Содержание

спор о реальности – тема научной статьи по философии, этике, религиоведению читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

© Д.В. Евдокимцев, 2008

ПЛАТОН И АРИСТОТЕЛЬ: СПОР О РЕАЛЬНОСТИ

Д.В. Евдокимцев

Современность как среда интерпретатора неизменно порождает для понимания «долговременных» концептов обновленный идейный ландшафт, контекст, сквозь призму которого историко-философское наследие высвечивается некоторыми новыми смысловыми оттенками. Эпоха постмодерна, характеризующаяся технологичностью человеческого этоса и ускорением информационных обменов, приводит к демонтажу традиционных обществ и мультиплицированию культурных миров, относительно устойчивых или симу-лятивных, в которых находят яркое выражение витальные инвестиции как отдельных индивидов, так и больших и малых социальных групп. Это создает уникальную ситуацию, когда расстояние между замыслом и его «избыванием» (безотносительно к их качественным оценкам) сокращается, «плоды» многих культурных проектов становятся явными, — то есть за относительно короткое время в современном сознании совершается визуализация, «овнешнение» множества различных культурных порядков.

С этих позиций все чаще на себя обращает внимание так называемое холистическое, или системное, мышление \ которое претендует на то, чтобы всякое явление описывать в категориях отношений целого и его частей и «распутывать» часто не различаемые фрагментарным сознанием «узлы» в «пучках» связей, пронизывающих исследуемую сферу реальности. Репрезентация системного мышления обнаруживает структурное сходство с озарением как переходом от осколочного восприятия к «собранному бытию», фрейдистским «проговариванием» патогенной информации, символическим обменом в марксистском и бодрийяровском значениях и т. д. Холистические мотивы при определенных допущениях, на наш взгляд, позволяют несколько более емко представить и сущность полемики Платона и Аристотеля.

Первым важным допущением является признание того, что Платон и Аристотель в ин-тенциональном плане не были обычными философствующими писателями-онтологами хотя бы потому, что один из них был воспитателем завоевателя половины мира, а другой — учителем этого воспитателя (имеется в виду ученическая преемственность Платон — Аристотель — Александр Македонский). Наличие политических амбиций у Платона несомненно, учитывая созданную им концепцию идеального государства и его опыт консультирования тирана Сиракуз Дионисия; драматическая развязка этой истории, приведшая к продаже Платона в рабство, только подчеркивает принципиальность позиции мыслителя в области управления 2. В многочисленных исторических реконструкциях в основном не ставится под сомнение и факт передачи Аристотелем Александру неких «устных» эзотерических знаний 3, которые «не предавались широкой огласке» и могли повлиять на формулу власти молодого и необычайно успешного венценосного ученика4. Если мы не проигнорируем олицетворенные в исторических свершениях Александра последствия «уроков» Платона и Аристотеля, то придем к тому, что эти мыслители спорили не только об онтологическом устройстве реальности, но и об «управлении реальностью» -их знания носят в философском смысле слова кибернетический характер.

В чем же было принципиальное расхождение платоновской и аристотелевской версий системной мудрости, скрывающейся за обманчивой «завесой» дошедшей до нас эмоциональной риторики, в которой Аристотель заявляет о том, что «истина дороже» дружбы с Платоном, а последний сравнивает возражения ученика с тем, как жеребенок «брыкает свою мать» (см.: [2, с. 188])? Очевидно, что за фасадом этих во многом личных высказываний скрывается спор об иерархическом структурировании реальности, об управляющих этой реальностью связях и «триггерах»5, или «умственных рыча-

гах» приложения человеческих усилий для достижения того или иного блага.

В своем учении об идеях Платон настаивает именно на иерархичной картине мира, в которой идеи в энергийном и образном/образующем плане определяют внешние границы и внутренний порядок материальных явлений. Рассмотрение Платоном материальных вещей как своеобразных сгущений, уплотнений, пассивных «проводников» идей (или, как бы мы выразились на современном языке, «информации») приводит мыслителя, по сути, к последовательному и полному игнорированию материальной сферы как исключительно вторичной и производной.

На этих принципах строится представление о навигации человека и общества посредством фантазмов. В качестве иллюстрации Платон различает чувственную (под парусом чувств) и умственную (на веслах -внутренних усилиях разума) «навигацию» человека. При этом, согласно Платону, разум -кормчий, жизнь — река, и если мы движемся не на судне божественного учения и не на плоту лучшего человеческого учения, полагает философ, можем погибнуть [3, с. 42]. Выбор происходит между здравым смыслом и необузданностью: «В каждом из нас есть два начала, управляющих нами и ведущих нас; мы следуем за ними, куда бы они не повели; одно из них врожденное влечение к наслаждениям; другое — благоприобретенное представление

о благе и стремление к нему» [там же, с. 146]. Еще одна «навигационная» метафора у Платона — это образ полета колесницы души. Платон ассоциирует разум с возничим, а гениев чувства — с ведущими вперед конями (белый любит честь, воздержан, совестлив, управляется словом, черный — наглый, глухой, с трудом повинуется бичу) [там же, с. 162]. Движимый низменными, темными страстями, возничий может покалечиться, но спасается, если только он «изо всех сил натягивает узду, зажатую между зубами наглого коня, в кровь ранит ему злоречивый язык и челюсти… заставляет его следовать намерениям возничего» [там же, с. 163].

В этой ситуации задача философа сводится к развитию обостренной чувствительности к идеям (вспомним платоновское сравнение познания с «ловлей птиц»), их града-

ции по конструктивному потенциалу в виде «пирамиды», к удержанию и проживанию лучших идей и пресечению, как бы мы сказали, патогенных, паразитарных смыслов — «вирусов», вызывающих деструктивное, дефективное, патологическое, болезненное поведение.

Таким образом, платоновский метафизический рычаг, приводимый в действие разумом, ассоциировался со следованием истинным идеям, и тогда материальная реальность, как это следует из платоновского мышления, рано или поздно сама подстроится: она ведь, согласно Платону, есть лишь поверхностное уплотнение, сгущение, кристаллизация смыслов.

Содержательное возражение Аристотеля идеалистической позиции его учителя выразительно просматривается во многих его взглядах, в том числе в учении о «четырех причинах». Если у Платона управляющий импульс выражен в представлении о порождающей роли для всякого явления его энергоинформационной основы (идеи), то у Аристотеля влияющее воздействие понимается синергийно как приведение в действие одновременно четырех различных триггеров, которые увеличивают вероятность совершения того или иного события и получения определенного блага.

Формальная причина может быть конкретизирована как мысленное прокручивание видения самого процесса предстоящего события, как его планирование или поектирование, в котором из исходного состояния происходит «прорубание» траектории дрейфа настоящей ситуации в будущую, искомую.

Целевая причина, на наш взгляд, нуждается в особых комментариях, поскольку реже, чем формальное проектирование, используется в современных мыслительных практиках. Целеполагание понимается не просто как интеллектуальное осознание и прогнозирование последствий предстоящего действия, а как интенсивное эмоциональное «проживание» последствий и результатов еще не происшедшего события. Такой акт можно представить как аналогию шелеровского «жизненного порыва», как виртуальное «забегание вперед» в гипотетическое будущее, в котором мы уже ощущаем не столько умом, сколько «кожей», плоды будущего действия.

Частичная атрофия, забвение этого способа мыслить связана с тем, что он наиболее

органично воспроизводится в структуре магического и религиозного сознания. В этом контексте весьма показательна метафора из мифа об Орфее и Эвридике. В этом сюжете Аид позволяет Орфею вывести его возлюбленную Эвридику из царства мертвых, поставив перед Орфеем одно категорическое условие: он не должен, совершая это чудесное действие, оглядываться на Эвридику (то есть проверять, сомневаться в совершающемся событии). И как только Орфей на миг прервал свой подвижнический порыв, чудо прекратилось, и Эвридика исчезла в царстве мертвых.

Вопрос о специфике целеполагающего мышления Аристотеля может быть более четко атрибутирован в перекличке с известным средневековым спором о проблеме соотношения веры и разума. Если абстрагироваться от конкретного содержания религиозной веры и рассмотреть как схематическую модель самоорганизации субъекта, ее можно определить как максимальную самоотдачу в реализации предмета веры при существенном снижении критического мышления до того или иного уровня.

От степени смешения жизненного порыва и рефлексии и зависел разброс мнений в средневековом мыслящем классе. Фидеизм в лице Тертуллиана («Верую, хотя и абсурдно») настаивал на правильности такого модуса восприятия, при котором вера как ин-тенциональный бросок должна полностью заглушить анализ и всякие сомнения. Действительно, как известно, есть некоторые сложные виды действия, направленные на достижение сложных результатов, при совершении которых аналитическое мышление перебивается и гасится эмоциональным заступом, например, любовь к другому человеку или смелое поведение в экстремальной ситуации. Другим полюсом в понимании этой проблемы были идеи Абеляра («Понимать, чтобы верить»), означающие, что усилиями разума необходимо доказать, что он должен в сложных сферах познания уступить место жизненному порыву. Позиция Августина («Верую, чтобы понимать») основывалась на «балансе программ», в котором ведущим модусом было витальное проживание убеждений (вера), а сопутствующим — рефлексивная переработка и систематизация полученного опыта (разум).

Таким образом, «забегание вперед», напоминающее постмодернистскую трансгрессию, означает перемещение по сценарным вариантам или коридорам будущего, из которого настоящее подтягивается к желаемому состоянию. В этом смысле целевая причина является движением навстречу формальной причине, образуя систему ощущаемых опор или тропу перехода между настоящим и будущим — некий виртуальный модуль, который может действовать как «самосбывающе-еся пророчество» [4, с. 27].

Материальная причина в понимании Аристотеля предусматривает для совершения какого-либо действия наличие субстрата, материального носителя и проводника приложения других «рычагов» во внешнем, плотном мире.

Движущая причина в холистическом мышлении Стагирита предполагает, что для «запуска» других причин-триггеров необходим источник проявленной активности, их медиум и резонатор, пробуждающий и подталкивающий их действие. В этом уникальном качестве силового поля, в котором перекрещиваются и переплетаются тонкое и плотное, духовное и материальное, прошлое, настоящее и будущее, и выступает человек или социальная группа. Именно поэтому осознание реальности человека как индивидуально регулируемого модуля потенциально безграничных связей и отношений, порождающих широчайший диапазон возможных состояний, и объединяет предшествующие и последующие представления о загадке Сфинкса, «мере всех вещей», символике креста, «Сыне Божьем», об антропном конституировании реальности и т. д.

Синергийное мышление Аристотеля, ориентированное на использование тонких и плотных триггеров, проявилось и в его образе жизни и даже в физиогномическом облике. В отличие от Платона, которому было присуще внимание к интеллигибельной сфере, Аристотель, по свидетельствам современников, носил «приметную одежду, украшения и прическу» (см.: [2, с. 188]). При всей метафизической глубине своего мышления красоту он «называл лучшим из верительных писем» и «даром божьим» (см.: [там же, с. 193]). Таким образом, в холистическом восприятии Аристотеля только синергия четырех причин и может вызвать срастание различных элемен-

14

Д.В. Евдокимцев. Платон и Аристотель: спор о реальности

тов в ансамбли обстоятельств и инициирует цепные реакции совершающегося события.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 В данной работе мы исходим из этимологического толкования соотношений понятий «холизм» и «система». Если слово «система» означает «целое, состоящее из частей, сложносоставленное», то «холизм» происходит от <Ао1оп» — «целое», «весь». Таким образом, холизм можно рассматривать как радикализацию системного мышления, как исследование суперсистемы, состоящей из иерархически встроенных в нее порядков.

2 Диоген Лаэрций пишет о Платоне в этой связи: «Из сочинений его видно, что он государственный человек» [2, с. 143].

3 В этом контексте примечательна и характеристика, данная Диогеном Лаэртским эзотерическому стилю философствования Платона: «Словами Платон пользовался очень разными, желая, чтобы его учение не было легкоуяснимым для людей несведущих» [там же, с. 153].

4 Можно предположить, например, что одним из ключей к пониманию феноменального лидерства Александра было следование закономерностям мимесиса (подражания), глубоко исследованным Аристотелем. Так, он пишет в «Поэтике»: «Ведь подражать присуще людям с детства: люди ведь тем и отличаются от остальных существ, что склоннее всех к подражанию, и даже первые познания приобретают путем подражания, и результаты подражания всем доставляют удовольствие» [1, с. 648]. Далее: «Но так как все подражающие подражают лицам действующим,

а действующие необходимо бывают или хорошими, или дурными (так как нравы почти всегда определяются именно этим, различаясь между собой [именно] добродетелью и порочностью… то очевидно, что и каждое из названных подражаний будет иметь те же различия и, таким образом, подражая различным предметам, и само будет различно» [1, с. 647].

Согласно Аристотелю, смысл древнегреческой трагедии в том, что она является «подражанием действию важному и законченному, имеющему [определенный] объем, [производимое] речью, услащенной по-разному и в различных ее частях, [производимое] в действии, а не в повествовании и совершающее посредством сострадания и страха очищение (katharsis) подобных страстей» [там же, с. 651].

Вероятно, осознанием миметических принципов влияния и объяснялась связь между безграничной смелостью македонского царя и его огромной популярностью среди воинов.

5 «Trigger» — в переводе с англ. «спусковой крючок», в переносном смысле «приведение в движение», «импульс», «побуждение».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Аристотель. Сочинения : в 4 т. Т. 4 / Аристотель. — М. : Мысль, 1984. — 830 с.

2. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Диоген Лаэртский. — М. : Мысль, 1986. — 571 с.

3. Платон. Собрание сочинений : в 4 т. Т 2 / Платон. — М. : Мысль, 1993. — 528 с.

4. Франкл, В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. — М. : Прогресс, 1990. — 368 с.

Философский спор Платона и Аристотеля (стр. 1 из 3)

ЗАОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ:

1 КУРС

Специальность 032001 «Документоведение и

Дисциплина: Философия

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

СТУДЕНТА ГРУППЫ № 316

Соломонова В. И

Философский спор Платона и Аристотеля

Проверил: Пименова Е.Н.

— доцент

г. Самара – 2006 год

Оглавление

Введение. 3

Ученик против учителя. 4

Расхождения в метафизике. 4

Заключение. 12

Литература. 13

Данная работа посвящена философским спорам двух выдающихся философов античности — Платона и Аристотеля.

Философское наследие гениальных мыслителей античности Платона и Аристотеля весьма обширно, а влияние его огромно и прослеживается во всех областях духовной и научной жизни в течение многих лет. Созданные ими философские системы нашли много последователей, вплоть до современности, а высказанные ими идеи нашли свое отражение в трудах многих позднейших философов. Даже, если, сопоставить новейшие идеалистические системы с учениями Платона и Аристотеля, то можно сделать вывод, что ни классики идеализма, ни их продолжатели не выдвинули принципиально новых проблем, не преодолели заблуждений этих великих мыслителей. Их огромный вклад в становление и развитие философии как науки очевиден, поэтому обращение к их творчеству, несмотря на огромную дистанцию во времени и немалый прогресс философской мысли с тех времен, представляется вполне обоснованным.

В данной работе я попробую рассмотреть философию Аристотеля и соотнести ее с философией Платона. Вначале Аристотель был принципиальным платоником, но затем стал критиковать Платона, что в дальнейшем привело к созданию Аристотелем собственной школы — он становится завзятым апонентом своего учителя. В этой-то обоюдной критике учителя и ученика, то единодушной, то полной разногласий, — корни их нерасторжимой дружбы. Центральная идея философии Платона — эйдос — перешла к Аристотелю почти целиком. Ни Платон, ни Аристотель не мыслит вещей без их идей, или эйдосов. Но между ними имеются существенные отличия.

Цель данной работы отразить различия между Платоном и Аристотелем.

Для этого следует рассмотреть моменты:

1. учения Платона о бытии (проблема статуса идей-эйдосов), душе и познании.

2. учения Аристотеля о причинах, о материи и форме, отношения между идеями и вещами.

— Аристотель: Учитель, я хочу поставить перед вами вопрос: что для вас философ?

