Содержание

Как это устроено: агрессия

Писатель текстов. Medical geek. Тренер по йоге

«Как это устроено» — рубрика, в которой мы рассматриваем всем известные и незнакомые явления, открытия и изобретения с точки зрения науки. Пришло время задаться вопросом об агрессии — по-детски наивным: почему люди бывают такими жестокими?

Все мы иногда «взрываемся»: в метро наступили на ногу, нахамили на почте, поссорились с партнером… Обычно впоследствии мы стыдимся этой вспышки агрессии и стараемся, чтобы это не повторилось. Но почему мы вообще бываем агрессивны? Какая агрессия нормальна, а какая является патологией? И что может привести к патологической агрессивности?

Истоки агрессии

Человек — создание не самое миролюбивое. И виновата в этом, разумеется, эволюция.

Нашим животным предкам агрессия нужна была для того, чтобы бороться за ресурсы, завоевывать территории, устанавливать иерархию и получать доступ к размножению, защищать себя и потомство. Такая агрессия может считаться здоровой.

Но у некоторых особей возникала повышенная, патологическая агрессия, которую можно назвать жестокостью. Именно ее сегодня изучают в попытках понять, откуда происходит жестокость у людей и можно ли усмирить патологическую агрессию.

Чем жестокость отличается от здоровой агрессии?

В животном мире жестокие особи нападают чаще и дерутся дольше, чем все остальные. Они метят в самые уязвимые части тела, тогда как обычные животные во время драки стараются нанести не слишком тяжелые повреждения своим соплеменникам, если речь идет об игре или «ритуальных» схватках. У жестоких животных нападение не зависит от контекста — им не важны пол соперника, обстановка и наличие реальной угрозы.

Таким образом, патологическая агрессия отличается, во-первых, количественно: она возникает чаще, чем здоровая, и выражается интенсивнее. Во-вторых, жестокость качественно другая — по сути, это агрессия ради агрессии.

Цели особи, проявляющей здоровую агрессию,  — это исключительно защита себя и своих близких, выживание и продолжение рода. У патологической агрессии другие мотивы.

Аффективная жестокость — это эмоционально заряженный, импульсивный ответ на какие-то действия окружающих, с трудом контролируемый человеком. Убить за измену в состоянии аффекта — это пример патологической агрессии.

Другой, еще более жуткий вариант жестокости — хладнокровная агрессия. Ее еще называют «хищнической». При таком типе агрессии человек «с холодной головой» планирует, как причинит вред другим — ради собственного удовлетворения либо для достижения каких-то целей.

Как проявляется патологическая агрессивность

Помимо того, что жестокость проявляется в поступках человека, ее можно обнаружить с помощью определенных исследований.

Например, сканирования мозга. Оно показывает, что у преступников, совершивших акты насилия, хуже работают лобные и височные доли мозга. Кроме того, на электроэнцефалограмме опасных преступников тоже выявляются отклонения: к примеру, на ЭЭГ агрессивных психопатов обнаруживают чрезмерную низковолновую активность. Также у жестоких преступников наблюдают сниженный метаболизм глюкозы в префронтальной коре — области мозга, которая отвечает за контроль нашего поведения, за умение «обуздать» свои импульсы. Наконец, у людей с антисоциальным расстройством личности — самым агрессивным психическим отклонением — объем серого вещества в префронтальной коре на 11% меньше, чем у здоровых людей и других психиатрических пациентов.

Помочь понять природу патологической агрессии могут и исследования, которые изучают уровень гормонов и нейромедиаторов.

В частности, тестостерона. Этот половой гормон является одним из ключевых в регуляции агрессивного поведения. Ученые обнаружили, что у наиболее жестоких преступников уровень тестостерона выше, чем у законопослушных людей в контрольной группе. А спортсмены, которые употребляли анаболики (от них количество тестостерона значительно увеличивается), становились более агрессивными и враждебными.

Важнейшую роль в формировании агрессивного поведения играет нейромедиатор серотонин. Исследования показывают, что у патологических агрессоров уровень серотонина снижен. Это вызывает некоторое замешательство, потому что пониженный уровень серотонина также связан с депрессией — а апатичные люди в депрессии редко бывают агрессивны (разве что к самим себе). Роль серотонина в невыносимой жестокости пока до конца не изучена — возможно, при патологической агрессии страдают рецепторы к серотонину в других зонах мозга, нежели в случае с депрессией. В любом случае, корреляция между серотонином и агрессией однозначно есть, и прием антидепрессантов помогает снизить количество агрессивных порывов.

Почему люди становятся агрессивными

Есть несколько возможных причин.

Генетика. Определенные генетические комбинации, связанные с метаболизмом серотонина, могут определять агрессивное поведение. Изменения в гене HTR1B, который кодирует рецептор к серотонину 5-HT1B , могут приводить к патологической агрессии. В исследовании студентов, которые генетически имели более слабый рецептор 5-HT1B, выяснилось, что они более агрессивны, чем их товарищи с обычной версией гена.

Генетика и среда. Влияние некоторых генов может нивелироваться или, напротив, усиливаться под воздействием среды. Есть несколько генов, мутации в которых увеличивают риск агрессивного поведения — это гены MAOA, 5-HTT и Tph3. Но мутации приведут к повышенной жестокости, только если люди с этими генами будут расти в неблагополучной среде: будут разлучены с матерью с раннего возраста, подвергнутся насилию в семье и другим стрессам. Если же носителям опасных мутаций повезет иметь счастливое детство, они вырастут не более агрессивными, чем люди с обычными генами.

Пол. Мы уже упоминали, что тестостерон — точнее, его концентрация — увеличивает вероятность агрессивного поведения. Тестостерон — мужской половой гормон, соответственно, у мужчин его в разы больше. И именно они оказываются агрессивнее: более 90% всех насильственных преступлений совершают мужчины. За такой гендерный перекос, видимо, тоже стоит благодарить эволюцию — ведь именно мужские особи боролись друг с другом за самку, чтобы самый сильный (читай — агрессивный) смог получить право на размножение.

Кстати, гендерные отличия продиктованы не только тестостероном. Например, вышеупомянутый ген МАОА — точнее, его мутация — определяет агрессивное поведение именно у мужчин, выросших в неблагополучных семьях. На женщин подобная мутация такого влияния не оказывает.

Родовые травмы. Проблемы при родах могут привести к повреждению центральной нервной системы — отсюда риск более агрессивного поведения в будущем.

Чаще всего родовые травмы приводят к антисоциальному поведению в совокупности с другими факторами — неблагополучной средой, недостаточным уходом со стороны родителей. Ученые исследовали более 4 тысяч мужчин из Копенгагена: те из них, у кого были родовые травмы и отвержение со стороны матери в раннем возрасте, в три раза чаще становились агрессивными преступниками.

Плохое питание и дефицит микроэлементов. Мы — то, что мы едим. Это имеет отношение и к агрессии. Питание во время роста и развития организма определяет в том числе и характер, и склонность к жестокости.

Сыновья женщин, которые были беременны во время второй мировой и голодали, в 2,5 раза чаще получали диагноз «антисоциальное расстройство личности» по сравнению с сыновьями женщин, которые питались нормально. В некоторых исследованиях говорится, что к агрессивному поведению также приводит дефицит цинка и железа в младенчестве.

Что же делать?

Получается, во многом склонность к агрессии задана генами, полом, условиями рождения, питанием в детстве, обстановкой в семье — и, конечно, средой, в которой растет человек. На большинство из этих факторов во взрослом возрасте повлиять уже нельзя.

Значит ли это, что можно просто отдаться на растерзание разрушающим приступам патологической агрессии?

Конечно, нет. Нельзя исправить гены, но мозг поддается развитию в течение всей жизни. Психотерапия позволяет выстроить новые нейронные связи, которые помогают контролировать агрессивные импульсы. Некоторые таблетки — например, вышеупомянутые антидепрессанты — позволяют уменьшить агрессивные порывы на нейробиологическом уровне. Повышенный уровень тестостерона тоже можно снизить с помощью специального лечения.

Справиться с патологической агрессией сложно, но возможно. Правда, только если сам человек хочет измениться.

Фото на обложке: PixaBay.com

Похожее

Патологическое гетероагрессивное поведение у подростков (клиническая типология, динамика, прогноз, лечение)

1. Аведисова А.С., Чахава В.О., Бородин В.И. и др. Ремерон -антидепрессант с новым механизмом действия. Российский психиатрический журнал. 2000. — Вып.З. — С. 48-51.

2. Авруцкий Г.Я., Недува А.А. Лечение психически больных. М., 1988.-527 с.

3. Агрессивное поведение лиц с психическими расстройствами (диагностика, судебно-психиатрическая экспертиза, профилактика). Под ред. проф. Т. Б. Дмитриевой и проф. Б. В. Шостаковича. — М., ГНЦ СиСП им. В.П. Сербского, 2000. — 48 с.

4. Александровский Ю.А., Аведисова А.С., Канаева Л.С., Горин А.А. Терапия финлепсином больных с агрессивным поведением при органическом расстройстве личности // Российский психиатрический журнал. 1999. — Вып.4. — С. 60-63.

5. Александровский Ю.А., Барденштейн 77. М, Аведисова АС. Психофармакотерапия пограничных психических расстройств. -М, «ГЭОТАР МЕДИЦИНА», 2000. 249 с.

6. Антонян Ю.М. Психические аномалии в механизме преступного поведения. //

7. Рос. психиатр, журнал. 1997. — N2. — С. 12-15.

8. Ануфриев А.К. О профилактике общественно-опасных действий больных при гебоидном варианте простой формы шизофрении // Тез. докл. конференции, посвященной профилактике общественно опасных действий психически больных. М., 1966. -С. 26-27.

9. Барденштейн JI.M. II «Следственная практика» ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка Прокуратуры СССР, 1989, вып. 154.-С. 228-234.

10. Барденштейн Л.М., Ермолаев В С. Анализ невербальных форм поведения и подростковая психопатология. Мат. XI1 Съезда психиатров России. — М., 1995. — С. 360-361.

11. Барденштейн Л.М. Тегретол: новые перспективы использования в подростковой психиатрии. Междунар. мед. журн. «Medical Market». — 1995. -N20 (4). — С. 23-24.

12. Барденштейн Л.М. Клиника, динамика и терапия дистимии. В кн.: Психофармакотерапия пограничных психических расстройств (Александровский Ю.А., Барденштейн J1.M., Аведисова А.С.), 2000, 136-162.

13. Барденштейн Л.М., Курашов А.С. Дистимия: нозологическое положение, клиника, прогноз. // В кн.: Депрессии и коморбидные расстройства. Под ред. А.Б. Смулевича. М., 1997. — С. 276.

14. Барденштейн Л.М., Можгинский Ю.Б. Диагностика и терапия агрессии подростков с учетом аффективного фактора. В кн. Психиатрия на рубеже тысячелетий. Материалы конференции. -Ростов-на-Дону, 1999.-С. 384-386.si’ к.

15. Барденштейн JJ.M., Можгинский Ю.Б. Взаимосвязь патологического агрессивного поведения и депрессии у подростков. // Российский психиатрический журнал. 2000. -Вып.1. — С. 42-45.

16. Барденштейн JJ.M., Можгинский Ю.Б. Современные подходы к терапии агрессивного синдрома у подростков. // Совр. подходы к диагностике и лечению нервных и психических заболеваний. -Мат. конф. С.-Петербург, 2000. — С. 67.

17. Барденштейн J1.M., Можгинский Ю.Б. Патологическое гетероагрессивное поведение у подростков. М., «Зеркало-М». -2000.-240 с.

18. Барденштейн JJ.M., Можгинский Ю.Б. Клинические особенности и принципы терапии патологичесекого гетероагрессивного поведения у подростков. Пособие для врачей. — М., 2002. — 48 с.

19. Барденштейн JJ.M., Можгинский Ю.Б., Лапицкий М.А. и др. Агрессивность в структуре девиантного поведения подростков. -Изд-во Смоленского ун-та. 2001. — 147 с.

20. Барденштейн Л.М., Демин А.А., Скачедубов В.Ю., Курашов А.С., Можгинский Ю.Б. Опыт применения атипичного антипсихотика сероквеля для лечения первого психотического эпизода шизофрении у подростков. Психиатрия и психофармакотерапия. — N6 — 2001.

21. Беляев Б.С. Клиническая дифференциация и систематика эндогенных аффективных психозов. // Журн. невропатол. и психиатр. 1991.-Т. 91, N4.-С. 51-55.

22. Буторина Н.Е. К клинике и динамике патологических проявлений при пубертатном кризе // Конф. детских невропатологов и психиатров.-М., 1983.-С. 111-113.

23. Буторина Н.Е., Масагутов P.M., Красильникова М.Н. и др. Особенности агрессии у девочек подростков с делинквентным поведением. // Российский психиатрический журнал. — 1999. -Вып.2. — С. 18-23.

24. Бухановский АО., Кутявин Ю.А., Литвак М.Е. Общая психопатология: Пособие для врачей. 2-е изд., перераб. и дополн. Ростов н/Д. — Изд-во ЛРНЦ «Феникс». — 1998. — 416 с.

25. Вандыш ВВ., Андреева Е.С. Некоторые клинические и организационные аспекты применения нормы «ограниченной вменяемости» в отношении лиц с органическим психическим расстройством. // Российский психиатрический журнал. 1999. -Вып.2. — С. 4-7.

26. Вертоградова О.П. Возможные подходы к типологии депрессии // Депрессия (психопатология, патогенез) М., 1980. — С. 9-16.

27. Вострокнутов Н.В., Василевский В.Г. Патологическое агрессивное поведение детей и подростков. Комплексная оценка на этапах возрастного психического развития. // Российский психиатрический журнал. 2000. — Вып.2. — С. 12-19.

28. Выготский JJ.C. Диагностика развития и педологическая клиника трудного детства // Собр. соч. в 6 тт. М., -1983. — Т. 5. — С. 257321.

29. Герасимов Н.П., Денисова Ж.Н. Опыт применения нейролептика клопиксол у подростков // Социальная и клиническая психиатрия. -N1, 1999.-С. 78-79.

30. Гурьева В.А. К систематике пубертатной психопатологии. // Современные проблемы подростковой общей и судебной психиатрии. М, 1987. — С. 3-12.

31. Гурьева В.А. Закономерности клиники психических расстройств в подростковом возрасте. // В кн.: Подростковая судебная психиатрия. Гл. 3 (1,2,3.4,5,6,7,9) — М., 1998.

32. Дмитриева Т.Е. Динамика психопатий (клинические варианты, биологические механизмы, принципы терапевтической коррекции): Автореф. дисс. докт. мед. наук. Л., 1990. — 46 с.

33. Дмитриева Т.Е. Задачи подростковой психиатрии в условиях социально-экономического кризиса. // В кн.: Перспективы развития подростковой социальной и судебной психиатрии. Мат. российской научно-практической конференции. — Хабаровск, 1995.-С. 3-7.

34. Дмитриева Т.Е. Современное состояние проблемы. // В кн.: Подростковая судебная психиатрия. М., ГНЦ СиСП им. В.П. Сербского, 1998.-С. 11-19.

35. Дмитриева Т.Е., Шостакович Е В. Психопатологические аспекты агрессивного поведения // Материалы 2-ой Международной научной конференции «Серийные убийства и социальная агрессия». Ростов-на-Дону, 1998. — С. 81-83.

36. Дмитриева Т.Е., Антонян Ю.М., Горинов В В., Шостакович ЕВ. Психопатологические и криминологические аспекты агрессивного поведения лиц с психическими расстройствами. // Российский психиатрический журнал. 1999. — Вып.4. — С. 4-9.

37. Дмитриева Т.Е., Дроздов А.З., Коган Е.М. Периферические показатели метаболизма серотонина при психических расстройствах. // Рос. психиатр, журнал. 2000. — N4. — С. 52-56.

38. Дубницкая Э.Е. Дистимия // Медицина для всех. 1997. — N 2. -С. 16-18.

39. Завилянский И.Я., Елейхер В.М., Крук И.В., Завилянская Л. И. Психиатрический диагноз. Киев, «Выща школа», 1989. — 310 с.

40. Иваницкий A.M. // Журн. высшей нервной деятельности. 1990. -Т. 40, вып. 5.-С. 835-841.

41. Иванов С.В. Препарат с особыми свойствами // Медицина для всех. 1997.-N 2.-С. 13-15.

42. Иовчук Н.М., Козюля В.Г. Клинико-динамическое исследование пубертатных психозов с аффективными циклотимическими дебютами // Журн. невропатол. и психиатр. 1981. — Вып. 10. -С.1509- 1514.

43. Калинин В.В. Препарат рисперидон (рисполепт) в системе терапии больных шизофренией. // Соц. и клинич. психиатрия. 1999. — N1. -С. 97-105.

44. Клиническое руководство: модели диагностики и лечения психических и поведенческих расстройств. Под ред. В.Н.Краснова, И.Я.Гуровича. М., 1999. — 224 с.

45. Ковалев В.В. Семиотика и диагностика психических заболеваний у детей и подростков. М., 1985. — 286 с.

46. Ковалев В.В., Козловская Г.В. Глоссарий основных синдромов и симптомов психических заболеваний детского возраста (Методические рекомендации). М., 1977. — 100 с.

47. Коган Б.М., Дроздов A 3. Метаболизм катехоламинов при депрессиях и предполагаемые механизмы участия катехоламинов в патогенезе аффективных расстройств. // Рос. психиатр, журнал. -1998.-N5.-С. 73-78.

48. Королев В.В. Психические отклонения у подростков — правонарушителей. М., 1992. 207 с.

49. Лебединская КС., Райская М.М., Грибанова Г.В. Подростки с нарушениями в аффективной сфере. М., 1988. 166 с.

50. Ливанов М.Н. Пространственная организация процессов головного мозга. М., Наука. — 1972.

51. Яичко А.Е. Подростковая психиатрия. Л., 1985. — 416 с.

52. Яичко А.Е. Шизофрения у подростков. Л.: Медицина. — 1989. -216 с.

53. Макушкин Е.В., Гурьева В.А. Проблема уголовно-процессуальной щ дееспособности несовершеннолетних обвиняемых. // Российский психиатрический журнал. 1999. — Вып 4. — С. 15-20.

54. Макушкин Е.В. Закономерности клиники психических расстройств в подростковом возрасте. // В кн.: Подростковая судебная психиатрия. Гл. 3 (1). — М., 1998.

55. Матвеев В.Ф., Барденштейн Л.М., Мурашов А С. К вопросу о клинических особенностях некоторых вариантов шизофрении в подростковом возрасте // Журн. невроп. и психиатр. 1979. -Вып. 10.-С. 1403-1406.

56. Матвеев В.Ф., Барденштейн Л.М., Мурашов А С. Клинико-психопатологические особенности непроцессуальных форм девиантного поведения в подростковом возрасте // Журн. невроп. и психиатр. 1979.-Вып. 11.-С. 1568-1573.

57. Можгинский Ю.Б. Особенности аффективных нарушений и их взаимосвязь с подростковыми психопатологическими расстройствами // Пограничные расстройства в судебно-психиатрической практике. М., 1991. — С. 3-7.

58. Можгинский Ю.Б. Эмоционально-агрессивные нарушения психической деятельности в подростковом возрасте и формирование мотивации правонарушений // Здоровье нации и национальная безопасность. Мат. междунар. конфер. — М., 1994. -С. 79-80.

59. Можгинский Ю.Б. Подростковая агрессия и дистимическое расстройство. 13-й съезд психиатров России. — Мат. съезда. -2000.-С. 135.

60. Можгинский Ю.Б. Кратковременные депрессивные состояния в структуре ситуационной гетероагрессии. Мат. конф. — Ростов-на-Дону, 2001.-С. 348-350.

61. Можгинский Ю.Б. Социальный и клинический аспект агрессивности в подростковом возрасте. Мат. конгресса по детской психиатрии. -М., 2001. — С. 201.

62. Морозова Н.Б. Острые аффективные реакции в подростково-юношеском возрасте // Кратковременные расстройства психической деятельности в судебно-психиатрической практике. -М., 1986.-С. 132-139.

63. Мосолов С.Н. Клиническое применение современных антидепрессиантов. С.-Петербург, 1995. — 556 с.

64. Мосолов С.Н. Основы психофармакотерапии. М., «Восток». -1996.-288 с.

65. Мосолов С.Н., Александровский Ю.А., Бовин Р.Я. и соавт. Новый атипичный антипсихотик сероквель. Психиатрия и психотерапия, 1999, 2, 16-23.

66. Мосолов С.Н. Клинико-нейрохимическая классификация современных антипсихотических препаратов. // Международный журнал медицинской практики. 2000. — N 4. — С. 35-38.

67. Наталевич Э.С., Харитонова Н.К. Депрессии у подростков, совершивших противоправные деяния. // Патологические формы девиантного поведения у детей и подростков.- М., 1986.-С.57-58.

68. Нумер Ю.Л., Михаленко И.Н. Аффективные психозы. Л., Медицина. — 1988.- 264 с.

69. Нумер Ю.Л. Современные антидепрессанты в лечении депрессий. // Обозрение психиатр, и мед. психол. 1993. — N4. — С. 102-109.

70. Озерецковский С. Д. О скрытых депрессиях у подростков // Журн. невроп. и психиатр. 1979. — Вып. 2.-С. 212-216.

71. Осипов В.П. Курс общего учения о душевных болезнях. Берлин, 1923.-738 с.

