Содержание

Гаснущая свеча. О жизни в хосписе и паллиативной помощи

Ирина Ботузова

Город

04 Марта 2019


Если честно, то ехать на интервью в хоспис я боялась до дрожи. Страшила необходимость лицом к лицу столкнуться с горем, страданиями, обреченностью… В реальности все оказалось не так: хоспис № 2 в поселке Понтонный больше похож на дом отдыха, чем на больницу. Здесь не услышишь тревожного пиканья медицинских аппаратов. В палатах атмосфера почти домашняя: светлые занавески, много цветов, широкий коридор. Есть здесь и комната отдыха, и библиотека, и даже сад с беседкой, куда в погожие деньки выходят подышать воздухом пациенты.

Когда человек окружен заботой, в его организме иногда пробуждаются силы, которые помогают ему жить. ФОТО Михаила ТЕРЕЩЕНКО/ТАСС


Говорить не принято


«Мне очень сложно было решиться отправить маму в хоспис, но выбора не осталось. Врач «скорой помощи» сказал, что уже ничего нельзя сделать, осталось только попрощаться. Это случилось как раз на Новый год, и у меня была крошечная надежда на чудо… И оно произошло. На следующий день после того, как мама попала в хоспис, она пришла в себя, смогла сесть, паралич правой стороны прошел. Через несколько дней она уже могла ходить. Ей врачи подарили два месяца жизни, а мне два месяца счастья быть рядом с самым дорогим человеком».


С Зоей Анисимовной Софиевой, которая заведует выездной службой хосписа, мы встретились в гостиной с видом на сад.


— В нашем обществе не принято в открытую говорить о смерти. Хотя паллиативная помощь рассматривает ее как естественный исход неизлечимого заболевания, — размышляет она. — И главной задачей наших специалистов является не только облегчение страданий самого пациента, но и обеспечение комфортного состояния, прежде всего психологического, его родным. Мы не лечим, а «наполняем жизнью» последние дни и месяцы человека, помогаем его родным пережить горе.


Что такое хоспис, знает, наверное, каждый. Его символ — гаснущая в человеческих руках свеча. А что до определения «паллиативный», то оно происходит от латинского pallium — «покрывало».


Идея создания подобных заведений в России принадлежит Виктору Зорзе — советскому, а затем британскому журналисту, который после смерти от рака своей дочери написал книгу «Жизнь после смерти». Получив возможность с началом перестройки вернуться в Россию, он сделал делом своей жизни создание хосписов на родине. И начал он с Петербурга. В октябре 1990 года в Лахте появился первый хоспис. А спустя два года, в феврале 1992 года, был открыт второй — в поселке Понтонный.


Парадокс, но в нашей стране система хосписов начала развиваться намного раньше, чем такой вид медицины, как паллиативная помощь, был закреплен законодательно. Отдельной строкой в законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» ее прописали только в 2011 году. А затем включили в программу государственных гарантий — другими словами, определились с финансированием.


За прошедшие годы количество хосписов в России увеличилось втрое. А буквально на днях Госдума уже во втором чтении одобрила законопроект, в котором прописано, что неизлечимо больные люди будут получать такую помощь не только в больнице, но и в условиях дневного стационара, а также на дому.


Тем не менее о паллиативе россияне до сих пор знают слишком мало. Недавний опрос (проведенный отдельно среди граждан и среди медиков) показал: о паллиативной помощи ничего не слышали 69% россиян. А 72% (!) докторов заявили, что просто не знают, куда направлять пациентов с терминальной стадией заболевания.


Страх от незнания


«Посторонним кажется, что хоспис — страшное учреждение, где есть место только для боли, ужаса и смерти. Нет. Хоспис — это духовная и психологическая помощь, обезболивание, поддержка. От всей души благодарю за то, что последние два месяца жизни моего отца не были омрачены муками боли, за возможность видеться с ним практически в любое время, за поддержку, за слова утешения».


По словам Зои Софиевой, вокруг хосписов еще очень много мифов. Один из них — это дом смерти. Что далеко не так. Наоборот, неизлечимо больных людей здесь возвращают к жизни, в которой нет боли, тревоги и одиночества. И чем раньше человек попадет в подобное заведение, тем лучше для него. Как гласит один из постулатов Европейской ассоциации паллиативной помощи, такая терапия должна оказываться пациенту уже с первого дня выявления неизлечимого заболевания.


Ведь правильно подобранный медикаментозный комплекс, хороший уход, доброе отношение — и болезнь иногда дает человеку отпуск. Надолго ли? В паллиативной медицине об этом говорят осторожно: может, на неделю, может, на месяц или даже годы…


Другое заблуждение: отправить близкого человека в хоспис — сродни предательству. Мол, стыдно потом будет смотреть в глаза окружающим.


— Стыдно, когда человек лежит дома и страдает от боли, — подчеркивает Софиева. — Нужно понимать, что в хосписе человек чувствует себя легче, потому что там для этого созданы все условия.


Еще один устойчивый стереотип — в паллиативной помощи нуждаются исключительно онкологические больные. А это далеко не так. Она нужна и людям с невралгическими заболеваниями, и страдающим хронической обструктивной болезнью легких, и пациентам с деменцией, и боковым амиотрофическим склерозом (БАС)…


И задача паллиативной медицины помочь таким пациентам и качественно, и своевременно. То есть сделать все возможное, чтобы человек в приступе отчаяния не совершал необдуманных поступков.


Вспомним, несколько лет назад в нашей стране было сломано немало копий по поводу эвтаназии. Мол, есть же страны, где человек сам решает, жить ему или умереть. Почему же такой выбор не предоставить и российским пациентам?


— Бывает, что идея о добровольном уходе у людей действительно появляется, — говорит Софиева, — и надо понять, почему человек пришел к такой мысли: это может быть страх, боль, неуверенность в завтрашнем дне. Ведь люди боятся не самого факта смерти, а связанных с умиранием мучений. Не только своих, но и своих близких. Никто не хочет быть обузой для родственников. Я точно знаю, что если купировать тягостные симптомы, убрать боль, облегчить болезненное состояние, то очень часто вопрос об эвтаназии уходит сам собой.


Может быть, поэтому в обязанности врачей и медсестер хосписа входят не только медицинские процедуры (инъекции, перевязки и прочее), но и доверительное общение, сострадание, переживание, обсуждение волнующих пациентов и их родственников тем.


По словам главного врача хосписа Антона Арзуманова, в хосписе нет ни одного равнодушного сотрудника. Здесь работают люди, обладающие прежде всего терпимостью, милосердием, уважительным отношением к больному и, что немаловажно, отсутствием чувства брезгливости.


Помогают врачам и священники разных конфессий. В хосписе есть место, где можно с ними пообщаться, исповедоваться, если нужно. И, как подчеркивает Софиева, не стоит думать, что из хосписа нет дороги обратно. Да, для многих он становится последним пристанищем, но немало и тех, кто после курса терапии возвращается домой.


Уйти достойно


«Мы с сестрой очень благодарны всему персоналу хосписа за подаренные две недели достойной жизни нашей любимой тетушке. Здесь ей купировали боли, сняли отеки. Она до последнего смогла ходить и ушла легко и без мучений».



«Работа в хосписе — это самый тяжелый труд, страшнее невозможно представить. Как этим людям удается сохранить чуткость, человечность, доброту, я не знаю. Низкий вам поклон, дорогие мои! Здоровья вам и близким. Пусть беды обходят вас стороной. Спасибо от всего сердца».


Хоспис в Понтонном не только стационар. Здесь есть выездная служба, которая оказывает помощь на дому. Причем работают врачи и медсестры не только с самим больным, но и с его близкими. Учат их простым вещам — кормить, одевать, переворачивать…


Вопрос о госпитализации встает в трех случаях. Если в домашних условиях нельзя купировать болевой синдром. Если родственники больного очень устали и им необходимо отдохнуть. И если за больным некому ухаживать. Окончательное решение принимает как сам пациент, так и врач выездной службы.


Срок пребывания в стационаре также определяется больным и его лечащим доктором. Иногда после подбора необходимой терапии человек очень быстро возвращается домой под наблюдение врача выездной службы.


Тем более что с обезболивающими препаратами, по словам Софиевой, сегодня в городе проблем нет. Для амбулаторного лечения в наличии есть и пластыри, и таблетки, и уколы… И главная задача — убедить врачей амбулаторной сети не бояться их выписывать.


Напомним: еще в 2015 году был принят закон, который существенно облегчил выписку и применение наркотических лекарственных средств. Теперь рецепт на них действует не 5 дней, как раньше, а 15; не нужно сдавать упаковку; упрощены правила хранения препаратов, и, самое главное, право выписать рецепт есть не только у онколога, но и у любого участкового врача.


Конечно, паллиативная помощь в нашей стране еще только начинает развиваться и нерешенных вопросов множество.


Едва ли не самый острый, как считает Антон Арзуманов, — такой специализации в медицинских вузах нет. Из-за чего очень не хватает кадров. Пока специалистами по паллиативной медицине становятся врачи других профилей после повышения квалификации. Выделение паллиатива в отдельную врачебную специальность уже не раз обсуждалось на самом высоком уровне. И, возможно, в ближайшее время это все-таки произойдет.


А у сотрудников хосписа № 2 тоже есть своя мечта. Все они ждут, когда сдвинется с мертвой точки строительство центра паллиативной помощи. Его модель выглядит весьма впечатляюще. Несколько корпусов, у каждого свой зеленый дворик. Палаты интенсивной терапии, лаборатория. Отдельно — здание поликлиники. И даже часовня.


По словам главного врача хосписа Антона Арзуманова, проект был разработан еще в 2010 году, а в 2016-м — утвержден и согласован. Но до сих пор существует только на бумаге.


— Петербург стал первым городом в стране, где открылся хоспис, в котором начали создавать систему паллиативной помощи, — подчеркнул главный врач. — Появление специализированного центра позволит нашему городу остаться лидером этого направления.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 039 (6392) от 04.03.2019 под заголовком «Гаснущая свеча».

Материалы рубрики

Сколько стоит лечь в хоспис: стоимость паллиативной помощи

Алексей Кашников

обращался в хоспис

Хоспис — это больница для людей, которых уже не вылечить.

Обычно туда попадают с онкологией. Хосписы существуют, чтобы максимально облегчить неизлечимым больным страдания: подобрать обезболивание, снять интоксикацию, тошноту и другие симптомы.

Мои родственники лежали в хосписе. Я часто приходил туда, общался с руководством и сотрудниками общественных организаций, которые там работали, поэтому знаю многое об устройстве хосписов изнутри.

В статье расскажу, чем помогут в хосписе, в каком случае туда кладут бесплатно и сколько стоят платные услуги.

Хосписы в общей системе медицинской помощи

Медицинская помощь бывает четырех видов:

  1. Скорая.
  2. Медико-санитарная помощь. Это профилактические меры, услуги поликлиник, женских консультаций и родильных домов. Если человек планово лег в терапевтическое отделение, чтобы установить диагноз, поделать капельницы или уколы, это тоже будет медико-санитарная помощь.
  3. Специализированная, в том числе высокотехнологичная, помощь. Например, операции на сердце, химиотерапия в онкодиспансере.
  4. Паллиативная помощь — поддержка смертельно больных.

Раздел 2 Федеральной программы госгарантий

Смертельно больного человека наша медицина может поддержать четырьмя способами.

Круглосуточный доступ к медицинской помощи. В экстренных случаях к больному в любое время приезжает бригада скорой помощи, но неизлечимо больным она может помочь не всегда. У врачей скорой нет сильных наркотических обезболивающих. Максимум, что они могут, — сделать укол вашим же обезболивающим, если у вас есть сильный препарат.

п. 4 ст. 32 закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»

Когда моей маме ночью потребовалось обезболивание, а нужного наркотика не было, скорая помочь не смогла. Пришлось утром вызывать врача из поликлиники, потом ехать туда за рецептом, потом — в аптеку за препаратом. Так себе круглосуточный доступ получился.

Я живу в Омске, и у нас нет бесплатных выездных бригад для взрослых. Зато для детей существуют четыре государственные бригады и детская выездная паллиативная служба при благотворительном центре «Радуга». Для взрослых в Омске работает только коммерческий центр выездной паллиативной помощи. Бесплатную выездную бригаду для взрослых сейчас создает благотворительный центр «Обнимая небо».

Коммерческий центр выездной паллиативной помощи в Омске

Благотворительный центр «Обнимая небо»

Кабинеты паллиативной медицинской помощи. Там помогают следующими способами:

  1. Обследуют и наблюдают больных.
  2. Выписывают лекарства.
  3. Выдают направление в хоспис.
  4. Учат родственников ухаживать за больным.

Такие кабинеты работают в Москве, но в Омске их нет. У нас неизлечимо больных просто обслуживают в поликлиниках, как и всех остальных: можно привести человека на прием к терапевту или узкому специалисту, можно вызвать врача на дом. Но это будет обычный врач, а не специалист по паллиативу.

Помощь в больнице. Это и есть хосписы или паллиативные отделения. Обычно это государственные учреждения, хотя бывают хосписы и при благотворительных организациях.

Поскольку первые три варианта паллиативной помощи для взрослых в Омске практически не работают, больничные отделения у нас остаются единственным вариантом для неизлечимо больных.