— Платон: Первый ответ находится в согласии с этимологией: философ — это любящий мудрость. Но это не равнозначно любящему знание в том смысле, в каком про любознательного человека можно сказать, что он любит знание; вульгарное любопытство не делает философом. Это человек, который любит «созерцать истину».

— Аристотель: Но что такое созерцание?

— Платон: Обратимся к человеку, который любит прекрасные вещи, который любит присутствовать на представлении, смотреть картины и слушать музыку. Такой человек не является философом, потому что он любит лишь прекрасные вещи, тогда как философ любит прекрасное само по себе. Человек, который любит лишь прекрасные вещи, живет во сне, тогда как человек, который знает абсолютно прекрасное, живет наяву. Первый обладает лишь мнением, второй знанием.

— Аристотель: Какое имеется различие между «знанием» и «мнением»?

— Платон: Человек, обладающий знанием, имеет знание о чем-то, то есть о чем-то, что существует, так как-то, что не существует, есть ничто. Таким образом, знание непогрешимо, поскольку логически невозможно, чтобы оно было ошибочным. Но мнение может быть ошибочным.

— Аристотель: Как же это возможно?

— Платон: Не может быть мнения о том, чего нет, потому что это невозможно; не может быть мнения о том, что есть, так как это было бы знанием. Поэтому мнение должно быть одновременно о том, что есть и чего нет.

— Аристотель: Но как это возможно?

— Платон: Ответ гласит, что отдельные предметы всегда включают в себя противоположные свойства: то, что прекрасно, является также в некоторых отношениях безобразным; то, что справедливо, бывает в некоторых отношениях несправедливым. Все отдельные чувственные объекты, обладают этим противоречивым характером; они являются, таким образом, промежуточными между бытием и небытием и пригодны в качестве предметов мнения, но не знания.

— Аристотель: Таким образом, мнение о мире представлено чувствам, тогда как знание относится к сверхчувственному вечному миру; например, мнение относится к отдельным прекрасным предметам, знание же относится к прекрасному самому по себе.

— Платон: А что же мы скажем о тех, кто созерцает сами эти [сущности], вечно тождественны самим себе? Ведь они познают их, а не только мнят.

— Аристотель: Единственный выдвинутый аргумент того, что будет противоречием самому себе предполагать, что-то или иное явление может быть одновременно прекрасным и непрекрасным или одновременно справедливым и несправедливым и что, тем не менее, отдельные явления, по-видимому, сочетают такие противоречивые свойства. Поэтому отдельные вещи нереальны. Гераклит сказал: «В одну и ту же реку мы входим и не входим, существуем и не существуем».

— Платон: Восприятие представляет нам вещи не такими, какими они есть “на самом деле”, а такими, какими они кажутся нам, или нашим органам чувств. Существует несовпадение знания о мире с самим миром, но и несовпадение понятия о предмете с самим предметом: ведь одно понятие может обозначать многие предметы, но ни один из них не выражает полностью сути этого понятия. Следовательно, основание понятия не в предмете, а в чем-то другом, что не является ни предметом, ни понятием. И этим “другим”, является идея, то есть “для себя сущее или “в себе” вещей”. Соответственно сама идея есть первопричина всего сущего. Идеи вечны, неподвижны и неизменны. Приведу пример идеи прекрасного: нечто, во-первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения. Во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Прекрасное это предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-то речи или знания, не в чем-то другом, будь то животное, Земля, небо или еще что-нибудь, а само по себе, всегда в самом себе единообразное; все же другие разновидности прекрасного причастны к нему таким образом, что они возникают и гибнут, а его не становится ни больше, ни меньше, и никаких воздействий оно не испытывает.

— Аристотель: Я смею подвергнуть критике твое положение учения о независимости понятий от вещей по бытию. Источником этой ложной мысли в учение об эйдосах, ты учитель убежден в истинности взглядов Гераклита, согласно которым все чувственно воспринимаемое постоянно течет; так что если и есть знание и разумение чего-то, то помимо чувственно воспринимаемого должны существовать другие сущности постоянно пребывающие, ибо в текучем знания не бывает.

— Платон: Моя теория содержит «идеи», или «форм». Эта теория является частично логической, и частично метафизической. Логическая часть имеет дело со значением общих слов. Когда ряд индивидов имеет общее название, они имеют также общую «идею» или «форму». Например, имеется много отдельных животных, о которых мы можем точно сказать: «Это кошка», но существует лишь одна «идея», или «форма», кошки. Что мы подразумеваем под словом «кошка»? Очевидно, нечто отличное от каждой отдельной кошки. По-видимому, какое-либо животное является кошкой потому, что оно разделяет общую природу, свойственную всем кошкам. Язык не может обойтись без таких общих слов, как «кошка», и такие слова, очевидно, не являются бессмысленными. Но если слово «кошка» означает что-либо, то оно означает что-то, не являющееся той или этой кошкой, а представляющее собой нечто в роде универсальной кошачности. Она не родилась, когда родилась отдельная кошка, и не умрет вместе со смертью отдельной кошки. На самом деле она не имеет места в пространстве или времени: она «вечна». Это логическая часть теории. Аргументы в ее пользу, независимо от того, являются они, в конце концов, безусловно верными или нет, сильны и совершенно независимы от метафизической части этой теории. Согласно метафизической части этой теории, слово «кошка» означает некоторую идеальную кошку. Об этой одной «кошке», созданной Богом, и единственную в своем роде, возможно знание. Отдельные кошки разделяют природу Кошки, но более или менее несовершенно, являясь лишь копиями «идеи». Только благодаря этому несовершенству может быть много кошек. Идеальная Кошка реальна: отдельные кошки являются лишь кажущимися, и в отношении многих кошек, сделанных Богом, может быть лишь мнение. Я признав идею первопричиной всего сущего, определию и основную задачу философии, и предмет науки как познание мира идей, которое возможно лишь посредством диалектического процесса мышления как процесса образования и разделения понятий, и выявление их совместимости (или несовместимости) с предметным миром.

Идея или субстанция — Платон и Аристотель. История философии

Идея или субстанция — Платон и Аристотель

И Платон и Аристотель полагали, что только в сообществе человек может вести достойную жизнь. При этом под сообществом они понимали греческий город-государство. Однако различие между идеалистическим рационалистом Платоном и критическим реалистично мыслящим философом Аристотелем обнаруживает себя и в их взглядах на общество. Платон подвергает критике современное ему общество с точки зрения требований разума и рассматривает политику в качестве задачи приведения общества в соответствие с идеальными требованиями. Аристотель, напротив, исходит из существующих форм государства и рассматривает разум как средство классификации и оценки того, что действительно существует. Другими словами, Платон нацелен на нечто качественно новое по сравнению с существующим порядком, тогда как Аристотель ищет наилучшее из того, что уже существует. Позиция Аристотеля оказывается более реалистической в том смысле, что больше отвечает политическим условиям в городах-государствах его времени.


Конечно, подобная характеристика Платона и Аристотеля является упрощением. Однако она способствует фиксации определенных различий их чисто политических и философских теорий. Обращая на это внимание, нельзя забывать и о том, что они имели много общего. Связь, преемственность, которые характеризуют переход между платонизмом и аристотелизмом, существует благодаря тому, что Аристотель возражает Платону, то есть Аристотель, выдвигая обоснованные аргументы против учения Платона, не сразу предлагает новое мировоззрение. Если не задаваться вопросом, кто из них был более прав, то можно сказать, что Аристотель представляет как бы критическое продолжение Платона. Например, Аристотель (так же, как и Платон!) критикует так называемое платонистское учение об идеях.

При этом Аристотель использует аргументы следующего рода. Если идея зеленого есть то, что имеют общим все зеленые вещи, то можно сказать, что идея зеленого сама будет зеленой. Но тогда идея зеленого одновременно включает и саму себя. Мы можем спросить, существует ли нечто третье, которое является общим для зеленой идеи зеленого и отдельных зеленых вещей. По отношению к этому третьему можно задать такой же вопрос и т. д. В этом состоит суть так называемого аргумента «о третьем человеке». Если же сказать, что идея зеленого не является зеленой, тогда трудно придать смысл утверждению, что она является тем общим, что имеется у всех зеленых вещей.

Платон сам выдвигал подобные аргументы против учения об идеях [Парменид, 130а-136а]. Значит ли это, что и Платон и Аристотель опровергают учение об идеях? Делали ли они одни и те же выводы из их критики? По-видимому, Аристотель рассматривал идеи как всеобщие понятия, которые получаются индуктивно путем обобщения сходных свойств чувственных вещей. Например, идея зеленого является общим понятием относительно характерного свойства всех зеленых вещей. Вместе с тем идеи существуют независимо от ума в некоторой сверхчувственной реальности. Исходя из такого понимания идей и опираясь на контраргументы, подобные аргументу «о третьем человеке», Аристотель пришел к выводу, что идеи не могут обладать никаким независимым от вещей существованием. Идеи существуют только «в» вещах, где они познаются мышлением.

В Пармениде, основываясь на вопросах о размежевании идей и о способе причастности вещей идеям, Платон критикует обычную версию учения об идеях. Юного (!) Сократа спрашивают, существуют ли идеи одного и многого (и для математических понятий). Он отвечает безусловным «да». А существуют ли идеи для прекрасного и добра, а также для соответствующих им понятий? Ответ снова «да». А для людей, для огня и воды? «Да», однако здесь Сократ менее уверен. А для волос и грязи? Они тоже имеют свои собственные идеи? (Возможно, в виду имелись волосы в смысле выражения «волос в супе», то есть нечто негативное, а не «волосы на голове юного человека»). Согласно Сократу, для этих вещей не может быть идей. Другими словами, оказывается достаточно неопределенным, что имеет идеи, а что нет. По-видимому, четкие критерии отсутствуют. Вместе с тем кажется, что значимые явления обладают идеями, тогда как бесполезные вещи нет. Подобный вывод Парменид истолковывает как свидетельство того, что юный Сократ находится под влиянием обыденных мнений и еще не способен самостоятельно мыслить.

Следующей является так называемая проблема причастности. Если идеи и вещи являются протяженными, а причастность мыслится в пространственных категориях так, что каждая вещь, причастная идее, содержит часть идеи, или так, что идея «отдает» часть самой себя каждой вещи, то мы приходим к абсурдным выводам.

В первом случае вещь причастна не идее, а только ее части. Во втором случае, по-видимому, тождественность идеи утрачивается во многообразии под-идей, каждая из которых причастна отдельной вещи.

Далее, Платон рассматривает проблемы взаимосвязи между идеями как идеалами и нашими понятиями.

Отказывается ли Платон от концепции идей после того, как он выдвинул против нее эти контраргументы? В Пармениде он продолжает диалектическое исследование понятия одного в его отношении к другому, в отношении к нему самому и в отношении ко многому, исходя из двух альтернативных гипотез (одно существует и одно не существует).

Интерпретация этой части диалога относится к числу основных проблем платоноведения. Норвежский исследователь Егиель А.Вюллэр (Egil A.Wyller, 1925) полагает, что в этой части диалога Платон раскрывает наиболее важную часть своей философии: диалектический способ мышления. Этот способ вначале ведет к границам мысли, за которыми обнаруживается невыразимое исконное начало (нем. Urgrund), находящееся за пределами того, что мы можем обсуждать и выразить. Затем в обратном движении, подобно свету от исконного начала, мышление устремляется «вниз» через учение о принципах и теорию познания, где идеи обнаруживаются в их взаимосвязи на разных уровнях до тех пор, пока свет не рассеивается в разнообразии и хаосе чувственно воспринимаемого мира. Это означает, что Платон является «неоплатонистским мистиком», разрабатывающим диалектическое мышление. Согласно этой интерпретации, традиционное понимание учения об идеях напоминает видение истины с позиции «черепахи». Свет и исконное начало рассматриваются «снизу», с места, которое занимают вещи и чувственный мир, и познаются путем абстрагирования «вверх». При этом не упоминается свет сверху, который мог бы примирить приведенные выше аргументы против учения об идеях. Освободившись от аналитического подхода, мы оказываемся на позиции «орла», где мы, с места исконного наивысшего начала смотрим через мир идей «вниз» на чувственный мир. Таким образом, мир идей оказывается не множеством индуцированных, гипостазированных общих понятий, но светом, который излучается сверху исконным началом на чувственный мир. Идеалистическое удвоение мира, предполагаемое обычной интерпретацией учения об идеях, преодолевается в пользу динамической теории эманации того типа, который мы находим в неоплатонистской философии и теологии [Ср. с неоплатоником Плотином и с философом эпохи Возрождения Николаем Кузанским, отстаивавшим так называемую «негативную» теологию. Скрытый Бог, Dem absconditus, не может быть «видим», поскольку он является частью глаза, который «видит». Николай Кузанский. О сокрытом Боге. — Николай Кузанский. Сочинения. В двух томах. — М., 1979. Т. 1. — С. 283–288.].


В начале было сказано, что Платон и Аристотель выдвинули против учения об идеях аргументы одного и того же типа. Далее, мы стремились показать, как «один и тот же аргумент» для каждого из них имел разное значение, поскольку помещался в разные контексты (либо платоновской, либо аристотелевской философии). Поэтому проблематично обсуждать этот аргумент вне контекста или тотальности, которой он принадлежит. Более того, проблематично говорить, что это один и тот же аргумент в двух или более различных контекстах.

Здесь мы затрагиваем вопрос о внутренней связи между отдельными аспектами (аргументами, понятиями) и целостным философским учением, которому они принадлежат. Внутренняя взаимосвязь отдельных аргументов и цельного философского учения делает проблематичным изолирование, отождествление и сравнение частных аргументов или тезисов. Поэтому в истории философии сравнение различных систем является в некотором смысле ненадежным. Это же применимо и ко всем схематическим изложениям изолированных тем. Поэтому определенное погружение в каждую систему, углубление в ее предпосылки и особенно чтение первоисточников является правильным способом изучения философии.

Платон, согласно традиционной интерпретации, считает, что идеи являются тем, что действительно существует, Аристотель же утверждает, что существующими независимо являются отдельные вещи, или — в аристотелевской терминологии — субстанции [»Substantia» является латинским эквивалентом греческого слова «ousia». В дальнейшем мы увидим, что термин субстанция играет важную роль и в учениях других философов, таких как Декарт и Спиноза. Но они придают ему совершенно другое значение.]. Эйфелева башня, соседская собака и этот карандаш являются примерами отдельных вещей или субстанциями в аристотелевском смысле. Все они существуют независимо. В то же время высота Эйфелевой башни, черный окрас собаки и шестигранное сечение карандаша являются свойствами, которые не существуют независимо от башни, собаки и карандаша. Субстанции обладают свойствами, и свойства существуют как свойства субстанций. Помимо субстанций свойства не имеют какого-либо независимого существования.

Мы можем посмотреть на различные желтые предметы и говорить о свойстве «желтый». Это же возможно и для других объектов и их свойств. Однако, согласно Аристотелю, это не делает свойство «желтый» независимо существующей идеей. Свойство «желтый» существует только в желтых вещах и потому, что существуют желтые вещи.

Соответственно, мы можем посмотреть на известных нам лошадей и говорить о них, как лошадях. Когда мы отбрасываем все индивидуальные и случайные свойства каждой из отдельных лошадей, мы оставляем то, что характерно для всех лошадей. В данном отношении несущественно, являются ли они пегими или вороными, откормленными или худыми, послушными или упрямыми. Все эти свойства являются несущественными, когда мы думаем о том, что такое лошадь. Однако есть другие свойства, без которых лошадь не может быть лошадью, например, свойства быть млекопитающим и обладать копытами. Такие свойства называются существенными — они выражают то, что характеризует данный вид субстанций. С помощью различия между существенными и несущественными свойствами мы можем сформулировать понятие вида, например, вида «лошадь», состоящего из существенных свойств, которыми обладают лошади.

Аристотель утверждает, что субстанции являются тем, что действительно существует. Но свойства и виды обладают относительным существованием, поскольку они существуют в субстанциях или с субстанциями (отдельными вещами). Иллюстрацией здесь может быть такая схема.

Коричневая дверь / Коричневый = Отдельная вещь / Свойства и виды = Независимое существование / Относительное существование

В этом смысле Аристотель погружает идеи в вещи, а свойства и виды связывает с существованием в отдельных вещах.

