Содержание

Католицизм на пути оправдания денег / / Независимая газета

Духовенство на Западе еще в Средние века приспособило догму к реалиям жизни


Церковь привыкала к деньгам, привыкала – и привыкла. Маринус ван Реймерсвале. Ростовщики. XVII век. Музей Школы дизайна Род-Айленда

Споры об отношении христианской Церкви к роскоши, богатству и деньгам едва ли не столь же древни, как сама Церковь. Сегодня они звучат в России по отношению к православному христианству, потому что РПЦ находится в уникальном для своей истории положении – она влиятельна и юридически независима от государства. Западное христианство существует в таких условиях гораздо дольше, поэтому сегодня было бы полезно обратиться к урокам Римской церкви, к истории ее трудных взаимоотношений с финансами. При этом, конечно, не следует сбрасывать со счетов опыт восточного христианства: достаточно вспомнить социальную проповедь Иоанна Златоуста, спор Нила Сорского и Иосифа Волоцкого и т.д.


Первоначально Римская церковь относилась к крупномасштабным финансовым операциям крайне негативно. Святой Исидор Севильский (VII век), автор первой в истории христианства энциклопедии – «Этимологий», отнес сребролюбие к числу главных – смертных – грехов. Подобное отношение формировалось под воздействием библейских текстов (прежде всего Мф. 19:23–24; Мк. 10:23–25; Лук. 18: 24–25, 12:13–22, 12:33). Однако воздействие оказывала и экономика. В раннее Средневековье деньги не являлись в ней определяющим фактором. Как отмечает французский историк-медиевист Жак Ле Гофф, «преобладало социальное противопоставление potentes и humiles, то есть сильных и слабых». Под potentes подразумевались именно сила и могущество, выраженные во владении землей, населенной крепостными крестьянами (сервами), платившими подати натуральным оброком.


Церковь, жестко осуждая использование монеты (коммерцию), гораздо мягче относилась к potentes и их роли в формирующемся феодальном обществе, будучи сама одним из важнейших и структурирующих его элементов. Епископы зачастую сами являлись феодальными правителями. В подобном обществе верность выступала главной добродетелью. Деньги как структурирующий элемент экономики были чужды феодализму. Образ Иуды с 30 сребрениками прочно засел в воображении людей. Именно поэтому Церковь поначалу негативно относилась к крупному денежному обороту. Ситуация изменилась лишь с началом крестовых походов и возвышением городов.


Первый крестовый поход способствовал интенсификации денежного обмена. В связи с этим Жак Ле Гофф пишет: «Многие крестоносцы, рассчитывая на долгий путь во враждебном окружении и не зная, в чем будет состоять их добыча в Святой земле, постарались найти деньги, которые нетрудно перевозить, то есть которые были бы подороже и весили поменьше, и взяли столько денье, сколько могли». Однако наиболее важной вехой в истории средневековых денег стал подъем городов.


К XII веку коммерческий оборот европейских торговцев с дальними землями (прежде всего Византией и мусульманским миром) вырос довольно сильно. Это поставило купцов перед необходимостью создания постоянных торговых центров. Деньги перестали играть всего лишь роль оброка, который выплачивали сервы своим сеньорам, но приобрели во многом самодостаточный характер. Кроме того, это период крупнейшего строительства: возводятся городские стены и замки, огромные соборы. Все эти факторы привели к действительной потребности в деньгах.


Такое стремительное возрастание значения монеты не могло не затронуть Церковь. Стало очевидным, что она не может не изменить отношение к ним. Необходимо было, по выражению Ле Гоффа, «оправдание денег».


Еще в XI веке в некоторых текстах наблюдается смягчение прежней позиции неприятия. Так, в диалоге «Коллоквиум» (около 1003 года) монаха Эльфрика из аббатства Сернел в Британии акцент делается на позитивном потенциале денег: они играют немалую роль в торговле с дальними землями, что, безусловно, является благом. Эльфрик также оправдывает и тот факт, что купец продает товар за цену более высокую, чем его действительная стоимость: это позволяет торговцу кормить свою семью. Таким образом, еще до начала «бума» городов мнение духовенства в отношении денег начало меняться.


Пик церковных дискуссий о деньгах приходится на XIII век. Прежде всего они велись вокруг проблемы ссудного процента. Ростовщик был одним из маргиналов Средневековья. Папа Лев I Великий еще в V веке осудил ростовщичество, заявив, что оно есть погибель души. А Третий Латеранский собор 1179 года запретил отпевать ростовщиков. В чем причина подобного отторжения?


Крупнейший католический богослов Фома Аквинский говорит о том, что деньги не могут порождать деньги. Здесь есть отсылка к философии Аристотеля, который полагал, что из ничего не может родиться нечто. Именно поэтому Фома, по всей видимости, мыслил деньги как пустоту и фантом. Кроме подобных рассуждений многие богословы приводили и другой аргумент – ростовщик не прилагает труда к получению прибыли, чем прямо нарушает Божью заповедь: «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3:19).


Кем же был ростовщик? Ле Гофф полагает, что до XII века ростовщичеством считалась любая коммерция. И все виды денежной прибыли так или иначе осуждались Церковью. Однако с подъемом городов в XIII веке роль купцов настолько возросла, что не считаться с ними было уже невозможно. Это позволило Церкви во многом одобрить деятельность купцов, которая постепенно в глазах духовенства приобретала характер труда, который по определению угоден Богу.


Деньги все еще рассматривались как нечто греховное. Однако купец теперь мог искупить это тем, что тратил их на добрые дела: помощь бедным и больным, строительство храмов и соборов. Этим он спасал себя от уготованных ростовщикам мук ада. Сугубо материальную наживу купец мог превратить в духовное богатство, жертвуя Церкви, развивая знание. Здесь, по меткому выражению Жака Ле Гоффа, «произошло примирение кошелька и жизни».


Таким образом, проблема соотношения евангельской и богословской догмы с деньгами всегда так или иначе стояла перед Церковью. И каждый раз западная Церковь умела находить способ примирить в глазах верующих духовное с материальным. Кажется, Русская церковь идет по тому же пути.

Комментарии для элемента не найдены.

как относились к богатству протестанты и староверы

Фото Getty Images
Фото Getty Images

В чем сходство и различия русского старообрядческого предпринимательства и западного протестантского.

Тезису, что современный капитализм во многом порождение религиозных традиций протестантизма, много лет. Об этом еще в 1905 году писал в книге «Протестантская этика и дух капитализма» немецкий социолог Макс Вебер. Сегодня некоторые исследователи утверждают, что протестантизм не только повлиял на капитализм, но и привел к экономическому расцвету всего западного общества.

Но как же в таком случае быть с российской историей, ее дореволюционным периодом? Обращаясь к нему, мы можем увидеть немало примеров успешного предпринимательства, построенного на совсем иной религиозной идеологии — старообрядчестве. В чем сходство и различия русского старообрядческого предпринимательства и западного протестантского?

Богатство как призвание

Возникшее в Европе начала XVI века движение за реформы и обновление церкви стало ответом на злоупотребления в католицизме. Реформаторы, получившие наименование протестантов, тем не менее в первые десятилетия проповедовали традиционные христианские взгляды на богатство, присущие католической церкви, которая формально осуждала стяжательство. Однозначным поначалу было и отношение к предпринимательству. По словам первого идеолога реформации Мартина Лютера, если кто-либо «хочет быть богатым, то пусть берет в руки плуг и добывает от земли».

«Я не замечаю того, — писал Лютер, — чтобы купцы приносили в страну множество хороших обычаев. И Бог по этой причине в старину повелел народу Израиля жить вдали от моря и не увлекаться торговлей».

Но со временем взгляды изменились — благодаря учению о предопределении и концепции призвания. Эти взгляды были присущи второму поколению реформаторов, наиболее известным из которых был Жан Кальвин, признававший все профессии равными в призвании, к которому человек «поставлен Богом» и через которое им «действует» Святой Дух. Кальвин фактически не отвергал и торговлю, подчеркивая, что «нет дела нечистого и презренного, которое не засияло бы перед Богом и не стало бы драгоценным, если, выполняя его, мы служим нашему призванию».

Это учение стало получать распространение во второй половине XVI века. Вышедшие из кальвинизма идеологи (пуритан, квакеров, баптистов и пр.) подчеркивали, что прибыль как результат успешного предпринимательства является следствием благочестия и добродетели. Получение предпринимательской прибыли было не только оправдано, но и предписано — как проявление Божьего благословения. А бедность и нищенство, наоборот, стали восприниматься как следствие неизбранности и греха.

Кроме того, на основе тезиса о божественном происхождении всех земных благ, в кальвинизме уточнялась концепция собственности. Кальвин, ссылаясь на апостолов Луку и Павла, утверждал, что «все наши дары суть имущество Бога», а мы — «распорядители всего, что Господь дал нам». Эта мысль позже развивалась духовными руководителями пуританизма: «…Человек — лишь управляющий благами, доверенными ему милостью Божией, он подобно рабу в библейской притче, обязан отчитываться в каждом доверенном ему пфенниге». В отличие от дореформенном христианства, Кальвин из тезиса о Божьей собственности фактически вывел принцип священной частной собственности. «Бог велел нам прилагать все свои усилия к сохранению достояния каждого человека, — писал Кальвин. — Мы должны усвоить, что имущество человека достается ему не случайно, но по воле Того, кто является полновластным хозяином и Господином всего, и поэтому никто не вправе красть у кого бы то ни было его богатство, дабы не нарушить установленное Богом распределение».

При этом в новой концепции сохранялись социальные аспекты. Обязательным условием подтверждения избранности и благодатного происхождения богатства считалось правильное использование результатов профессиональной деятельности. Осуждая стяжательство католической церкви, Кальвин подчеркивал, что «постановления и каноны часто говорят о том, что все, чем владеет Церковь — будь то земля или деньги, — есть достояние бедных». В неменьшей степени это относится и к богатствам, получаемым избранными. Они должны были проявлять свою подверженность Благодати любовью к ближнему, а значит и к Богу. Поначалу в протестантизме допускалось осуществлять любовь к ближнему посредством милостыни, на что прямо указывал Кальвин. Но позже, в ходе дальнейшей рационализации вероучения, милостыня была строго запрещена. Уже в XVII веке лозунгом стали слова «Подаяние — не милосердие» (как назвал одну из своих работ выпускник пуританской духовной академии Даниэль Дефо, более известный нам как автор книги «Робинзон Крузо»). Богу стало «угодно рациональное и утилитарное использование богатства на благо каждого человека и общества в целом. Аскеза требовала от богатых людей <…> такого употребления богатства, которое служило бы необходимым и практически полезным целям».

Таким образом, в протестантизме произошло переосмысление положений раннего христианства о частной собственности и богатстве. Богатство для протестантов стало следствием сакрализованной профессиональной деятельности. Важнейшим результатом стало и то, что, по словам Макса Вебера, вера протестантов освобождала «приобретательство от психологического гнета традиционалистской этики, разрывала оковы, ограничивавшие стремление к наживе, превращая его не только в законное, но и в угодное Богу <…> занятие».

Богатство как труд

А что же в России? Первое время после церковного раскола XVII века в старообрядчестве были распространены традиционные взгляды на нестяжание и богатство. Как и в синодальной церкви, в староверии были приняты тезисы о том, что спасти душу могут и богатые, «если помыслят, что видимое богатство есть тленное и скоропреходящее и что оно не заменяет недостатка благ духовных». Но в XVIII-XIX веках в ходе широкой предпринимательской практики произошла эволюция этих взглядов. С начала XVIII века староверами развивалась идея богоданности богатства. Интересные рассуждения о предпринимательстве и вере ходили в среде купцов-беспоповцев Владимирской губернии в начале XVIII века. Они считали, что соблюдение религиозных норм своего согласия служит залогом богатства. А на некоторых старообрядческих иконах Николы Угодника встречаются клейма не только о спасении от бед, но и об обретении богатства.

Окончательно оправдание богатства вербализовалось на рубеже XIX-XX веков в работах и проповедях выдающихся начетчиков. Один из самых влиятельных старообрядческих архиереев епископ Арсений Уральский указывал, что спасение души зависит от благочестия, исполняемого каждым «противу его состояния». Соответственно, для некоторых «истинно верующих» управление собственностью — это путь к спасению.

Владыка Арсений, полностью оправдывая обладание собственностью, отмечал: подвиг «богатого» — «миловать нищих», а вот нищие должны помнить, что собственность на небо не унесешь, исполнение Христовых заповедей ими заключается в том, «чтобы с благодарением переносить судьбу свою».

