Содержание

Афинская школа | Рафаэль Санти

О работе:

Эту монументальную фреску Рафаэль создал, когда ему было всего 25 лет, и она стала одним из шедевров эпохи Высокого Возрождения. Фреска изображает мир древних философов, чьи идеи вдохновляли художников Ренессанса. Под величественными цилиндрическими сводами вымышленного античного здания мы видим всех выдающихся философов древности, беседующих со своими учениками. Именно такие беседы способствовали развитию философской мысли.

«Афинская школа», как начали называть эту фреску спустя много лет после написания, изображает Академию, основанную Платоном в Афинах в IV веке до н.э. Рафаэлю было хорошо известно, что собрания этой Академии проходили под открытым небом, в оливковой рощи. Но, тем не менее, он изображает фоном величественное здание, выдержанное в классическом стиле. Возможно, подобное строение казалось Рафаэлю более подобающим местом для рождения высоких идей Золотого века, чем природный пейзаж.

При взгляде на фреску, основание которой расположено над дверью, изображённые над ней своды кажутся уходящими в бесконечность, хотя высота фрески лишь вчетверо превышает человеческий рост. Рафаэль выстраивает архитектуру изображённого здания по законам театра, и на этих подмостках, как на сцене, эффектно и гармонично располагает человеческие фигуры.

В этой фреске Рафаэля чувствуется влияние целого ряда более ранних работ других великих художников. Однако Рафаэль идёт дальше и усиливает внутреннюю гармоническую связь между архитектурой и людьми, создавая для этого группы фигур, повторяющиеся в ритме архитектурного ансамбля. Центральные арки здания усиливают и подчёркивают основные фигуры — Платона и Аристотеля, и одновременно создают пустое пространство перед ними. Без арок общее впечатление от фрески было бы иным.

Всего на фреске представлено свыше 50 фигур. Многие из них не поддаются атрибуции, на счёт других нет единой точки зрения.

Статуя Аполлона

В изображении большей по размеру, чем человеческие фигуры, и расположенной над ними мраморной скульптуре греческого бога Аполлона применён контраст, что часто встречается в работах Микеланджело. Воплотив в себе мужскую красоту и разум, Аполлон был также богом музыки, что символизирует лира, которую он держит в руках.

В противоположном нефе в стенной ниши стоит симметрично расположенная статуя Минервы, богини войны и мудрости, покровительницы всех учебных заведений.

Платон и Аристотель

Не все фигуры на фреске можно идентифицировать со стопроцентной уверенностью, однако великих греческих философов Платона (427-347 гг. до н.э.) и его ученика Аристотеля (384-322 гг. до н.э.) легко узнать по названиям книг, которые они держат в руках. Рука Платона обращена вверх, а рука Аристотеля — вниз, раскрытой ладонью к земле. В этих местах сконцентрированы их философские идеи — у Платона более абстрактные, у Аристотеля более практичные и логически обоснованные. Есть версия, что в образе Платона Рафаэль изобразил Леонардо да Винчи.

Автопортрет с древними греками

На фреске Рафаэль написал самого себя, а за своей спиной, возможно, портрет своего учителя, Перуджино. В этой же группе мы видим Птолемея, держащего в руке земную сферу. Птолемей жил во II веке до н.э., был астрономом и утверждал, что Земля является центром вселенной.

Полагают, что фигура, держащая в руке небесную сферу, скорее всего Гиппарх, древнегреческий астроном. По другим версиям фигура принадлежит персидскому пророку Зороастру.

Евклид и ученики

Лысый математик Евклид (Вазари утверждает, что это портрет товарища Рафаэля, архитектора Браманте) демонстрирует начертанные на дощечке чертежи, которые должны подтвердить его геометрическую идею. Студенты Евклида изображены так, что по их жестам и выражению лиц мы можем проследить, на какой стадии понимания мысли учителя находится каждый из них.

Киник Диоген

Полуобнажённая, сидящая на ступенях в крайне неудобной позе фигура — это греческий киник Диоген (ок. 400-325 гг. до н.э.), философия которого основана на принятии аскетического образа жизни как единственного способа достичь истинной независимости и свободы. Сам Диоген полностью отрицал все удобства и жил на окраине Афин в бочке из обожжённой глины.

Математика и музыка

В своих работах Пифагор (ок. 580-ок. 500 гг. до н.э.) пытался связать математику и музыку, поэтому глубоко символично то, что его фигура изображена под статуей Аполлона. На табличке в его руках начертаны математические формулы, с помощью которых он стремился описать музыкальную гармонию, что должно было стать ключом к познанию гармонии мира. Платон использовал эти формулы для расчёта гармонических пропорций души, и эта идея подробно изложена им в трактате«Тимей», с которым он и изображён на фреске.

Альтернативные названия картины:

Афинская школа Рафаэля Санти — описание картины, филосовы изображенные ней | WPainting


Содержание статьи:

  1. 1. Список философов и других персонажей
  2. 2. Описание и фрагменты

Рафаэль Санти – художник, график, архитектор эпохи
Ренессанса. Считается одним из выдающихся 
представителей  умбрийской школы.




Свою фреску «Афинская школа» великий Рафаэль Санти написал в период с 1509 по 1511 года. Его из Флоренции в Рим пригласил папа Юлий II для оформления парадных залов Папского дворца. Рафаэль оформил в дворце три зала. Станцу делла Сеньятура украшает его шедевр «Афинская школа». Написана картина очень легко, воздушно, несмотря на то что на ней изображено более пятидесяти персонажей, нет ощущения толпы или сдавленности, настолько все пропорционально, настолько все гармонично на ней расположено.




 Все фрески в этом
зале объединены одной темой – духовная деятельность человека. В эпоху
Ренессанса развивается классический гуманизм. Основой своей идеей он ставит
изучение человека и его духовной деятельности. В станце четыре фрески
воспевающих, как раз-таки ее: философия, богословие, правосудие, поэзия. Картина
воспевает науку, философию и несмотря на то, что она называется «Афинская школа»,
на ней изображены не только афинские научные светила.  Скорее название картины, которое она
получила уже намного позже своего создания, показывают тенденцию обращения
эпохи Высокого Ренессанса к античной культуре и к науке в целом, которые были
забыты в средневековье.  Помещение школы
изображено не в древнегреческом, а в древнеримском стиле. Во время работы
Рафаэля над станцами в Ватикане шли большие строительные работы, при которых
были обнаружены древние сооружения. Вдохновленный ими художник изобразил
монументальное здание с пышной отделкой, и строгой симметрией. В центре картины
аркада, которая акцентирует внимание на двух философах – Платоне и Архимеде. Считается,
что ступени лестницы символизируют этапы познания.



Список философов и других персонажей



Афинская школа. Список философов и других персонажей

  1. 1. Леонардо да Винчи в образе Платона и Аристотель
  2. 2. Пифагор
  3. 3. Диоген Синопский 
  4. 4. Микеланджело в образе Гераклита
  5. 5. Автопортрет
  6. 6. Эпикур
  7. 7. Александр Македонский
  8. 8. Сократ
  9. 9. Евклид

   Философы изображены не только из разных стран,
но жили в разное время. Получается, что изображено идеальное общество античных мыслителей. Все
действующие лица разбиты на группы, все люди изображены в действии.  Центром картины являются, как уже писалось
выше, Платон и Аристотель. Платон изображен с поднятой вверх рукой, что
указывает на идеалистическое направление его мысли.  Аристотель вдоль земли, ладонью вниз – ведь
он основатель материализма.  В образе
Платона нам предстает Леонардо да Винчи, с которым Рафаэль был хорошо знаком.




Описание и фрагменты




Сократ

Слева от Платона изображен его учитель Сократ, тоже
идеалист. Сократ говорил о том, что не нужно познавать природу, нужно познавать
человеческую натуру. Для него духовная сущность всего была важнее материального.
Философ считал, что истину можно найти в споре или беседе. Поэтому он ходил по
площадям и был всегда рад пообщаться с любым желающим. На картине   он что-то рассказывает и объясняет –
загибает пальцы. Его внимательно слушают окружившие люди. В том числе, ученик
Аристотеля Александр Македонский.




Пифагор

Внизу слева сидит Пифагор он пишет свой труд и за ним
подглядывают и переписывают. Рядом арабский ученый, переводчик Аристотеля
Аверроэс. Чуть дальше трудится над своей работой Эпикур, его Рафаэль изобразил
в венке из виноградных листьев. Ведь он утверждал, что от жизни нужно получать
удовольствие, наслаждаться каждым днем.




Микеланджело

Внизу, в центре облокотившись на куб, в образе Гераклита
перед нами предстает свободолюбивый и дерзкий Микеланджело. А как мы помним, Гераклит
считал огонь первоэлементом мироздания.  Философ нарисован той же манерой, в которой
писал и сам Микеланджело. Развалившись на ступенях отстраненно о чем-то,
размышляет поклонник аскетизма – Диоген. Справа мы видим Эвклида – математик,
живший в Александрии, первым написал труд по Стереометрии, Планиметрии и теории
чисел, так же ему приписывают два музыкальных труда.  Эвклид очень похож на архитектора Браманте.
Архитектор трудился в Риме одновременно с Рафаэлем, в его планах было
строительство грандиозного собора Святого Петра, к сожалению, он сумел
воплотить только малую долю из этого.  Вокруг Эвклида собрались его ученики, он что
-то чертит циркулем на дощечке, они наблюдают за ним и на их лицах видно, что
идет осмысление полученных знаний.




Птолемей

В правом углу спиной к нам стоит Птолемей, он держит в руках
земной шар, рядом астроном Зороастр, у него в руках небесный глобус. И только
один человек смотрит с картины на зрителя — это сам Рафаэль. Художник не
принимает участия в спорах и беседах, возможно, потому что не относит себя к
таким великим мыслителем.




 Многих из
изображенных можно идентифицировать, среди толпы стоит Гипатия – женщина –
ученый из Александрии, в ее образе перед нами предстает возлюбленная художника.
Основоположник стоической школы – Зенон Китийский. Не все фигуры можно
опознать, они остаются безымянными и в то же время символичными. Справа
изображен писарь. Написав его художник возможно хотел сказать,  что все эти люди не были такими великими если
бы не было такого безымянного человека, который когда-то записал их мысли.  Слева в помещение врывается юноша его волосы
и одежда тоже развиваются на ветру.  И он
несет в руках сверток и книгу. Это говорит о том, что он несет новую идею.




 «Афинская школа»
очень понравилась папе Юлию II еще до завершения работ. И он предложил расписать Рафаэлю
еще несколько фресок. Это была очень объемная работа и Рафаэль набирает
учеников.  Таким образом сам художник
рисует только эскизы и контролирует работу, а сами фрески были написаны его
учениками.




Фреска Афинская школа считается величайшей не только в
творчестве Рафаэля, но всей эпохи Высокого Ренессанса. Художник на тот момент в
юношеском возрасте – ему было 25 лет.




Переосмысление «Афинской школы» — Духовность — Интегральный подход — Искусство — Медиа — Мнения — Философия — Эрос и Космос

Продолжается сбор средств на работу журнала, поддержать проект можно здесь.

Кайхан Салахов. Астральные (от греч. αστέρι [астери] — «звезда») Космические Исследования: Космополис. Акрил. Ручная работа. 2020

Вытирая пыль

Рафаэль Санти — художник, график, архитектор эпохи Ренессанса. Считается одним из выдающихся представителей умбрийской школы. Свою фреску «Афинская школа» великий Рафаэль Санти написал в период с 1509 по 1511 года. Его из Флоренции в Рим пригласил папа Юлий II для оформления парадных залов Папского дворца. Рафаэль оформил во дворце три зала. Станцу делла Сеньятура украшает его шедевр «Афинская школа». В центре картины, по направлению к зрителю, величественно шествуют Платон и Аристотель. Они не то чтобы спорят, но явно ведут дискуссию. При этом Платон, как и положено «отцу идеализма», указывает пальцем вверх, на небеса. Туда, по его мнению, должны быть устремлены мысли философа, и оттуда он должен черпать свои идеи. А ученик Платона, Аристотель, которого принято считать основоположником материализма, сдерживая порыв учителя, делает ладонью придавливающий жест, как будто призывая держаться ближе к земным проблемам. Со всех сторон они окружены другими мыслителями, которые либо прислушиваются к их беседе, либо разбились на группки, в которых кипят собственные дискуссии.

Фреска «Афинская школа» воплощает величие философии и науки. Ее основная идея — возможность гармоничного согласия между различными направлениями философии и науки — принадлежит к числу важнейших идей гуманистов. Под сводами величественного здания расположились группами древнегреческие философы и ученые. Единство философий — в разнообразии отдельных школ и личных мнений. Так складывается великая симфония человеческого познания. Этому не мешает разобщенность мыслителей в пространстве и времени. Напротив, познание объединяет всех, кто искренне к нему стремится. Так или иначе, если вспомнить разграничение всех философов на материалистов и идеалистов, то можно сказать, что Аристотель фактически высказал основную мысль материализма, т. е. что дух не может существовать вне материи (в противоположность Платону, который утверждал обратное). Эта борьба двух направлений длится вот уже почти две с половиной тысячи лет: идеалисты выступают за то, что духовное — особая субстанция, существующая независимо от материального и управляющая им; а материалисты и близкие к ним философы утверждают, что идеальное — продукт особым образом организованной материи, и существует лишь в связи с материальным. Платон и Аристотель как бы воплощают эту борьбу указанных направлений мысли.

***

Перед тем, как приступить к своему итоговому замыслу произведения, от себя я бы хотел добавить, что приведенное выше описание данной фрески, которое я нашел в интернете, весьма упрощает замысел Рафаэля. Более того, это одно из лучшего, что мне удалось найти. Если зайти в «Википедию» или на другие ссылки по запросу «„Афинская школа“ Рафаэля», то везде будет почти одинаковое описание работы:

«Не все фигуры на фреске можно идентифицировать со стопроцентной уверенностью, однако великих греческих философов Платона (427 – 347 гг. до н. э.) и его ученика Аристотеля (384 – 322 гг. до н. э.) легко узнать по названиям книг, которые они держат в руках. Рука Платона обращена вверх, а рука Аристотеля — вниз, раскрытой ладонью к земле. В этих жестах сконцентрированы их философские идеи — у Платона более абстрактные, у Аристотеля более практичные и логически обоснованные».

«В центре, среди персонажей, группирующихся у мощных арочных устоев, в нишах которых помещены статуи Аполлона и Минервы, изображены Платон и Аристотель. Их жесты — первый указывает на небо, второй простирает руку к земле — дают представление о характере их учения».

«В центре изображены Платон, указывающий на небо, которое, как он считал, определяет всю человеческую жизнь, и Аристотель, простерший руку над землей».

«Прекрасно охарактеризованы они на великолепной картине Рафаэля „Афинская школа“: Платон изображен на ней поднявшим руку к небу, к царству своих идей, Аристотель — указывающим рукою на землю, область своих исследований».

«Платон и Аристотель как бы воплощают эту борьбу указанных направлений мысли. В известной картине Рафаэля „Афинская школа“ Платон показывает на небо, а Аристотель — на землю».

И так продолжается до бесконечности. Дальше жестов этих двух фигур никто уйти не может.

Рафаэль Санти. Афинская школа. 1511

Отчасти я согласен с тем, что в картине выражена основная идея: «возможность гармонического согласия между различными направлениями философии и науки…», хотя об этом чуть позже, но сведение Платона и Аристотеля до простых двойственных конструкций, как идеализм и материализм, на мой взгляд, является довольно грубым жестом в сторону более тонкого замысла автора. Интерпретация этой картины как некой дискуссии между одним путем и другим, или трактовка, что происходит некоторое примирение между разными подходами, становится и вовсе бессмысленной, если немного покопаться в истории.

Во-первых, есть много информации из разных источников о том, что Аристотель никогда не утверждал однозначно, что материя первична по отношению к идее. У него немало противоположных по смыслу высказываний. Несмотря на весьма обстоятельную и вполне материалистическую критику идеализма Платона, Аристотель не был последовательным материалистом. Он рассматривал вещи (явления) как единство материи и формы. Материя — это возможность формы, а вся реальность — последовательный переход материи в форму, формы в материю. По его мнению, удвоение мира на мир вещей и мир идей не имеет смысла. Аристотель считал, что основой учения об идеях является отделение общего от единичных вещей, а на самом деле оно существует в них самих. Аристотель предполагал, что между каждой отдельной вещью и идеей этой вещи тоже должно существовать что-то общее. Если это общее — идеи (а по Платону идеи и есть общее), то мы имеем дело уже не с двумя, а с тремя мирами, где один — мир вещей, а два других — миры идей, но между всеми этими мирами тоже должно быть что-то общее.

В отношении Платона искусствоведы, как и многие философы, упустили из виду лекции Артура Лавджоя, в которых Платон раскрывается таким же недвойственным, как и Аристотель. В «Великой цепи бытия» Лавджой попытался ответить на вопрос, который постоянно возникал в истории философии и который теперь стоял перед ним: существуют ли рациональные и постижимые человеческим умом основания мира и в чем они заключаются? Задавшись этим вопросом, он представил интеллектуальную историю в контексте развития трех принципов: принципа изобилия (plenitude), принципа непрерывности (continuity) и принципа линейной градации (unilinear gradation). Впервые они были обозначены в философии Платона и Аристотеля. Лавджой считал, что Платон стоит у истоков двух противоположных тенденций. Для первой характерно стремление к потустороннему (otherworldliness), вера в то, что «подлинная „реальность“ и истинное благо полностью противоположны по своей сути всему, что составляет обычную человеческую жизнь и повседневный человеческий опыт». Для второй тенденции характерен интерес к посюстороннему (this-worldliness). Он включает веру в существование обыденного мира: несмотря на неполноценность и неудовлетворительность нашего знания о нем, это мир, «которого, по-видимому, быть не должно, но который все же несомненно есть». По Лавджою, эти две тенденции послужили причиной возникновения теологического дуализма и внутренних конфликтов в истории религиозной мысли Запада. Они имели и другое важное следствие: платонизм ввел в теологию понятие Двух-Богов-в-Одном. Об этом довольно блистательно упоминает в своей книге «Краткая история всего» Кен Уилбер:

КУ: Да. И большинство людей думает, что Платон является приверженцем Восходящего пути, который считал этот мир, Землю и все, что на ней есть, бледной тенью, копией мира Форм, подлинно реального мира.

