. Приезжают милиционеры: ищут беглеца Чудова монастыря, недостойного монаха Григория Отрепиевых.На Григория разоблачили, поэтому он скрытыми путями заблудился в Польско-Литовском королевстве.

ИНТЕРМИССИЯ

АКТ ВТОРОЙ

Сцена пятая. Царский терем Московского Кремля. Борис успокаивает свою дочь, которая оплакивает смерть своего жениха Юхана Шлезвиг-Гольштейнского. Царь вместе с сыном Федором созерцает географическую карту Московии. Семейные и государственные дела Бориса в разладе. Князь Шуйский сообщает о появлении в Литве цесаревича Дмитрия.Борис пытается допросить Шуйского, который занимается внешностью Претендентов. Шуйский сеет в душе царя еще больше подозрений. Борис один, просит небеса о спасении.

Сцена шестая. Площадь перед собором Василия Блаженного в Москве. Толпа обсуждает слухи о приближении вооруженных сил Претендентов. Народ винит Бориса Годунова в голоде, раздорах и нищете. Появляется Юродивый, окруженный маленькими мальчиками. Они подшучивают над ним и воруют копейку.Ограбленный детьми юродивый юродивый обращается к их родителям. Дневные часы закончились. Голодные люди отчаянно выпрашивают у бояр и царя хлеба. Юродивый жалуется царю на мальчиков: прикажите убить их, как вы убили маленького царевича. Борис останавливает стражу, которая уже ушла за юродивым, с просьбой помолиться за него. Богородица не позволяет молиться за царя Ирода, отвечает юродивый.

Сцена седьмая. Боярская дума в Грановитой палате Московского Кремля.Андрей Щелкалов угрозами пытается предотвратить любую попытку измены или раздоры среди бояр. Они оправдываются и обвиняют Шуйского. Он приезжает, рассказывая о помешательстве царя и слабом состоянии здоровья. Появляется Борис; он пытается навести порядок в Думе. Шуйский приводит монаха Пимена, рассказывающего о чудесном исцелении слепого, произнесшего молитву на могиле умершего царевича Дмитрия. Устав от обвинений и подозрений, царь чувствует, что смерть близка, и зовет сына Федора.Борис принимает схимические обеты и, едва сказав последние обряды, переходит к своему сыну.

Сцена восьмая. На лесной поляне близ города Кроми Орловской области казнят царя-военачальника боярина Хрущева за попытки опорочить царевича Дмитрия. Толпа устраивает античную коронацию, пусть его чтят, как вора. Варлаам и Мисаил тоже здесь призывают людей свергнуть Бориса Годунова. Они подстрекают народ встать на защиту законного царя Дмитрия.Толпа насмехается над Хрущевым и казнит иезуитских капелланов Дмитриевских войск за то, что они оказались не в том месте и не в то время. Появляется Самозванец. Его армия наступает на Москву. Толпа хвалит Претендента и следует за ним. Юродивый предсказывает Руси и другие страшные беды.

.

Опера «Борис Годунов», 30 сентября 2016 года в 19:00

Пролог

Первая сцена. Многолюдный двор подмосковного Новодевичьего монастыря. Василий Шуйский, один из бояр, пробирается сквозь толпу к монастырю. Появляется милиционер, который приказывает людям упасть на колени и умолять о коронации Бориса Годунова. К толпе выходит сторож боярского совета Андрей Щелкалов. Он объявляет, что Борис даже не думает становиться царем, поэтому просит поддержки собравшихся.К монастырю подходят удивляющиеся менестрели. Молятся о коронации Бориса Годунова во имя спасения Руси. Люди присоединяются к их молитве.

Вторая сцена. Соборная площадь Московского Кремля. Бориса короновали. Бояре приносят в Успенский собор атрибуты царской власти. Патриарх Иов вручает их новому царю. По приказу Шуйского народ начинает восхвалять восставшего царя. Борис следует в Архангельский собор, где обитают могилы прошлых правителей.Борис умоляет умершего о поддержке и помощи, а затем объявляет праздник в честь своей коронации. Народ радуется.

ПЕРВОЕ АКТ

Сцена третья. Келья в Чудовом монастыре. Пимен, достопочтенный инок, заканчивает писать летопись русской истории. Просыпается юный послушник Григорий Отрепьев. Пимен рассказывает Григорию историю, в которой обвиняет Бориса Годунова в убийстве цареубийцы законного наследника цесаревича Дмитрия. Послушник узнает, что он ровесник покойного царевича.Пимен хочет передать Григорию летопись, дело его жизни. Григорий убегает из монастыря.