В итоге, по свидетельству самих старообрядческих предпринимателей, купцу из староверов «и в голову не приходило считать себя за свое богатство в чем-то виноватым перед людьми», лишь перед Богом, но не за некую греховность обладания, а за то, «что из посланных средств недостаточно уделяется бедным» и обществу. Традиционный тезис о возвращении Богом данного богатства ближнему не просто сохранялся в старообрядчестве. В староверии сложился культ милостыни.

Тезис об оправдании богатства милосердием ярко проявился в старообрядческих сборниках, где содержится множество упоминаний о том, что для душевного спасения «расточи имение нищим». Ни один сборник поучений не обходился без текстов, убеждавших в необходимости подачи милостыни. Без этого хозяйственная деятельность не имеет смысла, она, как утверждал один из сборников, «лютое стяжание и пагубное богоненавистное немилосердие». Милостыней, в ряде случаев, богатство не просто оправдывалось, но и даже мотивировалась его необходимость для служения другим людям, особенно неимущим. Староверы считали, что щедрость в милостыне соответствует тезису о Божественном подобии тварного человека — «добродетель сия подражает Бога». Неважно, по какой причине человек подает милостыню: один «творит милостыню яко да спасется корабль его, и Бог спасает корабль его, другой творит за чад своих, и Бог спасает чад своих, другой творит за еже прославитися, и Бог прославляет его и не отметает Бог никого».

Другим условием спасительности имения и важнейшим условием оправдания стяжательства являлся трудовой характер нажитого.

Даже милостыня должна была подаваться от богатства, заработанного праведным трудом.

Для староверов в большей степени, чем в синодальной церкви, собственность «была, в первую очередь, правом труда, а не капитала». Как и в крестьянской среде вообще, у староверов было распространено представление о том, что праведная собственность не может сложиться без приложения личного труда собственника. Исследователи в старообрядческой духовной и хозяйственной культуре уже конца XVII- XVIII веков обнаруживают дальнейшее сплетение «трудовых и собственнических начал». «Никто не может стяжать что благо аще со многим трудом», — многократно повторяли старообрядческие нравоучительные сборники.

Такие положения во многом снимали нравственный конфликт при ведении предпринимательской деятельности. Если собственность уже не была губительной в любом случае, то милостыня в различных ее формах представлялась не выкупом, а обязанностью Божьего управляющего. Требовалось максимизировать «возврат» средств общине и единоверцам, прежде всего сирым и убогим, сохранить предпринимательство именно как материальную базу гонимого и преследуемого старообрядчества. Собирание капитала, стяжание только ради наживы, только для обеспечения своих личных потребностей находились вне системы ценностей староверов.

Таким образом, в старообрядчестве сложилась новая концепция собственности с ориентацией на функцию обеспечения сообщества. Наиболее важным в системе представлений старообрядцев различных согласий о собственности стало, то, что предприниматели-староверы, как и протестанты, были уверены: они не являются полными и безраздельными собственниками. Но российские «Божьи доверенные по управлению собственности», в отличие от протестантов, не получали имение непосредственно от Господа, но зарабатывали его своим праведным трудом, и право на собственность фиксировалось благочестивым распоряжением ею в интересах общества, малоимущих и церкви.

Финансы Римско-католической церкви — Chroniques de la vie — LiveJournal

Парад французских войск на площади Св.Петра в Ватикане – картина Микеланджело Пачетти, которая демонстрировалась на выставке портретов Пап со времен Ренессанса до Иоанна Павла II, проходившей в Риме в 2004 году.

Что известно о финансовом состоянии Римско-католической церкви?
1 евро — символическая стоимость зданий и строений в Ватикане. Церковь использует эту цифру, чтобы показать, что они бесценны и никогда не будут продаваться. Они включают Апостольский дворец — официальную резиденцию Папы Римского; Сикстинскую капеллу, известную фресками Боттичелли и Микеланджело; Собор Святого Петра, крупнейшую церковь в мире, воздвигнутую над предполагаемой могилой Святого Петра, первого епископа Рима.
22.4 миллиона долларов — приблизительная стоимость почти тонны золота, принадлежавшей Папскому престолу в 2008 году.
31 миллион долларов — сумма, изъятая итальянскими властями из банка Ватикана во время расследования по делу об отмывании денег.
86 миллионов долларов — лепта Св. Петру в 2011 году. Самый важный для Ватикана источник наличных денег — пожертвования паствы на церковь по всему миру. Деньги тратятся на гуманитарные проекты, включая помощь при бедствиях, на медицинскую помощь и помощь бедным, детям и беженцам в развивающихся странах.
308 миллионов долларов — доход Ватикана в 2011 году. Он потратил 326.4 миллионов, но, тем не менее, закончил год с профицитом в размере 27 миллионов долларов.
2 миллиарда долларов — сумма, выплаченная церковью для урегулирования исков о сексуальном насилии в Соединенных Штатах.
10 миллиардов долларов — известные инвестиции в иностранные компании, сделанные Институтом Религиозных Работ (банк Ватикана) в 1990-х годах. У банка есть авуары в таких отраслях как банковское дело, страхование, химическая промышленность, сталь, строительство и недвижимость. Банк делает инвестиции только в те компании, которые работают по правилам католической морали. Например, он никогда не будет вкладывать капитал в фармацевтическую компанию, которая производит препараты для контроля над рождаемостью.
716 290 квадратных километров — площадь земель во всем мире, принадлежащих церкви. Это немногим больше чем площадь провинции Альберта в Канаде. В неё входят земли занимаемые посольствами Ватикана, церквями, соборами, монастырями, некоторыми школами и общинами.

Вычислить, сколько «стоит» Римско-католическая церковь, каково её реальное состояние, практически невозможно. Сама церковь, вероятно, не смогла бы ответить на этот вопрос, даже если этого захотела. Её инвестиции и расходы держатся в секрете. Ее недвижимое имущество и принадлежащие ей произведения искусства никогда не были должным образом оценены, так как церковь никогда не собиралась и никогда не будет продавать их.

Нет сомнения, что со всеми бесценными произведениями искусства, землей, золотом и инвестициями по всему миру, Римско-католическая церковь — один из самых богатых институтов на Земле. С тех пор как в 313 году нашей эры католицизм стал официальной религией Римской империи, власть церкви почти постоянно росла. Церковь смогла приобрести землю, прежде всего в Папской области, окружавшей Рим, перестроить и преобразовать языческие храмы и реликвии под свои нужды. За более чем 300 лет, она стала одним из самых крупных землевладельцев в Европе.

В течение последующей тысячи лет со всей Европы в Ватикан текли дани и десятины. Нехристиане и даже христиане убивались, а их собственность конфисковывалась. Четвертый Крестовый поход и захват Константинополя в начале XIII века принесли Ватикану золото, деньги и драгоценности. К началу ХХ века церковь несколько столетий сталкивалась с трудностями и проблемами, множество людей ушло в протестантство. Французская революция в конце XVIII века объявила церковь вне закона, и хотя Наполеон позволил ей вернуться, его отношения с Папами Римскими были очень бурными.

Несмотря на это, церковь сохранила большое влияние в Европе, а орден иезуитов, сосредоточившийся на миссионерской работе, распространял католицизм в других странах. В 1870-х годах Папская область были захвачена Италией, и власть Папы Римского территориально съёжилась до Ватикана. В 1929 году по соглашению с режимом Бенито Муссолини, церковь получила компенсацию за потерянную землю. В соответствии с Латеранскими соглашениями, Ватикану заплатили около 92 миллиона долларов, взамен он признал правительство. Инвестирование этих денег помогло заполнить казну Папского престола, гарантируя его финансовую безопасность. Согласно британской газете Guardian, с тех пор заначка выросла, по крайней мере, до 655 миллионов долларов. Портфель Ватикана включает собственность в Лондоне, в том числе жилой комплекс Bulgari Jewelers, жилые дома в Париже и Швейцарии.

National Post, Canada
http:///perevodika.ru

Как церковь относится к богатству / Православие.Ru

    

— Ваше Высокопреосвященство, тема богатства
и бедности всегда волновала человечество. Если первое в
мирском понимании дает ощущение некой свободы, то второе
воспринимается как некое бессилие. А как Церковь относится
к богатству?

— Для начала обратимся к Слову Божию. Когда Господь
сотворил человека, Он одновременно дал ему и заповедь
— возделывать и охранять райский сад. Т. е. труд
является неотъемлемой частью нашей жизни. Трудиться и
пользоваться плодами своего труда, заботиться о своем
комфорте — естественно для нас. В молитве, которую
Иисус Христос дал Своим апостолам и последователям, мы
прямо обращаемся к Отцу Небесному: «Хлеб наш
насущный даждь нам днесь». И в то же время Господь
заповедует нам не замыкаться только на земном. На
страницах Евангелия Он говорит: ищите же прежде Царства
Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6: 33).
Ведь земная жизнь проходит, а человек создан для вечности.
Как сказал блаженный Феофилакт, архиепископ Болгарский,
Бог призвал нас из небытия, чтобы через бытие мы приобрели
благобытие. Заботясь о земном, не нужно забывать и о
небесном.

— Довольно часто говорят, что богатство
— это благословение Божие, а бедность —
наказание и даже проклятие. Вы согласны с таким
мнением?

— При рассмотрении этого вопроса мы не должны
уподобляться протестантам. Некоторые из них, например
кальвинисты, так и утверждают: мол, внешнее благополучие
— признак того, что человек спасен. Скажем, Жан
Кальвин был приверженцем учения о безусловном
предопределении Божием. Согласно этому представлению Бог
еще до создания мира одних предопределил ко спасению, а
других — к вечной погибели: от человека уже ничего
не зависит, он не может изменить этого божественного
благословения. И закономерно, что в среде кальвинистов
возник вопрос: а как определить — ты спасен или
обречен на вечную погибель? В итоге появился вот такой
признак «спасенности»: внешнее благополучие,
материальный достаток показывают, что Господь тебя
возлюбил, и ты находишься в среде спасенных. Разумеется,
нам, православным, с этим согласиться невозможно, ведь в
таком случае святые были бы самыми богатыми людьми. В
связи с этим хотелось бы привести библейский сюжет о
многострадальном Иове. Он был самым праведным человеком в
то далекое время, но на него обрушились всевозможные беды.
И даже друзья его осуждали: они говорили, что, наверное,
Иов совершил какой-то страшный грех и не хочет в этом
покаяться, поэтому Господь его и наказывает. На самом деле
через наказания Господь проявил праведность Иова. Так
случается и в нашей жизни: различные невзгоды, в том числе
и материальные, могут посылаться Богом для того, чтобы
укрепить наш характер и утвердить нас в добродетели.

— Порой нам кажется, что в изначальном
распределении благ всегда есть определенная
несправедливость: кто-то родился в богатой семье или
высокоразвитой стране, кто-то, наоборот, — в бедной
семье и слаборазвитой стране. Для чего дано такое
неравенство? Что подразумевается под Промыслом Божиим в
данном случае?

— Святитель Филарет (Дроздов) в своем катехизисе
дает очень четкое и емкое определение. Он говорит, что
Промысл Божий — непрестанные действия всемогущества,
премудрости и благости Божией, которыми сохраняются жизнь
и сила творения. Даже если человек уклоняется от добра
через совершение зла, то Господь способен это исправить. И
в результате все равно получается, что жизнь направляется
к благим целям. Мы верим в то, что Промысл Божий,
премудрость Божия всегда присутствуют в нашей жизни, в
человеческой истории. И поэтому мы рождаемся тогда и в тех
условиях, которые наиболее способствуют нашей благой
участи в вечной жизни, нашему спасению.

— Можно ли тогда считать, что для кого-то
бедность является полезной?

— Святитель Василий Великий так и пишет: бедные
существуют для богатых, чтобы спаслись богатые. Человек
спасается творением добрых дел. Кто-то рождается в богатой
семье, а кто-то собственными усилиями, трудом и талантами
приобретает свое богатство. Для чего Господь дает такие
таланты? Для того чтобы человек мог поделиться с тем, кто
таких талантов не имеет, кто менее материально успешен в
жизни. Через такую помощь, через восполнение недостатка
ближнего можно спасти свою душу для вечности.

— Получается, что Господь, посылая достаток
людям, предполагает: распределите его сами; богатые,
поделитесь с бедными и таким образом достигайте
спасения?

— Безусловно, ключевым моментом являются наше
желание и наши волевые действия. То, что у нас есть, мы
можем или использовать только для личных целей, или же
поделиться с тем, кто в этом нуждается, а таких людей
вокруг нас — немало.