В: Экофилософы обвиняют Платона в том, что это он привил Западу «ненависть» к материальному миру.

КУ: Да, и эти предположения совершенно не верны. Как показывает Артур Лавджой, Платон, на самом деле, описывает два типа движений, которые мы сегодня называем Восходящим и Нисходящим, и оба эти пути для него одинаково важны. Первый путь, или Восходящий путь, это движение от Многого к Единому, в ходе которого мы понимаем, что за несовершенными формами мира явлений скрывается единый Источник, безусловное Основание, Абсолют, и мы постепенно приходим к пониманию, что этот Абсолют есть Бог.

В: В этом смысле, мы «восходим».

КУ: Да. Но другой путь также важен для Платона, а именно путь выражения Единого во всем многообразии явлений, при котором каждый объект этого мира является совершенным проявлением Единого Духа. Поэтому этот мир, эту Землю, Платон называет «видимым, воспринимаемым Богом».

В: «Нисхождение» Одного во Многое.

КУ: Платон дал западному миру философию «потустороннего» мира. Но, как показывает Лавджой, Платон также дал западному миру почти все термины для осмысления этого мира явлений, для познания чувственно-воспринимаемого, видимого Бога. Весь мир феноменов считался проявлением или воплощением Бога или Абсолюта, и поэтому он также обладал ценностью! Чем больше разнообразие мира, тем глубже духовная природа Бога или Богини. Большинство философских систем Запада связаны с учением Платона. Прислушайтесь к Лавджою, потому что это важно: «Самое замечательное, и менее всего замеченное, в вопросе об историческом влиянии Платона заключается в том, что он не только дал западному миру философию потустороннего мира, ее язык и диалектические методы, но дал язык, методы, направления работы другой, совершенно противоположной ветви, а именно, философии этого мира». И Лавджой делает вывод, что оба эти течения — потустороннее и мирское, восходящее и нисходящее, трансцендентное и имманентное, были объединены Платоном. Как говорит Лавджой: «Здесь переплелись два направления мысли Платона». Восходящий и Нисходящий пути были объединены и составляли одно целое, и это было последнее открытие Платона. Однако в ходе последующего развития произошло то, что эти два направления, или метода, были грубо разорваны. Возникли жесткие разногласия между сторонниками только Восходящего пути и сторонниками только Нисходящего пути. Эти два течения, которые должны были быть объединены, распались на два враждующих лагеря — восходящий и нисходящий, и я стремлюсь проследить историю этой войны.

В: С намерением их интеграции.

КУ: Да. Как сказал в своем знаменитом изречении Уайтхед: «Вся западная философия является серией комментариев к Платону». Это, может быть, и верно, только комментарии эти были направлены друг против друга. Люди стремились занять свою любимую «половину» Платона, мир форм или мир явлений, и редко стремились охватить его философию как целое. Мы не должны делать выбор в пользу одного из фрагментарных комментариев к Платону. Восходящий и Нисходящий пути были у Платона изначально объединены, и они, без сомнения, были едины у его ученика Плотина.

Я думаю, этого вполне достаточно, чтобы довольно четко и ясно осознавать тот факт, что в картине Рафаэля «Афинская школа» нет никакого спора между «двумя разными подходами» или попыток гармонизировать эти два пути в лице «примирения» двух враждующих направлений, потому что фигуры Платона и Аристотеля, соединенные вместе на фреске, впрочем, как и в лице их самих, уже изображают недвойственность как таковую. Вместерожденность. Оба эти пути, как Восходящий и Нисходящий подход, уже слились и интегрировались в один-единственный путь. Этот путь уже предстает изначально взаимосвязанным. Путь восхождения — исключительно трансцендентальный путь, которому свойственно пуританство, аскеза, отрицание чувственности, сексуальности, тела и сведение проявленного мира к иллюзорному злу, от которого нужно избавиться, от которого нужно сбежать в царство не от мира сего. Как правило, для всех, кто следует путем восхождения, нисхождение в любом роде является той же иллюзией и злом, как и весь проявленный мир. Путь нисхождения же придерживается прямо противоположного. Этот путь прославляет тело, чувственный опыт и сексуальность, отождествляет Дух с проявленным миром, а потому проявленный мир является высшем раем, который только доступен человеку. Точно так же, как и восходящий подход, нисходящий с большим подозрением относится к любым восходящим структурам.

Оба пути, взятые отдельно сами по себе, имеют свой собственный ряд ограничений, которые весьма очевидны. Идеализм, порождаемый восходящей системой, в которой итоговое спасение и освобождение обретается лишь только после смерти, а не в самой жизни, рождает категорическое отрицание плотского, чувственного, жизненного, земного и материи в целом, сведение всего проявленного мира к «злу» уже является сильным заблуждением точно так же, как и отсутствие трансценденции в пути нисхождения. Ведь если нет никакой трансценденции, тогда нет возможности возвыситься над чувственно воспринимаемым. Нет возможности прийти к более глубокой, широкой и высокой взаимосвязи между всеми сознающими существами. Без какого-либо рода трансценденции или восхождения все, что нам остается, — это только нисшедший мир, который отчужден и полон страданий. Если внимательно проанализировать оба направления, то можно заметить, что каждое из них может научить чему-то очень важному. Это «важное» и показал Рафаэль, объединив и Платона, и Аристотеля в одну общую фигуру, а не в две отдельные, и это принципиально важно понимать. В его фреске нет никакого дуализма, ибо Рафаэль изобразил уже присутствующую, изначальную недвойственность.

Кайхан Салахов. Астральные (от греч. αστέρι [астери] — «звезда») Космические Исследования: Космополис. Фрагмент. Акрил. Ручная работа. 2020

Гений художника способен закладывать в один и тот же образ бесконечное количество смыслов, доступных как на личностном, так и на надличностом уровне. Как и Микеланджело, который изобразил в библейском сюжете и сотворение Адама, и структуру человеческого мозга, и пророчество Иоахима Флорского (более подробно об этом можно посмотреть в моей картине «Астральные Космические Исследования: Божественная Матрица»), Рафаэль спрятал в кажущемся «споре» визионерскую идею об интеграции восходящего и нисходящего подхода. Иными словами, она показал недвойственность. Вместерожденный процесс Космоса, который прекрасно описывается в книге Дэниела П. Брауна «Указывая великий путь. Махамудра: этапы медитации», которая опирается на восточную траснцендентальную мудрость. Приведу несколько цитат из этой книги:

Присущее уму сознавание и происходящие в нем ментальные события возникают одновременно, то есть «рождаются вместе» в каждый момент восприятия. Другими словами, сознавание, присущее уму, и ментальные события, происходящие в обычном сознании, представляют собой нераздельное единство, и восприятие их как раздельных — двойственное восприятие — является ошибочным. Прямое постижение недвойственности сознавания и ментальных событий является важнейшим предварительным условием пробуждения ума.

Основателем традиции Махамудра считается бенгальский брахман Рахула, который позже стал известен как Сараха. После реализации Сараха прекратил выполнять брахманские ритуалы, отказался от целибата и взял себе жену из низшей касты. Был автором первых песен о махамудре. Эти тексты и составляют первоисточник традиции. В этих произведениях определены некоторые из основных аспектов махамудры. В них утверждается, что для того, чтобы обрести безошибочное воззрение, характерное для тончайшего ума, необходимо получить указующие наставления от учителя. Безошибочное воззрение — это ум в его естественном состоянии, определяемый концепцией вместерожденности, который объединяет абсолютную истину с блаженством относительной истинны и фундаментальной недвойственностью ума. В текстах подчеркивается, насколько важно не препятствовать спонтанной относительной деятельности ума. Это безошибочное воззрение можно обрести, лишь приняв нераздельность мудрости и искусных методов и отказавшись использовать для подобного обретения относительные методы, которые основаны на искусственной активности. Сараха отрицает относительные практики, такие как брахманские церемонии, аскетизм, медитацию, изучение доктрин и тантрическую практику садханы. Вместо этого практикующие просто позволяют уму «пребывать» — в непрерывной связи с безошибочным воззрением — и учатся обнаруживать пробужденную мудрость как неотъемлемый аспект ума, находящегося в своем естественном состоянии, а затем сохранять свою реализацию.

На определенном уровне и этапе практики ученики достигают состояния проникающего видения, которое уже начинает присутствовать автоматически в распознавании ментальных событий. Каждое ментальное событие непосредственно в момент своего возникновения проявляется как ясный свет. Сами ментальные события становятся движущей силой проникающего видения. Когда проникающее видение углубляется и созревает в мудрость, то, что до сих пор было препятствием, начинает приносить пользу. Практикующие используют на пути обстоятельства, которые раньше были препятствиями. Такие эмоции, как привязанность и неприязнь, а вместе с ними и ложные концепции способствуют зарождению проникающего видения: «Сказано, что страсть — это нирвана, как и привычки, ненависть, неведение. Такая реализация — это и есть естественное состояние реализованного ума. Реализация и привязанность недвойственны». Все ментальные события приводят к одной и той же реализации, потому что происходит постижение того, что обычное сознание и пробужденная мудрость — это одно и то же. Поэтому сансара, прямой опыт восприятия которой происходит в рамках потока ума, и нирвана нераздельны: «То, что предстает как истинная мудрость, мало чем отличается от концептуальных построений сансары. То, что называется „сансара“ — это не что иное, как то, что называется нирвана. Такие феномены сансары, как привязанность и неприязнь, и есть нирвана». Обычные ментальные события приобретают особую важность, поскольку являются настоящим механизмом достижения просветления. Понимание истинной природы ума должно сохраняться несмотря на то, что в потоке ума продолжают стремительно возникать разнообразные ментальные образования: истинная природа мыслей пребывает в дхармакае (абсолютное проявление духовной сущности). Многие люди, как кажется, сомневаются, что мысли — это дхармакая. Они полагают, что мысли не могут стать настоящим механизмом достижения дхармакаи. Такие практикующие не препятствуют возникновению мыслей, но все еще не в состоянии безошибочно понять окончательную природу мыслей. Поэтому у них не зарождается проникающее видение. Другие не могут понять, как пребывать в дхармакае — истинной природе мыслей. Они пытаются это понять, но сомневаются в ценности этого пребывания и потому остаются в неведении. Они ждут, что произойдет некая трансформация, в результате которой проявляется истинная природа мыслей и дхармакаи, но при этом препятствуют возникновению мыслей в потоке ума.

Несмотря на то, что такие люди знают разницу между пониманием и неведением, они все еще препятствуют когнитивным процессам, и поэтому не могут реализовать дхармакаю когнитивных процессов. В традиции устных наставлений приводится пример природы солнечного света: «Может ли светить солнце, если у него нет лучей? Может ли пробужденная мудрость обнаружится, если нет мыслей?». Двумя самыми распространенными ошибками являются: не понимать, как пребывать в дхармакае, и при этом не препятствовать возникновению мыслей; и понимать, как пребывать в дхармакае, но препятствовать возникновению мыслей.

Потеря пути устраняется пониманием, что то, что возникает, и его освобождение, происходят в одно и то же время.

Как художник, чувствующий и понимающий других художников, я не могу не подчеркнуть многоуровневый смысл «Афинской школы», в сюжете которой, в лице Платона и Аристотеля, зашит более глубокий замысел о вместерожденности абсолютной и относительной реальности. Настоящие гении творчества опережают время на сотни лет вперед, а потому важно всегда обновлять интерпретации искусствоведов, которые статистически не опережают свое время. Нельзя просто так посмотреть на картину Микеланджело, Джотто, Леонардо да Винчи, Рафаэля и других мировых гениев, присвоить ей однозначную интерпретацию и больше ее не рассматривать и не обновлять снова и снова, руководствуясь лишь теми временными рамками, в которых создавалась та или иная картина, для анализа этих полотен. Творческий гений опережает время. Интерпретации — нет. Особенно если никто и никогда их не обновляет. Картины гениев — это не полотна, которые можно покрыть интерпретационной пылью того или иного времени и более никогда их не прочищать. Наоборот, картины гениев должны всегда оставаться чистыми от временной грязи устаревших смыслов, дабы проявить свою подлинную вневременность. Поэтому как и с сюжетом картины Микеланджело «Сотворение Адама» /  «Астральные Космические Исследования: Божественная Матрица» перед тем, как приступить к описанию своего замысла, я посчитал совершенно необходимым во вступительной части этого текста протереть данное полотно Рафаэля чистым сознаванием, оттерев его от устаревшей пыли, дабы проявить более глубокое видение автора, чтобы его детище вновь засияло блеском вневременности в качестве моего уважения перед ним.

Кайхан Салахов. Астральные (от греч. αστέρι [астери] — «звезда») Космические Исследования: Космополис. Фрагмент. Акрил. Ручная работа. 2020

Космополис

В качестве наиболее легкого и исчерпывающего введения в «Космополис» я решил использовать в роли основного примера «Проект Венера». «Проект Венера» (англ. The Venus Project) — некоммерческая международная неправительственная организация, созданная Жаком Фреско вместе с Роксаной Медоуз и занимающаяся реализацией проекта, направленного на достижение мирной, устойчивой, постоянно и стабильно развивающейся глобальной цивилизации, через переход ко всемирной ресурсо-ориентированной экономике, всеобщей автоматизации, внедрению всех последних научных достижений во все области жизни человека и применению научной методологии принятия решений.

В качестве основных своих дальнейших размышлений я решил использовать гипотетическую идею о том, что человечеству удалось преодолеть субъектно-объектный дуализм (более подробно с этим можно ознакомиться в моей предыдущей картине «Астральные Космические Исследования: Встреча с Великим Архитектором») и направить развитие и использование технологий не в технофашисткую киберкратическую систему, а в холистическую, подлинно интегральную, основанную на сострадании и созидании. Вполне возможно, что такого сценария никогда не будет, и человечество никогда не выйдет из замкнутого круга ненависти, но если выйдет, то через длинные серии общечеловеческих страданий и планетарных катастроф, которые смогут пробудить спящее сознание этого вида в сторону сострадательного взаимодействия друг с другом на всех уровнях этой реальности. Но, тем не менее, допускать для себя, хоть даже и гипотетически, возможное единство человечества стоит иначе, ведь попросту горизонта никто никогда не увидит, если никто не будет пытаться его найти.

Космополис является наивысшим достижением инженерной и архитектурной мысли, которая только доступна для создания той или иной высокоразвитой цивилизации. Благодаря наилучшим достижениям в области технологий, Космополис, как сверхкомпьютерная система вселенского масштаба, мгновенно получает информацию из всех солнечных систем, из всех звездных и галактических скоплений о текущем состоянии каждого микро– и макрообъекта, находящего в них, будь то движение дождевого червя на планете Земля или взрыв сверхновых в отдаленных галактиках. На основе полученной информации Космополис генерирует метастратегии развития той или иной грани реальности от наиболее оптимальных способов сохранения и распределения ресурсов во Вселенной, до генерации наиболее точных и практичных методов пересоздания тех или иных звездных объектов, ради сохранения жизнедеятельности самой материальной Вселенной, предотвращая наступление от Большого Сжатия тепловой смерти, эпохи распада, эпохи черных дыр и эпохи вечной тьмы. Если гипотеза Мультивселенной верна (как предполагал Н. С. Кардашев, размышляя о том, что наиболее развитые цивилизации покинули нашу Вселенную и переселились в другие, более подходящие для них), то Космополис, в том случае, если в той или иной Вселенной ее сохранение не представляется возможным, мгновенно начинает действовать по установленному протоколу саморепликации в других мультивселенных, с дальнейшим перераспределением всех живых существ и ресурсов из умирающей Вселенной в новую. Если гипотеза Мультивселенной не верна, то Космополис, при условиях невозможности сохранения жизнедеятельности Вселенной, генерирует оптимальные стратегии создания еще одной Вселенной внутри умирающей, тем самым делая возможным существование бесконечных количеств Вселенных внутри других Вселенных, перенося самого себя вместе с живыми существами, необходимыми ресурсами и технологиями от одного сосуда к другому, позволяя подобным материальным реинкарнациям существовать вечно. (Более подробно об этом я напишу в своей следующей картине и сквозь призму нового сюжета, поэтому сейчас я ограничусь лишь несколькими словами об этом).