Как грамотно потратить и сэкономить

Рассказываем в нашей рассылке дважды в неделю. Подпишитесь, чтобы совладать с бюджетом

Хоспис и паллиативное отделение

В узком смысле под термином «хоспис» понимается отдельная больница для неизлечимо больных людей. Отдельное здание дает пациентам определенные преимущества. Например, родственникам могут разрешать круглосуточное посещение, для больных проводят развлекательные мероприятия.

Список хосписов России и СНГ

Если больница многопрофильная и в том числе в ней создано отделение для смертельно больных, оно формально не считается хосписом — это будет паллиативное отделение. Там родственникам не разрешат пожить вместе с больным или приходить в любое время. Сложно будет согласовать досуговые мероприятия для больных: если в этой же больнице проводят операции, посторонние могут занести инфекцию. Точно не получится организовать для пациентов паллиативного отделения какой-то праздник.

В Омской области нет хосписа в строгом смысле этого слова. Омичи называют хосписом главное областное паллиативное отделение при городской больнице № 17. В статье для краткости я тоже буду называть это место омским хосписом.

ГБ № 17, при которой работает омский хоспис. Раньше это был настоящий хоспис: отдельное здание построили немцы, потом его передали городу. Позже персонал сократили, хоспис переехал в другое здание и превратился в паллиативное отделениеВ омском хосписе 40 мест и лучшие в регионе условия пребывания

Дополнительно в нашей области работают четыре паллиативных отделения поменьше. Там от 10 до 40 мест. Условия разные. Например, в отделении при ГБ № 9 — разруха и осыпающаяся штукатурка. Эти заведения в статье я буду называть медико-социальными отделениями.

В других городах ситуация с паллиативной помощью разная. Флагман паллиатива находится в Москве — это хоспис № 1 имени Веры Миллионщиковой. Показательный детский хоспис работает в Казани. Детский и взрослый хосписы там финансирует благотворительный фонд имени Анжелы Вавиловой.

Репортаж о хосписе в Самаре — ТАСС

Детские хосписы вообще развиты лучше, поскольку им охотнее помогают благотворительные фонды. Это долгая паллиативная помощь: дети с неизлечимыми заболеваниями живут дольше, чем пациенты взрослых хосписов. Среди детей меньше онкологии, а больше других болезней, от которых умирают не так скоро.

Порядок оказания паллиативной помощи детям

В Омской области детский хоспис заработал летом 2018 года при благотворительном центре «Радуга». Пока там доступно только дневное пребывание, но и такого нигде в Сибири больше нет. Есть только хорошие выездные службы, например в Ангарске.

В чем смысл хосписа

В хосписе для неизлечимо больного делают три вещи.

Подбирают обезболивание. Это основная причина, чтобы лечь в хоспис. В обычной больнице наркотики регулярно давать не будут, а в хосписе порекомендуют препарат, дозу и после выписки дадут небольшой запас с собой. Его хватит, пока в поликлинике не выпишут следующую партию. В аптеке большинство таких препаратов вообще нельзя купить.

Снимают интоксикацию. Она возникает, например, если у человека распад опухоли. Из-за этого могут появиться воспаления во рту, на коже. Чтобы стало лучше, в хосписе ставят капельницы с составом, который убирает интоксикацию. Если пациенту больно есть, могут влить питательный раствор через вену.

Снимают другие тяжелые симптомы. Например, тошноту, судороги, запор, сонливость, апноэ — остановку дыхания. Это называется адъювантной терапией. Такие симптомы могут появиться в том числе из-за обезболивающих, которые применяют, чтобы снять основную боль.

Ну и что? 15.03.19

Закон о паллиативной помощи: что изменится с 2019 года

Терапевт из поликлиники тоже должен обезболивать и снимать другие симптомы, но он не специалист по паллиативной медицине. В хосписе это сделают лучше, плюс там могут наблюдать за больным постоянно, поддерживать его витаминами или железом, если у него низкий гемоглобин, делать массаж.

Трамадол — психотропный опиоидный анальгетик, но это еще относительно легкий препарат. Его продают в аптеках. Таргин мощнее. Его не продают, но могут назначить в хосписеМорфин — самое сильное обезболивающее, тоже нигде, разумеется, не продается. Его назначают, когда уже и таргин не помогает. Бывает в ампулах

Важно понять вот что. Хоспис — это не место, куда человека сдают умирать. Неправильно задумываться о нем, только когда ситуация уже крайне запущена и человек начал кричать от боли. Но и в таких случаях в хосписе тоже помогут — хотя бы снимут боль.

В хоспис имеет смысл ложиться в процессе болезни, чтобы облегчить состояние и получить рекомендации, как действовать дальше. Хосписы рассчитаны в том числе и на то, что человек умрет там, но не обязательно лежать в больнице до смерти.

Наш опыт. Из моих родственников в хосписе в разное время лежали дядя и мама. Не могу сказать, что хоспис им заметно помог, но это только наш опыт. При тяжелых формах рака состояние и не должно улучшаться. Дяде в хосписе просто не было лучше, а маме стало заметно хуже. Зато после возвращения домой ее состояние улучшилось. Почему так получилось, никто не разбирался.

Еще одна функция хосписов — оформить пациенту инвалидность или поменять группу инвалидности. Пока больной лежит в хосписе, ему как раз можно сделать необходимые для инвалидности обследования и документы. В программе госгарантий сказано, что хосписы и паллиативные отделения должны взаимодействовать с органами социального обслуживания «в целях социальной защиты пациентов». При этом не говорится, в каких конкретно целях и что именно хосписы обязаны делать. Поэтому сотрудники хосписа могут заняться инвалидностью, но я слышал, что они иногда отказываются и рекомендуют оформить все самостоятельно, когда больной уже вернется домой.

Чтобы добиться от хосписа помощи в оформлении инвалидности, обратитесь к заведующему отделением. Он наверняка сначала будет отказываться, но попытайтесь облегчить его задачу. Если самому побегать по инстанциям за сотрудников больницы, подключить общественные организации, то шансы пройти переосвидетельствование во время пребывания в хосписе возрастают.

О том, что хоспис может помочь оформить инвалидность, я узнал только перед выпиской мамы. Поэтому оформлял инвалидность сам обычным способом, без помощи хосписа.

Как лечь в хоспис

Неизлечимое заболевание, с которым ложатся в хоспис, — это чаще всего рак. Еще взрослые люди лежат в хосписах с сердечно-сосудистыми заболеваниями, например после инсульта. Третий по частоте смертельный диагноз — ВИЧ. Бывают и другие неизлечимые состояния: травмы, в том числе после аварии, циррозы, инвалидность с детства с ДЦП, рассеянный склероз.

п. 6 порядка оказания паллиативной помощи взрослому населению

В омский хоспис берут только с онкологией, а в медико-социальные отделения — с остальными болезнями, от которых умирают медленнее. Их пациенты болеют годами и лежат то дома, то в больнице. Такое разделение труда между главным хосписом и другими паллиативными отделениями сложилось именно в Омской области — в другом регионе будут свои особенности.

В медико-социальные отделения, скорее всего, не возьмут людей, страдающих психическими расстройствами. В омский хоспис примут любого пациента. Главное, чтобы была онкология. Даже если из-за опухоли произошли изменения в психике. Возможно, человек будет лежать и орать, мешать другим пациентам, но от него не откажутся.

Обычно о возможности лечь в хоспис узнают от врачей. Если человек лечился в онкодиспансере, там порекомендуют обратиться в хоспис. Это происходит, когда медики понимают, что вылечить человека или продлить ему жизнь уже не получится.

Если человек не обращался в онкодиспансер, а рак диагностировали в другом месте, направление в хоспис могут дать в поликлинике по месту жительства. Можно вообще не иметь направления. Главное, чтобы у пациента была выписка с диагнозом «онкология».

Последовательность такая:

  1. Позвонить или приехать в хоспис. Взять с собой направление или последнюю выписку, где диагностирован рак. В омском хосписе вас направят непосредственно к заведующей отделением.
  2. Пациента поставят в очередь. Не факт, что получится лечь сразу: все зависит от свободных мест. Палаты делятся на женские и мужские. Мужчину могут заставить ждать, а женщину положить сразу, или наоборот. В омском хосписе 40 мест на всю область, поэтому очередь может идти несколько недель. В нашем случае место освободилось через день. Заведующая знала, кто и когда выписывается, и сразу нас сориентировала.
  3. Когда место появится, вам позвонят и назначат день поступления.

Права пациента при обращении к врачу

В день поступления нужно взять с собой:

  1. Последнюю выписку, где диагностирован рак.
  2. Паспорт больного.
  3. Его страховой полис.

Если человек не ходит, его сразу поднимут в отделение на каталке, а оформлять документы будут с родственником. Тут не как в скорой: все предварительные анализы у пациента возьмут уже в палате. Ждать в приемном отделении ему не придется. Поэтому единственная проблема — доставить больного в хоспис и потом забрать домой, если он не встает и не ходит. Об этом я уже написал в Т—Ж отдельную большую статью.

В медико-социальные отделения попадают так же, только основной диагноз будет другим. Пациенты медико-социальных отделений живут дольше, поэтому очередь туда по сравнению с хосписом огромная.

Это скан последней выписки, которую нам с мамой дали в онкодиспансере. В графе «Рекомендации» — хоспис. К выписке сразу прикрепили его адрес и телефон

Сколько стоит хоспис

В государственном хосписе лежат бесплатно первые 14 дней, которые оплачиваются по ОМС. Потом можно остаться за деньги. В омском хосписе пациента по желанию могут поместить в платную палату с первого дня.

Цены за сутки в омском хосписе в 2020 году

Срок Бесплатная палата Платная палата
До 14 дней 0 Р 650 Р
После 14 дней 650 Р 1300 Р

Бесплатная палата

0 Р

Платная палата

650 Р

Бесплатная палата

650 Р

Платная палата

1300 Р

В бесплатной палате четыре места, туалет на этаже. В платных палатах по два места и туалет. Других отличий нет. Раньше еще шторки были только в платных палатах, но теперь их повесили везде.

Формально паллиативная помощь бесплатна всегда, поэтому по документам хоспис берет плату за дополнительные услуги по уходу. При этом дополнительно ухаживать за пациентом не будут. В детском хосписе в Омской области никаких платных услуг нет. Фонд «Радуга» содержит его за счет пожертвований.

Если полежать в хосписе 14 дней бесплатно, а потом выписаться, то можно сразу снова встать в очередь. Когда она подойдет, 14 дней опять будут бесплатными. Так разрешается делать до бесконечности. Бывают исключения, когда больных оставляют бесплатно после двух недель без перерыва.

Моя мама лежала 10 дней в бесплатной палате — мы ничего не потратили.

В этой платной палате еще стоит телевизор и холодильникА так общий холодильник стоит в коридоре

Точной информации о платных услугах в хосписах в других городах России в открытом доступе я не нашел. Про цены в омском хосписе я бы тоже не узнал, если бы не столкнулся с проблемой лично. Скорее всего, в Москве и Казани действительно абсолютно все бесплатно, потому что финансирование идет за счет благотворительных фондов. В государственных хосписах в других городах, вероятно, за что-то платить придется. Узнавайте у заведующего или главврача.

Обслуживание в хосписе как в обычных больницах. Там бесплатно кормят и дают медикаменты, но не любые. В хосписе есть все виды сильных обезболивающих — пластыри, таблетки, ампулы, — а обычный «Нурофен» мне пришлось принести из дома. Лекарства от сопутствующих заболеваний мы тоже брали с собой. Это были препараты от давления и диабета.

Что нужно знать о медицине в России: 9 актуальных цифр

Не хватает в хосписах и средств гигиены. Пациентам постоянно нужны пеленки, подгузники, урологические прокладки, мыло, туалетная бумага. Бесплатное мыло в омском хосписе — только хозяйственное.

Если к человеку никто не приходит и у него нет гигиенических принадлежностей, то санитарки просят его соседей поделиться. Если закончатся памперсы, человека могут так и оставить в грязном, — это зависит от смены и удачи.

Коляски и ходунки в хосписах есть

Ложиться в хоспис или нет

Обстановка в хосписах гнетущая. Ночью кто-то будет кричать — хорошо, если в соседней палате. Многие онкологические больные не в себе. Иногда кто-нибудь умирает. Поэтому отдохнуть там не получится точно, а возможно, и нормально поспать.

Хорошо следить за пациентами персонал тоже не будет. Моя мама в хосписе дважды упала, потому что никто не помогал больным передвигаться. Так что если человеку порекомендовали хоспис, то не обязательно туда ломиться.

Если больной сохраняет рассудок, лучше в первую очередь спросить его самого. Мой дядя сам хотел в хоспис: надеялся, что там станет легче. Моя бабушка болела, и в поликлинике ей предлагали направление в хоспис. Но она не захотела: у нее не было сильных болей, ухаживать мы уже умели, комнату оборудовали раньше, поэтому отказались.

Сколько стоит нанять сиделку

Если человек согласился на хоспис, а потом передумал, не обязательно ждать две недели. Выписаться можно, как только пациент захочет домой.