На первый взгляд аристотелевское разграничение кажется простым и понятным. Но когда мы ближе посмотрим на него, то оно быстро становится сложным. Что остается от независимо существующего отдельного объекта, если у него удалить все имеющие относительное существование свойства?

Схематически можно так охарактеризовать отношение между Платоном и Аристотелем.

И Платон и Аристотель полагают, что концептуальные слова (имена свойств, вроде «красный», «круглый» и т. д., и имена видов, вроде «лошадь», «человек» и т. д.) указывают на нечто, что существует. Но Платон считает, что это «нечто» является «идеями», которые существуют «за» чувственными феноменами. Мы говорим, что это есть стул и этот стул синий, но для того, чтобы видеть это, мы уже должны обладать идеей «стула» и идеей «синий». Именно идея позволяет нам усмотреть в феноменах, что они есть, например, в качестве «стула», в качестве «синего». Напротив, Аристотель утверждает, что это «нечто» является «формами», которые существуют в чувственно воспринимаемых явлениях. Однако это не следует понимать слишком буквально. Согласно Аристотелю, мы только с помощью разума можем постигнуть универсальное, или формы. Абстрагируясь от того, что является уникальным для конкретной лошади, мы в состоянии воспринять общую форму «лошадь». Однако мы чувственно воспринимаем конкретную лошадь, а форму «лошадь», которая действительно существует «в» конкретной лошади, мы можем лишь абстрагировать от чувственного и особенного.

Для Платона чувственный опыт является несовершенной формой познания. Истинное познание есть постижение идей. И это постижение идей предполагает усмотрение мира идей за чувственным миром.

Для Аристотеля чувственный опыт, эмпирическое, имеет более положительное значение. То, что существует, и единственное, что существует, это, прежде всего, отдельные вещи (субстанции). Но мы с помощью мышления в состоянии выделить общие формы в этих вещах. С помощью абстрагирования мы распознаем общие формы в вещах. Другими словами, для Аристотеля чувственный опыт и мышление более равноправны, чем для Платона [Для Аристотеля познание начинается с чувственного опыта. Однако, размышляя о нем, например, о чувственных восприятиях различных лошадей, человек может познать форму «лошадь», которая существует во всех отдельных лошадях. Философское познание становится возможным в результате дальнейшего размышления о формах.].

Можно сказать, что Аристотель трактовал различные теоретические науки в качестве разных степеней абстрагирования от обыденного опыта. В мире повседневной жизни мы обладаем непосредственным чувственным опытом материальных вещей. Физика абстрагируется от различных несущественных свойств отдельных материальных вещей. Ее объектом является не конкретный камень здесь и теперь, но камень как физический объект с определенным весом и движением. Математика представляет следующую степень абстрагирования — на этот раз от материальных свойств вещей, так что вещи выступают только как геометрические формы или числовые значения (числа). Наконец, в ходе дальнейшего абстрагирования мы приходим к метафизике, которая исследует полностью универсальные принципы и свойства.


Аристотель как бы движется «вверх» посредством абстрагирования от чувственного опыта. Напротив, начав в некотором смысле «сверху», Платон спускается «вниз», в чувственно воспринимаемый мир. Но этот спуск является реализацией идей. Мы, согласно Платону, не можем начинать с идей. Эта предпосылка, которая диалектически становится «верхом» лишь через познание присутствия идей в вещах, то есть через их опредмечивание спуском. Определенным и надежным является именно диалектическое постижение идей, когда оно уже приобретено. Мы спускаемся «вниз» через математику, физику и гуманитарные науки к более изменчивым объектам, познание которых становится все более ненадежным и неопределенным. (Никто не начинает познание исключительно с мира идей. Все мы должны странствовать между «верхом» и «низом» в продолжающейся всю жизнь попытке приобрести наилучшее постижение идей).

Мы еще вернемся к рассмотрению различий платонизма и аристотелизма в связи со спором об универсалиях [Гл. 6].












★ Спор об Аристотеле и Платоне в Средние века — Вики ..

                                     

★ Спор об Аристотеле и Платоне в Средние века

Спор о Аристотеля и Платона в Средневековье был связан с попытками выявить различия между двумя древними греческими философами, и, чтобы оправдать свое преимущественное право одного из них.

Взгляды Аристотеля и Платона отличались значительной степени в его «Метафизикой» Аристотель подвергал сомнению учение о формах, «Политика» спорил с «Законами» и «Государством», трактат «О небе» опровергли теорию Платона о душе, времени и бесконечности, «Первая аналитика» в отличие от платоновских взглядов на классификацию методов. из противоположного лагеря, первый ответ не сохранился трактат Марка Calvina из Бейрут в середине II века н. э. Аристотелевская критика «Категорий». больше критики Аттика частично сохранилось в экстрактах Евсевий Кесарийский и был известным ученым позднего Ренессанса. конфликт учений Аристотеля и Платона не решающий для древней философии и основная борьба развернулась между школами скептиков, стоиков и эпикурейцев. В I века н. э. Антиоха из Аскалона, отказался стоицизма в пользу ортодоксального платонизма, которые за него включены и Аристотеля. основатель неоплатонизма плотин критиковал некоторые положения Аристотеля, но был знаком с его сочинениями и комментарии на них. Александр Afrodisiaco ученик плотина, Порфирий написал предисловие и комментарий «Категориям». В результате, когда неоплатонизм стал господствующей философской школой в поздней античности, Аристотеля, был его неотъемлемой частью. кроме того, комментатор Аристотеля, не принадлежавших к этой школе можно назвать только Александра называют Afrodisiaco. В рамках неоплатонизма, Аристотеля критика Платона понимается как внешнее различие в словоупотреблении, которые касаются только материального мира. Аристотель опирался как основной источник информации о логике и физике, в то время как Платон был признан высшей властью в метафизике и теологии.

В Средние века неоплатонизм сохраняет свою популярность, хотя его связь с языческой философии был вполне очевиден. учение последнего крупного философа-неоплатоника Прокла 412 — 485 в VI века Джона Philopon сообщил источник ересей, но после опровержения появились только в 500 лет. после закрытия императором Юстинианом Академии в Афинах в 529 году не приводят к прерыванию традиции. последнее platonici отправился ко двору персидского шаха, надеясь найти в лице Хосрова I Платона императору. результатом стало появление персидской перевод диалога. следующие несколько веков, последователи Платона, не занимаются разработкой новых теорий, ограничиваясь литературной критики и преподавания в Университете Константинополя. некоторые христианские авторы Псевдо-Дионисия Ареопагита, Иоанн Дамаскин пытался адаптировать неоплатонизм к нуждам христианской теологии. В IX века хронист Джордж в amarta была представлена Платоном как предтеча христианства, подобный взгляд был проведен в XI веке Иоанн Мавро. возрождение платонизма в Византии произошел в XI века. благодаря вдохновенных трудах Прокла и Порфирия Майкл Psallo трудах Платона начали изучать на Востоке и на латинском Западе. этот аспект интеллектуальной Византия и Запад плохо понимает, но отношения, видимо, была проведена через греков из Сицилии и Южной Италии. В XII века новое опровержение Прокла издалека Феодор Продром и Георгий Торник, но они носят общий характер. В том же веке, Николай Maronski опубликовано систематическое опровержение «Первооснов теологии» Прокл, анализируя его по главам в свете православной веры. В тот же период, новые переводы Аристотеля, и XIII века, Аристотель стал одним из столпов университетского образования.

По данным И. Медведев, в последние века империи «платонизм явно становится доминирующей тенденцией в рамках гуманистического сообщества византийских интеллектуалов, чьи девизом могли бы стать слова Михаила Апостолиа, что любовь божественного Платона пронзил его сердце». поздневизантийский платонизм был не однороден и часто проявляется в формализации Платона. Никифор Григора назвал его произведения «диалогами» и использовал интонации и речевые образцы персонажи платоновских диалогов, что вызвало саркастическую критику со стороны Исихаст Николай серные источники кавасилы. однако, исследователи нашли Григория и его учителя Феодора Метохии глубокое понимание платонической и неоплатонической традиции. отношение христианской теологии к философии Платона тоже было сложно. С одной стороны, можно утверждать на основании Неоплатонические учения Отцов Церкви. если Аристотель дал теологов, псевдо-научный аппарат, платонизм как учение была настолько всеобъемлющей, что это возможно для удовлетворения различных духовных потребностей и легли в основу различных, порой противоречащих друг другу философских и религиозных доктрин. С другой стороны, церковь осудила ту часть учения Платона, которая последовала за идеи метемпсихоза, наличие идеи и материи в себе, тем самым отрицая свободу воли Творца. Платоновской терминологии был использован многих византийских ученых, в том числе глава исихастов Григорий Палама.

Один из подходов к объяснению Платоно-аристотелевской причины спора XV века, это было продолжение спора исихастские на итальянской земле. В этом случае исихастов понять, как экспоненты «наивной» платанистаса традиции Православной Церкви, в то время как их оппоненты, особенно Варлаама Калабрийского, поклонники Аристотеля Запад, стремящийся к единению с Католической Церковью. изображение идейной борьбы в Византии XIV — XV веков через противопоставление «аристотеликов» и «платоников» восходит к современным событиям, Джордж Трапезунда, и в XIX века, она разделяет немецкий богослов Ф. В Гасс. и русский византинист Федор Иванович Успенский «богословское и философское движение в Византии XI и XII веков», 1891. современный историк Джеймс Хэнкинс отмечает, что такой подход ведет к упрощению: хотя исихастской духовности имеет много общего с неоплатонической метафизики, и его предшественники были Псевдо-Дионисия и других греческих отцов Церкви, как невозможно рассказать о начале анти-паламитов, что их взгляды были только прозападные и Аристотеля. по Хэнкинс, исихастский спор, под влиянием философских прений является более сложным: с одной стороны, окончательная победа паламитов в 1347 году вызвало в среде Византийской интеллигенции разочарование и чувство снижения умственной деятельности, с другой паламитами отверг возможность Вселенского примирения с Западом и связали их долгосрочную Надежду с допуском Османов. В ответ на обновление Православия, консервативные интеллектуалы, как правило, одну из трех основных стратегий: решительное принятие идеологии Запада, то есть с религиозной точки зрения, переход в католичество, и в философском, и следование аристотелевской схоластики, поиск компромисса на основе ректоскоп платонизм Виссариона Никейского и платонизм в качестве средства против искажения Православия и «диалектического терроризма» Западной схоластики плафон.

Кульминацией спора стало полемика византийских философов Plafona и Толария Геннадий в середине XV века.

Спор Аристотеля и Платона по вопросу существования идей

4 автора

готовы
выполнить вашу работу

нанять автора

Написать сообщение

нанять автора

Написать сообщение

нанять автора

Написать сообщение

нанять автора

Написать сообщение

Платон и Аристотель: кто более матери-истории ценен?

Все началось со случайного обрывка разговора: —
Было бы лучше, если б в европейской культуре было больше Аристотеля; ее
развитие пошло бы чуть по-другому… — Да, на русском до сих пор нет
его хороших переводов… Покопавшись в своем скромном философском
багаже, я обнаружила, что имена ученых-платоников приходят на ум как-то
быстрее, от блаж. Августина до о. Павла Флоренского; а мистицизм и
Средневековье воспринимаются почти как синонимы.

И
уж куда без вопроса об античной философии, особенно платонизме, и
христианстве! Особенно поражает неофитский задор известие об
иконописном чине античных мудрецов в древнерусских подлинниках XVII в.:
«Платон. Рус, кудряв, в венце; риза голуба, испод киноварь; рукою
указает во свиток. Сице рече: Понеже благ есть и благословению есть
виновен, злым же никакоже». Той же рече: Аполлон несть бог, но есть бог
на небесех; ему же снити на землю и воплотитися от девы чистыя, в него
же и аз верую; и по четырехстех летех по божественнем его рождестве мою
кость осияет солнце»[1].
Об Аристотеле и Платоне, дискретности и недискретности окружающего
мира, кротах и готическом стиле мы и беседовали однажды вечером на
кафедре общего и сравнительно-исторического языкознания филологического
факультета МГУ с ее заведующим, д. ф. н., проф. Александром Александровичем Волковым и к. ф. н., классиком по образованию, ст. преп. Алексеем Михайловичем Беловым (http://genhis.philol.msu.ru/cat_index_28.shtml).

Давайте сначала разберемся, как в
европейской культуре появились Платон и Аристотель; как и когда их
труды вошли в европейский научный оборот.

А. А. Волков: Надо сказать, трудов Аристотеля в
Европе могло вообще не оказаться: когда его ученики создавали
знаменитую библиотеку, называвшуюся Музейон, в Александрии, то долгое
время полного собрания трудов Аристотеля там не было — их удалось
собрать только лет через сто после его смерти (Аристотель род. в
384, ум. в 322 г. до Р. Х.; в течение 20 лет, вплоть до смерти Платона
(428/27 — 348/47 гг. до Р. Х.) был участником знаменитой платоновской
Академии в Афинах. — Примеч. ред.).

А. М. Белов: Около двухсот лет они лежали в забвении — их закопал один из наследников Аристотеля.

Зачем он это сделал?

А. Б.: Получилось так, что после смерти
Александра Великого, который был, как известно, учеником Аристотеля,
ненависть афинян к македонцам обратилась на Аристотеля. Его обвинили в
безбожии и (по ряду сведений) еще в каких-то делах, связанных с
элевсинскими мистериями[2]; философ был вынужден бежать в г. Халкиду, на о. Эвбею, а руководство школой (вернувшись
в Афины из Македонии, Аристотель создал в 355 г. до Р. Х. собственную
школу — Ликей, называвшуюся еще перипатетической. — Примеч. ред.)
и
библиотеку передал ученику Феофрасту. Феофраст, очевидно, приумножил
коллекцию, однако в Ликее сохранить ее не удалось: сам Феофраст оставил
ее своему последователю Нелею, однако главой Ликея стал не он, а другой
философ Стратон. В результате Нелей уехал из Афин в свой родной г.
Скепсис и увез библиотеку с собой. Позже возникла опасность, что книги
могут быть конфискованы правителями Пергама, желавшими построить
библиотеку, не уступающую Александрийской. Не желая отдавать книги,
наследники зарыли их в землю, и откопаны они были уже в I в. до Р. Х.

Все это говорит о том, что после смерти Аристотеля
достойных преемников и лидеров в Ликее так и не нашлось; судя по всему,
и преподаватель он был не особо хороший.

А. В.: Да, во всяком случае, читая «Метафизику»,
это можно утверждать достаточно твердо, потому что текст невнятный и,
очевидно, представляет собой записи студентов.

А. Б.: Есть мнение, что значительная часть
сохранившихся трудов Аристотеля представляет собой конспект, по
которому он должен был читать курс, но вопрос до конца не ясен. Что
касается «Метафизики», то, как выясняется, такой труд Аристотель вообще
не писал. Дело в том, что первый издатель трудов великого философа
Андроник Родосский (ок. 45 г. до Р. Х.) старался расположить труды
Аристотеля по принятому тогда принципу логика — физика — этика.
Соответственно в «Метафизику» (название тоже Андорика) издатель включил
различные тексты, которые по своей тематике должны были идти после
физики, но перед этикой. (К примеру, V книга «Метафизики» представляет
собой совершенно независимое сочинение.) Эти обстоятельства, конечно,
еще более затрудняют наше восприятие аристотелевских текстов.

А. В.: Короче говоря, философия Аристотеля стала
по-настоящему систематизироваться и обретать реальную внятность только
через два столетия после смерти Аристотеля.

Можно ли сказать, что до этого идеи Платона, его философская школа были более распространены? Более, скажем так, популярны?

