Содержание

Смысл притчи о сеятеле | Православие и мир

Смысл притчи о Сеятеле достаточно подробно объяснен Самим Господом. К евангельскому объяснению можно еще прибавить, что Сеятель — это Сам Господь, семя — слово Божие, поле — все человечество, весь мир, воспринимающий в свои недра чудодейственное семя евангельского слова. Подобно семени, евангельское слово но­сит в себе начало жизни, жизни истинной, ду­ховной, ибо что такое истинная жизнь? Сия же есть жизнь вечная, отвечает Господь в Своей первосвященнической молитве, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. XVII , 3). Евангельское сло­во дает это знание истинного Бога, и потому оно является дивным семенем спасения и жизни. Брошенное в человеческое сердце, оно при бла­гоприятных условиях взрастает и приносит плоды — добрые дела и святую жизнь. Подобно се­мени, оно вечно носит в себе эту живую силу.

В настоящее время, как и девятнадцать веков тому назад, оно одинаково волнует и трогает, ра­ дует и утешает, судит и смиряет, затрагивая са­ мые сокровенные струны человеческого сердца.

Умирают философские системы, забываются политические теории, блекнут цветы поэзии, но слово Божие живо и действенно и острее всяко­ го меча обоюдоострого: оно проникает до разде­ ления души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. IV , 12). В нем скрыта вечно живая истина.

Но, обладая всегда этой скрытой живой силой в одинаковой степени, слово Божие не всегда дает одинаковый урожай. Это зависит от той почвы, в которую оно падает, и здесь притча приобрета­ ет для нас особенно жгучий, живой, личный ин­ терес, ибо почва эта — наше сердце. Мы все, слу­ шатели и читатели слова Божия, получаем свою долю святых семян; мы все, наверное, хотели бы, чтобы в нашем сердце была плодородная почва, приносящая стократный урожай, и вопрос, по­ чему этого не бывает и почему всходы так чах­ лы, убоги и перемешаны с сорной травой, — воп­ рос этот, конечно, для нас далеко не безразлич­ный.

Вдумаемся внимательнее в притчу, чтобы в ее дивных образах и символах открыть важные для нас законы душевной агрономии, на которые ука­ зывает Господь Иисус Христос.

Для того, чтобы с успехом возделывать ниву и применять к ней рациональные способы обра­ ботки, необходимо прежде всего изучить почву и знать ее состав. Песчаная почва требует одного удобрения, суглинок — другого, чернозем — ино го; да и сами приемы обработки на разной почве бывают неодинаковы. Точно также и в духовной жизни. Чтобы понять причины, обусловливаю­ щие для человека бесплодность слова Божия, и в то же время найти правильные способы обра­ ботки и воспитания души, которые могли бы по­ высить урожай святого семени, усилить влияние и действие на человека евангельского слова, — для этого надо изучить почву нашего сердца и выяснить, что именно в этом сердце препятству­ет успешному произрастанию семени. Соответ­ ственно с этим мы и можем принять те или дру­ гие меры.

Говоря о судьбе семени, Господь в Своей прит­ че изображает четыре рода условий, в которые оно попадает при посеве и которые различно вли­ яют на его произрастание. Это — четыре различ­ ных вида психики человека, четыре вида устро­ ения души.

Когда сеятель сеял, случилось, что иное (семя) упало при дороге, и налетели птицы и поклева­ ли то (ст. 4).

Это — первый тип. Сердце похоже на проез­ жую дорогу, а семя, падая на нее, даже не про­никает в почву, но остается на поверхности и делается легкой добычей птиц.

Что это за люди?

Во-первых, сюда относятся натуры грубые, чисто животного склада. Это самый дурной тип среди людей, и, к сожалению, их в настоящее время особенно много. Они живут чисто утроб­ ной жизнью: вкусно есть, сладко пить, много спать, хорошо одеваться — выше этого они ни­ чего не знают. Корыто, корм и пойло — этим исчерпывается все их содержание. Их мировоз­ зрение исключительно материалистическое. Воп росы духа для них не существуют. К идеалам правды, добра и красоты, ко всему, чему покло­ нялось человечество как величайшей святыне, что манило и увлекало героев, подвижников и лучших деятелей истории, чему те отдавали без­ заветно свои силы и свою жизнь, — ко всему этому люди типа проезжей дороги относятся с циничной насмешкой и откровенным презрени­ ем. «Выгода» — вот слово, которое определяет их деятельность. Для них бог — чрево, и Еванге­ лие, слово Божие встречает в них глухую стену тупого безразличия. Оно отскакивает от них, как горох от стены, не пробивая даже внешней коры эгоизма и не проникая внутрь, в сердце. Если иногда и остается оно на поверхности памяти, то лишь до того момента, когда первый порыв рас­ путства, сластолюбия или любостяжания нале­ тит, как птица, и поглотит все без остатка, а гру­ бое сердце остается по-прежнему твердым и не­ проницаемым.

Во-вторых, к этой же категории относятся люди очень легкомысленные, живущие только по­ верхностными впечатлениями. Сущность их пси­ хики — праздное любопытство, которое легко воз­ буждается, но вовсе не стремится к тому, чтобы полученные впечатления связать с глубокими ос­ новами душевной жизни. Такое любопытство не приносит никакой пользы: оно бесцельно и бес­предметно. Впечатления оцениваются здесь ис­ ключительно по их действию на нервы. Все, что щекочет нервы, одинаково привлекает людей этого типа. Поэтому для них совершенно безраз­ лично: слушать хорошего проповедника или мод­ ного тенора, смотреть религиозную процессию или английский бокс, присутствовать при тор­ жественном, вдохновляющем богослужении или покатываться со смеху, смотря смешной воде­ виль. Весь мир они рассматривают так, как буд­ то он создан исключительно для их развлечения, и к каждому явлению жизни они подходят с этой же меркой. Если они слушают вдохновенного про­ поведника, говорящего о евангельской правде, о лучезарном мире чистоты и святости, о Великом Любящем Боге, они скажут в похвалу лишь одно: «О, он хорошо, красиво говорит!» или: «У него выработанная, изящная речь!» Это самая унизи­ тельная похвала для проповедника, сводящая его на роль школьника, демонстрирующего перед эк­ заменаторами свои литературные и декламатор­ ские таланты. Пусть в проповеди слышатся ры­дания и неподдельные слезы страдающей люб­ ви, стон измученного сердца, горечь и негодова­ ние при виде попранной правды, они не найдут других слов для оценки, кроме пошлой фразы: «О, у него драматический талант!» Как будто пе­ ред ними артист сцены, выступающий исключи­ тельно для того, чтобы их развлекать и щеко­ тать их истрепанные нервы.

Это люди мелкой души, и жизнь для них — не серьезная задача, полная глубокого смысла, а просто фарс. Люди этого сорта евангельское сло­ во слушают так, как будто оно к ним не относит­ ся: они его не воспринимают.

Третья разновидность людей этого сорта — это натуры рассеянные, с разбросанными мыслями. В них нет ничего основного, постоянного, что слу­ жило бы центром их жизни. Это люди, как их называют, без стержня, то есть в них нет преоб­ ладающей склонности или привязанности к од­ному какому-либо делу или занятию, определя­ющему направление их жизни. Чем живут эти люди? Вы сразу этого не скажете: здесь все так текуче, так изменчиво, так непостоянно. Сегод­ ня одно, завтра другое, послезавтра третье. Одна мысль сменяет другую, как в калейдоскопе, без всякого порядка и системы. Одно увлечение вы­ тесняется другим, план следует за планом, со­ всем как на проезжей дороге, где катятся экипа­жи, идут прохожие, сменяя один другого, топ­ чется бродячий скот. Они все начинают, все про­ буют и ничего не кончают. Цели жизни у них нет. Это — рабы минутного каприза, трость, вет­ ром колеблемая. Их увлечения непрочны, нена­дежны, мимолетны. С легкостью мотылька пор­хают они с предмета на предмет. Всякая новин­ ка их привлекает и захватывает, но лишь на ко­ роткое время. «Что книга последняя скажет, то на сердце сверху и ляжет». Учить их чему-ни­ будь серьезному, проповедовать слово Божие — почти бесполезно. Это значит писать на воде, се­ ять при дороге: затопчут прохожие, поклюют птицы, то есть мир с его вечной сменой новинок, диавол с его искушениями и соблазнами. Так как впечатления и мысли здесь постоянно сменяют­ ся, то ни одно из них не проникает глубоко в сердце, и само сердце от этого мало-помалу теря­ ет отзывчивость, способность воспринимать их хоть сколько-нибудь серьезно, становится сухим, равнодушным, жестким, как дорога, утоптанная ногами прохожих и укатанная колесами бесчис­ ленных экипажей.

Таковы три разряда людей, принадлежащих к типу проезжей дороги. У всех у них общее то, что семя слова Божия в их душу совершенно не проникает, их не волнует, не радует, не возбуж­ дает, но остается на поверхности, то есть только в памяти, в головном сознании, и, не принося никакого плода, скоро погибает.

Немного лучше следующие два рода почвы, указанные Господом Иисусом Христом в Его притче.

Иное семя упало на каменистое место, где немного было земли, и скоро взошло» потому что земля была неглубока; когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло (ст. 5-6).

Поясняя эти слова, Господь прибавляет: посе­ янное на каменистом месте означает тех, кото­ рые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непо­ стоянны; потом, когда настанет скорбь или го­ нение за слово, тотчас соблазняются (ст.16-17).

Тип, широко распространенный и достаточно нам знакомый. В этих людях есть несомненное стремление и любовь к добру, и слово Божие на­ ходит в них живой и быстрый отклик, но оно не захватывает их настолько сильно, чтобы ради осуществления его в жизни они нашли в себе достаточно силы и решимости трудиться над со­ бою, бороться с препятствиями и побеждать враж­ дебные течения. Услышав евангельскую пропо­ ведь о правде, любви, самоотвержении, они заго­ раются сразу, как шведская спичка, но так же скоро гаснут. Эти вспышки мимолетных увлече­ ний бывают очень сильны, как вспышки магния, и в этот миг эти люди способны даже на подвиг, но пройдет момент — и все кончилось, и, как после магния, остается лишь дым и копоть — досада на свою трусость и дряблость или же, на­ оборот, сожаление о своем увлечении. К суро­ вой, упорной, длительной работе эти люди не­ способны, и непреодолимую преграду пред­ ставляет для них закон вступления в Царство Божие, данный Господом: От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою бе­ рется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. XI, 12).

На каменистой почве может расти только мел­ кая травка, так и эти люди при обычных услови­ ях спокойной жизни способны лишь на очень маленькие дела, не требующие усилий. Им нельзя отказать в чувствительности: вы увидите их иног­ да в церкви молящимися со слезами умиления на глазах, их воодушевляет хорошее пение, тро­ гают изречения и возгласы Божественной служ­ бы, полные возвышенного смысла; с чувством повторяют они вместе с другими: «Возлюбим друг друга…», «Друг друга обымем, рцем: братие!» Но когда наступает минута, когда от хороших слов надо перейти к делу, вы сразу увидите, что слез­ ное умиление и религиозный подъем не смягчи­ли их холодной души, что то был лишь фосфо­ рический блеск, не дающий тепла, простая сен­ тиментальность или ложная чувствительность, а не настоящее чувство. Они любят иногда читать жития святых, как любят дети читать страшные сказки и трогательные истории, но и здесь даль­ ше вздохов и словесных восторгов дело не идет. Они не прочь помечтать об этой подвижнической жизни и представить себя в роли подвижников и мучеников за правду, но те усилия воли, кото­ рые требуются для этого, их пугают. Они ничего не имеют против добродетели, нравственности, аскетизма, даже хотели бы попасть в Царство Небесное, но при условии, что для этого от них не потребуется никаких лишений и чтобы это возможно было сделать с полным комфортом и со всеми удобствами. В Царство Небесное они хотят въехать в вагоне первого класса.

Что мешает этим людям безраздельно отдать­ ся Христу и приносить полный плод? Камени­стый пласт, который лежит под наружным сло­ ем хорошей почвы и не позволяет корням расте­ ния проникнуть глубже.

В душе человека таким каменистым пластом является себялюбие. Обыкновенно оно лишь слег­ ка закрыто сверху тонким налетом чувствитель­ности и добрых порывов. Но когда необходимо эти добрые порывы углубить и осуществить в жизни, то есть сделать доброе дело, которое, соб­ственно, и составляет плод доброго порыва, про­ тив этого неизменно восстает себялюбие и рож­ денное им саможаление. Допустим, вас просят оказать помощь. Вы готовы это сделать и пожер­ твовать что-нибудь нуждающемуся, но сейчас же вы слышите голос себялюбия: «А сам-то я с чем останусь? Мне самому нужны деньги: у меня их так мало!» Ваш добрый порыв наталкивается на холодную каменистую стену эгоизма и блекнет, как нераспустившийся бутон.

Себялюбие с лишениями, даже воображаемы­ ми, не мирится.

Так бывает и в духовной, идейной борьбе. Люди часто носят христианские убеждения, как приличный костюм, дающий им вид порядочно­ сти и джентльменства, пока это их не стесняет и ни к чему не обязывает. Но когда за эти убежде­ ния приходится платить страданиями и лишения­ ми, сейчас же саможаление шепчет коварно: «Да стоит ли так мучиться? Не слишком ли дорога плата? Ведь можно и без убеждений обойтись!»

В результате — измена и отступничество.

Последний тип людей, в душе которых слово Божие остается бесплодным, характеризуется Господом в следующих словах:

Иное упало в терние, и терние выросло, и за­ глушило семя, и оно не дало плода.

Посеянное в тернии означает слышащих сло­во, но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода (ст. 7, 18-19).

Это люди, которые желают одновременно ра­ ботать Богу и маммоне. Желая жить по законам Божиим, они в то же время не хотят отказаться и от мирской суеты и кончают обыкновенно тем, что этот водоворот мирских забот, увлечений, пристрастий поглощает их без остатка, вытесняя из души все светлое, идейное, возвышенное. Если человек не борется с земными пристрастиями во имя евангельской правды, он неизбежно стано­ вится их пленником, и одно слышание слова Божия его не спасет. Попытки установить в жиз­ ни равновесие между данью Богу и данью мам­ моне и миру сему никогда не удавались, ибо ду­ ша — существо простое и двоиться не может. Никто не может служить двум господам, — говорит Господь: — ибо или одного будет нена­ видеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть (Мф. VI , 24).

Эти люди также непригодны для Царства Бо­ жия. Так много пропадает семени слова Божия безрезультатно!

Из четырех категорий только одна приносит плод: иное семя упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос, и принесло иное тридцать, иное шестьдесят, и иное сто.

А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и прино­ сят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат (ст. 8, 20).

Это натуры цельные, у которых слово не рас­ ходится с делом и которые, слушая и восприни­ мая слово Божие, пытаются его исполнить и жить по его указаниям. Но и у этих людей, отзывчи­ вое и искреннее сердце которых представляет доб­ рую почву, повиновение евангельскому слову не бывает у всех одинаково полным и совершенным, ибо иной приносит тридцать, иной шестьдесят, иной сто. Это значит, что один в силах выпол­ нить третью часть того, что от него требует выс­ ший идеал христианского совершенства, другой — почти две трети, и лишь немногим удается ис­ полнить все полностью и в совершенстве. Это натуры избранные. Это те, о которых Господь говорит: нашел Я мужа по сердцу Моему… кото­ рый исполнит все хотения Мои (Деян. XIII , 22).