— Многим не дают покоя церковные богатства.
Кто-то говорит, что позолота на куполах излишня. Порой
манипулируют некими цифрами: дескать, вместо собора можно
было построить два детских дома. Как реагировать на
подобные выпады?

— Чаще всего такие вопросы задают те, кто ни копейки
не пожертвовал ни на храм, ни нуждающимся, зато хорошо
умеет считать чужие деньги. В Новом Завете описан подобный
пример. Так, в Евангелии от Иоанна повествуется о том, как
Мария помазала ноги Господа драгоценным миром. Тогда Иуда
Искариот возмутился: для чего бы не продать это миро за
триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не
потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор
(Ин. 12: 5–6). В ответ на этот незаслуженный упрек
Иисус, в частности, сказал: нищих всегда имеете с собою, а
Меня не всегда (Ин. 12: 8).

Как показывает история, храмы чаще всего строились не в
периоды общественного благополучия, а в периоды бедствий
или в знак благодарности за преодоление этих бедствий.
Церковный народ стремился украсить храмы, потому что они
— отражение небесного рая. В человеческом восприятии
рай — нечто прекрасное, что находится за пределами
нашей обыденной жизни. Именно поэтому храмы всегда пышно
украшались. Но, с другой стороны, каждый, кто дает жертву
на храм, должен помнить: рядом есть люди, которым нечего
есть или не за что купить лекарства. Подлинно верующий,
подавая жертву на храм, не забудет и нуждающегося в его
милостыни человека. Нужно помнить евангельские слова о
Страшном Суде: Господь будет судить нас по тому, как мы
отнеслись к нуждающимся.

Не стоит забывать, что во время бедствий и голода Церковь
всегда не только помогала средствами и продуктами, но и
использовала даже свои священные предметы для того, чтобы,
продав их, накормить нуждающихся.

— В связи с этим хотелось бызатронуть еще
одну тему, столь любимую многими СМИ: о якобы роскошной
жизни священников, разъезжающих на дорогих авто. Как
относиться к подобным упрекам?

— В большинстве случаев эта тема — надуманная.
Я говорю из личного опыта. Выполняя свои архиерейские
обязанности, часто бываю в различных епархиях. Служить
приходится не только в больших и богатых соборах, но и на
бедных сельских приходах. Многие иереи, особенно сельские,
вынуждены выживать за счет собственного хозяйства. Поэтому
нельзя утверждать, что все священники — люди
зажиточные. Справедливости ради следует отметить:
городской батюшка, нередко общаясь с людьми богатыми,
пытается волей-неволей подражать их стилю жизни. Но такой
внешней роскошью он собственными руками возводит
искусственный барьер между собой и своей паствой. Ведь
проповедь пастыря сильна не словами, а поступками и
образом жизни. Если семья батюшки живет не по евангельским
принципам, то, какие бы красивые слова он не говорил,
вместо духовной пользы получится большой вред. Поэтому мы,
архиереи, всегда призываем священников к тому, чтобы они
боролись с искушением, связанным со стремлением к роскоши.

— Владыка, как Вы считаете: богатство
однозначно портит человека?

— Богатство само по себе не является ни абсолютно
плохим, ни абсолютно хорошим. Все зависит от того, как
человек к нему относится, как пользуется им. В то же время
богатство — большое испытание для человека, потому
что оно открывает для него много возможностей. А эти
возможности всегда с привкусом испытаний, искушений, и не
каждый способен их преодолеть. К сожалению, мы весьма
часто падаем под бременем возможностей, которые дает нам
богатство. Именно поэтому Господь и сказал, что очень
трудно богатому человеку войти в Царство Небесное. Ученики
спросили: «А кто же может спастись?». И
Христос изрек удивительные слова, которые касаются всех,
как богатых, так и бедных: человеку это невозможно, Богу
— возможно все.

Таким образом, все испытания, в том числе искушения,
связанные с богатством, преодолимы только силой Божией.
Если богатство нам дается, то мы должны максимально
использовать его для помощи ближнему. Это особенно
актуально в наше тревожное время, когда очень много
бедствий из-за тяжелой ситуации на востоке Украины; когда
много раненых воинов находится в госпиталях; когда многие
люди стали беженцами и остались без крова над головой. Они
остро нуждаются в нашей помощи и милосердии. Поэтому
сегодня у богатого человека есть широкое поле возможностей
для благотворительной деятельности. Кто приобретает таких
друзей — ходатаев перед Богом, тот и обретает
истинное богатство. Об этом нам говорит Сам Господь:
продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте
себе влагалища неветшающие, сокровище неоскудевающее на
небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает,
ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет (Лк. 12:
33–34).

Глава 5 Католицизм и «дух капитализма»

Католицизм: противостояние «духу капитализма»

Было бы неправильно говорить, что духовные корни капитализма лежат лишь в иудаизме и протестантизме. Именно такова на сегодняшний день общепринятая точка зрения тех, кто занимается исследованием капитализма как духовно-религиозного явления. Они забывают про католицизм, который также внес свою весомую лепту:

во-первых, в подготовку почвы для появления капитализма в странах Европы в Средние века;

во-вторых, в формирование некоторых особенностей капитализма уже в Новое и Новейшее время (особенно в тех странах, где католицизм остался главной религией).

На протяжении многих веков (еще до формально зафиксированного в 1054 году раскола единой христианской Церкви на Западную — католическую и Восточную — православную) западная Церковь занимала достаточно автономную, независимую позицию, развивая свое собственное богословие и хозяйственную этику. Вопросы экономической жизни достаточно обстоятельно исследовались в школе канонистов[212]; наиболее известный ранний представитель этой школы — Блаженный Августин (354—430). Его взгляды на сферу хозяйственных отношений базировались на учении о богатстве и бедности, труде, благотворительности святых отцов раннего христианства, а также трудах античных философов (в первую очередь, Аристотеля). Некоторые моменты их учения Августин подверг достаточно детальному схоластическому рассмотрению.

Однозначно греховным делом рассматривалось взимание процента по ссудам (ростовщичество), и в этом вопросе его позиция полностью совпадала с позицией его христианских и античных предшественников, а также живших и творивших в это же время великих учителей Восточной Церкви Иоанна Златоуста и Василия Великого.

Столь же греховной, по мнению Августина, считалась прибыль от крупных торговых операций. Неприемлемость процента и торговой прибыли обосновывалась тем, что их получение основывалось не на личном труде, при этом зачастую превращалось в самоцель. Вводилось понятие «справедливой» цены, которая складывалась в результате честной торговли на основе свободного волеизъявления обеих сторон сделки. Идеально «справедливой» была такая цена, при которой ни одна из сторон не получала преимуществ (эквивалентный обмен). При «справедливой» цене трудовые и материальные издержки купца должны включаться в цену товара, а торговая прибыль должна равняться нулю.


Блаженный Августин был, по сути, предшественником возникшей в XVIII веке теории трудовой стоимости (в рамках «классической» политической экономии)[213]. Он считал, что источником богатства является лишь труд. Поэтому материальные блага должны принадлежать тем, кто их создает своим трудом. Нетрудовое накопление богатства (через ростовщический процент, торговую прибыль) он называл «искусственным», или греховным, богатством. Развивая учение о труде, Августин считал, что любой труд важен для общества, физический и умственный труд должны быть равноценными. Распределение материальных благ «по труду» должно предотвращать сильную социально-имущественную дифференциацию людей в обществе.

Деньги являются искусственным предметом, который служит лишь в качестве средства товарного обмена, они не должны накапливаться и превращаться в «искусственное» богатство. Такое накопление денег создает соблазн для занятий ростовщичеством.

Еще раз подчеркнем, что экономические взгляды Блаженного Августина в целом совпадали с взглядами святых отцов Восточной Церкви, отличаясь в некоторых моментах даже большей жесткостью (в частности, по вопросу торговой прибыли).

На протяжении многих веков в Западной Церкви проповедовались принципы нестяжательства и благотворительности, порицалось богатство и превозносилась бедность, не одобрялась частная собственность и поощрялась общая (коллективная), осуждались (и даже преследовались) ростовщичество и масштабная (оптовая) торговля. Заметный вклад в экономическую доктрину Западной Церкви внесли «Декреты» болонского монаха Грациана (составлены в 1139—1142 годы), по которым несколько столетий (до середины XVI века) в Западной Европе изучали каноническое право. В них говорится, что разделение благ на «мое» и «чужое» — установление так называемого позитивного закона (нормы жизни падшего человечества), что чуждо истинному христианству. А вот общность имущества — норма так называемого естественного закона (соответствующего безгреховному началу, заложенному Богом в человеке). Естественно, что католическая церковь рассматривала вторую форму собственности как христианский идеал, призывая своих членов к его практической реализации.

Наиболее последовательно нормы «естественного» закона внедрялись и исполнялись в монашеских орденах. Основатель западного монашества Бенедикт Нурсийский (умер в 547 году) запретил своим монахам употреблять слово «мое» и велел всегда говорить «наше». В различных монашеских орденах (доминиканцы, августинцы, цистерианцы, францисканцы и др.) провозглашалась общность имущества, полностью (или частично) запрещалась личная собственность, вменялись занятие телесным трудом, аскетизм и т. п.



Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке


Сомин Н.В. Основные христианские доктрины о богатстве и собственности

Н.В. Сомин (ПСТБИ)

Основные христианские доктрины о
богатстве и собственности. История этих доктрин в Православии, католичестве и
протестантизме

Церковная
имущественная этика, т.е. учение о богатстве, бедности, собственности и
милостыне – область нравственного богословия, которая особенно яростно
подвергается атакам «века сего», направленным на ее обмирщение. И может быть
потому контуры этого учения пока не зафиксированы с достаточной степенью
определенности в соборных определениях. Более того, оказывается, что в
христианстве бытует целых три существенно различных парадигмы имущественной
этики. Поэтому имеет смысл рассмотреть этот вопрос с исторической точки зрения
и проследить, как менялся взгляд на право собственности и богатство в различных
христианских номинациях: Православии в его византийском и русском вариантах, в
католичестве и протестантизме.

Мы начнем с первой, хорошо известной всем, концепции. Согласно ей иметь
собственность, даже значительную, — т.е. быть богатым, — не предосудительно.
Собственность дает средства к существованию, будучи гарантом гражданских свобод
и нравственного развития личности. Однако, непременным условием обладания
богатством является независимость от него: не богатство должно обладать вами, а
вы – богатством. Если  вы внутренне
независимы от имения, не прилепились к нему, то тогда богатство – благо. Если
же  вами владеет страсть любостяжания,
то тогда богатство становится  грузом,
не пускающим вас подняться в Царство Небесное. Поэтому нужно быть милостивым,
благотворить бедным, жертвовать на Церковь, и тогда Господь благословит и вас и
ваше дело. Такая концепция кажется нам настолько естественной, что в ее
православности обычно сомнений не возникает. Поэтому мы будем называть ее
«общепринятой». Автор просит прощения за введение собственной терминологии,
поскольку имущественная этика – область настолько слабо разработанная, что
отсутствуют названия даже основных понятий.

Однако, следует сразу сказать, что «общепринятая доктрина» не   является святоотеческой, хотя и имеет
давнюю историю. Она возникла на рубеже II-III веков, и изложена в известной книге Климента
Александрийского «Кто из богатых спасется?». Книга является развернутым
толкованием Евангельского эпизода с богатым юношей, причем Климент применяет
александрийский метод экзегезы и толкует слова Христа «все, что имеешь, продай
и раздай нищим» (Лк.18,22) аллегорически: Христос, де, не требует фактической
раздачи имения, а требует лишь внутренне освободиться от него. Юноша же, не
зная тонкостей аллегорического метода, неправильно понял Христа, а потому и
«отошел с печалью». Отметим, что такое сомнительное толкование, кроме как у
Климента, в патристической литературе не встречается, хотя, основываясь на нем,
Климент и разворачивает свою  концепцию
снисходительного отношения к собственности.