А. В.:  Дело в том, что Платона
читали, плохо его понимая, ради художественности текста. Неоплатонизм
есть до некоторой степени расшифровка и новое прочтение произведений
Платона. С неоплатонизмом тоже история сложная и вот почему: каких
неоплатоников мы знаем? Самые известные — Ямвлих, Плотин; но основатель
христианского богословия Ориген был лет на двадцать старше Плотина (Плотин (206-269), Ориген (ок. 185-253/54). — Примеч. ред. ).
Они оба жили, работали, учились в Александрии. По некоторым данным,
«Эннеады», главное произведение Плотина, представляют собой некоторый
рефлекс на христианский текст — постольку, поскольку именно в это время
в христианских кругах стал вводиться кодекс, как форма представления
текста, свиток заменялся кодексом. Это II — нач. III в. Кодекс было
просто удобнее носить с собой. Так появились первые тетрадочки,
Псалтирь, например. «Эннеады» Плотина построены таким образом, что они
как бы воспроизводят структуру христианских текстов. И само содержание
плотиновской философии в значительной мере представляет собой некий
рефлекс, очевидно, на христианское богословие уже того времени. Скорее
всего, неоплатонизм отталкивается от христианства, есть некая реплика
на христианство, некоторое противопоставление христианству, чем
наоборот. И поэтому вопрос о платонизме великих отцов Церкви, великих
каппадокийцев: св. Василия Великого, св. Григория Богослова, св.
Григория Нисского и даже св. Иоанна Златоустого, которых можно считать
христианскими платониками, — это совершенно особый вопрос, потому что
используемая ими философская терминология — Платона и терминология,
которую мы считаем терминологией неоплатонизма, — тщательнейшим образом
перерабатывалась в своем содержании.

То есть влияние получается
взаимным: с одной стороны, христианские богословы использовали
терминологию античной философии, а с другой стороны, Плотин испытывал
влияние христианства.

А. В.: Да, да.

А теория о невещественном
Фаворском свете и Божественных энергиях у свт. Григория Паламы 
каким-либо образом связана с неоплатонической идеей эманации?

А. В.: Нет, идея эманации совершенно языческая.
Нужно помнить о том, что в то время существовало множество гностических
теорий, рассказывать о которых — целая история. Эти теории шли из
Египта, из Ирана, из Сирии и были очень разнообразными по своему
происхождению. Всякая гностическая теория является дуалистической, и,
поскольку таких моментов в неоплатонизме достаточно много, в раннем
христианстве тоже, разобраться в этом представляется довольно сложной
задачей. Скорее всего, тут следует сказать о том, что неоплатонизм
происходит от старого платонизма, но при этом он представляет собой в
значительной степени рефлексию на определенные христианские положения.
И нет никакого сомнения, что эти школы контактировали, пересекались и
т. п.

— Таким образом, у самого Платона каких-то идей, которые можно было бы назвать христианскими, мы не найдем?

А. В.: У Платона мы можем найти идеи, которые
можно назвать близкими к христианству. Я перечислю эти идеи, Алексей
Михайлович поправит меня, если я скажу что-то не то: во-первых, это идея Единого Бога. Во-вторых, это в принципе идея троичности Божества. И исчисление этой троичности; мы читаем об этом, в «Протагоре», например.

Что мы читаем у Платона того, что в принципе не подходит к христианству?
А именно: то, что тело — темница души. Это дуалистическое определение
души и тела входит в прямое противоречие с христианской антропологией,
потому что для христианства очень важно понятие личности. Личность
человека — это единство души и тела: данное тело принадлежит данной
душе и данная душа принадлежит данному телу. Это первое, что христианство отметало у Платона. Вторая
идея — это метемпсихоз, т. е. переселения душ. Она очень опасна для
христианина и отвергалась соборно; за нее, собственно говоря, Платон и
Ориген были анафематствованы V Вселенским собором (553). Третья
идея, косвенно восходящая к Платону, — это идея Оригена о том, что все
души были сотворены в одно и то же время, т. е. существовали до
появления конкретных людей. Все души, по Оригену, отпали от Бога, и те,
которые отпали больше, — нечистая сила, а те, которые отпали меньше, —
это мы с вами. И поэтому плохая душа вселяется в нищего, в
какого-нибудь негодяя, а хорошая душа вселяется в достойного человека.
Так Ориген в сочинении «О началах» объяснял, почему люди разные, и эта
идея тоже была анафематствована Церковью. Это то, что касается Платона
и Оригена. Очень важный момент во внутреннем содержании философии
Платона — софистика.

В современном русском языке слово «софистика» стало
почти бранным. Софистов считают манипуляторами словом и обманщиками, а
под софизмом понимают неправильное умозаключение, сознательную
логическую подтасовку. Между тем, софисты, которых резко критикует
Платон, пользуясь, однако, явно «софистическими» приемами, на самом
деле сыграли значительную роль в истории мысли, не меньшую, чем сам
Платон. Он критиковал софистов с позиций нравственности и обвинил их в
том, что они учили людей диалектической, т. е. полемической технике, не
прививая им любви к мудрости — религиозной и философской морали, и тем
самым создавали ловких демагогов. Насколько Платон был прав в отношении
именно софистов, не решусь сказать, но сама его мысль верна —
воспитание духовной морали лежит в основе образования. Софисты создали
профессиональную философию и, главное, технику философской и научной
аргументации. Они сформулировали проблемы, которые пытался решить
Платон и которые философия и наука решают до сих пор. Например,
проблему общего и отдельного, — скажем, почему и каким образом слово
«конь» может означать любого коня и, следовательно, существует ли
«конь», как таковой? Но главное, софисты создали первую систему
образования, в которой центральное место занимала диалектика —
тренировка интеллекта и умение быстро и точно находить доказательные
аргументы «относительно каждого данного предмета», как впоследствии
определил риторику Аристотель. В тех же целях подготовки «достойного
мужа, готового к речи» они впервые построили классификацию предметов
мысли и их отношений — топику. Но они учили и критическому анализу
мысли и речи. Вот этого уважения к технической стороне мысли и навыка
содержательной критики речи, как мне кажется, нам особенно не хватает.

Аристотель систематизировал эту технику мышления. Но,
будучи учеником Платона, он подверг критике взгляды учителя.
Впоследствии учение Аристотеля стали противопоставлять учению Платона.

А. Б.: Для того чтобы лучше все это представить,
нужно сделать небольшое отступление. Проф. О. С. Широков однажды
высказал оригинальную мысль о том, что атомистическая теория Демокрита
обязана с очень большой вероятностью своим существованием греческому
алфавиту. Идея эта глубоко правильная, и, более того, она вскрывает
различие между греками и римлянами, а также между двумя важнейшими для
европейской культуры принципами в понимании устройства мира.

А. В.: Вспомним, что буква, звук и их обозначение — все вместе по-гречески называется stoichéia (стихия).

А. Б.: Для
Античности было очень характерно объединение учений космологических и
грамматических. Это видно не только на примере с алфавитом, но и во
многих других случаях, например у стоиков, когда ударение называется
душой слова; эта идея присутствует и в позднейшей грамматике. В целом
для Античности было характерно двойное представление об устройстве мира
или, точнее, о том, как это устройство мира можно описать. И различие
заключалось, главным образом, в том, что можно назвать одним термином —
дискретность/недискретность. 

Здесь можно привести примеры самого разного свойства,
сравним, например, греческое и римское право. Аристотель в книге
«Риторика» говорит о том, что законов должно быть по возможности
столько, чтобы (почти) каждый акт, каждое событие, каждый тип отношений
в обществе был хорошо регламентированным тем или иным законом; это
нужно для того, чтобы судья легко мог выносить то или иное суждение,
опираясь на закон, а не на собственное мнение. Иное дело у римлян.
Здесь точка зрения прямо противоположная: лучше, чтобы законов было как
можно меньше, как, например, законы 12 таблиц, но при этом каждый закон
растолковывался бы уникальным способом для каждого случая справедливым
человеком, и это уже будет давать систему права. Тем самым
возрастает роль личности (как судьи, так и обвиняемого) в процессе,
усиливается интерес к конкретным, неповторимым обстоятельствам дела.
Греческое сознание как бы накладывает на мир мелкую сетку дискретных
категорий, тогда как римлянам более свойственны (выражаясь
терминологически) «системы с нечеткой логикой», с широкими «переходными
зонами».

То же с концепцией мира. Демокрит представлял себе мир
в виде конструкции из множества а-томов (не-делимых первоэлементов),
что само по себе хорошая иллюстрация греческих представлений Греции о
дискретности. Ведь каждый предмет может быть поделен без остатка на
какое-то число атомов. В учении Платона мы увидим примерно то же самое,
но повернутое к нам как бы с другой стороны. Ведь почему над дверями
своей академии Платон повесил девиз, гласящий, что не должен входить
туда человек, не владеющий геометрией? Это можно объяснить таким
примером. Всегда ли сумма углов в треугольнике (на плоскости) равна 180
градусам?  На самом деле нет. 180 градусов будет сумма углов только в
таком треугольнике, который идеален, тогда как треугольник, от руки
нарисованный на бумаге или мелом на доске, уже не будет гарантированно
иметь в суме 180 градусов в силу «иррациональности материи». И все
учение Платона строится вокруг того же самого: есть мир, который
подчиняется строгим математическим, глубоко дискретным отношениям, и
наш мир материальный как бы отражение и проекция того мира сюда, точно
так же, как идеальный треугольник проецируется на рисунок мелом на
доске. (Что касается отношения к иррациональным числам в греческом мире
— это отдельная проблема, о которой позволю себе здесь умолчать.)
Получается, что есть чистые умозрительные, умопостигаемые отношения,
существующие в математическом мире, и наш мир, который является уже
иррациональным в том или ином смысле по отношению к этим математическим
абстракциям. Отсюда ясно, почему в Античности не были особо развиты
естественные науки. Не оттого, что античные люди в этом отношении были
примитивны в силу своей рабовладельческой природы, как часто, особенно
в советские годы, можно было услышать, — как раз в интеллектуальном
отношении они во многом современных людей превосходили; но они считали,
что этот самый мир принципиально непознаваем. Никогда в нем сумма углов
в треугольнике не будет равна 180 градусам, а окружность никогда не
будет представлять множество точек, одинаково удаленных от центра, и т.
д. Это особенно касается греков. Здесь Платон поймал ключевой момент,
основную мысль, которая была свойственна всей греческой культуре: есть
идеальная система отношений, а есть иррациональные провалы и промежутки
между этими единицами. И если мы проанализируем всю греческую
философию, то практически везде мы увидим представления о дискретных
сущностях мира, кроме нескольких учений, утверждавших противоположное.
Здесь следует особо отметить, во-первых, Гераклита с его огнем и, сами
понимаете, названного темным, а во-вторых, — это, конечно, стоицизм,
развивавший учения последнего. Стоицизм не имел такого серьезного
продолжения и столь большой популярности на греческой почве, как,
например, платонизм, да и с эпикурейством он тягался лишь на равных, —
при том, что в Риме учение стоиков нашло дальнейшее развитие, и
римляне, даже весьма далекие от философии, с готовностью это принимали.

Так вот, это все к тому, что Аристотель и в этом
компоненте является своего рода золотой серединой в европейской
философии. Он, конечно, был греком, его мысли по поводу законов я уже
пересказывал, его «Категории» известны всем, но тем не менее со своим
учителем Платоном он разошелся именно на почве глубоко «дискретного»
устройства платоновского идеализма. Аристотель не принимал идеи Платона
как основу мира, он первым предложил термин материя (hylē),
первым вывел идею неделимого различия между материей и формой: две
категории — отдельно материя и отдельно форма, но тем не менее они
неделимы. Именно Аристотеля видели основоположником естествознания, его
физика предопределила картину мира до Ньютона, а его ученик Феофраст
стал отцом ботаники. Да и мысль Платона о том, что какой-нибудь
правильный додекаэдр прекраснее «иррационального» человеческого тела,
ему была глубоко чужда — в этом смысле он создатель и европейской
эстетики. Знаменательна в этом отношении и его «Поэтика»…

— Вы считаете, можно было бы разделить типы культуры на платоновский и аристотелевский?

А. Б.: Да,
но все-таки корректнее будет говорить не о платоновском и
аристотелевском типе культур, а о дискретном и недискретном. Ведь
Аристотель — это скорее середина между дискретными учениями (вроде
платонизма или атомизма) и недискретностью теорий типа стоицизма. И
действительно, есть два типа европейских государств: одни любят, чтоб
все было по ГОСТу, четко — единая столица, стандарты, неприязнь к
диалектам, местечковости и т. д. То, что иногда называют имперским
сознанием: Древний Рим, Византия; таким является русский тип сознания,
так мыслят французы, испанцы, до некоторой степени англичане. А с
другой стороны, есть немцы, балканские народы, некоторые скандинавские,
балтийские, у которых все исторически было наоборот: землячество вместо
унитаризма, диалекты конкурируют с литературным языком, тяга к
раздробленности, местным традициям, местным культам. Такими были как
раз древние греки.

А чьи идеи, Платона или Аристотеля, оказали большее влияние на европейскую культуру?

А. В.: Платон и Аристотель в европейской
культуре — это уже другая история, связанная с к. XVII — нач. XVIII в.,
это Лейбниц. Учение Лейбница о бесконечных малых и его учение о монаде
— это как раз и есть теория, которая сводит представление о
недискретности мира, свойственное парапатетикам, т. е. Аристотелю и его
последователям, с представлением о дискретности и математических
сущностях, которое характерно для платонизма в первую очередь.

А. Б.: Можно привести пример из лингвистики:
Фердинанд де Соссюр, конечно, сделал большой переворот в языкознании,
это бесспорно, но тем не менее он насаждал дискретность и там, где
нужно, и там, где не очень стоит. А главное новаторство тут было в том,
что его идеи пришли на смену недискретности в языкознании XIX в. (т. н.
исторический подход). Такова мысль де Соссюра о том, что синхрония
никаким образом не пересекается с диахронией, что это абсолютно разные
вещи.

А. В.: Типичное проявление платонизма.

А. Б.: Что касается Платона, то можно сказать,
что его учение больше отражает некий национальный тип сознания. Он
ухватил в своем учении то, что было наиболее свойственно грекам. Греки
любили все маленькое, свое, атомарное: и сами города-государства по
отношению к нации, и сами граждане в пределах города-государства.

— А Византийская империя?

А. В.: Византийская империя была империей одного
города — центра. Этот центр подминал под себя все остальное. Возьмем,
например, историю Святой Софии: ведь в нее были свезены колонны из
Баальбека, из Рима и из всех-всех, какие только могли быть, городов и
крупных центров тогдашней империи. Они до сих пор украшают Святую
Софию. Что касается средневековой Западной Европы, то здесь целая
проблема с Платоном и Аристотелем вот почему: основатель
западноевропейского богословия блаженный Августин был совершенно
определенным и явным платоником с весьма существенными элементами
дуалистического мистицизма: сначала он был манихеем, а потом уже принял
христианство. Его многочисленные работы, в частности работы, содержащие
теорию знака (знаменитый диалог «Об учителе»), отражают сложные
представления об устройстве взаимоименующих сущностей, когда слова
языка называют другие знаки и самих себя. Отсюда, кстати сказать, во
многом идут более поздние теории, и они связаны с наследием греческого
мышления. Но дело здесь не только в Августине. Дело в том, что
платонические идеи были характерны для первого самого значительного,
самого большого периода истории христианской литературы на Западе.
Аристотель стал переводиться на латинский язык примерно со времен
Боэция (480-524).

— До этого они существовали только на греческом?

А. В.: Да. Латинский язык еще не имел достаточно
разработанной философской терминологии, которую Боэций и изобрел. В
переводах Боэция произведения Аристотеля дошли до эпохи схоластики, т.
е. до того времени, когда начал складываться готический стиль.

Другим великим человеком, который сильно подтолкнул
развитие западноевропейской мысли, был Иоанн Скотт Эриугена (810-877),
который был последовательным платоником и мистиком. Произведения
Эриугены, которые были отвергнуты западной Церковью по ряду причин,
исходили из мистического платонизма, и он оказал очень сильное влияние
на мистическое мышление Запада. Это мистическое мышление Запада,
связанное, так или иначе, с традицией, восходящей к Оригену, и с
появлением переводов Ареопагитского корпуса, было связано с началом
схоластики и готического искусства. Дело в том, что идея апофатизма, т.
е. восхождения к Божеству через созерцание, идея идеальной конструкции
мира легла в основание представлений знаменитого аббата Сюжера
(1088-1115), который перестроил аббатство Сен-Дени в Париже, создав
прецедент готического стиля в 1-й пол. XII в. С этого начинается
развитие готики и — в области мистического мышления — отношения
человека к Божеству, ибо готический храм и представляет собой духовное
восхождение человека к той самой точке, где, как в Соборе Парижской
Богоматери, находится гвоздь от Креста Господня.