Таких людей немного. Но как ярко сияют они на тусклом фоне тепло-холодного отношения к Евангелию большинства современников, вялых, дряблых, слабых в добре, и как возвысило и про­ светило их душу слово Божие, которому они отда­ лись беззаветно и которое исполнили до конца!

Вот преподобный Антоний Великий. Два еван­ гельских изречения произвели решительный пе­ релом в его душе и направили его на путь, при­ ведший к высшим степеням святости. Однажды вскоре после кончины своих родителей, будучи еще юношей 18-20 лет, он услышал в церкви слова Господа: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим… и следуй за Мною. Он принял эти слова за совет, обращенный непосредственно к нему, и испол­ нил его буквально, раздав имение бедным. В дру­ гой раз, услыхав слова Спасителя: не заботьтесь о завтрашнем дне, он почувствовал в них власт­ ный призыв, которому беспрекословно подчинил- ся: покинул дом и ушел в пустыню, чтобы, осво­ бодившись от всяких забот, в подвигах аскети­ ческой жизни отдаться Тому, Чья воля стала для него высшим законом. Слово принесло в нем сто­ кратный плод.

Вот преподобномученица Евдокия, первона­ чально великая грешница, очищенная и преоб­ раженная словом Божиим, подобно тому горя­ щему углю, который взял клещами с жертвен­ ника Господня шестокрылатый Серафим, чтобы коснуться уст пророка (Исх. VI , 6-7).

В миру ее звали Марией. Она была дивно хо­ роша собой, и в этом было ее несчастье. Успех, лесть, всеобщее поклонение вскружили ей голо­ ву. Мария вела суетную, легкомысленную свет­ скую жизнь, снаружи нарядную и блестящую, но по содержанию пустую и пошлую. Пиры, раз­ влечения всякого рода заполняли все ее время, не давая ей опомниться, прийти в себя. Но под внешностью светской львицы таилось доброе сер­ дце и отзывчивая душа. Это ее спасло.

Однажды около той гостиницы, где пировала Мария, окруженная толпой поклонников, оста­ новились в нерешительности два старца-инока. Видно было, что они пришли издалека. Их ноги и одежда были покрыты пылью, избитая, потре­ панная обувь говорила о дальней дороге. Они были утомлены, и им хотелось отдохнуть в гос­ тинице, но звуки музыки и веселое общество их пугали. Наконец они решились войти. Их поме­стили рядом с пиршественным залом в комнате, отделявшейся лишь тонкой перегородкой.

Шумная оргия продолжалась. Слышались бес­ стыдные речи. Опьяненная Мария танцевала со­ блазнительный, сладострастный танец.

Кто-то вспомнил о старцах.

—    Посмотрим, что они делают? То-то, долж но быть, намолятся!

—    Оставьте их в покое, — сказала Мария с улыбкой.

Но уже несколько беспутных гуляк скучились у перегородки, прислушиваясь к тому, что дела­ лось за ней.

— Тсс… Тигле! Что-то читают! Послушаем!

Шум умолк. В наступившей тишине слышал­ ся слегка заглушенный стеной голос читавшего старца.

Он читал:

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что Он возлежит в доме фари­ сея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром (Лк. VII, 37-38).

—    Вот нашли место для подобных чтений! — воскликнул один из молодых гуляк. — Эй, вы там!..

—    Оставь! — вскричала Мария. Лицо ее ста новилось все серьезнее по мере того, как развер тывалась чудная евангельская история о прощен ной грешнице. Она сама не понимала, что с ней делалось.

Старческий голос продолжал:

А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много (Лк. VII , 47).

—       Ну ты-то уж не станешь заботиться об этом! — шепнул Марии самый юный из гостей.

Громкий вопль был ему ответом. Все вздрог­нули. Мария стояла вся трепещущая. Смертель­ ная бледность покрывала ее лицо. Темные очи горели пламенем.

— Прочь от меня все! Оставьте меня!..

В ее сердце горели эти дивные слова о проще­ нии, о спасении, о милосердии Божием. Так засох­ шая земля жадно глотает влагу весеннего дождя.

Смущенные гости расходились. Мария броси­ лась за перегородку к изумленным старцам. Мгновенное изумление последних сменилось не­годованием.

—   Уйди от нас! — сказал один из них сурово. —
Или нет в тебе стыда?!

—   Отцы, не отвергайте меня! Я — грешница,
но Господь не отверг блудницы!..

Она прильнула устами к запыленным ногам старцев: грешница Мария стала святой Евдоки­ ей. Слово Божие принесло стократный плод.

Какие уроки извлечем мы из всего сказанно­ го? Если мы действительно хотим, чтобы еван­ гельское семя давало в нас обильный плод и на­мерены серьезно трудиться над этим, то должны изучить почву своего сердца и выяснить, что именно мешает произрастанию слова Божия. По­думайте, к какому типу вы принадлежите? Пред­ ставляет ли ваше сердце проезжую дорогу или каменистую почву или семена слова Божия гибнут в нем, заглушенные терниями мирской суеты?

Надо при этом иметь в виду, что указанные типы в чистом виде редко встречаются. Обыкно­ венно в человеческом сердце есть всего понемно­ гу, и тип можно определить лишь преобладани­ ем той или другой черты.

Определив особенности почвы, можно указать и применить особые приемы обработки сообраз­ но с каждым родом почвы. Конечно, здесь все время необходимо помнить, что насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращаю- щий (1 Кор. III , 7), Который единственно Своей силой может самую бесплодную почву сделать плодоносной и, наоборот, плодородную ниву об­ ратить в пустыню, и что к Нему, следовательно, прежде всего должны быть обращены наши мо­ литвы и прошения об успехе работы. Но при этом уповании на Бога как главном условии успеха мы все-таки не освобождаемся от обязанности рабо­ тать под собой, ибо кто разумеет делать добро и не делает, тому грех (Иак. IV, 17).

Итак, что можем мы сделать?

О первой разновидности первого типа говорить почти не приходится, ибо психика людей этого сорта не заключает в себе даже желания стать нравственно лучше и чище. Из тупого животно­го самодовольства их может вывести разве ка­ кая-либо катастрофа, посланная благодетельным промыслом Божиим. О них можно только мо­литься, но советовать им что-либо бесполезно, так как при обычных условиях они никакого совета исполнить не захотят. Две другие разно­ видности, как мы видели, обращены в проезжую дорогу массой разнообразных пестрых впечатле­ ний, которые, проносясь через сознание, подоб­ но бесконечной веренице экипажей и прохожих, утрамбовывают почву, то есть делают душу жест­ кой, черствой и невосприимчивой к слову Бо жию. Ясно, что первая наша забота здесь — по­ ставить загородки, чтобы по дороге не ездили и не ходили. Говоря простым языком, это значит задержать или совсем остановить тот поток не­ связных восприятий ежедневной жизни, который назойливо теснится в мозгу, загромождая его всяким хламом.

Подумайте, в самом деле, сколько всякой дря­ ни проходит каждодневно через голову среднего так называемого культурного человека! Одна ут ренняя газета чего стоит! Тут и лживая передо­ вица, освещающая события так, как это нужно редакции; тут и фельетон, полный скабрезного зубоскальства; тут и хроника, передающая все базарные новости; тут и объявления о пропав­ шей моське и о враче, радикально излечиваю­ щем половое бессилие. Прочитав все эти «полез­ ные» сведения, вы чувствуете потребность, по крайней мере, два часа гулять на свежем возду­ хе, чтобы проветриться. Далее, приходите вы на службу и сразу узнаете ряд других новостей: у кого сбежала жена, кто из коллег проворовался, кто получил повышение и награду и т. д. Возвра­ щаетесь домой — у вашей жены уже сидит при­ ятельница, патентованная сплетница, которая вываливает на вас целый короб самых свежих, только что испеченных известий. Вечером вы идете в театр, и снова перед вами проходит но­ вая вереница происшествий, речей, монологов, различных лиц, зрителей, актеров, знакомых и незнакомых, старых и молодых, нарядных и пло­ хо одетых, вся эта волнующаяся, шумливая, веч­ но изменчивая толпа, наполняющая места зре­ лищ. Прибавьте к этому заключительный аккорд ресторанного ужина с впечатлениями электри­ ческого света, разряженных женщин, дешевого оркестра и т. д. — и вы поймете, что, пожив ме­ сяц в этом кипящем котле внешнего разнообра­зия, мимолетных эффектов и внутренней пусто­ ты, можно и очерстветь, и одуреть. Об успехе и влиянии на душу слова Божия при такой обста­ новке и речи быть не может. Но поставьте рогат­ ки, откажитесь от этого шума и суеты, ограничьте всеми зависящими от вас мерами этот наплыв впечатлений, живите более уединенной жизнью, обязательно обеспечьте себе часы углубленной вдумчивости и тишины — и вы увидите, что по­ чва вашего сердца станет постоянно меняться и глубже воспринимать ростки Божьего слова.

У людей второй категории препятствием к про­ израстанию евангельского семени служит камен­ ный пласт себялюбия. Сюда и должны быть об­ ращены усилия. Этот пласт надо взломать и уда­лить. Так обрабатывают поле в Финляндии. Что­ бы приготовить почву для посева, там необходи­ мо сначала удалить массу громадных валунов и каменных обломков, загромождающих поле. Эти камни или взрывают, или выкорчевывают из грунта, подводя под них длинные толстые брев­ на. И надо видеть эту работу! Подводя под гро­ мадный камень бревно, целая семья крестьян — владельцев или арендаторов поля — садится на свободный его конец и начинает качаться. Они качаются настойчиво, методически, качаются утром и вечером, качаются день, другой… И на­ конец массивный валун начинает слегка вздра­ гивать и тихо-тихо выворачиваться из земли. Это трудная, скучная работа, но другого исхода нет: надо очистить поле. Нелегкая работа предстоит и с самолюбием. Вырвать его и удалить сразу нет никакой возможности, но можно отламывать его кусками. Не следует только жалеть себя.

Допустим, вас просят оказать услугу. Вам не хочется, ибо это связано для вас с потерей вре­ мени и другими неудобствами. Ваше себялюбие протестует и ворчит. Не слушайте этого голоса, преодолейте себя и, победив на этот раз свое не­ желание и саможаление, вы уже отломили ку­ сок себялюбия. Продолжайте эту работу настой­ чиво, упорно, непрерывно, как работают финские крестьяне, и мало-помалу ваше себялюбие ста- нет смягчаться, слабеть и исчезать, уступая мес­то лучшим чувствам самопожертвования и забо­ ты о других. Тогда корни слова Божия будут глубже проникать в сердце и не погибнут от пер­ вой невзгоды.

Наконец, людям третьей категории, у кото­ рых терния заглушают всходы евангельского по­ сева, нужно помнить, что маммоне и Богу одно­ временно служить нельзя, что надо выбирать что- нибудь одно, и раз избрано служение Богу, то терния и сорную траву суетных желаний и мир­ских пристрастий надо тщательно выпалывать, иначе они разрастутся и заглушат слово Божие. При этом полезно помнить, что чем раньше про­ изводить эту работу, тем лучше. Пока терния только в зародыше, их легко выполоть.

Пока греховные желания существуют только в мыслях и не перешли еще в дело, их легче побороть. Но они укореняются, когда осуществ­ляются в действии, и тогда борьба с ними стано­ вится труднее.

Когда почва таким образом сколько-нибудь подготовлена, то сама обработка души, содейству­ ющая успешному произрастанию слова Божия, производится по старому правилу аскетов: паши плугом покаяния, удобряй молитвой, орошай слезами сокрушения и постоянно выпалывай дур­ную траву страстей.

Притча о сеятеле: насколько Слово Божие будет живым и действенным в нашем сердце?

Евангельское чтение сегодняшней литургии комментирует протоиерей Павел Великанов.

Евангелие от Луки, глава 8, стихи 4-15

Когда же собралось множество народа, и из всех городов жители сходились к Нему, Он начал говорить притчею: вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия?

Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют.

Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым пото́м приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись; а упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают; а упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода; а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!

В Евангелии не так много притч, которые истолкованы самим Спасителем. Это значительно облегчает нашу задачу понимания того, какой же смысл хотел донести Христос в этих притчах.

Притча о сеятеле рассказывает нам о том, что бывают разные пути принятия Слова Божьего. Мы видим четыре варианта. Первый – когда человек, услышав Слово Божие, проходит мимо. Ему кажется, что это Слово не имеет какого-то особого исключительного значения. В притче Спасителя это первый пример, где говорится о дьяволе, который тотчас приходит в душу человека и похищает это Слово, чтобы не дать ему не то что вырасти в большой полезный плод, но даже прорасти.

Второй образ, который предлагает нам Спаситель, – это семя, которое падает на землю. Этот образ вполне понятный для жителей Палесины. Оно быстро прорастает, поскольку земля неглубока и достаточно влажна и тепла. Но не имея глубокого корня, быстро увядает и погибает. Это образ тех людей, которые с легкостью принимают Слово Божие, но, не имея в своей душе глубокого корня, который есть самоотвержение, – готовность не жалея самого себя, следователь за Христом-Спасителем, на уровне эмоциональном следуют за Христом, но как только что-то происходит не по их воле, они тотчас отворачиваются и забывают о самом главном.

Третий образ, который предлагает нам Спаситель в этой притче, – это семя, упавшее в кустарник, в тернии. Оно прорастает, но в какой-то момент появляется конкуренция между окружающим тернием и молодым, еще не набравшим силы ростком. Под тернием Спаситель подразумевает различные житейские попечения, заботы – все то, что окружает каждого из нас и неминуемо вступает в определенную борьбу с нашими высокими духовными устремлениями. И тут, конечно же, все зависит от воли самого человека. Либо человек расставляет акценты в своей жизни таким образом, что сперва все житейское, а Божественное, духовное – по остаточному принципу, потом, – именно о таком случае и говорит Спаситель в этой притче, – либо, напротив, человек старается прежде всего заботиться о стяжании Царства Небесного, а житейские попечения оставляет на второй план.

И последний образ, о котором говорится в этой притче, – это образ семени, которое падает в добрую ухоженную землю, прорастает, укореняется и в итоге дает огромный плод.

Каждый из нас хотел бы услышать ответ: как сделать наше сердце подобным доброй плодоносной почве? Ответ нам дает сам Спаситель в притче. Он говорит, что эти люди, услышав Слово Божие, хранят его в добром и чистом сердце. Что значит – доброе и чистое сердце? Это сердце, которое уже исполняет заповеди Божии, и поэтому с радостью, услышав это Слово, люди делают его делом всей своей жизни. От нас зависит, насколько Слово Божие будет живым и действенным в нашем сердце.

Святитель Феофан Затворник, говоря о правилах чтения для духовного назидания, подчеркивал, что надо взять себе за правило читать до тех пор, пока не согреется сердце. Но как только что-то нас зацепило, та или иная мысль, – необходимо прекратить чтение и постараться как можно дольше сохранить фокус внимания на этих словах Священного Писания. Таким образом мы создаем благоприятные условия для прорастания Слова Божьего внутрь нашего сердца. Мы переводим как бы формальное рациональное знание в область сердечного знания, откуда естественным путем оно потом начнет реализовывать себя в нашей жизни.

Да поможет нам Господь помнить об этой притче всякий раз, когда мы открываем страницы Священной Книги.

«Воскресные Евангельские чтения» — цикл еженедельных просветительских программ с комментариями к воскресным евангельским чтениям. Цель проекта — познакомить со Священным Писанием самую широкую аудиторию. Автор и ведущий — протоиерей Павел Великанов. Программы выходят на региональных телеканалах Владимирской области. Идея воплощена в жизнь по инициативе Муромского Свято-Благовещенского монастыря благодаря гранту конкурса «Православная инициатива».