72. Пантелеева Г.П., Цуцульковская М.Я., Беляев Б.С. Гебоидная шизофрения.- М.: Мед. 1986. — С. 56, 69.

73. Подростковая судебная психиатрия. Под ред. проф. В. А. Гурьевой. -М., 1998.-363 с.

74. Портнов А.А., Ракитин М.М, Овсянников С.А. и др. Обьем понятия и критерии диагностики психопатий по данным катамнеза. — Журн. невропатол. и психиатр. 1987. — Вып. 7. — С. 1076-1082.

75. Реан А.А. Агрессия и агрессивность личности. Психол. журн. -1996.-Вып. 5.-С. 3-18.

76. Рыбаков О.Е. Случай периодического бродяжничества // Журн. невропатол. и психиатр. 1979. — Вып. 1. — С. 28-29.

77. Семенюк Л.М. Психологические особенности агрессивного поведения подростков и условия его коррекции. Москва-Воронеж, 1996.-96 с.

78. Сидоренко Г. В. Электроэнцефалографические маркеры и компьютерная оценка тяжести депрессий. // Журн. Невропатол. и психиатр. 1995. — Т. 95, N1. — С. 75-80.

79. Смирнова Т.А. Клиника и судебно-психиатрическое значение психопатоподобных состояний при шизофрении с картинойпатологического пубертатного криза // Автореф. дисс. канд. мед. наук. -М, 1982.

80. Смулевич А.Б., Козырев В.Н., Сыркин A.JJ. Депрессии у соматически84. больных. М., 1997. — 108 с.

81. Смулевич А.Б. Депрессии в общемедицинской практике. М., Изд. «Берег», 2000, 160 с.

82. Смулевич А.Б., Дубницкая Э.Б., Тхостов А. Ш. и др. Психопатология депрессий (к построению типологической модели). // Депрессии и коморбидные расстройства. М., 1997. -С.28-53.

83. Стрелец В.Б., Авин А.И., Зверев СП. Картирование биопотенциалов мозга у больных с депрессивным синдромом // Журн. высшей нервной деятельности. 1990. — Т. 40. — Вып. 5.

84. Судебная психиатрия // Под ред. Г.В. Морозова. М.: Мед. -1988.-400 с.

85. Судебная психиатрия //Под ред. Б.В. Шостаковича. М., 1997. -385 с.

86. Сухарева Г.Е. Клинические лекции по психиатрии детского возраста. М., 1959. — Т. 2. — 406 с.

87. Akiskal H.S., Hirschfeld R.M.A., Yerevanian B.I. The relationship of personality to affective disorders: A critical review. // Arch. gen. Psychiat. 1983. — Vol. 40. — P. 801-810.

88. Apostorakis M., Kapetarakis S. Plasma prolactin activity in patients with galactorrea after treatment with psychotropic drugs. In: Lactogenic Hormones. Ed. By Wolstenholm G.M. Edinburgh. Scotland. Churchill Livingstone. — 1972.

89. Argyris C. Overcaming Organizational Defenses. Englewood Cliffs, NJ // Harvard University, PrenticeHall; 1990.

90. Arvanitis L.A., Miller B.G. Multiple fixed doses of «Seroquel» (quetiapine) in patients with acute exacerbation of schizophrenia: a comparison with haloperidol and placebo. // Biol. Psychiatry. 1997; 42: 233-246.

91. Assagioli R. Психосинтез: пер. с англ. М., 1997. — 317 с.

92. Apter M.J. The Dangerous Edge. 11 New York: The Free Press 1992.

93. Badawy Abdulla A.-B. Alcohol, aggresion and serotonin: Metabolic aspects. // Alcohol and Alcohol. 1998; 1: 66-72.

94. Ballenger J., Post R. Carbamazepine in manic-depressive illness: A new treatment // Amer. J. Psychiat. 1980. — Vol. 137, N7. — P. 782790.

95. Bardenstein L. Depression in adolescents: diagnosis and treatment. -Neuropsychopharmacology. 1994, Vol. 10, N 3S / part 2; 0-143-201: 5 IS. (XIX th C.I.N.P. Washington, D.C., 1994. Oral and posterabstracts. Part 2).

96. Bardenstein L., Kurashov A. , Mozhginski Yu. Olanzapine in the Treatment First-Episode Shizophrenia in Adolescents. XXI1 nd Congress of C.I.N.P., Brussels, 2000. — Book of Abstracts. — P. 100.

97. Bardenstein L., Ermolaev V., Slavgorodsky Y., Voloshin V. Dysthymia in Adolescence: Clinical Picture and Treatment: 10th World Congress of Psychiatry. Madrid, 1996. — Vol.2. — P. 140.

98. Bardenstein L., Ermolaev V. Diagnosis of Early Onset of Schizophrenia in Adolescents and Nonverbal Behaviour Forms: 15th World Congress of Social Ps>chiatry. Rome, 1995. — P. 364.

99. Bardenstein L., Kurashov A., Kaplan R.G. et al. Treatment of Dystymia in Young People with Fluoxetine: 21th CINP Congress. Glasgow, 1998.-P. 253.

100. Bardenstein L., Kurashov A., Mozhginski Yu., Posohova V. Aggressive behaviour in Adolescents: an openlabel stady wihs quetiapine. 11th

101. AEP Congress, Stockholm, May, 2002 (has been accepted for poster praesentation).

102. Baron R, Richardson D. Агрессия: пер. с англ. С.-Петербург: «Питер», 1997. — 330 с.

103. Barrant Е. The use of anticonvulsants in agression and violence // Psychopharmacol. Bull. 1993. — Vol. 29, N1. — P. 75-81.

104. Bilikiewicz T. Psychiatria Kliniczna. Warszawa. — 1969. — 815 p.

105. Beasley CM. et al. Olanzapine versus placebo and haloperidol: Acute phase results of the North American double-blind olanzapine trial. // Neuropsychopharmacology. 1996; 14:111-123.

106. Bennett W, KoreinJ, Kalmijn M et al. Electroencefalogram and treatment of hospitalized aggressive children with haloperidol or lithium//Biol. Psychiathry. 1983; 18: 1427-1440.

107. Berkowitz L. Frustration-aggression hipotesis: Exeminaton and reformolation // Psychologikal Bulletin. 1989; 106: 59-73.1.l .Berkowitz L. Aggression: Its Causes, Consequences, and Control. -1993. New-York: McCrau-Hill.

108. Bios P. Adolescenz: Eine Psychoanalitische Interpretation. Klett, Stutgart. — 1973.

109. Bitton R., Schneider B. Endocrine, metabolic and nutritional effects of psychotropic drugs. In: Kane J.M., Lieberman J.A. (ed.) Adverse effects of psychotropic drugs. New York: Guilford. 1992: 341-355.

110. Black D.W., Winocur G., Nasrallah A. et al. Psychotic symptom and age of onset in affective disorder. // Psychopathology. 1992. — Vol. 25, N1.-P. 19-22.

111. Brown G. R., Anderson B. Psychiatric morbidity in adult impatients with childhood histories of sexual116. physical abuse. Am. J. Psychiatry, 1991,148. — P. 55-61.

112. Buss A. The psychology of aggression. New York, John Wiley. -1961.

113. Bymaster F.P., Calligaro D.O., Falcone J.F. et al. Radio-receptor binding profile of the atypical antipsychotic olanzapine. Neurupsychopharmacology, 1996, 14: 87-96.

114. Cadoret RJ, Yates WR, Troughton E et al. Genetic enwironmental interaction in the genesis of aggressivity and conduct disorders // Arsh. Gen. Psychiatry. 1995; 52: 916-924.

115. Campbell M., Spencer E. Psychopharmacology in child and adolescent psychiatry: a review of the past five years. // J. Amer. Acad. Child Adolesc. Psychiatry. 1988; 27:269-279.

116. Cappuccio C. Resolution of hyperprolactinemia and dynaecomastia following substitution of risperidone with quetiapine. International J. Neuropsychopharmacol. 2000, 3 (Suppl. 1), S. 146.

117. Carlson G., Koplewicz H. Update in child and adolescent psychopharmacology. // In: Progress Notes. 1997. — Vol. 8, No 2, 4852.

118. CazardP., Pollak V., Jouvent R. //Int. J. Psychophysiol. 1989. — Vol. 8.-N2.-P. 169-183.

119. Chatham-Showalter Peggy E. Carbamazepine for combativeness in acute traumatic brain injury // J. Neuropsychiat. and Clin. Neurosci., 1996: 1; 96-99.

120. Chengappa R. The impact of clozapine on violent and aggression in psychiatric patients. In: The impact of clozapine on the treatment of schizophrenia. University of Pittsburg. 2000, 39-44.

121. Chermack S., Berman M, Taylor S. Effects of Provocation on Emotionsand Aggression in males // Aggressive Behavior. 1997. -Vol. 23.-N. l.-P. 1-10.

122. Cohen J.A., Mannarino A.P. Psychological symptoms in sexuelly abused girls. J. Child Abuse and Neglect, 1988; 12. — P. 571 -577.

123. CohnJ.H., Brust J., Di Serio F., Singer J. Effect of bromocriptine mesylate on induced hyperprolactinemia in established psychiatric outpatients undergoing neuroleptic treatment. Neuropsychobiology. 1987, 13: 173-179.

124. Cueva J.E., Overall J.E., Smoll A.M. Carbamazepine in aggressive children132. with conduct disorder: a double-blind and placebo-controlled study. // J. Am.

125. Acad. Child. Adolesc. Psychiatry. 1996; 35:480-490.

126. Cunningham Owens D.G. A Guide to the extrapyramidal side-effects of antipsychotic drugs. Cambridge University Press. 1999, p. 120.

127. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disoders: DSM-1V-4 th ed. American

128. Psychiatric Association. Washington, DC, 1994, Appendix B, pp. 760-761.

129. Dickson R.A., Glaser W.M.: Hyperprolactinemia and male sexual dysfunction (Itr). Journal of Clinical Psychiatry, 1999; 60-125.

130. Dura Jason. Expressive communicative ability, symptoms of mental illness and aggressive behavior // J. Clin. Psychol, 1997: 4; 307-318.

131. Elphick M. An open clinical trial of carbamazepine in treatment-resistant bipolar and schizoaffective psychoses // Brit. J. Psychiat. -1985.-Vol. 147, N8.-P. 198-200.

132. Endicott J., Cohen J., Nee J. et al. Hamilton Depression Rating Scale: extracted141. from regular and charge versions of the schedule for affective disorders and142. scizophrenia. Arch. Gen. Psychiatry. — 1981; 38. — P. 98-103.

133. Fawcett J. et al. A meta-analysis of eight randomized, double blind, controlled clinical trials of mirtazapine for the treatment ofpatients with major depression and symptoms of anxiety. J. Clin. Psychiatry, 1998; 59: 123-127.

134. Frenckel Von R. Impressions clinigues globales (Overall clinical impressions). In: Guelfi J.D. et al, eds. Echelles devaluation en psychiatrie. — Paris: Fabre, 1992. — P. 93-97.

135. Garrison К.С., Garrison К.С. jr. Psychology of Adolescence, 7 th ed. Prentice-Hall, Englewood Cliffs/N.J. 1975.

136. Glaser К. Psychopathologie patterns in depressed adolescents. // Amer. J. Psychother.- 1981.- Vol. 35, N 3.- P. 368-382.

137. Glatzel J. Autochthone Asthenien Verlaufsfiguren jugendlicher Versagenzustande // Fortschr. Neurol.

138. Psychiatr. 1972. — Bd. 10, N 10. — S. 596-619.

139. Goldman H.H., Skodol Л.Е., Lave T.R. Revising Axis V for DSM-1V: A Review of Measures155. of Social Functioning.-Am J. Psychiatry, 1992; 149: 1148-1156.

140. Green WH. Child and adolescent Clinical Psychopharmacology. Ed 2. Baltimore, Md: Williams & Wilkins; 1995.

141. Green WH, Kowalik SC. Violence in Child and Adolescent Psyciathry // Psychiatric Annals. 1997; 27:11. — P. 745-751.

142. Goodwin F.K., Jamison K.R. Manic-depressive illness. // Oxford University Press. New York, Oxford, 1990. — 938 p.

143. Guerra NG, Huesmann LR, Tolan PH et al. Stressful events and individual beliefs as correlates of economic disadventage and aggression among urban children // J. Consult Clin Psychol. 1995; 63: 518-528.

144. Guy W. Clinical Global Impressions. In: ECDEV Manual, NIMH Rockville, Maryland:

145. US Dept. of Health and Human Services, 1976. P. 217-222.

146. Hamilton M.A Rating scale for depression. // J. Neurol. Neurosurg. Psychiatry. 1960. — Vol. 23. — P. 56-62.

147. Hellewell J.S.E., Kalali A.H., Langham S.J., McKellar J. Int. J. Psychiatry Clin. Pract., 1999; 3: 97-105.

148. Hibbard R.A., Hartman G. Behavioral problems in alleget sexuel abuse victims. J. Child Abuse and Neglect, 1992, 16. — P. 755-762.

149. Higley J.D., Suomi S.J., Linnoila M. Primates with low CNS serotonin functioning are inherently tolerant to the intoxicating effects of alcohol and more aggressive when intoxicated // Alcoholism, 1997: 3; 6A.

150. Houberg O., Fensbo C., Remvig J. et al. II Acta Psychiatr. Scand. -1993; 88: 395-402.

151. Jaspers К. Allgemiene Psychopathologie. 8 Aufl. — Berlin -Heidelberg — New-York: Springer-Verlag. — 1965. — 748 s.

152. Kasper S. Clinical efficacy of mirtazapine: a review of meta-analyses of pooled data. Int. Clin. Psychopharmacol., 1995; 10 (Suppl. 4): 2535.

153. Keck P.E. et al. Valproate and carbamazepine in the treatment of panic and posttraumatic stress disoders, withdrawal states and behavioral dyscontrol syndromes // J. Clin. Psychopharmacol. 1992. — Vol. 12 (Suppl. 1).-P. 36-41.

154. Keks N.A., Copolov D.L., Singh B.S. Abnormal prolactin response to haloperidol challenge in men with schizophrenia. // Am. J. Psychiatry. 1987; 144: 1335-1337.

155. Keller M.B., Lavori P.W. Double depression, major depression and dysthymia: distinct entities or different phases of single disorder? // Psychopharmacol. Bull. 1984. — Vol. 20. — P. 399-402.

156. Kellerman Al, Rivara FP, Rushforth NB et al. Gun ownership as a risk factor for homicide in the houm // N. Engl. J. Med. 1993; 329: 108-109.180. (Kernberg О.) Кернберг О. Агрессия при расстройствах личности: пер. с англ. М., «Класс». — 1998. — 367 с.

157. Kishimoto A., Okuma Т. Antimanic and prophilactic effects of carbamazepine in affective disoders // Brit. J. Psychiat. 1983. — Vol. 143.-P. 327-331.

158. Kishimoto A. et al. Long-Term Prophylactic Effects of carbamazepine in affective disoders. 1 V-th World Congress of Biological Psychiatry. -1985. Philadelphia. — Sept. — P. 363.

159. Kielholz P. Depressive Zustande, Erlennung Bewertung, Behandlung. -Berlin, Stuttgart, Wien. 1972.

160. Kinon В. J., Lieberman J. A. Mechanisms of action of atypical antipsychotic drugs: a critical analysis. // Psychopharmacology. 1996; 124:2-34.

161. Kleinberg D.L., Davis J.M., De Coster R. et al.: Prolactin levels and adverse events in patients treated with risperidone. Journal of Clinical Psychopharmacology, 1999; 19: 57-61.

162. Kopala L.C., GoodK.P., Honer W.G. Extrapyramidal signs and clinical symptoms in first-episode schizophrenia: response to low-dose risperidone. J. Psychopharmacol., 1997; 17: 308-313.

163. Kovacs M, Akiskal H., Gatsonis C., Parrone P Childhood-onset dystimyc disorder // Arch. Gen. Psychiatry. 1994. — Vol. 51. — P. 365-374.

164. Krupp P., Barnes P. Clozapine-associated agranulocytosis: risk and aetiology. // Brit. J. of Psychiatry. 1992 (Suppl. 17). — Vol. 160: 3840.

165. Krevelen DA. van. Psychoses in adolescence // Modern perspectives in adolescent psychiatri. Ed. J.G. Howels. — Edinburgh. — 1971. — P. 381-401.

166. Kudo Y. Phase 111 study of quetiapine in schizophrenia-safety evaluation of long-term exposure. International. J. Neuropsychopharmacol. 2000, 3 (Suppl. 1), S. 149-150.

167. Kuperman S, Stewart M.A. Use of propranolol to decrease aggressive outbursts in younger patients // Psychosomatics. 1987; 28: 315-319.

168. Langbehn D.R. et al. Distinct contributions of conduct and oppositional defiant symptoms to adult antisocial behavior. Evidence from an adoption Study. // Arch. Gen. Psychiatry. 1998; 55: 821-829.

169. Langen D. Probleme und Prognosen der Adoleszentkrise. In: Muller H. Adoleszentenmedizin. — Urban and Schwarzenberg. — Munchen. -1987.

170. Lekker B. et al. Carbamazepine versus Lithium in Mania: A Double-Blind Study // J. Clin. Psychiat. 1987. — Vol. 43. — N3. — P. 89-92.

171. Lee H.-S, Kim C-H., Song D-H., et al. Clozapine does not elevate serum prolactin levels in healthy men. Biological Psychiatry, 1995, 38, 762-764.

172. Lesse S. The masked depression syndrom-results of a seventeen-year stady. // Amer. J.

173. Psychother.- 1983.- Vol. 37, N 4.- P. 456-475.

174. Lewis DO, Shanok S, Pincus J, Glaser G. Violent juvenile delinquents: psychiatric, neurological, psychological and abuse factors // J. Am. Acad. Child Psychiatry. 1979; 18: 307-319.

175. Leysen J.E., Janssen P.M., Megens A., Scholte A. Risperidone: a novel antipsychotic with balanced serotonin-dopamine antagonism, receptor occupancy profile, and pharmacologic activity. J. Clin. Psychiatry, 1994, 55 (Suppl. 5): 5-12.

176. Liebowitz M.R. Depression with anxiety and atypical depression // J. Clin. Psychiatry. 1993. — Vol. 54. — Suppl. 2. — P. 10-14.

177. Lorenz К On Agression // New York: Bantan Books; 1963.204. (Lorenz К.) Лоренц К. Агрессия: (Так называемое зло): пер. с нем. М., Прогресс: Универс. — 1994. — 271 с.

178. Marder SR., Meibach R.C. Risperidone in the treatment of schizophrenia. Amer. J. Psychiatry, 1994; 151: 825-835.

179. Markowitz J.C., Moran M.E., Kocsis J.H., Frances A.J. Prevalence and comorbidity of dysthymic disorder among psychiatric outpatients // J. Affect. Disord. 1992. — Vol. 24. — P. 63-71.

180. Marcelli D. Depression de 1 adolescent // Perspectives Psy, 1998. Vol 37,4.-P. 241-248.

181. Mattason A, Schalling D, Olweus D et al. Plasma testosterone, aggressive behavior and personality dimensions in young male delinquents // J. Am. Acad. Child Psychiatry. 1980; 18: 476-490.

182. Mc. Gorry P. Preventive strategies in early psychosis: verging on reality. // Brit. J. Psychiatry. 1998; 172: 7-13.

183. Mc.Manus, M., Brickman A, Alessi N, Grapentine W. Neurological dysfunctionin serious delinquents // J. Am. Acad. Child Psychiatry. -1985;4:481-486.

184. McManus D.Q., Arvanitis L.A., Kowalcyk B.B. Quetiapine, a novel antipsychotic: experience in elderly patients with psychotic disorders. The Seroquel Trial 48 Group. J. Clin. Psychiatry, 1999; 60(5): 292-298.

185. Meltzer H.Y., Goode D.J., Schyle P.M. et al. Effect of clozapine on human prolactin levels. // Am. J. Psychiatry. 1979, 136: 1550-1555.

186. Meltzer H.Y. Clinical studies on the mechanism of action of closapine: the dopamine-serotonin hypotheses of schizophrenia. -Psychopharmacology. 1989,99 (Suppl.): 18-27.

187. Meltzer H.Y. Dimensions of outcome with clozapine. // Brit. J. of Psychiatry. 1992; 160 (Suppl. 17): 46-53.

188. Meltzer H.Y., Cola P., Way L. et al. Cost effectiveness of clozapine in neuroleptic resistant schizophrenia. // Am. J. of Psychiatry. 1993, 150: 1630-1638.

189. Menninger K. Work as a Sublimation // Bulletin of the Menninger Clinic.- 1942; 6: 170-182.

190. Moller H.J. Amisulpride: a review of its efficacy in schizophrenia. // Acta Psych. Scand. 2000. — No 400. — Vol. 101 (Suppl.): 17-22.

191. Montgomery S.A., Reimitz P., Zivkov M. Mirtazapine vs amitriptyline in the long-term treatment of depression: a double-blind placebo-controlled study. Int. Clin. Psychopharmacol., 1998; 13: 63-73.

192. Nemeroff С., Loosen Р (ed.) Handbook of clinical psychoneuroendocrinology. New York: Guilford, 1987.

193. Olweus D., Mattsson A., Schalling D., Low H. Circulating testosterone levels and aggression in adolescent males: a casual analyssis // Psychosomatic Medicin. 1988; 50: 261-272.