Однако, точка зрения Климента Александрийского была преодолена святыми
отцами IV века:
св. Василием Великим, св. Григорием Богословом, св. Амвросием Медиоланским и,
конечно же,  св. Иоанном Златоустом,
учение которого столь глубоко по содержанию и столь ярко по выражению, что
поистине является вершиной святоотеческой имущественной этики.  На богословских конференциях ПСТБИ автору не
раз приходилось говорить об учении святых отцов о собственности и богатстве.
Поэтому, опуская цитаты,  укажем лишь на
итог, к которому приходят святые отцы. Они рассматривают вопрос как бы на двух
уровнях: личном, развивая, так сказать, «психологию собственного» и уровне
взаимоотношений с ближними – «социологию собственности». Подлинно христианским
отношением к собственности и богатству, отвечающим критерию христианской любви
является: на личном уровне – полное отвержение собственности, а на уровне
христианской общины – общность имущества. Однако, будучи великими пастырями,
святые отцы понимали, что человек не может в одночасье стяжать совершенства. А
потому для новоначальных, только делающих первые шаги по пути к идеалу, святые
отцы снижают планку и фактически требуют от них следованию «общепринятой»
доктрине. Таким образом, Златоуст и другие святые отцы IV века, сформулировали
другую, подлинно христианскую парадигму, которая, с одной стороны, блестяще
решала задачу преемственности,  находя
подобающее место учению Климента, а с другой стороны, предлагала нам высочайший
евангельский идеал, освященный писанием и апостольским преданием. Причем,
идеал, хоть и в полной мере недостижимый, но исполнимый в своей существенной
части.

Однако греческой Церкви не удалось удержаться на этом высочайшем
уровне. Св. Иоанн Златоуст был, говоря современным языком, «репрессирован», его
сторонники – мучимы, сосланы и лишены влияния в Церкви. Началась эпоха
«симфонии» государства и Церкви, которая в реальности вылилась в подчинение
Церкви государству. Церковь была отодвинута от социальных вопросов и ей была
оставлена только сфера работы с индивидуальными душами. В результате
богословие, отвернувшись от 
нравственных проблем, полностью окунулось в разработку догматических
вопросов. Моралистов масштаба Златоуста Церковь уже не рождала. Позднейшие же
богословы в своих проповедях, явно не отвергая учения Златоуста, стыдливо
«забывали» упомянуть о его принципиальных воззрениях, выдавая его икономические
высказывания, которые он временно делал только по снисхождению к несовершенству
пасомых, за нормативное церковное учение о собственности и богатстве.

Западная церковь, благодаря особым историческим  условиям, была гораздо менее зависима от
государства, а потому святоотеческое учение о собственности в ней удержалось
дольше – вплоть до XIII века. В католической терминологии, общественная собственность
признавалась «естественным», то есть данным человеку Богом, законом, а частная
собственность – «позитивным» законом, придуманным грешными людьми. Это учение
проповедывалось в папских энцикликах, преподавалось в университетах, ему
следовали, по крайней мере на заре своего существования, все католические
ордена.

Однако, у католиков были свои
проблемы.   Западная церковь накопила
огромные материальные богатства, а святые отцы в один голос говорят, что
богатство – огромной силы соблазн, развращающий даже праведные души. В результате
западная церковь реально перестала жить по тем идеалам, которые она
теоретически проповедывала. Но главное в другом: Церковь на Западе подвергалась
огромному давлению со стороны общества, которое постепенно поворачивалось к
капитализму и  начинало нескончаемую
гонку за прибылью, процентами, рентой, дивидендами и пр. И католическая
церковь, чтобы не утерять свою, убегающую за другими ценностями, паству, делает
смелые изменения в своей имущественной доктрине.

Таким смельчаком оказался Фома Аквинский – богослов с универсальным
мышлением, учение которого ныне принято в качестве официальной католической
доктрины. Конечно, Аквинат не мог демонстративно отказаться от предыдущей
традиции, а потому его рассуждения весьма путаны. Однако, в результате у него
получилось, что «естественным законом» оказывается как раз частная
собственность, а общая собственность – законом, применимым лишь в
исключительных обстоятельствах, например, в случае повсеместного голода. Иначе
говоря, учение Фомы – одна из разновидностей «общепринятой» доктрины.
Католическая церковь уже была вполне подготовлена к такому повороту дел и без
протестов быстро приняла  учение
знаменитого богослова, где частная собственность объявлялась  необходимой основой благополучного существования
христианского общества. 

Такой доктрины, правда, пятясь как рак и сдавая одну позицию за другой,
католичество держалось вплоть до новейшего времени, когда нынешний понтифик
Иоанн Павел II фактически благословил новый мировой порядок, и тем самым сделал шаг
вниз на следующую ступень, снова изменив парадигму католической имущественной
этики. Впрочем, задолго до католиков на этой ступени обосновались протестанты,
а потому, с легкой руки Макса Вебера, ее обычно называют «протестантской
этикой». Суть этой доктрины, третьей по счету, в том, что благополучие и
богатство  рассматриваются как
положительные христианские ценности. А потому стремление к увеличению богатства
с помощью капиталистических механизмов рассматривается как  добродетель. Если в состав «общепринятой»
доктрины всегда входило требование быть независимым от богатства и не гнаться
за ним, то «протестантская этика» наоборот считает предпринимателей, которые
день и ночь поглощены извлечением 
прибылей, весьма уважаемыми христианами, ибо их деятельность приводит к
увеличению благосостояния всего общества.

Казалось бы – тонкости богословия. Однако, они повлекли громадные
последствия. Дело в том, что под воздействием «общепринятой» доктрины
сформировалось традиционное общество, со всеми его достоинствами и
недостатками. Но очевидно, что «общепринятая» доктрина капитализму тесна. Он
нормально себя чувствует только в «протестантской этике», которая,
благодаря  «отвязанности» от
святоотеческой традиции, спокойно умудряется служить двум господам – Богу и
маммоне. Именно даваемое протестантством религиозное освящение погони за
богатством и является тем решающим фактором, который предопределил превращение
традиционного общества в современное.

В последнее десятилетие к протестантским теологам присоединились
католические богословы, и на нынешних конференциях по экономической этике они
активно выступают за оправдание и даже освящение глобализации, как тенденции,
несущей успокоение и благоденствие всем народам. Таким образом, католическая
церковь в своем развитии прошла все три парадигмы христианской имущественной
этики, спускаясь по ним, как по ступеням вниз – в преисподнюю, и наглядно
показывая, как может жена, облеченная в солнце превратиться в вавилонскую
блудницу.

Однако все не так уж просто. Дело в том, что, обращаясь к
геополитическому аспекту,  мы наблюдаем
отчаянную борьбу между государствами, нациями и цивилизациями за мировое
господство. И в этом смысле «общепринятая» доктрина с ее  призывом не стремиться к богатству
существенно уступает и святоотеческому учению и «протестантской этике». А
потому сама жизнь настоятельно требует смены парадигмы. Католики — и это не
удивительно — выбрали «протестантскую этику», хотя по святоотеческому учению
мотивация труда ради Бога для верующего оказывается гораздо сильнее стремления
к наживе. Какую позицию займут те или иные национальные Православные Церкви -
покажет время.

Несколько слов о русском богословии собственности. Русь приняла
православие от Византии, когда та уже прочно утвердилась на «общепринятой
доктрине». Будучи долгое время греческой метрополией, Русская церковь,
естественно приняла эту доктрину как часть церковного учения. И хотя русский
народ всегда был склонен к  общинным
формам совместной жизни, фактически не приемлющим частной собственности, наше
богословие и в автокефальный период упорно держалось «общепринятой доктрины».
Отчасти это можно объяснить тем, что, к несчастью, русское богословие в большой
степени было подвержено западным влияниям, что в полной мере относится и к
имущественной этике. Если проанализировать учебники нравственного богословия XIX века, то выявится
неприглядная картина: буквально все они следуют сочинениям западных богословов,
причем, структурно и идейно — всегда, но часто – и текстологически. Попросту
говоря, большинство учебников списано с западных книг (разумеется, с необходимыми
купюрами). Интересно, что в первой половине XIX века на наших богословов наибольшее влияние
оказывали протестантские работы. А потому в учебниках нравственного богословия
появлялись идеи, что богатство не только допустимо, но в обязанность
христианина вменяется его умножение и сохранение. Позже, в 60-х годах XIX века, начался  «католический период» влияний, принесший
более обтекаемые формулировки, вроде: «иметь собственность и пещись об
умножении ее христианину не христианину не предосудительно».  Но зато этот тезис умело обосновывался
святоотеческими цитатами. Именно в этот период «общепринятая» доктрина и была
окончательно сформулирована, став непререкаемой нормой, и в таком виде до сих
пор бытует во множестве православных изданий.

К чести нашего богословия, следует сказать, что в предреволюционные
годы оно сумело перейти к самостоятельному глубокому изучению святоотеческого
наследия, в результате чего в ряде работ, как наших религиозных философов, так
и церковных богословов, «общепринятая» доктрина» подвергается обоснованной
критике и раскрывается подлинное святоотеческое учение о богатстве и
собственности. Однако, увы, на официальную позицию Церкви эти работы влияния не
оказали.

В результате, к моменту наступления на Россию девятого вала
атеистического социализма, Церковь имела на вооружении лишь «общепринятую»
доктрину  — оружие далеко несовершенное
и неадекватное грозящей опасности. Но эта крайне интересная  глава истории имущественной этики требует
своего отдельного внимательного рассмотрения.

Спаси Господи.

 

КОГДА ПРИШЁЛ РОСТОВЩИК… | Историк

Как зарождалось банковское дело? О цивилизационных корнях этого явления рассказывает профессор, доктор экономических наук Валентин Катасонов

katasonov (3)

Иван Айвазовский, «Венеция». 1844

И в сфере теологии (богословия), и в сфере практической церковной политики католицизм после отделения от православия пошел по пути мелких (на первый взгляд не очень видимых) реформ, уступок, послаблений, которые подготовили условия для Реформации.

Чем были обусловлены эти уступки и послабления?

Во-первых, давлением реальной жизни: капитализм явочным порядком появлялся и укреплялся в Европе (к примеру, возникновение капиталистических городов-полисов в Южной Италии).

Во-вторых, тем, что католическая церковь, особенно крупные монастыри, вынуждена была заниматься хозяйством, а слишком жесткие ограничения и запреты мешали ей осуществлять хозяйственную деятельность. Прежде всего запреты или ограничения на частную собственность, доходы от аренды земли и другого имущества, использование наемного труда, выдачу и получение кредитов.
В-третьих, стремлением Римского престола усилить свое политическое влияние на королей и князей. Для этого нужны были деньги, причем немалые. Ведением обычного монастырского хозяйства таких денег не заработаешь. Большие деньги тем более требовали снятия церковных ограничений (или закрытия глаз на нарушение этих ограничений). Большие деньги церковь могла получать (и получала), используя преимущественно два средства: ростовщичество и торговлю индульгенциями.

Наиболее наглядно расхождение между тем, что проповедовала западная церковь, и тем, что происходило в реальной жизни христианской Европы, видно на примере ростовщичества. Официальная позиция церкви в отношении ростовщичества – самая непримиримая, жесткая и где-то даже жестокая. Несмотря на расхождения между восточной и западной церквями в догматической сфере, по вопросу ростовщичества принципиальных отличий у них не наблюдалось. Восточная и западная церкви руководствовались решениями Вселенских соборов. Первый Никейский собор 325 года запретил духовным лицам заниматься ростовщичеством. Позднее запрет был распространен и на мирян.

В западной церкви ростовщичество приравнивалось к греху содомии

В западной церкви вопросу ростовщичества, пожалуй, уделялось даже больше внимания, чем в восточной. Там ростовщичество приравнивалось к греху содомии. На Западе еще во времена раннего Средневековья появилась пословица «Деньги не порождают деньги». Католические схоласты разъясняли: получение процентов, которые начисляются с учетом срока кредита, – это фактически «торговля временем», а время принадлежит только Богу, следовательно, ростовщичество есть посягательство на Бога. Ростовщик грешит непрерывно, так как даже во время его сна происходит прирастание процентов. В 1139 году Второй Латеранский собор постановил: «Кто берет проценты, должен быть отлучен от церкви и приниматься обратно может только после строжайшего покаяния и с величайшей осторожностью. Взимателей процентов нельзя хоронить по христианскому обычаю». В 1179 году папа Александр III запрещает процент под страхом лишения причастия. В 1274-м папа Григорий Х устанавливает более строгое наказание – изгнание из государства. В 1311-м папа Климент V вводит наказание в виде полного отлучения от церкви.

Однако параллельно происходили другие процессы. Крестовые походы, начавшиеся в 1095 году, дали мощный толчок обогащению церковной верхушки за счет полученной крестоносцами добычи. В этом смысле особенно знаменателен Четвертый крестовый поход, апогеем которого было разграбление столицы Византии Константинополя в 1204 году. По разным оценкам, стоимость добычи составила от 1 до 2 млн марок серебром, что превышало тогдашний годовой доход всех европейских государств.