Как и в своих предыдущих картинах, я использую другой термин — слово «Космос», которым чаще всего пользуются в интегральной среде. Космос — термин, рожденный в древнегреческой философии, обозначающий Вселенную, понимаемую как единое, гармоничное, упорядоченное, живое целое (противопоставленное хаосу, или первичному, еще не оформившемуся состоянию Вселенной). В интегральной философии Кена Уилбера понятие «Космос» (Kosmos) используется для обозначения нередукционистского видения Вселенной как эволюционно развертывающегося Целого, включающего в себя не только материальный аспект (физиосферу), но и измерение живых организмов (биосферу), измерение разумных существ (ноосферу) и измерение божественное, или духовное (теосферу, или пневмасферу). Обычно под «космосом» (cosmos) понимается лишь физическая вселенная, однако Уилбер подчеркивает, что в действительности целостное, нередуцирующее видение Космоса подразумевает включение не только поверхностных проявлений, но и Глубины — внутренних граней, а также эволюционных уровней протосубъективности, субъективности, сознания и духа. (Подлинная, действительно целостная (т. е. интегральная) «теория всего», в отличие от крайне ограниченных физических теорий «всего», в реальности должна включать в себя, с точки зрения Уилбера, на самом деле все (многолинейные процессы эволюции сознания и культуры), а не только лишь описания физических взаимодействий на микро– или макроуровне). Следовательно, Homo Kosmicus, как и Kosmopolis, я пишу с буквы K. Это важно учитывать, так как Космополис является вселенской платформой или, так скажем, космической подушкой для медитации, наиболее развитой формы жизни, как Homo Kosmicus, благодаря которой она может спокойно сконцентрироваться на самых глубоких аспектах постижения Космоса, избавив себя от необходимости отвлекаться на что-либо еще, кроме этого.

Фундаментальный подход к формированию живого разумного существа в Космополисе в корне отличается от обыденной системы образования в современном мире. Общие сходства могут быть лишь в только в сознательном выборе, каким именно методом появится то или иное живое существо, будь то естественный путь оплодотворения или искусственный. Представлений о том, что такое деньги, власть, политика, расовые, гендерные и культурные войны, и прочих рудиментов прошлого в виде наркотиков, работорговли, сексуального насилии и рабства и т. п. не существует в структуре Космополиса. Не существует победителей и проигравших, не существует признанных и не признанных, богатых и бедных, образованных и необразованных. Вся структура развития индивидуума в Космополисе сосредоточена в четырех фундаментальных этапах постижения Космоса, а именно:

Природный мистицизм.

Духовный мистицизм.

Бесформенный мистицизм.

Недвойственный мистицизм.

Кайхан Салахов. Астральные (от греч. αστέρι [астери] — «звезда») Космические Исследования: Космополис. Фрагмент. Акрил. Ручная работа. 2020

Homo Kosmicus

Природный мистицизм состоит в том, что личность может временно растворить ощущение отделенности своего «я» и обнаружить тождественность со всем грубым, или сенсомоторным миром. В такой момент нет разделения на субъект или объект, «внутренее» или «внешнее» более не имеет смысла. Наблюдаемый объект и наблюдатель становятся одним. Границы отделенного Я растворяются, и происходит узнавание своей взаимозависимой природы во всем созерцаемом мире. Смотрящий исчезает, а наблюдаемая им планета, звездное скопление или галактическое скопление со всеми небесными телами и одушевленными и неодушевленными объектами, становятся им самим. Важно понимать, что индивидуум может легко определить, где заканчивается его тело, а где начинается окружающая среда, — это не психотический адуализм. Смотрящий постигает высшее Я, узнавая свою природу в проявленном Сверх Я всего Космоса. На этом этапе сознавание индивидуума трансцендируетсвои исключительно индивидуальные аспекты. Речь более не идет об отождествленности с грубым телом; речь идет об отождествленности с ролью. Таким образом, смотрящий прекрасно отдает себе отчет в том, что он и проявленный мир — это одно и то же, но это не мешает ему выстраивать свою идентичность со своей  ролью в этом мире, а наоборот, помогает ему расширить свое сострадание до масштабов всей Вселенной, потому что его индивидуальные аспекты трансцендировали, развили и включили в свое поле все живое. Такие понятия ролей как «Я отец», «Я мать», «Я муж», «Я жена», «Я член Космополиса», «Я инженер на космической станции в галактике Андромеда» продолжают существовать, но вместе с тем индивидуум постигает свое глубокое единство, которое наполняет его лучезарностью космического сознания.

Постижение духовного мистицизма состоит в том, что индивидуум начинает осознавать не просто единство с грубым миром природы, а свое более глубокое единство с тонкими измерениями Космоса в его нематериальном аспекте (в мировых традициях современности такое постижение Космоса трактуется по-разному, но все эти трактовки сходятся в том, что происходит слияние с Богом, Абсолютным разумом, Брахманом, постижение самбхогакайи и т. п.)

Постижение бесформенного мистицизма состоит в том, что смотрящий открывает для себя непроявленную часть Космоса. Все объекты и тонкое измерение и даже в своей явленной для постижения форме исчезают в состоянии пресечения и прекращения. То, что «наблюдает» индивидуум в этом состоянии, есть бесконечное ничто, которое слишком наполнено, чтобы была возможность в этом удержать что-либо как субъект или объект, в каком-либо образе или звуке. Это чистое сознавание — предсущее субъектам и объектам, предсущее феноменам, предсущее вещам, предсущее всему. Оно всецело вневременно, внепространственно, внеобъектно. Это состояние чистого Бесформенного Свидетеля, Бесформенной Пустоты Космоса. В современном мире многие традиции считают это состояние пресечения предельным состоянием, итоговой конечной точкой для всего развития и эволюции сознания, которое приравнивается к полному Просветлению. Но это не «конец истории», согласно тем же недвойственным традициям современного мира. Индивидуум, постигший природу предсущего чистого Свидетеля, в которой он сам узнает свою вневременную изначальную вечную бесформенную природу, совершает глобальную интеграцию всех уровней и всех предыдущих состояний, в том числе и бесформенного, и возвращается из чистой пустоты Космоса в его проявленный аспект (из непроявленного) с недвойственным пониманием, что «Пустота — это Форма. Форма — это Пустота». Границы между Космосом как формой в виде всевозможных миров и измерений вместе с его бесформенной  природой чистой Пустоты исчезают, и постигается вместерожденный процесс. (О вместерожденности уже упоминалось выше в части «Вытирая пыль»).  Все продолжает ежемоменто возникать — весь Космос продолжает возникать из мгновенья в мгновенье, но нет ничего и никого отделенного, кто наблюдал бы эти проявления, есть лишь сами проявления, спонтанно возникающие в творческой первооснове Космоса. Наблюдатель, смотрящий на галактические скопления, сохраняет себя как наблюдатель, созерцающий ту или иную галактику, а галактики — это все еще галактики в этом скоплении, но вместе с тем и наблюдатель, и само галактическое скопление — две стороны одного и того же переживания, которое есть одна-единственная реальность, существующая в тот или иной момент времени. Это и есть чистый непрерывный Космический континуум, в котором такие понятия, как масса, энергия, наблюдатель и наблюдаемое, время и пространство, жизнь и смерть, материальное и тонкое, временное и вневременное, форма и пустота распознаются взаимосвязанными вплоть до полной нераздельности. В этой высшей реальности Космического Сознания нет никаких границ.

Кайхан Салахов. Астральные (от греч. αστέρι [астери] — «звезда») Космические Исследования: Космополис. Фрагмент. Акрил. Ручная работа. 2020

После Вселенной

Важно отметить (на данный момент времени), за всю историю человечества полной реализации Космического сознания достигло менее 1% человечества. Переходы от одного уровня к другому, учитывая индивидуальные особенности каждого гипотетического жителя Космополиса, несмотря на всеохватный подход к образованию и холистичности самой среды, может занимать сотни, если не тысячи лет. В Космополисе трансгуманизм полностью интегрален и не несет в себе и тени технократии. Каждый житель живет ровно столько, сколько он хочет. Напрашивается уместный вопрос: чем еще будут заняты жители Вселенского Космополиса, площадь которого исчисляется галактическими скоплениями? Что они будут делать, помимо трансформации своего сознания во время и «после» пути? Ответ довольно прост и весьма очевиден. Масштабы деятельности действительно безграничны.

Дело в том, что в мире, в котором существует такое сообщество и такие технологии, духовные практики и внешнее бытование выходят за пределы одного единственного тела. Каждый индивидуум может использовать энное количество суррогатов и электронных копий для того, чтобы одномоментно присутствовать и на самых лучших вечеринках в галактиках Burning Space, одномоментно путешествуя другими телами по Вселенной, занимаясь созерцательной космической медитацией, параллельно изучая электронными копиями все области науки, философии и творчества, мгновенно применяя приобретаемые знания как в жизни, так и в VR-системе киберпространства, не отвлекаясь от фундаментальной практики основным носителем, который погружен в глубокое постижение четырех краев Космоса, где-то далеко-далеко на задворках космического пространства на уединенной планете, пригодной для жизни, управляя всем своим оркестром лишь силой мысли. Возможности по-настоящему безграничны. Можно заниматься чем угодно, когда угодно и где угодно.

После реализации на всех четырех уровнях индивидуум может спокойно покинуть свое физическое тело, или же остаться и продолжить заниматься тем, что будет ближе ему по душе, но если бы вы спросили, какую бы деятельность выбрал бы я сам после полной реализации, я бы непременно ответил, что занялся бы высшей формой творчества, а именно: Космической Инженерией — чему будет посвящена целиком и полностью моя следующая картина.

Кайхан Салахов. Астральные (от греч. αστέρι [астери] — «звезда») Космические Исследования: Космополис. Фрагмент. Акрил. Ручная работа. 2020

Анализ картины

На моем полотне четыре стадии развития сознания обозначены разными цветовыми конфигурациями. В правом углу среди всех фигур присутствует одна, которая включает в себя золотые сферы на голубом лицевом контуре. В оригинале «Афинской школы» этой фигурой является сам Рафаэль. В моей картине он олицетворяет первую стадию познания, а именно: природный мистицизм. Все фигуры, состоящие из черной геометрии с голубыми сферами, символизируют вторую стадию познания — духовный мистицизм. Ну и дальше по логике развития: полностью черные фигуры — бесформенный мистицизм, а фигуры с золотой и голубой геометрией — недвойственный мистицизм. Арка черного цвета, которая призрачно отделяет пространство Космополиса от космического пространства как такового за ним, обозначена данным цветом, чтобы подчеркнуть некой линией, которая гипотетически существует в дуалистическом сознавании, разрыв в понимании недвойственности и вместерожденности абсолютного уровня реальности и относительного, который необходимо устранить, так как в действительности никаких границ нет. Знак октаграммы, расположенной над фигурой Аристотеля и Платона, является фундаментном моего творчества, на основе которого и создаются все мои полотна, смысл которого я поясняю у себя на Youtube канале.

Почему фигуры состоят из геометрии и сфер? Потому что таким образом я легко могу изобразить в виде линий сознание того или иного индивидуума, распределенное в разных местах Вселенной или Вселенных, которые изображены в виде больших и малых сфер, при помощи своих суррогатов и электронных копий, а также тонкими проекциями в нематериальных измерениях Космоса. Треугольник, состоящий из сфер, располагающийся в основании ступеней Космополиса, символизирует основные четыре ступени эволюции сознания, в центре которой появляется вторая эмблема астральных космических исследований, как знак раскрытия Ока Космического Сознания во всех направлениях Космоса от физиосферы и биосферы до ноосферы и пневмосферы, а также является отсылкой к треугольнику Аристотеля и Платона. В левой части полотна расположены два куба. При помощи навигационной системы Космополиса Космические Инженеры прокладывают новый маршрут города в удаленные части Вселенной, будто бы работая над новыми ветвями космического метрополитена. У основания Космополиса квадратными символами написана фраза на моем языке космокибернетических иероглифов, смысл которой будет открыт лишь только владельцу данного полотна. Слева и справа от иероглифов стоят две фигуры, которые держат в своих руках мой знак Космического Сознания — присутствие и смысл которых я оставлю свободным для интерпретаций.

Самый важный вопрос во Вселенной

Этой работой я хотел задать один очень важный вопрос, над которым нам всем иногда стоит думать в наше свободное время. Читая общий замысел этой картины, в процессе ее живого созерцания, я бы хотел, чтобы вы задали себе этот вопрос и постарались на него ответить. Как тебе такое, Илон Маск?

История одного шедевра: «Афинская школа» Рафаэля Санти: vakin — LiveJournal

Рафаэль Санти. Афинская школа
1511
Scuola di Atene
500 × 770 см
Апостольский дворец, Ватикан. Викисклад

Кликабельно — 3200px × 2037px

Афинская школа (итал. Scuola di Atene) — фреска работы Рафаэля в станце делла Сеньятура Ватиканского дворца.

Список персонажей

1. Зенон Китийский или Зенон Элейский
2. Эпикур
3. Фредерико II, герцог Мантуи
4. Аниций Манлий Торкват Северин Боэций или Анаксимандр или Эмпедокл Акрагантский
5. Аверроэс
6. Пифагор
7. Алкивиад или Александр Македонский
8. Антисфен или Ксенофонт
9. Гипатия (черты лица возлюбленной Рафаэля, Маргериты)
10. Эсхин или Ксенофонт
11. Парменид
12. Сократ
13. Гераклит Эфесский (портретное сходство с Микеланджело)
14. Платон (портрет Леонардо да Винчи) с трактатом «Тимей» в левой руке.
15. Аристотель, держащий Никомахову этику
16. Диоген
17. Плотин
18. Евклид (или Архимед) с учениками (портретное сходство с архитектором Браманте)
19. Скорее всего, Гиппарх, по другим версиям Страбон или Заратустра
20. Клавдий Птолемей
21. Протоген
R — Апеллес (черты лица самого Рафаэля)

Фреска «Афинская школа» изображает не реальную группу афинян – здесь находятся не только афиняне (к примеру, философы Парменид и его ученик Зенон не были гражданами Афин) и даже не только современники, но также мыслители, жившие в другое время и в других странах (например, персидский философ-мистик Зороастр, живший за несколько веков до Платона, или мусульманский переводчик и комментатор Аристотеля Аверроэс, живший на много веков позже). Таким образом «Афинская школа» представляет идеальное сообщество мыслителей классической эпохи, сообщество учителей и учеников. Однако изображая этих выдающихся людей прошлого, Рафаэль придает им черты своих выдающихся современников. Всего на фреске представлено свыше 50 фигур (многие из них не поддаются атрибуции, насчет некоторых нет единой точки зрения).

— с бородой, в коричневой тоге – Спевсипп, философ, племянник Платона
— в синей тоге – Менексен, философ, ученик Сократа
— в белой тоге – Ксенократ, философ, ученик Платона
— в желтовато-зеленоватой – философ Сократ
— в синеватой – предположительно Александр Македонский, ученик Аристотеля
— в темном головном уборе, низенький – Ксенофонт, философ, ученик Сократа
— в шлеме – Алкивиад, полководец и политик, ученик Сократа
— с вытянутой рукой – Есхин, философ, ученик Сократа
— в розовом – Критий, философ, оратор, писатель, дядя Платона
— с обнаженным торсом – Диагор Мелосский, поэт по прозвищу «Безбожник»
— рядом с амуром – философ Зенон, ученик Парменида
— следующий за Зеноном – Навсифан, философ, последователь Демокрита, учитель Эпикура
— в венке – философ Демокрит (по другой версии – Эпикур)
— мальчик за его спиной – Диоген Лаэртский, историк философии
— в белом тюрбане – Аверроэс, арабский философ
— лысый, в желтоватом одеянии на первом плане – Анаксимандр, философ, ученик Фалеса
— в белом одеянии, с книгой – Пифагор, философ и математик
— с длинными волосами – Анаксагор, философ, математик и астроном
— стоит в белом – Гипатия, женщина-математик, астроном и философ
— стоит и держит книгу – философ Парменид
— сидит опершись на куб – философ Гераклит
— лежит на ступенях – философ Диоген
— сидят на коленях и стоят согнувшись – ученики Евклида
— с циркулем – Евклид, математик (по другой версии – Архимед)
— в белой одежде с небесным глобусом – Зороастр, астроном и философ-мистик
— спиной к зрителю, с земным шаром – Птолемей, астроном и географ
— в белом берете – Иль Содома, художник, друг Рафаэля (по другой версии – Перуджино, учитель Рафаэля)
— в темном берете – Рафаэль
— в темной тоге – философ Аркесилай (по другой версии – Плотин)
— опершись рукой о стену – философ Пиррон
— на одной ноге – ?
— в голубом и розовом, спускается – Аристипп, философ, друг Сократа
— всходит по ступеням – философ Эпикур
— спиной, в розовом – ?
— с бородой, в желтоватом плаще – Теофраст, философ и ученый, ученик Платона и Аристотеля
— вплотную к Теофрасту стоит – Евдем, философ, ученик Аристотеля

Зенон Китийский или Зенон Элейский

Эпикур

Аверроэс и Пифагор

Пифагор

Алкивиад или Александр Македонский и Антисфен или Ксенофонт

Франческо Мария I делла Ровере или возлюбленная Рафаэля в образе Гипатии и Парменид

Парменид

Эсхин и Сократ

Микеланджело в образе Гераклита Эфесского

Леонардо да Винчи в образе Платона

Аристотель

Диоген

Донато Браманте в образе Евклида или Архимеда

Страбон или Заратустра, Клавдий Птолемей, Рафаэль в образе Апеллеса и Пьетро Перуджино или Тимотео Вити в образе Протогена

В 1508 году по приглашению папы Юлия II Рафаэль отправляется в Рим. Папа поручает художнику роспись парадных залов (станц) Ватиканского дворца. В Станца делла Сеньятура (1509—11) Рафаэль представил четыре области человеческой деятельности: богословие («Диспута»), философию («Афинская школа»), поэзию («Парнас»), юриспруденцию («Мудрость, Мера, Сила»), а также соответствующие главным композициям аллегорические, библейские и мифологические сцены на плафоне.