194. Offer D. The Psychological World of the Teenager: A Studi of Normal Adolescent Boys // Basic Books, New York. 1969.

195. Pakaslachti L., Keltikangas-Jarvinen L. Social acceptance and the relationship aggressive problem-solving strategies and aggressive behaviour in 14-year-old adolescents. // Eur. J. Pers. 1996. — N4. — P. 249-261.

196. Peuskens J., De Hert M, Jones M. A meta-analysis of efficacy and safety of risperidone and olanzapine. // Intern. J. of Neuropsychopharmacology. 2000. — Vol.3, Suppl. 1, S 152.

197. Pliszka SR, Rogeness GA, Medrano MA. DBH, MHPG and MAO in children wich depressive, anxiety and conduct disorders: relationship to diagnosis and symptom ratings // Psychiatr. Res. 1987; 24: 35-44.

198. Popli A., Gupta S., Rang\ mi SR. Risperidone-induced galactorrhea associated with a prolactin elevation. Annals of Clinical Psychiatry, 1998; 10:31-33.

199. Post B. et al. Antidepressant effects of carbamazepine // Amer. J. Psychiat.- 1986. Vol. 143, N1. P. 29-34.

200. Potenza M.N., Holmes J.P., Kanes S.J. et al. Olanzapine treatment of children, adolescents and adults with pervasive developmental disorders: an open-label pilot stady. J. Clin. Psychopharmacol., 1999; 19(1): 37-44.

201. Praag H.M. van. Депрессия, тревожные расстройства, агрессия: попытки распутать гордиев узел. Медикография. — 1998. — Том 20. — N 2. — Вып. 57. — С. 27-34.

202. Praag H.M. van., взаимосвязь депрессии, агрессии и тревожных расстройств: биологическая гипотеза. // Медикография. 1994. -Вып. 56, Т. 16.-N1.-С. 9-15.

203. Raine A., et al. Earlessness, stimulation-seeking, and large body size at age 3 years as early predispositions to child hood aggression at age 11 years. // Arch. Gen. Psychiatry. 1998; 55: 745-751.

204. Ring B.J. et al. In vitro interaction of the antipsychotic agent olanzapine with human cytochromes P450, CYP2C9, CYP2D6 and CYP3A. // Brit. J. Of Clinical Pharmacology. 1996, 41 (3): 181-186.

205. Rivara F, Grossman D. Prevention of traumatic detths to children in the Unitid States: how far have we come and where do we need to go? // Pediatrics. 1996; 97: 791-797.

206. Rogeness GA, Hernandez JM, Macedo CA, Mitchell EL. Biochemical differences in children with conduct disorder socialized and undersocializid // Am. J. Psychiatriy. 1982; 139: 307-311.

207. Rohrlich J. The Meanings of Aggresion // Psychiatric Annals. 1998; 28:5/May. — P. 246-249.

208. Rosebush P., Mazurek M. Neurologic side effects in neuroleptic-naive patients treatid with haloperidol or risperidone. // Neurology. 1999; 52: 782-785.

209. Schiamberg L. Some socio-cultural faktors in adolescent-parent conflict: a cross-cultural comparison of selected cultures // Adolescence. 1969; 15: 333- 360.

210. Scott S. Agressive behaviour in childhood // Brit. Med. J., 1998; 316; 202-6.

211. Shakoor B, Chalmers D. Co-victimization of the Africa-American children who witness violence and the theoretical implications of its effekts on their cognitive, emotional and behavioral development // J. Natl. Med. Assoc. 1989; 81: 93-98.

212. Sheard M.H., Marini J.L., Bridges C.I., Wagner E. The effect of lithium on impulsuve aggressive behavior in man. // Am. J. Psychiatry. 1976; 133: 1409-1413.

213. Shenoy R.S., Ettigi P., Johnson C.H. Bromocriptine in the treatment of galactorhea caused by haloperidol: a case study. // J. of Clin. Psychopharmacology. 1983,3: 187-188.

214. Sherman C. Brief Group Therapy Can Help Angry Adolescents // Clinical Psychiatry News. Juli, 1998. — P. 30.

215. Shiwach R.S., Carmody T.J.: Prolactogenic effects of risperidone in male patients: a preliminary stady. Acta Psychiatrica Scandinavica, 1998; 98:81-83.

216. Siever LJ, Steinberg B, Trestman RL, Intrator J. Biological markers in personality disorders. In: Gorman J, Papp L, eds // Annual Review of Psychiatry. Vol. 13, Section 11. — Washington, DC: American Psychiatric Press; 1994: 253-290.

217. Simpson G.M., Angus J.W.S. Arating Scale for extrapyramidal side effects. Acta Psychiatr. Scand. 1970, Suppl. 212: 11-19.

218. Soyka M. Substance misuse, psychiatric disorder and violent and disturbed behavior // British Journal of Psychiatry, 2000; 176, 345-350.

219. Spitzer R.L., Kroenke K., Linzer M. et al. Health-related quality of life in primary care patients with mental disorders: results from the PRIME-MD 1000 Study // JAMA. 1995. — Vol. 274. — P. 1511 -1517.

220. Stip E., Lussier J. The effect of risperidone on cognition in patient wich schizophrenia. // Can. J. Psychiat. 1996. — Vol. 41 (Suppl.2). — P. 3540.

221. Thome H. Ansatze zu einer Theori der Reifezeit // Vita gumana. -1969.-213-237.

222. The Global Burden of Disease: a comprehensive assessment of mortality and disability from disease injuries and risk factors in 1990 and projected to 2020 / Eds. C. Murray, A. Lopez. Geneva, WHO, 1996.

223. Tollefson G.D. et al. Olanzapine verus haloperidol in the treatment of schizophrenia, schizoaffective and schizophreniform disorders: Result of an international collaborative trial. // Am. J. Psychiatry. 1997, 154:457-465.

224. Tramer M. Lehrbuch der allgemeine Kinderpsychiatrie: eischlisslich der allgemeinen Psychiatrie der Pubertat und Adolescenz. Basel. -1949.

225. Vartiainen Н., Tiihonen G., Putkonen A. et al. Citalopram: a selective serotonin reuptake inhibitor in the treatment of agression in schizophrenia. Acta Psychiatr. Scand., 1995; 91; 348-351.

226. WeintraubL., GuelfiJ.D. Eurupean Psychiatry. 1998; 13:4: 173-180.

227. Weitbrecht H.J. Die chroniche Depression. // Wein. Zchr. Nervenklin. 1967. — Bd. 24, N4. — S. 265-272.

228. Wirshing W.C. Side effects of atypical Antipsychotics. // J. Clin. Psydhiatry (Academic Highligts). 1998; 59, 6: 324-325.

Жестокость порождает жестокость | mgzt.ru

Одна из особенностей современного общества — рост жестокого обращения с детьми. Социологические исследования последних лет показывают, что в России за год совершается до 2 млн побоев детей родителями. Насилие происходит всё более открыто, нагло и беззастенчиво, приобретая изощренные формы.
Одним из типов жестокого обращения с детьми является сексуальное насилие (Child Sexual Abuse). В мире ему подвергается в год до 150 млн девочек и свыше 70 млн мальчиков. По официальным данным, на территории России в год регистрируется около 60 тыс. сексуальных преступлений в отношении детей и подростков.
Особую проблему представляет собой сексуальное насилие, совершаемое внутри семьи. Примерно 70% детей, подвергшихся «сексуальному злоупотреблению», испытывали развратные действия со стороны родственников и знакомых. 28% детей знают по себе о сексуальном принуждении со стороны родителей или опекунов.
Свыше 1,5 млн детей в мире вовлекаются в занятия проституцией и порнографией. Россия по этой позиции занимает второе место — наша страна производит 23% детской порнографии (США — 55%).
Статистические данные подтверждают тот факт, что подростки и молодые люди чаще, чем представители других возрастных групп, становятся подстрекателями к насильственным действиям. Среди лиц, совершающих изнасилование, максимум криминальной активности падает на 16-17 лет. Патологическая жестокость у детей растет в целом, агрессивное поведение в детстве зачастую (в 40-50% случаев) перерастает в антисоциальное поведение в юношеском и взрослом возрасте. На это указывает и то, что грубое обращение подростков с родителями проявляется в форме массивного применения насилия, при этом, прежде всего, матери становятся жертвами сыновей, преимущественно подростков и молодых людей в возрасте от 13 до 24 лет. Между агрессивностью у детей и преступностью в более позднем возрасте существует тесная связь. Есть убедительные данные, что жестокое обращение с детьми имеет тенденцию к передаче из поколения в поколение, как эстафета. Некоторые исследователи указывают, что мальчики с подобным характером интеллектуально ниже, чем те, кто не испытывает агрессию на себе.
Конечно, девочки и женщины в 1,5-3 раза чаще подвергаются сексуальному насилию, чем мальчики и мужчины. Относительная беспомощность и растущая сексуальность делают их наиболее уязвимыми.
Многие исследователи среди причин насилия выделяют дисфункциональную семью как источник травматизации личности. У беспризорных детей в целом значительно выше риск стать жертвой физических и сексуальных издевательств.
Некоторые специалисты отмечают, что дети из внешне респектабельных семей с высоким достатком также подвержены разного рода насилию. Дело в том, что хотя образ жизни этих семей не вызывает беспокойства со стороны общественности, однако ценностные установки и поведение родителей в них резко расходятся с общечеловеческими моральными ценностями. Корни такого явления исследователи видят в психических расстройствах и безнаказанности взрослых.
Многие говорят о «комплексе жертвы», который начинает формироваться с раннего детства в семьях, где родители «практикуют» жестокое обращение.
Зачастую нравственное воспитание молодежи проходит на улицах, у экранов телевизоров, компьютеров. Практически в каждом анимационном фильме содержатся элементы унижения человека человеком, а в 60% персонажи курят табак и употребляют алкоголь. В мире видеоигр насилие присутствует в 64% игр для детей, а в играх для подростков в 98%. Под влиянием этих факторов и воспитывается рискованное сексуальное поведение.
ВОЗ (1998) предложила анализировать основные физические индикаторы сексуального насилия над детьми.
Неспецифические: жалобы на те или иные дисфункции; неспецифические инфекции генитальной или анальной области; рецидивирующие инфекции мечеполовой системы; травмы в области груди, ягодиц, нижней части живота, бедер; травмы гениталий или анальной области; посторонние предметы во влагалище, уретре, анусе; патологические растяжения влагалища, мочеиспускательного канала, прямой кишки.
Специфические: болезни, передающиеся половым путем; наличие спермы во влагалище, прямой кишке; беременность.
Судебно-медицинские эксперты и гинекологи расширяют спектр достоверных (специфических) признаков сексуального насилия и относят к ним также разрыв девственной плевы; покраснение и повреждение васкуляризации тканей, расположенных вокруг девственной плевы; повышение рыхлости задней спайки половых губ; растяжение и асимметрия девственной плевы, ее разрывы; перианальные ссадины, рубцы, трещины, круговая отечность заднего прохода. Но достоверные признаки встречаются достаточно редко.
В результате физического насилия над женщиной или девушкой случаются такие тяжелые повреждения, как разрывы матки, селезенки и печени.
Лишь 10% жертв сексуального насилия не проявляют никаких нарушений поведения после нападения. Поведение 55% жертв изменено умеренно, а у 35% жертв наступает тяжелая дезадаптация. Спустя несколько месяцев 55% жертв ощущают длительные последствия травмы.
Пострадавшие от сексуального насилия испытывают реактивный (травматический) синдром изнасилованных, который проявляется нарушениями в психоэмоциональной и поведенческой сферах. По данным нашего исследования, среди психоэмоциональных нарушений наиболее часто встречаются: нервно-психическое напряжение, эмоциональная неустойчивость, депрессивное состояние, чувство вины, замкнутость, тревожность, низкая самооценка. Наиболее частые нарушения в поведенческой сфере: агрессивное поведение, употребление алкоголя, токсических наркотических веществ, курение, беспорядочные половые связи, трудности в межличностных отношениях. Все перечисленные симптомы затрудняют адаптацию жертв в социальной среде.
Получены сведения, что подвергавшиеся насилию в 4-5 раз чаще обращаются за психиатрической помощью, а вероятность самоубийства среди жертв изнасилования в 9 раз выше. У женщин, перенесших сексуальное насилие в детстве, в дальнейшем в 2 раза чаще отмечались тяжелые аффективные расстройства. Имеются данные о формировании соматических расстройств и заболеваний (боли внизу живота, головные боли, тошнота, энурез, дерматиты, астма, желудочно-кишечные расстройства и т. д). По нашим данным, среди жалоб у несовершеннолетних девочек -жертв сексуального насилия спустя 1-2 года преобладают следующие: нарушение аппетита, сна, боли в животе, головные боли, двигательная расторможенность, расстройства мочеиспускания, аллергические реакции.
Пережившие насилие в детстве часто страдают от хронических болей, желудочно-кишечных нарушений, инфекционных и психических заболеваний, а также таких хронических состояний, как гипертония, диабет и астма. Нередко у жертв сексуального насилия отмечаются психогенные боли, что служит дополнительной причиной частых визитов к врачам с неопределенными жалобами или симптомами без признаков «физического недомогания».
Сексуальное насилие может способствовать нарушению формирования репродуктивной системы и психосексуального развития. По нашим данным, современные девочки-подростки добровольно рано вступают в половую жизнь, в среднем в возрасте 16 лет, а по причине сексуального насилия эта планка опускается до 13-14 лет.
К ближайшим гинекологическим последствиям сексуального насилия относят: повреждения гениталий, инфекции, передающиеся половым путем; беременность и аборт; инфекции мочевыводящих путей; вагинальное кровотечение. К отдаленным: дисфункция яичников, дисменорея, хронические тазовые боли, бесплодие.
На Западе первые формы организации помощи жертвам насилия в семье возникли уже в 7080-е годы. В России первый специализированный телефон доверия появился только в 1993 г. в Москве.
С 90-х годов в стране стали возникать различные центры по оказанию помощи детям и подросткам (центр «Сестры» — неправительственная благотворительная организация, государственный центр психолого-медико-социального сопровождения детей и подростков, подвергшихся жестокому обращению и насилию «ОЗОН» в Москве, «Кризисный центр помощи женщинам и детям» в Волгоградской области, «Центр по реабилитации детей и подростков» в Нижегородской области и многие другие). В настоящее время трудно оценить, как в действительности функционируют эти центры, какова философия, принципы работы, каков профессиональный состав сотрудников и т.п.
Во многих странах давно действуют специальные программы реабилитации пострадавших и профилактики насилия над детьми. В США, Канаде, Германии имеются центры-приюты для жертв насилия.
Врачи призваны сыграть особую роль в помощи детям, пережившим жестокое обращение. Для решения этой задачи им необходима соответствующая подготовка по профилактике и реабилитации (в рамках непрерывного медицинского образования). Каждый врач, сталкивающийся с жертвами сексуального насилия, должен хорошо знать картину травматических изменений половых органов и прямой кишки и уметь отличать их от нормы, включать этот осмотр как обязательный компонент физи-кального обследования и непременно проводить его при наличии жалоб. Также необходим тщательный осмотр всего тела, особенно шеи и полости рта. Врач не должен забывать и об обследовании органов брюшной полости
 
у девочек, обращая особое внимание на признаки возможной беременности. При сборе анамнеза в беседе важно учитывать уровень развития ребенка. Желательно, чтобы пострадавших мальчика или девочку более старшего возраста осматривал врач того же пола. Маленьких девочек, которых не удается уговорить или успокоить, надо осматривать на коленях у родителей. Все полученные данные необходимо занести в медицинскую карту с подробным описанием травм, последние целесообразно сфотографировать, поскольку эти сведения могут стать основной уликой в суде. Стоит помнить, что опыт сексуального насилия чаще всего связан с сильным переживанием стыда, по этой причине жертвы скрывают информацию о случившейся с ними трагедии. Любое необдуманное слово или действие врача, медсестры может усугубить состояние потерпевшего.
Подозревая, что ребенок подвергся или подвергается жестокому обращению, врач обязан незамедлительно поставить в известность о своих предположениях службу защиты детей; госпитализировать ребенка, подвергшегося жестокости и нуждающегося в защите на время первичного обследования; проинформировать родителей о диагнозе и сообщить правоохранительным службам о полученных ребенком травмах.
Медработники, принимающие участие в реабилитации жертвы, должны хорошо знать медицинские и правовые аспекты проблемы. При подозрении на сексуальное насилие в отношении ребенка врач обязан привлечь соответствующие службы и провести все необходимые исследования. Следует отметить, что докторам просто необходимо работать в тесном контакте с представителями смежных специальностей. Например, целесообразно привлечь к первичному осмотру ребенка -жертвы насилия психолога.
Огромная роль в профилактике сексуального насилия и других форм жестокого обращения с детьми отводится участковому педиатру, его главная задача — выявление семей из группы риска и мониторирование их на участке совместно с работниками службы социального обеспечения и милиции. При этом все случаи жестокого обращения с детьми и сексуального насилия должны широко обсуждаться на врачебных конференциях. Дискуссий по поводу нарушений врачебной тайны в подобных ситуациях быть не может. В амбулаторно-поликлинических учреждениях надо создавать единую базу для регистрации всех случаев насилия.
Валерий ДОСКИН,
заведующий кафедрой
поликлинической
педиатрии,
доктор медицинских наук,
профессор.
Елена ДЕРИНОВА, аспирантка кафедры.
Российская медицинская академия последипломного образования.

Психотерапевт, преподаватель Альфред Щёголев. Статья

Злая дочь страха — жестокость


     Говоря о «жестоком человеке», мы обыкновенно имеем в виду его безжалостность, бесчеловечность, беспощадность, свирепость, крайнюю суровость. В жестоком человеке всегда есть что-то нечеловеческое, резко отделяющее его от мира нормальных людей. Сама жестокость указывает на неспособность такого человека к полноценным человеческим взаимоотношениям, на гигантскую ущербность его личности, на крайнюю степень его эгоцентризма, которые превращают его в какое-то зоологическое существо. Своей жестокостью человек как- будто прикрывает огромную прореху в своей личности, и чем больше эта дыра, тем к большей жестокости он способен.

     Личностно полноценно развитый человек может быть суров, сдержан и неумолимо справедлив, может проявить определённую меру жёсткости, но жестокость отвратительна ему как проявление неполноценности, унижающей его. Взбесившейся тупостью назвал жестокость писатель А.Круглов, и он же хорошо отделил жестокость от жёсткости. «Жёсткость – говорит он – тот предел, в котором можно быть злым, оставаясь правым». О жестокости так не скажешь. Жестокость – это болезненное самоутверждение труса через насилие над другим. Жестокому хочется предстать перед людьми страшным до жути, и он знает, чего боятся люди, потому что сам боится того же.

     Есть несомненная связь между жестокостью и страхом. В жестокости нередко можно проследить чрезмерную защиту от страха. Жестокости нет там, где нет уязвляющего и постоянно подавляемого в себе страха. Для жестокого человека, видимо, нестерпима сама мысль о том, что он – трус, и он наглядно демонстрирует окружающим, да и самому себе, что в нём нет и тени слабости. Он весьма узколобо полагает себя при этом очень мужественным человеком, хотя лютая свирепость человекоподобного самца, которую он демонстрирует, никакого отношения к мужественности не имеет. Мужественная суровость никогда не опустится до подлой жестокости, на это способны лишь низкопробные натуры. Постоянное ощущение собственной неполноценности при неоправданно завышенных притязаниях заставляет такого индивида злобно навязывать свою волю другим во имя своего совершенно сумасшедшего самоутверждения. Ему кажется, что таким образом он обретёт их преклонение перед ним, ведь ничем другим он достичь этого не может.

     Жестокость проявляется не только в нанесении каких-то физических страданий другому или другим, но в большей степени – и в этом вся сладость жестокости, – в причинении страданий душевных, моральных, в упоительном глумлении над человеческим достоинством. К такой жестокости способна особая, бесоодержимая нелюдь, находящая неизъяснимое удовольствие в картине страданий другого человека, оказавшегося в полной зависимости от такой злобной гадины. Утончённо эстетствующему палачу доставляет бесконечное наслаждение длить неопределённо долгое время душевные и физические муки доставшейся ему жертвы. Сладострастие жестокости полностью заполоняет собою психику возбуждённого садиста, в моменты своего торжества он полностью забывает обо всём своём душевном уродстве, предаваясь головокружительному ощущению всевластного повелителя, который может безнаказанно вытворять над своей жертвой всё, что пожелает.

     Особо утончённое удовольствие патентованному палачу доставляет игра в «кошки – мышки», которую он ведёт со своей жертвой. Здесь, быть может, как нигде он чувствует свою абсолютную власть над другим и жадно упивается этой властью. Его приятно тешит особая значимость его собственной персоны для попавшего в зависимость от него человека. Он чувствует себя царём и богом над его судьбой и это позволяет ему, хотя бы на время, отвлечься от чувства собственной ничтожности, трусости и слабости, которое постоянно подспудно знобит его и в котором он ни за что на свете не признается. Истинной целью морального садиста является не уничтожение другого, нет, а именно мучительство, без осуществления которого он чувствует себя несостоявшимся. Это не тот палач, который убивает, а тот, который бесконечно долго и мучительно пытает, садистcки упиваясь своей властью над беззащитным перед ним человеком.