Сцена четвертая. Постоялый двор на литовской границе, окраина Московии. Хозяйка постоялого двора ждет посетителей. К завсегдатаям прибывают беглые монахи Варлаам и Мисаил. За ними следует Отрепьев. Монахи пьют вино, Отрепьев спрашивает хозяйку пути в Литву. Она решает открыть путь за границу. Приезжают милиционеры: ищут беглеца Чудова монастыря, недостойного монаха Григория Отрепиевых.На Григория разоблачили, поэтому он скрытыми путями заблудился в Польско-Литовском королевстве.

ИНТЕРМИССИЯ

АКТ ВТОРОЙ

Сцена пятая. Царский терем Московского Кремля. Борис успокаивает свою дочь, которая оплакивает смерть своего жениха Юхана Шлезвиг-Гольштейнского. Царь вместе с сыном Федором созерцает географическую карту Московии. Семейные и государственные дела Бориса в разладе. Князь Шуйский сообщает о появлении в Литве цесаревича Дмитрия.Борис пытается допросить Шуйского, который занимается внешностью Претендентов. Шуйский сеет в душе царя еще больше подозрений. Борис один, просит небеса о спасении.

Сцена шестая. Площадь перед собором Василия Блаженного в Москве. Толпа обсуждает слухи о приближении вооруженных сил Претендентов. Народ винит Бориса Годунова в голоде, раздорах и нищете. Появляется Юродивый, окруженный маленькими мальчиками. Они подшучивают над ним и воруют копейку.Ограбленный детьми юродивый юродивый обращается к их родителям. Дневные часы закончились. Голодные люди отчаянно выпрашивают у бояр и царя хлеба. Юродивый жалуется царю на мальчиков: прикажите убить их, как вы убили маленького царевича. Борис останавливает стражу, которая уже ушла за юродивым, с просьбой помолиться за него. Богородица не позволяет молиться за царя Ирода, отвечает юродивый.

Сцена седьмая. Боярская дума в Грановитой палате Московского Кремля.Андрей Щелкалов угрозами пытается предотвратить любую попытку измены или раздоры среди бояр. Они оправдываются и обвиняют Шуйского. Он приезжает, рассказывая о помешательстве царя и слабом состоянии здоровья. Появляется Борис; он пытается навести порядок в Думе. Шуйский приводит монаха Пимена, рассказывающего о чудесном исцелении слепого, произнесшего молитву на могиле умершего царевича Дмитрия. Устав от обвинений и подозрений, царь чувствует, что смерть близка, и зовет сына Федора.Борис принимает схимические обеты и, едва сказав последние обряды, переходит к своему сыну.

Сцена восьмая. На лесной поляне близ города Кроми Орловской области казнят царя-военачальника боярина Хрущева за попытки опорочить царевича Дмитрия. Толпа устраивает античную коронацию, пусть его чтят, как вора. Варлаам и Мисаил тоже здесь призывают людей свергнуть Бориса Годунова. Они подстрекают народ встать на защиту законного царя Дмитрия.Толпа насмехается над Хрущевым и казнит иезуитских капелланов Дмитриевских войск за то, что они оказались не в том месте и не в то время. Появляется Самозванец. Его армия наступает на Москву. Толпа хвалит Претендента и следует за ним. Юродивый предсказывает Руси и другие страшные беды.

.

Борис Годунов

Пролог
Новодевичий монастырь.
… 1598. Царь Федор Иоаннович скончался без наследника. Борис Годунов был фактическим правителем при Федоре, проявив исключительную мудрость в деле Российского государства. Он пытался претендовать на престол, но бояре — более знатного происхождения, чем Годунов — сопротивлялись ему, распространяя дурные истории о нем и о том, что именно он приказал убить царевича Дмитрия в Угличе, законного наследника престола и младшего сына. Ивана Грозного.
Для достижения желаемых целей Борис якобы переезжает с семьей в Новодевичий монастырь; Приверженцы Годунова собрали народ, чтобы «попросить Бориса стать царем». Люди неохотно подчиняются, выражая апатию и безразличие к происходящему. Писец Боярского совета Щелкалов заявляет, что Борис непреклонен в своем решении. Однако Патриарх и приближенные к Годунову бояре все же «умоляли» его взойти на престол.
Судебный исполнитель объявляет боярский указ: «Будьте завтра в Кремле и ждите приказов.”