Фреска «Афинская школа» воплощает величие философии и науки. Ее основная идея — возможность гармонического согласия между различными направлениями философии и науки — принадлежит к числу важнейших идей гуманистов. Под сводами величественного здания расположились группами древнегреческие философы и ученые.

В центре композиции находятся Платон и Аристотель, олицетворяющие античную мудрость и представляющие две школы философии. Платон указывает пальцем на небо, Аристотель простирает руку над землей. Воин в шлеме — Александр Македонский, он внимательно слушает Сократа, который, что-то доказывая, загибает пальцы. Слева, у подножия лестницы, Пифагор, в окружении учеников, занят разработкой математических проблем. Человек в венке из виноградных листьев — Эпикур. Человек, сидящий в задумчивой позе, опершись на куб, — Микеланджело в образе Гераклита. На ступеньках лестницы расположился Диоген. Справа Евклид, склонясь над доской, измеряет циркулем геометрический чертеж. Ступени лестницы символизируют этапы овладения истиной. Рядом с Евклидом стоят Птолемей (держит в руках земной шар) и, вероятно, пророк Зороастр (держит небесный глобус). Чуть правее стоит сам художник (смотрит прямо на зрителя). Хотя на фреске представлено свыше 50 фигур, свойственное Рафаэлю чувство пропорций и ритма создает впечатление удивительной легкости и простора.

Художник поставил перед собой задачу невероятной сложности. И гений его проявился уже в самом подходе к ее решению. Он разделил философов на несколько обособленных групп. Одни осматривают два глобуса — Земли и неба — последний, по-видимому, находится в руках Птолемея. Рядом другие увлечены решением геометрической задачи. Напротив — уединенный мечтатель. Возле него почтенный мыслитель вносит исправления в солидный фолиант под восхищенными взглядами одних и напряженным подглядыванием плагиатора, старающегося схватить чужую мысль налету. От этих людей отходит юноша, еще не избравший себе учителя, готовый к поискам истины. Сзади — Сократ, на пальцах объясняющий слушателям ход своих рассуждений.

Совершенно замечательна фигура юноши в левом дальнем углу фрески. Он стремительно входит в это скопление мудрецов, держа в руке свиток и книгу; развеваются складки его плаща и кудри на голове. Стоящий рядом указывает ему дорогу, а некто из кружка Сократа приветствует его. Возможно, так олицетворена новая смелая мысль, которая вызовет новые споры, подвигнет на новые искания.

Словно нищий на ступенях храма — одинокий Диоген, отстраненный от мирской суеты и дискуссий. Кто-то, проходя мимо, указывает на него, словно спрашивая спутника: не таков ли удел подлинного философа? Но тот обращает его внимание (и наше) на две фигуры, которые находятся в центре композиции. Это убеленный сединами Платон и молодой Аристотель. Они ведут диалог — спокойный спор, в котором освобождается от оков догм и предрассудков истина. Платон указывает на небо, где царят гармония, величие и высший разум. Аристотель простирает руку к земле, окружающему людей миру. В этом споре не может быть победителя, ибо для человека одинаково необходимы и безмерный космос, и родная Земля, познание которых будет длиться вечно.

Несмотря на обособление групп философов, картина тяготеет к двум центральным фигурам, отчетливо выдающимся на фоне неба. Их единство подчеркивает система арочных сводов, последний из которых образует подобие рамы, в которой находятся Платон и Аристотель.

Единство философий — в разнообразии отдельных школ и личных мнений. Так складывается великая симфония человеческого познания. Этому не мешает разобщенность мыслителей в пространстве и времени. Напротив, познание объединяет всех, кто искренне к нему стремится. И не случайно, конечно, в картине присутствуют люди всех возрастов, включая младенцев, а на их лицах не только сосредоточенность и задумчивость, но и светлые улыбки.

В своих четырех великих композициях Рафаэль показал четыре основания, на которых должно покоиться человеческое общество: разум (философия, наука), доброта и любовь (религия), красота (искусство), справедливость (правосудие).

Современному человеку может показаться невероятным, что Рафаэль, не достигший тридцатилетия, мог создавать такие грандиозные фрески. Поражает одно уже величие замысла и способность выразить глубокие идеи (а прежде — осознать их) в форме живописных композиций. А сколько для этого требовалось сделать набросков, эскизов! Трудно усомниться, что над фресками работали группы художников. Но общий замысел, структура картин, конкретные фигуры и обработка многих деталей — дело рук и мысли великого мастера.

Источники — Википедия и Энциклопедия людей и идей 2017

Философия и богословие на фресках Рафаэля — Слово Богослова

В статье предпринята попытка рассмотреть фрески Рафаэля Санти «Афинская школа» и «Диспута» в их взаимной соотнесенности, что позволяет выявить в каждой моменты, проясняющие нечто в другой. В центр исследования ставится один из самых незаметных персонажей фрески «Афинская школа», который указывает на глубинную связь данных фресок друг с другом.

Ключевые слова: Рафаэль, фреска, живопись, искусство, шедевр, религиозное искусство, музеи Ватикана, посланник, ангел.

Рафаэль Санти (итал. Raffaello Sanzio, 1483—1520), итальянский живописец, график и архитектор, представитель умбрийской школы, один из ярчайших представителей эпохи Возрождения.

Попытка проговорить что-то существенное о фресках Рафаэля Санти в Ватиканском музее, о которых уже сказано самыми именитыми специалистами в области искусствоведения и культурологии довольно много и очень точно, – не самая простая задача.

Вне всякого сомнения, все фрески Рафаэля, украшающие залы Апостольского дворца, названные впоследствии Станцами Рафаэля, достойны называться шедеврами, однако лучшей из них искусствоведы и историки искусства называют работу «Афинская школа», на которую будет обращено и мое внимание. Эта фреска является одной из самых известных работ, причем не только отдельно взятого живописца – Рафаэля Санти, но и в истории мирового искусства в целом. Такое положение вещей все более усложняет задачу каждому новому созерцателю, восхищенному увиденным в Станце делла Сеньятура («stanza» – комната, в переводе с итальянского), в его намерении записать свои мысли, оформить их в пусть во многом вторящий сказанному задолго до него, но все же в свой текст. С другой стороны, когда многое и самое главное, с чем можно и нужно по справедливости согласиться, уже произнесено, остается продолжать всматриваться в эти произведения Высокого Возрождения, обратить внимание на отдельные детали, т.е. уловить то, что задевает тебя самого лично, таким образом, попытаться «встретиться» с произведением искусства, сделав его частью своих внутренних переживаний. Кроме того, в означенной ситуации, как мне кажется, есть некоторое преимущество, а именно – свободный от каких-либо притязаний на новое слово в искусствоведении взор, о котором, как о бескорыстном отношении к науке (искусству), говорит австрийский историк искусства Макс Дворжак во введении к своей работе «История итальянского искусства в эпоху Возрождения. XIV и XV столетия» [1, с. 9].

С 1508 года по поручению Папы Римского Юлия II Рафаэль Санти расписывает залы Ватиканского дворца. Впоследствии среди других работ в комнатах дворца главным образом выделяют фрески, которые были созданы в Станце делла Сеньятура. Изначально это помещение планировали использовать в качестве библиотеки, поэтому оно было украшено изображениями наук, среди которых философия и богословие заняли первенствующие места. Именно в такой последовательности в данном случае мне кажется уместным обратить внимание на фрески «Афинская школа» (размышление о философии) и «Диспута» (размышление о богословии). Как указывают различные источники, фреска «Диспута» была написана примерно на один год ранее «Афинской школы». Моей же задачей будет всмотреться в эти две фрески в их соотнесенности, но отнюдь не хронологической ввиду незначительности временного промежутка, разделяющего их. Речь пойдет о том, как два произведения раскрывают друг в друге то, что нельзя увидеть отдельно в каждом из них. Так, в общепризнанных шедеврах иногда остаются незамеченными небольшие детали, о которых было почти ничего не сказано, но именно они неожиданным образом корректируют нечто в привычном представлении о произведении.

Вид на Апостольский дворец с площади св. Петра (Ватикан).

Первое, что приходит в голову не как мысль, а скорее переживается почти на физическом уровне, когда останавливаешься у «Афинской школы», – это чувство попадания в какой-то другой мир, мир упорядоченный и прекрасный. Это совершенно отдельный трехмерный мир, вовлекающий, если не сразу и полностью, то уж точно уводящий взор через все пространство фрески куда-то вдаль, к небу, которое виднеется сквозь арки. Конечно, впечатляющие размеры «Афинской школы» (5×7,7 метров) играют в этом погружении не последнюю роль, но вряд ли самую главную. В каком-то смысле изображенные фигуры философов соотносятся со зрителем, помещают зрителя и античного философа словно в одно пространство, в пропорциях, приближенных к реальным, как будто снимающих дистанцию между зрителем и образом. В этот момент становится довольно сложно сказать, что все это только лишь удачный ход или мастерство художника. Нечто большее все же за этим стоит. «Лишь очень узкая полоска горного хребта составляет вершину» [2, с. 103] – говорит швейцарский писатель и историк искусства Генрих Вёльфлин о живописи начала XVI века, того самого времени Высокого Возрождения, и есть основания считать такой «полоской горного хребта», т.е. шедевром изобразительного искусства, «Афинскую школу» Рафаэля.

Почти каждое упоминание этой знаменитой работы не обходится без детального описания фигур философов, а также предваряющих предположений относительно того, какой именно древнегреческий мыслитель изображен в той или иной части фрески. Не избежать этого и в данном случае, но полагаю, нужно заранее отметить, что обращение к такому распространенному «распознаванию» философов в изображенных фигурах будет в дальнейшем ходом хотя и оправданным, но всего лишь фрагментарным.

Конечно же, центральные фигуры здесь – это Платон и Аристотель. Они ведут спор между собой, Платон одной рукой держит книгу «Тимей», а другой указывает вверх, он словно излагает свою версию греческой теогонии, Аристотель в свою очередь держит «Этику» и простирает руку в направлении земли, словно возражая собеседнику. Он, вероятно, рассказывает об учении о добродетелях, которые можно развить в человеке благодаря обучению.

Рафаэль изображает и других знаменитых философов. Например, мы видим Диогена, который с присущим ему аскетизмом расположился в одиночестве на ступенях. Неподалеку от него сидит Гераклит, который тоже предстает в одиночестве, возможно, он записывает какое-то из своих знаменитых изречений. В левой нижней части фрески мы видим Пифагора, вокруг него собралась небольшая группа, они как будто прислушиваются и смотрят в книгу, в которую древнегреческий математик что-то записывает. Таким образом, на фреске можно увидеть, наверное, главных представителей античной философии. Часть из них определима совершенно точно, а об именах других мыслителей с некоторой степенью достоверности можно только догадываться, отметив какие-либо детали или опираясь на портретное сходство, как, например, мы без труда узнаем Сократа, образующего вокруг себя группу учеников в левой верхней части фрески: «Внешность Сократа все называли уродливой. Он был похож на Силена: небольшого роста, с большим животом, курносый, толстогубый, с толстой шеей и большой лысиной. Его облик никак не соответствовал идеалам того времени, и, что поражало более всего, внешность философа не соответствовала «красоте его души»…» [3, с. 242]. Вполне возможно, он демонстрирует свое искусство задавать вопросы. Кстати, он один из немногих на фреске, кто ничего не записывает и не держит ничего в руках, вероятно, потому, что Сократ действительно свои мысли не записывал, полагая, что это ослабляет память.

Несомненно, каждому философу, а также группе мыслителей и их последователям в «Афинской школе» должно уделить особое внимание. И так естественно, что возникает желание каждого обитателя фрески рассмотреть, изучить все детали, удостовериться или поспорить о той или иной фигуре. Неудивительно, что эта фреска захватывает зрителя, мало того, она становится предметом научного исследования. Но в данном случае мы ограничимся совсем немногим, чтобы показать, как сам процесс всматривания в «Афинскую школу» увлекает в самый мир античной философии. Эта фреска – действительно образ античной философии в ее грандиозной выраженности. Можно сказать, что здесь в живописи сложился выдающийся образ философии – философии по преимуществу.

Рафаэль Санти «Афинская школа». 1511. Фреска в станце делла Сеньятура Ватиканского Апостольского дворца.

Живописец изображает некий мир и его обитателей. Этот мир полон света и воздуха, в нем столько легкости и простора, что кажется, сам зритель совсем без труда вот-вот сделает шаг в пространство самого изображения и окажется у возвышения, у ступеней, около Платона и Аристотеля, – с таким размахом раскрывает этот мир в своей фреске Рафаэль. Но не будем торопиться с восторженными впечатлениями: этот мир способен вместить многих, но не каждого. На фреске «Афинская школа» представлена высшая «концентрация» античной философской мысли в пределах одного пространства, где каждая фигура мыслителя отсылает нас к таким вопросам мироздания и бытия, которые не каждый способен осознать и вместить.

Кстати, обратим внимание, что место пребывания философов, созданное для них художником, – это античный храм. Тогда кто же его, предъявленные нам, обитатели? Возможно, боги? Ведь они в этом храме не просто находятся или временно в него помещены, а в каком-то смысле они там действительно пребывают. Все фигуры на фреске так органично включены в созданное для них архитектурное пространство храма, что невольно возникают вопросы, если не об их божественности, то совершенно точно о причастности к божественному, сакральному ряду, на который, кстати, есть прямые указания. В нишах храма Рафаэль изображает статуи богов: похоже, что с одной стороны помещена статуя Аполлона, а с другой – Афины. Ввиду всего этого складывается впечатление, что философы словно тоже принадлежат не только миру человеческому. Да, конечно же, они – люди, но в каком-то смысле они и боги тоже, т.е. божественные люди. Тогда, может быть, они жрецы храма – путеводители в мир божественного, на Олимп?

Фрагмент фрески «Афинская школа».

Снова обратимся к главным фигурам. Ведущая роль на фреске, очевидно, отдана именно им. Они не просто расположены живописцем в центре, они шествуют так, как мудрость мира уже обретшие, а значит, достойные занимать полагающееся именно им центральное место в храме – храме науки. Но уточним: обретшие мудрость, а не власть над миром. Если понимать мудрость как способ самообожения человека, то, обладая мудростью (знанием), познав мир, философ его не творит. В этом храме науки мы видим титанов античной философии, Платона и Аристотеля, как людей обожествленных, но не утративших в себе человеческое, не постигших божественной мудрости до конца, а учителей, соприкасающих человеческое и божественное, а значит, причастных истине, но все-таки – людей (человеков).

Понятно, что далеко не все изображенные на фреске философы и их ученики могли встретиться в реальности по той простой причине, что годы жизни некоторых из них были разделены слишком длительным периодом времени. Да, конечно, каждый из этих мыслителей вполне мог жить обычной жизнью своего полиса, что снова отсылает нас к утверждению в них человеческого, но все-таки самым главным и определяющим в их жизни являлась любовь к мудрости – философия. Вспомним всем известные изречения: «А вы послушайтесь меня и поменьше думайте о Сократе, но главным образом – об истине» [4, с. 91] или «И все-таки, наверное, лучше – во всяком случае, это [наш] долг – ради спасения истины отказаться даже от дорогого и близкого, особенно если мы философы. Ведь хотя и то и другое дорого, долг благочестия – истину чтить выше» [5, с. 8]. Таким образом, через любовь к мудрости, стремление к ней, философы встречаются во вневременной реальности храма – в храме «Афинской школы», и встречаются они в споре друг с другом, в живой мысли, в поиске архе, т.е. в самой античной философии. Но божественная мудрость – истина – никем из них не обретена, а значит, философы продолжают ее искать, что нам и представлено на фреске Рафаэлем Санти.

Фрагмент фрески «Афинская школа».

В оправдание того, что распознавание фигур на фреске было сделано вовсе не из желания пройти проторенной тропой, мне хотелось бы обратить особое внимание еще на одну фигуру. Она расположена слева. Перед нами не самая типичная и узнаваемая персона, поэтому в нее нужно особенно внимательно вглядеться. При приближении к фреске мы видим буквально вбегающего (или даже «влетающего») в храм науки юношу. Согнутая в колене нога и наклоненный вперед торс юноши не дадут нам ошибиться: в таком положении изобразить человека возможно только в тот момент, когда он бежит. Похоже, что юноша не признанный обитатель «Афинской школы», он словно только еще, что называется, «в дверях». К тому же, он изображен в динамике, в отличие от всех остальных, он схвачен художником в быстром движении, которое будто вторит сильному порыву ветра. Рафаэль, надо полагать, намеренно фиксирует его в этой устремленности: как развиваются от скорого шага волосы юноши и красная накидка на плече, ниспадающая часть которой даже закручивается в кольцо, напоминающее водоворот! Ничего подобного в пластике философов нет, каждый из них как будто находит полагающееся ему место и там погружен в раздумья об истине. Эта загадочная фигура напоминает мне посланника или, если точнее, вестника. Несколько уточнений о загадочности и неопределимости этой фигуры будут тут кстати: обращаясь к разным текстам о фреске, я не нашла почти никаких утверждений на тему того, кто бы это мог быть. Повторюсь, есть разные мнения относительно фигур мыслителей-любомудров, но о вестнике, назовем его так, нет никаких предположений, причем, чаще всего о нем не упоминается вообще. Может быть, всерьез эту фигуру не восприняли. Заметим еще одну важную деталь: он один из немногих, или скорее даже совсем единственный, чье лицо нам художник не показывает даже в профиль. Вероятно, черты его лица ничего существенного о нем нам бы не прояснили. Но тогда что смогло бы прояснить?