 

Притча о сеятеле. О почве и людях

Смысл притчи о Сеятеле достаточно подробно объяснен самим Господом. К евангельскому объяснению можно еще прибавить, что Сеятель — это сам Господь, семя — Слово Божие, поле — все человечество, весь мир, воспринимающий в свои недра чудодейственное семя евангельского слова. Подобно семени, евангельское слово носит в себе начало жизни, жизни истинной, духовной, ибо что такое истинная жизнь? Сия же есть жизнь вечная, — отвечает Господь в Своей первосвященнической молитве, — да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. XVII, 3). Евангельское слово дает это знание истинного Бога, и потому оно является дивным семенем спасения и жизни. Брошенное в человеческое сердце, оно при благоприятных условиях взрастает и приносит плоды — добрые дела и святую жизнь. Подобно семени, оно вечно носит в себе эту живую силу.

В настоящее время, как и девятнадцать веков тому назад, оно: одинаково волнует и трогает, радует и утешает, судит и смиряет, затрагивая самые сокровенные струны человеческого сердца.

Умирают философские системы, забываются политические теории, блекнут цветы поэзии, но слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. IV, 12). В нем скрыта вечно живая истина.

Но, обладая всегда этой скрытой живой силой в одинаковой степени, слово Божие не всегда дает одинаковый урожай. Это зависит от той почвы, в которую оно падает, и здесь притча приобретает для нас особенно жгучий, живой, личный интерес, ибо почва эта — наше сердце. Мы все, слушатели и читатели слова Божия, получаем свою долю святых семян; мы все, наверное, хотели бы, чтобы в нашем сердце была плодородная почва, приносящая стократный урожай, и вопрос, почему этого не бывает и почему всходы так чахлы, убоги и перемешаны с сорной травой, — вопрос этот, конечно, для нас далеко не безразличный.

Вдумаемся внимательнее в притчу, чтобы в ее дивных образах и символах открыть важные для нас законы душевной агрономии, на которые указывает Господь Иисус Христос.

Для того, чтобы с успехом возделывать ниву и применять к ней рациональные способы обработки, необходимо прежде всего изучить почву и знать ее состав. Песчаная почва требует одного удобрения, суглинок — другого, чернозем — иного; да и сами приемы обработки на разной почве бывают неодинаковы. Точно также и в духовной жизни. Чтобы понять причины, обусловливающие для человека бесплодность слова Божия, и в то же время найти правильные способы обработки и воспитания души, которые могли бы повысить урожай святого семени, усилить влияние и действие на человека евангельского слова, — для этого надо изучить почву нашего сердца и выяснить, что именно в этом сердце препятствует успешному произрастанию семени. Соответственно с этим мы и можем принять те или другие меры.

Говоря о судьбе семени, Господь в Своей притче изображает четыре рода условий, в которые оно попадает при посеве и которые различно влияют на его произрастание. Это — четыре различных вида психики человека, четыре вида устроения души.

Когда сеятель сеял, случилось, что иное (семя) упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то (ст. 4).

Это — первый тип. Сердце похоже на проезжую дорогу, а семя, падая на нее, даже не проникает в почву, но остается на поверхности и делается легкой добычей птиц.

Что это за люди?

Во-первых, сюда относятся натуры грубые, чисто животного склада. Это самый дурной тип среди людей, и, к сожалению, их в настоящее время особенно много. Они живут чисто утробной жизнью: вкусно есть, сладко пить, много спать, хорошо одеваться — выше этого они ничего не знают. Корыто, корм и пойло — этим исчерпывается все их содержание. Их мировоззрение исключительно материалистическое. Вопросы духа для них не существуют. К идеалам правды, добра и красоты, ко всему, чему поклонялось человечество как величайшей святыне, что манило и увлекало героев, подвижников и лучших деятелей истории, чему те отдавали беззаветно свои силы и свою жизнь, — ко всему этому люди типа проезжей дороги относятся с циничной насмешкой и откровенным презрением. «Выгода» — вот слово, которое определяет их деятельность. Для них бог — чрево, и Евангелие, слово Божие встречает в них глухую стену тупого безразличия. Оно отскакивает от них, как горох от стены, не пробивая даже внешней коры эгоизма и не проникая внутрь, в сердце. Если иногда и остается оно на поверхности памяти, то лишь до того момента, когда первый порыв распутства, сластолюбия или любостяжания налетит, как птица, и поглотит все без остатка, а грубое сердце остается по-прежнему твердым и непроницаемым.

Во-вторых, к этой же категории относятся люди очень легкомысленные, живущие только поверхностными впечатлениями. Сущность их психики — праздное любопытство, которое легко возбуждается, но вовсе не стремится к тому, чтобы полученные впечатления связать с глубокими основами душевной жизни. Такое любопытство не приносит никакой пользы: оно бесцельно и беспредметно. Впечатления оцениваются здесь исключительно по их действию на нервы. Все, что щекочет нервы, одинаково привлекает людей этого типа. Поэтому для них совершенно безразлично: слушать хорошего проповедника или модного тенора, смотреть религиозную процессию или английский бокс, присутствовать при торжественном, вдохновляющем богослужении или покатываться со смеху, смотря смешной водевиль. Весь мир они рассматривают так, как будто он создан исключительно для их развлечения, и к каждому явлению жизни они подходят с этой же меркой. Если они слушают вдохновенного проповедника, говорящего о евангельской правде, о лучезарном мире чистоты и святости, о Великом Любящем Боге, они скажут в похвалу лишь одно: «О, он хорошо, красиво говорит!» или: «У него выработанная, изящная речь!» Это самая унизительная похвала для проповедника, сводящая его на роль школьника, демонстрирующего перед экзаменаторами свои литературные и декламаторские таланты. Пусть в проповеди слышатся рыдания и неподдельные слезы страдающей любви, стон измученного сердца, горечь и негодование при виде попранной правды, они не найдут других слов для оценки, кроме пошлой фразы: «О, у него драматический талант!» Как будто перед ними артист сцены, выступающий исключительно для того, чтобы их

развлекать и щекотать их истрепанные нервы.

Это люди мелкой души, и жизнь для них — не серьезная задача, полная глубокого смысла, а просто фарс. Люди этого сорта евангельское слово слушают так, как будто оно к ним не относится: они его не воспринимают.

Третья разновидность людей этого сорта — это натуры рассеянные, с разбросанными мыслями. В них нет ничего основного, постоянного, что служило бы центром их жизни. Это люди, как их называют, без стержня, то есть в них нет преобладающей склонности или привязанности к одному какому-либо делу или занятию, определяющему направление их жизни. Чем живут эти люди? Вы сразу этого не скажете: здесь все так текуче, так изменчиво, так непостоянно. Сегодня одно, завтра другое, послезавтра третье. Одна мысль сменяет другую, как в калейдоскопе, без всякого порядка и системы. Одно увлечение вытесняется другим, план следует за планом, совсем как на проезжей дороге, где катятся экипажи, идут прохожие, сменяя один другого, топчется бродячий скот. Они все начинают, все пробуют и ничего не кончают. Цели жизни у них нет. Это — рабы минутного каприза, трость, ветром колеблемая. Их увлечения непрочны, ненадежны, мимолетны. С легкостью мотылька порхают они с предмета на предмет. Всякая новинка их привлекает и захватывает, но лишь на короткое время. «Что книга последняя скажет, то на сердце сверху и ляжет». Учить их чему-нибудь серьезному, проповедовать слово Божие — почти бесполезно. Это значит писать на воде, сеять при дороге: затопчут прохожие, поклюют птицы, то есть мир с его вечной сменой новинок, диавол с его искушениями и соблазнами. Так как впечатления и мысли здесь постоянно сменяются, то ни одно из них не проникает глубоко в сердце, и само сердце от этого мало-помалу теряет отзывчивость, способность воспринимать их хоть сколько-нибудь серьезно, становится сухим, равнодушным, жестким, как дорога, утоптанная ногами прохожих и укатанная колесами бесчисленных экипажей.

Таковы три разряда людей, принадлежащих к типу проезжей дороги. У всех у них общее то, что семя слова Божия в их душу совершенно не проникает, их не волнует, не радует, не возбуждает, но остается на поверхности, то есть только в памяти, в головном сознании, и, не принося никакого плода, скоро погибает.

Немного лучше следующие два рода почвы, указанные Господом Иисусом Христом в Его притче.

Иное семя упало на каменистое место, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока; когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло (ст. 5-6).

Поясняя эти слова, Господь прибавляет: посеянное на каменистом месте означает тех, которые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непостоянны; потом, когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняются (ст. 16-17).

Тип, широко распространенный и достаточно нам знакомый. В этих людях есть несомненное стремление и любовь к добру, и слово Божие находит в них живой и быстрый отклик, но оно не захватывает их настолько сильно, чтобы ради осуществления его в жизни они нашли в себе достаточно силы и решимости трудиться над собою, бороться с препятствиями и побеждать враждебные течения. Услышав евангельскую проповедь о правде, любви, самоотвержении, они загораются сразу, как шведская спичка, но так же скоро гаснут. Эти вспышки мимолетных увлечений бывают очень сильны, как вспышки магния, и в этот миг эти люди способны даже на подвиг, но пройдет момент — и все кончилось, и, как после магния, остается лишь дым и копоть — досада на свою трусость и дряблость или же, наоборот, сожаление о своем увлечении. К суровой, упорной, длительной работе эти люди неспособны, и непреодолимую преграду представляет для них закон вступления в Царство Божие, данный Господом: От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. XI, 12).

На каменистой почве может расти только мелкая травка, так и эти люди при обычных условиях спокойной жизни способны лишь на очень маленькие дела, не требующие усилий. Им нельзя отказать в чувствительности: вы увидите их иногда в церкви молящимися со слезами умиления на глазах, их воодушевляет хорошее пение, трогают изречения и возгласы Божественной службы, полные возвышенного смысла; с чувством повторяют они вместе с другими: «Возлюбим друг друга…», «Друг друга обымем, рцем: братие!» Но когда наступает минута, когда от хороших слов надо перейти к делу, вы сразу увидите, что слезное умиление и религиозный подъем не смягчили их холодной души, что то был лишь фосфорический блеск, не дающий тепла, простая сентиментальность или ложная чувствительность, а не настоящее чувство. Они любят иногда читать жития святых, как любят дети читать страшные сказки и трогательные истории, но и здесь дальше вздохов и словесных восторгов дело не идет. Они не прочь помечтать об этой подвижнической жизни и представить себя в роли подвижников и мучеников за правду, но те усилия воли, которые требуются для этого, их пугают. Они ничего не имеют против добродетели, нравственности, аскетизма, даже хотели бы попасть в Царство Небесное, но при условии, что для этого от них не потребуется никаких лишений и чтобы это возможно было сделать с полным комфортом и со всеми удобствами. В Царство Небесное они хотят въехать в вагоне первого класса.

Что мешает этим людям безраздельно отдаться Христу и приносить полный плод? Каменистый пласт, который лежит под наружным слоем хорошей почвы и не позволяет Корням растения проникнуть глубже.

В душе человека таким каменистым пластом является себялюбие. Обыкновенно оно лишь слегка закрыто сверху тонким налетом чувствительности и добрых порывов. Но когда необходимо эти добрые порывы углубить и осуществить в жизни, то есть сделать доброе дело, которое, собственно, и составляет плод доброго порыва, против этого неизменно восстает себялюбие и рожденное им саможаление. Допустим, вас просят оказать помощь. Вы готовы это сделать и пожертвовать что-нибудь нуждающемуся, но сейчас же вы слышите голос себялюбия: «А сам-то я с чем останусь? Мне самому нужны деньги: у меня их так мало!» Ваш добрый порыв наталкивается на холодную каменистую стену эгоизма и блекнет, как нераспустившийся бутон.

Себялюбие с лишениями, даже воображаемыми, не мирится.

Так бывает и в духовной, идейной борьбе. Люди часто носят христианские убеждения, как приличный костюм, дающий им вид порядочности и джентльменства, пока это их не стесняет и ни к чему не обязывает. Но когда за эти убеждения приходится платить страданиями и лишениями, сейчас же саможаление шепчет коварно: «Да стоит ли так мучиться? Не слишком ли дорога плата? Ведь можно и без убеждений обойтись!»

В результате — измена и отступничество.

Последний тип людей, в душе которых слово Божие остается бесплодным, характеризуется Господом в следующих словах:
Иное упало в терние, и терние выросло, и заглушило семя, и оно не дало плода.
Посеянное в тернии означает слышащих слово, но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода
(ст. 7, 18-19).

Это люди, которые желают одновременно работать Богу и маммоне. Желая жить по законам Божиим, они в то же время не хотят отказаться и от мирской суеты и кончают обыкновенно тем, что этот водоворот мирских забот, увлечений, пристрастий поглощает их без остатка, вытесняя из души все светлое, идейное, возвышенное. Если человек не борется с земными пристрастиями во имя евангельской правды, он неизбежно становится их пленником, и одно слышание слова Божия его не спасет. Попытки установить в жизни равновесие между данью Богу и данью маммоне и миру сему никогда не удавались, ибо душа — существо простое и двоиться не может. Никто не может служить двум господам, — говорит Господь: — ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть (Мф. VI, 24).
Эти люди также непригодны для Царства Божия. Так много пропадает семени слова Божия безрезультатно!

Из четырех категорий только одна приносит плод: иное семя упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос, и принесло иное тридцать, иное шестьдесят, и иное сто.
А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и приносят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат (ст. 8, 20).

Это натуры цельные, у которых слово не расходится с делом и которые, слушая и воспринимая слово Божие, пытаются его исполнить и жить по его указаниям. Но и у этих людей, отзывчивое и искреннее сердце которых представляет добрую почву, повиновение евангельскому слову не бывает у всех одинаково полным и совершенным, ибо иной приносит тридцать, иной шестьдесят, иной сто. Это значит, что один в силах выполнить третью часть того, что от него требует высший идеал христианского совершенства, другой — почти две трети, и лишь немногим удается исполнить все полностью и в совершенстве. Это натуры избранные. Это те, о которых Господь говорит: нашел Я мужа по сердцу Моему… который исполнит все хотения Мои (Деян. XIII, 22).

Таких людей немного. Но как ярко сияют они на тусклом фоне тепло-холодного отношения к Евангелию большинства современников, вялых, дряблых, слабых в добре, и как возвысило и просветило их душу слово Божие, которому они отдались беззаветно и которое исполнили до конца!

Вот преподобный Антоний Великий. Два евангельских изречения произвели решительный перелом в его душе и направили его на путь, приведший к высшим степеням святости. Однажды вскоре после кончины своих родителей, будучи еще юношей 18-20 лет, он услышал в церкви слова Господа: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим… и следуй за Мною. Он принял эти слова за совет, обращенный непосредственно к нему, и исполнил его буквально, раздав имение бедным. В другой раз, услыхав слова Спасителя: не заботьтесь о завтрашнем дне, он почувствовал в них властный призыв, которому беспрекословно подчинился: покинул дом и ушел в пустыню, чтобы, освободившись от всяких забот, в подвигах аскетической жизни отдаться Тому, Чья воля стала для него высшим законом. Слово принесло в нем стократный плод.

Вот преподобномученица Евдокия, первоначально великая грешница, очищенная и преображенная словом Божиим, подобно тому горящему углю, который взял клещами с жертвенника Господня шестокрылатый Серафим, чтобы коснуться уст пророка (Исх. VI, 6-7).