Площадь Кремля.
Годунов коронован царем. Борис добился всего, чего хотел, но… «Сердце скорбит, какой-то непрошеный страх наполнил мое сердце предчувствием зла». Царь Борис уступает «ликующему народу». Можно ли его завоевать?

Акт I
Келья Пимена в Чудовом монастыре. «
Еще одна сказка, и моя рукопись завершена…» Молодой монах Григорий просыпается от тревожного сна: в третий раз он видит себя поднимающимся по крутой лестнице во сне, оглядывая Москву и падающего вниз: «Я стал обоими стыдно и напугано… »
Григорий обеспокоен тем, что ничего не делает в монастыре.Он завидует Пимену за богатую пелену событий, произошедших в его молодые годы. Его особенно интересует смерть молодого царевича в Угличе. «Он был твоим ровесником и правил», — отвечает Пимен. Слова Пимена об убийстве цесаревича по приказу Бориса Годунова открывают перед Григорием дьявольский план.

Гостиница на литовской границе.
К странствующим Варлааму и Мисаилу присоединяется Григорий, бежавший из монастыря. Хозяин гостиницы рассказывает ему, как попасть в Литву, минуя охрану.
Стражи появляются неожиданно в надежде извлечь выгоду из «слабостей» монахов: кто они и откуда? Желая встревожить их, стража издает указ о поимке «еретика Гришки Отрепьева». Чтобы остаться инкогнито, Григорий предлагает прочитать указ и называет не свои черты, а черты Варлаама. Возмущенный Варлаам зачитывает себе указ. Григорий убегает.

Акт II
Терем в Московском Кремле.
Царевна Ксения оплакивает умершего мужа, а цесаревич Федор рассматривает карту России.
С семьей Борис Годунов добрый и добрый. Но он не может отбросить свои мрачные мысли: «У меня есть высшая власть. Я царствовал в мире шесть лет. Но душа моя не знает покоя… »
Годунов, узнав о Претенденте в Литве, называющем себя Дмитрием, князем Шуйским, теряет самообладание. Он настаивает на том, чтобы Шуйский подтвердил гибель молодого Дмитрия в Угличе. Подробный рассказ князя мучит Бориса.

Закон III
Польша. Сандомирский замок командующего Мнишека.
Григорий Отрепьев, выдающий себя за спасенного царевича Дмитрия, встречает Марину Мнишек — кокетливую, расчетливую и избалованную барышню.
Иезуит Рангони должен исполнить желания Папы в Риме в качестве своего тайного эмиссара. Чтобы войти в Россию и превратить нацию в католическую землю, ему нужен союз между Мариной Мнишек и Претендентом. Однако сама Марина мечтает стать царицей России. Ей удается разжигать амбиции Претендента.

Акт IV
Площадь перед собором Василия Блаженного в Москве.
Накануне службы в соборе, где разоблачают Гришку Отрепьева и читают вечные молитвы за цесаревича Дмитрия, в народе обсуждают слух о спасении царевича и приближении его войск к Москве.
Начинается императорское шествие. Люди молятся и требуют: «Хлеба! Хлеб! Хлеб голодным! »
Дурачок прерывает царское шествие. Очередная рана в душе Годунова: «Нельзя молиться за царя-тирана!»

Ночь.Грановитая палата Кремля.
Внеочередное заседание Боярского совета: войско Претендента близко к Москве.
Бояре обеспокоены рассказом Шуйского о болезни царя. Бориса одолевают суеверия, подозрения и страх.
Шуйский рассказывает истерзанному и страдающему Борису, чтобы он послушал сказку Пимена о том, как слепой инок был исцелен над могилой святого Дмитрия.
Борис потерял самообладание. Чувствуя, что конец близок, он зовет своего сына и приказывает ему: «Оставайся чистым, Федор, чистота — твоя сила и сила, крепость твоего разума и твое спасение …»
Царь Борис умирает.

Под Кромами собралась огромная толпа в ожидании Лжедмитрия.
Народ хочет положить конец боярину Хрущеву, слуге царя Бориса. Подстрекаемые рассказами Варлаама и Мисаила об интригах и зле в России, люди готовы «свергнуть» сатанинский престол и свергнуть незаконное правление цареубийцы Бориса. Народ хвалит Дмитрия. Но появления Претендента ожидают его советники-иезуиты (он тайно принял католицизм).Народ готов позаботиться и о них, об этих «проклятых воронах».
Лжедмитрий называет себя царем и обещает благодать и защиту.
Дурочка оплакивает горькую судьбу России-матушки.

.