Содержание

Преподобномученица Елисавета Феодоровна, Алапаевская

Краткое житие преподобномученицы великой княгини Елисаветы

Пре­по­доб­но­му­че­ни­ца ве­ли­кая кня­ги­ня Ели­са­ве­та ро­ди­лась 20 ок­тяб­ря 1864 го­да в про­те­стант­ской се­мье ве­ли­ко­го гер­цо­га Гес­сен-Дарм­штадт­ско­го Лю­дви­га IV и прин­цес­сы Али­сы, до­че­ри ан­глий­ской ко­роле­вы Вик­то­рии. В 1884 го­ду она вы­шла за­муж за ве­ли­ко­го кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча, бра­та им­пе­ра­то­ра Рос­сий­ско­го Алек­сандра III.

Ви­дя глу­бо­кую ве­ру сво­е­го су­пру­га, ве­ли­кая кня­ги­ня всем серд­цем ис­ка­ла от­вет на во­прос – ка­кая же ре­ли­гия ис­тин­на? Она го­ря­чо мо­ли­лась и про­си­ла Гос­по­да от­крыть ей Свою во­лю. 13 ап­ре­ля 1891 го­да, в Ла­за­ре­ву суб­бо­ту, над Ели­са­ве­той Фе­о­до­ров­ной был со­вер­шен чин при­ня­тия в Пра­во­слав­ную Цер­ковь. В том же го­ду ве­ли­кий князь Сер­гей Алек­сан­дро­вич был на­зна­чен ге­не­рал-гу­бер­на­то­ром Моск­вы.

По­се­щая хра­мы, боль­ни­цы, дет­ские при­юты, до­ма для пре­ста­ре­лых и тюрь­мы, ве­ли­кая кня­ги­ня ви­де­ла мно­го стра­да­ний. И вез­де она ста­ра­лась сде­лать что-ли­бо для их об­лег­че­ния.

По­сле на­ча­ла в 1904 го­ду рус­ско-япон­ской вой­ны Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на во мно­гом по­мо­га­ла фрон­ту, рус­ским во­и­нам. Тру­ди­лась она до пол­но­го из­не­мо­же­ния.

5 фев­ра­ля 1905 го­да про­изо­шло страш­ное со­бы­тие, из­ме­нив­шее всю жизнь Ели­са­ве­ты Фе­о­до­ров­ны. От взры­ва бом­бы ре­во­лю­ци­о­не­ра-тер­ро­ри­ста по­гиб ве­ли­кий князь Сер­гей Алек­сан­дро­вич. Бро­сив­ша­я­ся к ме­сту взры­ва Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на уви­де­ла кар­ти­ну, по сво­е­му ужа­су пре­вос­хо­див­шую че­ло­ве­че­ское во­об­ра­же­ние. Мол­ча, без кри­ка и слез, стоя на ко­ле­нях в сне­гу, она на­ча­ла со­би­рать и класть на но­сил­ки ча­сти те­ла го­ря­чо лю­би­мо­го и жи­во­го еще несколь­ко ми­нут на­зад му­жа.

В час тя­же­ло­го ис­пы­та­ния Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на про­си­ла по­мо­щи и уте­ше­ния у Бо­га. На сле­ду­ю­щий день она при­ча­сти­лась Свя­тых Тайн в хра­ме Чу­до­ва мо­на­сты­ря, где сто­ял гроб су­пру­га. На тре­тий день по­сле ги­бе­ли му­жа Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на по­еха­ла в тюрь­му к убий­це. Она не ис­пы­ты­ва­ла к нему нена­ви­сти. Ве­ли­кая кня­ги­ня хо­те­ла, чтобы он рас­ка­ял­ся в сво­ем ужас­ном пре­ступ­ле­нии и мо­лил Гос­по­да о про­ще­нии. Она да­же по­да­ла го­су­да­рю про­ше­ние о по­ми­ло­ва­нии убий­цы.

Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на ре­ши­ла по­свя­тить свою жизнь Гос­по­ду через слу­же­ние лю­дям и со­здать в Москве оби­тель тру­да, ми­ло­сер­дия и мо­лит­вы. Она ку­пи­ла на ули­це Боль­шая Ор­дын­ка уча­сток зем­ли с че­тырь­мя до­ма­ми и об­шир­ным са­дом. В оби­те­ли, ко­то­рая бы­ла на­зва­на Мар­фо-Ма­ри­ин­ской в честь свя­тых се­стер Мар­фы и Ма­рии, бы­ли со­зда­ны два хра­ма – Мар­фо-Ма­ри­ин­ский и По­кров­ский, боль­ни­ца, счи­тав­ша­я­ся впо­след­ствии луч­шей в Москве, и ап­те­ка, в ко­то­рой ле­кар­ства от­пус­ка­лись бед­ным бес­плат­но, дет­ский при­ют и шко­ла. Вне стен оби­те­ли был устро­ен дом-боль­ни­ца для жен­щин, боль­ных ту­бер­ку­ле­зом.

10 фев­ра­ля 1909 го­да оби­тель на­ча­ла свою де­я­тель­ность. 9 ап­ре­ля 1910 го­да за все­нощ­ным бде­ни­ем епи­скоп Дмит­ров­ский Три­фон (Тур­ке­ста­нов; † 1934) по чи­ну, раз­ра­бо­тан­но­му Свя­тей­шим Си­но­дом, по­свя­тил на­сель­ниц в зва­ние кре­сто­вых се­стер люб­ви и ми­ло­сер­дия. Сест­ры да­ли обет, по при­ме­ру ино­кинь, про­во­дить дев­ствен­ную жизнь в тру­де и мо­лит­ве. На сле­ду­ю­щий день за Бо­же­ствен­ной ли­тур­ги­ей свя­ти­тель Вла­ди­мир, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский и Ко­ло­мен­ский, воз­ло­жил на се­стер вось­ми­ко­неч­ные ки­па­ри­со­вые кре­сты, а Ели­са­ве­ту Фе­о­до­ров­ну воз­вел в сан на­сто­я­тель­ни­цы оби­те­ли. Ве­ли­кая кня­ги­ня ска­за­ла в тот день: «Я остав­ляю бле­стя­щий мир … но вме­сте со все­ми ва­ми я вос­хо­жу в бо­лее ве­ли­кий мир – в мир бед­ных и стра­да­ю­щих».

В Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли ве­ли­кая кня­ги­ня Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на ве­ла по­движ­ни­че­скую жизнь: спа­ла на де­ре­вян­ной кро­ва­ти без мат­ра­са, ча­сто не бо­лее трех ча­сов; пи­щу упо­треб­ля­ла весь­ма уме­рен­но и стро­го со­блю­да­ла по­сты; в пол­ночь вста­ва­ла на мо­лит­ву, а по­том об­хо­ди­ла все па­ла­ты боль­ни­цы, неред­ко до рас­све­та оста­ва­ясь у по­сте­ли тя­же­ло­боль­но­го. Она го­во­ри­ла сест­рам оби­те­ли: «Не страш­но ли, что мы из лож­ной гу­ман­но­сти ста­ра­ем­ся усып­лять та­ких стра­даль­цев на­деж­дой на их мни­мое вы­здо­ров­ле­ние. Мы ока­за­ли бы им луч­шую услу­гу, ес­ли бы за­ра­нее при­го­то­ви­ли их к хри­сти­ан­ско­му пе­ре­хо­ду в веч­ность». Без бла­го­сло­ве­ния ду­хов­ни­ка оби­те­ли про­то­и­е­рея Мит­ро­фа­на Се­реб­рян­ско­го и без со­ве­тов стар­цев Оп­ти­ной Вве­ден­ской пу­сты­ни, дру­гих мо­на­сты­рей она ни­че­го не пред­при­ни­ма­ла. За пол­ное по­слу­ша­ние стар­цу она по­лу­чи­ла от Бо­га внут­рен­нее уте­ше­ние и стя­жа­ла мир в сво­ей ду­ше.