В миру ее звали Марией. Она была дивно хороша собой, и в этом было ее несчастье. Успех, лесть, всеобщее поклонение вскружили ей голову, Мария вела суетную, легкомысленную светскую жизнь, снаружи нарядную и блестящую, но по содержанию пустую и пошлую. Пиры, развлечения всякого рода заполняли все ее время, не давая ей опомниться, прийти в себя. Но под внешностью светской львицы таилось доброе сердце и отзывчивая душа. Это ее спасло.

Однажды около той гостиницы, где пировала Мария, окруженная толпой поклонников, остановились в нерешительности два старца-инока. Видно было, что они пришли издалека. Их ноги и одежда были покрыты пылью, избитая, потрепанная обувь говорила о дальней дороге. Они были утомлены, и им хотелось отдохнуть в гостинице, но звуки музыки и веселое общество их пугали. Наконец они решились войти. Их поместили рядом с пиршественным залом в комнате, отделявшейся лишь тонкой перегородкой.

Шумная оргия продолжалась. Слышались бесстыдные речи. Опьяненная Мария танцевала соблазнительный, сладострастный танец.

Кто-то вспомнил о старцах.

Посмотрим, что они делают? То-то, должно быть, намолятся!
Оставьте их в покое, — сказала Мария с улыбкой.
Но уже несколько беспутных гуляк скучились у перегородки, прислушиваясь к тому, что делалось за ней.
— Тсс… Тише! Что-то читают! Послушаем!
Шум умолк. В наступившей тишине слышался слегка заглушенный стеной голос читавшего старца.

Он читал: И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром (Лк. VII, 37-38).
— Вот нашли место для подобных чтений! — воскликнул один из молодых гуляк. — Эй, вы там!..
— Оставь! — вскричала Мария. Лицо ее становилось все серьезнее по мере того, как развертывалась чудная евангельская история о прощенной грешнице. Она сама не понимала, что с ней делалось.
Старческий голос продолжал:
А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много (Лк. VII, 47).

— Ну ты-то уж не станешь заботиться об этом! — шепнул Марии самый юный из гостей.
Громкий вопль был ему ответом. Все вздрогнули. Мария стояла вся трепещущая. Смертельная бледность покрывала ее лицо. Темные очи горели пламенем.
— Прочь от меня все! Оставьте меня!..

В ее сердце горели эти дивные слова о прощении, о спасении, о милосердии Божием. Так засохшая земля жадно глотает влагу весеннего дождя.

Смущенные гости расходились. Мария бросилась за перегородку к изумленным старцам. Мгновенное изумление последних сменилось негодованием.
Уйди от нас! — сказал один из них сурово. — Или нет в тебе стыда?!
— Отцы, не отвергайте меня! Я — грешница, но Господь не отверг блудницы!..

Она прильнула устами к запыленным ногам старцев: грешница Мария стала святой Евдокией. Слово Божие принесло стократный плод.

Какие уроки извлечем мы из всего сказанного? Если мы действительно хотим, чтобы евангельское семя давало в нас обильный плод и намерены серьезно трудиться над этим, то должны изучить почву своего сердца и выяснить, что именно мешает произрастанию слова Божия. Подумайте, к какому типу вы принадлежите? Представляет ли ваше сердце проезжую дорогу или каменистую почву или семена слова Божия гибнут в нем, заглушенные терниями мирской суеты?

Надо при этом иметь в виду, что указанные типы в чистом виде редко встречаются. Обыкновенно в человеческом сердце есть всего понемногу, и тип можно определить лишь преобладанием той или другой черты.

Определив особенности почвы, можно указать и применить особые приемы обработки сообразно с каждым родом почвы. Конечно, здесь все время необходимо помнить, что насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий (1 Кор. III, 7), Который единственно Своей силой может самую бесплодную почву сделать плодоносной и, наоборот, плодородную ниву обратить в пустыню, и что к Нему, следовательно, прежде всего должны быть обращены наши молитвы и прошения об успехе работы. Но при этом уповании на Бога! как главном условии успеха мы все-таки не освобождаемся от обязанности работать под собой, ибо кто разумеет делать добро и не делает, тому грех (Иак. IV, 17).

Итак, что можем мы сделать?

О первой разновидности первого типа говорить почти не приходится, ибо психика людей этого сорта не заключает в себе даже желания стать нравственно лучше и чище. Из тупого животного самодовольства их может вывести разве какая-либо катастрофа, посланная благодетельным промыслом Божиим. О них можно только молиться, но советовать им что-либо бесполезно, так как при обычных условиях они никакого совета исполнить не захотят. Две другие разновидности, как мы видели, обращены в проезжую дорогу массой разнообразных пестрых впечатлений, которые, проносясь через сознание, подобно бесконечной веренице экипажей и прохожих, утрамбовывают почву, то есть делают душу жесткой, черствой и невосприимчивой к слову Божию. Ясно, что первая наша забота здесь — поставить загородки, чтобы по дороге не ездили и не ходили. Говоря простым языком, это значит задержать или совсем остановить тот поток несвязных восприятий ежедневной жизни, который назойливо теснится в мозгу, загромождая его всяким хламом.

Подумайте, в самом деле, сколько всякой дряни проходит каждодневно через голову среднего так называемого культурного человека! Одна утренняя газета чего стоит! Тут и лживая передовица, освещающая события так, как это нужно редакции; тут и фельетон, полный скабрезного зубоскальства; тут и хроника, передающая все базарные новости ; тут и объявления о пропавшей моське и о враче, радикально излечивающем половое бессилие. Прочитав все эти «полезные» сведения, вы чувствуете потребность, по крайней мере, два часа гулять на свежем воздухе, чтобы проветриться. Далее, приходите вы на службу и сразу узнаете ряд других новостей: у кого сбежала жена, кто из коллег проворовался, кто получил повышение и награду и т. д. Возвращаетесь домой — у вашей жены уже сидит приятельница, патентованная сплетница, которая вываливает на вас целый короб самых свежих, только что испеченных известий. Вечером вы идете в театр, и снова перед вами проходит новая вереница происшествий, речей, монологов, различных лиц, зрителей, актеров, знакомых и незнакомых, старых и молодых, нарядных и плохо одетых, вся эта волнующаяся, шумливая, вечно изменчивая толпа, наполняющая места зрелищ. Прибавьте к этому заключительный аккорд ресторанного ужина с впечатлениями электрического света, разряженных женщин, дешевого оркестра и т. д. — и вы поймете, что, пожив месяц в этом кипящем котле внешнего разнообразия, мимолетных эффектов и внутренней пустоты, можно и очерстветь, и одуреть. Об успехе и влиянии на душу слова Божия при такой обстановке и речи быть не может. Но поставьте рогатки, откажитесь от этого шума и суеты, ограничьте всеми зависящими от вас мерами этот наплыв впечатлений, живите более уединенной жизнью, обязательно обеспечьте себе часы углубленной вдумчивости и тишины — и вы увидите, что почва вашего сердца станет постоянно меняться и глубже воспринимать ростки Божьего слова.

У людей второй категории препятствием к произрастанию евангельского семени служит каменный пласт себялюбия. Сюда и должны быть обращены усилия. Этот пласт надо взломать и удалить. Так обрабатывают поле в Финляндии. Чтобы приготовить почву для посева, там необходимо сначала удалить массу громадных валунов и каменных обломков, загромождающих поле. Эти камни или взрывают, или выкорчевывают из грунта, подводя под них длинные толстые бревна. И надо видеть эту работу! Подводя под громадный камень бревно, целая семья крестьян — владельцев или арендаторов поля — садится на свободный его конец и начинает качаться. Они качаются настойчиво, методически, качаются утром и вечером, качаются день, другой… И наконец массивный валун начинает слегка вздрагивать и тихо-тихо выворачиваться из земли. Это трудная, скучная работа, но другого исхода нет: надо очистить поле. Нелегкая работа предстоит и с самолюбием. Вырвать его и удалить сразу нет никакой возможности, но можно отламывать его кусками. Не следует только жалеть себя.

Допустим, вас просят оказать услугу. Вам не хочется, ибо это связано для вас с потерей времени и другими неудобствами. Ваше себялюбие протестует и ворчит. Не слушайте этого голоса, преодолейте себя и, победив на этот раз свое нежелание и саможаление, вы уже отломили кусок себялюбия. Продолжайте эту работу настойчиво, упорно, непрерывно, как работают финские крестьяне, и мало-помалу ваше себялюбие станет смягчаться, слабеть и исчезать, уступая место лучшим чувствам самопожертвования и заботы о других. Тогда корни слова Божия будут глубже проникать в сердце и не погибнут от первой невзгоды.

Наконец, людям третьей категории, у которых терния заглушают всходы евангельского посева, нужно помнить, что маммоне и Богу одновременно служить нельзя, что надо выбирать что-нибудь одно, и раз избрано служение Богу, то терния и сорную траву суетных желаний и мирских пристрастий надо тщательно выпалывать, иначе они разрастутся и заглушат слово Божие. При этом полезно помнить, что чем раньше производить эту работу, тем лучше. Пока терния только в зародыше, их легко выполоть.

Пока греховные желания существуют только в мыслях и не перешли еще в дело, их легче побороть. Но они укореняются, когда осуществляются в действии, и тогда борьба с ними становится труднее.

Когда почва таким образом сколько-нибудь подготовлена, то сама обработка души, содействующая успешному произрастанию слова Божия, производится по старому правилу аскетов: паши плугом покаяния, удобряй молитвой, орошай слезами сокрушения и постоянно выпалывай дурную траву страстей.

Святитель Василий Кинешемский. Беседы на Евангелие от Марка.

О притчах Христовых… Притча о сеятеле… (Мф. 13:1–9)

Глубоки и возвышенны были тайны Царствия Божия, возвещаемые Христом Спасителем нашим; не все можно было прямо и открыто сообщать людям, зараженным предрассудками и ложными мнениями о грядущем Царстве Мессии. Но Господь не хотел оставлять даже и врагов Своих без наставлений и вразумлений; Его Божественная любовь изобрела, в премудрости Своей, еще одно средство излагать Свое учение в доступной для народа форме: притчи. Слово притча в общем, широком смысле, означает речь образную, но в особом смысле оно значит правдоподобный, цельный рассказ из жизни человеческой или из природы, приводимый с целью объяснить истину веры или правило духовной жизни. Бог есть единый Творец мира видимого и невидимого; и тот и другой мир Он сотворил согласно Своей премудрости и благости; и в том и другом мире запечатлел Свои Божественные совершенства, Свои Божественные законы.

Оттого между миром видимым и миром невидимым есть некое дивное единство, некое сродство, и мир видимый говорит нашему сердцу, нашему уму о законах мира невидимого. «Небеса проповедуют славу Божию», – говорит царственный Пророк (Пс. 18:2). «Ибо невидимое Его» (Божие), «вечная сила Его и Божество», – говорит апостол Павел (Рим. 1:20), – «от создания мира через рассматривание творений видимы». Итак, весь видимый мир, с его солнцем и луной, светом и тьмой, сеянием и жатвой, рождением и смертью, все люди со всевозможными случаями их ежедневной жизни, словом – все, что доступно нашим чувствам, есть поразительная притча, есть великая книга Божия, в которой Бог начертал в живых образах великие духовные истины для того, чтобы они помогли нашей вере и разумению. Притча не есть басня; в басне допускается много неправдоподобного, например, разговор животных и даже растений; таких вымыслов, не согласных с законами природы, Господь не употреблял. Притчи напоминают те сравнения и уподобления, какие бывают в пословицах; что в пословице выражено кратко, в нескольких словах, то притча изображает в целом рассказе. Вот почему люди мудрые издревле пользовались притчами, когда хотели нагляднее изобразить какую-либо нравственную истину. Жители Востока особенно любят говорить притчевой, образной речью, когда речь касается предметов духовных. Но нет во всех писаниях человеческих притчей лучше тех, какие читаем мы в Библии, и нет притчей во всей Библии лучше, чем притчи нашего Спасителя Господа Иисуса. Они важны и неоценимы для всех возрастов и состояний; они понятны и малому дитяти, но в каждой из них много и такого, над чем может задуматься самый глубокомысленный человек. «Господь говорит притчами, по объяснению святителя Златоуста, для того, чтобы сделать слова Свои более выразительными, облечь истину в живой образ, глубже запечатлеть ее в памяти и как бы представить глазам». Притча действует не на один ум, но и на сердце, и на воображение слушателя, и потому истина, как картина, легче удерживается в памяти. Хотя слушатели иногда и не понимали смысла притчи, но сама притча оставалась в них добрым семенем, которое давало росток тотчас, как только касалась сердца всеоживляющая благодать Духа Божия». «Притчи Господа, – говорит один толкователь, – суть не что иное, как прекрасная ткань, измысленная и составленная Его любовью и премудростью отчасти для прикрытия истины до времени, чтобы она не ослепила чьи-нибудь слабые очи, отчасти для возбуждения внимания к тому, что сокрыто под этим таинственным покровом. Их некоторая темнота, некоторая загадочность привлекала к Иисусу за их разрешением».

ВЫЙДЯ ЖЕ В ДЕНЬ ТОТ, – пишет святой евангелист Матфей, – в тот день, когда Господь обличил фарисеев, требовавших от Него знамения, ИЗ ДОМА, где Ему сказали, что Его ищут Мать и братья, ИИСУС СЕЛ У МОРЯ, на берегу моря Галилейского. «Он садится у моря, – говорит святитель Златоуст, – чтобы ловить и привлекать к Себе людей, находящихся на земле». На отлогом берегу озера собрались многолюдные толпы: И СОБРАЛОСЬ К НЕМУ МНОЖЕСТВО НАРОДА. Число слушателей было так велико, что они оттеснили Божественного Учителя, ТАК ЧТО ОН ВОШЕЛ В ЛОДКУ И СЕЛ. Он нашел нужным войти в лодку и сел на самой возвышенной ее части – так, чтобы никто не был позади Его, а все перед глазами: А ВЕСЬ НАРОД СТОЯЛ НА БЕРЕГУИ, отделившись несколько от берега, Он стал поучать народ, ПОУЧАЛ ИХ МНОГО ПРИТЧАМИ. Во всем Евангелии не встречается столь обильного собрания притчей, такой полной нити драгоценнейших жемчужин, как в этой, тринадцатой главе Евангелия от Матфея. Взору Спасителя невдалеке, на какомнибудь близком холме, могло представиться зрелище хозяина, который засевал возделанное поле. И вот, как бы указывая на него, Господь начал Свою первую дивную притчу, ГОВОРЯ: Слушайте! ВОТВЫШЕЛ СЕЯТЕЛЬ СЕЯТЬ; И КОГДА ОН СЕЯЛИНОЕ УПАЛО ПРИ ДОРОГЕ, где земля не была вспахана, и потому семя не могло углубиться в ней, было затоптано прохожими, или же стало легкой добычей птиц, которые на Востоке целыми стаями сопровождают сеющего земледельца и стараются склевать бросаемые им хлебные зерна: И НАЛЕТЕЛИ ПТИЦЫ И ПОКЛЕВАЛИ ТО. «Не сказал Господь, что сеятель намеренно бросил при дороге, – замечает святитель Златоуст, – но что семя само собой упало». Было и другое семя, которое сначала обещало урожай, но под конец тоже пропало: ИНОЕ УПАЛО НА МЕСТА КАМЕНИСТЫЕГДЕ НЕМНОГО БЫЛО ЗЕМЛИ, где лежал на сплошном камне лишь тонкий слой почвы, И СКОРО ВЗОШЛО, скоро появился росток на поверхности, ПОТОМУ ЧТО ЗЕМЛЯ БЫЛА НЕГЛУБОКА, потому что камень не позволял корню углубиться. КОГДА ЖЕ ВЗОШЛО СОЛНЦЕ, растение не устояло под его палящими лучами и тотчас поблекло: УВЯЛОИКАК НЕ ИМЕЛО КОРНЯ, который питал бы его влагой из почвы, ЗАСОХЛО.ИНОЕ УПАЛО В ТЕРНИЕ, что вполне могло там случиться, потому что поля часто разделяли терновой изгородью, И ВЫРОСЛО ТЕРНИЕ, выросло вместе с ростком пшеницы, И ЗАГЛУШИЛО ЕГО, этот росток, потому что, разросшись, лишило его воздуха и света, своими корнями поглотило все соки в почве, и семя пропало для земледельца.