     Душевное уродство мучителя, исключающее для него нормальные человеческие взаимоотношения, диктует ему самый примитивный способ компенсации своего душевного ущерба – быть жестокой угрозой для людей. Сознание того, что его все боятся, вселяет в этого нравственного урода самоуверенность в собственной состоятельности, он мнит себя сильной и твёрдой личностью – его умственные способности и нравственная недоразвитость с лёгкостью позволяют ему это делать.

     Жестокость формируется в человеке не в одночасье. Всё начинается в раннем детстве. Ребёнок рождается на свет с двумя достаточно обозначенными влечениями, которые не сразу, но постепенно и всё более отчётливо проявляются в нём по мере его роста: стремлением к получению удовольствия и стремлением к известной разрушительности, деструктивности поведения. Совершенно очевидно, что если никак не влиять на проявление этой детской разрушительности, носящей, нередко, характер агрессивных разрядок, никак не противодействовать ей, то со временем ребёнок может проникнуться желанием получать удовольствие от своих агрессивных и всё более ужесточающихся выходок. Такая тенденция в раннем возрастном периоде развития с лёгкостью закрепляется, становится установочной для обретения последующего опыта, особенно опыта общения с людьми. Чтобы не бояться окружающих, ребёнок даёт ход своей истерической агрессивности, настаивая на своём и пугая их своим возбуждённым поведением. Такой ребёнок, несмотря на его возраст, может стать сущим деспотом в семье, жестко навязывающим свои капризы и прихоти окружающим. Подобное поведение, становясь привычным, имеет все шансы закрепиться и приумножиться в последующей жизни.

     Если никак не препятствовать агрессивному поведению ребёнка, более того, потакать ему, скажем, ранним приобщением к агрессивным компьютерным играм и прочему непотребству, то развитие жестокости в нём получает зелёный свет. Он не приучается к самоотслеживающему, социально нормативному поведению, всякое необходимое требование к нему воспринимается им как угроза, которую он страшится; он видит во всех тех, кто не потакает его прихотям, своих потенциальных недругов, по отношению к которым можно проявлять любую форму агрессивности, в том числе и самую жестокую.

     Разумеется, ребёнок не рождается жестоким, от природы он получает лишь инстинкт самосохранения с известной, присущей этому инстинкту, долей агрессивности. Жестоким делает ребёнка соответствующее воспитание или, в иных случаях, отсутствие всякого воспитания, которое, между прочим, также является воспитанием, только наихудшим. В судьбе детской агрессивности велика роль отца, если, конечно, он есть (сейчас огромное число детей оказываются брошенными отцами), и если он личностно зрел для выполнения отцовской функции в семье, потому что только биологический отец, морально незрелый для отцовства, — это пустое место в семье.

     Надо сказать, что мать и отец, любя своего ребёнка, оказывают на него разные воспитательные влияния: мать преображает его изначальное природное влечение к получению удовольствия в способность любить; отец своим влиянием ограничивает детское стремление к разрушению и агрессивности. Задача отцовского воспитания не только ограничить детскую агрессивность, но и научить ребёнка использовать её энергию в конструктивных целях, потому что полностью исключить агрессивность из жизни ребёнка, особенно мальчика, нельзя – она, в разумных пределах, необходима ему и для его самообороны, и для его самоутверждения в жизни. Задача отца – не допустить озлокачествления агрессивности, которое возникает в тех случаях, когда ребёнок начинает получать удовольствие от разрушения, от избиения, от жестокого обращения с другими детьми. Для этого ребёнок должен почувствовать последствия своей агрессивности на самом себе, и отец должен обеспечить ему эту обратную связь. Строгое отцовское «нельзя» с угрозой в голосе, а в некоторых случаях и со шлепком по рукам, с заслуженным и неприятным наказанием может испортить ребёнку удовольствие от его агрессивно-разрушительной деятельности и даёт ему непосредственное ощущение предела дозволенного. Ребёнку необходимо сформировать чёткое представление о последствиях его агрессивных действий, потому что, не имея такого представления, он даёт волю своим агрессивным импульсам, не раздумывая о том, как они отражаются на других. Ему в некоторых случаях совершенно необходимо почувствовать боль, которую он наносит другому, для того, чтобы в последующем соизмерять степень своей агрессивности, в противном случае, он не будет знать меры своего агрессивного воздействия на другого. Только таким образом можно не допустить укоренения в душе ребёнка жестокости, ибо жестокость в полноте своего проявления – это безмерная, садистская, не знающая предела, доходящая до болезненного сладострастия агрессивность. Если ей не положить предел в детстве, в возрасте до 7-ми лет, то она войдёт неотъемлемой зловещей чертой в формирующийся характер человека.

     Детство во многом предопределяет судьбу человека, потому что в детстве закладываются базисные черты его нрава, его будущей личности. Можно сказать, что всё воспитание человека происходит в детстве, а в дальнейшем – это уже образование, обретение необходимых навыков, освоение профессии, самовоспитание, расширение социального опыта и т.д.. Совершенно очевидно, что раннее воспитание ребёнка неотделимо от семьи, от её состава, от моральной атмосферы, доминирующей в ней. Одним из причинных факторов возникновения жестокости является так называемое отвержение, т.е. отсутствие тёплых, живых, радушных эмоциональных контактов в семье, особенно со стороны матери по отношению к ребёнку. Такое отвержение в раннем детстве является вообще криминогенным фактором, т.е. формирование характера будущего преступника начинается задолго до совершения им какого-либо преступления, и начинается именно в раннем детстве. Отсутствие в родительской семье необходимых ребёнку эмоциональных контактов – добрых, участливых, заботливых, ласковых, игровых – ведёт к тому, что ребёнок очень рано начинает постоянно ждать угрозы от окружающих. Не умея эмоционально сопереживать свою связь с другими, потому что он к этому не приучен, он начинает бояться их. Отчуждение от семьи в раннем детстве грозит в будущем отчуждением уже взрослого человека от общества. Такой настрой в отношении окружающих может принять у него форму стойкого дезадаптивного, агрессивно-жестокого поведения, особенно если в окружающем его мире он не видит ничего, кроме безразличия, неверности, взаимной вражды и жёсткой конкуренции на выживание. Весь мир пропитан для такого человека какой-то зловещей угрожаемостью, все люди кажутся ему недоброжелателями, тайно или явно враждебными ему, желающими причинить ему какой-то урон, зло, а потому насилие становится для него орудием установления власти над миром, способом выживания в нём. Множество жестокостей совершается тем, кто, не доверяя и боясь людей, упредительно нападает на них, потому что не ждёт от них ничего хорошего. И когда он терзает, унижает, уничтожает другого, причиняя ему жуткие муки и страдания, он ощущает эту полноту своей власти, а кроме того, как ему кажется, он наконец-то повергает и побеждает своего врага. Именно жестокое самоутверждение – мотив многих преступлений, совершаемых людьми с обкраденным детством. И чем больше таких детей в нашей жизни, тем более зловещую мину закладывает общество под своё будущее существование.

     Жестокость может быть злобной реакцией чрезмерно претенциозного человека на его непризнанность среди людей. Он мнит себя, чуть ли не «звездой первой величины», считает, что все должны преклоняться перед ним и бурно рукоплескать ему, а его никто не признаёт, более того, считает ничтожеством. Уязвлённая этим «звезда» такое простить не может! Чем больше претензий и гордыни в человеке, тем больше у него презрения и злобного своеволия по отношению к тем людям, которые не признают, тем более, мешают ему в достижении заветных целей. Злобная месть за это становится способом сведения счётов у тщеславного, амбициозного, жадного, тупо своенравного и нравственно неполноценного индивидуума.

     Это не совсем природная агрессивность. Агрессивность животного, скажем хищника, ограничивается его прожорливостью, она соответствует его природе, являясь условием его выживания. Животное не стремится быть больше, чем оно есть, оно самодостаточно и не имеет фантастических притязаний в отношении себя. А вот амбициозный человек может вообразить себя, кем угодно, выдумать себе свой, никак не соответствующий ему, образ, поставить перед собой, как носителем этого образа, совершенно несбыточные цели, а потом страдать от того, что он их не достиг и злобно винить в этом окружающих. Он, как правило, хочет быть сильным в том, в чём подспудно чувствует свою слабость и уязвимость. Бездарный жаждет чувствовать себя чуть ли не гением; умственно ограниченный – «властителем дум»; малорослый – несокрушимым гигантом; некрасивый – писаным красавцем и т.д. Желание человека быть больше того, кем он является в действительности, делает его меньше того, кем он желает показаться. Его необоснованные притязания могут не только раздражать окружающих, но и делать его всеобщим посмешищем, что ещё больше обостряет его недобрые и изначально недоверчивые отношения к людям.

     Человек самодостаточен, т.е. лишён необоснованных притязаний, когда личностно развит, когда имеет нравственные критерии самооценки и оценки происходящего с ним и вокруг него. Он не агрессивен, тем более, не жесток. Сильный духом и телом всегда добр и великодушен.

     Человек, совершающий жестокое насилие над другим, достоин презрения, он не совсем человек, он – нелюдь. Живое нравственное чувство отказывает такой человекоподобной особи в праве на жизнь среди людей. Защищать его «права человека» могут только те «гуманисты», которые в глубине души близки ему, хотя внешне пытаются позиционировать себя как принципиальных защитников «цивилизованных законов». Вынося свирепому извергу и убийце смягчённый приговор, они как-будто проявляют снисхождение к самим себе, ведь ничто человеческое и им не чуждо. Какой бы зловещей не была жестокость, она всегда найдёт в их «гуманных» душах частицу оправдания.

     «Зверским убийством трёх человек закончилось ночное застолье компании подростков. Один обезумевший от спиртного юнец зарезал уличённую в измене подружку, её любовника и свидетеля кровавых разборок. Перед тем как убить изменницу, садист распорол ей рот и влагалище ножом, а затем изнасиловал!… Несмотря на юный возраст (17 лет), А. уже был судим за убийство, страдал алкоголизмом, по поводу чего состоял на учёте в психодиспансере. В первый раз малолетнего душегуба пожалели и освободили от наказания по амнистии, но вскоре гуманистам пришлось раскаяться в своей доброте… В ту ночь А. пьянствовал в компании сверстников (двух девушек и двух парней) в квартире одного из них. Вернувшись из магазина, куда он бегал за водкой, А. застал свою подружку в объятиях хозяина дома. Дикая ревность затмила рассудок обманутого влюблённого. Он схватил нож и с нечеловеческой силой начал вонзать его в тело противника… На изуродованном теле жертвы позднее обнаружат 234 раны! Расправившись с обидчиком, ревнивец принялся за предательницу подружку. Садист ударил её пивной кружкой по голове и приказал раздеться. Слёзы девушки, клятвы в любви и мольбы о пощаде не трогали изверга. С чудовищным хладнокровием поддонок вонзил нож во влагалище со словами: «Чтоб не спала со всеми». Потом распорол ей лезвием рот, цинично пошутив при этом: «Чтоб всегда улыбалась». Мучения девушки закончились только после 60-ти ударов ножом.

     Потеряв интерес к бездыханному телу подруги, подонок переключил внимание на оставшихся в живых друзей. Шокированные увиденным юноша и девушка беспрекословно, по первому требованию душегуба сняли с себя одежду и занялись сексом. Но «постельная сцена» быстро наскучила извращенцу. А. приставил заточку к шее приятеля и повёл его в ванную, где размозжил ему голову молотком. Утомившись, убийца вернулся в комнату, устало пырнул ножом единственно уцелевшую подружку и лёг спать… («Московский комсомолец» №33, 2002г.)

     Интересно, чем закончился суд над кровавым убийцей в наше «либерально-человеколюбивое» время? Догадались? Правильно: « От суровой кары преступника спасла его молодость. Суд счёл, что юный возраст подсудимого (он, ведь, так молод, ему же ещё жить и жить!), его чистосердечное признание (признание, надо полагать, сделанное им от его чистейшего сердца), а также его алкоголизм (надо пожалеть бедняжку, он жертва свободной продажи алкоголя!), служит поводом для смягчения наказания. А. был приговорён к 8-ми годам лишения свободы и принудительному лечению от алкоголизма». Могли бы ещё на память о гуманном приговоре подарить ему томик любовной поэзии для самовоспитания и расширения кругозора, чтобы уразумел он, наконец, какой должна быть настоящая любовь, а не размахивал бы ножом для выяснения отношений с возлюбленными! Так что уже скоро, в 2010-м году, это чудовище, спасённое от суровой кары «гуманистами» и бесплатно подлеченное от алкоголизма, вновь окажется на свободе и сможет резать, кого захочет и как пожелает. Вас это шокирует? Вы негодуете? Но, вы же цивилизованные люди, живущие в «демократической стране», и где же ваша толерантность и милосердие?

     Давно известно: всякая идея, даже самая светлая, доведённая до абсурда в фанатичных и ограниченных мозгах, превращается в свою противоположность. История знает такие примеры. Именем Христовым освящались все мерзости инквизиции. Во имя «свободы, равенства и братства» под нож гильотины укладывали даже семилетних детей. Гуманизм, дурно понятый зашоренными умами и проповедуемый в качестве «священной коровы демократии», превращаясь в идеологический императив, навязываемый обществу, становится пособником мракобесия и безграничного цинизма. Такое «гуманистическое милосердие» в отношении всякого рода нелюди, занимаясь подлой подменой нравственных понятий, развращает нравы, подрывает святую идею справедливости и ответственности за свои поступки и, как ничто другое, морально разлагает общество. Такие «гуманисты» даже более опасны для общества, чем те, в отношении которых они упражняются в своём лицемерном демонстративном «гуманистическом» словоблудии. Видно, как говорится, невооружённым глазом – они больше пекутся о судьбах явных преступников, чем о несчастных жертвах их преступлений, опрокидывая, тем самым, в сознании людей всякую надежду на законное торжество справедливости. Их деятельность ведёт к тому, что в сознании людей, особенно молодых, размываются все представления о должном и недолжном, законном и незаконном, допустимом и недопустимом. Оценка преступления становится условной, а потому и преступление становится допустимым, ведь преступник знает, что какое бы зловещее и чудовищное преступление он ни совершил, жизнь ему всё равно будет гарантирована, а это избавляет его от самого большого страха в жизни – природного страха перед смертью, присущего всем живущим. Отношение к матёрым преступникам как к душевно больным, которых надо лечить, а не сурово наказывать, заставляет задуматься о душевном здоровье самих пропагандистов такого отношения.

     Есть немало людей, которые, не отличаясь какой-то явной жестокостью в жизни, тем не менее, буквально упиваются демонстрацией на телеэкранах или в жизни жестоких сцен насилия, кровавых разборок, убийств, «боёв без правил» и проч. Можно утверждать, что такая потребность в созерцании сцен откровенного садизма, щекочущих нервы, существовал среди людей всегда. В былые времена, как мы знаем из истории, огромные массы народа стекались на площади городов, где регулярно совершались мучительные смертные казни, и надо думать, что потребность в созерцании этих кровавых зрелищ у присутствовавших удовлетвлетворялась не только чувством справедливости в отношении казнимых преступников, но имела и другие, скрытые мотивы. Как известно, в средневековой Европе в домах, окружавших площадь, на которой производилась казнь с обязательными в то время предварительными истязающими пытками, многие богатые горожане снимали помещения с окнами на эту площадь, и во время истязания казнимых предавались сексуальным утехам со своими любовницами или проститутками. Видимо, в этом был особый изыск, непонятный простым смертным, как был особый изыск и в способах смертной казни. Гуманная Европа в этом отношении была куда изобретательнее и изощрённее лапотной России.

     В 1584 г. убийцу Вильгельма Оранского казнили восемнадцать дней: «В первый день его привели на площадь, где стоял котёл с кипящей водой, и опустили туда руку, которой он нанёс смертельный удар. На следующий день ему отрезали руку, та упала к его ногам, и его заставляли без конца подбрасывать её над эшафотом. На третий день взялись раскалёнными щипцами за его грудь и плечи. На четвёртый день с теми же щипцами перешли к его спине и ягодицам, и так этого человека пытали восемнадцать дней кряду, а в последний день колесовали и сжимали в тисках. Спустя шесть часов он всё ещё просил воды, но ему было отказано. И наконец, Королевскому судье было приказано довершить дело удушением, дабы душа его не отчаялась». (Мишель Фуко «Пылающий разум», М. 2006, стр.173)

     Более всего умиляет в этом отрывке забота о душе несчастного, которая могла отчаяться, – как великодушно, как гуманно! Жестокость, надевшая на себя маску «милосердия», — есть ли на свете что-нибудь более омерзительное?

     Можно быть абсолютно уверенным в том, что все эти 18 дней площадь, на которой происходило это кровавое действо, не оставалась пустой – любители острых ощущений могли насытиться им всласть.

     А вот ещё два небольших отрывка из той же книги, характеризующие европейские нравы уже ХVIII столетия.

     «Приговорённую к смерти графиню де Периньон вместе с двумя её дочерьми поджарили на площади Дофин, после чего там же сожгли заживо шестерых священников, отказавшихся есть жареное мясо несчастной»
(Это из истории Великой Революции во Франции. Огромные толпы парижан с живым интересом и воодушевлением созерцали подобные бесчисленные зрелища революционных лет).

     «На эшафоте палач огромным ножом перерезал преступнику горло, оттуда вырывалась кровь, и начинался страшный спектакль; палач разрубал щипцами сухожилия, а затем вскрывал тело и вынимал сердце, печень, селезёнку, лёгкие, которые, в свою очередь, подвешивал на железные крючья, снова разрезал, делил на части и опять подвешивал куски на крючья, так же, как это делается с тушей животного. И кто мог смотреть на это, смотрел».

     Это уже не наказание за преступление, наказание служит здесь лишь поводом для начала безумной кроваво-садистской вакханалии! Но даже и здесь находились те, «кто мог смотреть на это».
Кто эти люди? Что даёт им лицезрение подобных ужасов?

     Частичный ответ на эти вопросы можно найти у американского психоаналитика Эриха Фромма. Он говорит о том, что основу подобной психопатологии, особенно в современной жизни, представляет хроническая скука. Когда человек душевно пуст, он начинает искать каких-то будоражащих его впечатлений, чтобы ими разнообразить свою унылую, серую, бессмысленную жизнь. Какими-то способностями, тем более талантами, он не блещет, привычные бытовые ощущения ему приелись, наскучили, вот и появляется желание чего-то необычного, из ряда вон выходящего, чего-то такого, что всецело завораживало бы взгляд, т.е. нечто экстремальное, из ряда вон выходящее. Сцена леденящей душу жестокости становится для него особо востребованной. Здесь от душевно опустошённого и умственно уплощённого индивида не требуется никаких усилий ума для того, чтобы что-то понимать, а будоражащие впечатления от происходящего на его глазах зверства более чем острые и активно теребят его вялое воображение. Такие человеческие особи существовали всегда, в любом обществе, и наше время здесь не исключение. Это о них сказал Ф.Ницше: «Есть много жестоких людей, которые лишь чересчур трусливы для явной жестокости».

     В современном технотронном обществе, говорит Э.Фромм, в котором властвует машина, человек невольно становится придатком этой машины, ведёт по существу механистический образ жизни, в котором живая душа оказывается не востребованной. В технотронном (и к тому же потребительском) обществе человек скучен душой, он живёт техническими игрушками и забавами, на какое-то время привлекающими его внимание, а храмом своей души почитает магазин с плотно набитыми всяким товаром полками. Он довольно быстро пресыщается и этим, а в душе ничего нет, в душе пустота, безразличие ко всему на свете, тоска – вот и является эта скука опустошённой души, жаждущей хоть каких-то впечатлений. Можно сказать, что сегодня одна из главных целей обезличенного потребительством человека состоит в том, чтобы убежать от собственной скуки. И особенно опасным следствием этой скуки выступают насилие и деструктивность. Чаще всего это проявляется в пассивной форме: человеку нравится узнавать о преступлениях, катастрофах, смаковать тяжёлые несчастья, смотреть жестокие кровавые сцены, которые не только в разных вариантах в изобилии показываются по ТВ, но и нередко случаются в непосредственном окружении. Многие потому с таким нетерпением воспринимают подобную информацию, что она сразу же вызывает волнение и таким образом избавляет от скуки. Но от пассивного удовольствия по поводу жестоких сцен насилия всего лишь шаг к многочисленным формам активного возбуждения, которое достигается ценой садистского и деструктивного поведения. Такое поведение к тому же разряжает внутреннюю тревожность и напряжённость, снимает, хотя бы на время, ощущение подавляющего страха, которым всегда наполнен примитив.

     Пропаганда насилия, активно проводимая в «демократических» СМИ, предлагает широкий выбор образцов такого поведения, которые каждый при желании может примерить на себя.