Я считаю, что в хосписе стоит полежать один раз и использовать его по максимуму: подобрать серьезное обезболивание, родственникам получить рекомендации, узнать, как правильно менять подгузники, как делать массаж. Двух бесплатных недель для этого хватит. За это время вы успеете подготовить квартиру: сделать перестановку, чтобы удобно было подходить к кровати, достать технические средства реабилитации. При необходимости в этот же период займитесь инвалидностью, тем более что сотрудники хосписа должны в этом посодействовать. Потом лучше болеть и ухаживать за больным дома.

Кратко

  1. Неизлечимо больным людям помогают в хосписе.
  2. В хосписе можно лежать до смерти, но идея не в этом. Человека кладут туда на некоторое время, чтобы облегчить состояние, а не чтобы оставаться там до конца.
  3. Две недели в хосписе пациенты лежат бесплатно за счет ОМС. Дальше как получится.
  4. Чтобы попасть в хоспис, нужен смертельный диагноз и полис ОМС.
  5. Сразу могут не положить — поставят в очередь.
  6. В выписке из хосписа будут рекомендации, какой обезболивающий препарат подходит. Дальше его будут выписывать в поликлинике.

что происходит за стенами хосписа, которого боятся многие люди

Слово «хоспис» у многих, кто его слышит, вызывает весьма гнетущие чувства и неприятные ассоциации. Между тем хоспис – это настоящий луч света в конце тоннеля для неизлечимо больных.

О том, что происходит в стенах этого пугающего, на первый взгляд, медучреждения, узнал журналист портала «Здоровье Mail.Ru».

56-летняя Рамиля в Первом московском хосписе практически самая молодая. Несмотря на то, что у женщины рак четвертой стадии с метастазами, она неплохо держится: хорошо одета, аккуратно накрашена и улыбается.

«Заболела я в 2015 году. Я тогда вообще плохо понимала, что такое рак, – думала, сейчас все вырежут и я заживу прежней жизнью. Но все оказалось не так: две операции, несколько курсов «химии» и лучевой терапии… Тем не менее рак прогрессировал. Я консультировалась в государственной и частной клинике в России, ездила в Израиль. В мае этого года пришлось поставить точку в лечении – все врачи пришли к выводу, что медицина тут бессильна», – начинает свою историю Рамиля.

Тогда онколог сказал женщине: «Езжайте на дачу, живите там, дышите свежим воздухом». Она воспользовалась его советом и вместе с мужем поехала за город. Однако Рамиле становилось все хуже: она ползала по стенам от боли, с трудом добиралась до туалета, чтобы справить нужду.

«Нет, конечно, при выписке врач прописал мне обезболивающие. Получить их было непросто, но и не так сложно, как рассказывают. Мой муж пришел в аптеку с рецептом, фармацевт запросил подтверждение от больницы, что у них действительно есть такая пациентка, и ему выдали лекарства. Это заняло, может быть, полдня. Вся беда в том, что эти лекарства не работали. Я колола морфин, который дали в аптеке, но он лишь немного снимал боль. Приняла один раз противосудорожное – у меня никогда в жизни не было «ломки», но тут появились похожие ощущения: меня колотило, руки-ноги тряслись. В конце концов, мы решили обратиться в хоспис. В нашем округе нет своего, поэтому я встала на учет в Первый московский хоспис», – вспоминает женщина.

Сегодня в хосписах оказывают качественную паллиативную помощь пациентам, которых уже нельзя вылечить: облегчают боль, снимают тошноту, обеспечивают необходимый уход. При этом хоспис – это не просто медучреждение, здесь стараются создать домашнюю атмосферу и окружить вниманием. Попасть в хоспис может любой человек с направлением от онколога совершенно бесплатно.

В хосписе, где пребывает Рамиля, 35 коек, еще четыремстам пациентам помогает выездная служба. Сотрудники учреждения привозят на дом лекарства, разные принадлежности для ухода, могут помыть и покормить больного. В стационар человек попадает, когда на дому справиться с симптомами болезни уже не получается.

К Рамиле представители Первого московского хосписа приехали, как только она встала на учет. Уже тогда, по словам женщины, ей и семье стало легче. Меньше чем через неделю Рамилю госпитализировали.

«Когда я попала в стационар, врачам быстро удалось подобрать терапию. Сейчас мне не больно, я чувствую себя хорошо: читаю книги, гуляю по саду, принимаю гостей. Я работала учительницей английского языка в гимназии, поэтому, кроме родных, ко мне приезжают коллеги и бывшие ученики. Перед приходом сюда все напряжены. Я их понимаю: раньше я тоже думала, что хоспис – это место, куда сгружают еле живых людей, которые лежат и стонут под капельницами. На самом деле у нас тут практически санаторий: питание шесть раз в день (кормят вкусно!), концерты, библиотека. Я вот, как с вами поговорю, пойду на массаж», – говорит женщина.

Обычно пребывание в хосписе составляет порядка 21 день, но при необходимости в стационар можно лечь повторно.

«Я здесь вторую неделю. Врач хочет выписать меня пораньше – говорит, я уже в норме, а я бы хотела тут остаться еще на недельку. Муж и сыновья стараются обо мне заботиться, но для них это все очень тяжело. А пока я тут – и мне хорошо, и родные от меня отдыхают», – добавляет Рамиля.

Принято думать, что люди приходят в хоспис умирать. Но на самом деле они приходят туда достойно прожить остаток своей жизни. Некоторые больные живут со смертельным диагнозом месяцами и даже годами, поэтому становятся «постоянными клиентами» хосписа.

«Приятно видеть знакомое лицо, когда пациент возвращается в хоспис. Для меня вообще очень важен контакт: вот я пришел, прогулялся с больным, помог ему поесть, смотрю – он взял меня за руку. Я посмотрел ему в глаза, и он не отвел взгляд. В такие моменты чувствую важность того, что я делаю», – делится волонтер хосписа Павел.

Павел помогает неизлечимо больным уже 10 лет. Такие добровольцы, как он, дают пациентам то, на что не хватает времени или душевных сил у медработников и членов семьи, – внимание, общение, заботу. Для человека, которого уже нельзя вылечить, они являются одними из главных радостей в жизни.

«Когда пациенты уходят, мне всегда печально. Но мне хочется верить, что это не конец. В любом случае, радость от человеческого контакта, чувство, что ты помог пациенту в его последние недели и дни – это все перевешивает боль потери», – признается Павел.

«В хосписе не говорят про человека «умер», говорят «ушел». Нет, мы не пытаемся сбежать от реальности или как-то ввести пациентов в заблуждение насчет их перспектив. Просто в слове «смерть» есть что-то слишком… окончательное. Я предпочитаю думать, что пациент «ушел от нас» – как будто уехал в отпуск или на ПМЖ в далекую страну», – добавляет координатор помощи Первому московскому хоспису фонда «Вера» Дилноза Муйдинова.

Рамиля тоже старается не думать и не говорить о смерти. Она живет сегодняшним днем, без оглядки на пустые волнения и суету.

«Я пытаюсь рассказать об этом всем, но это невозможно передать словами. Как будто слетает все лишнее, наносное, и ты живешь здесь и сейчас. Хотя некоторых людей, которые приходили в гости в хоспис, удалось впечатлить – они переставали тревожиться о материальном, обо всяких пустяках. Некоторые даже плакали. Мои сыновья сейчас в депрессии из-за моей болезни. Я говорю им: живите, живите сейчас и радуйтесь! Не думайте обо мне! Но у них, конечно, не получается. Надеюсь, хотя бы мое нахождение в хосписе даст им передышку, чтобы немного прийти в себя. Не знаю, как в других хосписах, но здесь мы живем, а не доживаем», – говорит Рамиля.

Женщина, конечно же, предвкушает, как вернется домой к близким, но планов она не строит: «Я могу прожить еще месяцы или даже годы. Но я об этом не думаю – какой смысл, все равно не угадаю, сколько мне отпущено. Вполне вероятно, что я еще не раз попаду в хоспис – болезнь все равно будет прогрессировать, и тогда старые таблетки перестанут помогать. Но я этого уже не боюсь. В хосписе делают все, чтобы нам было хорошо на конечном отрезке нашей жизни. И нам здесь действительно хорошо».

Сотрудники хосписа отмечают, что пациенты с терминальной стадией рака порой кажутся даже более позитивными, чем здоровые люди. Однако не стоит обманываться – депрессия из-за осознания скорой кончины рано или поздно настигает практически всех. Хороший уход в хосписе и правильно подобранные лекарства, говорят специалисты, помогают облегчить пациентам боль и тревогу, улучшить настроение и придать сил – до самого их конца.

Так это случилось и с Рамилей – во время подготовки материала она ушла… из хосписа и из жизни.

Что такое хоспис — Про Паллиатив

Содержание

Хоспис подходит только для последних дней жизни?

Сколько времени можно оставаться в хосписе?

С какими диагнозами принимают в хоспис?

Как попасть в хоспис?

По каким критериям направляют в хоспис?

Какие документы необходимы для постановки на учет?

Какую помощь оказывают в хосписах?

Какую помощь не оказывают в хосписах? 

Что нужно взять с собой при госпитализации в хоспис?

Как получить помощь выездной службы хосписа?

Что делать, если у меня в городе нет хосписа?

Что еще?

Хоспис – это бесплатное медико-социальное учреждение, финансируемое из средств бюджета субъекта Российской Федерации; имеющее лицензию на медицинскую деятельность и работу с опиоидными анальгетиками; учреждение, где обеспечивают уход и оказывают медицинскую, в том числе обезболивающую, социальную, психологическую, духовную и юридическую помощь неизлечимым больным, а также их семьям как в период болезни, так и после утраты близкого человека.

Хоспис подходит только для последних дней жизни? 

Хоспис работает с неизлечимо больными пациентами, каждый из которых находится в индивидуальной ситуации: кто-то живет с диагнозом много лет, а кто-то умирает очень быстро. Иные пациенты выписываются из хосписа домой после того, как им подобрана симптоматическая терапия, в том числе обезболивание, и оказан необходимый уход.

Но главное — в хосписе не умирают, в хосписе живут.

Сколько времени можно оставаться в хосписе? 

Пациент может оставаться в хосписе столько, сколько требуют медицинские показания или социальная передышка для родственников.

С какими диагнозами принимают в хоспис? 

Паллиативная помощь, в том числе и в хосписе должна оказываться пациентам с неизлечимыми прогрессирующими заболеваниями и состояниями, среди которых выделяют следующие основные группы:

Заповеди хосписа О чем необходимо помнить сотрудникам и руководителям хосписов

  • пациенты с различными формами злокачественных новообразований;
  • пациенты с органной недостаточностью в стадии декомпенсации, при невозможности достичь ремиссии заболевания или стабилизации состояния пациента;
  • пациенты с хроническими прогрессирующими заболеваниями терапевтического профиля в терминальной стадии развития;
  • пациенты с тяжелыми необратимыми последствиями нарушений мозгового кровообращения, нуждающиеся в симптоматическом лечении и в обеспечении ухода при оказании медицинской помощи;
  • пациенты с тяжелыми необратимыми последствиями травм, нуждающиеся в симптоматической терапии и в обеспечении ухода при оказании медицинской помощи;
  • пациенты с дегенеративными заболеваниями нервной системы на поздних стадиях развития заболевания;
  • пациенты с различными формами деменции, в том числе с болезнью Альцгеймера, в терминальной стадии заболевания;
  • пациенты с социально значимыми инфекционными заболеваниями в терминальной стадии развития, нуждающиеся в симптоматическом лечении и в обеспечении ухода при оказании медицинской помощи;
  • в последней редакции «Порядка оказания паллиативной медицинской помощи взрослому населению», утвержденном Приказом Минздрава России от 07.05.2018 № 210н, исключены слова, что помощь оказывается нуждающимся «за исключением больных ВИЧ-инфекцией». Ранее оказание паллиативной помощи пациентам, имеющим диагноз ВИЧ/ СПИД, регламентировалось другим Приказом Минздрава России, который до сих пор не отменен. По рекомендациям ВОЗ к числу клинических состояний, при которых пациентам может потребоваться паллиативная помощь относятся также лекарственно-устойчивый туберкулез, гепатит B и C.

Вместе с тем, в настоящее время в подавляющем большинстве регионов России при большом дефиците стационарных коек и небольшом количестве выездных патронажных служб, паллиативную помощь получают неизлечимые онкологические пациенты, как наиболее остронуждающаяся категория среди взрослого населения.

Как попасть в хоспис? 

«Для паллиативной помощи качество жизни имеет ключевое значение»Татьяна Ионова об оценке качества жизни, профессиональных опросниках и работе с пациентами

Если у человека злокачественное новообразование, направление в медицинские организации, оказывающие паллиативную медицинскую помощь в амбулаторных условиях, можно получить:

  • при наличии гистологически верифицированного диагноза у врача-онколога
  • при наличии заключения врача-онколога об инкурабельности заболевания и необходимости проведения симптоматического и обезболивающего лечения у участкового врача-терапевта и врача общей практики (семейные врачи).

В стационарных условиях:

при наличии гистологически верифицированного диагноза:

  • у врача по паллиативной помощи кабинетов паллиативной медицинской помощи,
  • у выездных патронажных служб паллиативной помощи, хосписов, отделений паллиативной медицинской помощи,
  • у врача-онколога

при наличии заключения врача-онколога об инкурабельности заболевания и необходимости проведения симптоматического и обезболивающего лечения у участкового врача-терапевта и врача общей практики (семейные врачи).