Но не всякое семя погибает; земледелец питает надежду, что, с благословения Божия, труд его не будет напрасен, что часть семян вознаградят его за этот нелегкий труд. И действительно: ИНОЕ УПАЛО НА ДОБРУЮ ЗЕМЛЮ И ПРИНЕСЛО ПЛОД: ОДНО ВО СТО КРАТА ДРУГОЕ В ШЕСТЬДЕСЯТИНОЕ ЖЕ В ТРИДЦАТЬ, смотря по тому, насколько была удобрена и подготовлена почва под посев. Сторичный (стократный) урожай на Востоке не является делом неслыханным: «И сеял Исаак в земле той и получил в тот год ячменя во сто крат: так благословил его Господь» (Быт. 26:12). В заключение этой притчи Божественный Учитель возгласил: КТО ИМЕЕТ УШИ СЛЫШАТЬДА СЛЫШИТ! Кто желает познать истину, кто не заглушает в себе голоса совести, тот пусть вдумается в смысл этой притчи и приложит ее к себе… 

толкование и смысл, чему учила, значение

Толкование известной притчи о сеятеле можно прочесть в самом Священном Писании — Господь доступно объясняет нам смысл библейских метафор, донося до сознания верующих необходимую информацию.

Что символизирует семя и поле

В притче маленькое семечко символизирует Слово Божье, которому предстоит попасть в человеческую душу и прорасти там. Христиане верят, что тот человек, который взрастил в своем сердце ростки веры и добра, будет удостоен Вечной Жизни, и всегда будет пребывать рядом с Господом.

Притча о сеятеле была рассказана Иисусом Христом и описана в Евангелии

Так же как семя носит в себе жизнь будущего растения, евангельское слово носит в себе ростки жизни — в этом случае имеется в виду истинная, духовная жизнь. Именно поэтому, поле в этой притче обозначает все человечество, всех людей, когда-либо живших на Земле.

При благоприятных условиях, зачаток веры, попавший в душу человека, вскоре принесет свои плоды. Такой человек вечно носит в душе живую силу Божьего Слова и может поделиться ею с другими.

Почему семя веры прорастает не в каждой душе

Несмотря на то, что семечко, несущее в себе Слово Божье, всегда наполнено скрытой Божественной силой, оно способно прорасти не в каждой почве. Почва, необходимая для того, чтобы вера закрепилась в человеке — его собственное сердце.

Насколько разнородной может быть почва, настолько разнохарактерными являются люди, которые от проповедника получают крупицы знаний о Господе и Вечной Жизни. Казалось бы, странно применять для живого человека законы агрономии. Тем не менее, они позволяют нам лучше понять те дивные образы и символы, которыми наполнена притча о сеятеле.

Притча о сеятеле повествует о том, что слово Божие носит в себе живую силу

Когда фермер готовится возделывать землю, он в первую очередь обращает внимание на состав почвы, чтобы подобрать оптимальный вариант обработки. Одна почва требует питательной подкормки, другая — щелочных удобрений, третья — сама по себе богата и плодородна, поэтому нуждается в минимальной обработке. Такой же принцип можно и применить к духовной жизни.

Важно! Прежде чем приступить к посеву, следует определить — что именно может помешать семени веры прорасти и давать плоды. Устранив причину грешных помыслов и страстей, человек подготовится к приходу Сеятеля.

Четыре вида почвы и человеческих душ

В притче Господь приводит в пример четыре вида душевных условий: проезжую дорогу, каменистую местность, заросли терна и хорошую землю. Это и есть четыре вида устройства души.

Дорога

Первый тип ассоциируется с дорогой. Сама дорога символизирует что-то мимолетное, несерьезное. Попадая на проезжую дорогу, семя не попадает в землю, а остается на поверхности, становясь легкой добычей для любой птицы.

Часто к этой категории слушателей относятся грубые люди, с жестоким складом характера. Таких людей в психологии относят к психопатическому и нарциссическому складу личности. У таких людей практически нет склонности к эмпатии — они не способны сострадать и сопереживать ближним, поэтому христианство не приживается в их душах.

Попавшее на дорогу семя не сможет прорасти в твердую землю

Также к этой категории можно отнести людей поверхностных и несерьезных. Такие люди живут сиюминутными эмоциями, быстро вспыхивают и быстро перегорают, не стремятся к чему-то более глубокому, осознанному. Такие слушатели не способны адекватно воспринять евангельское слово.

Еще сюда можно отнести людей несобранных, неспособных к системному мышлению. В обществе таких представителей называют «людьми без стержня». Такие люди рассеяны, легко меняют свои идеалы, так как этому благоволят их разбросанные мысли. Пытаться донести таким людям Слово Божье практически бесполезно, так как все их увлечения мимолетны и непостоянны.

Важно! Семя Божье в души всех этих типов людей не проникает, не радует и не волнует душу человека. Оно остается на поверхности и в скором времени погибает.

Камни

Тип людей, души которых подобны каменистой почве, достаточно распространен и многим знаком. У людей такого типа есть стремление к добру и свету — услышав Слово Божье такие люди увлекаются, но это чувство не настолько сильное, чтобы ради него человек решился изменить свою жизнь и начать борьбу с разрушающими душу страстями.

В моменты возбуждения и увлечения такой человек способен на любой христианский подвиг, но этот период быстро проходит, и позже человек может даже сожалеть о своих поступках. Такие люди с удовольствием читают о жизни Святых, представляют себя на их месте, мечтают о том, как они будут совершать такие подвиги. Но сами они не способны трудиться для достижения цели.

Семена, попавшие на каменистую почву, погибли на жарком солнце

Усилия воли, необходимые для достижения святости и восшествия в Царствие Небесное, пугают их. Они ничего не имеют против нравственности и добродетели, но сами не способны на длительный духовный труд.

Важно! Каменистый пласт, лежащий под тонким слоем плодородной почвы, не дает семенам прорасти глубоко.

Тёрн

В третьем случае семена упали на почву, на которой уже произрастал тёрн. Так говорят о людях, которые бывают слишком заняты мирскими проблемами. Мирские заботы, увлечения, пристрастия занимают все место в душах таких людей, а для духовного развития просто не остается времени и сил.

Семя, которое упало в тернии, попало на хорошую почву, но его заглушил сорняк

Если семя символизирует мысли о Царствии Небесном, сорняки говорят о царствии земном.

Важно! Люди такого склада характера могут стремиться к чему-то большему, но эти попытки даются им тяжело. Человек стремится к привычному, земному комфорту, стараясь не задумываться о будущей жизни.

Благодатная почва

К четвертой категории людей относятся люди цельные, воспринимающие Слово Божье, старающиеся жить по заветам Господа. У таких натур слова не расходятся с делом, они адекватно оценивают свои возможности и выбирают себе ношу по силам.

Если семя упало на добрую землю без сорняков, оно приносит хорошие плоды

Такие люди не боятся духовного труда, стойко переносят трудности, стремятся к высокой цели. Сердца их добры и искренни, полны сочувствия и сострадания к ближним.

Важно! Таких людей немного, но именно в их сердцах слово Спасения находит добрую почву и прорастает.

Все люди на протяжении своей жизни получают свою долю семян. Каждому христианину несомненно хотелось бы, чтобы почва его души была плодородной и приносила миру стократный урожай любви, добра и христианского смирения.

На деле же, даже у людей, позиционирующих себя верующими, ростки веры бывают вялыми и немногочисленными, перемешанными с разными сорняками. Человеку приходится пройти трудный путь, прежде чем в его сердце заколосится пшеница веры и любви к Господу.

Притча о сеятеле. Протоиерей Андрей Ткачев

Христос Сеятель. Икона. Смысл притчи о сеятеле

Один из очень редко встречающихся образов ( икон ) Спасителя — Христос Сеятель. Этот образ был написан в память о Евангельской притче о Сеятеле.  

Мф., 50 зач., 13, 4-9

Вот, вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать. Кто имеет уши слышать, да слышит!

Сеятель

Христовы притчи — из обычных, самых очевидных, каждый день наблюдаемых явлений, и доступных самому простому уму. В притчах духовное делается более ясным, и легче усваивается нами. Нам дается возможность постоянно видеть в мире тайны Божии. И даже когда наши руки заняты земным, мы можем, несмотря на это, или лучше сказать, благодаря этому, возводить наши сердца на небо. Так Господь непрестанно приближается к нам и сокровенно беседует с нами.

Притча о сеятеле достаточно ясна, ее не нужно объяснять. Сам Христос объясняет ее. Кто имеет уши слышать, да слышит! Семя — слово Божие, сеятель — Христос Бог, и возможность успеха сеяния зависит от Бога. Но и от нас самих.

Господь задает нам прямой вопрос: какова земля твоей жизни? Может быть, ты так же недоступен слову Божию, как дорога, по которой идут толпы и где уже потеряны все семена? Может быть, слишком неглубока земля твоей жизни — и после порыва вдохновения, когда приходит зной со всеми своими трудами и скорбями, ты опускаешь руки, потому что тебе недостает настойчивости и терпения? Или, может быть, это заброшенная, заросшая чертополохом земля, где дурная трава вытесняет доброе семя, потому что каждодневные заботы и развлечения, и личные интересы не дают места для Бога в твоей жизни?

Бедные семена! И бедный сеятель! Для чего Господь рассказывает нам о стольких неудачах? До сих пор труд сеятеля, кажется, был совершенно бесполезен. Как часто среди беспощадной реальности нашей жизни мы стоим перед сплошными поражениями — с самого начала или после начала очень небольшого роста, или даже после продолжительного успеха. Господь заранее видит все наши неудачи.

Но что это значит? Неужели сеятель только напрасно потратил время? «Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать». Какой удивительный урок надежды преподает нам Господь! Глядя на то, что происходит в нашей жизни, в Церкви, в мире, мы не должны унывать. Несмотря на все поражения, будет жатва. Пусть отцы и матери, переживающие столько трудностей со своими детьми, не перестают сеять семя. Пусть юные, у которых ничего не получается, слушают это оптимистическое и беспощадно правдивое слово Господне. Произнесенное две тысячи лет назад, оно сохраняет свою свежесть и силу. Как необходимо оно сегодняшнему миру! Будем учиться с помощью Божией различать всходы там, где, кажется, ничего не видно.

Притча о сеятеле — зеркало, поставленное Господом перед нами. Но видение, лишенное иллюзий, не должно привести нас в растерянность. Бог может изменить землю твоей жизни. Он может все перевернуть. Он может разбить окамененное нечувствие и ожесточение твоего сердца, и превратить жизнь, заполненную плевелами, в плодородную обрабатываемую землю. Мы должны только не мешать Ему это делать, открыться Его слову, быть готовыми к переменам, которые Он нам пошлет. Это могут быть скорбные перемены. Но только такой ценой может наша жизнь принести плод. Ради этого плода Христос и пришел в мир — вышел Сеятель сеять.

( источник  — Протоиерей Александр Шаргунов, сайт прихода во имя Димитрия Солунского , )

 Смысл притчи о Сеятеле достаточно подробно объяснен Самим Господом. К евангельскому объяснению можно еще прибавить, что Сеятель — это Сам Господь, семя — слово Божие, поле — все человечество, весь мир, воспринимающий в свои недра чудодейственное семя евангельского слова. Подобно семени, евангельское слово но­сит в себе начало жизни, жизни истинной, ду­ховной, ибо что такое истинная жизнь?

Смысл притчи о Сеятеле достаточно подробно объяснен Самим Господом. К евангельскому объяснению можно еще прибавить, что Сеятель — это Сам Господь, семя — слово Божие, поле — все человечество, весь мир, воспринимающий в свои недра чудодейственное семя евангельского слова. Подобно семени, евангельское слово но­сит в себе начало жизни, жизни истинной, ду­ховной, ибо что такое истинная жизнь? Сия же есть жизнь вечная, — отвечает Господь в Своей первосвященнической молитве, — да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. XVII , 3). Евангельское сло­во дает это знание истинного Бога, и потому оно является дивным семенем спасения и жизни. Брошенное в человеческое сердце, оно при бла­гоприятных условиях взрастает и приносит плоды — добрые дела и святую жизнь. Подобно се­мени, оно вечно носит в себе эту живую силу.

В настоящее время, как и девятнадцать веков тому назад, оно одинаково волнует и трогает, ра­дует и утешает, судит и смиряет, затрагивая са­мые сокровенные струны человеческого сердца.

Умирают философские системы, забываются политические теории, блекнут цветы поэзии, но слово Божие живо и действенно и острее всяко­го меча обоюдоострого: оно проникает до разде­ления души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. IV , 12). В нем скрыта вечно живая истина.

Но, обладая всегда этой скрытой живой силой в одинаковой степени, слово Божие не всегда дает одинаковый урожай. Это зависит от той почвы, в которую оно падает, и здесь притча приобрета­ет для нас особенно жгучий, живой, личный интерес, ибо почва эта — наше сердце. Мы все, слу­шатели и читатели слова Божия, получаем свою долю святых семян; мы все, наверное, хотели бы, чтобы в нашем сердце была плодородная почва, приносящая стократный урожай, и вопрос, по­чему этого не бывает и почему всходы так чах­лы, убоги и перемешаны с сорной травой, — воп­рос этот, конечно, для нас далеко не безразлич­ный.

Вдумаемся внимательнее в притчу, чтобы в ее дивных образах и символах открыть важные для нас законы душевной агрономии, на которые ука­зывает Господь Иисус Христос.

Для того, чтобы с успехом возделывать ниву и применять к ней рациональные способы обра­ботки, необходимо прежде всего изучить почву и знать ее состав. Песчаная почва требует одного удобрения, суглинок — другого, чернозем — иного; да и сами приемы обработки на разной почве бывают неодинаковы. Точно также и в духовной жизни. Чтобы понять причины, обусловливаю­щие для человека бесплодность слова Божия, и в то же время найти правильные способы обра­ботки и воспитания души, которые могли бы по­высить урожай святого семени, усилить влияние и действие на человека евангельского слова, — для этого надо изучить почву нашего сердца и выяснить, что именно в этом сердце препятству­ет успешному произрастанию семени. Соответ­ ственно с этим мы и можем принять те или дру­гие меры.

Говоря о судьбе семени, Господь в Своей прит­че изображает четыре рода условий, в которые оно попадает при посеве и которые различно вли­яют на его произрастание. Это — четыре различ­ных вида психики человека, четыре вида устро­ения души.

Когда сеятель сеял, случилось, что иное (семя) упало при дороге, и налетели птицы и поклева­ли то (ст. 4).

Это — первый тип. Сердце похоже на проез­жую дорогу, а семя, падая на нее, даже не про­никает в почву, но остается на поверхности и делается легкой добычей птиц.

Что это за люди?