Вообще схоластическая философия, классические
схоластические работы — Фомы Аквинского, Бонавентуры («Восхождение души
к Богу») — строятся именно как платоническая система. Но к тому
времени, как стала развиваться готика, после разграбления
Константинополя в 1204 году в Западной Европе появилось множество
греческих сочинений. С этого времени начинается систематический перевод
и осмысление Аристотеля.

— До этого был период забвения Аристотеля?

А. В.: Да, был период, когда Аристотель был
недостаточно известен, а в XIII веке делаются систематические переводы
его произведений. Его влияние на Западе стало шире. И вот тут-то
аристотелева техника оказала громадное влияние на строение
схоластической науки. Эта техника воспитывает логическую культуру
мышления, но при этом постепенно складывается противопоставление учения
Церкви учению Аристотеля, а учение Церкви было платоническим по своему
существу. Возникает явное противоречие в главных положениях — и о
бесконечности мира, и о всеобщей причинности. Бесконечность мира во
времени противоречит Св. Писанию, как и учение о всеобщей причинности,
потому что если Бог сотворил мир как необходимое, то мир оказывается
необходимой частью Бога — Бог как бы был вынужден сотворить мир.
Творение мира контингентно, т. е. не необходимо, и все вещи в мире
контингентны, т. е. могут быть, а могут и не быть. Это столкновение иде
контингентности мира и идеи его логической организации — и было камнем
преткновения в истории схоластики. Отсюда вытекает столкновение
реалистов — людей платонической ориентации и номиналистов — людей
аристотелевской ориентации.

А. Б.: Тут надо вспомнить знаменитую притчу о
глазах крота. Представьте себе ситуацию, когда гуляют по внутреннему
дворику, например, Сорбонны двое профессоров-платоников и ведут спор на
тему, есть ли у крота глаза. Их спор слышит садовник, который говорит:
«Господа, что же вы так напрягаетесь? Давайте я вам сейчас поймаю
крота, принесу, и вы посмотрите, есть ли у него глаза или нет». На что
те ему говорят: «О, неуч! Что же ты понимаешь в наших философских
спорах? Мы спорим не о том, есть ли у конкретного крота глаза, а о том,
есть ли глаза у крота, как такового. Поэтому никакой представленный
конкретный крот не будет являться доказательством». И в этом кроется
глубокий смысл — что было бы с европейской культурой при резком
перекосе взглядов в сторону Платона.

— Если подытожить, то от Аристотеля нам досталась логика, техника мышления, ну а все душевное от Платона.

А. В.: от Аристотеля — эмпирический подход к знанию.

А. Б.: Как кажется, различие между философскими
системами Платона и Аристотеля связано с религиозными убеждениями того
и другого. То, что Платон имел непосредственную связь с орфизмом, вроде
бы доказано. Орфизм, говоря кратко, — учение о двух началах в человеке:
дионисийском (божественном) и титаническом (титаны — порождение Земли).
Дух — божество, а все остальное — тленная материя. После смерти душа,
возвращаясь в Диониса, переселяется из одного тела в другое. При этом,
в зависимости от того, какую жизнь ведет человек, поступает он
нравственно или безнравственно, душа у него каждый раз вступает в
конфликт с материальной оболочкой. И грехи приводят к тому, что душа
как бы «прирастает» к этой материальной оболочке. Тем самым переселение
души, сильно отягощенной грехами, оказывается весьма затруднительным.
Поэтому на этом свете и практикуются различные терапевтические
воздействия, которые позволяют душе сбросить то греховное, что
накопилось.

— Что это за воздействия?

А. Б.: Если требуется подробное описание, можно
обраться, например, к VI книге «Энеиды» Вергилия. Там как раз собраны
многие народные представления об этом — то, что вошло в разные
апокрифические теории ада, и отчасти чистилища, что мы находим
впоследствии у Данте Алигьери.  Переселение души предполагает
отторжение материи; получается, что материя — это «плохо», а душа — это
«хорошо». (Пифагор говорил, что тело — гробница души.) И действительно,
у Платона это почти так. А вот Аристотель, который, как кажется, имел
непосредственное отношение к Элевксинским мистериям, говорил о другом.
Что такое перерождение и воскрешение человека? В Элевксинских мистериях
оно сравнивалось не с переселением души, а с прорастанием зерна. Зерно
падает в землю и целиком перерождается в новое растение, где и
наполнение, и внешняя форма соответствуют чему-то одному единому,
целому и неделимому.

А. В.: Кстати, см. «Шестоднев» св. Василия Великого.

А. Б.: Да, Аристотель своим учением о единстве
материи и формы как раз и продолжает эту линию недискретного соединения
одного и другого и приближается в данном случае к христианскому
пониманию.

— Поэтому он среди других античных философов и изображен на фреске Благовещенского собора и на южных вратах Успенского…[3]

А. Б.: Общее впечатление действительно такое,
что, в сущности, расхождения между учениями Платона и Аристотеля
примерно такого же порядка, как расхождения между этими двумя
мистическими религиями — религией Диониса и религией Деметры.
Дионисийство было свойственно всей Греции, культ Диониса был
распространен в очень многих разных местах, не было его единого центра.
И получилось так, что Платон, явно симпатизировавший орфизму вообще и
Пифагору в частности, ухватил в своем учении вот это Греческое, как
таковое, — да и и учеников у него было много, и сам он был вполне себе
любвеобильным человеком. А Аристотелю, сыну врача, все упомянутые мысли
орфиков и Пифагора были не по душе; очень может быть, что на этой почве
у них с Платоном были и какте-то идеологические разногласия. Да и сам
Аристотель был другим: довольно одиноким, заикался, нервный был,
вспыльчивый, видимо, бегал из угла в угол, когда пытался на пальцах
что-то объяснить ученикам, когда те его совершенно не понимали. Так
вышло, что человек, который построил свою систему европейского знания,
имел многих последователей, но практически не имел продолжателей; разве
что Феофраст, да и тот в масштабе взглядов и личной харизматичности
явно уступал своему учителю. И лишь какие-то косвенные связи приводят
нас через Праксифана к Каллимаху, к Александрийской школе, там
пересекаются со стоицизмом и постепенно, словно ручейками, питают озеро
нашей европейской культуры, в то время как учение Платона можно
сравнить с устремляющейся туда рекой.


[1] Цит. по: Чумакова Т. В. Рецепции Аристотеля в древнерусской культуре — http://drevn.narod.ru/_edn22

[2]
Религиозный праздник в Аттике (Древняя Греция) в честь богинь Деметры и
ее дочери Персефоны (Коры), культ которых относится к числу древнейших
аграрных культов. Совершавшиеся издревле в Элевсине, после
присоединения Элевсина к союзу аттических общин (к. VII в. до Р. Х. )
стали общегосударственным афинским празднеством. Справлялись в конце
сентября — начале октября; в их ритуал входили среди прочего и
собственно мистерии, т. е. представления, в которых изображались
горести Деметры, потерявшей дочь, поиски ее и радость по поводу
возвращения Персефоны. Детали Э. м., включающих, по-видимому, пантомиму
и декламацию священных текстов, неизвестны (по тексту БСЭ).

[3]
«В XVII веке образы античных «мудрецов» появляются в русских церквях.
Д. Сперовский писал: «…почти одновременно с образование на верху
иконостасов яруса с иконами страстей Христовых и апостольских появилось
еще одно новое прибавление; это изображение сивилл и философов на
тумбах внизу под местными иконами. Изображения философов на
иконостасных тумбах сохранились в соборном храме Хутынского монастыря,
в николаевской церкви, что в Новгородском Отенском монастыре… эти
изображения были совсем неизвестны в русской иконографии ранее XVI
века». Наиболее известные изображения античных философов находятся в
Благовещенском соборе Московского кремля и на южных дверях Успенского
собора в Кремле, на фресках галереи московского Новоспасского
монастыря, писанных в 1689 г, изографом Оружейной палаты Федором
Зубовым с городскими костромскими иконописцами» (Чумакова Т. В.
Рецепции Аристотеля в древнерусской культуре — http://drevn.narod.ru/chumakova_aristotle.htm#_ednref22 )

Источник: www.taday.ru

«Платон мне друг, но истина дороже»: О чем спорили ученик и учитель?

Как отмечает А.Ф. Лосев – один из авторитетнейших исследователей античной философии, «вопрос о взаимном отношении систем Платона и Аристотеля – большой и трудный вопрос, на который все еще не дано ответа, способного одинаково удовлетворить всех исследователей» , хотя сама его констатация имеет не только давнюю историю, но и различные формы выражения: Рафаэль Санти дал гениальное воплощение спора философов в их образах на фреске «Афинская школа», а выдающийся историк философии и комментатор сочинений Аристотеля прошлого столетия В. Ф. Асмус пишет, что «через всю “Метафизику” Аристотеля проходит … критика основного учения Платона – учения об идеях» . Понимание идей – эйдосов и было предметом спора учителя и ученика.

Открытие эйдосов – сверхчувственного мира идей, существующего до и вне мира вещей, было величайшей заслугой Платона. Все его учения о бытии выстраивается на этом тезисе – независимом существовании сущности

  • идеи-эйдоса – от вещи. Как свидетельствует Диоген Лаэртский, по Платону, «вещество беспредельно, из него рождается всё сложное» , но этот вещественный мир принимает значение лишь тогда, когда высший разум связывает его с миром идей и превращает разрозненность веществ в космос. Платон полагает, что все идеи представляют собой некое единство. Основной идеей является идея блага. Она объединяет всё множество идей в некоторое единство цели – всё направлено к благой цели.

Относительно человека Платон утверждал, что только душа делает человека причастным к высшему миру идей. Поэтому смысл жизни человека состоит в самосовершенствовании и следовании высшей цели.

Учение Аристотеля берёт своё начало из трудов Платона. В то же время Аристотель сформировал собственное отношение к учению об идеях: он видел в отделении сущности от реальных вещей один из серьёзных недостатков концепции Платона.

В тринадцатой книге «Метафизики» Аристотель дает критику учения об идеях, которое не может в полной мере объяснить непрекращающиеся перемещения и преобразования в вещественном мире. Идеи в этом случае не направлены на полное познание бытия вещей, так как, по сути, не причастны к ним.

Аристотель утверждает, что идея вещи находится внутри самой же вещи , именно в их единстве и сосредоточена сущность вещи. Это и есть одно из основных отличий теорий Платона и Аристотеля. Как отмечают А.Ф. Лосев и А.А. Тахо-Годи, «тезис о пребывании идеи вещи внутри самой же вещи есть то основное и принципиальное, в чем заключается аристотелизм и его отличие от платонизма. И это есть то, в чем Аристотель разошелся с Платоном и его школой» .

Сущность у Аристотеля объясняется через понятия формы и материи. Материя у Аристотеля сама по себе не является ни сутью вещи, ни чем-либо другим. Определенность же материальные вещи получают лишь благодаря форме – эйдосу. Форма и есть суть бытия каждой вещи, ее сущность. Она находится внутри самой вещи и в полной мере характеризует её. Однако и сама форма раскрывается только в единстве с материей.

В конечном итоге Аристотель всё-таки приходит к выводу о существовании высшей формы, лишенной материальной составляющей, идеальной, что связывает теории Аристотеля и Платона.

Таким образом, несмотря на различия, существующие в учениях Платона и Аристотеля, в итоге они сходятся в одном важном положении – признании мирового разума, бога или высшей формы. Как отмечают А.Ф. Лосев и А.А. Тахо-Годи, «между ними в одних случаях действительно была пропасть, но зато в других случаях были весьма крепкие и надежные мосты».

Статья на тему Платон мне друг, но истина дороже

Платон

Платон (428-328 гг. До н.э.) и

Платонический идеализм

«Истина» заключается в абстрактном «Идеале». Мы
может применять фундаментальные принципы
математические доказательства (логика), чтобы найти
Истинная форма этих трансцендентных истин или идеалов

Естественный мир, который мы воспринимаем своими органами чувств
(видеть, слышать, трогать и т. д.) выявляет только павшего,
тень, неполные версии этой Идеальной Истины.

Истинные «Формы» природных вещей или
концепции существуют так, как математические
истины или формы существуют.

Таким образом, пытаясь понять Истину
вещи, исследуя мир природы, не
только глупость, но, вероятно, опасно вводящая в заблуждение.

Таким образом, философское созерцание (мышление
логически), а не наблюдение — это
дорога к Истине.

Все другие искусства, включая поэзию и
аргументация, только еще больше сбивает нас с толку, обманывает нас
в верить ложным видениям Истины (пример:
мы ошибочно принимаем то, что видим по телевизору, за
реальность; хитрый адвокат может обмануть глупого
присяжных признать виновных невиновными).

В двух словах:

Мистический идеализм Платона будет принят
последующие поколения христиан объяснили
природа Бога.

Августин (354-430 гг. Н.э.) и

Неоплатонизм

Августин примиряет точку зрения Аристотеля с
Средневековое христианское богословие.

Вместе с другими неоплатониками Августин будет
переводить и передавать Платоновскую концепцию Истины
и его связь с миром природы в
Христианские термины: этот мир — тень, падший
версия вечных Истин Бога и стремление
знания проклял человечество (см.

Бытие 3).(Точно так же и другие евреи
и мусульманские ученые будут передавать Платонические
Идеализм в иудаизме и исламе, как до, так и
после Августина).


Аристотель

(384-322 гг. До н.э.)
и
Аналитический эмпиризм

Мы можем применить фундаментальные
принципы математических доказательств, чтобы найти
Истинный облик природы г.

натуральные шт .:

Через
систематический
наблюдение и
анализ (разбивка и классификация)
естественного
мир, в сочетании со строгой логикой, мы
может делать «правдивые» утверждения о естественных
мир и пойми:

1) Природа сущностей
(что-то)

2) Природа причин (почему
вещи происходят)

В отличие от Платона, Аристотель также
считает, что другие искусства очень полезны для
помогая нам понять вещи.


В двух словах:

Всесторонний Аристотель
лечение правильной методологии для
достижение этих типов понимания создано
то, что мы сейчас назвали бы «наукой» или
«научный метод».

Фома Аквинский (1225–1274) и средневековье
Схоластика

Фома Аквинский примиряет взгляды Аристотеля с
Средневековое христианское богословие.

Его аргумент:
а) Бог создал упорядоченный природный мир. Бог
также создал способность человека использовать разум.
Следовательно:

б) Рациональная философия (аристотелевская аналитическая
метод) является допустимым дополнением к богословию; Бог
создали человеческий интеллект и волю, таким образом,
празднование и развитие человеческой свободы,
интеллект и воля будут продвигать волю Бога.

в) Если Бог создал упорядоченный естественный мир, человек
может и должен применить причину, чтобы понять
естественный мир, тем самым лучшее понимание и
прославляя волю Бога, проявленную в его
творчество.

Сравнение концепций государства Платона и Аристотеля

Заключительный доклад

В «Политике» Аристотеля и «Республика» Платона представлены две различные концепции государства, справедливости и политического участия.Два философа, жившие в Греции, расходились во многом и подходили к одним и тем же идеям по-разному. В этой статье я докажу, что Платон не может согласиться с утверждениями Аристотеля о том, что все государства естественны и что все граждане способны участвовать в политике, если он хочет сохранить свою собственную философию государства и политики, определенную в «Республике».

В Книге I Политики Аристотель описывает, как государство возникло, и утверждает, что все состояния естественны. Он приходит к этому выводу, исследуя основные человеческие отношения в их простейшей форме. В человеческом мире существует естественное объединение тех, кто зависит друг от друга в выживании, двумя такими отношениями являются пары господин-раб и мужчина-женщина. Женщина соединяется с мужчиной ради воспроизводства, выживания человеческого рода (Политика, стр. 3) и потому, что она неспособна к полностью рациональному мышлению и, таким образом, должна управляться мужчиной для ее собственного блага (Политика, стр.35). Отношения господин-раб — это отношения сохранения, потому что они дополняют друг друга. Природа создает для каждой отдельной вещи отдельную цель, потому что объект наиболее эффективно выполняет свою задачу, когда служит одной цели.Естественная цель для мастера — править, а естественная цель для раба — управляться, поэтому, если двое не объединены вместе, они будут индивидуально вынуждены выполнять задачи, для которых они не созданы, и, следовательно, не будут действовать. в соответствии с природой (Политика, стр. 3).