При отсутствии гистологически верифицированного диагноза, направление осуществляется по решению врачебной комиссии медицинской организации, в которой проводится наблюдение и лечение больного.

При иных заболеваниях направление можно получить в результате решения врачебной комиссии медицинской организации, в которой проводится наблюдение и лечение пациента.

Пикник в Первом московском хосписе, 2016
©Фонд помощи хосписам «Вера»

По каким критериям направляют в хоспис? 

«Пациенты достойны того, чтобы быть обезболенными»Онколог Антон Усов о том, почему врачи боятся назначения опиоидов, несовершенствах медицинского образования и законодательства

Говоря простым языком, в хоспис направляют пациентов, если:

  1. им необходимо подобрать корректную схему обезболивания,
  2. нужно снять тягостные симптомы, с которыми не получается справиться дома,
  3. у них нет близких, которые могут за ними ухаживать,
  4. их родственникам необходима социальная передышка.

Говоря строгим языком, согласно «Порядку оказания паллиативной медицинской помощи взрослому населению», основные медицинские показания для госпитализации пациентов в отделение круглосуточного медицинского наблюдения и лечения хосписа следующие:

  • выраженный болевой синдром в терминальной стадии заболевания, не поддающийся лечению в амбулаторных условиях, в том числе на дому;
  • нарастание тяжелых проявлений заболеваний, не поддающихся лечению в амбулаторных условиях, в том числе на дому, требующих симптоматического лечения под наблюдением врача в стационарных условиях;
  • необходимость подбора схемы терапии для продолжения лечения на дому;
  • отсутствие условий для проведения симптоматического лечения и ухода в амбулаторных условиях, в том числе на дому.

В Москве на базе ГБУЗ «Центр паллиативной помощи ДЗМ» действует координационный центр, который занимается распределение пациентов по московским хосписам (+7 (499) 940 19-48 – круглосуточно). Консультант по телефону расскажет подробно о том, как получить помощь в стационаре или дома.

Какие документы необходимы для постановки на учет? 

  • копия паспорта,
  • копия полиса ОМС (по потребности),
  • направление (форма 057-у),
  • последняя выписка из стационара с диагнозом, результатами обследований и анализов или выписка из амбулаторной карты,
  • заключение врачебной комиссии (ВК) (кроме онкологических пациентов в IV стадии с гистологической верификацией),
  • заключение онколога в случае наличия подтвержденного онкологического диагноза IV стадии при наличии гистологической верификации.

Какую помощь оказывают в хосписах? 

  • Подбор или коррекция схемы обезболивания.
  • Помощь в избавлении от симптомов заболевания: одышка, тошнота, отеки и пр.
  • Помощь при затруднении выделительных функций (затрудненное мочеиспускание, дефекация).
  • Обучение уходу за пациентом.
  • Психотерапевтическая поддержка.
  • Консультация по социальным вопросам.

Какую помощь не оказывают в хосписах? 

Гид по волонтерствуЧто могут делать волонтеры в паллиативной помощи

  • Не проводят:
    • химио- и лучевую терапию;
    • дополнительную диагностику;
    • хирургические операции;
    • специализированное лечение;
    • реабилитационные мероприятия.
  • Не лечат:
    • инфекционные заболевания;
    • психические заболевания;
    • но должны принимать пациентов с деменцией, кожными нарушениями и с психиатрическими диагнозами вне обострения.
  • Не оказывают экстренную помощь при острых состояниях и заболеваниях (только перевод в скоропомощные стационары в экстренных случаях).
  • Не предоставляют индивидуальных сиделок.
  • Не устанавливаем окончательный диагноз – к нам попадают пациенты на основании тяжести состояния.

Важно

Все услуги в хосписе должны предоставляться бесплатно.

Что нужно взять с собой при госпитализации в хоспис? 

  • Одежду для прогулок.
  • Удобную обувь с задником.
  • Личные средства гигиены (зубную щетку, мочалку, щетку для волос, бритву).
  • Мобильный телефон и зарядное устройство к нему.
  • Любые вещи и предметы, с которыми комфортно и уютно на новом месте (любимый халат, плед, тапочки, пижама, цветы, фотографии, диски с любимой музыкой).

Важно

В московских государственных хосписах:

  • разрешено круглосуточное посещение,
  • родственники и близкие могут оставаться на ночь,
  • можно (а иногда и нужно) приходить с детьми любого возраста и домашними животными.

Пикник в Первом московском хосписе, 2016
©Фонд помощи хосписам «Вера»

Как получить помощь выездной службы хосписа? 

Организация работы выездной службыЛекция о том, как создать успешную службу с нуля

Большая часть пациентов хосписа – это пациенты, к которым приезжают на дом. Врачи и медсестры делают то же, что и в стационаре – помогают с обезболиванием и тягостными симптомами, помогают с уходом и обучают близких пациента необходимым навыкам, консультируют по вопросам получения социальной помощи. Московские хосписы также готовы позвать волонтеров для помощи по дому.

Чтобы получить помощь от хосписа дома, нужно, чтобы лечащий врача дал рекомендацию о необходимости получения паллиативной помощи, и потом встать на учет в ваш районный или городской хоспис. К сожалению, мы не знаем, как это устроено во всех хосписах нашей большой страны. Обычно нужно прийти в хоспис со всеми необходимыми документами и обратиться в регистратуру. Мы советуем заранее звонить в хосписы для уточнения процедуры.

Документы, необходимые для постановки на учет:

  • Копия паспорта с регистрацией в городе обращения.
  • Заключение врачебной комиссии (кроме онкологических пациентов при наличии гистологической верификации). В заключении должна содержаться рекомендация о необходимости получения паллиативной помощи.
  • Заключение онколога (для пациентов со злокачественными образованиями при наличии гистологической верификации).

В Москве следует связаться с Координационным центром ГБУЗ «Центр паллиативной помощи ДЗМ» по круглосуточному телефону +7(499) 940 19-48 или по электронной почте [email protected]

Нет ограничений по срокам оказания паллиативной помощи патронажной службой. Посещать на дому могут врачи, медсестры, социальные работники и волонтеры.

Что делать, если у меня в городе нет хосписа

Паллиативная помощь может оказываться не только в хосписе, но и в отделении паллиативной помощи в больнице, доме/отделении сестринского ухода, кабинете паллиативной помощи в поликлинике. Узнайте у своего лечащего врача варианты получения паллиативной помощи.

Что еще? 

Вы всегда можете обратиться на горячую линию помощи неизлечимо больным людям: 8-800-700-84-36  — круглосуточно, бесплатно.

За помощь в создании материала редакция благодарит Людмилу Кочеткову и Ольгу Осетрову. 

Также читайте ответы на самые часто задаваемые вопросы о паллиативной помощи: для пациентов, для их родственников и для специалистов.

В хоспис не надо “сдавать”. Но это место, где со смертью можно договориться

Лучше всего – чтоб смерти не было. Чтобы были вечно цветущие восемнадцать лет, и соловьи, и дорога в поле, и первая любовь – и чтобы все это навсегда. И чтобы близкие не умирали, и родители были рядом, и бабушка здорова, и дед бравый и веселый, и сам ты – неуязвимый и бессмертный, как бывает только в юности и детстве. И то, к сожалению, не всегда.

Татьяна Краснова

О смерти не хочется говорить.

От нее хочется отвернуться, отменить ее, вычеркнуть. К сожалению, ее не получается даже заказать – такую, как хотелось бы, мгновенную и легкую.

Вот мой дед, военный летчик, прошедший Сталинград и Халхин-Гол, в начале семидесятых приехал проверять военную часть где-то под Владимиром, вышел из поезда, в кителе с орденскими планками, подтянутый и красивый, вскинул руку к козырьку, приветствуя встречавших, упал и умер под «здравия желаем, товарищ генерал». Мы тогда плакали, а бабушка сказала тихонечко: «Мне бы так!»

С нею «так» не получилось. В конце семидесятых ей полагалось обезболивание по разнарядке. Положено было всем одинаково, и наплевать, что больно всем по-разному, и больше наркотик взять негде, и надо терпеть, а боль при раке поджелудочной железы такая, что терпеть невозможно даже русской женщине, не то что генералу… Не приспособлен к этому живой человек…

Тогда хосписов не было. Помочь было некому – да и нечем.

Сейчас, меньше чем одну жизнь спустя, мы сидим в красивом ухоженном доме неподалеку от Новодевичьего монастыря, за окном цветет весенний сад, а в доме пахнет кофе и цветами. Смерть, конечно, никуда не ушла. Но хоспис кажется мне местом, где с нею пытаются договориться. Не сказать, чтобы на равных, но – с уважением.

Сегодня Первым московским хосписом заведует молодой врач, онколог, Ариф Ниязович Ибрагимов. Об этом разговоре я попросила его потому, что за последний месяц только мне раз пять пришлось говорить с родными и близкими тех, от кого отказалась, исчерпав свои возможности, обычная медицина.

Что делать? Как быть? Как помочь близкому, как облегчить его страдания, как продолжать жить самому?

«Хоспис!» – привычно отвечаю я. «Нет, только не это», — привычно слышу в ответ. Его боятся. Скорее всего потому, что не знают, что это.

Первый московский хоспис

Мы ищем тех, кто сочувствует

— Ариф Ниязович, так что же такое хоспис?

— Хоспис – это медико-социальное учреждение. А почему не классическое медицинское, почему такая приставка – медико-социальное? Да потому что, будучи лечебным учреждением со своей спецификой, мы никогда не ставим на второй план социальные и семейные проблемы наших пациентов. В обычной больнице единица, которой измеряют оказание помощи – это пациент. В нашем случае – это семья. Мы работаем не только с пациентом, но и с теми, кто его окружает. И порой доходит до того, что работа с самим пациентом занимает процентов тридцать времени, остальное занимает семья.

— По определению, паллиативная помощь облегчает боль, предлагает пациентам систему поддержки, чтобы они могли жить насколько возможно активно до самой смерти, а близким пациента — психологическую поддержку во время его болезни, а также в период тяжёлой утраты. Откуда берутся люди, работающие в хосписе? Ведь в российских медицинских ВУЗах специально и отдельно паллиативной медицине не обучают?

— Не обучают, нет такого направления. Любого врача с базовым медицинским образованием, неважно с каким, будь то хирург, анестезиолог, терапевт – можно научить. Конечно, на это уйдет время, и гораздо большее, чем обычно тратят на курсах повышения квалификации, но это возможно.

— Как вы отбираете людей, которые вам подходят, и как отсеиваете тех, кто не подходит?

— Мы ищем тех, кто сочувствует пациенту. В первую очередь, человек должен быть человеком.

***

Перед тем, как оказаться в Центре паллиативной помощи на улице Двинцев, моя мама поговорила с соседками на лавочке у подъезда. Потом позвонила мне, и в слезах сказала: «Я в больницу не поеду!»

В городской бесплатной больнице, работающей на наши с вами налоги, нянечка ударила 85-летнюю Анну Ивановну полотенцем за то, что та не успела дойти до туалета. 76-летнюю Марию Петровну положили на каталку в коридоре и не подошли ни разу за сутки. Отцу моей подруги, 96-летнему ветерану Великой Отечественной войны, отказались выписывать дорогое лекарство, положенное ему бесплатно. Дочери сказали коротко и сурово: «А чего вы хотели? Конечно, ему плохо! В таком-то возрасте!»

«Не все больницы такие!» — сказала я.

«Других нет!» — ответила мама. С ней было очень трудно спорить. Старики упрямы…

Потом мы приехали на Двинцев, в Центр паллиативной помощи.

Иначе как шоком мамино впечатление от него назвать было нельзя.

Ее ждали. Ей приготовили постель. Доктор, пришедший для того, чтобы познакомиться с новой пациенткой, спросил от двери: «Вы не против, если я вас осмотрю?»

Потом с ней говорили. Долго. Может быть, полчаса. Или минут 40. Много дольше, чем за годы в районной поликлинике. Ее не перебивали, за ней записывали.

Потом медсестра принесла ей очищенный мандарин.

«Я не понимаю, — сказала мама, — почему они так ко мне относятся? С какой стати?!»

У нас так принято

— Почему у вас – сочувствуют, а в большинстве мест – нет?

— У нас так принято. Человека всегда раскрывает его окружение. Многие доктора, которые сейчас работают в нашей системе, раньше такими никогда не были. Хосписы позволили им раскрыться.

— Выходит, если дать человеку возможность вести себя по-человечески, он с благодарностью принимает это?

— Дать и научить. Может быть, о многих вещах человек не задумывался. Работал и работал. Как на конвейере. Изо дня в день, от звонка до звонка. Честно работал. Старался, помогал как мог. И на сочувствие и сопереживание просто не хватало времени и сил. И тут ему показали, что рамки можно расширить. Что можно вести себя по-другому.  

Ариф Ибрагимов

— Доктор, но ведь обычно врач настроен на то, чтобы вылечить. Победил болезнь – молодец. Не смог – ты проиграл.