Во-первых, сюда относятся натуры грубые, чисто животного склада. Это самый дурной тип среди людей, и, к сожалению, их в настоящее время особенно много. Они живут чисто утроб­ной жизнью: вкусно есть, сладко пить, много спать, хорошо одеваться — выше этого они ни­ чего не знают. Корыто, корм и пойло — этим исчерпывается все их содержание. Их мировоз­зрение исключительно материалистическое. Вопросы духа для них не существуют. К идеалам правды, добра и красоты, ко всему, чему покло­нялось человечество как величайшей святыне, что манило и увлекало героев, подвижников и лучших деятелей истории, чему те отдавали без­ заветно свои силы и свою жизнь, — ко всему этому люди типа проезжей дороги относятся с циничной насмешкой и откровенным презрени­ем. «Выгода» — вот слово, которое определяет их деятельность. Для них бог — чрево, и Еванге­лие, слово Божие встречает в них глухую стену тупого безразличия. Оно отскакивает от них, как горох от стены, не пробивая даже внешней коры эгоизма и не проникая внутрь, в сердце. Если иногда и остается оно на поверхности памяти, то лишь до того момента, когда первый порыв рас­путства, сластолюбия или любостяжания нале­тит, как птица, и поглотит все без остатка, а гру­бое сердце остается по-прежнему твердым и не­ проницаемым.

Во-вторых, к этой же категории относятся люди очень легкомысленные, живущие только по­ верхностными впечатлениями. Сущность их пси­хики — праздное любопытство, которое легко воз­ буждается, но вовсе не стремится к тому, чтобы полученные впечатления связать с глубокими ос­ новами душевной жизни. Такое любопытство не приносит никакой пользы: оно бесцельно и бес­предметно. Впечатления оцениваются здесь ис­ ключительно по их действию на нервы. Все, что щекочет нервы, одинаково привлекает людей этого типа. Поэтому для них совершенно безраз­ лично: слушать хорошего проповедника или мод­ного тенора, смотреть религиозную процессию или английский бокс, присутствовать при торжественном, вдохновляющем богослужении или покатываться со смеху, смотря смешной воде­виль. Весь мир они рассматривают так, как буд­то он создан исключительно для их развлечения, и к каждому явлению жизни они подходят с этой же меркой. Если они слушают вдохновенного про­поведника, говорящего о евангельской правде, о лучезарном мире чистоты и святости, о Великом Любящем Боге, они скажут в похвалу лишь одно: «О, он хорошо, красиво говорит!» или: «У него выработанная, изящная речь!» Это самая унизи­тельная похвала для проповедника, сводящая его на роль школьника, демонстрирующего перед эк­заменаторами свои литературные и декламатор­ские таланты. Пусть в проповеди слышатся ры­дания и неподдельные слезы страдающей люб­ви, стон измученного сердца, горечь и негодова­ние при виде попранной правды, они не найдут других слов для оценки, кроме пошлой фразы: «О, у него драматический талант!» Как будто пе­ред ними артист сцены, выступающий исключи­тельно для того, чтобы их развлекать и щекотать их истрепанные нервы.

Это люди мелкой души, и жизнь для них — не серьезная задача, полная глубокого смысла, а просто фарс. Люди этого сорта евангельское сло­во слушают так, как будто оно к ним не относит­ся: они его не воспринимают.

Третья разновидность людей этого сорта — это натуры рассеянные, с разбросанными мыслями. В них нет ничего основного, постоянного, что слу­жило бы центром их жизни. Это люди, как их называют, без стержня, то есть в них нет преобладающей склонности или привязанности к од­ному какому-либо делу или занятию, определя­ющему направление их жизни. Чем живут эти люди? Вы сразу этого не скажете: здесь все так текуче, так изменчиво, так непостоянно. Сегод­ня одно, завтра другое, послезавтра третье. Одна мысль сменяет другую, как в калейдоскопе, без всякого порядка и системы. Одно увлечение вы­тесняется другим, план следует за планом, со­всем как на проезжей дороге, где катятся экипажи, идут прохожие, сменяя один другого, топ­чется бродячий скот. Они все начинают, все про­буют и ничего не кончают. Цели жизни у них нет. Это — рабы минутного каприза, трость, вет­ром колеблемая. Их увлечения непрочны, ненадежны, мимолетны. С легкостью мотылька пор­хают они с предмета на предмет. Всякая новин­ка их привлекает и захватывает, но лишь на ко­роткое время. «Что книга последняя скажет, то на сердце сверху и ляжет». Учить их чему-ни­будь серьезному, проповедовать слово Божие — почти бесполезно. Это значит писать на воде, се­ять при дороге: затопчут прохожие, поклюют птицы, то есть мир с его вечной сменой новинок, диавол с его искушениями и соблазнами. Так как впечатления и мысли здесь постоянно сменяют­ся, то ни одно из них не проникает глубоко в сердце, и само сердце от этого мало-помалу теря­ет отзывчивость, способность воспринимать их хоть сколько-нибудь серьезно, становится сухим, равнодушным, жестким, как дорога, утоптанная ногами прохожих и укатанная колесами бесчис­ленных экипажей.

Таковы три разряда людей, принадлежащих к типу проезжей дороги. У всех у них общее то, что семя слова Божия в их душу совершенно не проникает, их не волнует, не радует, не возбуж­дает, но остается на поверхности, то есть только в памяти, в головном сознании, и, не принося никакого плода, скоро погибает.

Немного лучше следующие два рода почвы, указанные Господом Иисусом Христом в Его притче.

Иное семя упало на каменистое место, где немного было земли, и скоро взошло» потому что земля была неглубока; когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло (ст. 5-6).

Поясняя эти слова, Господь прибавляет: посе­янное на каменистом месте означает тех, кото­рые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непо­стоянны; потом, когда настанет скорбь или го­нение за слово, тотчас соблазняются (ст.16-17).

Тип, широко распространенный и достаточно нам знакомый. В этих людях есть несомненное стремление и любовь к добру, и слово Божие на­ходит в них живой и быстрый отклик, но оно не захватывает их настолько сильно, чтобы ради осуществления его в жизни они нашли в себе достаточно силы и решимости трудиться над со­бою, бороться с препятствиями и побеждать враж­дебные течения. Услышав евангельскую пропо­ведь о правде, любви, самоотвержении, они загораются сразу, как шведская спичка, но так же скоро гаснут. Эти вспышки мимолетных увлече­ний бывают очень сильны, как вспышки магния, и в этот миг эти люди способны даже на подвиг, но пройдет момент — и все кончилось, и, как после магния, остается лишь дым и копоть — досада на свою трусость и дряблость или же, на­оборот, сожаление о своем увлечении. К суро­вой, упорной, длительной работе эти люди не­ способны, и непреодолимую преграду пред­ставляет для них закон вступления в Царство Божие, данный Господом: От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою бе­рется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. XI, 12).

На каменистой почве может расти только мел­кая травка, так и эти люди при обычных услови­ях спокойной жизни способны лишь на очень маленькие дела, не требующие усилий. Им нельзя отказать в чувствительности: вы увидите их иног­да в церкви молящимися со слезами умиления на глазах, их воодушевляет хорошее пение, тро­гают изречения и возгласы Божественной служ­бы, полные возвышенного смысла; с чувством повторяют они вместе с другими: «Возлюбим друг друга…», «Друг друга обымем, рцем: братие!» Но когда наступает минута, когда от хороших слов надо перейти к делу, вы сразу увидите, что слез­ное умиление и религиозный подъем не смягчи­ли их холодной души, что то был лишь фосфо­рический блеск, не дающий тепла, простая сен­тиментальность или ложная чувствительность, а не настоящее чувство. Они любят иногда читать жития святых, как любят дети читать страшные сказки и трогательные истории, но и здесь даль­ше вздохов и словесных восторгов дело не идет. Они не прочь помечтать об этой подвижнической жизни и представить себя в роли подвижников и мучеников за правду, но те усилия воли, кото­рые требуются для этого, их пугают. Они ничего не имеют против добродетели, нравственности, аскетизма, даже хотели бы попасть в Царство Небесное, но при условии, что для этого от них не потребуется никаких лишений и чтобы это возможно было сделать с полным комфортом и со всеми удобствами. В Царство Небесное они хотят въехать в вагоне первого класса.

Что мешает этим людям безраздельно отдать­ся Христу и приносить полный плод? Камени­стый пласт, который лежит под наружным сло­ем хорошей почвы и не позволяет корням расте­ния проникнуть глубже.

В душе человека таким каменистым пластом является себялюбие. Обыкновенно оно лишь слег­ка закрыто сверху тонким налетом чувствитель­ности и добрых порывов. Но когда необходимо эти добрые порывы углубить и осуществить в жизни, то есть сделать доброе дело, которое, соб­ственно, и составляет плод доброго порыва, про­тив этого неизменно восстает себялюбие и рож­денное им саможаление. Допустим, вас просят оказать помощь. Вы готовы это сделать и пожер­твовать что-нибудь нуждающемуся, но сейчас же вы слышите голос себялюбия: «А сам-то я с чем останусь? Мне самому нужны деньги: у меня их так мало!» Ваш добрый порыв наталкивается на холодную каменистую стену эгоизма и блекнет, как нераспустившийся бутон.

Себялюбие с лишениями, даже воображаемы­ми, не мирится.

Так бывает и в духовной, идейной борьбе. Люди часто носят христианские убеждения, как приличный костюм, дающий им вид порядочно­сти и джентльменства, пока это их не стесняет и ни к чему не обязывает. Но когда за эти убежде­ ния приходится платить страданиями и лишения­ми, сейчас же саможаление шепчет коварно: «Да стоит ли так мучиться? Не слишком ли дорога плата? Ведь можно и без убеждений обойтись!»

В результате — измена и отступничество.

Последний тип людей, в душе которых слово Божие остается бесплодным, характеризуется Господом в следующих словах:

Иное упало в терние, и терние выросло, и за­ глушило семя, и оно не дало плода.

Посеянное в тернии означает слышащих сло­во, но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода (ст. 7, 18-19).

Это люди, которые желают одновременно ра­ботать Богу и маммоне. Желая жить по законам Божиим, они в то же время не хотят отказаться и от мирской суеты и кончают обыкновенно тем, что этот водоворот мирских забот, увлечений, пристрастий поглощает их без остатка, вытесняя из души все светлое, идейное, возвышенное. Если человек не борется с земными пристрастиями во имя евангельской правды, он неизбежно стано­вится их пленником, и одно слышание слова Божия его не спасет. Попытки установить в жиз­ни равновесие между данью Богу и данью мам­моне и миру сему никогда не удавались, ибо ду­ша — существо простое и двоиться не может. Никто не может служить двум господам, — говорит Господь: — ибо или одного будет нена­ видеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть (Мф. VI , 24).

Эти люди также непригодны для Царства Бо­жия. Так много пропадает семени слова Божия безрезультатно!

Из четырех категорий только одна приносит плод: иное семя упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос, и принесло иное тридцать, иное шестьдесят, и иное сто.

А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и прино­сят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат (ст. 8, 20).

Это натуры цельные, у которых слово не рас­ходится с делом и которые, слушая и восприни­мая слово Божие, пытаются его исполнить и жить по его указаниям. Но и у этих людей, отзывчи­вое и искреннее сердце которых представляет доб­рую почву, повиновение евангельскому слову не бывает у всех одинаково полным и совершенным, ибо иной приносит тридцать, иной шестьдесят, иной сто. Это значит, что один в силах выпол­нить третью часть того, что от него требует выс­ший идеал христианского совершенства, другой — почти две трети, и лишь немногим удается ис­полнить все полностью и в совершенстве. Это натуры избранные. Это те, о которых Господь говорит:нашел Я мужа по сердцу Моему… кото­рый исполнит все хотения Мои (Деян. XIII , 22).

Таких людей немного. Но как ярко сияют они на тусклом фоне тепло-холодного отношения к Евангелию большинства современников, вялых, дряблых, слабых в добре, и как возвысило и про­светило их душу слово Божие, которому они отда­лись беззаветно и которое исполнили до конца!

Вот преподобный Антоний Великий. Два еван­гельских изречения произвели решительный пе­релом в его душе и направили его на путь, при­ведший к высшим степеням святости. Однажды вскоре после кончины своих родителей, будучи еще юношей 18-20 лет, он услышал в церкви слова Господа: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим… и следуй за Мною. Он принял эти слова за совет, обращенный непосредственно к нему, и испол­нил его буквально, раздав имение бедным. В дру­гой раз, услыхав слова Спасителя: не заботьтесь о завтрашнем дне, он почувствовал в них власт­ный призыв, которому беспрекословно подчинился: покинул дом и ушел в пустыню, чтобы, осво­бодившись от всяких забот, в подвигах аскети­ческой жизни отдаться Тому, Чья воля стала для него высшим законом. Слово принесло в нем сто­ кратный плод.

Вот преподобномученица Евдокия, первона­чально великая грешница, очищенная и преоб­раженная словом Божиим, подобно тому горя­щему углю, который взял клещами с жертвен­ника Господня шестокрылатый Серафим, чтобы коснуться уст пророка (Исх. VI , 6-7).

В миру ее звали Марией. Она была дивно хо­роша собой, и в этом было ее несчастье. Успех, лесть, всеобщее поклонение вскружили ей голо­ву. Мария вела суетную, легкомысленную свет­скую жизнь, снаружи нарядную и блестящую, но по содержанию пустую и пошлую. Пиры, раз­ влечения всякого рода заполняли все ее время, не давая ей опомниться, прийти в себя. Но под внешностью светской львицы таилось доброе сер­дце и отзывчивая душа. Это ее спасло.

Однажды около той гостиницы, где пировала Мария, окруженная толпой поклонников, оста­новились в нерешительности два старца-инока. Видно было, что они пришли издалека. Их ноги и одежда были покрыты пылью, избитая, потре­панная обувь говорила о дальней дороге. Они были утомлены, и им хотелось отдохнуть в гос­тинице, но звуки музыки и веселое общество их пугали. Наконец они решились войти. Их поме­стили рядом с пиршественным залом в комнате, отделявшейся лишь тонкой перегородкой.

Шумная оргия продолжалась. Слышались бес­стыдные речи. Опьяненная Мария танцевала со­блазнительный, сладострастный танец.

Кто-то вспомнил о старцах.

—    Посмотрим, что они делают? То-то, должно быть, намолятся!

—    Оставьте их в покое, — сказала Мария с улыбкой.

Но уже несколько беспутных гуляк скучились у перегородки, прислушиваясь к тому, что дела­лось за ней.

— Тсс… Тигле! Что-то читают! Послушаем!

Шум умолк. В наступившей тишине слышал­ся слегка заглушенный стеной голос читавшего старца.

Он читал:

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что Он возлежит в доме фари­сея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром (Лк. VII, 37-38).

—    Вот нашли место для подобных чтений! — воскликнул один из молодых гуляк. — Эй, вы там!..

—    Оставь! — вскричала Мария. Лицо ее становилось все серьезнее по мере того, как развертывалась чудная евангельская история о прощенной грешнице. Она сама не понимала, что с ней делалось.

Старческий голос продолжал:

А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много(Лк. VII , 47).

—       Ну ты-то уж не станешь заботиться об этом! — шепнул Марии самый юный из гостей.

Громкий вопль был ему ответом. Все вздрог­нули. Мария стояла вся трепещущая. Смертель­ная бледность покрывала ее лицо. Темные очи горели пламенем.

— Прочь от меня все! Оставьте меня!..