Домохозяйство — это первая ассоциация, которая возникает в результате сочетания пары мужчина-женщина и хозяин-раб. Дом или семья возникает ради удовлетворения повседневных повторяющихся потребностей.Следующим этапом человеческой ассоциации является деревня, которая в своей наиболее естественной форме возникает, когда родственники первоначального домохозяйства создают свои собственные домохозяйства в том же географическом регионе и, таким образом, возникает естественное сочетание домохозяйств или деревня. Деревня возникает для того, чтобы двигаться к большей степени самодостаточности и удовлетворению более чем повседневных текущих потребностей. Последняя ассоциация — это полис или государство, которое полностью самодостаточно и создано из комбинации деревень.Государство — это последняя и совершенная форма ассоциации, потому что оно обеспечивает полную самодостаточность, которая является целью всех человеческих ассоциаций, и помогает людям достичь цели своего существования — счастья. Каждое государство существует по своей природе, потому что оно является завершением ассоциаций, возникающих из основных человеческих пар (Политика, стр. 5).

В «Республике» Платона Платон подробно описывает идеальное государство и приходит к выводу, что его идеальное государство — единственная действительно естественная форма полиса.Платон приходит к своему выводу, сначала объясняя, какие характеристики должен иметь идеальный город. Платон сначала утверждает, что полис возникает потому, что ни один человек не является полностью самодостаточным (Республика, 369b). По его мнению, идеальное государство будет существовать, когда каждый будет делать только то, для чего он от природы подходит, чтобы гарантировать наилучшее качество работы (Республика, 370c). Цель идеального государства — сделать город в целом настолько счастливым, насколько позволяет природа, что достигается за счет специализации (Republic, 421c).После объяснения различных особенностей различных уровней специализации рабочей силы, необходимых для идеального города, включая производственный класс и класс стражей, он приходит к выводу, что этот идеальный город, основанный на строгой специализации, основанной на природных талантах, совершенно хорош (Republic, 427e). .

Когда город стал полностью хорошим, он считает, что он должен содержать четыре добродетели: мудрость, умеренность, отвагу и справедливость (Republic, 427e). Мудрость в идеальном городе принадлежит правящему классу, который являются настоящими хранителями, обладающими формой знания, называемой мудростью (Республика, 428e).Смелость присуща классу опекунов и определяется как сохранение веры в то, чего следует опасаться, как это определено законом и образованием (Республика, 429d). Умеренность присуща всем жителям идеального государства и определяется как согласие между классами, которыми будет править правящий класс. Справедливость — это добродетель, которая объединяет город, делает возможным существование других ранее определенных добродетелей, и определяется как все в городе, которые делают то, для чего они естественным образом подходят, и не вмешиваются в работу других (Республика, 433). .Затем он рассуждает, чтобы добиться справедливости в том, чтобы установить классы в естественных отношениях контроля друг над другом (Republic, 445D). Следовательно, мы можем определить справедливость как способствующую природе и, очевидно, существующую в соединении с природой. Это означает, что состояние может быть естественным только в том случае, если оно, по определению Платона, является условием, отсутствующим в каком-либо существующем состоянии. Отсюда мы приходим к выводу, что нет естественного состояния, кроме идеального состояния Платона.

Платон и Аристотель имеют противоположные и разные взгляды на природу и ее отношение к государству.Платон полностью оправдывает свое наименование своего государства идеальным и до такой степени объясняет детали его организации тем, что оно отражает определение справедливости, которое показывает, что его государство — единственное естественное состояние. Платон должен отвергнуть точку зрения Аристотеля на государство, потому что, если бы он этого не сделал, его идеальное состояние перестало бы быть более естественным, чем остальные, его определение справедливости рухнуло бы, а более поздние темы Республики не имели бы никакого значения. . Если Платон признает, что все состояния естественны, как это утверждал Аристотель, то он должен признать, что все состояния также справедливы в соответствии с его определением справедливости.Тогда, хотя все состояния просто потому, что они естественны, они все же неестественны и несправедливы, потому что не следуют правилам специализированного труда, которые сделали бы все состояния справедливыми и несправедливыми, естественными и неестественными одновременно. Вдобавок, если все состояния справедливы, то нет никаких причин, по которым состояние Платона является идеальным или лучше любой другой формы государства. Если его состояние не лучше, чем у остальных, то конкретные, подробные характеристики, которые он позже поднимает по отношению к правителю его идеального государства, кажутся смешными, а вся его книга «Республика в целом» кажется смешной.У Платона, очевидно, нет другого выбора, кроме как отвергнуть утверждение Аристотеля о том, что все состояния естественны, чтобы сохранить обоснованность его определения справедливости, природы и идеального состояния.

В «Политике» Аристотель утверждает, что человек предназначен для политической ассоциации, потому что он обладает способностью к языку. В отличие от звуков, издаваемых животными, которые выражают только удовольствие и боль, язык, используемый людьми, используется для объявления не только удовольствия и боли, но и того, что справедливо и несправедливо.Только люди обладают способностью судить о добре, зле и подобных вещах. Эта способность мысли и языка отвечает за создание семьи и полиса, потому что люди естественным образом группируются вместе на основе этих общих представлений о справедливом и несправедливом, добре и зле (Политика, стр. 6). Следовательно, поскольку своим существованием полис обязан языковой способности, каждый член полиса имеет возможность управлять и выносить суждения по политическим вопросам. Аристотель теперь предлагает определение того, кто является членом полиса, также известного как гражданин.Определение гражданина — это тот, кто занимает судебную или совещательную должность в своем штате в течение любого фиксированного или неопределенного периода времени, а государством является любая группа людей, достаточно большая, чтобы быть самодостаточной (Политика, стр. 95). Это означает, что гражданин — это только мужчина, а не женщина или раб, способный к рациональному мышлению и суждениям. Аргумент Аристотеля приводит к тому, что каждый человек, который впоследствии может стать гражданином, рождается с возможностью участвовать в политике.

Платон, с другой стороны, из-за фундаментального принципа специализации, ответственного за создание его идеального государства, а именно представления о том, что каждый делает то, для чего он естественным образом приспособлен, должен выработать особый критерий для того, кто от природы подходит для правило.Сначала он заявляет, что правителем идеального государства должен быть король-философ (Республика, 473d). Философ должен быть королем, потому что правитель идеального государства должен знать, что лучше для людей, что лучше всего — это общее счастье города, которое достигается справедливостью, поэтому он должен знать справедливость, а если кто-то хочет знать справедливость, он очевидно, должен быть любителем обучения. Это утверждение приводит к определению философа как человека, который любит знания и мудрость, а философии как чего-то, чьим объектом является знание (Republic, 475d).Однако это определение включает как любителей взглядов, так и любителей сущностей или форм (Republic, 475e). По этой причине необходимо было дать исчерпывающее конкретное определение знания, его различных уровней и его отношения к разным типам людей.

Во-первых, было решено, что истинное знание имеет своим объектом то, что есть, а два других уровня мысли, мнения и невежества имеют своими объектами, соответственно, то, что есть, а что нет, и то, что чисто не является.(Республика, 479-480). Объект невежества легко объяснить как то, чего не существует, например, единороги и тому подобное. Важно различать уровни мнения и знания, потому что король-философ должен иметь истинное знание в качестве своего объекта, потому что оно непогрешимо, по сравнению с мнением, которое подвержено ошибкам. Затем объекты мнения и знания были лучше объяснены путем разделения на две части. Мнение имеет своим объектом физический мир и тени физического мира, что означает, что выводы делаются через веру и воображение.Знание имеет своим объектом формы и математику, что означает, что выводы достигаются посредством мысли и понимания. Формы определяются как такие вещи, как сущность красоты и сущность справедливости, которая вечна, нематериальна и может быть познана только через образование (Republic, 509-511e). Короли-философы должны иметь своей целью истинное знание и должны знать математику, сущности и, в конечном итоге, самую важную сущность, форму добра, чтобы знать, действительно ли справедливость является добром и действительно ли правит на благо полиса.(Республика, 505б).

Как только философы узнают все формы и все, что существует вечно, их фактически заставят стать королями и править, потому что после открытия вечных форм они, естественно, перестают интересоваться материальным миром и мелкими мирскими вещами. Знание отталкивает философа от правления, потому что оно затрагивает, казалось бы, мелкие вопросы и непросвещенных людей; однако образование от государства, добродетель и страх оказаться под властью кого-то худшего заставляют философа править. (Республика, 520-521). Это всего лишь личные качества царя-философа, единственного человека, способного диктовать политику в идеальном состоянии Платона.

Из пространного описания качеств, необходимых для политического участия в идеальном состоянии Платона, и из довольно короткого списка требований для политического участия в положении Аристотеля очевидно, что эти два философа имеют очень разные взгляды на тему политики. Платон не может согласиться с взглядом Аристотеля на политику и утверждать, что все граждане способны действовать в политической сфере государства, потому что, если бы он это сделал, тогда концепция специализации, на которой основано идеальное государство, и сложная система образования рухнули бы и не могут быть оправданы.Концепция специализации диктует участие в политической жизни, потому что она заставляет политику стать навыком, которым необходимо овладеть, таким как строительство дома, навыком, требующим определенного типа людей, естественно подходящих для этой задачи. Если Платон согласится с представлением о том, что каждый гражданин имеет возможность участвовать в политике, вся система специализации рухнет. Если каждый человек может быть политиком, почему не каждый человек может стать опекуном фермера? Как только линия пересечена, создается прецедент, позволяющий пересекать все остальные линии.Представление о том, что каждый гражданин может участвовать в оценке законов, также предполагает, что каждый гражданин знает сущность справедливости, потому что каждый закон в идеальном состоянии является отражением этой сущности. Если каждый гражданин знает суть справедливости, тогда все они, должно быть, потратили свое время на образование, время, которое, как диктуется правилом, что каждый делает только то, для чего он лучше всего подходит и не вмешивается в работу других, должно было быть потрачено работающие по собственной специальности. Платон не может согласиться с утверждениями Аристотеля, чтобы сохранить свое определение справедливости, которое заключается в выполнении своей собственной работы, для которой вы естественным образом приспособлены, и не вмешиваться в работу других, а также концепцию образования в идеальном состоянии, которая тесно связана с привязан к идее специализации.

В заключение, идеальное государство Платона построено с более глубокой нереалистичной точки зрения, в то время как Аристотель приходит к своим выводам относительно политики и государств посредством наблюдения за существующими состояниями и формами правления. Платон вынужден отвергать заявления Аристотеля о том, что все государства естественны и что все граждане способны участвовать в политике. Платон отвергает эти утверждения, чтобы сохранить фундаментальную основу, на которой построено его идеальное состояние, такую ​​как концепция специализации и тесно связанные определения справедливости и природы.

Платон и политика «Поэтики» Аристотеля на JSTOR

Эта статья подвергает сомнению точку зрения, согласно которой «Поэтика» Аристотеля обеспечивает защиту от нападок Платона на поэзию. Я утверждаю, что обсуждение поэзии Аристотелем по крайней мере так же критически относится к поэтическому изображению города и богов, как и платоническое описание. В «Поэтике» Аристотель действительно порывает с Платоном, чтобы установить независимость поэзии от философии. Однако мнение Аристотеля о поэзии как о самостоятельной деятельности не следует рассматривать как защиту поэзии от того, что Платон подчиняет поэзию философии.Вместо этого утверждается, что Аристотель устанавливает независимость поэзии от философии как поправку к обращению Платона к поэзии, тем самым устанавливая, что философия полностью автономна от поэзии.

The Review of Politics публикует в основном философские и исторические
исследования политики, особенно те, которые сосредоточены на политической теории и
Американская политическая мысль. Вдумчивые научные размышления по всем аспектам
политики — включая анализ институтов и методов, анализ
литературные размышления о политике, политические интерпретации литературных произведений,
конституционная теория и анализ — тоже приветствуются.Некоторые из первых
эссе, пропагандирующие «реализм», также были опубликованы в The Review.
как статьи его оппонентов в международных отношениях; обе точки зрения
являются принятыми частями освещения журнала.

инструкции
для авторов Cambridge Journals Online

Cambridge University Press (www.cambridge.org) — издательское подразделение Кембриджского университета, одного из ведущих исследовательских институтов мира и лауреата 81 Нобелевской премии.Cambridge University Press в соответствии со своим уставом обязуется распространять знания как можно шире по всему миру. Он издает более 2500 книг в год для распространения в более чем 200 странах.

Cambridge Journals издает более 250 рецензируемых научных журналов по широкому кругу предметных областей в печатных и онлайн-версиях. Многие из этих журналов являются ведущими научными публикациями в своих областях, и вместе они составляют одну из наиболее ценных и всеобъемлющих областей исследований, доступных сегодня.Для получения дополнительной информации посетите http://journals.cambridge.org.

Антикоммунизм Аристотеля в JSTOR

В этом эссе исследуется критический обзор Платоновской Республики, сделанный Аристотелем, фокус которого, как ни удивительно, ограничен коммунистическими политическими институтами Сократа; Аристотель почти не упоминает какие-либо другие важные темы, развиваемые в диалоге. По этой причине комментаторы обвиняют Аристотеля в искажении намерений Платона.В противовес этой точке зрения автор находит в антикоммунизме Аристотеля наиболее резкую формулировку своего политического несогласия с Платоновским Сократом. Коммунизм не будет способствовать гармоничному соединению города и человека, как предполагает Сократ; скорее, это подрывает целостность политического сообщества и препятствует надлежащему развитию лучших человеческих качеств. Аристотель считает, что коммунизм разрушает энтелехию как города, так и человека. Современная критика, напротив, просто указывает на неблагоприятное воздействие коммунизма на производительность или эффективность экономики.Таким образом, антикоммунизм Аристотеля, как представляется, предлагает нашему вниманию измерение этого важного вопроса, которым обычно пренебрегают в современных политических аргументах.

Американский журнал политических наук (AJPS), опубликовано
четыре раза в год — один из самых читаемых политологических журналов.
В Соединенных Штатах. AJPS — общий политологический журнал
открыт для всех представителей профессии и для всех областей политической дисциплины.
наука.JSTOR предоставляет цифровой архив печатной версии American Journal
политологии. Электронная версия американского журнала
политологии доступна по адресу http://www.blackwell-synergy.com/servlet/useragent?func=showIssues&code;=ajps.
Авторизованные пользователи могут иметь доступ к полному тексту статей на этом сайте.

Ассоциация политологии Среднего Запада, основанная в 1939 году, является национальной организацией.
из более чем 2800 профессоров, исследователей, студентов и политологов
государственные администраторы со всей территории Соединенных Штатов и более 50 иностранных
страны.Ассоциация посвящена развитию научного общения.
во всех областях политологии.
Ежегодно ассоциация спонсирует трехдневную конференцию политологов.
в Чикаго с целью представления и обсуждения последних исследований
в политологии. В конференции принимают участие более 2000 человек,
в котором представлены 300 панелей и программ о политике. MPSA имеет штаб-квартиру
в Университете Индианы. За дополнительной информацией обращайтесь к Уильяму Д.Морган, руководитель
Директор, электронная почта: [email protected]

Сравните и сопоставьте Политическую философию Платона и Аристотеля

Для эффективного изучения политической философии Платона и Аристотеля необходим глубокий анализ жизни и идеологии обоих философов, чтобы прийти к убедительной гипотезе. Это обусловлено тем фактом, что жизнь имеет дело с каждым человеком по-разному, и физическая среда определяет то, что человек воспринимает.

Сочетание этих аспектов привело к тому, что Платона стали рассматривать как политического философа, а Аристотеля — как политолога. Однако эти взгляды расплывчаты, и, как мы увидим, оба были хорошо осведомлены в политической сфере. Лишь воображаемая тонкая грань разделяла их политическую философию, имея в виду, что они оба происходят из одной и той же школы.