     Прохожу как-то мимо плавательного бассейна на ул. Королёва и вижу как трое подростков (лет 11 – 13-ти) играют,… во что бы вы думали? В расстрел! Один из них – «жертва» – стоит у стены и обращён затылком к своим «палачам», а они с расстояния в 10 – 15 шагов со всей силой бьют по очереди ногами по мячу, стараясь прицельно ударить им со всего маху в затылок «жертве»! Подхожу к ним, спрашиваю: «Вы понимаете, что вы делаете? Это же неминуемое тяжёлое сотрясение мозга!» А мне в ответ: «Мы играем в «бои без правил». Вы чего, телевизор, что ли, не смотрите. У нас сейчас все пацаны так играют!»
Комментарии здесь, я думаю, излишни. То, что «демократическое» телевидение неуклонно и целенаправленно занимается моральным разложением народа, уже ни для кого не секрет! Фильмы со сценами насилия, убийств, издевательств, мордобоя стали неотъемлемой принадлежностью наших телевизионных экранов. Основными потребителями этой низкосортной продукции являются дети и подростки, с их неокрепшей психикой и шаткими моральными установками. Чему учит их вся эта видеопродукция? Понятно чему – быть не человеком, а каким-то взбешённым хищным зверем, сверхмускулистым полуидиотом, навешивающим удары направо и налево, а то и вовсе подлой скотиной. Они в этих фильмах знакомятся во всех подробностях с самыми изощрёнными способами издевательств и убийств, на которые способны всякого рода мразь. И, конечно же, для этой зелёной молодёжи с её ограниченным опытом жизни все эти фильмы, обильно демонстрируемые на телеэкране, интереснее, любопытнее, привлекательнее, чем всё прочее вокруг неё. Всё это ведёт к тому, что психика молодых людей очень рано заполоняется и пропитывается смрадом и мерзостью мира ублюдков и отморозков, и является сатанинский соблазн последовать их примеру. Если же у молодого человека имеется скрытая, а то и явная психопатология, а это не такая большая редкость в нынешней России (по данным 12-го Психиатрического конгресса, проводившегося в конце 90-х годов, 70 – 80 % российских школьников страдают теми или иными нервно-психическими расстройствами), то все эти жестокие фильмы с лёгкостью индуцируют у него дикие выходки и разрядку агрессии, потому что привлекательный для него образ вседозволенности и упоительного разрушения постоянно маячит в его болезненно взвинченном воображении. Нужно ли удивляться диким нравам, царящим в подростково-молодёжных «тусовках», или «дедовщине» в армии, или распаду семей, когда за «воспитание» молодёжи взялись деятели «демократических» СМИ? Ведь нужно быть клиническим дебилом, чтобы не понимать, каким образом широкая пропаганда аморализма формирует нравы подрастающего поколения? Разрушение общества начинается с саморазрушения личности в человеке и этому саморазрушению, как ни что другое, способствует раннее воспитание вседозволенности и жестокости в молодых людях.

     «Сохранение народа» — идея, которую вдруг, с чьей- то подсказки, начали прилюдно мусолить наши управленцы, — предполагает не только сохранение его численности, но, прежде всего, сохранение его нравственности, его духа. Возникает только весьма резонный вопрос: возможно ли при таком откровенно плёвом отношении к народу, к его нуждам со стороны властьимущих сохранить в народе и его нравственность, и его численность?

     Проявляется жестокостью и тяжёлый психопатический характер человека. Такой характер, как правило, связывают с психическим нездоровьем, но значительную роль играют здесь и личностные качества индивидуума. С трудом, но такой человек, всё же, может так или иначе отслеживать своё поведение, контролировать собственные поступки, но, как правило, не желает. Особенно трудны для общения люди жёстко авторитарного типа. Их отличает склонность к постоянно накипающему тоскливо-раздражённому настроению, которое ищет разрядки и может легко разряжаться в эмоциональных взрывах, вспышках ярости, жестоком рукоприкладстве, после чего они всё равно долго не могут успокоиться. Повод для гнева может быть небольшим и даже не связанным с ущемлением интересов такого человека, но гнев его может оказаться при этом несоразмерно ошеломляющим. Больше всего раздражает авторитарного человека то, что темп окружающей жизни и объективное развитие событий не находятся под его контролем. Он не может правильно понять, тем более, правильно оценить происходящее, но страстно желает всем заправлять, руководить, командовать, а его обходят, его не признают, ему не доверяют, и это делает его тяжело подозрительным, недоверчивым, настороженным в отношении окружающих, жестоко мстительным. Такие люди склонны очень высоко ценить себя, полагать себя компетентными в том, в чём им явно не хватает знаний, умения и опыта, и если уверовал такой человек в собственную «компетентность» или «непогрешимость», или «гениальность», или «новаторство» и т.д., то горе тому, кто посмеет не разделить с ним этого убеждения – он становится в глазах этого психопата «опасным врагом», в отношении которого можно строить жестокие планы мести. Он не знает и не хочет знать никакого соревнования или конкуренции и признаёт только свою монополию. Контроль или требование придерживаться установленных порядков приводит его в ярость. Он не испытывает чувства стыда, если его, например, уличили во лжи, напротив, он будет считать себя униженным теми, кто уличил его, и будет вскидываться на них, вынашивая для них планы мщения. У людей такого типа нет потребности в общении, они рассматривают других людей лишь как средство достижения своей ранее поставленной цели. Отличительная их особенность: льстивость и угодничество по отношению к начальству и хамство и презрение по отношению к подчинённым. Своей конфликтности, неуживчивости они, как правило, не замечают, в самооценке крайне снисходительны к себе, а свои выходки, нередко жестокие, считают обоснованными и оправдывают плохим к ним отношением со стороны других людей. Они считают себя прирождёнными лидерами, а потому беспредельно властолюбивы, лезут во власть всеми правдами и неправдами, а заполучив власть, начинают активно использовать её возможности исключительно в своих шкурных интересах. Они не переносят неподчинения себе и бурно восстают против ущемления даже ничтожной доли своих интересов. За критику в свой адрес они отвечают только одним – злобной местью. К руководству людьми их нельзя подпускать на пушечный выстрел, но именно они чаще всего в этом руководстве и оказываются. Здесь их патологическая злобность, неуживчивость, буйство честолюбия получает статус «железной руки», жёстко повелевающей послушным им «стадом» подчинённых. «Нет зверя свирепее человека, совмещающего в себе дурные страсти и власть» (Плутарх).

Топ-5 жестоких помещиков


Российская история знала немало позорных страниц, но самым богомерзким явлением в христианской империи было, несомненно, крепостное право.

Крепостное право, этот тягостный ярем, который до гроба волокли крестьяне, более двухсот лет уродовало российскую действительность. Процесс закрепощения крестьян не был единоразовым актом — он длился несколько столетий, когда государство постепенно увеличивало срок поиска беглых крестьян. Печальная тенденция началась после того, как у крестьян забрали право переходить от одного землевладельца к другому в Юрьев день. Окончательное закрепощение ознаменовалось принятием Соборного уложения 1649 года, когда крестьяне окончательно прикреплялись к земле, а в случае побега всю жизнь были обречены прятаться, так как до смерти являлись собственностью барина.

Практически неограниченная власть и возможность распоряжаться судьбой другого человека раскрывали в некоторых помещиках поистине зверские наклонности. Крестьян можно было не только продавать и покупать, как собак или лошадей, но и наказывать по своему усмотрению, то есть избивать, морить голодом и увечить. Законодательно запрещалось убийство крепостных, но фактически этот аспект никак не контролировался. Реальное наказание ждало только самых отъявленных садистов, которые зверски убили и искалечили десятки человек.

Ради справедливости стоит отметить, что ни к чему излишне демонизировать всех дворян, у которых были крепостные. Подавляющее большинство были вполне благодушными хозяевами, которые ни в каких жестокостях не были замечены. Но это не отменяет отвратительного факта самого существования крепостного права, которое хотя и было гуманнее рабства в классическом понимании, оставило несмываемое пятно на российской истории.

Национальный туристический союз подготовил для вас список помещиков, жестокость которых еще при жизни шокировала современников


Михаил Достоевский

Смерть отца одного из величайших русских писателей Федора Достоевского остается темной и загадочной историей. Хотя нет никаких официальных данных об убийстве, не было свидетелей преступления и материалов уголовного дела, а теория о том, что Михаила Достоевского убили его собственные крепостные, остается популярной.

Некоторые источники, в том числе воспоминания потомков крестьян, участвовавших в бунте, утверждают, что барина убили из-за его крайней жестокости. Он, якобы, сожительствовал с девочками-подростками, часто наказывал своих крестьян, а жестокость усугублялась пристрастием к алкоголю. Рассудок, по легенде, у него помутился после смерти любимой жены, после чего он стал жить затворником вместе с младшими детьми.

Федор Михайлович не признавал это теорию, и образ кровожадного помещика не мог увязаться в его голове с воспоминаниями о добром и чутком семьянине.


Александра Козловская

Для того, чтобы начать истязания крепостных, княгине Козловской даже не нужны были поводы: ей руководила лишь лютая, патологическая жестокость. Особенную ярость она проявляла в отношении крепостных женского пола, секла их розгами по голой груди и половым органам.

Если Козловской казалось, что кто-то из дворовых девок заглядывается на ее любовника, она могла привязать соперницу к столбу и затравить охотничьими собаками или порвать ей рот. Изувеченную таким образом девушку увидел и описал один их путешествовавших по Петербургу французов. Частой практикой было засовывание игл и булавок в тела своих жертв.


Лев Измайлов

Отважный офицер из старинного дворянского рода дослужился до звания генерала-лейтенанта и был удостоен многих военных наград. Но вся его военная доблесть и заслуги перед отечеством не нивелируют крайнего распутства и жестокости по отношению к своим крепостным. Он был заядлым любителем породистых собак и не задумываясь менял на щенков своих крепостных, нередко разбивая семьи, оставляя детей без родителей, а мужей без жен. В своей правоте барин ни секунды не сомневался и однажды даже проткнул вилкой руку камердинеру, посмевшему усомниться, что людей можно приравнивать к собакам.

Измайлов был известен жестоким нравом, и мало кому из дворовых удалось избежать суровой порки. Генералу все время казалось, что собственные крестьяне только и ждали минутки, чтобы надуть и обворовать хозяина, поэтому экзекуции он считал вполне оправданными мероприятиями.

Изувер имел и ярко выраженные педофильские наклонности. Число его наложниц было неизменным: 30 дворовых девушек под страхом пыток были обязаны выполнять все прихоти престарелого барина. Во время следствия выяснилось, что девушки были не старше 16 лет, а самым юным едва исполнилось 12. Когда к генералу приезжали гости, то двери гарема открывались и для них, причем чем важнее был посетитель, тем моложе девочка ему доставалась.

За самодурство и жестокость остаток жизни Измайлов провел безвыездно в одном из своих имений, которые были взяты государством под опеку.


Чета Кошкаровых

Иногда жестокость по отношению к зависимым людям приобретает вид семейного развлечения — так было в случае с супругами Кошкаровыми, богатыми помещиками из Тамбовской губернии. Они владели несколькими сотнями душ, что для второй четверти XIX в. было очень существенной цифрой. Но прославились Кошкаровы в первую очередь не как зажиточные хозяева, а как садисты, которые регулярно издевались над крестьянами самым немыслимым образом.

Глава семейства погряз в жестокости и разврате, он лично следил за всеми работами и плетьми и розгами наказывал за малейшую провинность. Хотя провинность для него имела очень растяжимое понимание, например, является ли сотня ударов кнутом адекватным наказанием за недосоленный суп? Помещик Кокшаров, был уверен, что повар заслуживает именно такого наказания. Супруга садиста проявляла чуть меньшую жестокость: редко отпускала кому-то больше восьмидесяти ударов, тогда как глава семейства мог вполне забить и до смерти. Детям крепостных никаких поблажек не полагалось: их регулярно избивали, барин мог уродовать лицо, поджечь волосы, изнасиловать. Девушек нередко заставляли кормить грудью щенков.

В те времена судили помещиков за подобные вещи редко и довольно мягко. Следствие началось после множества доносов. Но несмотря на многочисленные жалобы крестьян и то, что приехавший врач подтвердил, что крепостные регулярно подвергались жестоким избиениям, Кокшаровым, благодаря связям и деньгам, удалось уйти от ответственности. Уже в конце своей жизни помещик, руки которого были по локоть в крови замученных людей, построил во искупление грехов церковь.


Дарья Салтыкова

Салтычиха, прозвище помещицы Дарьи Салтыковой, уже давно стало именем нарицательным, олицетворяющим нечеловеческую жестокость и садизм. Оставшись без мужа в 25 лет, Салтыкова стала наследницей огромного состояния и сотен душ. Именно с этого периода стали проявляться зверские наклонности: она стала избивать прислугу за малейшие провинности тяжелыми предметами, чаще всего поленом.

Больше всего доставалось девушкам и женщинам: жестокость по отношению к ним выходила за грани даже самого извращенного воображения. Салтычиха выгоняла крестьянок голыми на мороз, травила собаками, обливала кипятком, лишала еды и воды, избивала палками, заставляла сидеть в ледяных прорубях, в том числе и беременных, а когда уставала истязать несчастных, то за плети брались ее гайдуки, которые нередко забивали девушек до смерти. Помещице очень нравилось истязать детей, таскать их за волосы, попутно ударяя головой о стены.

Большую часть преступлений Салтычиха совершила в собственном подмосковном имении, на месте которого сейчас располагается поселок Мосрентген.

На кровавую помещицу шло множество жалоб, но связи, в том числе и родственные (Салтычиха была столбовой дворянкой из именитого рода), и щедрые подарки представителям власти неизменно позволяли ей выти сухой из воды. Наказание настигло ее лишь при Екатерине Второй: убийцу лишили всех титулов и посадили в монастырскую тюрьму, где она и скончалась после 33-х лет заточения.

Поделиться:


Читайте также

Добавить комментарий

Как появляется подростковая жестокость?

Мой ребенок не такой

История про московских школьниц, жестоко избивавших свою ровесницу под видеозапись, потрясла многих.

Но за всем этим справедливым возмущением, как мне кажется, скрывается большая родительская тревога, так и оставшаяся невысказанной. Эти девочки, они ведь не из дикого леса выскочили и не из параллельной реальности, населенной бездушными монстрами. И случай этот далеко не единственный, чего уж там. Зашкаливающая подростковая жестокость – явление, увы, никак не экзотическое. Подобные «разборки» время от времени случаются едва ли не в каждой школе или колледже. Просто за пределы подростковой среды они, как правило, не выходят. Не тот это возраст, когда потерпевшие могут пожаловаться на свое унижение родителям или написать заявление в полицию. Подростку проще молча перетерпеть унижение, чем рассказать о нем кому-либо.

Лишь появление соцсетей и видеокамер в каждом телефоне сделало эту беду заметной для взрослых. Но и в этом тоже наглядно выражает себя все та же безжалостность: в соцсети подобные материалы выкладывают сами насильники, чтобы причинить своим жертвам еще больше страданий.

И где гарантия, что завтра этими жертвами не станут уже наши сыновья или дочки? Или, что еще страшней – вдруг и они тоже окажутся в своей, невидимой для нас подростковой жизни, такими вот, безжалостными палачами, наслаждающимися чужой болью и унижением? Да конечно же по умолчанию в голове сразу же возникает спасительная мысль: «Мой ребенок на ТАКОЕ не способен». Но ведь и у родителей тех девочек с видеозаписи тоже наверняка были подобные мысли. И на возмущенные риторические реплики в стиле «и кто только воспитал таких уродов», на мой взгляд, возможен лишь один честный ответ – их воспитали самые обычные родители. Такие же, как и мы сами. Точно так же не знающие, из каких семян могут проклюнуться в детской душе ростки этой сатанинской жестокости.

Откуда корни?

Главная проблема подростка – противоречивость требований, которые предъявляет к нему возраст. С одной стороны, он должен психологически отделиться от родительской семьи, чтобы весь накопленный детский опыт «переварить», усвоить и сделать платформой для вхождения в самостоятельную взрослую жизнь. С другой стороны, подросток в этот период очень нуждается в поддержке, любви, участии родителей. В каком-то смысле он похож на космонавта, выходящего в открытый космос из надежно защищавшего его корабля. Он свободен в своих действиях, но ресурс его очень ограничен и нуждается в постоянном восполнении. Ему нужно одновременно и отдалиться от родных, и не терять с ними близкой связи. Благополучно решить такую парадоксальную задачу подросток может лишь в семье, где его очень любят, понимают его проблемы и готовы принять его таким, каков он есть, в этот непростой период его жизни.

Фото Anel Rosas

Есть такое понятие – референтная группа. Это наиболее значимые для нас люди, чьим мнением мы особенно дорожим и поэтому ориентируемся в своем поведении на их оценку, реальную или возможную. В идеале такими людьми должны быть для подростка его родители. Если этого по каким-либо причинам не произошло, взрослеющий ребенок находит себе референтную группу за пределами семьи. И тогда направляющую роль в его едва начавшейся самостоятельной жизни могут перехватить на себя вожаки уличных группировок или просто ровесники с выраженными лидерскими качествами. Именно здесь появляются вполне реальные предпосылки для формирования жестокости у ребенка, который еще вчера был послушным и добрым, ходил в магазин за хлебом, старательно делал уроки и ни о каком насилии даже не помышлял.

Подростковую жестокость можно условно разделить на два основных вида. Первый – когда подросток сам выступает инициатором насилия, когда ему нравится унижать и причинять боль. И второй – когда он проявляет жестокость, что называется, «за компанию», лишь подражая значимым для него сверстникам.

Разумеется, жертвам насилия от такого различия обидчиков ничуть не легче и наказаны должны быть все виновные. Но всё же мотивы жестокости в этих двух случаях очень сильно отличаются.

«За компанию»

И предотвратить развитие событий по второму варианту родителям гораздо легче, чем по первому. Как правило, детям «жестоким за компанию» просто не хватает родительского внимания и любви. Если ребенок от вас отдалился, стал скрытным и молчаливым, не рассказывает о своих делах, если у вас появилось ощущение вакуума в отношениях с ним, это верный признак того, что он вошел в зону возрастной турбулентности и ему просто необходима ваша поддержка. Собственно, ему и раньше не хватало такой поддержки, потому и возник теперь кризис. Но лучше взяться за ум поздно, чем никогда.

К слову сказать, такие вот тихие домашние ребята, утратившие контакт с семьей, чаще всего и становятся либо пассивными участниками групповых издевательств, либо – их жертвами. Именно через этот разлом между подростком и родителями в жизнь вполне нормального юноши или девушки может войти та самая, немотивированная жестокость, ужасающая своей бессмысленностью. Станет ли он жесток сам, подражая лидерам своей подростковой компании, или же попадет в руки своих ровесников, потерявших человеческий облик – в обоих случаях причиной такой беды будет наша родительская невнимательность к своему подрастающему ребенку, для которого мы не сумели стать надежными друзьями в самый трудный период его детской жизни.

Отыграться за свои обиды

Читайте также

Дырки в ушах и дыры в сердцеДругой вид жестокости также формируется в семье через ситуацию, когда ребенок с раннего возраста подвергается физическому или психологическому насилию. Формы его могут быть какие угодно – от порки и отцовских подзатыльников до маминого гневного крика или раздраженных одергиваний на каждом шагу. Не имея возможности защититься от родительского насилия, такой ребенок раньше или позже начнет искать замещающий объект, на котором он бы мог «отыграться» и сбросить накопившееся нервное напряжение. Это могут быть, например, мягкие игрушки, с которыми он будет играть в не совсем обычные игры – выкручивать им лапы, бить, подвергать различным видам истязаний. Потом наступает черед живого – растений, насекомых или лягушек. На следующем этапе, возможно, появятся замученные в укромных местах кошки. И, наконец, в подростковом возрасте уже усвоенный навык насилия будет применен к более слабым сверстникам или младшим детям.

Травмы от просмотра сцен насилия

Существуют и другие механизмы «запуска» патологической жестокости. Дело в том, что при просмотре кино, мультфильма, театральной постановки, или при чтении книжки человек неосознанно отождествляет себя с положительными героями. Таков способ нашего восприятия художественного творчества. Там, где этого отождествления не происходит, мы едва ли досмотрим фильм или спектакль до конца.

Когда в художественном фильме есть яркие сцены истязания человека – пытки, насилие, изощренное унижение – зритель в мыслях автоматически ставит себя в роль жертвы, поскольку еще в детстве усвоил, что обижать других плохо, а значит, хороший тот, кто подвергается истязанию. Но такое отождествление – непосильная эмоциональная нагрузка даже для взрослого человека.

И если подобная сцена в кино продолжается дольше одной минуты (на самом деле экспериментальные исследования показали, еще меньший интервал возможности сопротивления такому зрелищу – около сорока секунд), то психика зрителя не выдерживает, и автоматически запускает другой процесс отождествления – теперь уже с насильником. Особенно восприимчивы к этому «переключению» дети и подростки. Ну а дальше все происходит примерно так же, как в стихотворении Владимира Высоцкого «Маски»:

А вдруг кому-то маска палача

Понравится, и он ее не снимет?

И – нравится, увы. И прирастает эта страшная маска к несчастным мальчишкам и девчонкам на долгие годы, а то и на всю жизнь.

Хотя, конечно, далеко не каждый ребенок выходит из подобных ситуаций в полюбившейся им роли палача. Но все же риск именно такого развития психологической травмы от просмотра сцен насилия в видеоматериалах или от их описания в книгах, весьма велик.

А уж если кому-то в детстве воочию довелось наблюдать, как отец истязает или унижает дома маму (не такая уж редкая ситуация, увы), тут степень риска возрастает в разы.