В ее сердце горели эти дивные слова о проще­нии, о спасении, о милосердии Божием. Так засох­шая земля жадно глотает влагу весеннего дождя.

Смущенные гости расходились. Мария броси­лась за перегородку к изумленным старцам. Мгновенное изумление последних сменилось не­годованием.

—   Уйди от нас! — сказал один из них сурово. —
Или нет в тебе стыда?!

—   Отцы, не отвергайте меня! Я — грешница,
но Господь не отверг блудницы!..

Она прильнула устами к запыленным ногам старцев: грешница Мария стала святой Евдоки­ей. Слово Божие принесло стократный плод.

Какие уроки извлечем мы из всего сказанно­го? Если мы действительно хотим, чтобы еван­гельское семя давало в нас обильный плод и на­мерены серьезно трудиться над этим, то должны изучить почву своего сердца и выяснить, что именно мешает произрастанию слова Божия. По­думайте, к какому типу вы принадлежите? Пред­ставляет ли ваше сердце проезжую дорогу или каменистую почву или семена слова Божия гибнут в нем, заглушенные терниями мирской суеты?

Надо при этом иметь в виду, что указанные типы в чистом виде редко встречаются. Обыкно­венно в человеческом сердце есть всего понемно­гу, и тип можно определить лишь преобладани­ем той или другой черты.

Определив особенности почвы, можно указать и применить особые приемы обработки сообраз­но с каждым родом почвы. Конечно, здесь все время необходимо помнить, что насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий (1 Кор. III , 7), Который единственно Своей силой может самую бесплодную почву сделать плодоносной и, наоборот, плодородную ниву об­ратить в пустыню, и что к Нему, следовательно, прежде всего должны быть обращены наши мо­литвы и прошения об успехе работы. Но при этом уповании на Бога как главном условии успеха мы все-таки не освобождаемся от обязанности рабо­тать под собой, ибо кто разумеет делать добро и не делает, тому грех (Иак. IV, 17).

Итак, что можем мы сделать?

О первой разновидности первого типа говорить почти не приходится, ибо психика людей этого сорта не заключает в себе даже желания стать нравственно лучше и чище. Из тупого животно­го самодовольств

Притча о сеятеле Введение

Притча о сеятеле Введение

Вот Притча о сеятеле в двух словах:

ЛОРЕН: Слушайте все. У меня есть важная информация о том, как кончается мир, и мы должны спастись.

ВСЕ:…

ЛОРЕН: Нет, правда, мы все, вероятно, умрем, если мы что-то не сделаем с этим.

ВСЕМ: Разве вы не должны мыть посуду дома?

ЛОРЕН: Вот что у нас есть.У меня есть идея под названием «Семя земли», и…

ВСЕ: Эй! Посмотри на белку, бегущую через забор. Ха-ха. Белки!

Хорошо, это еще не все, что происходит в этом романе, но именно так он начинается. Вы, наверное, можете понять, правда? Было ли когда-нибудь ощущение, что у вас есть какое-то важное представление о том, что происходит вокруг вас, но вы не можете заставить никого слушать? Именно в таком тяжелом положении оказалась Лорен Оламина в Притча о сеятеле , одном из самых любимых романов покойной Октавии Батлер, опубликованном в 1993 году.

В этом романе Лорен видит, что ее родной город все чаще подвергается нападениям и, вероятно, будет разрушен. Она пытается заставить окружающих осознать эту реальность, но вы знаете, каковы люди. Никто не слушает этого подростка, точно так же, как никто не слушает любой молодой подросток везде , когда-либо .

Это очень плохо, потому что Лорен есть что сказать. Она основательница своей религии, Семена Земли, центральным принципом которой является то, что Бог есть Перемена .Как только ее родной город сожжен наркоманами, она становится беженкой, направляющейся на север из южной Калифорнии в надежде на лучшую жизнь. Она тоже находит один и привлекает людей, которые принимают ее философские и религиозные взгляды и помогают ей основать свое собственное сообщество.

Этот роман выделяется тем, что он был написан афроамериканкой в ​​то время, когда в жанре научной фантастики доминировали белые мужчины. Не придавая особого значения этому, Батлер писала научную фантастику со своей точки зрения, о маргинализованной черной женщине, и результатом стала история.Батлер даже выиграл стипендию Макартура — в народе называемую «грантом гения» — в 1995 году, а Притча о сеятеле был номинирован на премию Nebula Award в 1994 году. Оказывается, людям нравятся вещи Батлера.

Притча о сеятеле уникальна еще и тем, что это научная фантастика ближайшего будущего, а это значит, что действие происходит не в году

Лорен Оламина в Притче о сеятеле

Лорен Оламина

Вот она: Лорен Оламина , один из самых любимых вымышленных персонажей Октавии Батлер.Что делает ее такой любимой? Знаете, помимо того факта, что она крутая темнокожая девушка-подросток в 2024-2027 годах, которая изобретает свою религию и пытается спасти мир? Давайте узнаем.

Лорен Оламина, автор

Хорошо, да, фактический автор этого романа — Октавия Батлер — , но Лорен Оламина также является автором. Фактически, ее стихи из Earthseed: The Books of the Living — это первое, с чем мы знакомимся в романе. Многие читатели могут идентифицировать себя с автором, поскольку многие читатели, вероятно, тоже иногда что-то строчат в блокнотах.Но что, возможно, делает Лорен максимальным автором, так это то, что она в реальной жизни следует за идеями, которые она дает во время написания.

Лорен описывает свой писательский процесс следующим образом: «Я никогда не чувствовала, что это что-то иное, кроме реального: открытие, а не изобретение, исследование, а не творчество» (7.6). Итак, она раскрывает правду, а что еще человек делает с правдой, кроме как воздействует на нее? Что ж, при условии, что вы такой же идеалистичный человек, как Лорен.

Фактически, основная идея Лорен такова: «Бог есть Перемена» (11.Стих 6). Если Бог — это изменение, то участие в изменении и его осуществление кажется чем-то, что вам просто нужно сделать.

Первые попытки Лорен распространить свое послание, конечно, не увенчались успехом. Для Лорен истина, которую она узнала, довольно очевидна, и поэтому она ожидает, что ее лучшая подруга Джоан, например, тоже признает эту истину. Джоанна не на таком новом уровне, как Лорен, поэтому Джоанна рано выходит из этого разговора, но эй, по крайней мере, Лорен пыталась. И она действительно становится лучше в том, что делает.

Лорен также обнаруживает, что пишет «Судьба Семени Земли — пустить корни среди звезд» (7.Verse1.Line1-8) — и, черт возьми, она намеревается помочь человечеству достичь этой надуманной цели. Буквально она хочет помочь людям перебраться на другие планеты. Никто не говорит Лорен, что ее идеалы нереалистичны, ясно? Потому что она полностью нацелена на их реализацию. Как она сама говорит: «Вера / инициирует и направляет действие — / или ничего не делает» (5.Verse).

Наша девочка показывает несколько маленьких признаков того, что кто-то писатель.Ей нужно обязательно покупать ручки и блокнот, когда она делает покупки (15,89), она думает, что может зарабатывать деньги, обучая чтению и письму (11,49), и иногда чувствует себя обязанной положить ручку на бумагу (12,41 и 14,40). Но что насчет Лорен заставляет ее так серьезно относиться к собственному творчеству? Возможно, это просто выбор: это то, как она предпочитает смотреть на мир. Или может это …

Гипер-гипер-гиперэмпатия

Ага, у Лорен редкий синдром гипер-эмпатии. Это делает ее «участницей»: того, кто чувствует то, что чувствуют другие люди — и, в меньшей степени, животные, когда испытывают удовольствие или боль.По сути, если кого-то из окружения Лорен ранят ножом, она это почувствует. Она действительно созвучна всем, кто ее окружает — и это черта, которая помогает Лорен стать сострадательным человеком, человеком, который заботится об улучшении результатов для всех, а не только для себя.

В некотором смысле это похоже на то, что чрезмерная эмпатия — это метафора того, кто очень чувствителен. Как, например, большинство авторов, и они, вероятно, скажут вам, что думают, что чувствуют более глубоко, чем другие, и это одна из причин, по которой у них есть понимание, необходимое для написания.

Как бы то ни было, иногда Лорен соглашается с «хорошей» интерпретацией своего синдрома. Например, в какой-то момент в романе она думает: «Но если бы каждый мог чувствовать боль других, кто бы стал пытать? Кто причинит кому-то ненужную боль? Я никогда раньше не думала о своей проблеме как о чем-то, что могло бы принести пользу. , но так как дела обстоят, я думаю, это поможет. Хотел бы я раздать это людям »(10.136).

Но в других случаях Лорен думает, что синдром гиперэмпатии — это больше неприятностей, чем он того стоит.Например, ближе к концу романа она говорит Банколу: «Поверьте мне на слово. Плохая, плохая идея. Самооборона не должна быть агонией, убийством или тем и другим. Боль может меня искалечить. раненого. Я очень хороший стрелок, потому что никогда не чувствовал, что могу позволить себе просто кого-то ранить »(22.94).

В большинстве случаев Лорен думает об этом как о чем-то, что влияет на то, какую тактику она может применить. Мол, может ли она напасть на этого парня, пытающегося украсть у нее вещи, или боль, которую она чувствует, будет слишком сильной? Но мы все еще задаемся вопросом, какое влияние на Лорен оказывает гиперэмпатия.Это ограничение? Это подарок? Или и то, и другое? Октавия Батлер не даст нам простых ответов на этот вопрос.

Лорен, знакомьтесь с другими людьми

Лорен Оламина — это сообщество. Это неудивительно, учитывая, что у нее синдром гиперэмпатии и она исповедует религию, с помощью которой хочет спасти мир. Для нее важна судьба других людей, правда? Но как именно она заинтересована в построении сообщества?

Что ж, Лорен растет в вымышленном калифорнийском городке Робледо, а ее преподобный отец в основном является лидером общины.Она не согласна со своим отцом и тем, что он не хочет, чтобы все полностью открывали глаза на широко распространенную и растущую опасность вокруг них. Лорен также не может заставить себя поверить в баптистского Бога своего отца (2.1). Но, по крайней мере, она усвоила его урок о том, что люди социальны, а это значит, что нам нужно работать вместе, чтобы выжить.

Когда отец Лорен исчезает, это сильно влияет на ее жизнь. Чувак просто исчезает, и Лорен никогда не узнает наверняка, что с ним случилось.В этот момент ей предстоит создать собственную семью и свое сообщество; именно тогда она понимает, что община необходима для выживания . Конечно, она подключается к Банколу, еще одному загадочному человеку, который также является своего рода поставщиком, но на самом деле Лорен строит сообщество в основном сама.

Так вот, в первой половине романа, когда Робледо еще стоит, Лорен растет, но относительно медленно. Она приняла крещение в главе 2, несмотря на то, что на самом деле она не исповедует баптистскую религию.На данный момент она все еще выполняет то, что от нее просят, без протеста. Но к главе 11 она уже решила отправиться на север, когда достигнет совершеннолетия, независимо от того, что думают Кертис или кто-либо еще.

Конечно, Робледо уничтожают до того, как ей исполнится восемнадцать, но что она делает в этой ситуации? Она сама направляется на север, вот что.

Как только она окажется в пути, мигрируя на север в качестве беженца из Робледо, Лорен и те, кто присоединится к ней, должны решить, как обращаться с незнакомцами.Поначалу Лорен придерживается настоящего «собачьего-собачьего» менталитета «каждый должен выжить» — поэтому она удерживает незнакомцев, ищущих помощи, в страхе (16.9–11). Это беспокоит Гарри.

Но по мере продвижения Лорен становится более приветливой к другим (например, 23.62-63). В конце концов, ей нужны рекруты для Earthseed, и она обрела уверенность в том, как выжить за пределами Робледо. Что заставляет ее измениться? Может быть, это ее сострадание к чужим страданиям (17.57-59), которое может быть связано с ее синдромом гиперэмпатии.Возможно, она все время была милосердным человеком, даже в Робледо, и то, как она отгоняет незнакомцев сразу после разрушения Робледо, — всего лишь временный всплеск в ее личности, возникающий из-за страха, который она испытывает после разрушения ее дома.

В любом случае другие люди влияют на Лорен: ей приходится работать с ними или против них, но с самого начала кажется, что она очень независима. У нее есть свои собственные идеи — знаете, Earthseed — о том, что такое жизнь и что должен делать человек, и она следует этим идеям.Вместо того, чтобы присоединяться к чьей-то философии, она создает свою собственную — и заставляет других соглашаться с ней.

Неудивительно, что Банкол говорит Лорен (21.35): «То, что вы сейчас […] — очень необычная молодая женщина».

Краткое содержание притчи о сеятеле

Краткое содержание притчи о сеятеле

Притча о сеятеле удобно разделить на четыре года: 2024, 2025, 2026 и 2027 годы. что происходит в романе.

Мы встречаем Лорен Оламину, когда она растет в Робледо, вымышленном городе в южной Калифорнии. Робледо — закрытый поселок, хотя это вроде как квартал, обнесенный стеной. Дело не в том, что люди в Робледо особенно обеспечены — скорее, наоборот.

Лорен — классная девушка с синдромом гиперэмпатии, что означает, что она чувствует чужую боль и удовольствие. Похоже, это делает ее более уязвимой и более сострадательной к другим.

Она также полностью хочет основать свою религию.Но мы забегаем вперед.

В 2024 году Лорен крестится — хотя она не верит в баптистскую религию своего отца — и вдохновляется Алисией Лил, астронавтом, который умирает на Марсе. Лорен пишет в своем дневнике и замечает первые признаки того, что закрытый поселок, в котором она живет, разваливается: например, самоубийство одной из жительниц, миссис Симс, показывает, что не все в порядке. Этот год — своего рода основа или отправная точка романа. Он устанавливает, где находится Лорен, до того, как что-то действительно начнется.

В 2025 году произойдет гораздо больше. Эми Данн, маленькая девочка из общины, случайно разжигает пожар и позже умирает от шальной пули, выпущенной через ворота — может быть, это небольшое предзнаменование происходящего здесь? Жители Робледо проводят тренировку по стрельбе по мишеням, чтобы научить всех действовать во время чрезвычайной ситуации или нападения. Все это звучит хорошо в теории, но на практике Лорен не убеждена, что эти меры могут защитить Робледо от наркоманов, грабителей и других угроз, живущих за воротами.

Итак, Лорен говорит Джоанн, своей лучшей подруге, что им нужно лучше подготовиться к чрезвычайным ситуациям и научиться некоторым навыкам выживания — вы знаете, поскольку, возможно, район будет разрушен. Грядут перемены, предсказывает Лорен, но Джоанна не слушает. Фактически, Джоанн спорит с ней, и в результате отец Лорен говорит ей сохранять спокойствие, а , а не , продолжать.

Затем по соседству начинают воры. Плохой знак, правда?

Пока все это происходит, Лорен находит утешение в написании стихов.Она назвала свою религию «Семенем земли» и намерена распространять ее когда-нибудь в будущем. У Кейта, ее брата, другие планы: он продолжает ускользать за ворота общины, играя в взрослую жизнь и отправляя свою семью в хаос. Иногда он возвращается с деньгами в качестве подарка для Кори, мачехи Лорен, но мы чувствуем, что жизнь для него довольно быстро катится под гору.

Теперь 2026 год — с Новым годом? Кит все еще живет снаружи, но Лорен подозревает, что он причастен к преступлению, даже убийству, чтобы остаться в живых.Ага, что ж, довольно скоро ее родителям придется отправиться в центр, чтобы опознать труп Кита. Все меняется, хорошо.