Фрагмент фрески «Афинская школа».

У вестника в руках свиток и книга, а это означает, что, вероятно, в них есть некое «слово», которое ему необходимо провозгласить всем присутствующим. Но, похоже, никто этого юношу еще не замечает, за исключением двух человек из группы слева, где внимательно слушают Сократа. Это, в общем-то, и понятно, вестник только-только ворвался в их мир. Однако один из учеников-слушателей сократической группы оборачивается и делает жест рукой юноше, как будто приглашает присоединиться к обсуждению, но и он принимает его за опоздавшего слушателя, не более. Остальные же мыслители пребывают в позах, говорящих об их внутреннем покое, каждый из них погружен в свои раздумья, а Платон и Аристотель продолжают неспешно вести свой вечный спор.

В одном из немногих найденных описаний фигуры юноши встречается предположение о том, что в нем олицетворена новая смелая мысль, которая вызовет новые споры и подвигнет на новые искания. Мне кажется, что это, несомненно, верный ход. Но что это за новая и смелая мысль?

Обращаясь только к одной фреске «Афинская школа», полагаю, ответа на данный вопрос не найти. Да, с идеей о новой смелой мысли можно согласиться, но с тем только уточнением, что для меня этот вопрос не просто риторический, ответа на который нет. Впрочем, наверное, в этом предположении относительно юноши ответ и не предполагался: какая-то новая мысль, какие-то новые искания…

Между тем, оттолкнемся от того, что на фреске в каком-то смысле античная философия закончилась, ведь недаром Рафаэль изображает древнегреческих мыслителей так, словно они боги – боги в храме науки, изрекающие свои истины, но при этом как будто уже в состоянии покоя, чего-то уже свершившегося в них и для них, – основу философии они заложили. Такой мир показывает нам Рафаэль. На этом можно было бы и остановиться, если бы не едва различимая фигура – такой неожиданный для античного мира ход – вестник.

Начав разговор о «вестнике», никак не обойти вниманием самую первую и очевидную ассоциацию: вестник или посланник на древнегреческом языке – ἄγγελος, т.е. ангел. Не уходя далеко в размышлениях на совершенно другую обширную тему о мире ангельском, сошлюсь на слова преподобного Иоанна Дамаскина: «Ангел есть сущность, одаренная умом, всегда движущаяся, обладающая свободной волей, бестелесная, служащая Богу…» [6, с. 117]. Позволю себе предположить, что приведенная цитата нечто нам о вестнике-ангеле приоткрывает, за тем лишь явным исключением, что положение о бестелесности ангелов в ряду изобразительного искусства решается по-своему, в силу того, что перед живописцем стоит задача изобразить мир невидимый, т.е. каким-то образом этот мир визуализировать. Традиционно ангел изображается художниками как антропоморфное существо, зачастую с крыльями за спиной. Непосредственно крыльев у вестника-ангела Рафаэля в «Афинской школе» мы не видим, однако порывистость в его стремительной летящей фигуре и развевающаяся накидка наводят на мысль об ангельских крыльях.

Рафаэль Санти «Триумф Галатеи». 1512. Фреска, 295×224 см. Вилла Фарнезина (Рим).

Чтобы избежать подозрений в притянутости предположения приведу несколько живописных примеров. Снова обратимся к Рафаэлю, но уже к другой его фреске – «Триумф Галатеи», где сама Галатея тоже изображена в динамике. Зафиксированный художником в стремительном движении, ее образ действительно напоминает вестника-ангела из «Афинской школы». Галатея, в развевающейся красной накидке, мчится прочь от чудовища Полифема в огромной раковине, которую тянут дельфины. Но здесь важно не перепутать: несмотря на внешнюю схожесть персонажей в их пластике, эта фреска есть изложение только лишь греческой мифологии, где согласно мифу красавица нереида Галатея влюбилась в пастуха Акида, а циклоп Полифем, влюблённый в Галатею, раздавил Акида скалой. В «Афинской школе», как уже было проговорено ранее, все изображенные фигуры – все-таки люди. Никакое совместное нахождение и уж тем более встреча человека и античного бога просто невозможны. Поэтому сказать, что в мир философов ворвался один из античных богов, все же нельзя. Ведь входит он к ним как равный, он с ними  в одном пространстве, а изображения богов, в свою очередь, совсем не случайно превышающие человеческий рост, расположились, как им и положено, в нишах храма на своих пьедесталах – на возвышении относительно людей. Второй пример, к которому хотелось бы обратиться, – это картина, тоже кисти Рафаэля, «Распятие Монд» (или «Распятие с Девой Марией, святыми и ангелами»), написанной немного ранее, чем «Афинская школа». На этой картине мы видим в действительности ангелов, которые представлены в своем непременном облике с крыльями, уже ставшем привычным для нас в художественном воплощении. Но эта работа художника – свидетельство его христианского опыта, тогда как в «Афинской школе» нет упоминания или указания на присутствие Христа.

Если к ответу на вопрос о том, кто же этот вестник, мы как будто немного приблизились, то остается другой не менее важный: какова цель его появления в античном мире, какую весть он готов провозгласить? И ответом нам может стать другая фреска Рафаэля Санти, расположенная, как ни странно, прямо напротив «Афинской школы» – «Диспута» (иное название «Диспуты» – «Спор о Святом Причастии»). Замечу, что эти две фрески, находясь в одном помещении, имеют одинаковый размер, также как и одинаковое исполнение согласно полуциркулярной форме свода зала, именно так они вписаны и заполняют пространство Станцы делла Сеньятура. Таким образом, задержавшись сначала на «Афинской школе» и обходя этот зал по периметру, взгляд неизбежно останавливается на фреске «Диспута».

Рафаэль Санти «Диспута». 1509—1510. Фреска, 500×770 см. Апостольский дворец (Ватикан).

Дело в том, что в «Афинской школе», повторю, в центре изображены два философа – два титана античной мысли. Возможно, это покажется странным и удивительным, но, когда поворачиваешься к фреске «Диспута», «Афинская школа» продолжает звучать, подсказывая, как смотреть и что увидеть. Взгляд словно сам, по наитию, прицеливается в центр композиции фрески, а значит, в первую очередь он упирается в ту часть, где были Платон и Аристотель, в отличие от того, как мы обычно смотрим на какое-либо изображение или текст: слева направо. И этот ход оказывается оправданным, кажется, такой ритм задал сам Рафаэль. В центральной части фрески «Диспута», тоже на возвышении, к которому ведут ступени, изображен престол и дарохранительница, а справа и слева от престола, примерно на том же уровне, что и древнегреческие философы «Афинской школы», расположились уже богословы. И, конечно же, первое, что притягивает взгляд на этой фреске, – это очень тонко прописанная, чуть не прозрачная, хранительница Святых Даров: Тела и Крови Христа.

Фрагмент фрески «Диспута».

В свете всего сказанного, рискну предположить, что вестник из «Афинской школы» намеревается провозгласить: Бог вочеловечился – Бог стал человеком! С вестью о боговоплощении стремительно влетел ангел в мир античной философии. Вспомним, что одним из первых упоминаний об ангеле как о вестнике, в Новом завете являются такие строки из Евангелия от Луки: «И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца» (Лк. 1,30-33). Событие Благовестия меняет ход истории и мир человеческий: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лк. 1,35). Эту весть необходимо было провозгласить античным мыслителям.

Действительно, мысль философа и богослова теперь будет двигаться словно по другой траектории. Рафаэль на фреске «Диспута» показывает, как у алтаря происходит непосредственно сам богословский диспут о Таинстве Евхаристии. Таинство обсуждают первые римские Отцы Церкви: Папа Григорий I и Иероним Стридонский, сидящие слева от алтаря, Августин Блаженный и Амвросий Медиоланский, которые расположились справа. В диспуте принимают участие другие представители Церкви, например, мы узнаем в изображенных фигурах Савонаролу, Папу Юлия II и Папу Сикста IV. Но насколько этот спор-диспут оживленнее, чем в мире античной философии, здесь с обеих сторон от алтаря буквально слышны голоса богословов. Конечно же, тут мы тоже выделяем отдельных личностей и некоторые группы, но только, в отличие от античных мыслителей, все они устремлены к центру – к дарохранительнице на престоле, к Телу и Крови Христа. Теперь один главный вопрос занимает ум человеческий – Бог един, и Он воплотился. Как возможно вместить в себя это событие человеку? Всем своим существом каждый по отдельности и все вместе одновременно участники диспута обращены к Чаше, она занимает все их мысли. «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель» (Откр. 1,8), – такую первооснову нужно вместить в разум человеческий.

Фрагмент фрески «Диспута».

Важно отметить, сделав небольшое отступление, что диспутом в Средние века назывался способ ведения спора, который имел целью установить богословскую (научную) истину. Диспут был строго организован, имел устоявшуюся форму, а также подчинялся определенным правилам, например: обязательными являлись ссылки на авторитетные письменные источники и тщательный анализ приводимых аргументов. И подобные письменные источники демонстрирует нам на фреске Рафаэль, на ступенях можно рассмотреть несколько книг и даже прочитать их названия на корешках: «BIBLIA», «EPISTOLAE», «MORALIUM» и другие. Кстати, продолжая проводить смысловые нити от одной фрески к другой, отмечу, что правила построения и изложения аргументации в богословских спорах основывались в том числе на теории, изложенной в «Риторике» Аристотеля.

Фрагмент фрески «Диспута».

Однако не только престол с дарохранительницей составляют смысловой центр фрески «Диспута», в данном случае композиционно на фреске образуется некоторая ось, которую проводит художник ровно посередине. Кроме того, фреска разделена еще на две части: Рафаэль указывает нам на мир небесный и мир земной. Центральное место в мире горнем занимает Христос: Он воскрес и вознесся. Около Христа изображены Дева Мария и Иоанн Креститель, они всем существом обращены к Нему. Примечателен жест Христа: он сидит, воздев руки. Такой жест мы можем видеть, когда священник читает молитвы перед началом службы, он тоже воздевает руки, показывая этим всем молящимся, что сейчас мы предстоим Богу, т.е. Тому, выше Кого ничего нет. Но на фреске этим жестом Христос словно демонстрирует нам стигматы – символ крестных страданий Богочеловека, полученные Им при распятии на кресте. Таким образом, Христос составляет центр вертикали, пронизывающей фреску. Вертикаль все же задана не столько художественным приемом, сколько смысловым контекстом, но при этом в ней можно усмотреть некое указание на иерархию. Бог-Отец пребывает где-то над небесами, справа и слева от него расположились ангелы, Он держит в одной руке сферу, и словно благословляет мир. Ниже Рафаэль располагает Бога-Сына, по правую и левую сторону от которого находятся апостолы, восседающие на облаках, составленных из ангелочков. Между апостолами тоже, кажется, идет спор, вернее диалог, потому как главное здесь уже разрешено, Истина им явлена – они пребывают подле Христа. На границу между миром горним и дольним, соединяя их, указывает Святой Дух, изображенный в образе белого голубя, который сходит к людям: «ибо Дух славы, Дух Божий почивает на вас: теми Он хулится, а вами прославляется» (1 Петр. 4,14). Эту вертикаль в мире земном завершает престол с дарохранительницей.

Но, снова возвращаясь к вестнику «Афинской школы», нужно сделать одно важное уточнение, чтобы не обмануться. Все-таки он всего лишь предвестие вести, и, если так можно выразиться, истина еще стоит в дверях. Философия пока еще не знает над собой никакой мудрости большей, чем она. И тут можно поднять глаза чуть выше философов и сказать, что при кажущейся заполненности и плотности людей в храме, он все-таки пустоват и в определенном смысле замкнут. Да, конечно, можно вспомнить о том, что там много света и воздуха, но при этом есть все же нечто от ощущения незаполненности, пустоты. Словно на контрасте нам предстает нижняя часть фрески, где каждый из философов замкнут на себе, занят тем, что должен сам для себя добыть истину, таким образом он погружен в свое миро-бытие, тогда как верхняя часть фрески не просто пуста, а даже безнадежно забыта, совсем упущена из вида. На фреске же «Диспута» нам явлена полнота мира, «пустота» мира небесного изгнана: Христос нам истину являет и в ней пребывает.

Журнал «Начало» №36, 2019 г.


Литература:

  1. Дворжак М. История итальянского искусства в эпоху Возрождения. XIV и XV столетия. М., 2018.
  2. Вёльфлин Г. Классическое искусство. Введение в изучение итальянского Возрождения. М., 1999.
  3. Хафнер Г. Выдающиеся портреты Античности. 337 портретов в слове и образе. М., 1984.
  4. Платон. Диалоги. М., Мысль, 1986.
  5. Аристотель. Никомахова этика. М.: ЭКСМО-Пресс, 1997.
  6. Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М., 1998.

УДК 75.046

Y.A. Kuznetsova

Philosophy and Theology in the Frescoes of Raphael

The article attempts to examine the frescoes of Raphael Santi “The School of Athens” and “Dispute” in their mutual correlation, which allows revealing in each of the moments that clarify something in another. The Messenger as one of the most inconspicuous characters of the fresco «The School of Athens» which indicates the relationship and the interrelationship of these frescoes with each other put in the center of the research.

Keywords: Raphael, fresco, painting, art, masterpiece, religious art, sacred art, Vatican Museums, messenger, angel.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Похожее

описание фрески. Рафаэль Санти, «Афинская школа»

Санти Рафаэлло родился в начале апреля 1483 года в центральной части Италии. Нередко его фамилия звучала в латинской манере как Санцио или Сантиус. Сам же художник, выводя подпись на своих полотнах, использовал латинизированный вариант своего имени – Рафаэль. Под этим именем он и прославился на весь мир. А его масштабная фреска «Афинская школа» стала известна даже тем, кто весьма далек от мира изобразительного искусства.

Первые шаги в искусстве

Еще в детстве Рафаэлло знал, что будет художником. Его первые опыты в рисовании проходили под чутким руководством отца – Джованни Санти. Наряду с уроками родителя будущий мастер осваивал технику живописи у Тимотео Вити – известного в те времена умбрийского художника. Когда Санти-младшему исполнилось 16 лет, его отдали в ученики к Пьетро Ваннучи. Под влиянием этого человека Рафаэль достиг подлинных высот мастерства и в совершенстве изучил основные приемы искусства.

Самым ранние, юношеские картины Рафаэля, — три полотна: «Архангел Михаил, поражающий Сатану» (сегодня работа находится в Париже), «Сновидение рыцаря» (место экспозиции — Лондон) и «Три грации» (его последнее пристанище – Шантильи). Так начинал творческий путь Рафаэль Санти. «Афинская школа» появилась, когда автору исполнилось 25 лет.

Величайшая из фресок

Рафаэль приехал в Вечный город в 1508 году. Сюда его пригласил папа Юлий II. Здесь художник должен был расписать станцы (парадные залы) Ватиканского дворца. Станца делла Сеньятура Рафаэлем была расписана, передавая в живописных образах четыре сферы умственной деятельности человека: «Диспут» (богословие), «Афинская школа» (философия), «Парнас» (поэзия) и «Мудрость, Мера, Сила» (юриспруденция). А плафон маэстро расписал картинами, идейно перекликающимися с основными композициями и несущими библейский, аллегорический и мифологический смысл.

Картина «Афинская школа» стала воплощением величия философии и науки. Основная парадигма фрески – это и одна из самых важных мыслей гуманистов. Ее можно приблизительно сформулировать как возможность гармоничного согласия между разными ветвями науки и философии. Своды величественного архитектурного шедевра украшены группами ученых и философов Древней Греции.

«Афинская школа» (Рафаэль). Описание

Всего на картине изображено более полусотни фигур. В центре фрески разместились Аристотель и Платон. Они передают мудрость времен Античности и представляют две философские школы. Платон указывает пальцем на небеса, а Аристотель простирает руку над землей. Воин, облаченный в шлем – это Александр Македонский. Он внимательно слушает великого Сократа, а тот загибает на руках пальцы, рассказывая нечто удивительное. С левой стороны, возле лестницы, ученики окружили Пифагора, который занят разгадыванием математических вопросов. «Афинская школа» нашла место и Эпикуру, которого Рафаэль изобразил в венке из листьев винограда.

Для изображения Микеланджело художник выбрал образ Гераклита и нарисовал его как человека, который, оперевшись на куб, сидит в задумчивой позе. На лестничных ступенях восседает Диоген. Справа от него находится Евклид, который что-то измеряет на геометрическом чертеже с помощью циркуля. Лестничные ступеньки – это этапы, на которых происходит овладение истиной. Компанию Эвклиду составили Птоломей (держащий земной шар в своих руках) и Зороастр (держащий глобус неба). Справа от них изображена фигура самого Рафаэля, смотрящего на зрителей.

Другие персонажи

Несмотря на то что «Афинская школа» — это фреска с изображением более 50 персонажей, в ней чувствуется легкость и простор, характерные для манеры Санти. Кроме вышеописанных фигур, полотно представляет публике и таких персонажей, как Спеквсипп (философ, изображенный с бородой и в тоге коричневого цвета), Менексен (философ, облаченный в тогу синего оттенка), Ксенократ (философ, в тоге белого цвета). Также есть здесь Пифагор, нарисованный с книгой в руках, Критий (в розовом одеянии), Диагор Мелосский – поэт с обнаженным торсом, другие исторические личности.

Как и все мировые шедевры искусства, «Афинская школа» представляет публике пару неизвестных фигур. Так, никто не знает, кто изображен на фреске на одной ноге, и кому принадлежит спина в розовой одежде. А вот любимую художника легко идентифицировать: она олицетворяет Гипатию.