— Первый секрет как не «выгореть» в этой ситуации – не ставить себе нерешаемых задач. Ведь нас в институте медицинском всегда как учили? Лечить, лечить, чтоб человек выздоровел. Если в хосписе ставить себе такие  глобальные задачи, вот, то не проработаешь и пары месяцев, мне кажется. К нам попадают неизлечимо больные люди. К сожалению, в большинстве случаев, исход будет один. Но редко кто задумывается из докторов, не работавших в системе паллиативной помощи, что даже смерть может быть разной. Может быть – мучительной, в страданиях, рядом с семьей, не готовой к кончине близкого человека. Ведь сплошь и рядом с людьми не говорят подробно, ничего не объясняют.

А может быть совсем иначе: когда пациент не страдает, осознает все, что с ним происходит, успевает решить свои земные человеческие проблемы, родственники знают, что их ждет, не паникуют, они готовы, они рядом. И это абсолютно разные истории. Казалось бы, конец один, но к нему можно прийти двумя тропами. И  надо ставить себе задачу прийти по второй.

***

Моя мама меньше всего задумывалась о смерти. Вообще говоря, она собиралась не умирать, а сажать огурцы на даче. И еще – у нее не было рака. Был очень долгий, и очень плохо леченный диабет, 84 года и «полиорганная недостаточность». На обычном языке так называют усталость и изношенность всех органов. «Неужели ей пора в хоспис?» — спросила я нашего лечащего врача.

В хоспис не надо “сдавать”

— Когда настает пора думать о хосписе?

— Задуматься стоит тогда, когда мы узнаем, что есть некая медицинская проблема, которую уже не могут решить доктора куративной медицины. Сейчас общество у нас открытое, в распоряжении каждого человека море информации. Можно почитать, посмотреть. В частности, понять, что паллиативная помощь в Москве доступна в разных формах – и в стационаре, и дома. И  вовсе не обязательно «сдавать» человека в хоспис – формулировка, которая звучит пугающе для многих. Паллиативная помощь может быть оказана и на дому, под наблюдением наших врачей. И больше половины пациентов выбирают именно такой вид помощи.

Часто пациент страдает от симптомов, с которыми не может справиться амбулаторный врач. Вот  тогда уже пора обратиться в хоспис. И вот что очень важно: лично мне всегда легче работать с пациентом и его родственниками, когда я их знаю хотя бы несколько месяцев. Тогда ты уже примерную характеристику семьи имеешь в голове: кто как будет реагировать на те или иные разговоры, на те или иные новости; уже знаешь пациента, знаешь его привычки, предполагаешь, как он отреагирует на то или иное лекарство.

Люди часто боятся как огня самой этой мысли: «сдавать»… И оттягивают, оттягивают, оттягивают до последнего решение обратиться за помощью. В итоге, очень часто обращаются в хоспис за несколько дней до смерти. Мы физически не можем за это время хорошо и качественно помочь. Мы в любом случае делаем все возможное, но помочь максимально качественно уже не успеваем.

***

«Не говори никому, что мать в хосписе — строго сказала мне соседка, — Люди осудят! Ты должна была все сделать сама! Это твоя мать!»

У моей мамы был асцит. Так называют скопление жидкости в брюшной полости. Очевидно, что справиться с этим самостоятельно я не могла. Но дело не только в асците.

Знали бы вы, с какой заботой, нежностью и сноровкой две сестрички помогли моей маме вымыться. Как быстро и ловко поменяли белье. Как удобно устроили столик, за которым можно было поесть. Как легко и сноровисто кололи уколы, спрашивая по три раза: «Вам точно не больно?»

Что оставалось мне? Приносить красивое и вкусное. Сидеть у постели. Рассказывать про свою работу, успехи внучки, про то, как по ней скучает кот. В общем – быть дочерью…Такую возможность, кстати, хоспис предоставляет в круглосуточном режиме.

***

— Люди часто воспринимают уход за умирающим как свой священный долг, и бывает, что тратят на это без остатка все физические и душевные силы. Считается, что все это надо «выстрадать».

— Если человек решил, что ему надо пройти именно такой путь – так тому и быть. Но, позвольте нам рядом постоять, и облегчить жизнь и вам, и вашему умирающему близкому. А если все-таки принято решение отправиться в стационар, то там присутствие родных просто неоценимо. Перемещение больного в тяжелом состоянии в незнакомое, непривычное место – огромный стресс, и близкие могут облегчить его своей любовью и заботой.

***

На второй день в хосписе мама спросила меня трагическим шепотом: «Сколько же тебе приходится платить врачам и сестрам, чтобы они за мной так ухаживали?!»

Мой ответ маму не убедил. Боюсь, до самого конца она думала, что я просто скрываю от нее те страшные суммы, которые приходится вносить…

У вас никогда не возьмут денег

— Ариф Ниязович, сколько стоит пребывание в хосписе?

— Нисколько.

— Но вы же понимаете, что этого просто не может быть?

— Придется поверить. Это не стоит нисколько. И у вас не возьмут денег. Никогда, ни за какую манипуляцию.  

— Но ведь платные хосписы в Москве есть. А есть и очень платные.

— Это так. К сожалению, далеко не всегда это значит, что они лучше. Например, некоторые из них не имеют лицензии на применение мощных обезболивающих препаратов. И честно говоря, для того, чтобы хоспис стал домом, не нужно так уж много денег. Нужна доброта. Улыбки. Цветное постельное белье и яркая посуда без надписи «для вторых блюд» через всю тарелку. Простое человеческое внимание.

Мы с вами разговариваем в Первом московском хосписе имени Веры Миллионщиковой. Он существует уже давно, у него есть вот этот прекрасный дом, двери с витражами и сад. Центр паллиативной помощи на улице Двинцев работает всего три года. Но дайте срок, и там будет так же красиво …

***

Среди того, что поразило маму в хосписе была собака. Собака была мала размером, прилично одета в розовую юбку, на голове имела бант, и пришла не просто так, а вместе со своим волонтером. Собака работала психотерапевтом.

Она танцевала в палатах и коридорах, охотно принимала угощения и с удовольствием сидела на ручках.

Фотография совершенно счастливой мамы с этим псом – последний ее снимок, который я сделала.

Вам постараются помочь

В отличие от большинства людей, я знаю, каких неимоверных, нечеловеческих сил стоит создание сети московских хосписов и поддержание в каждом (в каждом!) из них этой удивительной атмосферы доброты, внимания, приятия и любви, которых не купить ни за какие деньги в мире. Я знаю, чего стоит отважной Нюте Федермессер и ее потрясающей команде поддержание огня в этом очаге.

Я очень постараюсь сделать мою личную благодарность Центру паллиативной помощи, хосписам и фонду «Вера» осязаемой.

А всем вам я хочу показать одну очень важную табличку.

Изучите ее внимательно. Пусть она не пригодится ни вам, ни вашим близким как можно дольше. Но если пригодится – знайте, вам очень постараются помочь.

 

Любые вопросы о паллиативной помощи можно задать по телефону Горячей линии помощи неизлечимо больным людям:

8 800 700 84 36

Она работает круглосуточно и бесплатно для абонентов со всей России

Для жителей Москвы: координационный центр Московского многопрофильного Центра паллиативной помощи: +7(499) 940 19-48

Просветительский портал о паллиативной помощи – http://pro-palliativ.ru/

Не оставляй надежду, всяк сюда входящий. Исповедь врача хосписа

2 часа ночи, я был на посту: второй отсек, третья позиция. Помню чётко эту картину: я слышу “пи-и-ип”, бегу к докторам. 

— Марья Сергеевна, третья позиция! Остановка, надо откачать! — я тогда был студентом и ужасно испугался. Звук изолинии был как молниеносный призыв: «Спаси».

— Вот эта бабуля — четвёртая стадия? Да?

— Я не знал! У неё остановка! — у меня был щенячий рефлекс: я кричал, нужно было человека откачивать. 

— Она ворочается?

— Вроде как-то немного ворочалась… — я, задыхаясь, это быстро проговорил. 

— Иди и обезболь — потом распишусь. Не трогай её, дай ей умереть спокойно.

Я остолбенел от того, что мне сказали. Механически пошёл и ввёл морфий. А может, это был и не морфий, а промедол? Я подумал в тот момент: «И что? Всё?» Я даже не могу вспомнить, отключал ли бедную бабушку от монитора. 

Тогда я не мог подумать, что всю жизнь посвящу таким больным.

Второй тяжёлый пациент, который мне запомнился, — молодой человек c раком мочевого пузыря с врастанием прямой кишки. Тогда я работал в онкоурологии в Институте им. Герцена. У человека образовалась клоака, как у птицы: моча и кал выходили одним местом, и то при условии, что пациент сидит на полу или тазе. На это было больно смотреть, но мужчина держался и хотел операции. 

Я в ней участвовал и тогда впервые понял, что значит неоперабельная опухоль. Я увидел, как она врастает в сосуды, в нервы. То есть мы удаляем её до определённого момента, а дальше опухоль остаётся. Мужчина разваливался на глазах. 

Спустя несколько месяцев у того же пациента началось кровотечение, но мы тогда не могли его принять. Мне пришлось самому с ним объясняться. Именно тогда я ощутил всю глубину отчаяния умирающего человека.

«Я пришёл в паллиатив за смыслом. Когда первый раз шёл в хоспис, я знал, что там останусь. Там смерть — предел жизни, свободы. Человек, прикованный к постели, может быть абсолютно ничем не скован.»

Мы донкихоты, которые борются с мифами

Паллиативное лечение в России начинают оказывать больным тяжёлыми заболеваниями не сразу после постановки диагноза (это в 99% случаев онкология), а только когда у пациента начинаются нестерпимые боли. Во многом так поступают из этических соображений: люди, которые слышали о паллиативе, боятся таких врачей, как я. Им кажется, что если с ними будет работать не только «чистый» онколог, но и врач паллиативной помощи, то это непременно значит, что они умрут. Это глупо. Чем раньше человек начнёт обезболиваться, тем больше он проживёт, тем проще пройдёт течение болезни.

Пациент с неизлечимым заболеванием может прожить несколько дней, а может — десятки лет. Последнее, конечно, редкость. В среднем после постановки неизлечимого диагноза срок жизни — «много дней или много месяцев». По-другому не сказать. 

70% позднего лечения онкобольных — обезболивание. Подобрать индивидуально для пациента способы облегчения страданий — главная задача. Количество опиоидных рецепторов (тех, что отвечают за ощущение боли) у всех разное. Это как со спиртным — кому-то достаточно просто понюхать, а кому-то не хватит и огромной дозы, чтобы почувствовать себя пьяным. Я видел, как у людей была передозировка от 0,1 стартовой дозы анальгетика и как не было никакого ответа организма на двойные, тройные и даже пятерные дозы обезболивающих. Это притом что мы выясняем анамнез человека, не употреблял ли он когда-нибудь наркотики. Люди, которые их употребляли, менее восприимчивы к обезболивающим. Алкоголя это не касается. 

Врач паллиативной помощи — донкихот, который борется с мифами о наркотических анальгетиках, о том, что паллиативная помощь — путь к смерти. Базовое вещество, которым обезболивают тяжело больных людей во всём мире, — морфин. Только в России его почему-то боятся. 

«Огромная проблема — сказать человеку, что мы переводим его на морфий. Такая новость в нашей стране равносильна слову «смерть»

Я не раз ломал «обветшалый, но крепкий забор» этого суеверия. Часто после введения первой минимальной дозы морфия пациент говорил мне: «Знаете, мне наконец-то хорошо. Что мы будем делать дальше?» Это старт к эффективному паллиативному лечению, к реальному улучшению качества жизни неизлечимого человека. 

С момента постановки диагноза человеком занимаются «клиницисты» — онкологи и химиотерапевты. А вот когда после курса лучевой или химиотерапии (либо когда заболевание прогрессирует) у пациента начались рвота, нарушение сна, неукротимый понос (до 50 дней) или икота — тогда зовут меня.

Очень неудачно, что паллиативные кабинеты в России называют «кабинетами боли». Я бы сам в жизни не пошёл туда: представляется сразу пыточная или как минимум стоматологическое кресло начала прошлого века.  

В государственном хосписе я проработал 5 лет. Поверьте, там очень хорошо умирающим больным (тем, кому осталось меньше полугода). И дело не только в своевременном обезболивании, но и в уходе. Медсёстры — особенные. Плохих никто не держит. Также, если это требуется, пациенту подбирают индивидуальное питание. Всё абсолютно бесплатно, только очереди длинные: 30—40 человек на место. Находиться в хосписе можно не более 21 дня, затем — домой. Если человек спустя столько дней продолжает страдать, то приходится либо выписывать обезболивающие на дом, приезжать, либо искать обходные пути — переводить в другой хоспис. Но это, честно говоря, полулегально. И кочуют из хосписа в хоспис обычно абсолютно одинокие и очень-очень тяжело больные. 

Слова «хоспис» люди боятся, как огня, но это неправильно. Сам термин произошёл от старофранцузского hospice — гостеприимство.  