Взломов становится все больше и больше, поскольку воры продолжают грабить окрестности. Лорен видит, что уничтожение Робледо — лишь вопрос времени. Сообщество начинает дежурить по ночам, но воры все еще врываются.

Семья Джоанн, видя всю эту опасность, уезжает в корпоративный город Оливар, где, по их мнению, будущее может быть лучше — хотя на самом деле, это просто похоже на то, чтобы войти в долговое рабство.Лорен решает, что когда ей исполнится восемнадцать, она покинет Робледо по собственному желанию и направится на север, чтобы сеять Земное семя. Но теперь угадайте, что? Отец Лорен, преподобный Оламина, пропал. Кажется, это последняя капля. Сейчас дела у всех разваливаются очень плохо.

Хорошо, сейчас 2027 год, последний год в романе. В июле Робледо разрушается. Ага, до свидания, Робледо. Лорен была права с самого начала.

Лорен теряет свою семью и своего довольно неважного парня Кертиса.Мы забыли упомянуть его? Хорошо, что он совсем неважный. В любом случае, Лорен убегает на север, но не раньше, чем забирает Гарри и Захру из окрестностей в качестве союзников. Она уже немного знала Гарри по тренировкам с мишенями, но Зара жила под пятой своего репрессивного мужа, так что у Лорен не было особого шанса встретиться с ней раньше.

В общем, трое из них теперь беженцы из Робледо, мигрирующие на север в надежде на лучшее будущее. Лорен также надеется распространить Earthseed.У троих на спине есть несколько вещей, которых достаточно, чтобы к ним иногда обращались за помощью. Сначала Лорен отвергает этих нищих. Но вскоре Лорен решит помогать людям.

Впервые Лорен и компания помогают другим, когда они доливают воду на коммерческой станции водоснабжения. Лорен сбивает нападавшего, который пытается воспользоваться семьей смешанного этнического происхождения. Это Трэвис, Нативидад и их ребенок Доминик, a.k.a.Доминго. Прежде чем они полностью объединятся, Лорен должна снова помочь им, застрелив нападающую собаку, но после этого Трэвис, Нативидад и Доминик / Доминго становятся прочной частью того, что становится путешествующей группой Лорен Семя Земли.

Земляное семя, как вы вспомните через несколько абзацев, является религией, основанной Лорен. Его главный постулат состоит в том, что Бог есть Перемена . Earthseed советует человечеству признать важность изменений и использовать эту мудрость, чтобы помочь друг другу выжить (как краткосрочная цель) и поселиться в других мирах в космическом пространстве (как долгосрочная цель).

Лорен излагает большую часть своей системы убеждений Трэвису и Захре, когда они бегут на север. Трэвис считает, что религия заставляет задуматься, а Захре нравится идея помогать людям, но все они до сих пор не знают наверняка, куда они направляются. В основном на север, где они ищут оплачиваемую работу и безопасность.

Довольно скоро они встречают старика по имени Банкол, который помогает им спасти пару сестер, Джилл и Элли Гилкрист, из обломков землетрясения. Банкол и Лорен романтически поладили, несмотря на разницу в возрасте (а может, из-за нее?), И оказалось, что у него есть триста акров земли в северной Калифорнии. Отлично, пойдем туда , думает Лорен. Джилл и Элли медленно приобщаются к идеям Лорен о семенах земли и вместе с ней и ее командой направляются на север. Не прошло много времени, как они нашли мальчика-сироту, Джастина Рора, для усыновления. Элли особенно заботится о нем.

По пути на север группа Earthseed подбирает еще несколько человек: к ним присоединяются Эмери Солис и ее дочь Тори, отчаянно нуждающиеся в любой помощи, которую они могут получить. По сути, Эмери — беглый раб по долгу службы из конгломерата агробизнеса.Грейсон Мора и его дочь Доу тоже скоро присоединятся. Мы мало что узнаем об этих двоих, но что интересно в этих последних четырех персонажах, так это то, что они все «разделяют»: у всех них синдром гиперэмпатии, как у Лорен.

В октябре 2027 года Лорен и ее последователи проходят мимо опасного огня, разожженного этими сумасшедшими наркоманами с раскрашенными лицами, которые время от времени появляются в романе, чтобы спровоцировать бессмысленные неприятности. Группа мигрирующих беженцев из семян Земли добирается до земли Банкола, и Лорен просит всех взять на себя обязательство либо остаться там и построить сообщество, либо двигаться дальше.

Вы бы не знали? Все решают остаться. Они проводят службу в честь всех тех, кого они потеряли, и решают назвать это новое место Желудь. После всех этих неприятностей должен быть счастливый конец, верно?

определение сеятеля по The Free Dictionary

Но сеятель без страха смотрел, как росли молодые ростки риса, и торговцы приходили и уходили, уходили тощими и возвращали жирные в реку мира. Вперед, неси звезды Мысли к своим сияющим целям; — Сеятель разбегается. широкое семя его, пшеница, которую ты посыпал душами.Таким образом, в течение шестнадцати дней я видел из своего окна сотню мужчин, работающих как занятых земледельцев, с упряжками, лошадьми и, по-видимому, всеми сельскохозяйственными орудиями, такую ​​картину мы видим на первой странице альманаха; и всякий раз, когда я выглядывал наружу, я вспоминал басню о жаворонках и жнецах, или притчу о сеятеле, и тому подобное; и теперь они все ушли, и, вероятно, через тридцать дней я буду смотреть из того же окна на чистую воду Уолдена цвета морской волны, отражающую облака и деревья, и посылающую свои испарения в одиночестве, и никаких следов окажется, что там когда-либо стоял человек.Я объясню вам статую святого Христофора, символа сеятеля, и статую двух ангелов, которые находятся на фасаде Сент-Шапель, один из которых держит в руках вазу, а другой — облако. — «Горб, знаешь ли ты притчу о сеятеле, который вышел сеять? После этого Заратустра снова вернулся в горы, в уединение своей пещеры, и удалился от людей, ожидая, как сеятель, рассыпавший свое семя. Денхам, и на его надгробии я поместил этот стих из Псалмов о сеятелях и семени.Они сеятели, их сыновья будут жнецами, и их сыновья в обычном порядке должны уступить владение урожаем новым соперникам с более зорким взглядом и более сильным телосложением. Во-первых, определенным людям, которые сеют костюмы; от которых двор раздувается, а деревня сосна. Евангелие объясняет значение притчи о Сеятеле. Все типы почвы являются получателями Божьего семени, Божьего слова. Вечером была проведена традиционная служба в День Благодарения, когда Фил рассказал притчу о сеятеле и о вере в Бога, Сью прочитала Библию.«Сеятель сеет семя с полной щедростью и полной отдачей.

Притча о сеятеле

Презентация на тему: «Притча о сеятеле» — стенограмма презентации:

1

Притча о сеятеле
Библейский текст: Мф. 13т. 1-23 Сеятель.. ИИСУС Семя…. Слово Земля… это сердце людей. Сеятель ждет плодов. ИИСУС учил их притчами, потому что это уровень, который они понимали, и из-за жестокосердия их. Никогда не ожесточайте свое сердце перед Словом БОГА, чтобы не быть отвергнутым БОГОМ (например, Савлом).

2

Семена на путях Представляет неверующих (Рим. 3т3)
Они отказываются понимать (Мф. 13т 18-19) У них есть веские / убедительные причины не принимать Слово

3

Семена на каменистой почве © www.geograph.org.uk
Сухой духом и поверхностным, быстро возникший Побежденный неприятностями из-за полученного Слова (Мф 13, стихи 20-21) Не имел корня (Еф 3, стихи 17-19) Христос (1 Кор. 3, стихи 11-13). Их вера не основывается на силе БОЖЬЕЙ (1 Кор 2т4).

4

Семена среди шипов Семена проросли
Были задушены жизненными заботами и обманом богатства. Необходимость сосредоточить наши мысли на вышеупомянутых вещах (Кол. 3v1-17) Слушатель бесплоден (Мф. 13, v22)

5

Семена на хорошей земле Знак хорошей земли — плоды
Понимает / верит, что Слово приносит плод (Мф 13: 23) Растет / умножается — в 100, 60 или 30 раз (Мф 13, стих 23) Распятые греховные похоти (Гал. v16-22)

6

Каким должно быть наше отношение?
Ищите то, что наверху: Кол. 3v1 Не надейтесь на землю: 1 Кор 15, v19 Избегайте уловки дьявола сосредоточения внимания на земле и материальных вещах: — Тот же трюк, что был опробован на ИИСУСЕ был испытан на Адаме и Еве Не обменивай мирское на свой вечный венец на Небесах: Ищи прежде Царство БОЖЬЕ: Мф. 6, ст. 33

Что означает притча о добром самарянине?

Вопрос: «Что означает притча о добром самарянине?»

Ответ:


Притча о добром самаритянине основана на вопросе, заданном Иисусу адвокатом, и является ответом на него.В этом случае юрист был бы знатоком Закона Моисея, а не судебным юристом сегодня. Вопрос законника звучал так: «Учитель! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Луки 10:25). Этот вопрос дал Иисусу возможность определить, какими должны быть отношения Его учеников со своими ближними. В тексте говорится, что писец (юрист) задал вопрос Иисусу в качестве проверки, но текст не указывает на то, что в этом вопросе была враждебность. Он мог просто искать информацию.Однако формулировка вопроса дает нам некоторое представление о том, в чем духовно находилось сердце писца. Он исходил из предположения, что человек должен что-то сделать, чтобы обрести жизнь вечную. Хотя это могло быть возможностью для Иисуса обсудить вопросы спасения, Он выбрал другой курс и сосредоточился на наших отношениях и на том, что значит любить.

Иисус отвечает на вопрос, используя так называемый метод Сократа; т. е. отвечая на вопрос вопросом: «Он сказал ему:« Что написано в законе? Что вы это читаете? »(Луки 10:26).Ссылаясь на Закон, Иисус направляет человека к авторитету, который они оба приняли бы за истину, — к Ветхому Завету. По сути, Он спрашивает писца, что об этом говорится в Писании и как он это толкует? Таким образом, Иисус избегает споров и ставит Себя в положение, которое оценивает ответ писца, а не писец, оценивающий Его ответ. Это направляет обсуждение к намеченному Иисусу уроку. Писец отвечает на вопрос Иисуса, цитируя Второзаконие 6: 5 и Левит 19:18.Фактически, это тот же ответ, который Иисус дал на тот же вопрос в Матфея 22 и Марка 12.

В стихе 28 Иисус подтверждает, что ответ законника правильный. Ответ Иисуса говорит писцу, что он дал ортодоксальный (соответствующий Писанию) ответ, но затем в стихе 28 говорится, что такая любовь требует большего, чем эмоциональное чувство; это также будет включать ортодоксальную практику; ему нужно будет «практиковать то, что он проповедовал». Писец был образованным человеком и понимал, что он не может соблюдать этот закон, да и не обязательно хотел бы этого.В его жизни всегда будут люди, которых он не сможет любить. Таким образом, он пытается ограничить действие закона, ограничивая его параметры и задавая вопрос «кто мой сосед?» Слово «ближний» по-гречески означает «тот, кто рядом», а на иврите — «тот, с кем ты общаешься». Это истолковывает слово в ограниченном смысле, относящееся к собрату-еврею, и исключало бы самаритян, римлян и других иностранцев. Затем Иисус приводит притчу о добром самарянине, чтобы исправить ложное представление писца о том, кто его ближний и каков его долг перед ближним.

Притча о добром самаритянине рассказывает историю человека, путешествующего из Иерусалима в Иерихон, и по дороге у него отняли все, что у него было, включая одежду, и избили до полусмерти. Эта дорога была коварно извилистой и была излюбленным убежищем грабителей и воров. Следующий персонаж, которого Иисус вводит в Свою историю, — священник. Он не тратит время на описание священника, а рассказывает только о том, как он не проявил любви или сострадания к этому человеку, не сумев помочь ему и перейдя на другую сторону дороги, чтобы не вмешиваться.Если бы и был кто-нибудь, кто знал бы закон любви Бога, это был бы священник. По характеру своего положения он должен был быть человеком сострадания, желающим помогать другим. К сожалению, «любовь» для него не было словом, требующим действий от чьего-то имени. Следующим, кто проходит мимо в притче о добром самаритянине, является левит, и он делает в точности то, что сделал священник: он проходит мимо, не проявляя сострадания. Опять же, он знал бы закон, но он также не проявил сострадания к раненому.

Следующий человек, который должен пройти, — самаритянин, наименее вероятно проявивший сострадание к этому человеку. Евреи считали самаритян низшим классом людей, поскольку они вступали в брак с неевреями и не соблюдали все законы. Следовательно, евреи не будут иметь к ним никакого отношения. Мы не знаем, был ли раненый человек евреем или язычником, но для самарянина это не имело значения; он не принимал во внимание расу или религию этого человека. «Добрый самаритянин» видел только человека, который остро нуждался в помощи, и помог ему, сверх того, что требовалось.Он обрабатывает раны мужчины вином (для дезинфекции) и маслом (для облегчения боли). Он сажает человека на свое животное и отводит его в гостиницу на время исцеления и платит трактирщику своими деньгами. Затем он выходит за рамки обычной приличия и говорит трактирщику, чтобы тот позаботился о человеке, и он оплатит любые дополнительные расходы на обратном пути. Самаритянин видел в своем ближнем всех, кто нуждался.

Поскольку добрый человек был самарянином, Иисус проводит резкий контраст между теми, кто знал закон, и теми, кто действительно следовал закону в своем образе жизни и поведении.Теперь Иисус спрашивает юриста, может ли он применить этот урок к своей жизни, задавая вопрос: «Как вы думаете, кто из этих троих был ближним попавшемуся в разбойнику?» (Луки 10:36). И снова законник. Ответ говорит о его жестокосердии. Он не может заставить себя сказать слово «самаритянин», он обращается к «доброму человеку» как «проявившему милосердие». Его ненависть к самаритянам (своим соседям) была настолько сильной, что он даже не мог относиться к ним должным образом. Затем Иисус велит юристу «пойти и поступить так же», что означает, что он должен начать жить так, как ему велит закон делать.

Завершая встречу таким образом, Иисус говорит нам следовать примеру самарянина в нашем собственном поведении; то есть мы должны проявлять сострадание и любовь к тем, с кем сталкиваемся в повседневной деятельности. Мы должны любить других (стих 27), независимо от их расы или религии; критерий — необходимость. Если они нуждаются в них, а у нас есть запасы, мы должны давать щедро и бесплатно, не ожидая возврата. Это невыполнимая обязанность как для юриста, так и для нас. Мы не можем всегда соблюдать закон из-за нашего человеческого состояния; наше сердце и желания в основном состоят из эгоизма и эгоизма.Когда мы предоставлены сами себе, мы поступаем неправильно, не соблюдаем закон. Мы можем надеяться, что адвокат увидел это и понял, что он ничего не может сделать, чтобы оправдать себя, что ему нужен личный спаситель, чтобы искупить его неспособность спасти себя от своих грехов. Таким образом, из притчи о добром самаритянине можно извлечь три урока: (1) мы должны отбросить свои предубеждения и проявлять любовь и сострадание к другим. (2) Наш ближний — это любой, с кем мы сталкиваемся; мы все создания Создателя, и мы должны любить все человечество, как учил Иисус.(3) Соблюдение закона в целом с намерением спастись — невыполнимая задача; нам нужен Спаситель, и это Иисус.

Есть еще один способ истолковать притчу о добром самаритянине, и это как метафора. В этом толковании раненый — это все люди в падшем состоянии греха.