Интересные факты про «Афинскую школу»

Станцы в Ватикане расписывались гением Рафаэлем десять лет – с 1508 по 1518 год. Сам Санти занимался работой лишь четыре года (1508-1512). Все остальное время роспись исполнялась учениками маэстро под его управлением. Существует одно случайное, но весьма интересное совпадение: четыре года работал Рафаэль над Станцами, и столько же лет работал над Сикстинским потолком Микеланджело.

Название известной фрески не принадлежит Рафаэлю. Исторические источники говорят о том, что в самом начале картина носила имя «Философия». «Афинская школа» – название, которое не в полной мере соответствует тому, что изображено на полотне. На картине, кроме философов из Афин, есть много людей, которые никогда в своей жизни не были в этом городе. Кроме того, на фреске собраны представители разных эпох, жившие в разных странах, а потому не имевшие возможности встретиться вместе в одно и то же время.

Смерть великого художника

Прожив всего 37 лет, 6 апреля 1520 года (в день своего рождения) умер великий Рафаэль Санти. «Афинская школа» же осталась жива на века. Земное бытие маэстро было ярким и кратким, как комета. Но и этого отведенного судьбой времени хватило на то, чтобы о Рафаэле вспоминали как о величайшем художнике эпохи Возрождения.

Смерть Санти была внезапной, она прервала соперничество двух величайших гениев своего времени. Оба принимали участие в украшении и создании Ватикана. Речь идет о Рафаэле и Микеланджело. Несмотря на то что последний был старше Санти, он пережил его на много лет.

Рафаэль скончался в Риме, а его прах похоронили с почестями, которые были достойны такого непревзойденного гения и символа эпохи. Не было ни одного художника, который бы не проводил бы в последний путь автора «Афинской школы» и не оплакал маэстро.

Сходства и различия Платона и Аристотеля

Платон против Аристотеля: сравнение философий

Несомненно, Платон и Аристотель — две рок-звезды греческой философии. Платон создал идеализм, а Аристотель, которого позже поправил Фома Аквинский, стал официальной доктриной католической церкви. Итак, каковы основные сходства и различия между Платоном и Аристотелем?

Философия Платона

В своих ранних произведениях, то есть в диалогах, Платон является верным учеником Сократа.Он пытается дать определение морали: значение мужества, мудрости, дружбы, благочестия, добродетели и утверждает, что добродетель — это знание, а порок — это невежество. Как и Сократ, Платон считает, что мудрость — это высшая цель существования. Но Платон был слишком голоден для знаний, чтобы ограничиваться моральным учением своего учителя. Его система далеко расширяет систему Сократа и включает синтез всего, что было известно в его время, особенно доктрин Сократа, Гераклита, Парменида и пифагорейцев.

В чем суть и оригинальность этой системы идей теории, выраженной в аллегории пещеры (Республика, Книга VII)? Диалектика существенна: она начинается с гипотезы об изучаемом объекте. Идея подтверждается выводами, которые она приводит. Если эти выводы несостоятельны, предположение отклоняется. На смену приходит другая идея — постигнуть ту же участь, пока не найдется та, которая выдержит проверку. Каждая гипотеза — это степень, на которую мы поднимаемся до идеи.Но диалектика — это еще не все. Есть секреты, непостижимые для разума, которыми сохранили боги. Они действительно могут оставить что-то посмотреть для некоторых мужчин, например, поэтов и провидцев. Платон не гнушался собирать египетские и пифагорейские верования в бессмертие души, но он старается не давать им уверенности. Какие надежды или мечты человека разоблачают мифы в возвышенной поэзии?

Идеализм Платона

Согласно Платону, душа вечна.Прежде чем соединиться с телом, душа созерцает идею и благодаря воспоминаниям может распознать, когда она опускается в тело. Живя с материалом, душа теряет свою чистоту, и в ней есть три разные части: верхняя часть, разум, наша способность к созерцанию, призванная управлять и поддерживать гармонию между ней и нижними частями: смелость, благородная и щедрая способность , который включает в себя как желания нашей высшей природы и воли, так и, наконец, инстинкт и желание, которые приводят человека к чувствительным объектам и желаниям.В «Федре» Платон уподобляет душу извозчику, который ведет упряжку из двух лошадей, одна послушная и щедрая, а другая упрямая и непокорная. Слабость этого представления становится недостаточной из-за свободной воли. Платон с Сократом утверждают, что познание добра обязательно влечет за собой принадлежность к воле, что противоречит опыту. Платон пытался установить выживание души с помощью демонстрации и диалектики, изложенных в трех мифах о Горгии, Республике и Федоне, о миграциях и очищениях, которым подвергается душа перед тем, как отправиться на сушу, чтобы войти в новое тело, но подробные описания варьируются от одного мифа к другому.

Платон и политика

Взгляды Платона на политику основаны на его видении души, поскольку нравы государства обязательно моделируются по образцу людей. Фундаментальная основа правительства — справедливость, и без нее оно не может существовать.

По мнению Платона, справедливость состоит в том, чтобы отдавать каждому свое. Через Платона Сократ отвергает это определение в первой книге «Республики»: справедливость, как он понимает ее, сводится к личности, каждая часть души должна выполнять свою собственную функцию, и это желание должно быть подчинено мужеству и мужеству. причина.

То же самое в городе. Он состоит из трех классов граждан по трем частям души:

— Философы судей, представляющих право;

— Воины, олицетворяющие храбрость и несущие ответственность за защиту государства от внешних врагов и приведение граждан к повиновению;

— Наконец, фермеры, ремесленники и торговцы, олицетворяющие инстинкт и желание.

Для этих трех классов граждан справедливость, как и для индивида, заключается в выполнении своих функций так, чтобы между тремя ступенями существовала гармония.

Кроме того, Платон считает, что наибольшая опасность заключается в состоянии разделения. Таким образом, Платон не рассматривает, как, например, Ксенофонт, крупные государства, такие как Персидская империя, он моделирует свое собственное на примере небольшого города, существовавшего по всей Греции. Также, чтобы избежать разделения, город устраняет двух самых грозных врагов отряда: корысть и семейный дух. Первый был разрушен совместным имуществом, второй — сообществом женщин и детей, которые должны были быть выращены государством.Но это сообщество товаров, женщин и детей не предназначено для людей. Он управляется двумя более высокими уровнями и может подчиняться только общественному благу. Однако браки не будут оставлены на усмотрение супружеских пар: все они недолговечны, их торжественно решит судья.

Однако Платон не питал иллюзий относительно сложности применения его системы. Он знал, что учение об идеях, на котором оно основано, было недоступно для толпы, что поэтому конституция должна быть навязана, и она может привести философа-царя в манере Платона.

Он надеялся найти в этом человеке момент провидения в лице Дионисия Младшего и его друга Диона, обоих диктаторов. Его неудача с первым и вторым убийствами разрушила его иллюзии. Однако политика всегда была одной из его главных забот. Он не отделялся. В старости он взял ручку, чтобы нарисовать другую конституцию. Результатом этого стало его написание «Правил» в конце своей жизни. Он основан на тех же принципах, но более удобен и отказывается от общинной собственности, женщин и детей.

Аристотель за демократию.

Платон и мораль

Моральный облик Платона одновременно аскетичен и интеллектуален. Платон, как и Сократ, признает, что счастье — это естественный конец жизни, но удовольствия следуют той же иерархии, что и душа.

Три части души доставляют каждой из нас особое удовольствие:

— Причина, удовольствие знать,

— В глубине души награда за амбиции,

— Инстинкты, грубые удовольствия, которые Платон называет удовольствием наживы (Республика, 580 д).

Чтобы узнать, какое из этих трех удовольствий самое лучшее, нужно проконсультироваться с теми, кто испытал его. Однако ремесленник, который продолжает получать прибыль, совершенно чужд двум другим удовольствиям. Амбициозные же, в свою очередь, не знают радости науки. По Платону, только философ испытал три вида удовольствия и может дать экспертный совет.

Но, с его точки зрения, самое чистое и величайшее из всех удовольствий — это знание … В этом стремлении тело является помехой для души: оно подобно свинцовой гири, сдерживающей наш полет к высшим областям Идеи.Таким образом, добродетель находится в подчинении низших желаний желанию знать. Когда человек познает добро, он по своей природе добродетелен, тогда как порок всегда приходит из невежества. В то время как невежество сводится к просчету, Платон не считает менее наказуемым. Он сказал, что нечестивые должны позволить себе искупление. Если он сбежит в мир, он не сбежит от другого.

Платон и эстетика

Эстетика Платона зависит от его теории идей, а также от морали и политики, которым он научился.Идеи неизменны и вечны, как и наши искусства, которые остаются неизменными и неизменными навсегда. Платон не оставляет места для нововведений в этой области. В идеале, как только он будет достигнут, он будет прилипать к нему или все время копировать. Кроме того, это не оставляет художнику свободы служить другим целям, кроме морали и политики. (Республика, 401 б). Таким образом, он изгнал все музыкальные приемы, которые могли повлиять на суровость воинов, отказался от трагедии, которая могла смягчить их сердце, и осудил шутовство, подобное смеху, которое он находит противоречащим достоинству, которое они должны хранить.Хотя Платон восхищался Гомером и знал его сказки наизусть, он не находил благосклонности в его глазах: сумасшедший действительно имел наглость изобразить богов такими же аморальными, как люди! Но меньше всего он любит художников и скульпторов. Действительно, в глазах философа художник есть и должен оставаться простым подражателем.

Но что такое имитация?

Для воспроизведения образа физического объекта, который сам является лишь копией идеи. Вот почему Платон рассматривает художника не только как подражателя, но и как подражателя второй степени.Например, если мастер, создающий мебель, вдохновлен идеей (или формой) этого предмета, единственным автором которого является Бог, художник, который нарисовал только свою копию, работает ремесленника.

Сверхразумное в работе Платона

Именно в «Тимее» следует искать объяснение, которое Платон дал миру в целом и людям в частности. Есть великий Бог, сотворивший мир по его образу. Он ничего не создавал, как Бог евреев или христиан, поскольку, с точки зрения Платона, всегда сосуществовали две субстанции: бестелесная и неделимая душа и другая материальная и делимая.

Это повторяющаяся тема у греков: демиург первым создал материальный мир. Из принципа одного и того же множественного родилась некая промежуточная субстанция: душа мира. Для Платона мир родился вовремя, это мера танца звезд. Чтобы заселить мир, Демиург был сначала создан богами (звездами или мифологическими богами) и призван давать жизнь животным, чтобы не нести ответственности за их несовершенства. У богов есть прекрасное тело существ, включая тело человека, которым они были с душой.В зависимости от его поведения (хорошего или плохого) душа человека вернется после физической смерти звездной оболочки, в которой она возникла, или будет путешествовать от тела к телу, пока не будет очищена.

Аристотель против Платона: критический ученик

Платон многим обязан своим предшественникам. Он принял определение, данное элеатами: единый, неизменный, свободный от множественности, изменения (мир идей). В то же время он признал множественность вещей Демокрита и Гераклита реальностью становления (чувственного мира).Наконец, он признал утверждение софистов о том, что всякая наука невозможна, если она находится в чувственном мире, который мы ищем в предмете. Чтобы создать науку, Платон должен был выбрать другую отправную точку: что, если бы объект был отнесен к разумному миру науки, а не к физическому миру? Наука все еще невозможна? Нет, говорит Платон, и кто думает, что может, не жертвуя ни одним из своих трех постулатов, составляет истинную науку. Аргументы Аристотеля против идей Платона повсюду в его работах, но особенно в «Метафизике», I, 9, XIII и XIV.В этой книге Аристотель объясняет происхождение теории Платона. Это по двум ключевым принципам:

— Платон согласился с Гераклитом, что чувственный мир — это постоянное изменение

— Он согласился с Сократом в том, что генерал как конюшня сам по себе может быть объектом науки.

Аристотель, как и Платон, допускает, что «не существует науки универсального», имея в виду, что для него, как и для Платона, не может быть никакой науки, кроме сверхчувственной.

Но Платон конструировал сверхчувственный мир как существующий рядом, вне воспринимаемого мира.Кроме того, он рассматривает виды или идеи как реальные субстанции (ousia). Наконец, не довольствуясь миром идей, отдельным от мира чувств, он идет еще дальше и разделяет идеи друг друга.

Это то, чего не допускает Аристотель. То, что он критикует платонизм, можно свести к трем основным критическим замечаниям:

1) Теория идей не оправдана, и то, что должно быть достигнуто с ее помощью, вполне может быть достигнуто без них. Действительно, содержание точно такое же, как и у вещей.Например, в представлении о человеке как таковом, что может быть больше, чем в настоящем мужчине? Аристотель рассматривает идеи как простую копию чувственных вещей.

2) Сама по себе эта теория несостоятельна и содержит элементы, разрушающие ее. Таким образом, «кажется невозможным, чтобы субстанция была отделена от того, что есть субстанция, тогда как могут идеи, являющиеся субстанциями вещей, разделять вещи? «(I Méta., 9, 991 b 1).

Короче: по определению, субстанция не может быть отделена от того, чем она является в субстанции.Как будто мое существо наконец не имело ничего общего с моим телом.

3) Предположим, однако, что субстанция может существовать отдельно. Таким образом, были бы идеи для всего, не только для естественных вещей (идея кошки), но также и для всех продуктов человеческого искусства (идея стола) и, возможно, даже идеи для отрицаний, то есть небытия, которое абсурдно.

Точно так же мы можем сделать вывод из теории Платона, что существуют идеи о вещах прошлого, поскольку мы также перефразируем воспоминания, и идеи отношений, в которые мы также верим.

Вдобавок возникает вопрос: а идей меньше, чем вещей, или столько же идей? На самом деле идей для всего несколько, ведь каждый предмет может быть определен несколькими предикатами.

Подводя итог, можно сказать, что философия Аристотеля — это теория идей, которая все упрощала бы и все усложняла … Для него она не объясняет физический мир.

Это не приводит к окончательной причине. Аристотель критикует платоновскую концепцию Добра, Агатона, который иногда является причиной, а иногда — нет.Причинность не важна для Агатона, поскольку она возникает в результате сложения. Для Аристотеля идея Платона — это просто формальная причина, а не действенная или конечная причина. Это не физическое или метафизическое, но только из-за всей логики. Идея не служит для объяснения производства вещей, которые она не может произвести. Это даже не может объяснить наши знания.

Общая информация

— Генерал не может быть субстанцией. Усвоение вещества делает его бесплодным и непонятным.

— Общее не может быть действенной причиной или конечной причиной.

— Платон ошибался, признавая софистам, что этот мир можно познать научно, это абсолютно необъяснимо. Когда сделана эта уступка, не осталось сомнений в том, что за пределами чувственного мира лежит другой мир: мир идей.

Для Аристотеля в этом предположении не было необходимости.

Вместо того, чтобы заменять материальный мир другим миром, просто определите точку зрения, с которой нужно рассматривать мир, чтобы найти его понятным.

Аристотель, следовательно, не ищет другого мира, кроме чувственного мира, а ищет только точку зрения, отличную от чисто логической.

Статьи по теме Аристотеля и Платона

Сократ, Платон и Аристотель — Классическая теория государства — Делней по умолчанию

Три ключевых мыслителя классической теории «государства» — это Сократ, Платон и Аристотель. Хотя большинство идей Сократа мы знаем только через Платона, который был его учеником, а сам Сократ писал только через диалектику.

Сократ считал, что государству всегда следует подчиняться, даже если оно принимает решения, с которыми человек может не соглашаться. Он утверждал, что, хотя люди не могут прямо подписывать какие-либо контракты, чтобы подчиняться законам государства, в котором они живут, предполагается, что их согласие следовать закону. Сократ считал, что если вы решите жить под суверенной властью ради выгод, которые это приносит человеку, то индивид также должен полностью подчиняться закону этого государства на благо общества.

Этот взгляд на общество и мораль по сути является идеей, выдвинутой Кантом более тысячи лет спустя. Кантовская этика вращается вокруг идеи универсальной морали, то есть действие или бездействие может считаться моральным только в том случае, если его можно универсализировать, не создавая противоречия. Когда Сократа посадили в тюрьму и приговорили к смертной казни, его посетил друг, который сказал ему, что у него есть средства, чтобы помочь ему сбежать. Сократ объяснил, что если бы он сбежал, он бы бросил вызов правлению государства, и если бы он сделал это, было бы оправдано нарушение закона кем-либо другим: и если бы каждый нарушил закон, государство было бы разрушено.Несмотря на несогласие с причинами своего заключения, Сократ принял наказание и был казнен.

Платон также считал, что государству следует полностью подчиняться, но расходился во мнениях относительно того, что составляет законную власть. Платон считал, что знание «Форм» является легитимностью. Платон объяснил идею Форм своей аллегорией «Пещера». Он говорит, что есть мир за пределами мира, который мы видим и переживаем, где все, что существует, имеет совершенную «форму».Платон полагает, что мы смотрим на мир так, как будто мы оказались в ловушке пещеры, глядя на стену, и все, что мы видим в «реальном» мире, — это тени на стене, созданные огнем. Философ — это просто человек, который знает Формы и стремится сбежать из пещеры, и Платон считал, что именно они должны управлять обществом как короли-философы.

В обществе Платона люди, естественно, берут на себя свои роли в зависимости от того, какой они человек, и что-то определяется тем, какая часть их души наиболее заметна.Он верил в трехчастное «я»; что душа разделилась на 3 части: РАЗУМ, ДУХ, ЖЕЛАНИЕ.