Резкий рост доходов церкви привел к тому, что у нее появились возможности давать деньги в рост. Также надо иметь в виду, что такие доходы приучили священство к высоким стандартам потребления (проще говоря, к роскошной жизни), поэтому в тех случаях, когда доходы падали, оно стремилось компенсировать эти падения заимствованиями.

katasonov (4)

Король Арагона Альфонс завещал тамплиерам часть своих имений

Особенно резким контрастом на фоне церковного запрета ростовщичества выглядела финансово-ростовщическая деятельность ордена храмовников, или тамплиеров. Примечательно, что первоначально этот орден назывался «Нищие рыцари» (1119). После папского благословения и освобождения от налогов в 1128 году рыцари ордена стали именоваться храмовниками. Историки утверждают, что рыцари ордена в бедности пребывали недолго. Одним из источников их богатства была добыча, полученная в результате разграбления Константинополя в 1204-м (кстати, еще раз пограбить город тамплиерам удалось в 1306 году). Другим источником доходов ордена были добровольные пожертвования. Например, Альфонс I Спорщик, воинственный король Наварры и Арагона, завещал тамплиерам часть своих имений. Наконец, уходя в крестовые походы, рыцари-феодалы передавали свое имущество под наблюдение (как сказали бы сейчас, в трастовое управление) братьев-тамплиеров. Но назад имущество забирал лишь один из десяти: одни рыцари погибали, другие оставались жить на Святой земле, третьи присоединялись к ордену (их имущество по уставу становилось общим). Орден имел разветвленную сеть опорных пунктов (более 9 тыс. командорий) по всей Европе. Было также несколько штаб-квартир – тамплей. Две основные штаб-квартиры находились в Лондоне и Париже.

Тамплиеры занимались самыми разными финансовыми операциями: расчетами, обменом валют, переводом средств, доверительным хранением имущества, депозитными операциями и др. Однако на первом месте находились кредитные операции. Кредиты выдавались как сельскохозяйственным производителям, так и (в первую очередь) князьям и даже монархам. Тамплиеры были более конкурентоспособны по сравнению с еврейскими ростовщиками. Они выдавали кредиты «солидным заемщикам» под 10% годовых. Еврейские ростовщики обслуживали в основном мелких клиентов, и цена их кредитов составляла примерно 40%.

Как известно, орден тамплиеров был побеждён в начале XIV века французским королем Филиппом IV Красивым, в этом ему помогал папа Климент V. У тамплиеров изъяли более 1 миллионов полновесных ливров (для сравнения, постройка рыцарского замка средних размеров тогда обходилась в 1–2 тыс. ливров). И это не считая того, что значительная часть средств ордена перед его разгромом была эвакуирована за пределы Франции.

Тамплиеры выдавали кредиты «солидным» клиентам под 10% годовых

Ростовщичеством в средневековой Европе занимались не только тамплиеры, но и многие другие лица, которые формально принадлежали к католической церкви. Речь идет прежде всего о ростовщиках, чьи конторы находились в таких городах Италии, как Милан, Венеция и Генуя. Некоторые историки считают, что итальянские банкиры Средних веков – потомки тех ростовщиков, которые жили в этих местах еще в эпоху Римской империи и относились к латинам. В Древнем Риме ростовщичеством занимались не римские граждане, а латины, имевшие усеченные права и обязанности. В частности, на них не распространялись римские законы о наказаниях за ростовщичество.

Уже в XIII веке банки были в любом сколь-нибудь крупном итальянском городе. Капиталы, необходимые для занятия ростовщичеством, предприниматели сумели заработать на международной торговле. Говоря о средневековой Венеции, историк Андрей Ваджра подчеркивает, что первоначальный капитал ее купцы сумели накопить благодаря своему уникальному положению между Византией и Западной Римской империей: «Политически лавируя между Византийской и Западной Римской империями, она [Венеция. – В. К.] захватила под свой контроль основные товарные и денежные потоки того времени». Многие купцы превратились в банкиров, не оставляя, впрочем, прежнего торгового дела.

katasonov (1)

Габриэль Метсю, «Ростовщик и плачущая женщина». 1654

Между итальянскими банкирами и Папским престолом сложились очень деловые, «творческие» отношения. Банкиры активно кредитовали папу и его окружение, а Римский престол «прикрывал» этих банкиров. В первую очередь закрывал глаза на нарушение запрета на занятие ростовщичеством. Со временем банкиры стали кредитовать священство по всей Европе, а Римский престол использовал «административный ресурс», заставляя своих подчиненных в полном объеме выполнять обязательства перед банкирами. Кроме того, он оказывал давление на феодалов-должников, угрожая им отлучением от церкви в случае невыполнения обязательств перед кредиторами. Среди банкиров, кредитовавших престол, особенно выделялись флорентийские дома Моцци, Барди и Перуцци. Однако в 1345 году они обанкротились, причем последствия банкротства распространились далеко за пределы Италии. По сути, это был первый мировой банковский и финансовый кризис. Примечательно, что он разразился в католической Европе задолго до Реформации и появления протестантизма с его «духом капитализма».

После отказа английского короля в выплатах флорентийским ростовщикам Европу поразил финансовый кризис

Английский король Эдуард III влез в большие долги перед флорентийскими банкирскими домами в связи с тем, что ему потребовалось оплачивать расходы на войну с Шотландией (фактически с этого началась Столетняя война). Войну Эдуард III проиграл и вынужден был выплачивать контрибуции. Выплаты осуществлялись опять-таки за счет кредитов, полученных от итальянских банкиров. Кризис возник в результате того, что в 1340 году король отказался возвращать свой долг банкирам. Сначала лопнули банкирские дома Барди и Перуцци, а затем обанкротились еще 30 связанных с ними компаний. Кризис распространился на всю Европу. Это был не только банковский кризис. «Дефолты» объявили Папская курия, Неаполитанское королевство, Кипр, ряд других государств и королевств. После этого кризиса место разорившихся кредиторов Папского престола заняли известные банкирские дома Козимо Медичи (Флоренция) и Франческо Датини (Прато).

Говоря о банковской деятельности в средневековой Европе, нельзя забывать, что наряду с активными (кредитными) операциями банки стали все мощнее разворачивавать пассивные операции – привлечение средств на депозитные счета. Владельцам таких счетов выплачивались проценты. Это дополнительно развращало христиан, формируя у них сознание буржуа-рантье, желающего, подобно ростовщику, не трудиться, а жить на проценты.

katasonov (2)

Квентин Массейс, «Меняла с женой». Около 1510-1515

Выражаясь современным языком, итальянские города-государства были в средневековой католической Европе своеобразными офшорами. И не только в финансово-экономическом смысле (особый режим налогообложения и т. п.), но также в религиозно-духовном. Это были «островки», где нормы хозяйственной этики католицизма не действовали или действовали в очень усеченном виде. По сути, это были уже «островки капитализма», которые разными способами заражали «духом капитализма» всю католическую Европу.

Известный немецкий историк, основоположник геополитики Карл Шмитт писал о политической, экономической и духовно-религиозной уникальности Венеции (на фоне средневековой Европы) следующее: «Почти половину тысячелетия республика Венеция считалась символом морского господства и богатства, выросшего на морской торговле. Она достигла блестящих результатов на поприще большой политики, ее называли «самым диковинным созданием в истории экономики всех времен». Все, что побуждало фанатичных англоманов восхищаться Англией в XVIII–XX веках, прежде уже было причиной восхищения Венецией: огромные богатства; преимущество в дипломатическом искусстве; толерантность в отношении религиозных и философских взглядов; прибежище свободолюбивых идей и политической эмиграции».

Итальянские города-государства с их «духом капитализма» дали толчок хорошо известному Возрождению, которое проявило себя как в искусстве, так и в философии. Как пишут во всех учебниках и словарях, Возрождение – система светских гуманистических взглядов на мир на основе возврата к культуре и философии античного мира. Отсюда можно заключить, что это возрождение античного язычества и отход от христианства. Ренессанс внес немалый вклад в подготовку условий для Реформации. Как точно заметил Освальд Шпенглер, «Лютера можно объяснить только Ренессансом».

При официальном запрете на процент, последний превратился в главный стержень всей финансовой системы католицизма

Трудно переоценить развращающее влияние ростовщичества на христианское сознание средневекового европейца. Вот что по этому поводу пишет исследователь католицизма Ольга Четверикова: «Таким образом, крепко связав себя с ростовщичеством, Римская курия сделалась по существу олицетворением и заложницей коммерческих сделок, в интересах которых нарушалось и право, и закон. При официальном запрете на процент, последний превратился в главный стержень всей финансовой системы католицизма, и этот двойной подход роковым образом сказывался не только на развитии экономики, но и, самое главное, на сознании западного человека. В условиях полного расхождения между учением и практикой происходило раздвоение общественного сознания, при котором следование нравственным нормам принимало чисто формальный характер».

Впрочем, ростовщичество было не единственным греховным делом, которым в Средние века полулегально (или полуоткрыто) занимались католики. Как рядовые, так и принадлежащие к церковной иерархии. Последние активно практиковали симонию – торговлю церковными должностями. Один из епископов Флера следующим образом описал механизм обогащения с помощью симонии: «Архиепископ приказал мне для получения епископской должности передать 100 золотых су; если бы я не передал ему, я бы не стал епископом… Я дал золото, получил епископство, и в то же время если я не умру, то вскоре компенсирую свои деньги. Я рукополагаю священников, посвящаю в диаконы и получаю золото, оттуда ушедшее… В Церкви, являющейся собственностью одного только Бога, нет почти ничего, что не давалось бы за деньги: епископство, священство, диаконство, низшие звания… крещения». Дух сребролюбия, стяжательства и лихоимства проник и прочно обосновался внутри церковной ограды в Западной Европе. Очевидно, что случаи, подобные тому, который описал епископ Флера, были не единичными, а массовыми. Они способствовали распространению этого духа во всем западноевропейском обществе. Одновременно они подрывали доверие к католической церкви, вызывали недовольство среди прихожан и части рядового священства. В католицизме вызревал кризис, который закончился Реформацией.

КАТОЛИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Государство и Церковь

Пожалуйста, помогите поддержать миссию New Advent и мгновенно загрузите все содержимое этого веб-сайта. Включает в себя католическую энциклопедию, отцов церкви, Summa, Библию и многое другое — всего за 19,99 доллара …

Церковь и государство являются совершенными обществами, то есть каждое из них по существу нацелено на общее благо, соизмеримое с потребностями человечества в целом и высшее в общем виде жизни, и каждое юридически компетентно обеспечить все необходимое и достаточно средств для этого.Государство этически демонстрируется как таковое, и Церковь имеет такое же доказательство богословием христианского Откровения. Из-за сосуществования на земле, общности субъектов и общей потребности в одних и тех же средствах деятельности их взаимоотношения неизбежны в юридическом порядке. Чтобы вкратце заявить об этих отношениях с этической точки зрения, что входит в объем данной статьи, необходимо заявить:

I. Основания их соответствующих прав;
II.Диапазон их соответствующих юрисдикций;
III. Их взаимные корпоративные отношения;
IV. Союз церкви и государства;
В. Счетные теории.

Основа прав

Все права и обязанности на земле в конечном итоге исходят от Бога через Божественный Закон, естественный или положительный. Характер наших естественных прав и обязанностей определяется целью, ради которой Творец сформировал природу человека, и естественное знание о них приобретается человеческим разумом из способностей, склонностей и потребностей природы.Обязанности и права, проистекающие из позитивного Божественного Закона, определяются некоторой дополнительной целью Бога, помимо требований человеческой природы, и должны быть изучены только из Божественного Откровения, либо в его явном заявлении, либо в его рациональном содержании. У человека одна конечная цель существования: вечное счастье в будущей жизни. Но у человека также есть двойная ближайшая цель: заслужить свой титул вечного счастья и достичь той меры временного счастья, которая согласуется с предыдущей ближайшей целью.Государство — это естественный институт, чьи полномочия, следовательно, проистекают из естественного закона и определяются характером естественной цели государства плюс любые ограничения, которые есть у Бога, из-за квалификаций в последнем конце человека, предписанного в Божественном. Положительный закон. Церковь является положительным институтом Христа, Сына Божьего, чьи силы, таким образом, проистекают из Положительного Божественного Закона и определяются характером цели, которую Он возложил на нее, плюс любые дальнейшие уступки, которые Он сделал для облегчения достижение этой цели.При любом рассмотрении взаимоотношений церкви и государства вышеуказанные положения являются фундаментальными.