«Жизнь и творчество Платона»

Платон был греческим философом, родившимся в Афинах в 427 г. до н.э. в аристократической семье.Он был вторым членом трех древнегреческих философов. Считалось, что его отец Аристон имел королевское происхождение, и у него было трое сыновей, Адеймант, Главкон и Платон, который был самым младшим.

Платона описывают как способного ученика, преуспевшего в учебе, и их родители стремились дать своим детям лучшее образование. После смерти отца его мать Периктиона вышла замуж за Пирилампа, поскольку это было согласно афинским законам; женщинам было запрещено быть независимыми.

Пириламп был другом Перикла, главы демократической фракции в Афинах, поэтому Платон с раннего детства был подвержен как олигархии, так и демократическим политическим идеологиям. Пириламп пытался убедить его присоединиться к олигархическому руководству, но из-за разочарования в империи Платон отклонил это предложение и вместо этого присоединился к двум своим старшим братьям, чтобы стать учеником учителя по имени Сократ.

Сократ посвятил свою жизнь поиску истины и исследованию нравственности через вызовы, которые он ставил перед своими учениками.Это было достигнуто путем предоставления им возможности проверить, а затем критически изучить свои мысли и ценности, главным образом в религии и политике. Это привело его к конфликту со многими влиятельными людьми, и вскоре его обвинили в развращении умов молодежи в Афинах.

Смерть его учителя еще больше усилила отвращение Платона к политическим режимам, и он пришел к выводу, что политике нужны настоящие философы, чтобы управлять государствами и вводить трезвость. Позже он основал Академию в роще, священной для полубога Академа, куда Аристотель поступил в качестве ученика.

Это было высшее учебное заведение, в котором преподавалось множество предметов, включая физику, астрономию, математику и философию. Платон провел несколько лет, путешествуя по Средиземному морю, где он изучал различные цивилизации до 360 г. до н.э., когда он вернулся в Афины в качестве президента Академии и читал лекции различным группам до своей смерти в 347 г. до н.э.

«Жизнь и дела Аристотеля»

Аристотель родился в 384 г. до н.э. в семье аристократов, а его отец Николай был врачом царя Македонии.Когда он был еще молод, отец отправил его учиться в Академию, где он обучался у Платона и проповедовал платоническую идеологию.

В течение почти двадцати лет Аристотель изучал философию в Академии и в конце концов стал учителем у Платона. По мере продвижения в философии он часто противоречил своему учителю и, в конце концов, отклонился от идей Платона, чтобы разработать свою собственную философию, основанную на дедуктивной логике.

Вскоре после смерти Платона Аристотель уехал из Афин в Ассос, что в Азии, где женился на Пифии, дочери царя Гермея, который по совпадению был бывшим учеником Платона.Он открыл свою собственную Академию, которая в основном сосредоточилась на биологических и зоологических науках, и его обширное исследование классификации животных по родам и видам легло в основу современной классификации в биологии.

Именно в Ассосе Аристотель начал обучать Александра, сына царя Македонского Филиппа, который впоследствии стал известен как Александр Великий. Смерть короля Филиппа в 336 г. до н.э. дала Александру шанс стать королем, и с помощью армии своего отца он пошел дальше, чтобы завоевать огромные территории, включая Грецию.

Смерть Александра Македонского в 323 г. до н.э. привела Грецию в замешательство, так как афиняне долгое время ненавидели македонское господство. Смерть Александра Македонского дает им возможность освободиться, и в Афинах было несколько протестов. Аристотель был вынужден покинуть лицей после того, как его обвинили в нечестии и он бежал на остров Эвбея, где и умер в 322 г. до н. Э.

«Контраст между ними в эпистемологии, космологии и теории тела / души»

Платон выдвинул теорию рациональности в эпистемологии, которая предполагала, что знание врождено или априори, потому что душа только заключена в теле.Далее он говорит, что душа когда-то существовала на самом деле и знала все, но забыла об этом после того, как оказалась в ловушке тела (Платон 433a-433b).

Он утверждал, что истинное знание не изучается, а просто вспоминается, и поэтому для достижения этого знания нужно преодолеть тело, которое является просто тюрьмой, дающей нам ложное восприятие, ведущее к материалистическим желаниям. Аристотель противоречил этому, предполагая, что истинное знание может быть достигнуто только через опыт или Posteriori. Основываясь на теории эмпиризма, он далее утверждал, что знание универсально и различие заключается только в восприятии формы (Аристотель I.1.175b22).

В космологии Платон сосредоточился на математических моделях, чтобы продемонстрировать совершенство истинного знания о бытии. Он утверждал, что мир и космос были созданы разумным высшим существом в соответствии с вечными формами совершенства, которые вызывают постоянное движение космоса.

Человеческая жизнь сама по себе имитирует порядок, представленный создателем, и будет оцениваться по тому, насколько хорошо она вписывается в этот космический порядок (Платон 396a). Аргумент Аристотеля был основан на биологическом рассуждении, согласно которому сущность вселенной возникла из мыслительной мысли, посредством которой вселенная была приведена в движение.

В отличие от Платона, утверждавшего, что ничто не может быть создано из ничего, Аристотель утверждал, что Вселенная состоит из субстанции, возникшей из ничего. Следовательно, мыслящая мысль организовывала космос, будучи самой материей (Аристотель II.10.122a19). Поэтому, в то время как Платон утверждал, что творец создает только формы, существующие в космосе, Аристотель противоречил ему, утверждая, что творец находится в самих формах.

Теории тела / души различались между обоими философами, поскольку Платон считал, что душа является сущностью бытия и тем, что дает жизнь телу.

Тело не могло существовать без души, и поэтому оба были отдельными сущностями. Далее он подразумевал, что душа бессмертна, а смерть тела только освобождает душу, позволяя ей постоянно перевоплощаться в другие тела (Платон 419c). Он пришел к выводу, что тело было помехой для души, поскольку телесное восприятие было нереальным и ограничивало объем знаний, которые душа могла выразить.

Затем Он разделил душу на три категории; воля, рассудок и аппетит — все они работают в гармонии для достижения баланса и мира (Платон 317e-433d).Аристотель отрицал это, утверждая, что тело и душа не являются абсолютно отдельными элементами; скорее душа была жизнью, которая преобразовывалась в деятельность, в которую вовлечено существо. Следовательно, душа была смертной и существовала только благодаря телу, и единственная роль, которую она играла, заключалась в обеспечении выполнения и достижении (Аристотель II.4.18 9c33).

Политическая теория Платона

«Политическая справедливость»

Платон в своих беседах не пытается прийти к адекватному устному определению справедливости, скорее он пытается вызвать правильное убеждение, сосредотачиваясь на том, к чему это слово относится .Следовательно, платонические диалоги по сути своей пытаются концептуализировать и критически анализировать верования, подлежащие справедливости. В «Республике» Платон пытается определить справедливость, выражая справедливость как то, что устанавливает руководящие принципы общественного поведения и приносит мир в общество.

В отличие от Фрасимаха, софиста, утверждающего, что справедливость — это не что иное, как преимущество более сильных несправедливых правителей, устанавливающих правила (Платон 338c), Платон четко анализирует справедливость и разделяет ее на индивидуальную и политическую.Он утверждает, что политическая справедливость легко достигается для города, который больше, чем человек, и это затем отражается на отдельных людях, таким образом устанавливая баланс в структуре управления, достигаемой посредством разума и образования.

«Экономическая справедливость»

Платон далее подразумевает, что каждое сообщество в обществе обладает исключительным набором врожденных навыков. Чтобы добиться экономической справедливости, каждый навык должен быть эксклюзивным и быть представлен единому обществу, основанному на общих интересах. Это сильно противоречило подходу софистов к справедливости, однако софисты считались лучшими учителями ораторского искусства и практических навыков (Платон 419b).

«Софист»

Софисты были учителями афинских граждан, которые отвечали за передачу устных и физических навыков за плату. Платон отличал софистов от Сократа на основе оплаты, которую они получали за обучение, в отличие от Сократа, который не просил об оплате и не учил, а, скорее, руководил своими учениками в правильной системе мышления.

Платон описывал софистов как странствующих релятивистов с хорошим риторическим мастерством, которым не хватало морали и, следовательно, не хватало истинного восприятия справедливости (Платон 543b). Софисты пренебрегали философией и этикой и вместо этого обучали искусству убеждения, увековечивая красноречивые аргументы с помощью речи.

«Кольцо Гигеса»

Платон использует Кольцо Гигеса, чтобы изобразить, насколько ошибочны люди в своей вере в справедливость. Он утверждает, что любой человек, обладающий способностью стать непобедимым, определенно совершит несправедливость, поскольку люди являются лишь вопросом необходимости, а не добродетели.Люди предпочитают быть справедливыми и подчиняться законам только потому, что они будут вознаграждены, не имеют воли к преступному поведению и боятся наказания (Платон, 359а).

«Происхождение государства»

Платон обладал великой философской идеологией об идеальном государстве или правительстве, управляющем совершенным обществом. Он стремился найти решения политических и социальных проблем, которые, по его мнению, были важными, и, следовательно, разделил отдельных людей на три отдельные группы: Производительных Рабочих, Защитных Воинов и Правящих Правителей.

Далее он определил каждую группу по частям души, с работниками, соответствующими аппетиту, воинами воле и правителями разуму. Эта модель поддерживала философских королей, руководствовавшихся мудростью и разумом, которые были в лучшем положении для управления государствами, тем самым очерняя тиранию, деспотизм и олигархические формы правления (Платон 619d). Он продолжает концептуализировать академические системы, которые, вероятно, породили философских королей.

«Природа и симметрия трех частей души и трех частей состояния и соответствующих добродетелей»

Платон разделил душу на три части: волю, разум и аппетит.Каждая из этих частей играет определенную роль в общей функции существа и отвечает за определение интересов, добродетелей и характера существа.

Разум по Платону является источником силы души и отвечает за укрощение плотских желаний. Лица с повышенной способностью к рассуждению должны быть избраны правителями и королями над народами или стать великими философами благодаря своей мудрости.

Воля — это то, что помогает разуму в преодолении телесных желаний, и, согласно Платону, в основе воли лежат человеческие эмоции (Платон 541a).Платон предположил, что люди, обладающие достаточной волей над разумом и аппетитом, были авантюристами и, следовательно, принадлежали к кредо воинов, движимых храбростью.

Аппетит был связан с телом и являлся самой ограничивающей и подавляющей из всех частей души. Люди, стремящиеся к желанию, занимаются материалистическими удовольствиями, и, согласно Платону, они в конечном итоге составляют большинство граждан, которых называют простолюдинами. Платон пошел дальше, связав все части души с частями тела с разумом, связанным с головой, волей, связанной с сердцем, и аппетитом, связанными с брюшной полостью и органами чувств.

«Аллегория пещеры»

Вымышленный диалог между Сократом и братом Платона, Главконом, занимает большую часть аллегории пещеры в «Республике». Платон использует аллегорию, чтобы показать человеческое стремление к познанию и истине, и изображен воображаемой группой заключенных, прикованных цепями к стене в пещере и стоящих перед ними перед простой стеной. Позади них горит огонь, а объект перед огнем отбрасывает тень на стену, и заключенные принимают эти тени за реальность.Позже заключенных выпускают только для того, чтобы обнаружить, что реальность, которую они считали, не была реальной. Платон использует аллегорию, чтобы описать, как философия освобождает человека. Люди заняты достижением материальных вещей, которые Платон метафорически называет тенями (Платон 538e). Только изучая философию, можно понять сферу разума и души, наследующую земные стремления. В теории форм люди должны придавать большее значение идеям, которые вечны и основаны на знании, а не земным достижениям, которые являются просто иллюзиями.

«Подобие разделенной линии»

Платон использует сравнение разделительной линии с геометрической точки зрения, чтобы различать области знания и реальности, и является большей частью аллегории пещеры. Платон убежден, что люди подобны пленникам в пещере, которые настолько ограничены в нашем восприятии, что нас легко привлекает ложная реальность.

Освободившись из оков невежества, люди заметят огонь и марионеток, которые долгое время проецировали нашу ложную реальность, а это означает, что если человек делает невежественного человека знающим, он тогда будет реальностью невежественного человека. .Затем заключенный выходит на улицу и обнаруживает существующие в природе особенности, но сначала его ослепляет солнце, которое помогает ему видеть эти вещи (Платон 576c).

Заключенный — философ, освобожденный из мира становления, который является пещерой, в мир бытия. Огонь в пещере — это физическое солнце, в то время как марионетки — объекты в мире, отражающие свою реальность как тени на заключенном в тюрьму философе. Внешнее солнце — это чувства, которые помогают философу выявлять истинное знание и истину.

«Благородная ложь людей из золота, серебра»

В республике Платон дает вымышленную теорию того, как три класса общества возникли и остались таковыми. Благородная ложь — это сказка, рассказываемая людям о том, как отбираются и распределяются три класса. Хотя все люди — братья и сестры, люди тонко состоят из разных металлов.

Правители сделаны из золота, воины — из серебра, а простолюдины — из бронзы (Платон 572a). Большинство рожденных среди правителей имеют золото, но тем, у кого есть серебро и бронза, будет выделен другой класс.Точно так же большинство рожденных среди простолюдинов имеют бронзу, но некоторые из них будут содержать золото и серебро, и, таким образом, им будет присвоен более высокий класс. Эта история была рассказана для того, чтобы навести порядок и гармонию в обществе, которое иначе было бы в беспорядке, если бы все люди хотели править.

«Образование и образ жизни опекунов и работников»

Платон в республике предложил простой профиль того, как опекуны должны жить, чтобы отговорить простых людей от зависти к власти ради собственного удовольствия.

Стражи должны жить в бедности и совместно использовать свою собственность. Дети, принадлежащие к опекунам, будут воспитываться совместно, не зная своих биологических родителей. Этих детей намеренно разводят, чтобы произвести на свет потомство, подходящее для опекунства. Женщины также будут хранителями, и им придется идти на войну (Платон 544c).

Их образование будет заключаться в том, чтобы определять детей, движимых желанием, и превращать их в простых людей. Рабочие должны были жить на свою зарплату и иметь относительно комфортный рост.Их детей нужно обучать навыкам и торговать, чтобы они могли вносить свой вклад в государство.

«Миф об Эр»

«Миф об Эр» — мистическая история о Эр, который умирает в битве, но воскресает после того, как его похоронили. Он вспоминает свои переживания в загробной жизни там, где он был. После смерти Эр оказывается на месте с четырьмя отверстиями: два в небе и два в земле и из земли. Между этими отверстиями сидят судьи, которые направляют Эра наблюдать, как добрые души направляются к небесам, а злые души направляются вниз, чтобы объяснить это людям на земле.

Добрые души вернулись, чтобы объяснить чудеса небес, тогда как злые души пришли оплакивать и просить о пощаде. В течение нескольких дней Эр путешествует вместе с другими душами и приходит к радуге, называемой веретеном Необходимости (Платон 622b). Душам, сопровождающим Эр, затем дается жетон, который выберет их следующую жизнь, и он удивлен, увидев, что животные выбирают человеческую жизнь, а люди выбирают животную жизнь.

Затем души отправились на Равнину Забвения, чтобы выпить из Реки Забвения, и каждая душа забыла обо всем. Затем души поднимаются в ночь для перевоплощения в свое новое тело и жизнь. Миф об Эр является заключительным диалогом в республике и направлен на то, чтобы проиллюстрировать безнравственность души, а также награду за добро и наказание за зло.

Политическая теория Аристотеля

«Происхождение государства и отношение к семье и деревне»

Аристотель в своей книге «Политика» начинает с определения гражданина как человека, имеющего право претендовать на государственный пост.Таким образом, дети, пожилые люди и иностранцы не могут называться гражданами. Он утверждает, что город-государство или полис — это коллективное образование, состоящее из разных граждан.

Таким образом, семейную ячейку следует рассматривать как полис, поскольку она состоит из разных лиц, каждый из которых подчиняется этой семье в различных отношениях. Он продолжает подчеркивать, что по сравнению с мужчинами они являются лучшими лидерами, чем женщины, поэтому они должны брать на себя руководящую роль в семье (Аристотель III. 16.125b40).