Жестокость на месте любви

Способность к переживанию чужой боли в психологии называется эмпатией. Это — одно из важнейших свойств нашей психики, на котором основаны все здоровые виды человеческого общения. Но вот парадокс – в коре головного мозга одни и те же структуры отвечают как за формирование эмпатии, так и за проявления патологической жестокости. И речь даже не о том, что жестокость – это отсутствие эмпатии, как, например, темнота – отсутствие света. Хотя, к слову говоря, такой вариант тоже возможен при некоторых видах психопатии, когда у человека по каким-либо причинам не сформировались структуры, отвечающие за способность к сопреживанию. Но все-таки здесь нет собственно жестокости, ведь психопат вообще не понимает, что другому человеку больно.

А вот у патологически жестоких людей с эмпатией как раз все в порядке. Просто умение чувствовать чужую боль стало для них источником удовольствия.

Что посеешь, то и пожнешь. Патологическая жестокость подростка – зрелый плод целого ряда событий из более ранних лет его жизни. И, главным образом, эти семена будущей беды сеем именно мы, родители, сами того не понимая. Возмущаться жестокостью чужих детей можно и нужно, это абсолютно нормальная реакция на очевидное зло.

Но куда важнее, увидев подобный кошмар, отдавать себе отчет в том, что и наши дети тоже не застрахованы от подобной патологии. И если мы не хотим когда-нибудь увидеть в таком же адском ролике своего подросшего сына или дочку, нам следует внимательнейшим образом рассмотреть отношения в собственной семье, независимо от того, сколько нашим детям лет сейчас.

Жестокость появляется в детской душе на том месте, где должна была вырасти любовь к Богу, к людям, к деревьям, цветам и животным – ко всему прекрасному миру вокруг нас. Наш долг – позаботиться о том, чтобы этой чудовищной подмены никогда не произошло.

 

Читайте также:

5 вещей, которые нужны от вас подростку
Подросток начинает отдаляться
Как выжить, если в доме подросток?
Дырки в ушах и дыры в сердце

 

 

Импровизация вождя


Сталин был жестоким человеком. Однако объяснять возникновение Большого террора исключительно его личными качествами – значит заранее обрекать себя на то, что главные вопросы по поводу 1937 года так и останутся без ответа, считает автор книг по истории ВЧК – ОГПУ – НКВД, кандидат исторических наук, заслуженный учитель РФ Леонид НАУМОВ



С момента разоблачения «культа личности» Сталина представление о том, что «кровожадный тиран» развязал полномасштабный террор в отношении граждан собственной страны, имеет весьма обширную группу сторонников. В публицистических спорах им, как правило, противостоят те, кто уверен: Сталин не мог ошибаться и репрессии, пик которых пришелся на годы «ежовщины», были направлены как раз против «тех, кого надо». К счастью, в последние годы обличительный пафос и огульное одобрение уступают место более трезвому анализу и попыткам рационально объяснить, что же все-таки произошло в тот роковой 1937 год.


Террор или чистка?– Что мы имеем в виду, когда говорим «Большой террор»?


– Прежде всего нужно различать два разных процесса, которые, с моей точки зрения, не очень обоснованно определяются термином «Большой террор». С одной стороны, речь идет о репрессиях, которые были направлены против номенклатуры, партийно-государственного аппарата, военных, частично интеллигенции, связанной с партийно-государственным аппаратом. Точнее было бы называть этот процесс Большой чисткой. С другой стороны, речь должна идти о массовых операциях НКВД, которые были развернуты против широких слоев населения. И вот это явление я как раз и назвал бы Большим террором.



Общее у них то, что, во-первых, они происходили примерно в одно и то же время и, во-вторых, главным их исполнителем был НКВД. Но на этом общее по большому счету заканчивается, дальше начинаются достаточно существенные различия.


– Какие?


– Первое существенное различие состоит в том, что репрессии были направлены против разных социальных групп. В первом случае, как я уже говорил, это чистки партийно-государственного аппарата, а во втором – репрессии в отношении рабочих, крестьян, учителей, священников, то есть народа в буквальном смысле этого слова.


Отсюда, соответственно, совершенно разная численность людей, которые были приговорены к расстрелу в первом и во втором случаях.


Количество жертв Большой чистки можно достаточно точно определить – персонально, по фамилиям, и эти цифры колеблются в районе 40–43 тыс. человек. Жертв же Большого террора в полтора десятка раз больше – примерно 640 тыс. То есть это несопоставимые величины.


Но если внимательно разбираться, то и хронологические рамки двух этих процессов окажутся разными. Исходя из динамики арестов, мы можем датировать начало Большой чистки второй половиной 1936-го и ее окончание весной 1938 года (был еще маленький всплеск осенью 1938 года, но по сути она была завершена весной). Временные рамки Большого террора другие: массовые аресты, начавшиеся летом 1937 года (то есть фактически на год позже), продолжались до самой осени 1938-го, то есть Большой террор завершился на полгода позже чистки.


– Иными словами, по направленности, числу пострадавших от репрессий, хронологии это совершенно разные процессы?


– Да. При этом в их основе лежали совершенно разные механизмы принятия решений. В первом случае, когда мы говорим о чистке, все согласовывалось лично Иосифом Сталиным и членами Политбюро: до нас дошли печально знаменитые сталинские расстрельные списки – всего 383 списка на чуть больше чем 42 тыс. фамилий. Потом эти списки оформлялись как решения Военной коллегии Верховного суда СССР, то есть по этим людям было принято судебное решение. Понятно, что оно было предопределено решением высшего партийного органа и ближайшего окружения Сталина, но тем не менее это оформлялось как решение суда.


Массовые же операции (то есть собственно Большой террор) – это внесудебные расправы, которые совершенно не вписывались в нормы новой Конституции 1936 года. Это был иной с точки зрения механизма принятия решений процесс. Более того, персональный состав арестованных практически не контролировался центром. Москва спускала только контрольные цифры, а самими операциями руководили региональные структуры НКВД, которые отчитывались по ним перед центром по факту, практически не согласовывая персональный состав репрессированных со Сталиным или Политбюро. Так что это два разных явления – Большая чистка и Большой террор.


Сложная комбинация причин– Что стало причиной того и другого?


– С моей точки зрения, мы можем говорить по меньшей мере о пяти причинах, которые сошлись воедино в этот короткий отрезок времени.


Безусловно, правы современники, обращавшие внимание на то, что прежде всего в основе чистки лежали стремление Сталина к укреплению личной власти и его борьба против тех людей, которых он считал своими врагами и которых он (правильно или неправильно – это другой вопрос) маркировал как бывших троцкистов.


– Круг этих людей, учитывая ту роль, которую Лев Троцкий играл в партии и государстве, видимо, мог быть достаточно обширен.


– Круг был достаточно обширен, но существенно меньше того круга лиц, которые в итоге были репрессированы в рамках Большой чистки. Сам Сталин определял его в несколько тысяч человек, которые, по его мнению, являлись скрытыми врагами сталинского руководства СССР.



За обвинительный приговор «антисоветскому правотроцкистскому блоку» – единогласно. Москва, 1938 год


– Почему жертв чистки оказалось больше, чем планировалось изначально?


– Дело в том, что еще одной причиной развернувшихся репрессий стала начавшаяся ротация партийно-государственного аппарата. Спустя 20 лет после революции происходила естественная смена руководящего состава, вызванная разными причинами: достижением людьми определенного возраста, изменением их компетенций, задач, которые ставились перед страной в новой ситуации и так далее. Это был совершенно объективный процесс, и, как всякий процесс ротации, он мог растянуться на десятилетия, а мог пройти очень быстро. В итоге он прошел стремительно, будучи осуществленным в прямом смысле слова «большевистскими методами». И здесь мы точно можем говорить о том, что борьба Сталина за власть катализировала процесс ротации кадров. Если бы эти процессы не совпали, то, может быть, эта ротация проходила бы медленнее, спокойнее и не так драматично.


– Но сама по себе ротация кадров не требовала репрессий.


– Конечно, не требовала. Я именно об этом и говорю: совпадение двух факторов – борьбы Сталина за власть против личных врагов и объективно назревшей ротации кадров – и сделало эту ротацию столь драматичной.


Еще через 25 лет подобная ротация произошла при Хрущеве. По сути, это была вторая по счету масштабная ротация кадров в рамках партийно-государственного аппарата, но она осуществлялась другими методами, проходила относительно спокойно по сравнению с 1937 годом и растянулась фактически на десятилетие. В этом смысле отставка самого Хрущева, а потом и Анастаса Микояна стала ее завершением – уходом из власти тех, кто пришел в нее при Сталине.



В президиуме (слева направо): нарком обороны Климент Ворошилов, нарком пищевой промышленности Анастас Микоян и первый секретарь Московского горкома и обкома партии Никита Хрущев. Сентябрь 1936 года (Фото: РИА Новости)


– Были и другие причины 1937 года…


– Третьей причиной являлись внешнеполитические факторы, связанные с нарастающей угрозой большой войны, и, соответственно, попытка добиться консолидации общества в условиях надвигающихся внешних вызовов. Особенно это касалось пограничных районов Советского Союза: и Дальнего Востока, и Украины, и Белоруссии. Именно по этой причине под ударом в первую очередь оказались те этнические группы, которые отождествлялись с потенциальными противниками СССР. Это были прежде всего немцы, поляки, латыши.


Четвертая причина, на мой взгляд, была связана с попыткой подвести итог тем социальным преобразованиям, которые происходили в течение последних 20 лет, и в особенности в рамках ускоренного строительства социализма, то есть так называемой «сталинской модернизации». Было большое количество пострадавших в ходе этого процесса, и эти преобразования должны были завершиться формированием какого-то нового социального консенсуса. С теми группами населения и с теми людьми, которые оказались жертвами этого процесса, надо было каким-то образом научиться жить по-новому.


Наконец, еще одним, отдельным фактором развязывания массовых репрессий стала внезапно выросшая роль НКВД, в том числе его центрального аппарата, но особенно региональных подразделений, которые оказались главным инструментом проведения всех этих сложных преобразований и потому на какое-то время, видимо, почувствовали свою независимость и самостоятельность.


Важно подчеркнуть: соотношение этих пяти факторов, этих пяти причин в разное время и в разных регионах страны было совершенно разным. То есть в реальности комбинация пяти перечисленных причин в каждый момент времени и в каждой точке СССР была своя. В этом смысле нет оснований говорить о том, что есть единая причина репрессий, которая подходит для всей страны и для каждого периода. Всякий раз нужно проводить детализацию: Москва 1937 года – это одно, Москва 1938 года – это другое, Владивосток – это третье, Казань – четвертое, Тбилиси – пятое, Новосибирск – шестое и так далее. В разное время в разных регионах действовали разные комбинации причин.


Нет человека – нет проблемы


– Как были связаны между собой Большая чистка и Большой террор? Как и почему одно повлекло за собой другое?


– Связь прямая: Большая чистка запустила Большой террор, который изначально не планировался. Я убежден, что массовые операции были политической импровизацией, идея которой окончательно оформилась в конце весны – начале лета 1937 года. И это достаточно легко доказать.


На февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года нарком внутренних дел СССР Николай Ежов, выступая с докладом о задачах, которые стоят перед органами в новых условиях, подробно говорил о необходимости борьбы с «вредителями, которые пробрались в партию». Речь шла именно о чистке партгосаппарата. При этом Ежов совершенно ясно обозначил, что эпоха массовых операций закончилась, что теперь на повестке другая задача – борьба с новым типом врага, окопавшимся внутри партии. То есть он еще не знал о том, что через три месяца начнет самую массовую операцию в истории НКВД. И явно, что и Сталин еще об этом не знал, иначе он бы скорректировал выступление своего наркома.


Таким образом, в марте 1937-го ни Сталин, ни Ежов никаких массовых операций, судя по всему, не планировали. А летом того же года ситуация изменилась: появилось известное письмо Политбюро ЦК ВКП(б) от 3 июля 1937 года региональным партийным руководителям и региональным руководителям НКВД о необходимости «кулацкой» операции, а затем и «национальных» операций. И вскоре – с августа – они развернулись по всей стране.


– Большевистский режим изначально был репрессивным, но ни до, ни после 1937 года он не выносил столько смертных приговоров. Заключенные успешно решали народно-хозяйственные задачи в рамках системы ГУЛАГ. Зачем нужно было уничтожать столько потенциальной рабочей силы? Это была какая-то осмысленная позиция?


– Документов, которые бы давали ответ на ваш вопрос, у нас нет. Мы можем лишь реконструировать логику архитекторов Большого террора. Процесс принятия таких решений можно проиллюстрировать на основе одной из групп населения, подвергшихся репрессиям. Речь идет о православном духовенстве. Относительно понятно, как принималось решение.


Логика, вероятно, была такой. Советской власти уже 20 лет, социальные отношения уже давно не те, что при «старом режиме», уже 20 лет ведется активная атеистическая пропаганда. И с точки зрения классической марксистской теории религия давно должна была исчезнуть. Однако в первой половине 1937 года стало понятно, что вопрос не решен, что, несмотря на смену социально-экономической формации и всю пропаганду, которая велась, половина жителей страны – две трети сельского населения и одна треть городского – определяют себя как верующих людей. Думаю, это подтолкнуло руководство страны к мысли о том, что если вопрос не может быть решен традиционными методами – путем социальных преобразований и идеологической работы, то его необходимо решить радикально.


– По принципу «Нет человека – нет проблемы»?


– Да. Нет человека – нет проблемы. Просто уничтожить те слои населения, которые представляют угрозу, в расчете на то, что это уж точно снимет проблему с повестки дня раз и навсегда.


Фактор Сталина


– Какова роль лично Сталина в формулировании задач и стратегии репрессий?


– Как мне представляется, современники роль Сталина преувеличивали. Вне всякого сомнения, в том, что касалось борьбы за власть и ликвидации его реальных или потенциальных политических оппонентов, роль Сталина была безусловной и абсолютной. Это можно совершенно точно проследить по документам. Он внимательно прочитывал материалы следствия, оставлял комментарии, фактически дистанционно руководил следователями, с ним согласовывалась каждая фамилия. То есть он был в курсе всего, что происходит, и здесь он держал ситуацию под контролем.


Однако за ходом массовых операций, как я уже говорил, контроль центра был менее пристальным. Да, они регулировались через решения Политбюро. Но парадокс заключается в том, что если мы сейчас начнем смотреть документы, то выясним, например, что аресты половины проходивших по «кулацкой» операции проводились без письменной санкции Политбюро. Политбюро каждому региону устанавливало лимиты на аресты, но потом региональные партийные руководители и региональные руководители НКВД стали подавать запросы на повышение этих лимитов. И часто у нас нет документов о том, что рост лимитов согласовывался.


Вероятно, масштаб репрессий на местах определялся в ходе каких-то устных согласований с Ежовым предложений руководителей регионов: очевидно, иногда они ставили в известность Сталина, но иногда – нет.


– Насколько справедлива оценка, согласно которой Сталиным двигала патологическая кровожадность и жестокость, а не трезвый расчет?


– Думаю, это эмоциональная попытка объяснить ситуацию, которая на самом деле может быть объяснена рациональными причинами, а не ссылками на те или иные психологические качества вождя.


Это не означает, что Сталин был гуманен. Я хочу быть правильно понят: он был жестокий человек, он вообще не ценил человеческую жизнь и, наверное, главными грехами считал глупость, трусость, слабость воли, но никак не жестокость. Просто жестокость не входила в его перечень того, «что такое плохо», и поэтому он не ощущал ее проявления как некую трагедию. Он никогда не сомневался в человеке, если тот был достаточно жесток. Он сомневался в людях, если они были глупыми или обладали недостаточной волей, что раскрывалось при принятии решений. И себя он, видимо, оценивал по этим же критериям. Но это не то же самое, что патологическая жестокость и патологическая кровожадность. Это разные вещи.


Ссылки на его «кровожадность и жестокость», с моей точки зрения, связаны с тем, что многим слоям населения казалось: ничем иным репрессии объяснить невозможно. Репрессии были для них совершенно необъяснимы и потому казались странными, представлялось, что за ними стоит какая-то сталинская ошибка. Это эмоциональная попытка объяснить ситуацию.


– А на самом деле?


– На самом деле эта «странность» – следствие того, что было несколько субъектов принятия решений: это и Сталин, это и высшее руководство НКВД, и региональные партийные элиты, и региональные руководители НКВД. А когда есть совокупность причин и ни одна из них не является единственной, всегда возникает ощущение иррационального хаоса.


– Насколько верно представление, что, не будь у руля Советского Союза Сталина, а будь вместо него кто-то другой, Троцкий например, 1937 года все равно не удалось бы избежать?



Лев Троцкий в эмиграции. 1935 год (Фото: Фотохроника ТАСС)


– Только одно явление можно считать неизбежным. Это конфликт между сформировавшейся при Сталине партийной группировкой и старыми революционерами, которые были частично не удовлетворены тем, что происходило в сталинские времена, а частично были не удовлетворены своей ролью в сталинской системе власти.


Мы все помним известную формулу про революцию, пожирающую своих детей. Думаю, это как раз тот случай. Но людей, которые попадали в эту категорию, в общем не так много. И давайте не забывать, что они могли быть по-разному отстранены от политической власти, необязательно так, как это было сделано в 1937-м.


Поэтому отвечу на ваш вопрос так: то, что в стране установился режим личной власти и что этот режим с известной степенью жестокости отодвинул от власти тех людей, которые делали революцию, – это, скорее всего, объективный процесс, вытекавший из логики послереволюционного развития. С той или иной степенью жестокости этот процесс, судя по всему, запустил бы любой человек, оказавшийся у власти.


Но что касается массовых операций, вряд ли они были предопределены ходом исторических событий. Ходом исторических событий была предопределена только одна задача, которая стояла перед страной: накануне неизбежной большой войны и по итогам произошедшей модернизации должна быть достигнута какая-то новая модель консолидации общества. Потому что в войну надо входить консолидированно и итоги масштабным преобразованиям тоже надо подводить консолидированно. Так вот, консолидация была необходима, но пути этой консолидации могли быть другими.


Ошибочное решение


– Что могло стать альтернативой?


Один из возможных путей – продолжение той политики национального примирения, которая была заложена Конституцией 1936 года, когда впервые после революции всем социальным слоям были предоставлены политические права, когда возвращались ссыльные и так далее. Но летом 1937 года внезапно было принято решение все-таки не включать «бывших» (священников, кулаков, дворян и других) в советское общество, а просто уничтожить их физически и таким образом достигнуть консолидации. Вряд ли это решение лета 1937 года было предопределено ходом событий.


– Что произошло такого в 1937 году, что заставило выбрать именно этот путь?


– В том-то и дело, что в 1937-м не произошло ничего такого, что делало такое решение неизбежным. Но это было политическое решение, принятое советской элитой. Оно было свободным, оно не было вынужденным. И думаю, что впоследствии Сталин понял ошибочность такого решения.


– На основании чего мы можем судить об этом?


– По некоторым косвенным признакам. Поясню свою мысль на следующем примере: есть события, которые Сталин постфактум маркировал как свою ошибку. Так, в 1930 году он написал знаменитую статью «Головокружение от успехов», в которой косвенно признал, что ошибся с проведением сплошной коллективизации. В 1945-м в известном тосте «за русский народ» он косвенно признал свою ответственность за ошибки 1941 года. Что такое ошибка? Ошибка – это когда есть представление о том, что была свобода выбора: мы могли пойти одним путем, а пошли другим. Если человек не видит свободного выбора, то он не ощущает происходящее как ошибку. Так вот, вне всякого сомнения, маркировав потом события 1937 года как «ежовщину», Сталин подчеркнул косвенно, что это была ошибка. В том числе и его самого, ведь это он поставил на пост главы НКВД не того человека, неправильно сформулировал ему задачу и не проконтролировал ее исполнение. По крайней мере, я так интерпретирую его последующие шаги.


Безусловно, это была ошибка руководства страны, причем не только лично Сталина, а всей политической элиты советского общества. Я не говорю о человеческом измерении этой ошибки, хотя речь идет о сотнях тысяч загубленных жизней. Я говорю о политической стороне вопроса: развязывание Большого террора – это была ошибка, которая на самом деле не укрепила, а ослабила страну накануне самой тяжелой войны, которую когда-либо вела наша страна.



В ожидании переворота


– Что именно подтолкнуло Сталина к принятию решения о массовых репрессиях?


– Думаю, ему и всему тогдашнему руководству казалось, что страна стоит перед угрозой «бонапартистского переворота», который может превратиться в военно-фашистский переворот. С одной стороны, была давняя дискуссия о том, что «термидор неизбежно заканчивается бонапартизмом», с другой – события в Испании придали этой теоретической дискуссии актуальный смысл.


Испания воспринималась как некое доказательство того, что рассказы о «бонапартистском перевороте» и его перерождении в фашистский не пустая теория, что так действительно может произойти. Можно сказать, это явилось подтверждением теоретических рассуждений. В итоге Сталину и его окружению стало казаться, что СССР стоит перед угрозой такой же бонапартистско-фашистской революции.


– Насколько адекватной была такая оценка?


– С моей точки зрения, эта угроза была существенно преувеличена. Тогдашнее руководство страны было просто напугано этой перспективой.


Именно поэтому они подозревали себя и окружающих в буржуазном перерождении и пытались этому процессу каким-то образом противодействовать. Одним из элементов этого буржуазного перерождения, по их мнению, могло стать соглашение с фашистской Германией.