Цель государства — временное счастье человека, а его ближайшая цель — сохранение внешнего правового порядка и обеспечение разумного изобилия средств человеческого развития в интересах его граждан и их потомков. Однако у самого человека, как мы сказали, есть дальнейшая цель — совершенное счастье, которое должно быть достигнуто только после смерти, и, следовательно, ближайшая цель — заработать в этой жизни свой титул на то же самое.Преследуя эту последнюю цель, говоря абстрактно, он имел естественное право создать социальную организацию, взяв на себя поклонение Богу как особую обязанность. Однако в конкретном плане, то есть на самом деле, Бог положительным законом отказался от этого естественного права и основал универсальное общество (Церковь) для поклонения Богу и обеспечения совершенного счастья в будущем. Бог, кроме того, назначил человеку судьбу, которая не может быть достигнута простыми естественными средствами, и, следовательно, Бог предоставил человеку дополнительные средства, соизмеримые с этой конечной целью, предоставив эти средства в распоряжение человека через служение Церкви.Наконец, Он определил форму внешнего публичного поклонения, которое должно быть совершено, сосредоточив его на жертвоприношении, эффективность которого исходит от самого себя, являясь как бы повторением Голгофы. Итак, цель Церкви — совершенное сверхъестественное счастье человека; его ближайшая цель — охранять внутренний нравственный порядок правильного и неправильного; и его внешнее проявление, чтобы заботиться о поклонении Богу и служить человеку сверхъестественными средствами благодати. Итак, государство существует, чтобы помочь человеку обрести временное счастье, а Церковь — вечное.Из этих двух целей последняя является более конечной, высшим благом человека, в то время как первая не является необходимой для достижения второй. Доминирующая ближайшая цель человека должна состоять в том, чтобы заслужить свой титул вечного спасения: для этого, если потребуется, он должен рационально пожертвовать своим временным счастьем. Поэтому ясно, что цель Церкви выше по порядку Божественного провидения и праведных человеческих усилий, чем цель государства. Следовательно, в случае прямого столкновения того и другого, воля Бога и потребность человека требуют, чтобы хранитель низшей цели уступил.Точно так же аргумент в пользу расширения полномочий высшего общества в определенной мере на область низшего не будет справедливым для такого расширения от низшего к высшему.

Диапазон юрисдикции

Поскольку существует множество различных государств с равным естественным правом, количество подданных каждого ограничено, и его управление ими практически ограничено пределами его собственной территории. На этой территории он имеет полную власть управлять ими, определяя их права и в некоторых случаях ограничивая осуществление этих прав, наделяя чисто гражданскими правами и налагая гражданские обязанности, поддерживая своих граждан в надлежащем состоянии общественной морали, владея собственностью и квалифицируя частную собственность. того же самого — все в рамках требований гражданской цели сохранения внешнего правового порядка и содействия процветанию граждан, и все они связаны введением в действие Божественного Закона, как естественного, так и позитивного.Одним словом, государство контролирует своих подданных, преследуя свою естественную цель, во всем, где его не останавливает высшее право. Более высоким правом будет право, существующее из-за скрытой или более важной судьбы человека, чем цель, которую гражданское общество преследует для него. Церковь имеет право проповедовать Евангелие повсюду, желая или подавляя любую государственную власть, и таким образом обеспечивать права своих членов среди подданных любого гражданского строя. Церковь имеет право управлять своими подданными, где бы она ни находилась, объявляя за них моральное добро и зло, ограничивая любое такое использование их прав, которое может поставить под угрозу их вечное благополучие, наделяя чисто церковными правами, приобретая и владея собственностью самой, и расширяя возможности своих подчиненных ассоциаций. делать то же самое — все в пределах требований ее тройной цели, установленной Божественным Позитивным Законом, по сохранению внутреннего порядка веры и морали и его внешнего проявления, обеспечения адекватных средств освящения для ее членов , и заботы о поклонении Богу, и сверх всех связанных вечными принципами непорочности и справедливости, провозглашенными в естественном и позитивном Законе Бога.

Во всех чисто временных предметах, пока они остаются таковыми, юрисдикция государства над своими собственными подданными остается не только верховной, но и единоличной в отношении Церкви. Чисто временная материя — это то, что имеет необходимое отношение помощи или препятствия к временному счастью человека, конечной цели гражданского общества или государства, в такой степени, что оно в то же время безразлично само по себе как помощь или помеха вечному человеку. счастье. Он бывает двух видов: в первую очередь он включает в себя все человеческие действия, связанные с этим, и, во вторую очередь, людей или внешние вещи, поскольку они вовлечены в такие действия.Во всех чисто духовных вопросах, пока они остаются таковыми, юрисдикция Церкви над ее церковными субъектами распространяется до полного исключения государства; при этом Церковь никоим образом не зависит от государства в осуществлении его законных полномочий. Чисто духовный предмет состоит в первую очередь из человеческих действий, которые обязательно связаны как помощь или препятствие к вечному счастью человека, последнему концу Церкви, и в то же время равнодушны сами по себе как помощь или помеха мирскому счастью человека; во-вторых, он распространяется на всех лиц и внешние объекты, участвующие в таких действиях.Во всех предметах, не чисто духовных или чисто мирских, но в то же время как духовных, так и мирских по своему характеру, обе юрисдикции могут входить, и поэтому вступление дает повод для столкновения, для которого должен быть принцип решения. В случае прямого противоречия, делающего невозможным осуществление обеих юрисдикций, преобладает юрисдикция Церкви, а юрисдикция государства исключается. Причина этого очевидна: оба авторитета исходят от Бога для выполнения Его целей в жизни человека: Он не может противоречить Себе; Он не может санкционировать противоречивые полномочия.Его настоящая воля и уступка власти определяются высшей целью Его Промысла и потребностями человека, а именно вечным счастьем человека, высшей целью Церкви. С этой целью Бог уступает ей единственную власть, которая может существовать в данном случае.

В случае, когда нет прямого противоречия, но существует возможность осуществления обеих юрисдикций без ущерба для вышестоящего, хотя ни одна юрисдикция не аннулируется, и они обе, безусловно, могут осуществляться без взаимных консультаций, практически существует четкое возможность корректировки между ними, поскольку обе юрисдикции заинтересованы в избежании трений.Хотя конкордаты не были разработаны именно для этой цели, во многих случаях они использовались для такой настройки (см. КОНКОРДАТ). В соответствии с вышеизложенным превосходством основной цели судебное решение относительно того, когда вопрос касается или не затрагивает духовную материю, полностью или частично, остается за Церковью. Он не может принадлежать государству, юрисдикция которого из-за неполноценности его конечной цели и ближайшей цели не обладает такими судебными полномочиями в отношении предмета юрисдикции, которая настолько выше его собственной, насколько конечная цель и ближайшая его цель выше цели государства.Аналогичным образом каждый суд высшей инстанции всегда судит свою собственную юрисдикцию по сравнению с более низкой инстанцией.

Все вышеизложенное является вопросом принципа, аргументируемым как вопрос объективного права, и предполагает, что юрисдикция должна применяться через соответствующих субъектов того же самого. Фактически, обязанность подчиняться у гражданина государства высшей юрисдикции Церкви не существует там, где гражданин не является подданным Церкви, поскольку над этим Церковь не претендует на власть.Это также может быть случайно субъективно затемнено у того, кто, хотя с точки зрения справедливости является субъектом Церкви, добросовестно не может из-за ошибочной совести признать этот факт и, как следствие, право Церкви и свой собственный долг. Субъект государства достаточно ясен в человеческом законе и обычаях; но частое восстание, продолжавшееся веками, огромного числа подданных Церкви запутало в сознании некатолического мира представление о том, кто согласно богооткровенному закону является подданным Церкви.Юридическим субъектом Церкви является каждый человек, законно принявший Таинство Крещения. Это рождение в Церкви посредством крещения аналогично рождению на территории государства потомка одного из его граждан. Однако этот новорожденный субъект государства может при определенных обстоятельствах отказаться от верности своему родному государству и быть принят в качестве субъекта другого. Не тот, кто родился в Церкви через крещение: крещение — это таинство, которое оставляет на душе неизгладимый характер, который человек не может удалить и таким образом избежать законного подчинения.Тем не менее, как и в государстве, мужчина может быть подданным без полных прав гражданства; может даже, оставаясь субъектом, потерять эти права из-за своего действия или действий своих родителей; Таким образом, аналогично, не каждый субъект Церкви является ее членом, и, став членом, он может потерять социальные права членства в Церкви, не переставая быть ее субъектом. Для полноправного членства в Церкви, помимо действительного крещения, человек должен объединением веры и преданности быть в общении с ней и не быть лишенным права членства из-за церковного порицания.Следовательно, те законно крещеные христиане, которые живут в расколе или по причине отступничества или начального образования исповедуют веру, отличную от веры Церкви, или отлучены от нее, не являются членами Церкви, хотя по объективным причинам право и долг — они по-прежнему ее подданные. На практике Церковь, сохраняя за собой право на все предметы, не настаивает — за исключением некоторых вопросов, не являющихся здесь важными — на осуществлении своей юрисдикции над кем-либо, кроме своих членов, поскольку ясно, что она не может ожидать послушания от них Христиане, которые, будучи в вере или в правительстве, отделенном от нее, не видят в ней права командовать и, следовательно, не признают своего долга подчиняться.В отношении некрещеных она не претендует на право управлять, хотя у нее есть неоспоримое право проповедовать Евангелие среди них и пытаться склонить их к тому, чтобы они стали членами Церкви Христа и, следовательно, гражданами ее церковного устройства.

Взаимные корпоративные отношения Церкви и государства

Каждое совершенное общество должно признавать права любого другого совершенного общества; должен возложить на него все обязанности, вытекающие из таких прав; должен уважать свою автономию; и может требовать признания своих прав и выполнения вытекающих из этого обязательств.Другой вопрос, может ли кто-то также требовать такого признания и исполнения: одно не вовлекает другого; так, например, Соединенные Штаты могут требовать своих прав у Англии, но не могут приказать Англии признать их, поскольку Соединенные Штаты не имеют власти над Англией или какой-либо другой страной. Отказавшись от этого на данный момент, Церковь должна уважать права государства управлять своими подданными во всех чисто мирских вопросах, и, если подданные государства также являются подданными церкви, должна требовать от последней выполнения своих гражданские обязанности как обязанность совести.С другой стороны, в принципе, в качестве объективного долга, государство обязано признать юридические права Церкви во всех духовных вопросах чисто или смешанного характера, а также ее судебное право определять характер вопросов юрисдикции в отношении их духовного качества. Государство, кроме того, обязано оказывать должное поклонение Богу, как следует из того же аргумента естественного закона, который доказывает обязательство человека к внешнему поклонению, а именно, что человек должен признать свою зависимость от Бога и свое подчинение Ему во всех отношениях. в которой он находится в такой зависимости и, следовательно, не только в своем личном качестве личности, но также и в том общественном, корпоративном качестве, посредством которого он и его сограждане составляют государство.Должное поклонение в нынешнем домостроительстве — это поклонение религии Христа, вверенное заботе Церкви. Государство должно также защищать Церковь при выполнении ее функций по той причине, что государство обязано защищать все права своих граждан, в том числе их религиозные права, которые на самом деле были бы небезопасными и бесплодными, если бы не церковь охраняемая. Государство даже обязано продвигать духовные интересы Церкви; ибо государство обязано способствовать тому, что своей реакцией естественно работает для нравственного развития его граждан и, следовательно, для внутреннего мира в обществе, и в нынешних условиях человеческой природы это развитие обязательно зависит от духовного влияния Церкви.

Таким образом, существует обязанность государства как такового, вытекающая из Естественного и Божественного Позитивного Закона, проводить публичное Божественное богослужение в соответствии с руководством Церкви, в ведение которой Христос поместил поклонение должным образом. При нынешнем порядке вещей, обязательстве также защищать Церковь и продвигать ее интересы, Церковь, несомненно, имеет полное право требовать выполнения этих обязанностей, поскольку их пренебрежение нарушит ее право на получение выгоды, вытекающей из выполнения.Иметь дополнительное право командовать государством в их отношении означает, что Церковь имеет право налагать обязательства своей власти в отношении них, требовать их авторитетного характера от государства. В чисто временных вопросах, пока они остаются таковыми, Церковь не может командовать государством больше, чем она может командовать подданными государства, даже если они в то же время являются ее собственными подданными. Но в духовных и смешанных вопросах, требующих совместных действий государства, вопрос зависит от того, являются ли физические лица, составляющие моральную личность государства, подданными церкви.В этом случае Церковь имеет юрисдикцию над государством. Причина в том, что из-за превосходства в жизни человека целей его вечного счастья, человек во всех своих способностях, даже гражданского характера, должен направлять свои действия таким образом, чтобы они не препятствовали достижению этой цели, и где действия даже в его официальном или гражданские способности необходимы для этой конечной цели, он обязан разместить действие: более того, во всех этих действиях, имеющих такое значение для этой цели, поскольку они тем самым являются духовной материей, каждый субъект Церкви находится под юрисдикцией Церкви.Таким образом, если физические лица, составляющие моральное лицо государства, являются подданными Церкви, они все же в этом совместном качестве подчиняются ей в аналогичных вопросах, а именно в выполнении всех гражданских обязанностей государства по отношению к религия и церковь. Церковь из-за бесполезности ее настойчивых требований или из-за большего зла, которого следует избегать, может отказаться от осуществления этой юрисдикции; но в принципе это ее.