Когда ты входишь в хоспис, перед тобой ковровая дорожечка, камин (фальшивый, но камин), где-то ручеёк сделан, растения (живые и искусственные), нет белых стен — картины висят. Нет никакого «дома терпения» полуразвалившегося. Ты заходишь в палату: пациенты лежат в кроватках, кто может ходить — ходит, берёт в библиотеке книгу и идёт в сад или в кресло читать. Больные любят играть в шашки и шахматы. Палаты, как правило, двух- или четырёхместные. Второй этаж хосписа — административный. 

Родственники могут находиться в здании круглые сутки. Порядок устанавливает главврач. Один пускает до 10 вечера, другой разрешит родным быть рядом с больным постоянно, ещё и раскладушку поставит. 

Пациента надо любить

Навязаться больному невозможно. Целое искусство — себя презентовать. 

«Неизлечимо больные начинают ощущать людей намного тоньше, чем здоровые.»

Чем раньше я познакомлюсь с пациентом, тем большим доверием он проникнется ко мне. Я стараюсь не лгать и не говорить, что я обычный онколог. За редким исключением — только когда меня зовут к кровати пациента умирающего с минуты на минуту и с которым я не знаком. Это ужасное чувство — идти к человеку, чтобы принести ему «белые тапочки», то есть обезболить в конце жизни. 

Есть пациенты депрессивные — безразличные ко всему, а есть те, кто играет в пессимизм: «У меня всё разваливается, чем вы мне поможете?» В такие моменты мне очень сложно — идёт обесценивание любой помощи. 

Это может прозвучать странно или банально, но пациента надо любить. Не только сострадать ему, но и уметь сорадоваться даже его маленьким успехам. 

Иногда ты заходишь в палату, а тебе подопечная показывает, что связала себе цветную шапочку. Нужно её похвалить, порадоваться вместе с ней той красоте, что она сотворила, и это должно быть искренне. Но у врача эта способность либо есть, либо нет. 

Надо уметь отпускать человека

Одна из главных заповедей хосписа: «Мы не продлеваем жизнь, но и не укорачиваем её». Это важно понимать. 

50% пациентов и их родственников вне зависимости от состояния первых говорят, что хотят бороться до конца. 

«Больные даже с неоперабельной опухолью просят, чтобы их реанимировали. Это желание понятно, но я никогда не видел, чтобы люди, дошедшие до хосписа, вылечивались.»

Обычно максимальный срок после последних попыток продления жизни — 3 месяца. C одной стороны, если пациент и его семья говорят да любым попыткам реанимации, у нас, врачей, развязаны руки, но надо думать, чтобы человеку не было хуже. Я стараюсь объяснить, что иногда человека нужно уметь отпускать. 

Половина тех, кто попадает в реанимацию, не получали паллиативного ухода, у них хронический болевой синдром, который сильно изматывает. Люди из-за этого уходят быстрее. Реанимация не лечит истощение: пациент приедет в хоспис, мы прокапаем три литра глюкозы или питательных смесей, но пройдёт пара дней, и он снова ослабнет. 

Большинство раковых больных, за которыми хорошо ухаживали, умирают спокойно: по сути, это потихонечку засыпающие люди. 

 Хороший онколог, если вы заплачете, подаст платок

Среднестатистический доктор говорит: «Вы знаете, у вас рак». Это резко. Лучше, чтобы уже в этот момент рядом был я — паллиативщик. Важно сказать пациенту о его проблеме так, чтобы он смог достойно и правильно пронести свою болезнь. Вне зависимости от её исхода.

В идеале онколог должен сначала сказать пациенту: «Да, вы знаете, у вас обнаружена опухоль». Затем сделать паузу и спокойно добавить: «Она злокачественная». Поэтапно всё: «Её действительно надо лечить, я вам сейчас расскажу, что мы будем делать. А поскольку у вас два месяца такой болевой синдром, что спать не можете, я к вам ещё доктора пришлю, который всем этим заведует». Тут прихожу я. 

Изначально зримых реакций может и не быть, пациент подумает: «Врач сказал что-то неприятное, но он и сказал, что делать дальше!» 

Далее онколог говорит: «Мы с вами должны выполнить определённое лечение, но это не быстро, три месяца. Первый курс — такого-то числа, второй — другого».

Тогда у человека есть зацепки, почва под ногами. При таком подходе даже самый пессимистично настроенный пациент редко сразу кидает бумаги и ждёт смерти. 

Я прихожу и тоже рассказываю алгоритм. Но нельзя делать долгих пауз между словами: у человека может начаться паника, он может заплакать.  

Пожилые люди, которые отжили, как им кажется, свой век, легко принимают диагноз.

— А почему бы не полечиться? Я — за. Вы только скажите, можно ли мне играть в гольф?

— Почему нет?

— Болит поясница… 

И всё — начинается живое общение, настоящий контакт. Мы составляем протокол боли, я выписываю рецепт на два месяца вперёд, и у пациента есть ощущение защиты.

Деньги людей не портят, люди сами портятся

Я понял, что нет никакой разницы между бедными или богатыми. Один очень богатый мужчина умирал и перед смертью сказал мне: «Вы знаете, сколько денег я потратил на храмы? А то, что я участвовал в поиске Ноева ковчега, деньги на это давал? Бог не может меня оставить, он меня вылечит».

Люди порой думают, что могут всё купить, даже расположение Бога, а это не так. Смерть не щадит никого.

Все пишут завещания. Вопрос только в том, какой у вас менталитет — западный или восточный. «Западники» пишут завещания легко, чтобы не беспокоиться о том, что будет с их близкими, что они будут обеспечены или как минимум наставлены на правильные вещи. Ведь завещание — это «отдача» не только материальных благ, но и духовных.  

Восточные люди очень боятся его писать, будто они подписывают себе сразу приговор (суеверие). Это ошибка, ведь есть люди, которые пишут завещания ещё в молодости, на всякий случай. Ничего плохого не случается. 

Смерть — это не поражение

Мне страшно, если я не смогу правильно обезболить человека. Вот это поражение, если ему будет больно уходить. Ещё я очень боюсь равнодушия к пациентам среди коллег. Я видел, как врачи сюсюкались с подопечными наигранно, это очень тошно. Они выходили из палаты, шли к себе в кабинет и превращались в абсолютных циников.

«Я боюсь смерти. Но я не боюсь смерти от рака — это не страшно. У вас есть время всё обдумать, закончить какие-то дела, попрощаться, последний раз поговорить с близкими. Я боюсь смерти от инфаркта.»

Поверьте, не нужно бояться онкологии, нужно бояться инфаркта — внезапного, когда вы идёте за молоком и вдруг падаете. Вы не ожидали конца, вы пять-шесть часов испытываете жуткую боль, она во много раз превышает ту, что бывает у тех, кто болен раком.

Вы не успеваете ничего осознать, последний раз посмотреть в глаза любимым. Всё обрывается, а вас не предупредили. Такой смерти я боюсь.

Даже приближающаяся смерть не может вдохнуть в человека то, чего в нём нет

Это в кино показывают особенных людей, которые, узнав, что скоро умрут, бросают всё и бегут делать то, что не успели. В реальности всё не так. 

Большинство людей, уходя, просто хотят почаще ездить на дачу, хотят покоя. Даже полетать на дельтаплане, например, хотят единицы. Они такие слабенькие в конце — им бы землянички в последний раз поесть. Какие тут свершения!

«Мы те, кто мы есть. Бизнесмен, лёжа в постели, кричит на совет директоров по мобильному, переживающая мать думает о детях.»

В хосписе очень чётко видно, кто атеист, кто истинно верующий, а кто язычник-обрядовец. Верущий человек скажет: «Наконец-то я смогу ездить за город. Я встал на ноги, хоть мне и мало осталось». Дай Бог каждому принять так свой диагноз и его возможные последствия. У верующих есть своеобразный опознавательный шифр — перекинуться парой фраз из Евангелия, например. Я смотрю на них и сам начинаю верить. 

Большинство тех, кто называет себя православными, — язычники. Они не принимают того, что уготовил для них Бог, но обязательно увешивают дома иконами. Будто это путь к спасению. Даже те, кто лежит в хосписах, расставляют святые образы. У «обрядовцев» особая черта — показывать иконы, более того, они их ставят даже не на тумбу, а вешают над изголовьем кровати. Это всё от отчаяния. 

«Они думают, что если они возьмут с собой больше религиозной атрибутики или 140 раз прочитают псалтырь, то выживут.»

Люди, которые нашли в Боге смысл жизни (таких, на мой взгляд, 3—4%), уходили легче всего — это моё реальное наблюдение как врача. Причём нет никакой разницы, христиане они или мусульмане. Это самые светлые люди, которых я встречал. Самые добрые, но глубоко кающиеся внутри пациенты. У них в душе мир.

Один мой пациент, умирающий от рака почек 4-й стадии, позвал меня к себе домой и попросил честно (хотя родственники были против) сказать о том, что с ним скоро случится. Я подсел к нему и спокойно объяснил, что бояться боли ему не нужно. 

— Вы будете меньше есть, больше спать. Но не беспокойтесь, вы не будете чувствовать голода. Вам это будет не нужно. Вы будете засыпать, — перечислил я. 

— Вы не врач, вы медицинский священник, — сказал он и слегка улыбнулся. В тот момент для меня как будто заново открылся смысл того, чем я занимаюсь.

Он умер спустя несколько дней — и он совсем не страдал. 

  

Хоспис – не дом смерти, а достойная жизнь до конца / Православие.Ru

Вера Васильевна Миллионщикова

— Вера Васильевна, ваш хоспис – первый в России?

— Нет, первый российский хоспис был основан в 1990 году в Лахте – районе Санкт-Петербурга.

— А первый хоспис в мире появился?..

— В Англии. Баронесса Сесилия Сандерс уже в зрелом возрасте пришла работать в госпиталь, где вплотную столкнулась с проблемой онкологических больных. Страдания одного из пациентов тронули ее так глубоко, что она занялась этой проблемой всерьез и в 1967 году организовала хоспис. (Сегодня баронессе Сандерс 88 или 89 лет, она до сих пор преподает, несет идею хосписов в мир). Затем появились хосписы в Америке, в других странах. А когда началась перестройка, англичанин Виктор Зорза приехал с идеей хосписов в Россию.

— По-моему, в 1989 году в журнале «Октябрь» была напечатана повесть его и его жены Розмари «Я умираю счастливой» с предисловием Дмитрия Сергеевича Лихачева?

— Да, это был отрывок из книги, которая вышла чуть позже. Виктор был выходцем из России, украинским евреем. В 1971 году его дочь Джейн заболела меланомой и через год, в 26 лет, умерла в хосписе. Узнав перед смертью, что ее отец родом из нашей страны (он всю жизнь это скрывал), она завещала ему строить хосписы в Индии и России. Когда появилась возможность, он выполнил ее завещание.

— Как вы пришли в хоспис? Ведь, если я не ошибаюсь, вы по специальности не онколог, а гинеколог?

— Я действительно начинала свою врачебную практику в акушерстве – сначала гинекологом, потом анестезиологом, но в 1983 году пришла в онкологию.

— Занимаясь рождением, заинтересовались проблемой смерти?

— Всe было гораздо прозаичней. Я перешла в онкологию, чтобы раньше выйти на пенсию. Но человек предполагает…

Столкнувшись с безнадежными онкологическими больными, поняла, что не могу их оставить. Ведь государство их бросало на произвол судьбы. При безнадежном диагнозе пациента выписывали с формулировкой «лечиться по месту жительства», то есть не лечиться никак. В принципе эти больные неинтересны врачам. Врачи настроены на победу. По их представлениям, лечить человека стоит только ради выздоровления. О смерти даже думать неприлично.

— Плоды атеистического воспитания?

— Конечно. Смерть всегда замалчивали. По статистике у нас даже в онкологических клиниках смертность 0,2 %. Абсурд! Ради этой ложной статистики и «выкидывали» безнадежных больных домой. Помочь этим людям могут только хосписы.

Но еще ничего не зная о хосписах, я сама ездила к своим бывшим пациентам, старалась помогать им до последнего вздоха. Делала это, естественно, в свободное от основной работы время, очень уставала. В 1991 году собралась на пенсию, но промыслительно познакомилась с Виктором. Так до сих пор работаю и вряд ли когда-нибудь уйду.

Первый Московский Хоспис

— Когда открылся ваш хоспис?

— Выездная служба – в мае 1994 года, стационар – в 1997.

— Государство помогало?

— Только государство. Хоспис построен на деньги Правительства Москвы при участии Департамента здравоохранения города Москвы.

— Несколько лет ваш хоспис был единственным в Москве?

— Да, 8 лет мы были единственными. Но сегодня их уже четыре, а на днях откроем пятый – в Южном округе. В ближайшее время в каждом административном округе столицы будут хосписы. Мы обслуживаем Центральный округ.

— Наверное, новые хосписы сегодня больше нуждаются в спонсорах?

— Конечно, но им еще нужно наработать репутацию. Нам первые 4 года тоже было очень трудно.

— Сколько человек проживает в вашем хосписе?

— У нас по-прежнему работает выездная служба, которая сегодня обслуживает 130 больных. В стационаре проживает 30 человек.

— Но можете принять больше?

— Нет, не можем. У нас 30 коек. Обстановка хосписа должна быть приближена к домашней, а это невозможно сделать при большем количестве стационарных мест.

— Тогда, видимо, и в палатах у вас проживает не больше пяти человек?