  • РАЗУМ — знает формы и, следовательно, реальность (Philosopher Kings)
  • ДУХ — Смелость, свирепость, агрессия. Стремится к чести, но не знает, что такое честь (Солдаты)
  • ЖЕЛАНИЕ — Постоянное желание, переходящее от одного желания к другому (Граждане)

Он поддержал эту идею с помощью «Миф о металле » (основополагающий миф). Когда Бог создавал людей, он помещал в их души небольшое количество золота, серебра или железа и бронзы.Это означает, что одни люди от природы лучше других, и у них будет роль в обществе, основанная на металле в их душе. Человеку с золотом в душе суждено стать королем-философом.

Платон также предлагал всем государствам использовать какой-то тип евгеники; где короли-философы решали, кто может спариваться, производить на свет только самых сильных и умных детей и отказываться от всех дефектных детей. Кроме того, он сказал, что детей нужно забирать у родителей почти немедленно, чтобы избавиться от всякой лояльности семье и обеспечить лояльность только государству.

Аристотель отвергал тоталитарные идеи Платона и утверждал, что платоновское видение государства устраняет всякое чувство индивидуальности, что в конечном итоге является ключом к процветанию человечества. Хотя теория Аристотеля не поддерживала либерализм или индивидуализм, он действительно полагал, что платоновское видение общества приведет к появлению расы людей, которые не думают и не создают для себя, и это ключевой элемент в продвижении человеческого прогресса. Аристотель объяснил, что люди — это «политическое» животное и что мы должны быть окружены другими людьми с индивидуальными мыслями, чтобы спорить и дискутировать, поскольку это путь к новым идеям.Он также указал, что деторождение было основной причиной для людей собираться и взаимодействовать друг с другом; еще один элемент, отсутствующий в обществе Платона.

Хотя он все еще верил, что существуют естественные правители и природные рабы, его идея была более индивидуалистической и основывалась на том, в чем люди хороши, чем на идее судьбы или наличия драгоценных металлов, встроенных в душу. Это, безусловно, немного более дальновидный и рациональный способ решить, какую роль люди играют в обществе, однако первые идеи индивидуализма и либерализма на самом деле не возникали до эпохи Возрождения.

Итак, чтобы подвести итог классической теории государства; Все три основных мыслителя согласились с тем, что государство является абсолютным и ему следует полностью подчиняться, но разошлись во взглядах на то, что / кто такое государство.
До следующего раза!

Нравится:

Нравится Загрузка …

Связанные

Сократ, Платон и Аристотель: большая тройка в греческой философии

  1. Образование
  2. Философия
  3. Сократ, Платон и Аристотель: большая тройка в греческой философии

Большая часть западной философии основывается на мысли и учения Сократа, Платона и Аристотеля.Невозможно начать изучение мировой философии, не поговорив об этих ребятах: Большой тройке древнегреческих философов.

Сократ: философ с улицы Афин

Сократ был философом большого города в древних Афинах. Обвиненный и осужденный за развращение молодежи, его единственное настоящее преступление заключалось в том, чтобы поставить в неловкое положение и раздражать ряд важных людей. Его наказанием была смерть.

Известная цитата: «Неисследованная жизнь не стоит того, чтобы жить».

Сократ не писал книг; он просто любил задавать пытливые, а иногда и унизительные вопросы, что породило знаменитый сократовский метод обучения.Этот уличный философ сделал карьеру на выпуске напыщенных болтунов.

Платон: философ, который станет королем

Аристократичный человек с большими деньгами и прекрасным телосложением, Платон в свое время выигрывал два приза в качестве борца чемпионата. На самом деле настоящее (и малоизвестное) имя этого человека было Аристокл; Платон был всего лишь прозвищем, данным ему друзьями, чьим первоначальным значением были его широкие плечи.

Платон стал увлеченным и талантливым учеником Сократа и написал знаменитые диалоги, в которых его учитель устно борется с противниками.Наш борец верил в предсуществование и бессмертие души, считая, что жизнь — это не что иное, как заключение души в тело. Помимо физического мира, существует небесное царство большей реальности, состоящее из форм, идеалов или идей (таких как равенство, справедливость, человечность и т. Д.).

В качестве его главного достижения: он написал знаменитый трактат (Республика) об идеальном обществе, в котором он выразил мысль, что из всех людей философ должен быть королем (большой сюрприз!).

Аристотель: Долгий путь к Золотому сечению

Аристотель был лучшим учеником Платона. Он стал очень хорошо оплачиваемым наставником Александра Великого — вероятно, самого высокооплачиваемого философа в истории. Аристотель основал собственную философскую школу, когда ему было 50 лет. Хотя он прожил еще десять лет, он выпустил около тысячи книг и брошюр, из которых сохранились лишь некоторые.

Этого великого мыслителя называли странствующим философом (перипатео = «ходить»), потому что он любил читать лекции своим ученикам во время прогулки.Другую группу философов назвали стоиками , потому что они предпочитали сидеть на крыльце ( stoa ), когда они трепались.

Ключевой темой мысли Аристотеля является то, что счастье — цель жизни. Аристотель был гораздо менее потусторонним, чем Платон. Он добровольно отправился в изгнание из Афин, когда условия стали для него политически опасными, по его словам, «чтобы Афины дважды не согрешили против философии».

Основатель логической теории, Аристотель считал, что величайшее человеческое усилие — это использование разума в теоретической деятельности.Одной из самых известных его идей была концепция «золотой середины» — «избегать крайностей», совет умеренности во всем.

Платон и Аристотель

«Истинный закон — это правильный разум — это согласие с природой; он универсален, неизменен и вечен. Он призывает к долгу своими приказами и предотвращает проступки своими запретами». Цицерон

В древних Афинах философ Платон и его ученик Аристотель рассматривали вопрос о том, как должны действовать люди.Оба начали с размышлений о смысле слова «добро».

Что такое добро?

Для Платона объект или действие являются хорошими, если они отражают нечто от «формы добра», метафизическую сущность, которую мы каким-то образом познаем посредством разума, хотя мы не можем ощутить ее через наши физические чувства. Мы не встречаем цифру «2», когда идем по главной улице, но понимаем, что такое «2», и можем видеть проявления этой концепции повсюду вокруг нас, когда мы видим пару лебедей в парке или пару, идущую по улице. пляж.Подумайте о желтизне. Как бы вы описали это, не приводя конкретных примеров желтого? Мы не можем ощущать чистый желтый цвет в физическом мире, но мы знаем, что такое желтизна, и можем судить о вещах, которые мы испытываем, как о более или менее желтых, чтобы в большей или меньшей степени отражать идею или форму желтого.

Платон считал, что это также применимо к добру. Мы не можем испытать чистое добро в этом мире, но мы понимаем идею или форму добра через наш разум и можем видеть, когда добро отражается в вещах и людях вокруг нас.Иногда сложно объяснить, почему вещь, человек или действие хороши.

Картина может быть хорошей, несмотря на то, что она неточная, даже неполная — подумайте о Тайной вечере Леонардо да Винчи. Никто не думает, что Иисус и его ученики действительно выглядели или одевались так, как да Винчи изображает их на картине, и что это не отражает расположение сидений, записанное в каком-либо Евангелии или книге римских обычаев, и не является технически хорошо законченным, поскольку является предметом постоянных усилия по консервации, так как он был окрашен экспериментальной краской.И все же «Тайная вечеря» по-прежнему остается одной из самых известных картин в мире, а да Винчи — одним из самых известных художников; Считается, что «Тайная вечеря» вдохновила многих людей на протяжении веков, в том числе Мела Гибсона и писателя Дэна Брауна.

Человек может быть хорошим, даже если он физически не совершенен, и может даже делать вещи, которые обычно не одобряются — вспомните Дитриха Бонхёффера, пухлого, лысеющего священника в очках, который участвовал в заговоре с целью убийства Гитлера.Действие может быть хорошим, даже если оно не является строго рациональным, законным или не может принести наибольшего счастья. Представьте себе пилота, приземлившего свой вертолет на минном поле, чтобы спасти раненого солдата. В этом нет смысла, но каким-то образом мы знаем, что пилот делает что-то правильно, делая попытку, и мы радуемся, когда это окупается и спасаются жизни.

Платон и Аристотель

Итак, для Платона такие идеалы, как добро, метафизичны — они находятся за пределами опыта и отражаются только в мире, в котором мы живем.Разум может стремиться понять, что такое добро, но он всегда может ускользать от нашего понимания и, конечно, его невозможно будет окончательно объяснить. Неудивительно, что, хотя философия Платона всегда была привлекательной, она не была отправной точкой для многих попыток нормативной или прикладной этики. Платон утверждал, что у людей есть врожденные идеи, которые подтверждаются опытом, то есть наше понимание не формируется опытом, а существует независимо от него. Аристотель этого не принимал. Для Аристотеля метафизическая дискуссия может быть только предположением.В основе нашего понимания лежит опыт, то, что мы ощущаем через вкус, обоняние, осязание, слух и зрение. Единственный способ понять вещи — это наблюдать за ними, собирая и используя данные. В то время как Платон метафизически мыслил «формы», существующие в другом мире, Аристотель видел их как концепции, категории понимания в этом мире. Все определяется его формальной причиной, это то, что делает кошку кошкой, а не палкой ревеня, и является признаком порядка в мире, но формальные причины не имеют независимого существования, они реализуются вещами, выполняющими свою форму для в большей или меньшей степени.Добро исходит от чего-то, выполняющего свою форму, свою природу.

Хорошая кошка гладкая, пушистая, мурлыкающая и любит рыбу. Кошка, которой не хватает некоторой ловкости, несовершенна и зла от природы. Хорошая палочка ревеня — красная, прямая и острая на вкус. Вялый безвкусный ревень — плохой ревень. Это также относится к людям; человек, который соответствует человеческой природе, является добрым, а тот, кто не оправдывает ожиданий, — злом, естественно или (по собственному желанию) морально. Вопрос, конечно, в том, что такое человеческая природа?

Определение человеческой природы

Платон определил человечество с точки зрения разума.Как люди, у нас есть инстинкты и эмоции, но, прежде всего, мы можем думать, контролировать свои чувства и животные побуждения. Разум дает нам свободу выбирать, как себя вести: быть эгоистичным или альтруистичным, действовать принципиально или бездумно. Аристотель расширил это определение, опираясь на свой опыт жизни и общества. Согласно Аристотелю, люди и человеческие общества процветают, когда люди живут мирно, работают и процветают, учатся и развивают мудрость, воспроизводят и передают мудрость следующему поколению.Полноценный и хороший человек жив, здоров, миролюбив, процветает, занимается философией (любовью к мудрости), потому что ему любопытен мир, в котором он живет, и он стремится понять его, а также участвует в передаче понимания следующему. поколение. Зло происходит из естественного или морального невыполнения части или всей человеческой природы, определенной таким образом.

Это основа естественного права. Аристотель и все те философы, которые следовали его традиции, рассматривают этику как дело определения человеческой природы и выводят из этого определения законы, принципы поведения, которые либо поддерживают, либо препятствуют человеческому процветанию.Ясно, что не все философы соглашаются ни с определением человеческой природы, ни с законами, которые от нее зависят, но модель рассуждений одинакова для всех натуралистических систем этики.

Платон и Аристотель; в своих онтологических и телеологических взглядах

Платон и Аристотель — известные философы на протяжении всей западной истории. В то время как первый известен своей пещерной аллегорией и теорией двух миров, последний известен своими онтологическими описаниями своими «Четырьмя причинами».В этой короткой записи в блоге сначала будет кратко рассмотрено базовое происхождение обоих философов и их отношения, а затем будут попытки изучить различия в их онтологических точках зрения, сравнив их отчеты в следующем порядке; (1) взглянуть на теорию двух миров Платона, (2) отказ Аристотеля от этой теории и его логики, которая привела его к установлению четырех причин, (3) сходство между Платоном и Аристотелем, особенно в их телеологических взглядах, которые прийти к (4) вывод, чтобы указать на определенную ошибку.

Платон (427/428 г. до н.э. — 347/348 г. до н.э.) родился в Афинах и был учеником Сократа, казненного в 399 г. до н.э., а Аристотель (384 г. до н.э. — 322 г. до н.э.) родился в Стагире, Македония и учился у Платона. в Академии, образовательном учреждении, созданном последней, в Афинах. Оба родились в богатой семье, потеряли отца в молодом возрасте и получили образование, разработанное их опекунами: что касается Платона, «его семья имела большой политический опыт» (http: // www.egs.edu/library/plato/biography/) из Афин, его отец «умер, когда Платон был молод» (там же), и он «учился в гимназии, принадлежащей Дионисию, и в палайстре Аристона Аргосского» (там же) . Точно так же отец Аристотеля «был придворным врачом царя Македонского Аминтаса» (http://www.egs.edu/library/aristotle/biography/) по имени Нихомах, который «умер в детстве» (там же), и его опекун «отправил его в Афины в 17 лет» (там же). Однако с точки зрения отношений между самим философом и его наставником Платон и Аристотель не похожи друг на друга: (1) хотя Платон добровольно последовал за Сократом, Аристотель был отправлен в Академию Платона по воле своего опекуна.(2) Точно так же, хотя Платон основывал свои собственные мысли, основанные на учении Сократа, и хотя влияние его наставника постепенно уменьшалось по отношению к его более поздним работам, в целом можно сказать, что Платон в основном оставался верным своему наставнику на протяжении всей своей жизни. Напротив, после смерти Платона Аристотель начал отвергать учение своего наставника — наиболее известную из них, так называемую теорию двух миров Платона.

В своей теории Платон рассматривает физический земной мир как «полный неровностей, несовершенств и нечистот» (Baron, 2012).Он отмечает, что «физические объекты постоянно меняются (в движении, если использовать гераклитовский термин)» (Браун, 2001), и поэтому «они преходящи и эфемерны» (там же). Он идет дальше в своей знаменитой пещерной аллегории, объясняя, что «то, что мы видим на земле, имитирует реальную вещь, только с большим количеством недостатков» (Барон, 2012), другими словами: «В реальной жизни все, что есть увиденное — это иллюзия (дым) реальной вещи »(там же). С этой точки зрения Платон представляет свою теорию двух миров, в которой «есть два отдельных мира или царства» (Brown, 2001), а именно видимый мир обычных физических объектов и постижимый мир форм.Излишне говорить, что в его «Пещерной аллегории» первый описывается как мир заключенных в пещере, а второй — как реальный мир вне пещеры. Согласно этой теории, в умопостигаемом мире есть Формы, которые «неизменны и вечны» (там же), в отличие от физических объектов, которые мы видим в нашем видимом мире. Кроме того, Платон утверждает, что видимый мир «является своего рода тенью или отражением мира форм» (там же), «физические объекты (в видимом мире) менее реальны, чем формы (в умопостигаемом мире).Физические объекты получают ту реальность, которую они имеют, благодаря своему участию в Формах »(там же), другими словами, то, что он называет Формами,« есть то, что действительно существует »(там же).

Теперь возникает вопрос, доступен ли так называемый разумный мир из нашего видимого мира или нет. По этому поводу Платон дает метафору Разделенной линии, другую метафору — наряду с Пещерной аллегорией — в своей работе Республика и объясняет это следующим образом: «Постижимый мир состоит из вещей, находящихся выше (основной) линии». (там же), а именно изображения и формы, в то время как «видимый мир состоит из вещей, находящихся ниже (основной) линии» (там же), а именно физических объектов, которые являются тенями или отражениями форм.Тем не менее, на практике пока неясно, что это означает выше / ниже разделенной линии, и хотя Платон постулирует в случае, когда « как только люди поднялись над (разделенной линией) своей физической среды, они поймут формы, которые присутствовали в невидимом мире »(Baron, 2012), тем не менее, на этот вопрос все еще есть место, требующее ответа, поскольку утверждается, что« имел ли он в виду, что это произойдет после смерти или при жизни, остается загадкой »(там же).

Между тем, Аристотель, как известно, отвергает теорию двух миров Платона.Он утверждает, что «невозможно узнать тип взаимодействия, которое происходит между двумя формами. Если «настоящие или идеальные формы» вечны, чисты и неизменны, то как они соотносятся с материальными возражениями или формами на Земле со всеми их физическими недостатками? Это участие или имитационная связь между реальным и воображаемым… является ошибочным мышлением, поскольку никто не может / не может установить такую ​​связь »(там же). Возражая против своего бывшего наставника, Аристотель решил придерживаться своей веры в то, что «сам наш естественный мир был реальным и физическим» (там же), и «поставить себя в прямую преемственность» (Falcon, 2012) традиции, созданной его предшественниками: каузальное исследование окружающего нас мира природы.При этом ему пришлось столкнуться с тем же фактом, что физические объекты — или материя, по его словам, — постоянно меняются, другими словами, «Материя лежит в основе и сохраняется через существенные изменения. Вещество создается (разрушается), когда материя принимает (теряет) форму »(Cohen, 2002). Это может указывать на то, что онтологические субстанции — или первичные субстанции — могут быть «соединениями формы и материи» (там же). Однако «в« Метафизике »Аристотель предполагает, что соединение не может быть веществом (Z3, 1029a30)» (там же).Вместо этого он определяет требования быть субстанцией как «разделяемые и это нечто» (там же). Что касается последнего, Коэн добавляет описание, что это выражение «обычно переводится, возможно, вводя в заблуждение, как« индивидуум »(там же). .