Кстати, Троцкий, находившийся в эмиграции, критиковал советское руководство именно за то, что оно идет по пути буржуазного перерождения и ищет соглашения с Гитлером. Странным образом получалось, что Сталин на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года говорил о тех же угрозах, о которых до этого написал Троцкий в «Преданной революции». Только Троцкий считал, что эту угрозу несет сталинизм, а Сталин – что Троцкий. Это означает, что они мыслили в одном и том же направлении и одинаково видели ситуацию. И весь перечень обвинений, выдвинутых в адрес троцкистов, полностью соответствовал перечню обвинений, которые Троцкий предъявлял Сталину: сговор с фашизмом и установление личной диктатуры.


Это особенность революционного мышления, которое реальные проблемы интерпретировало через призму идеологии и через призму опыта Гражданской войны. Если бы эти люди были более прагматичны, менее идеологизированы, они, может быть, спокойнее бы на эти проблемы смотрели.


Конец главы


– Почему был свернут Большой террор и решил ли он те задачи, которые перед ним ставились?


– Ответ на этот вопрос зависит от того, о каких задачах мы ведем речь. Если мы исходим из того, что задача заключалась в укреплении личной власти Сталина или в проведении быстрой ротации кадров, то, конечно, эти задачи были решены.


Если же мы говорим о том, что задача заключалась в консолидации общества накануне войны, то, конечно, и эта задача была решена. Но методы, которыми она была решена, привели к слишком большим издержкам. Эту задачу можно было решить гораздо эффективнее.


– То есть так или иначе, но задачи были решены и поэтому террор был свернут?


– В общем да. Но вопрос, как мне кажется, не только в том, почему он был свернут, но и в том, почему его так долго не сворачивали и почему он продолжался еще весь 1938 год, хотя первоначально планировалось все завершить еще в 1937-м. И чистка должна была закончиться в 1937-м (впрочем, хотя она и завершилась весной 1938 года, основные аресты прошли в рамках 1937-го), и массовые операции должны были закончиться тогда же – в декабре 1937 года. Но они продолжались, причем в половине регионов страны репрессии шли по нарастающей.


– Как вы это объясняете?


– Причина, на мой взгляд, в том, что к 1938 году маховик репрессий был запущен так сильно, что быстро остановить его было сложно. Для этого пришлось принять экстренные меры: сменить наркома Ежова и сменить все руководство НКВД. Только таким образом террор удалось остановить. Это было весьма непростое политическое решение, потому что ситуация вышла из-под контроля и ресурсов влияния на вошедших во вкус чекистов у Сталина было не очень много.


Беседовал Владимир Рудаков

Жестокость рабочего требования Трампа по программе Medicaid

Президент Трамп не может отменить Obamacare, но он все еще может найти способы причинить вред бедным и больным.
Фото: Черисс Мэй / Нур Фото через Getty Images

Оказавшись совершенно неспособным решить реальные проблемы в американской системе здравоохранения, администрация Трампа намеревается решать вымышленные: американцев, которых соблазняет ленивый доступ к медицинскому обслуживанию.Администрация издает инструкции штатам, позволяющие им отказывать в программе Medicaid людям, у которых нет работы. Целью данной инициативы является «создание стимулов для участников программы Medicaid к участию в работе и деятельности по привлечению общественности».

Несколько фактов помогают понять, чего хочет добиться администрация Трампа. Число трудоспособных американцев трудоспособного возраста, которые получают Medicaid и которые могли бы получить работу, но предпочли не делать этого, чрезвычайно мало.Введение требований к работе, которые влекут за собой какой-то тест для определения того, работает ли получатель или ищет работу в качестве условия зачисления, обходится дорого. Это создает дополнительные бюрократические препоны, отвлекая средства (общий размер которых не увеличивается) от покрытия и создает «отказы в регистрации и задержки или [увеличивающие] перерывы в охвате, что, в свою очередь, ставит под угрозу здоровье людей, нуждающихся в медицинской помощи».

Любой, кто имел дело со страхованием, знает, как изнуряют нервы и приводят к перерывам в лечении. Представьте, что ваш страховой план должен был выполнять роль социального работника, следя за тем, чтобы каждый клиент не расслаблялся.

Против этих затрат есть очень незначительное преимущество защиты налогоплательщиков от бедствий ленивых получателей Medicaid. Это тоже крошечный. Исследование эффектов расширения Medicaid в рамках Obamacare не выявило «значительного отрицательного воздействия… на уровень занятости и другие показатели занятости и поведения сотрудников (например, переход от работы к незанятости, скорость смены работы, переход от полной занятости). к неполной занятости, участию в рабочей силе и обычным часам работы в неделю).”

Это довольно интуитивный вывод. Вы можете знать или, по крайней мере, можете представить себе человека, который предпочел бы оставаться дома весь день, играя в видеоигры и собирая денежные выплаты от правительства. Но разве кто-нибудь будет сидеть дома весь день из-за… бесплатных посещений врача?

Поощрение самодостаточности — вполне обоснованная цель политики. Попытка применить это значение к страхованию здоровья патологична. Хорошее физическое и психическое состояние часто является предварительным условием для приема на работу.Людям трудно найти работу, потому что они нездоровы, а не потому, что им так нравится страховка, что они не хотят работать.

Тем не менее, патология восприятия медицинской помощи как привилегии и страх, что она распространяется не на тех людей, являются неотъемлемой характеристикой американского консерватизма. Правоцентристские партии во всех крупных демократических государствах, кроме Соединенных Штатов, признают принцип всеобщего медицинского страхования. Какие бы стимулы они ни предпочли для вознаграждения за успех или наказания за неудачу, отказ в доступе к базовой медицинской помощи не входит в их число.

Провал отмены Obamacare был сигнальным поражением американского консерватизма. Жестокие полумеры призывов государства отказывать безработным в программе Medicaid указывают на то, что, несмотря на поражение их конечной цели, фанатическая идеология, которая ее вдохновляла, остается на месте.

Жестокое обращение с животными и межличностное насилие: связь жестокости и ее последствия для ветеринарной патологии

Обзор

DOI: 10. 1177/0300985815626575.

Epub 2016 2 марта.

Принадлежности

Расширять

Принадлежности

  • 1 Криминалистика и проекты по борьбе с жестокостью, Американское общество по предотвращению жестокого обращения с животными, Фоллс-Черч, Вирджиния, США [email protected]
  • 2 National Link Coalition, Стратфорд, Нью-Джерси, США.

Элемент в буфере обмена

Обзор

R Lockwood et al.

Vet Pathol.

2016 сен.

Показать детали

Показать варианты

Показать варианты

Формат

АннотацияPubMedPMID

DOI: 10.1177/0300985815626575.

Epub 2016 2 марта.

Принадлежности

  • 1 Криминалистика и проекты по борьбе с жестокостью, Американское общество по предотвращению жестокого обращения с животными, Фоллс-Черч, Вирджиния, США randall. [email protected]
  • 2 National Link Coalition, Стратфорд, Нью-Джерси, США.

Элемент в буфере обмена

Полнотекстовые ссылки
Опции CiteDisplay

Показать варианты

Формат
АннотацияPubMedPMID

Абстрактный

Роль ветеринарного судебного патологоанатома в расследовании жестокого обращения с животными или безнадзорности может выходить за рамки документирования состояния животных, представленных в качестве доказательства.Хотя жестокое обращение с животными является моральной проблемой и преступлением само по себе, реакция правоохранительных органов на такие преступления часто усиливается за счет признания того, что преступления против животных могут быть как показателями других продолжающихся преступлений против людей, так и предикторами возможности межличностного насилия. Понимание общих мотивов, лежащих в основе жестокого обращения с животными, может помочь патологу задавать соответствующие вопросы. Авторы рассматривают формы свидетельств патологии, обычно наблюдаемые при различных проявлениях жестокого обращения с животными.Понимание этих форм доказательств может помочь патологу описать результаты, которые могут иметь значение для оценки потенциальных рисков, которые предполагаемый преступник может представлять для других животных и людей.


Ключевые слова:

животная жестокость; законодательство о защите животных; судебно-медицинская экспертиза; криминальная психология; судебный ветеринарный врач; ветеринарный судебно-медицинский патологоанатом.

© Автор (ы) 2016.

Похожие статьи

  • Перспектива ветеринарной судебной патологии и медицины в Соединенном Королевстве.

    Ньюбери С.Г., Кук С.В., Мартино Х.М.
    Ньюбери С.Г. и др.
    Vet Pathol. 2016 сентябрь; 53 (5): 894-7. DOI: 10.1177 / 0300985816654527. Epub 2016 1 июля.
    Vet Pathol. 2016 г.

    PMID: 27371542

  • Демистификация зала суда: все, что ветеринарный патолог должен знать о даче показаний по делу о жестоком обращении с животными.

    Фредериксон Р.
    Фредериксон Р.
    Vet Pathol. 2016 сентябрь; 53 (5): 888-93. DOI: 10.1177 / 0300985816647439. Epub 2016 16 мая.
    Vet Pathol. 2016 г.

    PMID: 27185534

  • Жестокое обращение с животными в детстве, зоофилия и связь с межличностным насилием среди взрослых.

    Холойда BJ, Ньюман WJ.
    Holoyda BJ, et al.
    Int J Law Psychiatry. 2016 июль-август; 47: 129-35.DOI: 10.1016 / j. ijlp.2016.02.017. Epub 2016 4 мая.
    Int J Law Psychiatry. 2016 г.

    PMID: 27156990

    Рассмотрение.

  • Судебная энтомология в делах о жестоком обращении с животными.

    Брандадж А., Берд Дж. Х.
    Брандадж А. и др.
    Vet Pathol. 2016 сентябрь; 53 (5): 898-909. DOI: 10.1177 / 0300985816651683. Epub 2016 1 августа.
    Vet Pathol. 2016 г.

    PMID: 27480760

  • Распознавание и реагирование на случаи предполагаемого жестокого обращения с животными, жестокого обращения и пренебрежения: что нужно знать ветеринару.

    Арков П.
    Арков П.
    Vet Med (Окл). 2015 5 ноября; 6: 349-359. DOI: 10.2147 / VMRR.S87198. eCollection 2015.
    Vet Med (Окл). 2015 г.

    PMID: 30101120
    Бесплатная статья о ЧВК.

    Рассмотрение.

Процитировано

3
статьи

  • Социально-экономическое влияние на сообщения о проблемах благополучия собак в Королевское общество по предотвращению жестокого обращения с животными (RSPCA) в Квинсленде, Австралия.

    Ши Х.Й., Патерсон, MBA, Phillips CJC.
    Shih HY, et al.
    Животные (Базель). 2019 Сентябрь 23; 9 (10): 711. DOI: 10.3390 / ani9100711.
    Животные (Базель). 2019.

    PMID: 31547537
    Бесплатная статья о ЧВК.

  • Вечно уязвимый: патология жестокого обращения с домашними животными.

    МакИвен Б.
    МакИвен Б.
    Acad Forensic Pathol. 2017 сентябрь; 7 (3): 353-369.DOI: 10.23907 / 2017.032. Epub 2017 1 сентября.
    Acad Forensic Pathol. 2017 г.

    PMID: 31239988
    Бесплатная статья о ЧВК.

    Рассмотрение.

  • Ретроспективный анализ жалоб в RSPCA Queensland, Австралия, о благополучии собак.

    Ши Х.Й., Патерсон, MBA, Phillips CJC.
    Shih HY, et al.
    Животные (Базель). 2019 27 мая; 9 (5): 282. DOI: 10.3390 / ani9050282.
    Животные (Базель). 2019.PMID: 31137856
    Бесплатная статья о ЧВК.

Условия MeSH

  • Защита животных * / законодательство и юриспруденция
  • Домашнее насилие / законодательство и юриспруденция
  • Судебная патология * / законодательство и юриспруденция
  • Патология, ветеринария * / законодательство и юриспруденция

LinkOut — дополнительные ресурсы

  • Источники полных текстов

  • Другие источники литературы

Коррелятов жестокости по отношению к животным в Соединенных Штатах: результаты Национального эпидемиологического исследования по алкоголю и связанным с ним состояниям

Резюме

Цель

Изучить социально-демографические, поведенческие и психиатрические корреляты жестокого обращения с животными в США.

Материалы и методы

Данные были получены из национальной репрезентативной выборки взрослых, проживающих в США. Структурированные психиатрические интервью ( N = 43 093) были проведены обученными непрофессиональными интервьюерами в период с 2001 по 2002 год. Личность, употребление психоактивных веществ, настроение и тревожные расстройства и жестокое обращение с животными оценивались с помощью версии расписания интервью по расстройствам, связанным с употреблением алкоголя и ассоциированной инвалидности (DSM-IV).

Результаты

Распространенность жестокого обращения с животными в течение жизни среди взрослых в США составляла 1.8%. Мужчины, афроамериканцы, коренные американцы / азиаты, коренные американцы, люди с более низким уровнем дохода и образования и взрослые, живущие в западном регионе США, сообщили о сравнительно высоком уровне жестокого обращения с животными, тогда как выходцы из Латинской Америки сообщили о сравнительно низком уровне жестокого обращения с животными. такое поведение. Жестокое обращение с животными было значимо связано со всеми оцениваемыми видами антиобщественного поведения. Скорректированный анализ выявил сильную связь между расстройствами, связанными с употреблением алкоголя в течение всей жизни, расстройством поведения, антисоциальными, обсессивно-компульсивными и истерическими расстройствами личности, патологическими азартными играми, семейным анамнезом антисоциального поведения и жестокостью по отношению к животным.

Выводы

Жестокость по отношению к животным связана с повышенными показателями, наблюдаемыми у молодых, бедных мужчин с семейным анамнезом антисоциального поведения и личными историями расстройства поведения в детстве, а также с антисоциальными, обсессивно-компульсивными и историческими расстройствами личности, а также с патологией азартных игр в совершеннолетие. Учитывая эти ассоциации и широкое распространение домашних животных и животных, следует проводить эффективный скрининг детей, подростков и взрослых на предмет жестокого обращения с животными и принимать соответствующие меры по охране психического здоровья.

Ключевые слова

Жестокое обращение с животными

Жестокое обращение с животными

Антисоциальное поведение

Психиатрические расстройства

Рекомендуемые статьиЦитирующие статьи (0)

Полный текст

Copyright © 2009 Elsevier Ltd. Все права защищены.

Рекомендуемые статьи

Ссылки на статьи

Не все нарушители созданы равными

Так же, как не все жертвы одинаковы, не все виновные в причинении вреда одинаковы. Есть соблазн «сварить» их всех вместе, сделав «то, кем они являются», что заставит их жестоко обращаться с другими, как с другими обидчиками, и с тем, что они «делают» как обидчики, так же, как и с другими обидчиками.Возможно, именно здесь теория домашнего насилия и теория патологии идут разными путями.

Патологии часто не хватает при рассмотрении сценария домашнего насилия или жестокого обращения. Патологические заболевания являются частью континуума злоупотреблений, но обычно находятся в верхней части континуума. Они представляют тех, кто вновь проявляет жестокое поведение (эмоциональное, физическое, сексуальное, духовное и / или финансовое) независимо от того, в скольких группах вмешательства обидчиков их заставляют. Их биология и жесткая проводка часто игнорируются судебной системой, которая уполномочивает эти группы, и организациями, предлагающими программы для обидчиков.Но именно их патология отличает их от других насильников.

Я неоднократно предлагал тем, кто запускает программы вмешательства обидчиков, тестировать на расстройство личности тех, кто вступает в группы управления гневом, группы обидчиков и другие подобные программы. Это потому, что нам нужно отсеять тех, кому программа не только не поможет, но, как говорит Роберт Хейр, только научится использовать информацию в группах против жертв, системы и других организаций, выполняющих аналогичные программы.Также бесполезно тратить деньги налогоплательщиков на лечение тех, кто не получает лечения.

Патологические больные (те, у кого есть опасные и тяжелые расстройства личности кластера B / психопатия), скорее всего, будут оскорблять группу, собирая информацию и становясь более хитрыми обидчиками. Они, скорее всего, будут использовать информацию, которую они узнали в группе позже, о судье, их адвокате, оценщиках суда, оценщиках детей и т. Д. Если Хейр не считал, что патологические заболевания должны лечиться в тюрьме, почему мы думаем, что им следует получить аналогичную информацию о лечении за пределами тюрьмы, как группы, которые в конечном итоге становятся «пред-тюремными» маршрутами для многих патологических больных?

Патологических больных также чаще всего снова и снова отправляют в группы вмешательства.Существует опасность «градуировать» патологические состояния из-за того, что они «успешно» завершили свои недели вмешательства обидчика и / или управления гневом. Они возвращаются к жертве с сертификатом в руках организации, в котором говорится: «Они выполнили программу», хотя на самом деле произошло то, что они не извлекли долгосрочной пользы из того, чему их учили. Но справка помогает обидчику снова попасть в дверь. Многие жертвы думают, что они защищают себя, требуя, чтобы обидчик подвергся вмешательству, чтобы иметь возможность вернуться домой. Это мираж, который мы предлагаем, когда даем патологическому свидетельству о прохождении. Группы обидчиков и управление гневом по решению суда необходимо предложить тем, кто действительно может «завершить» программу, потому что у них есть способность поддерживать позитивные изменения, которые, по утверждению программы, им необходимо изменить. Я знаю много случаев, когда жертва была убита после программы вмешательства обидчика, когда они позволили новому «выпускнику» вернуться в свой дом.

Патологи — это те, кто с наибольшей вероятностью убеждает других в том, что проблема не в них, а в том, что она или мир, их работа, их детство, их адвокаты и т. Д.

Патологические заболевания — это те, кто чаще всего преследует. Они не принимают ответ «нет» или «уйти» — они воспринимают это как вызов. Когда такие программы, как DV, помогают женщинам в борьбе с преследованием, они должны понимать, что по характеру того, что заставляет большинство сталкеров вести себя так, как они поступают, они либо являются расстройствами / патологией личности, либо они хронически психически больны, как при шизофрении, и часто не получают лечения би-полярными . Ваш заурядный несчастный муж, которого бросили, не преследует вас.

Патологические заболевания — это те, кто с наибольшей вероятностью скроется от детей и убежит.Частичная опека или посещение без присмотра означает естественные последствия патологического состояния с плохим контролем над побуждениями.

Патологические заболевания — это те, которые чаще всего подвергают детей жестокому обращению, пренебрежению и их патологическому образу жизни. Они, скорее всего, будут программировать детей против защитного и непатологического родителя.

И последнее, но не менее важное: патологические заболевания — это те, которые, скорее всего, убьют или попытаются убить. Без совести, сочувствия, вины, раскаяния или проницательности — кого-то настолько «неудобного», как «болтуна о насилии», скорее всего сочтут роящимся комаром и убьют с такой же предусмотрительностью.

Очевидно, что не все злоупотребляющие являются патологическими. Я видел, как многие люди проходили через вмешательство обидчика и «понимали», уходили домой, меняли свое поведение, положительно влияли на свой брак и семью и никогда больше не делали этого. Но в патологии «с ними все в порядке», так зачем же менять? В патологии это всегда чужая проблема, а не их поведение. В патологии злоупотребление властью объясняется не только колесом власти и контроля. При нарциссизме и психопатии власть — это еда.Это не «способ смотреть на динамику отношений» — это просто «есть». Это биологическое, а не динамическое. Новая информация о неврологии хронических обидчиков и других патологических типов показывает нам части мозга, на которые воздействуют, и препятствует их изменению. Это не просто умышленное поведение, это его жесткая проводка.

Любое злоупотребление — это злоупотребление властью. Но не все злоупотребления властью излечимы или излечимы. Дело не в том, что в жестоком обращении или даже в обидчике нет сходства — но в патологии злоупотребление властью неизлечимо.Жестокое обращение, наркомания, проблемы с психическим здоровьем — у всех есть надежда на лечение, когда есть понимание и способность поддерживать изменения. Но при патологии неспособность расти, поддерживать устойчивые положительные изменения или развивать понимание того, как их поведение отрицательно влияет на других, лишает их возможности лечения.

Вот что такое патология — невозможность получить помощь лекарствами, советом, духовно или даже любовью. У жестоких людей, которые не являются патологическими, есть способность расти, меняться и развивать понимание того, как их злоупотребление властью и контролем вредит другим.Патологи никогда этого не сделают.

Вот почему не все насильники равны.

———————————————— ———————————-
Заявление об ограничении ответственности по признаку пола: Институт пишет о проблемах психического здоровья. Это не гендерные вопросы. И у женщин, и у мужчин есть типы расстройств кластера B, о которых мы часто упоминаем в наших статьях. Наши читатели составляют примерно 90 процентов женщин, поэтому мы пишем для тех, кто, скорее всего, будет искать наши материалы.Мы сильно поддерживаем мужчин-жертв и призываем других, кто хочет оказать поддержку мужчинам-жертвам, включать вопросы, которые мы обсуждаем, только с точки зрения женщины-преступника / мужчины-жертвы. Кластер B «Образование» — это проблема психического здоровья, применимая для обоих полов.
————————————————- ———————————

Об обязательном сообщении психологами о жестоком обращении с животными

Элизабет Шум, Николь Понд, доктор медицины, Карлин Мораве и Ли Канкл

Специалисты в области психического здоровья в большинстве юрисдикций обязаны сообщать о случаях жестокого обращения или отсутствия заботы о детях (Child Welfare Information Gateway, 2016) или взрослых «из группы риска» (см., E.g., Stiegel & Klem, 2007), но не обязаны сообщать о случаях жестокого обращения с животными. Однако, основываясь на исследованиях, подтверждающих связь между патологическим поведением и жестоким обращением с животными, некоторые утверждают, что раскрытие жестокого обращения с животными в клинических условиях сопоставимо с выражением намерения причинить вред и должно рассматриваться как таковое (Long & Kulkarni, 2013; Pagani, Robustelli , & Ascione, 2010; Patterson-Kane & Piper, 2009; Walters, 2014).