— У нас есть одноместные и четырехместные палаты. Это оптимальный вариант. Кто-то предпочитает проживать свою болезнь в одиночестве (как правило – дети и молодые люди), и его, естественно, помещаем в отдельную палату. Люди пожилые, наоборот, чаще стремятся к общению. Для избежания психологической несовместимости или, напротив, излишней привязанности соседей друг к другу (когда смерть одного может травмировать другого настолько, что сократит ему жизнь) нужны не двух — и не трех -, а именно четырехместные палаты.

— Вы помогаете умирающим людям до конца жить активной осмысленной жизнью?

— Вы преувеличиваете возможности умирающего человека. В основном эти люди сосредоточены на внутренних переживаниях. У нас хорошая библиотека, одна художница безвозмездно учит желающих рисовать,  в хосписе регулярно проходят концерты. Мы стараемся давать пациентам положительные эмоции, но только по их желанию. Ничего нельзя навязывать человеку, тем более безнадежно больному.

— В таком состоянии неизбежны минуты отчаяния. Были случаи, когда больные требовали для себя эвтаназии?

— Не было и быть не могло. Эвтаназия не вписывается в российское мышление.

— Не вписывается, однако в последние годы многие публицисты твердят о гуманности эвтаназии. Они не могут не знать, что эвтаназия применялась в гитлеровской Германии, и все равно не краснея ратуют за нее.

— Средства массовой информации могут сделать всe что угодно. Могут зомбировать людей так, что они станут сторонниками эвтаназии. Но только теоретически. Когда кого-то эта проблема коснется лично, никто не захочет, чтобы ему «помогли» уйти из жизни. Это противно человеческому естеству. Жажда жизни – самый сильный человеческий инстинкт. Об этической стороне я уже не говорю. Человек не хозяин своей жизни.

— Вера Васильевна, а Церковь участвует в работе хосписа?

— У нас есть домовая часовня Живоначальной Троицы. По вторникам и четвергам там служит отец Христофор Хилл из Андреевского монастыря.

— Часто ли на вашей памяти неверующие приходили к Богу во время болезни?

— Такие случаи были, но нечасто.

— Может быть, нужно активнее вести миссионерскую работу?

— Нельзя, у нас не конфессиональное учреждение. Мы всех пациентов при поступлении информируем, что есть часовня и в такие-то дни приходит священник. Но отец Христофор не будет беседовать с больным против его воли.

— Сколько человек работает в хосписе?

— 82 человека, включая бухгалтерию, кухню и прачечную.

— Вы как-то говорили в одной передаче, что на неквалифицированной работе у вас много молодежи.

— У нас в основном работает молодежь. Это связано с моим интересом к молодым людям, с желанием научить их добру.

— Приходят по религиозным убеждениям?

— По разным. Но я никогда при приеме на работу не спрашиваю людей, верующие ли они.

— Но вы наверняка спрашиваете, почему они хотят работать в хосписе, и некоторые говорят, что хотят так послужить Богу?

— Бывает. Тогда я ставлю условие: не проповедовать, а помогать. Служите боли, служите горю.

— Но это и есть служение Богу.

— Конечно. Но некоторые верующие, приходившие к нам, стремились читать молитвы над больными, не интересуясь даже, крещены ли они, и это часто пугало неверующих. Вот отец Христофор никому ничего не навязывает, но не раз бывало, что он приходил побеседовать с одним пациентом, и к концу беседы с ним изъявлял желание побеседовать другой пациент из этой же палаты, за полчаса до того и не помышлявший об общении со священником. Навязывать же веру нельзя, тем более зависимому человеку. А наши больные всегда зависимы от тех, кто им помогает.

— Вера Васильевна, за годы работы врачом у вас изменилось отношение к смерти?

— Кардинально. Раньше я вообще не думала о смерти; то ли по молодости, то ли из-за суетности.  А теперь… Прежде всего изменилось отношение к жизни. Когда на работе постоянно сталкиваешься со смертью, жизнь становится созерцательней. Утром просыпаешься – слава Богу, день прошел, ложишься спать, тоже слава Богу.

— Почему хосписы появились только в XX веке? Существенно выросло количество онкологических заболеваний?

— Дело не в росте заболеваний, а в развитии медицины. Врачи научились диагностировать болезни на более ранней стадии. А вообще хосписы – порождение цивилизации.  Цивилизация приводит к разрыву отношений между людьми, в том числе и между близкими родственниками. Хосписы – результат этого разрыва. Конечно, в бедных странах к этому добавляется невмешательство государства в помощь страждущим.

На  Западе хоспис – дом смерти. В Англии, например, больного кладут в хоспис дней за 6 дней  до смерти. Кладут умирать, потому что люди не хотят видеть смерть дома. У них к смерти техногенное отношение. Умирает родственник – быстренько в хоспис, потом скорее кремировать и «продолжаем жить».

У нас по-другому. К нам многие поступают на ранней стадии, потом выписываются, через неопределенное время некоторые вновь попадают к нам. Первая заповедь нашего хосписа (всего их 16) гласит: “Хоспис – не дом смерти. Это достойная жизнь до конца. Мы работаем с живыми людьми. Только они умирают раньше нас”.

— То есть хосписы, хотя и пришли к нам с Запада, в России приобрели совсем другой смысл?

— Конечно, это же русские хосписы. Нельзя привить чужестранную модель где угодно. Англичане предлагали нам ехать к ним учиться, но я сказала: “Нет, дорогие, приезжайте вы к нам, учитесь у нас. У нас другая почва, другие люди, другие лекарства”. Впоследствии они были нам признательны, хотя им и пришлось вернуться лет на 50-60 назад – о зеленке они знали только по рассказам родителей.

Правда, в таких мегаполисах, как Москва и Петербург, встречается и западное отношение людей к хоспису как к дому смерти. В наших заповедях прописана работа с родственниками, и мы прикладываем все силы, чтобы улучшить, изменить их отношения, когда это бывает необходимо. Бывает, папа умирает, а дочке некогда его навестить – у нее курсы. Говорим девушке не прямо, но смысл таков: “Какие курсы? Папа у тебя один? Так посиди с ним, поухаживай, возьми за руку и скажи: “Папа, я тебя люблю!” (когда последний раз говорила?)”. В наших хосписах тепла много больше. Человеческого тепла. В этом специфика российских хосписов.

— Хоспис должен преображать родственников больного?

— Я считаю, что должен. Ведь никто не знает, кому дается испытание тяжелой болезнью – самому больному или его родственникам? Часто бывает, что страдания одного человека изменяют в лучшую сторону другого. Например, смертельная болезнь матери не только заставила сына чаще навещать ее, но и открыла ему глаза на его беспутную жизнь. Поэтому мы работаем с родственниками не только для того, чтобы помочь им пережить горе, но часто и для того, чтобы вернуть их родителям, напомнить, что и они, молодые, не вечны.

— А у молодых сотрудников хосписа меняется система ценностей в процессе работы?

— Очень быстро.

— Часто ли приходится расставаться с людьми, потому что они не справляются с работой?

— Часто. Первые 60 часов новички работают у нас безвозмездно (мы только кормим их обедами и даем деньги на проезд), поэтому случайных людей на работу не принимаем. Но работа в хосписе – тяжелый, изнурительный труд. Он часто оказывается не по силам и очень хорошим юношам и девушкам, которые, на мой взгляд, могут прекрасно работать в любом другом учреждении. Так что расстаемся с ними не из-за их человеческих качеств, а потому, что этот крест им не по силам. Но и те, кому по силам, выдерживают у нас не больше двух лет. И мы не вправе ни удерживать людей, ни обижаться на них – человеческие силы ограничены. Я благодарна всем, кто трудился у нас в эти годы. И очень рада, что между сотрудниками хосписа было сыграно 12 свадеб.

— Но врачи работают дольше?

— Врачей у нас очень мало: 2 онколога, терапевт и геронтолог.

— Неужели хоспису достаточно четырех врачей?

— Совсем недостаточно. Врачи не хотят работать в хосписе, им здесь неинтересно. Я же вам говорила, что врачи настроены только на победу.

— Это правильный настрой?

— Нет. Но как сказать современному студенту-медику, что он будет не вылечивать людей, а только лечить симптомы? Для этого нужно особое состояние души. Среди наших врачей один – очень пожилой человек, остальных сюда привели их жизненные перипетии, они нашли себя в хосписе. Это индивидуальный путь. В наше время в медицинских институтах появился курс биоэтики, затрагивающий эти проблемы.

— Вы считаете, что курс биоэтики сможет изменить психологию студентов, или более глубокое понимание жизни придет только с возрастом?

— Наверное, ничто не сможет заменить жизненный опыт. Но без курса биоэтики этот опыт может растянуться на долгие годы и быть более трагичным.

— В смысле духовности наше медицинское образование оставляет желать лучшего?

— Оно вообще бездуховно. Курсы биоэтики – первые ростки. Если они окрепнут, что-то изменится. Пока же у молодых врачей часто нет никаких идеалов.

— А ведь врач – не профессия, а призвание, его труд – не работа, а служение. Служение Богу. И будущее России не в последнюю очередь зависит от духовности врачей?

— О будущем России пророчить не решусь, но будущее нашей медицины кажется мне мрачным. Хотела бы ошибаться.

— Вера Васильевна, сколько хосписов открыто сегодня в России?

— Около пятидесяти.

— В городах?

— В основном. Но есть и в селах. Один под Ярославлем (а в самом Ярославле есть еще два хосписа) и один в Башкирии.

— А насколько удовлетворена потребность России в хосписах?

— Думаю, что даже на 10 % не удовлетворена. В России проживает 150 миллионов человек, ежегодно примерно у двухсот двадцати тысяч обнаруживают рак четвертой степени. Вот и считайте, сколько нужно хосписов. Конечно, надо учитывать онкологическую ситуацию в конкретном районе. А для этого нужна честная медицинская статистика.

— Наверняка многие читатели захотят чем-то помочь хоспису. Что больше всего нужно для хосписа?

— В хосписе нужно всe, что нужно дома: книги, аудио- и видеокассеты и предметы гигиены. Люди у нас живут нормальной жизнью.

— Хотелось бы организовать концерты для больных?

— У нас постоянно проходят концерты. Но они больше нужны персоналу. Больным тоже, но меньше. Как правило, из 30 пациентов 8-12 человек присутствуют на концерте. Мы всегда рады приезду артистов и музыкантов.

— Вера Васильевна, большинство читателей Интернета – молодежь. Что бы вы хотели пожелать молодым людям?

— Я всегда спрашиваю студентов Ирины Васильевны Силуяновой, когда они последний раз целовали маму или обнимали бабушку? Это нужно всем. Уходя из дома, поцелуйте, обнимите всех родственников; “и каждый раз навек прощайтесь…”. Не передавайте зло. Вас толкнули в метро – не сердитесь, простите этого человека, у него, видимо, большие неприятности. Поступайте с людьми так, как хотите, чтобы поступали с вами. Вы можете работать в хосписе, в детском учреждении, в банке, но, пожалуйста, оставайтесь людьми.

— Спасибо.

Беседовал Леонид Виноградов

Что такое хоспис? Часто задаваемые вопросы Crossroads

О хосписе существует много вопросов и мифов. Ниже приведены ответы на некоторые наиболее часто задаваемые вопросы. Они помогут вам лучше понять, что такое хосписный уход и какую пользу он может принести вашей семье.

Есть еще вопросы по уходу в хосписе? Пожалуйста, свяжитесь с нами сейчас.

  • Что такое хоспис?
  • Хоспис только для умирающих?
  • Кто лучше всего подходит для ухода в хосписе?
  • Разве использование хосписа — это не то же самое, что отказ от него?
  • Стоит ли ждать, пока врач предложит хоспис?
  • Когда лучше всего начинать лечение в хосписе?
  • Кто оплачивает уход в хосписе?
  • Можете ли вы выйти из программы, начав лечение в хосписе?
  • Хоспис — это место?
  • Хоспис обслуживает только больных раком?
  • Хоспис предназначен только для прикованных к дому или прикованных к постели людей?
  • Хоспис «накачивает» людей, чтобы они становились зависимыми или все время спали?
  • Что такое хоспис?

    Один из наиболее частых вопросов, которые мы получаем, — «что такое хосписное обслуживание?» Часто возникает путаница относительно того, что такое хосписный уход, а что нет.

    Хоспис — это философия заботы. Он лечит человека, а не болезнь, и фокусируется на качестве жизни. Он окружает пациента и его семью командой, состоящей из профессионалов, которые решают не только физические страдания, но также эмоциональные и духовные проблемы. Уход в хосписе ориентирован на пациента, поскольку потребности пациента и его семьи определяют деятельность команды хосписа.

    Также важно прояснить, чем не является хоспис — хоспис не ускоряет смерть.Вместо этого в Crossroads Hospice & Palliative Care важно отметить, сколько времени у пациента осталось, и сделать его максимально комфортным.

    Вернуться в начало

  • Хоспис только для умирающих?

    Хоспис предназначен для людей с ограниченной продолжительностью жизни. Хоспис предназначен для пациентов, состояние которых таково, что врач не удивится, если пациент умрет в течение следующих шести месяцев. Это не означает, что пациент умрет в следующие шесть месяцев — это просто означает, что у него или нее есть состояние, которое делает смерть реальной возможностью.С другой стороны, паллиативная помощь предлагает несколько схожие услуги, но для пациентов, которые не обязательно умрут в течение следующих шести месяцев. Узнайте о различиях между хосписом и паллиативной помощью.