На практике с религиозной точки зрения мы различаем четыре вида гражданской власти.

  • Во-первых, в католическом государстве, в котором, а именно, физические лица, составляющие моральную личность государства, являются католиками, юрисдикция церкви в вопросах ее компетенции является полной во всех отношениях.
  • Во-вторых, в нехристианском государстве, например, в государстве турок, где избиратели даже не крещены, Церковь не претендует на юрисдикцию над государством как таковым: основания для такой юрисдикции отсутствуют.
  • В-третьих, в христианском, но некатолическом государстве, где избиратели, хотя и являются подданными крещения, не являются членами Церкви, per se юрисдикция церкви останется в силе, но per accidens ее осуществление невозможно .
  • В-четвертых, смешанное государство, а именно, составные части моральной личности которого обязательно принадлежат к различным религиям, практически находится вне досягаемости церковной юрисдикции, поскольку принадлежность некоторых из составляющих не может сделать Церковь субъектом моральной личности, конституционно составленной из элементов, не все из которых разделяют такую ​​принадлежность. Указанное здесь подчинение является косвенным: не то, что Церковь напрямую не достигает духовных и смешанных вопросов, но что в их отношении она напрямую, достигает только своих непосредственных подданных, а косвенно, , через них, государство, которое они составляют.

Опять же, государство как таковое в таких вопросах действует не напрямую для сверхъестественной цели Церкви (вечного счастья своих подданных), но для своей собственной временной цели, поскольку такое действие будет способствовать их временному счастью; и поэтому он косвенно действует для Церкви.

Нет параллельного аргумента в пользу того, чтобы косвенно передать государству юрисдикцию над церковью в вопросах чисто временных и, следовательно, относящихся к исключительной компетенции государства. Церковь универсальна и не может быть членом или подданным какого-либо конкретного государства.Даже если бы в мире было только одно универсальное государство, Церковь не была бы его членом, поскольку ее члены не являются гражданами государства в той степени, в которой они в любом качестве должны подчинять свою деятельность целям государства, особенно не деятельность, непосредственно связанная с высшей целью вечной жизни. Более того, Церковь образована не просто осуществлением естественных прав людей, являющихся гражданами государства, но сверхъестественным даром Божественного Положительного Закона.Наконец, Церковь в своем коллективном качестве не обязана стремиться к временному счастью своих членов как к средству их вечного благополучия, в то время как государство как таковое связано поклонением Богу и защитой и продвижением Церкви в интересах религия, потому что это необходимый элемент совершенного мирского счастья католического гражданина. Таким образом, государство не имеет ни в мирских, ни в духовных вещах никакой власти над Церковью как таковой, как бы оно ни было в чисто мирских вещах над членами Церкви, которые являются подданными государства.Государство может, как было сказано выше, требовать от церкви своих прав: оно не может ими командовать.

Союз церкви и государства

В общественном сознании существует некоторая путаница в отношении значения союза церкви и государства. Основная идея такого союза — это такое состояние дел, при котором государство признает свое естественное и сверхъестественное отношение к Церкви, исповедует Веру и практикует поклонение Церкви, защищает ее, не принимает никаких законов в ущерб себе, в то время как в случае по необходимости и по своему усмотрению, принимая все справедливые и необходимые гражданские меры для достижения поставленной Богом цели Церкви — постольку, поскольку все они служат для собственной основной цели государства, временного счастья его граждан.То, что это в принципе нормальное и этически правильное условие для истинно католического государства, должно быть очевидно из религиозных обязательств католического государства, как было заявлено выше. То, что на практике в прошлом оно иногда приносило зло как церкви, так и государству, является случайным следствием хрупкости и страстности человеческих инструментов, которые тогда правили в церкви, или в государстве, или в обоих. В качестве частичной попытки обезопасить себя от таких пагубных последствий Церковь на протяжении веков устанавливала конкордаты с католическими государствами; но даже это не всегда спасало положение.Ведь конкордаты, как и все другие соглашения, какими бы твердыми они ни были в принципе, на практике сильны лишь при условии добросовестности тех, кто их обязан соблюдать. Бессознательные могут уничтожить их по собственному желанию. Между Церковью и нехристианским или христианским, но некатолическим государством следует ожидать условия отделения, означающего состояние безразличия государства к Церкви, как основы конкретных обязательств, связанных с союза не хватает. Такое разделение для католического государства было бы преступлением, как игнорирование священных обязательств государства.

Для государства, когда-то католического и находившегося в союзе с церковью, объявление о разделении на том основании, что оно перестало быть католическим, является действием, которое с точки зрения объективного права не имеет права; ибо в объективной истине долг людей состоял бы в том, чтобы вернуть себе утраченную веру, если они действительно потеряли ее, или жить согласно ей, если на самом деле она не была потеряна. Но исходя из предположения, что основной состав государства превратился из католиков в тех, кто не по лицемерному притворству, а в полноте доброй воли не является католиками — условие легче предположить, чем реализовать — государство из-за такой ошибочной совести может стремиться к разделению без субъективной вины, при условии, что разделение было осуществлено без полного расторжения существующих договоров, без нарушения законных прав Церкви или ее членов.Попутно можно отметить, что в недавних случаях разделения во Франции и Португалии, т. Е. Разрушения существующего состояния единства между церковью и государством, разделение произошло там, где основная часть людей все еще католики. было проведено с нарушением прав и договоров, как естественных, так и позитивных, и привело, как и было задумано, к попытке полного подчинения Церкви и всех гражданских субъектов в вопросах религии тирании администраций, которые насмехаются вообще религия.Что в государствах, чья личность конституционно состоит из представителей всех видов религиозных верований, большая часть из которых в своем разнообразии искренних, должно быть правительственное воздержание от какого-либо конкретного религиозного культа или исповедания веры, а также общая защита и поощрение личности в исповедание религии в соответствии с его собственными религиозными принципами в рамках естественного закона или всеобщего принятия христианства кажется практической необходимостью злых времен, когда единство веры так широко отсутствует, и modus vivendi , который При искреннем исполнении, кажется, наносит наименьший вред объективному праву, насколько это можно ожидать в состоянии совести, искренне отличающейся в вопросах права, установленных Божественным позитивным законом.

Счетчик теорий

Теории, противоположные католической позиции относительно истинных отношений между церковью и государством, тройственны, различаются широтой отрицания церковного права.

Абсолютный либерализм

Абсолютный либерализм — крайний край. Имея свой источник в принципах Французской революции и начиная с тех, кто отрицал существование Бога, он, естественно, занимает позицию, которую государство предвосхищает от Бога: государство, по его словам, является атеистическим.Взяв на себя обязательство, отказавшись от откровения и Божественного позитивного закона, вернуться к чисто естественным принципам, он принял от Руссо и утилитаристов принцип, согласно которому все право исходит от государства, а вся власть исходит от единодушной воли народа государства. . Из этого логично следовала позиция, согласно которой Церковь не имеет прав — даже права на существование — кроме тех, которые предоставляются ей гражданской властью. Следовательно, это не идеальное общество, а творение государства, от которого оно зависит во всем и от которого оно должно быть непосредственно подчинено, чтобы ему вообще было позволено существовать.(См. ЛИБЕРАЛИЗМ.)

Квалифицированный либерализм

Квалифицированный либерализм, сформулированный Кавуром и Мингетти в Италии в конце первой половины девятнадцатого века, не заходит так далеко. Утверждая, что Церковь является более или менее совершенным обществом, основанным на Божественном Позитивном Законе Христианского Откровения, он утверждает, что Церковь и Государство несопоставимы таким образом, что преследуют свои цели независимо от имени человека, не имея никакого подчинения одно другому.Следовательно, во всех государственных делах государство должно избегать любого религиозного общества и иметь дело с такими, как частные ассоциации, существующие внутри государства, или как иностранные корпорации, с которыми следует обращаться соответственно. Аксиома этого нового либерализма — «свободная церковь в свободном государстве», что на самом деле означает выхолощенную церковь с не большей свободой, чем изменяющаяся политика, внутренняя и внешняя, государства, решившего дать, что в случае , как и следовало ожидать, равносилен рабству.(См. ИТАЛИЯ: Политическое и гражданское правительство: Церковь и государство .)

Regalism

Теория регалистов предоставляла церкви определенное количество социальных прав от ее Божественного основателя, но обусловливала осуществление всех социальных полномочий согласием гражданского правительства. Эта теория, берущая свое начало в галликанстве, практически отрицала, что Церковь является идеальным обществом, поскольку она ставила свою юрисдикцию в зависимость от ее правомерного осуществления на гражданской власти.Теория постепенно расширила свои взгляды до тех пор, пока церковь косвенно подчиняется государству, приписывая государству право запрещать церкви любые юридические действия, которые могут нанести ущерб государству и управлять церковью в случае необходимости проявить свои полномочия для продвижения интересов государства.

Об этой странице

Цитирование APA. Macksey, C. (1912). Государство и Церковь. В Католической энциклопедии. Нью-Йорк: Компания Роберта Эпплтона.http://www.newadvent.org/cathen/14250c.htm

цитирование MLA. Макси, Чарльз. «Государство и Церковь». Католическая энциклопедия. Vol. 14. Нью-Йорк: Компания Роберта Эпплтона, 1912. .

Транскрипция. Эта статья была переведена для журнала «Новое пришествие» Томасом Хансилом и Джозефом П. Томасом.

Духовная апробация. Nihil Obstat. , 1 июля 1912 года. Реми Лафорт, S.T.D., цензор. Imprimatur. + Джон кардинал Фарли, архиепископ Нью-Йорка.

Контактная информация. Редактором New Advent является Кевин Найт. Мой адрес электронной почты: веб-мастер на newadvent.org. К сожалению, я не могу отвечать на каждое письмо, но я очень ценю ваши отзывы — особенно уведомления о типографских ошибках и неприемлемой рекламе.

.

Смертельная битва в Коварном Альбионе

Катерина для блога Saker

В этом моем третьем и, надеюсь, последнем эссе я попытаюсь проанализировать укоренившуюся и совершенно неразрешимую вражду между Англией и Россией. Меня больше всего раздражает то, что некоторые люди описывают Англию как «Британию». Я жил как в Шотландии, так и в Англии, а также провел несколько замечательных отпусков на валлийском побережье, и я могу сказать это с полной уверенностью, что эти три страны полностью отличаются друг от друга, а шотландцы и валлийцы презирают английского языка единодушны, поскольку оба сильно пострадали от своего ужасного английского соседа.Эти двое в разное время пережили горький опыт так называемой «имперской державы», которая была краеугольным камнем этого английского «превосходства».

Давайте посмотрим на это английское «превосходство» поближе. Англия развивалась как комбинация захватчиков в этой части острова, в основном гибрид франко-немецкой аномалии в сочетании с некоторыми «нормандскими» выдержками. Их объединяла агрессивность. И эта врожденная агрессивность также была определяющим фактором в их отношении к остальному миру.Стремление подчинять, контролировать, порабощать было отличительной чертой этой английской «расы». Им есть за что ответить вместе с Римско-католической церковью.

К сожалению, «промывание мозгов» их собственному английскому населению было чрезвычайно успешным — в Англии представления об Англии как «зеленой и приятной стране», «стране надежды и славы», «правящей волнами» и имеющей огромная империя, над которой «никогда не заходит солнце», по-прежнему широко распространена среди большинства из них.Они думают, что это большое наследие.

Жертв не видели.

Сейчас у нас есть страна, которая потеряла свой имперский статус, но все еще пытается удержать прежнюю «славу», на этот раз используя своего «глупого гиганта», также известного как США, через который они все еще пытаются навязать этот контроль. и порабощение остального мира — в сговоре с еврейской банковской кликой.