Признавая эту корреляцию, специалисты в области психического здоровья могут лучше определять людей, которые подвергаются наибольшему риску совершения насильственных действий, и обеспечивать раннее вмешательство для сдерживания такого поведения, а также защищать благополучие животных, с которыми плохо обращаются.По этим причинам мы считаем, что психологам и другим специалистам в области психического здоровья крайне необходимо с этической точки зрения серьезно рассматривать пагубные последствия жестокого обращения с животными. Предлагаемый этический мандат направлен на соблюдение в Кодексе этики Американской психологической ассоциации (APA) (2010) принципов благотворительности и немощи, справедливости и уважения прав и достоинства людей.

Жестокое обращение с животными: проблемы и взаимосвязи

Сильная связь между жестоким обращением с животными и жестоким обращением с людьми (Long & Kulkarni, 2013; Pagani, Robustelli, & Ascione, 2010; Patterson-Kane & Piper, 2009; Walters, 2014) поддерживает идею о том, что жестокое обращение с животными представляет собой реальный предшественник за человеческий вред. Текущее диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам включает жестокое обращение с животными в качестве критерия для диагноза как антисоциального расстройства личности (ASPD), так и расстройства поведения (Американская психиатрическая ассоциация, 2013). Расстройство поведения широко ассоциируется с поведением, нарушающим правила, включая причинение вреда другим, воровство, обман, а также утрату или повреждение собственности (Haden & Scarpa, 2005).

Кроме того, жестокое обращение с животными рассматривается как надежный диагностический критерий расстройства поведения и указывает на вероятное усиление вреда со стороны пострадавшего человека (Haden & Scarpa, 2005).Данные анализа личных историй серийных убийц, жестоких обращений с детьми и жестоких преступников показали, что в большинстве случаев жестокое обращение с животными имело место в детстве или в раннем взрослом возрасте (Patterson-Kane & Piper, 2009). Таким образом, терапевт, который узнает, что клиент совершил жестокое обращение с животными, должен рассматривать насилие не как единичный или безвредный инцидент, а скорее как потенциально симптом более обширной группы психологических проблем, которые могут привести к причинению вреда человеку. Терапевт, который серьезно не рассматривает последствия жестокого обращения с животными, может упустить важную возможность предотвратить возможный риск для общества.

Конечно, не все клиенты, причиняющие вред животным, продолжат причинять вред людям. Независимо от того, приводит ли жестокое обращение к животным к причинению вреда человеку, терапевты должны рассматривать жестокое обращение с животными как показатель серьезной потребности в специализированном лечении. Жестокое обращение с животными в детстве связано с повышенной преступностью, агрессивными тенденциями и другими отклонениями в поведении во взрослом возрасте (Walters, 2014). Кто-то может возразить, что использование превентивных стратегий в терапии более полезно, чем лечение уже развившегося психического недуга.Если жестокое обращение с животными можно рассматривать как распространенный предшественник более поздних проблем, для терапевтов крайне важно проявлять особую осторожность при лечении клиентов, которые жестоко обращаются с животными, чтобы полностью оценить значение вредного поведения клиента и вмешаться терапевтически, чтобы предотвратить дальнейшая эскалация.

Права животных: преимущества и проблемы

Чувство животных — это концепция, которая хорошо изучена и поддерживается, что приводит к нашему заключительному пункту, что животные должны иметь те же права, что и люди.В настоящее время в Соединенных Штатах животные находятся под защитой Закона о благополучии животных (Министерство сельского хозяйства США, 1970 г.), но это не затрагивает их право не использоваться людьми. Этот закон в первую очередь касается протокола гуманного использования животных в научных исследованиях. И в Германии, и в Швейцарии животным предоставляются основные права на том же уровне, что и людям, и эта защита закреплена в конституциях обеих стран (Evans, 2010).

Кроме того, есть исследования, свидетельствующие о том, что разум животных — это не просто анекдот.В нескольких исследованиях были обнаружены свидетельства того, что животные обладают моральным, эмпатическим и справедливым поведением (Pierce & Bekoff, 2012). Кроме того, теперь исследователи согласны с тем, что животные чувствуют боль примерно так же, как люди (Pierce & Bekoff, 2012). Если мы сможем принять животных как сознательных, разумных и эмпатических существ, мы сможем начать концептуализировать их как принадлежащих к тому же моральному сообществу, что и человеческие существа, и заслуживающих многих из тех же юридических и этических защит.

Некоторые могут возразить, что требование к терапевтам рассматривать раскрытие информации о жестоком обращении с животными как указание на повышенный риск может иметь неблагоприятные последствия для терапевтических отношений, особенно если терапевт официально сообщает об этом поведении. Такие эффекты могут потенциально включать ограниченное раскрытие информации клиентом или нарушение конфиденциальности. После первоначального введения обязательного сообщения о жестоком обращении с детьми многие психотерапевты выразили аналогичную озабоченность по поводу того, какое влияние обязательное сообщение может оказать на их практику.

Doueck, Levine и Steinberg (1997) провели опрос 907 психотерапевтов, в котором они обрисовали многие из этих проблем, включая влияние «придания большей ценности защите детей, чем терапевтическая конфиденциальность» (стр. 112), утратившей ценность доверие клиента и ограничение степени раскрытия информации со стороны клиента. Тем не менее, это исследование пришло к выводу, что опасения были не такими вредными, как первоначально предполагалось. Фактически, 25% клиентов прекратили лечение после того, как произошло обязательное заявление.Это число не является незначительным, но демонстрирует, что сообщение о жестоком обращении с детьми не оказало такого большого влияния на отношения, как предполагалось. Дуэк и его коллеги (1997) предположили, что прочные отношения с клиентами сведут к минимуму результат обязательной отчетности, тем самым сделав разрыв в отношениях исправимым. Вполне вероятно, что аналогичная динамика будет иметь место и в сфере обязательного сообщения о жестоком обращении с животными.

Еще один распространенный контраргумент в пользу обязательного сообщения о жестоком обращении с животными заключается в том, что оценка степени жестокого обращения может быть в значительной степени субъективной. Терапевты могут не знать, где провести черту или что считается достаточно серьезным, чтобы требовать отчета. Клиницисты могут основывать свое мнение исключительно на личных убеждениях, что может привести к завышению отчетности и неправильному использованию ресурсов (Webster, O’Toole, O’Toole, & Lucal, 2005). Кроме того, врачи могут не знать, что подразумевается под «животным»; то есть многие не сочли бы необходимым серьезно относиться к жестокому обращению с насекомыми. Например, если клиент упоминает, что наступал на муравьев ради развлечения, врач может испытывать противоречие относительно того, является ли это жестоким обращением с животными.На эту дилемму нет однозначного ответа, и терапевту необходимо получить больше информации, чтобы понять контекст, в котором происходило поведение клиента. Одним из решений было бы внимательно следить за сообщениями о жестоком обращении с любым животным (например, насекомыми, рептилиями, млекопитающими), чтобы больше узнать о причинах такого поведения, а затем использовать клиническую оценку, чтобы определить, достаточно ли оно серьезно, чтобы требовать особого внимания.

Заключение и дальнейшие шаги

Учитывая корреляцию между патологическим поведением и жестоким обращением с животными, мы предлагаем этический мандат для специалистов в области психического здоровья, чтобы обеспечить необходимое и достаточное клиническое рассмотрение акта жестокого обращения с животными.Поступая таким образом, специалисты в области психического здоровья смогут лучше выявлять лиц, подвергающихся большему риску совершения жестокого обращения с людьми; они могут получить представление о передовых методах лечения клиентов с таким поведением; и они получат уважение к правам и достоинству нелюдей. Сознательно исследуя проблемы, вызываемые жестоким обращением с животными, клиницисты могут лучше вмешаться, чтобы проактивно устранять эти корреляты агрессивного поведения, одновременно защищая благополучие животных, с которыми плохо обращаются.

Хотя это выходит за рамки данной статьи, мы надеемся, что приведенные здесь аргументы могут вдохновить будущие предложения по пересмотру Этического кодекса APA (2010). В частности, авторы предлагают полностью пересмотреть этические принципы милосердия, непричинения вреда и справедливости в свете растущего объема исследований, поддерживающих концептуализацию животных как разумных существ, права и достоинство которых могут быть неотделимы от наших собственных.

Что на самом деле означает эмоциональное насилие

Написано членом писательского корпуса Эмили ДеСанктис

«Это когда-нибудь было физически?»

Это часто первый вопрос, который мы задаем тому, кого мы знаем или подозреваем, что он находится в нездоровых отношениях.Хотя начало разговора о физическом насилии важно, проблема в том, когда мы задаем вопрос только .

Если не задавать вопросы о других формах жестокого обращения, это означает, что физическое насилие является определяющим фактором нездоровых отношений. Хуже того, он передает сообщение о том, что все, что может происходить, просто «не так уж плохо».

Это огромная проблема, потому что эмоциональное насилие абсолютно может быть плохим .

Даже если в отношениях никогда не будет физического насилия, эмоциональное насилие может со временем обостриться с разрушительными последствиями, вплоть до смерти. И хотя эмоциональное насилие не всегда приводит к физическому насилию, физическое насилие в отношениях почти всегда предшествует и сопровождается эмоциональным насилием . [I]

Почему мы больше не слышим об эмоциональном насилии? Помимо распространенного заблуждения, что это не так уж и серьезно, многие люди просто не уверены, что на самом деле влечет за собой эмоциональное насилие.

Моя цель здесь — помочь вам понять, что на самом деле означает эмоциональное насилие и что делает его таким опасным, чтобы вы были лучше подготовлены, чтобы начать разговор. Потому что, если вы хотите это остановить, вам сначала нужно знать, с чем вы имеете дело.

Определение эмоционального насилия

Понять эмоциональное насилие сложно по многим причинам. Одна из причин заключается в том, что существует несколько разных имен, которые используются взаимозаменяемо для обозначения одного и того же вида насилия, включая эмоциональное насилие / насилие, психологическое насилие / насилие и психическое насилие.Для простоты в дальнейшем мы будем использовать термин «эмоциональное насилие».

Еще одна сложность состоит в том, что нет единого общепринятого определения эмоционального насилия. Вроде у всех немного разная версия.

Мы выделили несколько общих нитей, которые составляют наиболее широко распространенные определения, и объединили их здесь, чтобы создать следующее описание эмоционального насилия:

Эмоциональное насилие — это любое оскорбительное поведение, не являющееся физическим , которое может включать словесную агрессию, запугивание, манипуляции и унижение , которое чаще всего развертывается как шаблон поведения с течением времени цель уменьшить чувство идентичности, достоинства и самоуважения другого человека , что часто приводит к тревоге, депрессии, суицидальным мыслям или поведению и посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР).

Ого, это много.

Каждая часть определения представляет свои сложности для полного понимания реальности эмоционального насилия, поэтому давайте разберем, что это на самом деле означает, по частям.

Преодоление эмоционального насилия

1. «… любое оскорбительное поведение, не являющееся физическим…»

Довольно широкая, правда? Эмоциональное насилие трудно понять, потому что оно охватывает очень многое. Просто взгляните на неисчерпывающий список [ii] ниже вариантов поведения, потенциально вызывающих эмоциональное насилие:

  • Запугивание
  • Манипуляции
  • Отказ от удовольствия
  • Обвинение
  • Пристыдить
  • Обзвон
  • Оскорбления
  • Отказ от продажи
  • Сарказм
  • Инфантилизация
  • Бесшумное лечение
  • Упрощение
  • Триангуляция
  • Диверсия
  • Газлайтинг
  • Козлы отпущения
  • Обвиняющий
  • Проекция
  • Рейтинг и сравнение
  • Произвольная и непредсказуемая несогласованность
  • Угроза причинения вреда
  • Принудительная изоляция

Мы указываем «потенциально» оскорбительное поведение, потому что некоторые из поведения в этом списке также могут иметь место в здоровом контексте. Возьмем, к примеру, сарказм и инфантильную речь. Многие считают сарказм ключевым компонентом хорошего чувства юмора. Многие люди также согласятся с тем, что использование инфантильной речи в качестве выражения нежности безвредно, например, если называть значимого другого «младенцем». Однако в контексте эмоционального насилия, когда намерение является злонамеренным, такое поведение может быть чрезвычайно резким, особенно если оно замаскировано под привязанность или невинное замечание. Например, тот, кто неоднократно говорит своей второй половинке: «Мой ребенок такой умный», чтобы высмеять интеллект своего партнера, используя сарказм, а также инфантилизирующую речь, чтобы заставить их чувствовать себя маленькими, — это форма эмоционального насилия.

2. «… которые могут включать словесную агрессию, запугивание, манипуляции и унижение»

Ключевое слово здесь — «может». Не только список тактик эмоционального насилия невероятно длинный и зависит от контекста, конкретной комбинации поведения, которое проявляется, как они проявляются — открыто или скрытно, — и с какой интенсивностью также может сильно варьироваться от отношений к отношениям. В результате мы получаем еще один уровень сложности: эмоциональное насилие не имеет какой-то конкретной формы.

Например, эмоционально оскорбительные отношения, в которых преимущественно используется откровенное агрессивное поведение, такое как крики, угрозы и обвинения, будут сильно отличаться от отношений, в которых используются только очень тонкие формы насилия, такие как газлайтинг, пассивно-агрессивные унижения и минимизация.

3. «

модель поведения во времени»

Эмоциональное насилие редко бывает единичным событием. Напротив, это происходит с течением времени как «устойчивый» и «повторяющийся» шаблон поведения.[Iii] Эта особенность эмоционального насилия помогает объяснить, почему это так сложно и так опасно.

Даже если вы самый наблюдательный человек в мире, эмоциональное насилие может быть настолько постепенным, что вы не понимаете, что происходит, пока не запутаетесь в его паутине. В результате насилие может оставаться незамеченным по мере развития отношений, выстраиваясь месяцами, годами и даже десятилетиями, особенно если насилие носит более скрытый характер. В таких случаях самооценка жертвы неуклонно снижается, а ее неуверенность в себе становится настолько парализующей, что у них часто возникает лишь смутное ощущение, что что-то (хотя и не знает, что именно) не так.

4. «направлено на принижение чувства идентичности, достоинства и самоуважения другого человека»

Независимо от того, как разворачивается эмоциональное насилие, эксперты сходятся во мнении, что оно имеет разрушительные последствия для тех, кто ему подвергается. [Iv]

К сожалению, эти эффекты, а также каждый вредный акт злоупотребления в значительной степени невидимы. Это затрудняет понимание большинством людей реальных рисков и ущерба от эмоционального насилия.

Покажем почему. На мгновение представьте себе сцену физического насилия, драки.Даже если вы никогда не были свидетелями и не испытывали этого на собственном опыте, ваше воображение, вероятно, может довольно хорошо дополнить картину. Борьба. Адреналин и страх. Последствия крови, синяков, слез. Это болезненный портрет, но, вероятно, вы можете его себе представить.

А теперь попробуйте изобразить сцену эмоционального насилия, особенно кого-то, чья самоидентификация была уничтожена. Ты это видишь?

Скорее всего, ваш разум не знает, с чего начать. Но если вы в состоянии создать картину либо актов насилия, либо того, как выглядит ущерб на человеке, который его испытал, можете ли вы описать это изображение словами?

Хотя описать физические раны довольно просто, гораздо сложнее сформулировать эмоциональную травму.Составляющие человека, разрушающие эмоциональное насилие, — личность, достоинство и самооценку — абстрактны, их практически невозможно изобразить или измерить.

5. «приводит к тревоге, депрессии, суицидальным мыслям или поведению и посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР)»

Поскольку эмоциональное насилие по сути незаметно, выделение насилия как виновника его деструктивного воздействия — еще один вызов и разочарование.

Даже в случаях крайнего эмоционального насилия нет синяков или порезов, на которые жертва могла бы указать и сказать: «Это сломанное ребро из-за постоянного принижения и недооценки» и «Этот опухший глаз и сломанная губа — от непрекращающегося обзывания. чувство вины и патологическая ложь.Вместо этого эмоциональное насилие в конечном итоге выглядит как человек, страдающий от болезненных, но не редких недугов, таких как тревога или депрессия.

Таким образом, для любого — будь то человек, совершивший эмоциональное насилие, сторонний наблюдатель или даже объект насилия, — может быть невероятно легко приписать нанесенный ущерб какой-либо другой причине, такой как безработица или семейный стресс, или даже обвинить жертву. предыдущее психическое состояние, если он или она боролись с подобными проблемами в прошлом.

Заключительные мысли

Надеюсь, это объяснение эмоционального насилия является максимально полным, но я понимаю, что в нем все еще есть пробелы из-за осложнений, которые я только что упомянул. Думайте об этом больше как о плацдарме для будущих разговоров и исследований, чем как о всеобъемлющем определении.

Эмоциональное насилие, как и любая другая форма жестокости, процветает в темноте, когда никто не понимает, не обсуждает и не признает его. Используйте свои новообретенные знания и любопытство, чтобы пролить свет на риски и опустошение эмоционального насилия.

Отличное место для начала — задать вопрос: «Как вы себя чувствуете при таком поведении или действии?» или «Было ли это когда-нибудь эмоционально оскорбительным?»


Источники:

[i] Даттон, Мэри Энн; Гудман, Лиза А.; Bennett, Lauren (2000), «Реакция женщин, подвергшихся побоям, подвергшихся насилию: роль психологического, физического и сексуального насилия», Maiuro, Roland D .; О’Лири, К. Дэниел, Психологическое насилие в жестоких семейных отношениях, , Нью-Йорк: Springer Publishing Company, стр. 197.

[ii] Источники: https://en.wikipedia. org/wiki/Psychological_abuse#cite_note-10 и http://outofthefog.website/top-100-trait-blog/2015/11/4/emotional-abuse.

[iii] Источник: https: // aifs.gov.au/cfca/publications/emotional-abuse-hidden-form-maltreatment.

[iv] Источник: https://www.healthyplace.com/abuse/emotional-psychological-abuse/effects-of-emotional-abuse-on-adults/.

Гнев Эми Клобучар — Атлантика

Уже начался неизбежный импульс охарактеризовать это плохое поведение как своего рода феминистское хулиганство. «Быть ​​плохой сучкой — это хорошо», — сказала Меган Маккейн на The View ; «Для меня это похоже на то, что ты крутой, сильный и собираешься добиваться цели.”

Стыдно унижать и плохо обращаться с сотрудниками, независимо от пола. Неприемлемо быть неспособным контролировать свои эмоции настолько, что вы бросаете вещи коллегам, и презренно делать это подчиненным, которые вас боятся. Попытка продать жестокость и патологическое поведение как победу феминисток — еще одна причина того, что многие женщины, глубоко заботящиеся о равенстве, не считают себя феминистками.

Прочтите: женский гнев по-прежнему не воспринимается всерьез

Каким разочарованием все это было для тех из нас, кого так взволновала Клобучар, когда мы были представлены ей во время раунда внезапной смерти на слушаниях по подтверждению статуса Кавано .Вас можно простить за то, что вы не помните те слушания, которые проводились несколько лет назад, до (среди прочего) показаний Коэна, закрытия правительства, Караванов I, II и III, Джусси Смоллетта, чрезвычайного положения, людей, «не желающих» работать »,« Вирджиния — за расистов », Дональд Трамп прервал свою 40-летнюю победную серию, оставшись за пределами Вьетнама, и празднование Оскара разнообразия резко прекратилось, когда была отмечена неверная картина разнообразия.

Слушания в Кавано показали, насколько сильно карни-политика Дональда Трампа повлияла на высшие слои гражданской жизни.Кандидат просматривал страницы и страницы диалога, пытаясь за одним столом прочитать книгу Двенадцать разгневанных мужчин ; Кори Букер с важным видом бросился к помосту, чтобы сообщить американцам, что он не понимает центральной сцены Спартак ; Линдси Грэм забралась на маминую стремянку и рычала, как большой злой лев; и Камала Харрис наглядно продемонстрировала превосходные навыки прокуратуры, которые в настоящее время ставят под угрозу ее кампанию по выдвижению от Демократической партии.

А потом Клобучар. К тому времени, когда она допросила его, Кавано был полностью поглощен волной ирландской болезни Альцгеймера (в которой вы забываете все, кроме обид), но она немедленно оказала на него сильное влияние. Как будто она напомнила ему о нем что-то важное. «Я должен сказать одно, сенатор Клобучар, — сказал он в начале, — я ценю нашу совместную встречу, и я ценю, как вы провели предыдущее слушание, и я очень уважаю вас».

Но он быстро вернулся к своей упрямости и словесной агрессии.Когда она спросила его — уважительно и щедро ссылаясь на алкоголизм ее собственного отца — о его пьянстве, он потерял самообладание, травил ее, спрашивал о ее собственном пьянстве и желал знать, было ли у нее когда-либо отключение сознания. У нее были все основания ударить его, но она была невозмутима и любезна. После перерыва после обмена мнениями Кавано бросил вызов Трампу, который рекомендовал ему пробраться в Верховный суд, и сделал кое-что примечательное: он извинился перед ней.