Впоследствии Аристотель «считает утверждение материи субстанцией и отвергает ее» (там же), потому что «субстанция должна быть отделимой и это нечто» (там же). Короче говоря, можно резюмировать, что «возможно, точка зрения Аристотеля не в том, что материя не является ни отделимой, ни индивидуальной; все, что он хочет сказать, это то, что материя не может быть одновременно отделимой и индивидуальной »(там же), поэтому« единственным оставшимся кандидатом на первичную субстанцию, по-видимому, является форма »(там же).Хотя форма, которую доказывал Платон, была отделена от их теней в видимом мире, говорится, что форма, которую утверждает Аристотель, неотделима от всей материи (кроме, возможно, мысли). И он не может существовать, если не является формой чего-то »(там же). В его логике индивидуальные субстанции — это «соединения материи и формы» (там же), и «они не просто неструктурированные совокупности элементов, но имеют структуру, которая необходима для их бытия такими, какие они есть» (там же). В этом отношении форма обеспечивает материю «структуру, которая существенна для их бытия такими, какие они есть» (там же), следовательно, «форма составной субстанции существенна для нее (в то время как ее материя случайна» (там же).В силу своей собственной природы форма у Аристотеля «не является« вещью »(но)… способом, которым что-то является» (там же), и именно в этом его форма отличается от формы Платона и отсюда вытекает следующая критика; то, что Аристотель считает формой или «первичной субстанцией, никоим образом не универсален» (там же).

Тем не менее, Аристотель настаивает на том, что «Субстанции должны быть объектами знания, а объекты знания — универсалиями… (и должны быть) определяемыми» (там же). Что касается знания в его собственном значении, он также дает следующее условие: «мы думаем, что знаем о какой-либо вещи только тогда, когда мы уяснили ее причину» (Falcon, 2012).Что касается причин, исследуя традиционные причинно-следственные исследования, проведенные его предшественниками, он приходит к выводу, что « все его предшественники участвовали в расследовании, в результате которого была обнаружена одна или несколько из следующих причин: материальная, формальная, эффективная и окончательная причина. ‘(там же). Таким образом, Аристотель якобы имел в виду «правильное знание — это знание причины» (там же). Здесь было бы полезно упомянуть, что на самом деле Аристотель имел в виду то, что можно было описать только с помощью греческого слова aitia, которое «переводится как« причины », вероятно, лучше передать как« то, что объясняет »( Барон, 2012 г.).Другими словами, «знание формы или сущности — это, в сущности, знание причин вещи, того, что объясняет, почему она такая, какая она есть» (там же). В результате этих аргументов Аристотель приводит одну из своих основных концепций, известных как Четыре причины, которые можно резюмировать следующим образом:

  • «Материальная причина:« то, из чего », например, бронза статуи.
  • Формальная причина: «форма», «описание того, что должно быть», например, форма статуи.
  • Действующая причина: «первоисточник изменения или отдыха», e.г., ремесленник, искусство отливки статуи из бронзы, человек, который дает совет, отец ребенка.
  • Конечная причина: «конец, ради которого что-то делается», например, здоровье — это конец ходьбы, похудания, чисток, лекарств и хирургических инструментов »(Falcon, 2012).

Среди этих четырех причин конечная причина касается только объяснения, почему это так, и, предоставляя это, утверждается, что «Аристотель предлагает телеологическое объяснение … то есть объяснение, которое ссылается на телос . или конец процесса »(там же).В общем, говорят, что «для Аристотеля конец ( telos ) всегда есть что-то хорошее» (Генри, 2013). Строго говоря, «окончательная причинность требует ссылки на добро как на как таковую причину. Вот почему Аристотель думает, что никто до него не понимал конечной причины. Ибо они могли использовать добро в своих счетах, но только как случайную причину »(там же). В этом поиске добра как такового (блага само по себе) мелодия Аристотеля перекликается с его старым наставником Платоном, учение которого можно резюмировать следующим образом: « Жизнь, сосредоточенная на вопросе о своем величайшем благе, — это прожитая жизнь в полной мере — превосходная или добродетельная жизнь ‘(http: // www.carroll.edu/msmillie/perspectives/wisdomasexcellence.htm). Стремясь к благу как таковому или величайшему благу, пока Аристотель руководствуется этикой, Платон видит лучший пример в своем старом наставнике Сократе и чьей мудрости. В «Апологии » Платона Сократ «отождествляет свою деятельность с« мудростью »(там же) как самый мудрый, который« понимает, что его мудрость ничего не стоит »(там же). Эта мудрость , и ее конечное состояние, называемое мудростью , как незнание, , составляют саму основу мыслей Платона.Исходя из своего личного опыта, Платон изображает своего покойного наставника и пересказывает: «… величайшее благо для человека [это] обсуждать добродетель [превосходство] каждый день… ибо неизведанная жизнь не стоит того, чтобы жить для людей» (там же). Тем не менее, как ясно показывает пример его наставника, мудрость в самом лучшем виде достигает мудрости как незнания из-за ограниченной природы человеческого знания — как он говорит, вся человеческая мудрость бесполезна, ничто, другими словами, подвержено ошибкам. . Даже в лучшем случае, даже в отношении тех убеждений, для которых у нас есть веские основания и на размышления которых мы потратили больше всего времени, человеческое знание все еще подвержено ошибкам, и ошибки все еще возможны »(там же).Четкое различие между Аристотелем и Платоном заключается в том, что, в то время как Аристотель придерживается традиций своих предшественников, проводя свое причинное исследование, в основном полагаясь на свою собственную мощь, Платон скорее рекомендует сократовскую диалектику, чтобы минимизировать влияние человеческой склонности к ошибкам, поскольку она помогает «преодолеть нашу защищенность, предубеждения, поспешность, неуверенность в себе» (там же).

Как бы то ни было, каузальное исследование Аристотеля могло быть более реалистичным или научным, с точки зрения Платона, его можно было бы описать следующим образом: «Мы узнаем о физических объектах эмпирически, посредством органов чувств: мы смотрим на них, пробуем их на вкус, слушаем». им и так далее.Но никакая информация, которую мы получаем таким образом, не является надежной или заслуживающей доверия: у нас нет реальных знаний о видимом мире, просто «мнение».… Эмпирические данные в лучшем случае неуместны, в худшем — вводят в заблуждение »(Brown, 2001) . Отказавшись от обучения с помощью чувства, Платон пытается заменить его средствами разума. После этого разделения Платон снова неизбежно возвращается к своей теории двух миров. По его мнению, «Наши физические тела являются частью видимого мира. Наши тела ответственны за наши аппетиты.Наши органы чувств, с помощью которых мы узнаем о видимом мире … Но есть еще одна часть нас, которая связывает нас с вечным царством Форм, а именно наша душа (которая для Платона более или менее идентична нашему разуму). Итак, одним из результатов изучения Форм является то, что мы станем меньше беспокоиться о физических вопросах; мы будем меньше руководствоваться нашими аппетитами и меньше полагаться на наши ненадежные чувства в поисках знаний »(там же).

Таким образом, эта короткая запись в блоге вкратце попыталась исследовать различия онтологических взглядов Платона и Аристотеля.Сначала он рассматривал теорию двух миров Платона, которая рассматривает физический земной мир как иллюзию и устанавливает разумный мир, вмещающий реальные Формы. Затем был рассмотрен отказ Аристотеля от этой теории и то, как он пришел к установлению четырех причин, его окончательный вывод с помощью традиционного метода, называемого причинным исследованием. Впоследствии он попытался сравнить обе теории, особенно сосредоточив внимание на их телеологических точках зрения, и обнаружил, что обе имеют одинаковые значения; хорошее само по себе, и величайшее благо.Наконец, изучив приведенные выше термины и сравнив разницу в используемых ими методах, т. е., каузальное исследование Аристотеля и сократова диалектика Платона, оно было сделано для того, чтобы указать на ошибочность первого, что обеспечивает один из ключевых вопросов, требующих рассмотрения во втором, — человеческую ошибку.

Артикул:

Барон, Питер (2012), Объясните различия между взглядами Платона и Аристотеля на реальность , Философское исследование — Философия — Аристотель (доступ в электронном виде 28.08.2013)

http: // www.Philosophicalinvestigations.co.uk/index.php/philosophy/artistotle/1032-essay

Браун, Кертис (2001), Метафизика и эпистемология Платона: два мира , Университет Тринити — Философский факультет — Введение в философию (последнее обновление 17.03.2001, доступ в электронном виде 29.08.2013)

http://www.trinity.edu/cbrown/intro/plato_two_worlds.html

Коэн, С. Марк (2002), Аристотель о субстанции, материи и форме , Вашингтонский университет — Философия 320, История древней истории — Примечания к лекциям (последнее обновление 09/07/2002, электронный доступ 02/2002) 09/2013)

http: // факультет.Washington.edu/smcohen/320/zeta17.htm

Европейская аспирантура, The (2012), Аристотель Стагируса — биография , Библиотека / энциклопедия (доступ в электронном виде 11.09.2013)

http://www.egs.edu/library/aristotle/biography/

European Graduate School, The (2012), Plato — Biography , Library / Encyclopedia (доступ в электронном виде 10.09.2013)

http://www.egs.edu/library/plato/biography/

Сокол, Андреа (2012), Аристотель о причинности , Стэнфордская энциклопедия философии (доступ в электронном виде 05/09/2013)

http: // plato.stanford.edu/entries/aristotle-causality/#FouCau

Генри, Девин (2013), Аллан Готтхельф, Теология, первые принципы и научный метод в биологии Аристотеля , Философские обзоры Нотр-Дам, электронный журнал (доступ в электронном виде 12.10.2013)

http://ndpr.nd.edu/news/39290-teleology-first-principles-and-scientific-method-in-aristotle-s-biology/

Смайли, Марк (год не указан), Мудрость как добродетель или человеческое превосходство, Платоновский взгляд на поиски мудрости (т.е. Philosophy) , Carroll College (электронный доступ 16.09.2013)

http://www.carroll.edu/msmillie/perspectives/wisdomasexcellence.htm

Нравится:

Нравится Загрузка …

Связанные

Добродетель и нравственность: взгляд Платона и Аристотеля

Добродетель и нравственность в греческой мысли: по Платону и Аристотелю!

Политика в первую очередь связана с политическими делами и административной системой государства.

Его связь с добродетелью, моралью или этикой не оценивается высоко, потому что многие люди не считают политику или политологию нормативной наукой. Но место добродетели или морали в обширной сфере политики многие считают чрезвычайно важным.

Греческие мыслители относились к политике, добродетели и морали как к предметам одной и той же области, потому что они считали, что политика без добродетели или морали бесплодна и не способствует хорошей и плодотворной жизни граждан.

Отношения между политикой и добродетелью получили максимальную оценку в руках греческих философов, особенно Платона и Аристотеля. Джон Морроу («История политической мысли» пишет: «Выявление прямой связи между политикой и добродетелью — одна из центральных тем западной традиции политической мысли».

Эта традиция берет свое начало в трудах Платона и Аристотеля, ведущих политических философов. Древний мир Платон, пикантный наблюдатель различных политических событий, происходивших вокруг него, считал, что они полны коррупции и лишены добродетели и морали.

Итак, чтобы получить краткосрочную выгоду и другие выгоды, политические деятели и администраторы, не колеблясь, использовали самые отвратительные и коррумпированные средства и методы.

Это привело к ухудшению всего политического тела или полиса. По мнению Платона, отделение политики от добродетели и морали практически привело полис к распаду. Жизнь простых людей в конечном итоге стала несчастной.

Полис превратился в ад. Вся политика была обезображена.Если мы пройдемся через «Республику», мы обнаружим, что Платон придавал максимальное значение жалкому и коррумпированному состоянию полиса.

Общество было нездоровым и непригодным для проживания человека. В Республике он сказал, что полис раздут и нездоров. Он считал, что основой политики должны быть мораль и добродетель.

Проанализировав функции своих современных государств, он приходит к выводу, что политика должна быть основана на добродетели и морали, а коррупция должна быть изгнана из области политики.

Согласно Платону, добродетельное и нравственное состояние — это то, что придает первостепенное значение справедливости. То есть государство должно приложить все усилия, чтобы добиться справедливости для своих граждан. Поэтому мораль, добродетель и справедливость — термины, которые он трактовал с одинаковым значением.

Платон, наконец, подумал, что в обычном государстве или полисе добродетель не может быть достигнута. Государства его времени в основном были коррумпированными, и правители этих государств пренебрегали добродетелью всеми возможными способами. Это сильно огорчило его, и по этой причине он разработал тщательно продуманный план построения идеального государства, основной целью которого было бы сделать граждан нравственными и добродетельными.

Такое государство он назвал идеальным государством — идеальным во всех отношениях. Он составил тщательно разработанную программу своего идеального состояния.

Он считал, что структура и управление современных государств таковы, что добродетель и мораль никогда не могут быть основой государства. Даже они не могли управлять функционированием государства.

Естественно, Платон горячо чувствовал, что для достижения добродетели и нравственности необходимо новое государство. По этой причине он планировал идеальное состояние.

Хотя Платон считал, что состояние его воображения никогда не увидит свет, все же такое состояние требовалось ради добродетели и морали. Идеальное состояние Платона было не только состоянием добродетели и морали, но и справедливым состоянием. То есть идеальное государство должно основываться на справедливости.

Согласно Платону «добродетель — это своего рода психическое здоровье, красота или физическая форма, а порок — своего рода болезнь, уродство или слабость. Он рассматривал добродетель в этом свете. Здесь необходимо отметить, что для лучшего и просвещенного полиса Платон сочетал психологию с политикой.Содержание .The Republic основано на диалогах, которые имели место между различными участниками.

Он вместе с другими участниками решительно сказал, что хороший полис и добродетель не отличаются друг от друга. Добродетель и хорошие качества, особенно мораль, должны занимать самое важное место в государстве и должны руководить политическими делами государства.

Другими словами, он должен играть центральную роль в политике. Платон и другие греческие философы лелеяли идею о том, что политика — это всеобъемлющее понятие, что фактически означает, что все универсальные ценности, включая добродетель и мораль, подпадают под сферу действия политики.

Естественно, любая попытка отделить политику от морали и добродетели сократит кругозор политики. Следовательно, по мнению Платона, государство должно всеми возможными способами стремиться придавать первостепенное значение достижению добродетели и нравственности при выполнении всех нормальных функций.

Аристотель, великий ученик Платона, активно и серьезно думал о том, чтобы связать добродетель и мораль с политикой. Но метод лечения предмета у Аристотеля иной.В своей книге «Политика» он пишет: «Каждое государство — это своего рода сообщество, и каждое сообщество создается с целью достижения какого-то блага.

Если все сообщества нацелены на какое-то благо, то государство или политическое сообщество, которое является высшим из всех и которое охватывает все остальное, стремится к одному и тому же благу в большей степени, чем любое другое, и на высшее благо. Мы думаем, что Аристотель очень логичен.

Каждая община или семья созданы для достижения каких-то благ. Поскольку государство является высшим или величайшим сообществом или объединением, естественно, оно будет стремиться к высшему благу.

Идея Аристотеля об отношениях между полисом и добродетелью весьма увлекательна, и в этом отношении он отличается от своего учителя Платона. Платон считал, что государство должно стремиться к добродетели и нравственности. Этот процесс может сделать граждан нравственными и добродетельными.

Но Аристотель считал, что политика или политология должны преследовать и проповедовать добродетель и мораль, потому что политическая наука — это наука о полисе. Главной задачей политологии является реализация «человеческого блага» 1 , которое включает добродетель и мораль.Человеческое благо не означает достижение материального удовлетворения — удовлетворение материальных потребностей.

Теперь попробуем последовать аргументам Аристотеля. Политическая наука — это анализ полиса, а полис — это высшее объединение, высшее не только по структуре, но и по целям и реализации целей. Высшая ассоциация также должна принимать во внимание тот факт, что общее благосостояние, добродетель и мораль достигаются в пределах сферы полиса.

Он не может игнорировать моральные, добродетельные и материальные аспекты граждан.Полис всеобъемлющ, поэтому мы находим, что с точки зрения Аристотеля полис является одновременно высшей и добродетельной организацией и объединением.

Объясняя позицию Аристотеля в этом отношении, Джон Морроу отмечает, что «полис естественен, а человек по своей природе — животное политическое. Для Аристотеля государство представляет собой кооперативный порядок, посредством которого его члены практикуют добродетель и, таким образом, наслаждаются хорошей жизнью ».

Когда Аристотель говорит, что человек по своей природе политическое животное, он конкретно имеет в виду, что он разумен.Находясь в границах полиса, человек всегда будет искренне и серьезно следовать добродетели и морали и, таким образом, будет действовать как активный член полиса. Практикуя добродетель, человек может вести хорошую жизнь.

Еще один момент заключается в том, что добродетель Аристотеля никогда не является добродетелью, спонсируемой государством. Добродетель, мораль и принципы хорошей жизни известны каждому, и, поскольку человек разумен, он спонтанно и с энтузиазмом будет следовать принципам добродетели и морали.

Тогда какова точная роль государства в этом отношении? Аристотель напрямую этим не занимается.Но из его анализа совершенно очевидно, что государство не может навязывать своим гражданам добродетель и нравственность. Но государство создаст благоприятную атмосферу, в которой люди будут стремиться к добродетели.

Морроу говорит: «Для Аристотеля государство представляет собой кооперативный порядок, посредством которого его члены практикуют добродетель и, таким образом, наслаждаются хорошей жизнью».

Говоря о взаимосвязи между достижением добродетели и ролью государства, Аристотель обратил наше внимание на очень практический вопрос.Он говорит, что люди осознают добродетель и нравственность через свое участие в делах государства. Этот взгляд на Аристотеля открывает дверь в цитадель демократии.

Он считает, что, оставаясь отстраненными от дел полиса, люди не могут быть добродетельными.