    Вернуться в начало

  • Кто лучше всего подходит для ухода в хосписе?

    Пациенты хосписа — это пациенты с очень серьезными заболеваниями. Обычно у них есть болезни, которые опасны для жизни и делают повседневную жизнь очень неудобной — физически, эмоционально или духовно.Некоторым больно. Другие испытывают тяжелые симптомы, такие как тошнота, сильная усталость и одышка. Эти симптомы могут быть вызваны самой болезнью или лечением, направленным на ее лечение.

    Часто пациенты обращаются в хоспис, потому что они обеспокоены или подавлены, или они чувствуют себя духовно подавленными из-за своего состояния здоровья. Хоспис специализируется на облегчении боли, дискомфорта и стресса на всех уровнях. Уход, предоставляемый хосписом, часто помогает при таких состояниях, как рак, болезни сердца, ХОБЛ (эмфизема) и запущенная деменция.Тяжелобольные пациенты, решившие, что их приоритетом является максимально возможное качество жизни, — это люди, которые лучше всего подходят для хосписа.

    Пройдите тест прямо сейчас , чтобы узнать, подходит ли хоспис для вас, вашего любимого человека или вашего пациента. Вы также можете ознакомиться с критериями участия в хосписе.

    Вернуться в начало

  • Разве использование хосписа — это не то же самое, что отказ от него?

    Вовсе нет! Это один из самых распространенных вопросов о хосписах, но на самом деле это заблуждение.Хотя состояние вашего близкого могло достигнуть такой степени, что излечение маловероятно — или не стоит побочных эффектов лечения — это не означает, что ему больше нечего делать. Фактически, упор на качество жизни и облегчение боли и дистресса часто позволяет пациенту тратить последние месяцы на то, что в конечном итоге является наиболее важным и значимым. Как сказал один мужчина: «Я лучше проведу время со своими детьми и внуками, чем буду тратить свое ограниченное время и силы на поездку в лечебный центр и восстановление у унитаза.«

    Под квалифицированным руководством медсестры и куратора, а также с помощью помощников по уходу на дому, социальных работников и капелланов пациенты и их семьи обнаруживают, что они могут сосредоточиться на своих отношениях, залечивая старые раны и создавая прекрасные воспоминания вместе. Хоспис не только не бросает вызов, но и помогает семьям жить хорошо и поддерживать друг друга во время напряженного, но очень естественного жизненного цикла. Узнайте больше о распространенных мифах и заблуждениях о хосписах.

    Вернуться в начало

  • Стоит ли ждать, пока врач предложит хоспис?

    Можно, но, как ни странно, врачи слишком долго ждут или пока семьи не поднимут этот вопрос.Это одна из причин того, что люди часто получают помощь в хосписах так поздно. Если вы думаете, что ваш любимый человек и семья могут получить пользу от еженедельных посещений на дому со стороны персонала, специализирующегося на обезболивании и облегчении стресса, спросите своего врача, может ли хоспис рассмотреть вопрос сейчас или в ближайшем будущем.

    Если вы честны с собой и считаете, что ваш любимый человек может умереть в течение следующих шести-двенадцати месяцев, спросите врача, согласен ли он или она. Если ответ положительный, то, вероятно, сейчас самое время начать обсуждение хосписа.Если вам нужна дополнительная информация, пожалуйста, свяжитесь с нами, используя панель помощи выше. Мы будем рады поговорить с вами или провести информационный визит на дом — никаких обязательств. Вы также можете узнать больше об этой теме, прочитав статью «Когда пора в хоспис?»

    Вернуться в начало

  • Когда лучше всего начинать лечение в хосписе?

    Большинство пациентов и семей, получающих помощь в хосписе, говорят, что они хотели бы знать об этом раньше, потому что они нуждались в помощи гораздо раньше.Исследования показали, что хоспис может повысить как качество жизни, так и продолжительность жизни пациента. Семьям, которые получают хоспис в самом конце — всего от нескольких дней до недели, — труднее приспособиться к периоду утраты, чем тем, чьи близкие получали помощь в хосписе в течение недель и месяцев перед смертью.

    Если вы считаете, что ваша семья и человек, о котором вы заботитесь, могли бы получить пользу от снятия боли или симптомов, помощи в купании и уходе, эмоциональной и духовной поддержки, а также доступа по телефону к советам по уходу, спросите своего врача, стоит ли вам подумать о хосписе.Специалисты сходятся во мнении, что как минимум два-три месяца ухода оптимальны. Лучше спросить раньше, чтобы вы не пожалели о том, что пропустили поддержку, которую может предложить хоспис. Если вы хотите получить дополнительную информацию о том, когда начать работу в хосписе, заполните эту форму, чтобы связаться с нами. Специалист Crossroads ответит на ваш запрос в течение 24 часов.

    Вернуться в начало

  • Кто оплачивает уход в хосписе?

    Часто возникает вопрос «кто платит за лечение в хосписе».Фактически, большинство пациентов и членов их семей почти сразу же спросят о своих финансовых возможностях. Это понятно, поскольку очень часто беспокоятся об оплате ухода за хосписом. К счастью, это беспокойство обычно необоснованно. У пациентов есть несколько вариантов оплаты услуг хосписа. Если у пациента есть программа Medicare и он соответствует требованиям для участия в хосписе, государство оплатит до 100% стоимости. В таком случае франшиза и доплата не предусмотрены. Не только услуги персонала хосписа полностью покрываются, но также покрываются медицинские расходные материалы и рецепты, связанные с обезболиванием и обеспечением комфорта.Лица, которые не имеют покрытия Medicare, но имеют покрытие от частного страхования, должны поговорить со своей страховой компанией, чтобы узнать о праве на участие и о том, какие франшизы и доплаты могут применяться. Medicaid предоставляет покрытие, но оно зависит от штата.

    Если у вас есть дополнительные вопросы о том, кто платит за обслуживание в хосписе, свяжитесь с нами, выбрав вариант в синем Справочном центре выше.

    Вернуться в начало

  • Можете ли вы выйти из программы, начав лечение в хосписе?

    Человек может выйти из программы хосписа по разным причинам, например, для возобновления агрессивного лечения или проведения экспериментальных мероприятий.Или, если у пациента появляются признаки выздоровления и он больше не соответствует 6-месячному руководству, он или она могут быть выписаны из хосписа и вернуться к программе, когда болезнь прогрессирует в более позднее время. Узнать больше о том, когда и как пациент выписан из хосписа

    Вернуться в начало

  • Хоспис — это место?

    Хоспис — это не место, а услуга. Хоспис оказывает физическую, эмоциональную и духовную помощь и поддержку везде, где наши пациенты называют домом.

    Вернуться в начало

  • Хоспис обслуживает только больных раком?

    Хоспис — это не только для больных раком. Хоспис Crossroads заботится о пациентах с любым заболеванием, ограничивающим жизнь. К числу заболеваний относятся сердечные и респираторные заболевания, заболевания почек и неврологические заболевания, включая болезнь Альцгеймера, болезнь Лу Герига, СПИД, цирроз и другие.

    Вернуться в начало

  • Хоспис предназначен только для прикованных к дому или прикованных к постели людей?

    Хоспис предназначен не только для тех, кто прикован к дому или прикован к постели; большинство из них живут своей повседневной жизнью.Уход предоставляется везде, где проживает пациент: в его доме, в учреждениях долгосрочного ухода, в домах престарелых или пенсионерах, домах отдыха и больницах.

    Вернуться в начало

  • Хоспис «накачивает» людей, чтобы они становились зависимыми или все время спали?

    Когда пациенты имеют законную потребность в обезболивающих, они не становятся зависимыми от них. В хосписе Crossroads есть опыт, позволяющий справиться с болью, чтобы пациенты чувствовали себя комфортно, но при этом были внимательны и могли наслаждаться каждым днем ​​в максимальной степени, учитывая их состояние здоровья.Щелкните здесь, чтобы узнать о других заблуждениях о хосписах.

    Вернуться в начало

.

Хоспис | медицина | Britannica

Хоспис , дом или больница, созданная для облегчения физических и эмоциональных страданий умирающих. Термин «хоспис» восходит к европейскому средневековью, когда он обозначал места благотворительного убежища, предлагающие отдых и освежение паломникам и путешественникам. Такие дома часто предоставлялись монашескими орденами; самый известный из них, приют Святого Бернара, до сих пор служит убежищем для путешественников, пересекающих Пеннинские Альпы.

Подробнее по этой теме

паллиативная помощь: хосписная помощь

Уход в хосписе , который связан с оказанием медицинской, психологической и духовной поддержки в конце лечения пациента …

Хотя специальные больницы для неизлечимо больных существовали и до 20-го века, признание особых потребностей умирающих только после Второй мировой войны привело к появлению современного движения приютов.Сисели Сондерс, одна из инициаторов движения и основательница хосписа Святого Кристофера в Лондоне (1967), и другие специалисты в области здравоохранения признали, что многие установленные процедуры современной медицины могут быть неуместными в применении к умирающим. Агрессивные меры по продлению жизни, обычно принимаемые в отделениях интенсивной терапии, часто только усиливают дискомфорт и изоляцию неизлечимо больных пациентов и лишают их возможности умереть мирно и достойно.В связи с отсутствием в медицинской системе условий для поддерживающей помощи этой категории пациентов был создан современный хоспис.

Хоспис функционирует как благожелательная и успокаивающая среда, призванная сделать последние дни умирающих как можно более приятными. Предотвращение физической боли является первоочередной задачей, а анальгетики, транквилизаторы и физиотерапия используются для облегчения физических страданий. Хосписы делают упор на предотвращение, а не просто контроль над болью посредством бдительного наблюдения и адаптации лекарств и их дозировок к индивидуальным потребностям пациентов.Пациенты в хосписах получают моральную поддержку от близких, а также от самого персонала, и для их эмоционального и духовного благополучия используются различные меры.

Пациенты обычно попадают в хоспис по направлению врача после того, как прогноз выживаемости составляет всего несколько месяцев или недель. Помощь может предоставляться полностью в медицинском учреждении, амбулаторно или на дому.

Получите эксклюзивный доступ к контенту из нашего первого издания 1768 с вашей подпиской.
Подпишитесь сегодня
.

Хоспис НГМК | Стационарное обслуживание в хосписе для пожилых людей и на дому

Страницы в этом разделеПредлагаемые услугиО насНаша зона обслуживания ВолонтерыРесурсы по хосписуЧасто задаваемые вопросы

Мы стремимся улучшать и поддерживать качество жизни во всем, что мы делаем.

Медицинский центр хосписа Северо-Восточной Джорджии (NGMC) хочет сотрудничать с вами и вашей семьей, чтобы обеспечить отличное обслуживание и улучшить качество вашей жизни. Мы поддерживаем ваше желание как можно дольше жить максимально независимо и будем работать с вами на каждом этапе пути, чтобы следить за вашей безопасностью.Наша цель — помочь вам оставаться, где бы вы ни называли свой дом, по возможности в знакомой обстановке.

Хоспис — это философия ухода, ориентированная на комфорт пациентов и качество жизни. Мы заботимся о пациентах, не выходя из дома или в домашней обстановке, например, в домах престарелых, частных домах по уходу или в учреждениях для престарелых. Мы на связи в любое время дня (и ночи) и выезжаем к вам менее чем за час.

«Все думают, что хоспис — это забота о пациенте.Люди не понимают, что это намного глубже, чем пациент. Это проходит через семью ».

Ричард Хенсон , хоспис пациента NGMC

Почему выбирают хоспис NGMC?

  • Мы — специализированная команда хосписов системы здравоохранения Северо-Восточной Джорджии, обслуживающая пациентов более 30 лет.
  • Хоспис NGMC получал ежегодную премию Hospice Elite два года подряд.
  • Вы, пациент, лица, осуществляющие уход, и ваш главный врач будете наблюдать за уходом в хосписе.
  • Мы предлагаем пациентам бесплатные консультации на дому.
  • Medicare и Medicaid покрывают услуги хосписа на 100%.
  • Мы назначили медицинский персонал для ухода за больными в нерабочее время, в выходные и праздничные дни.
  • Мы предлагаем ряд дополнительных услуг, которые помогают улучшить качество жизни пациентов.

Хоспис с отличием, элита

Медицинский центр «Хоспис Северо-Восточной Джорджии» был лауреатом ежегодной премии «Хоспис Элит» в 2017, 2018 и 2020 годах!

Хоспис

NGMC получил это особое признание, получив оценку выше среднего национального и местного уровня по всем показателям качества.Этот престижный ежегодный обзор отмечает хосписы, которые постоянно предоставляют высочайший уровень качества обслуживания с точки зрения опекуна.

Как мне начать?

Заполните контактную форму выше или позвоните по телефону 770-219-8888, чтобы поговорить с нашей медсестрой центра доступа. Она проведет вас через все необходимое для начала лечения. Для нас будет честью пройти этот путь вместе с вами или членом вашей семьи.


Лицензия на хоспис № 069-160H

.