Лондонский Сити является штаб-квартирой. Эта банковская клика, начавшаяся с Ротшильдов во время наполеоновских войн, посредством лжи и махинаций, в значительной степени взяла под свой контроль Банк Англии, а также, к сожалению для всего мира, обнаружила, что они имеют абсолютную близость с англичанами в их идентичная и всепоглощающая потребность в господстве и контроле над другими.

Их метод заключался в использовании денег. Более того, деньги других людей и талмудический сионистский менталитет никогда не могли остаться в стороне от обладания такими деньгами и использования их для своих повсеместных манипуляций и контроля.

Это был союз, сделанный в АД.

Итак, теперь у нас есть англо-сионистская организация, которой удалось получить контроль над мировой банковской системой и, конечно же, над политической ареной, военно-промышленным комплексом, фармацевтической и пищевой промышленностью, средствами массовой информации, развлечениями и т. Д., И, что важно , образование.К сожалению, большая часть остального мира, похоже, не осознает, в какой степени ими манипулируют и КОНТРОЛИРУЮТ. Хотя некоторые просыпаются.

Битва, которую я описываю, — это борьба этого англо-сионистского образования с Россией, и это СМЕРТНАЯ битва. Я также добавлю, что не в последнюю очередь русская истинно православная религия неприемлема для тех, кто пока прячется в тени — там, где они предпочитают быть.

На протяжении веков у России и Англии были чрезвычайно напряженные отношения, основанные на взаимной неприязни и недоверии.Можно задаться вопросом, почему — нет общих границ, нет ничего, что могло бы вызвать обычные конфликты, и тем не менее эта глубоко укоренившаяся многовековая враждебность не утихает. Почему?

Что ж, этот конфликт идет НАМНОГО глубже — это цивилизационный и концептуальный конфликт — совершенно противоположного менталитета, который является существенным и сознательным самосознанием бытия и того, как это влияет на других — независимо от того, живет ли человек в гармонии с другими или хочет ли кто-то иметь над ними власть.

Англия всегда считала себя доминирующей силой — силой типа «разделяй и властвуй».Россия всегда стремилась к единству и миру, а не к контролю со стороны каких-либо внешних сил.

Россия стала Империей в значительной степени за счет поглощения различных «народов», живших на этой огромной земле, и предоставления им «Русского дома», где их защищали и сохраняли их культуры. Англия же строила империю другого типа — колониальную, с рабством, угнетением, подчинением и контролем. Два принципиально разных примера «мироустройства».

(Вот такая мысль — возможно, если бы у них был такой богатый сушей, как у России, то это энергичное и деструктивное колониальное мышление, возможно, не распространилось бы на мир? Просто мысль, хотя я не думаю, что это было бы очень вероятно , также мы не можем позволить себе здесь заниматься благотворительностью).

Англия хотела мирового господства, а Россия стояла на ее пути. За большинством войн, которые пришлось вести России, стояла английская «рука». Он поддерживал Швецию в ее войне с Россией, он поддерживал Турцию в многочисленных русско-османских войнах, он поддерживал Японию в их войне с Россией, и этот список можно продолжать и продолжать. Крымская война была одним из исключений, когда они фактически вступили в бой. Очень хороший риторический вопрос, который, кажется, никто не задает — что, черт возьми, они там вообще делали ?!

Самая разрушительная из этих войн, Вторая мировая война, имела полную поддержку со стороны Англии и поощрение нацистской Германии к нападению на Россию.Таким образом они надеялись избавиться от ОБЕИХ врагов сразу. Таков менталитет этой английской «расы» — патологическая ненависть к любому, кто угрожает их малодушной потребности в доминировании. Скрытый фальшивой улыбкой.

Что также вносит большой вклад в этот смертельный конфликт, так это укоренившаяся сионистская ненависть к России. Причина этого, как мне кажется, хорошо известна — столетия назад большинство из них были изгнаны из России из анклава, известного как «Хазария» (примерно над Черным и Каспийским морями и между ними), поскольку они превращали жизнь своих русских в настоящий ад. соседи.

(я бы сказал, что ничего не изменилось, просто спросите у палестинцев!)

Как вы думаете, почему в прошлом в большинстве стран Европы эти талмудические евреи жили в «гетто», избегали, изолировали и не позволяли взаимодействовать с остальным населением? О чем тебе это говорит? Я бы сказал, это говорит об опыте.

В тот момент, когда они были глупо освобождены из этих гетто, конечно, либеральными взглядами тех дней, они немедленно проникли (или, лучше сказать, заразили) центры власти и контроля, где могли.Особенно когда дело касалось денег и банковского дела — они очень хорошо знали, что, контролируя деньги, они могут контролировать все остальное, включая политическую власть. Люди в США и Европе сейчас платят очень высокую цену за эту либеральную глупость прошлого, поскольку большинство их политиков покупаются и оплачиваются. Это называется лоббированием и политическими пожертвованиями — те, кто платит за избирательные кампании этих политиков, могут диктовать благоприятную для себя политику, и пока эта система существует, политическая структура неизбежно будет всегда коррумпирована.

Россия тоже заплатила свою высокую цену, так называемая «большевистская революция» была осуществлена ​​в основном этим гнусным порождением. Между прочим, Сталин, несмотря на то, что он был грузином, был русским патриотом и очень хотел избавиться от них. (Для тех, кто не понимает, почему россияне до сих пор испытывают сильную привязанность к Сталину, это должно объяснить это).

Здесь я хотел бы кое-что уточнить. В России много евреев, очень умных, высокообразованных, хороших, трудолюбивых, «нормальных» людей, любящих страну, в которой они живут.Они также страстно защищают его от атак Запада. Россия — их дом. Моей хорошей подругой со школьных времен была красивая, умная и талантливая девочка из еврейской семьи; Многие люди, живущие в Израиле, говорят на русском как на своем родном языке, и многие из них не оправдывают и не поддерживают политику Израиля, но мы говорим здесь не о евреях.

В России есть два очень разных существительных для людей из этой родословной — «еврей», как у евреев, и «жид», как у сионистов, и это различие существует по очень веской причине! Мы говорим здесь о жидах, к сожалению, их довольно много в Израиле и США, а также везде — порождения того, что я называю дегенеративным, дефектным геном, к сожалению, из того же генофонда.Те, кто продали бы свою мать, если бы могли получить прибыль. Другими словами, психопаты.

Эта «хазарская», сионистская, психопатическая ненависть к России имеет многовековую историю, и желание мести всепоглощает, но в то же время, конечно, также иметь шанс разграбить ресурсы страны. Большинство из этих так называемых «русских олигархов» были такими жидами, которые в ужасные 90-е грабили столько, сколько могли, а потом бежали, куда же еще… в Англию!

Для этого англо-сионистского образования на протяжении веков Россия всегда была и остается врагом номер один.Эту глубоко укоренившуюся вражду и ненависть невозможно искоренить. Если весь английский «истеблишмент», включая монархию, не будет удален и заменен некоторыми дальновидными людьми, а банковское дело, принадлежащее жидам, не будет тщательно очищено, регулируется и контролируется, такое положение дел не будет разрешено мирным путем. На этот раз «РУКА» этого злого близнеца будет позади США, которыми они полностью владеют и контролируют и которые они попытаются использовать. Добавьте к этому жадность желания обладать тем, что есть у России, и вы получите очень ясную картину того, почему мы занимаем эту агрессивную, воинственную позицию по отношению к России.Они отчаянно хотят уничтожить его как нацию, на протяжении веков они пытались довольно много раз, и они не остановятся, пока не уничтожат этим весь мир … Они психопаты.

И их нужно остановить.

Я не могу вспомнить ни одного премьер-министра Великобритании (большинство из которых были англичанами), который хотя бы попытался хоть как-то улучшить эту ситуацию. По крайней мере, в США было несколько президентов (очень мало), которые четко понимали, насколько важно иметь Россию в качестве союзника, а не врага.

Это понимание не закончилось для них хорошо. Паук действительно сплел очень большую паутину.

Хотя гораздо лучше было бы сравнение со злокачественным раком, который распространился по телу и убивает живые ткани. Этот англо-сионистский рак может уничтожить это человечество, в то время как человечество по-прежнему остается умышленно невежественным, беззаботным, ленивым и готовым быть обманутым. Пока нас отвлекают различные второстепенные шоу, такие как выборы в США, например, уродливые руки психопатов держатся за руль, и можно только догадываться, куда они ведут эту штуку.

Единственная сила, которая может их остановить, — это Россия и Китай, но это не означает, что другие в этом мире должны сидеть сложа руки и смотреть — мы говорим о нашем выживании как человеческой семьи и будущем для наших детей. Каждый, кто может подумать об этом, должен бороться со злом всеми возможными способами. Как я уже говорил ранее, нам нужно прекратить ссоры между собой и обратить все внимание на одного ОБЩЕГО ВРАГА.

Постоянная демонизация России, а теперь и Китая, является повсеместной, поскольку глобальные каналы информации МСМ полностью принадлежат этой клике, всем им.Население США, Европы, Австралии и других стран, где есть эти каналы для МСМ, СОВЕРШЕННО, каждый день получают эту пропаганду промывания мозгов! И многие этому верят. И здесь снова та готовность быть обманутой и та лень, которая мешает им узнать настоящие факты, ИСТИНУ. Слушая некоторых из этих людей, можно почувствовать абсолютное отчаяние. Ради всего святого, ИСПОЛЬЗУЙТЕ вам данные Богом мозги!

Россия и Китай, две могущественные страны, каждая по отдельности, теперь объединяют свои усилия, чтобы спасти наш мир.Мы должны сделать все возможное, чтобы помочь — в конце концов, они пытаются спасти для нас этот мир.

Самое первое, что нужно было сделать, — это перекрыть кровоснабжение, питающее этот рак, доллар США, и медленно, но верно это происходит, и они начинают это чувствовать, отсюда истерическая агрессия, развязанная на Китай и многое другое. сумасшедшие провокации против России, в том числе попытка «цветной революции» в Беларуси и очередная «новичковая» фигня, теперь уже с этим трепом Навальным.Честно говоря, они уже не могут даже ничего оригинального придумать!

Я думаю, что у нас есть немецкие читатели в этом блоге, вот несколько слов для них:

Германия остро нуждается в том, чтобы избавиться от этой болезненной и оскорбительной зависимости, и чем скорее, тем лучше. Эта ситуация с NorthStream2 станет самым большим испытанием для Германии. Англо-сионистская Кабала высокомерно показывает вам, немцы, насколько вы находитесь под ИХ контролем, а не только вам, остальному миру. Собираетесь ли вы заявить о себе и отстаивать свои жизненно важные национальные интересы или откажетесь?

Они подождали, пока газовая труба будет почти завершена, в нее уже вложено 8 МИЛЛИАРДОВ, и, оставив около сотни километров, они отключили пробку.Вы, немцы, понимаете, с чем здесь имеете дело и что это значит? Они громко и ясно говорят вам: посмотрите, что мы можем сделать, и если в будущем вы осмелитесь подписать какие-либо соглашения, которые мы не одобряем, это цена, которую вы заплатите. Вы вассалы и будете делать только то, что вам говорит ваш Мастер!

Каково это?

Эта газовая труба нужна Германии гораздо больше, чем России, потому что от этого полностью зависит ваша будущая экономика. Эта Кабала уже сделала довольно много неприятных вещей для вашей автомобильной промышленности, которые, без сомнения, повлияли на вашу экономику. Собираетесь ли вы перевернуться и здесь? Надеюсь, что нет.Вы, немцы, должны еще иметь хоть какое-то достоинство и можете найти в себе силы противостоять этим издевательствам и оскорблениям, особенно со стороны ЭТОЙ мерзкой партии.

Вы лучше этого.

Что касается других, мне нравится очень удачное описание того, как они «привязали свои лодки к Титанику», и все мы знаем, что случилось с этим «непотопляемым» кораблем. Вы слышите это, австралийцы? И японцы, и южнокорейцы, и остальные вассалы, включая Европу из ЕС? Пришло время развязать эти веревки и уйти — быстро!

Приближается «Идеальный шторм».

По-видимому, Атомные часы теперь показывают всего 100 секунд до полуночи.

Боже, помоги нам.

Источники: https://www.stalkerzone.org?s=England+Russia+enemy

The Essential Saker IV: Messianic Narcissism

The Essential Saker IV: Агония мессианского нарциссизма через тысячу порезов

The Essential Saker II

The Essential Saker III: Хроника трагедии, фарса и краха Империи в эпоху г-на МАГА

.