Деревня — это совокупность семей, которые Аристотель ассоциирует с государством как частью полиса. Далее он добавляет, что государство не нуждается в переделке, а нуждается в улучшении общества. Однако он не проводил различия между государством и обществом, поэтому не имел между ними абсолютного достоинства.

«Природа справедливости»

Аристотель признает, что справедливость должна нести ответственность за воспитание веры в то, что хорошая жизнь принадлежит всем в обществе, независимо от их социального класса.Он приводит примеры демократических государств, которые воспринимают справедливость как равенство, дарованное свободным рождением, а олигархические государства понимают справедливость даже при наличии коррупции и неравенства в распределении должностей, обеспечиваемых накопленным богатством (Аристотель III.1.1275b20).

Однако он не согласен с этими формами правосудия, которые, как он утверждает, в конечном итоге приведут к падению города-государства. Поэтому он считает, что справедливость существует, но объективно. Он предполагает равное отношение ко всем людям и, наоборот, влечет за собой неравное обращение с неравными людьми.

«Типы правительства»

Аристотель различает шесть типов правительств, каждый из которых определяется числом правителей государства. Государство с одним правителем и правильной формой управления он идентифицирует как царство. Государство при нескольких правителях при правильных условиях образует аристократию, но там, где возникает разлад, образуется олигархия. Аристотель также признает, что многие правители могут образовывать государство, сочетание олигархии и аристократии, которое в ненормальных условиях формирует демократию (Аристотель II.1.1261a18).

«Как отличить хорошее правительство от плохого»

Аристотель считал, что хорошее правительство, каким бы искаженным оно ни было, должно заботиться о благе простых людей. Поэтому хорошее правительство было справедливым и поддерживало баланс во всех государственных учреждениях.

Это правительство могло иметь конституцию и устанавливать власть, подчиняющую всех закону. Он также считал, что законодатели должны быть политиками, управляющими государством, поскольку они знают, что справедливо.Он больше всего отдавал предпочтение аристократической форме правления, которая объединяла различные добродетели разных лидеров в одно правительство (Аристотель II.1.1339a11).

Плохое правительство согласно Аристотелю — это такое правительство, которое позволяло одному классу обладать политической властью. Это означало, что государство упустит великого лидера с мудростью и высокими ценностями просто потому, что он не принадлежит к правящему классу. Согласно Аристотелю, это было плохим управлением.

«Почему идея Платона о государстве непрактична»

Аристотель в политике сильно не согласен с идеей Платона о государстве, которая обеспечивает основу для создания нового государства.Скорее, Аристотель придерживается точки зрения, что государство должно нести ответственность за достижение наилучшей системы существования.

Путем дедуктивного вывода Аристотель утверждает, что совершенная государственная система уже существует, и не находит причин, почему к ней следует применять платоническую идеологию. Таким образом, для Аристотеля совершенное состояние переживается в настоящее время, а состояние Платона является простым решением несуществующей проблемы.

«Изменение состояний и лучшее функционирование»

Аристотель считал, что государство в первую очередь несет ответственность за собственное процветание.Для достижения этого в государстве должен быть порядок в правительстве и обществе, при этом каждая категория должна иметь разные сектора, выполняющие различные функции. Хотя он был против обмена денег, он был за государство, которое могло бы восстановить себя за счет имеющихся физических и человеческих ресурсов (Аристотель II.2.3261b27).

Для этого с каждым человеком в обществе, который имеет право быть гражданином, следует консультироваться в управлении государством, поскольку только тогда может быть достигнута истинная гармония. Следовательно, наиболее функционирующим государством было такое, которое позволяло гражданам любого класса входить в правительство, и каждый класс имел право на торговлю и владение частной собственностью.

«Идеальное государство, активная и философская жизнь»

Аристотелевская политика стремится установить лучшую систему, которая сможет поддержать большинство городов-государств. Он нацелен на государство, которое заботится о счастье своих граждан, где каждый человек будет обладать добродетелями, знаниями и навыками, необходимыми для отправления правосудия, ведущего к мирному и счастливому состоянию.

Такое государство позволит гражданам свободно занимать государственные должности и владеть частной собственностью, и все будут равны, в отличие от деспотичного общинного государства.В этом штате будет общая система образования для всех граждан, и законодатели будут нести за нее основную ответственность в случае, если первоначальные цели не будут достигнуты (Аристотель III. 1.1298a21).

«Роль образования по отношению к государству»

Образование по Аристотелю обеспечит баланс в государстве, поскольку все граждане будут осведомлены. Образование должно не только охватывать область навыков и базовых знаний, но и должно прививать ученикам добродетели и интегрировать ценности в общество.Таким образом, образование — это форма клея, которая может сплоченно скреплять государство, но только при правильном обучении.

Образование также должно обеспечивать ценности, необходимые правителям государства для эффективного управления. Поэтому включение образования в жизнь общества для роста и процветания государства является основной необходимостью. Философов и интеллектуалов следует воспитывать посредством образования, если государство желает продвигать свои системы управления и сосуществования.

Основные моменты сравнения

  • Оба философа согласны с тем, что справедливость является необходимой ценностью, и ее должен испытывать каждый член общества, независимо от их социального класса.
  • Платон и Аристотель изначально стремились улучшить общество, в котором они жили, и оба придумали блестящие идеи относительно того, как это общество может быть улучшено.
  • Платон и Аристотель также соглашаются, что Вселенная произошла от более могущественной и разумной сущности, чем нормальный человек. Хотя у них обоих разные мнения о функциях сущности, они признают ее существование.
  • Платон и Аристотель являются потомками интеллектуальной призмы Сократа.Сократ учил Платона, а Платон учил Аристотеля. У них была одна и та же философия, хотя их идеология могла различаться.
  • И Платон, и Аристотель не были довольны политическим управлением Афинами в свое время. Оба пытались придумать концепции, которые должны были улучшить эти формы управления и, следовательно, изменить руководство.
  • Оба философа ответственны за формирование современной цивилизации. Аристотель сыграл важную роль в современной демократии, а труды Платона помогли сформировать учебные программы политических институтов благодаря его поискам истины в политической философии.

Заключение

Платон и Аристотель в свое время воспитывались в родовых домах. Они ходили в одну академию и преподавали в этой же академии. Их взгляды на политику различаются, и оба они приводят убедительные аргументы в том, что касается политического управления.

Их взгляды на жизнь и смерть также поляризованы с Платоном, предполагающим существование жизни после смерти, и Аристотелем, утверждающим, что жизнь заканчивается, когда человек умирает. Хотя у них разные мнения по широкому кругу вопросов, они, похоже, согласны с тем, что общество нуждается в улучшении, а полный потенциал человеческих ресурсов и знаний так и не был достигнут.

Они также стремятся к сбалансированному, мирному и гармонизированному обществу, что заставляет их придумывать социальные модели, которые в конечном итоге приведут к желаемым результатам. Оба являются широко известными философами, которые легли в основу современной западной культуры, и поэтому предполагать, что одна работа превосходит другую, является ошибкой.

Цитированная работа

Аристотель. «Политика Аристотеля». Чапел-Хилл , Северная Каролина: Университет Северной Каролины Press. 1997. Печать.

Платон.«Республика Платона». Нью-Йорк: Основные книги. 1991. Print

Сравнение Платона и Аристотеля — 1118 слов

Философия Аристотеля и краткая историческая справка

Философия Аристотеля была основана на вере в то, что все люди по своей природе желают жить сейчас (). Аристотель был «сыном известного врача из Фракии», и он начал изучать философию в академии Платона (4 мая). Его учеба началась с раннего возраста, а позже, после смерти Платона, он был назначен наставником (3 мая).Среди его величайших достижений — учитель Александра Великого.

Однако через несколько лет он основал свою собственную академию, а в то время существовало только две античные школы (7 мая). Аристотель был человеком своего слова, и его в основном считали странствующим. Это было «потому что он шел, как говорил, и шагал, как думал» (5 мая). Он был критиком политического класса, и это чуть не стало причиной его жизни. Вскоре после смерти Александра Великого ему пришлось бежать в Халкиду после споров между ним и политической элитой (6 мая).

Философия Платона и краткая историческая справка

Платон был очень влиятельным молодым человеком в свое время, хотя его безопасность была поставлена ​​под угрозу после смерти Сократа. В молодости он твердо верил в философию Сократа. Согласно Платону, Сократ был «мудрейшим и превосходнейшим из людей», и его смерть была большой потерей не только для Афин, но и для всего человечества (5 мая). Он родился в 427 г. до н.э. и происходил из очень привилегированной семьи в Афинах (5 мая).

Например, его дядя был среди тридцати тиранов, правивших Афинами. Когда Сократ умер, Платон расширил свою философию, посетив некоторые из самых уважаемых регионов, известных своими выдающимися философскими мыслями. Эти регионы включали Малую Азию, Египет, Южную Италию и Сицилию (6 мая).

Сравнение

Эти двое, несомненно, являются самыми влиятельными философами в истории. Одно из самых поразительных сходств между двумя великими философами заключается в том, что они оба были учениками великих философов.Платон был учеником Сократа, а позже он стал великим философом, на его учение сильно повлияла философия Сократа (7 мая). Аристотель, с другой стороны, был учеником Платона в течение многих лет, как указывалось ранее, и его учения также находились под влиянием учения Платона.

Однако Аристотель стал одним из величайших критиков своего учителя, но его критика не была безосновательной. Несмотря на критику, он по-прежнему высоко ценил своего учителя. В некоторых своих произведениях он описывает Платона как человека, «которого плохие люди не имеют права даже хвалить и который показал своей жизнью и учениями, как быть счастливым и хорошим одновременно» (9 мая).Их работы очень похожи, особенно в отношении целевых аспектов философии, хотя заметно, что их точки зрения по этим предметам противоречивы (10 мая).

Существование Бога составляет основу их двух точек соприкосновения в их философии. Аристотель соглашался по большей части проблемы Платона, особенно по универсальным идеям, таким как нематериальность души и интеллекта (11 мая). Двух философов интересовало значение различных явлений. Платон был одержим осмыслением жизненных событий.Его больше всего интересовало объяснение того, почему мы даем разные имена разным вещам или людям.

Он также пытался объяснить, почему то же имя дано другим вещам (май 114). Аргументы Платона были направлены на то, чтобы объяснить причину, по которой вещи такие, как есть. Он пытался найти причины и значение знаков и имен, чтобы объяснить причину, по которой эти имена были получены.

Различия

Очень заметное различие между Аристотелем и Платоном заключается в их подходе к учениям наследников-наставников.Платон продолжал учение своего наставника Сократа и продвигал свою философию. С другой стороны, Аристотель пошел другим путем и критиковал философию своего наставника. Он даже основал свою собственную академию, что многие критики считают бунтарским.

Однако в его трудах ясно показано, что Аристотель не пытался дискредитировать философию своего наставника. Напротив, «он довел и без того богатую и глубокую философию своего учителя до ее великолепного воплощения» (10 мая).Однако Аристотель открыто не согласен с философией своего наставника относительно доктрины двух миров (11 мая). Аристотель утверждает, что «существует только одна сфера реальности — мир мнимых чувственных данных» (12 мая). Что касается существования форм, он не соглашается с Платоном относительно существования второй сферы реальности Формы.

Он утверждает, что «формы существуют не во второй сфере реальности, а в вещи» (12 мая). Аристотель не признает форму как независимую переменную в объяснении людей или вещей.Он придает форму телам, которые они представляют, например, он утверждает, что Treeness не существует сама по себе как форма, но существует в отдельном дереве (13 мая). Согласно Аристотелю, форма зависит от времени и пространства. Однако, объясняя сущность белого цвета, Платон утверждает, что форма не зависит от времени и пространства.

Это привело к его многочисленным вопросам, в которых он, кажется, оправдывает независимость формы от времени и пространства. Например, если весь мир решит перестать думать о числе двенадцать, его существование не прекратится.Число является формой, и на него не влияют и не меняются время, место или волеизъявление человека (16 мая). Другой пример, который дает Платон, — это выражение одного имени для разных отдельных предметов. Например, можно сказать, что бумага тонкая, и в то же время назвать пластиковый предмет тонким.

Хотя это два разных предмета, их существование описано в одной и той же форме. Следовательно, нельзя сказать, что форма существует в человеке, как утверждал Аристотель. В приведенном выше примере невозможно найти тонкость в каком-либо конкретном месте в пластике или бумаге (23 мая).Это подтверждает его теорию о том, что форма не зависит от пространства или времени.

Заключение

В этой статье изложены основные концепции философий Аристотеля и Платона, чтобы показать их различия и сходства. Статья началась с краткого исторического описания двух философов. Некоторые из наиболее заметных сравнений философий Аристотеля и Платона были подробно изложены и обсуждены в этой статье.

Помимо приведенных сравнений, между двумя философами есть заметные различия с точки зрения рассуждений и развития в этой области.Эти два философа — продукты своих наставников, и этот аспект их жизни также обсуждался. Важно изучить их философские основы. Это позволяет понять точку их влияния и происхождение их доводов.

Цитированных работ

Мэй, Джеральд. Часть 1 Часть 7 Аристотель . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Cengage, 2015. Печать.

Мэй, Джеральд. Часть 1 Часть 6 Платон . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Cengage, 2015. Печать.

Это критическое произведение о сравнении Платона и Аристотеля было написано и отправлено вашим сокурсником. Вы можете использовать его в исследовательских и справочных целях для написания собственной статьи; однако вы должны процитировать его соответственно.

Запрос на удаление

Если вы являетесь владельцем авторских прав на эту статью и больше не хотите, чтобы ваша работа публиковалась на IvyPanda.

Запросить удаление

Нужен специальный образец Critical Writing , написанный с нуля

профессионал специально для вас?

Антикоммунизм Аристотеля в JSTOR

В этом эссе исследуется критический обзор Платоновской Республики, сделанный Аристотелем, фокус которого, как ни удивительно, ограничен коммунистическими политическими институтами Сократа; Аристотель почти не упоминает какие-либо другие важные темы, развиваемые в диалоге.По этой причине комментаторы обвиняют Аристотеля в искажении намерений Платона. В противовес этой точке зрения автор находит в антикоммунизме Аристотеля наиболее резкую формулировку своего политического несогласия с Платоновским Сократом. Коммунизм не будет способствовать гармоничному соединению города и человека, как предполагает Сократ; скорее, это подрывает целостность политического сообщества и препятствует надлежащему развитию лучших человеческих качеств. Аристотель считает, что коммунизм разрушает энтелехию как города, так и человека.Современная критика, напротив, просто указывает на неблагоприятное воздействие коммунизма на производительность или эффективность экономики. Таким образом, антикоммунизм Аристотеля, как представляется, предлагает нашему вниманию измерение этого важного вопроса, которым обычно пренебрегают в современных политических аргументах.

Американский журнал политических наук (AJPS), опубликовано
четыре раза в год — один из самых читаемых политологических журналов.
В Соединенных Штатах. AJPS — общий политологический журнал
открыт для всех представителей профессии и для всех областей политической дисциплины.
наука.JSTOR предоставляет цифровой архив печатной версии American Journal
политологии. Электронная версия американского журнала
политологии доступна по адресу http://www.blackwell-synergy.com/servlet/useragent?func=showIssues&code;=ajps.
Авторизованные пользователи могут иметь доступ к полному тексту статей на этом сайте.

Ассоциация политологии Среднего Запада, основанная в 1939 году, является национальной организацией.
из более чем 2800 профессоров, исследователей, студентов и политологов
государственные администраторы со всей территории Соединенных Штатов и более 50 иностранных
страны.Ассоциация посвящена развитию научного общения.
во всех областях политологии.
Ежегодно ассоциация спонсирует трехдневную конференцию политологов.
в Чикаго с целью представления и обсуждения последних исследований
в политологии. В конференции принимают участие более 2000 человек,
в котором представлены 300 панелей и программ о политике. MPSA имеет штаб-квартиру
в Университете Индианы. За дополнительной информацией обращайтесь к Уильяму Д.