С на­ча­ла Пер­вой ми­ро­вой вой­ны Ве­ли­кая кня­ги­ня ор­га­ни­зо­ва­ла по­мощь фрон­ту. Под ее ру­ко­вод­ством фор­ми­ро­ва­лись са­ни­тар­ные по­ез­да, устра­и­ва­лись скла­ды ле­карств и сна­ря­же­ния, от­прав­ля­лись на фронт по­ход­ные церк­ви.

От­ре­че­ние им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II от пре­сто­ла яви­лось боль­шим уда­ром для Ели­са­ве­ты Фе­о­до­ров­ны. Ду­ша ее бы­ла по­тря­се­на, она не мог­ла го­во­рить без слез. Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на ви­де­ла, в ка­кую про­пасть ле­те­ла Рос­сия, и горь­ко пла­ка­ла о рус­ском на­ро­де, о до­ро­гой ей цар­ской се­мье.

В ее пись­мах то­го вре­ме­ни есть сле­ду­ю­щие сло­ва: «Я ис­пы­ты­ва­ла та­кую глу­бо­кую жа­лость к Рос­сии и ее де­тям, ко­то­рые в на­сто­я­щее вре­мя не зна­ют, что тво­рят. Раз­ве это не боль­ной ре­бе­нок, ко­то­ро­го мы лю­бим во сто раз боль­ше во вре­мя его бо­лез­ни, чем ко­гда он ве­сел и здо­ров? Хо­те­лось бы по­не­сти его стра­да­ния, по­мочь ему. Свя­тая Рос­сия не мо­жет по­гиб­нуть. Но Ве­ли­кой Рос­сии, увы, боль­ше нет. Мы… долж­ны устре­мить свои мыс­ли к Небес­но­му Цар­ствию… и ска­зать с по­кор­но­стью: «Да бу­дет во­ля Твоя».

Ве­ли­кую кня­ги­ню Ели­са­ве­ту Фе­о­до­ров­ну аре­сто­ва­ли на тре­тий день свя­той Пас­хи 1918 го­да, в Свет­лый втор­ник. В тот день свя­ти­тель Ти­хон слу­жил мо­ле­бен в оби­те­ли.

С ней раз­ре­ши­ли по­ехать сест­рам оби­те­ли Вар­ва­ре Яко­вле­вой и Ека­те­рине Яны­ше­вой. Их при­вез­ли в си­бир­ский го­род Ала­па­евск 20 мая 1918 го­да. Сю­да же бы­ли до­став­ле­ны ве­ли­кий князь Сер­гей Ми­хай­ло­вич и его сек­ре­тарь Фе­о­дор Ми­хай­ло­вич Ре­мез, ве­ли­кие кня­зья Иоанн, Кон­стан­тин и Игорь Кон­стан­ти­но­ви­чи и князь Вла­ди­мир Па­лей. Спут­ниц Ели­са­ве­ты Фе­о­до­ров­ны от­пра­ви­ли в Ека­те­рин­бург и там от­пу­сти­ли на сво­бо­ду. Но сест­ра Вар­ва­ра до­би­лась, чтобы ее оста­ви­ли при ве­ли­кой кня­гине.

5(18) июля 1918 го­да уз­ни­ков но­чью по­вез­ли в на­прав­ле­нии де­рев­ни Си­ня­чи­хи. За го­ро­дом, на за­бро­шен­ном руд­ни­ке, и со­вер­ши­лось кро­ва­вое пре­ступ­ле­ние. С пло­щад­ной ру­га­нью, из­би­вая му­че­ни­ков при­кла­да­ми вин­то­вок, па­ла­чи ста­ли бро­сать их в шах­ту. Пер­вой столк­ну­ли ве­ли­кую кня­ги­ню Ели­са­ве­ту. Она кре­сти­лась и гром­ко мо­ли­лась: «Гос­по­ди, про­сти им, не зна­ют, что де­ла­ют!»

Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на и князь Иоанн упа­ли не на дно шах­ты, а на вы­ступ, на­хо­дя­щий­ся на глу­бине 15 мет­ров. Силь­но из­ра­нен­ная, она ото­рва­ла от сво­е­го апо­столь­ни­ка часть тка­ни и сде­ла­ла пе­ре­вяз­ку кня­зю Иоан­ну, чтобы об­лег­чить его стра­да­ния. Кре­стья­нин, слу­чай­но ока­зав­ший­ся непо­да­ле­ку от шах­ты, слы­шал, как в глу­бине шах­ты зву­ча­ла Хе­ру­вим­ская песнь – это пе­ли му­че­ни­ки.

Несколь­ко ме­ся­цев спу­стя ар­мия адми­ра­ла Алек­сандра Ва­си­лье­ви­ча Кол­ча­ка за­ня­ла Ека­те­рин­бург, те­ла му­че­ни­ков бы­ли из­вле­че­ны из шах­ты. У пре­по­доб­но­му­че­ниц Ели­са­ве­ты и Вар­ва­ры и у ве­ли­ко­го кня­зя Иоан­на паль­цы бы­ли сло­же­ны для крест­но­го зна­ме­ния.

При от­ступ­ле­нии Бе­лой ар­мии гро­бы с мо­ща­ми пре­по­доб­но­му­че­ниц в 1920 го­ду бы­ли до­став­ле­ны в Иеру­са­лим. В на­сто­я­щее вре­мя их мо­щи по­чи­ва­ют в хра­ме рав­ноап­о­столь­ной Ма­рии Маг­да­ли­ны у под­но­жия Еле­он­ской го­ры.

Пре­по­доб­но­му­че­ни­ца ино­ки­ня Вар­ва­ра бы­ла кре­сто­вой сест­рой и од­ной из пер­вых на­сель­ниц Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли в Москве. Бу­дучи ке­лей­ни­цей и сест­рой, са­мой близ­кой к ве­ли­кой кня­гине Ели­са­ве­те Фе­о­до­ровне, она не пре­воз­но­си­лась и не гор­ди­лась этим, а бы­ла со все­ми добра, лас­ко­ва и об­хо­ди­тель­на, и все лю­би­ли ее. В Ека­те­рин­бур­ге сест­ру Вар­ва­ру от­пу­сти­ли на сво­бо­ду, но и она, и дру­гая сест­ра – Ека­те­ри­на Яны­ше­ва про­си­ли вер­нуть их в Ала­па­евск. В от­вет на за­пу­ги­ва­ния Вар­ва­ра ска­за­ла, что го­то­ва раз­де­лить судь­бу сво­ей ма­туш­ки-на­сто­я­тель­ни­цы. Как бо­лее стар­шую по воз­рас­ту, в Ала­па­евск вер­ну­ли ее. Му­че­ни­че­скую кон­чи­ну она при­ня­ла в воз­расте око­ло 35 лет.

Па­мять пре­по­доб­но­му­че­ниц ве­ли­кой кня­ги­ни Ели­са­ве­ты и ино­ки­ни Вар­ва­ры со­вер­ша­ет­ся 5 (18) июля и в день Со­бо­ра но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских.

Полное житие преподобномученицы великой княгини Елисаветы

Свя­тая пре­по­доб­но­му­че­ни­ца ве­ли­кая кня­ги­ня Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на бы­ла вто­рым ре­бен­ком в се­мье ве­ли­ко­го гер­цо­га Гес­сен-Дарм­штад­ско­го Лю­дви­га IV и прин­цес­сы Али­сы, до­че­ри ко­роле­вы ан­глий­ской Вик­то­рии. Еще од­на дочь этой че­ты – Али­са станет впо­след­ствии им­пе­ра­три­цей Рос­сий­ской Алек­сан­дрой Фе­о­до­ров­ной.

Де­ти вос­пи­ты­ва­лись в тра­ди­ци­ях ста­рой Ан­глии, их жизнь про­хо­ди­ла по стро­го­му по­ряд­ку, уста­нов­лен­но­му ма­те­рью. Дет­ская одеж­да и еда бы­ли са­мы­ми про­сты­ми. Стар­шие до­че­ри са­ми вы­пол­ня­ли свою до­маш­нюю ра­бо­ту: уби­ра­ли ком­на­ты, по­сте­ли, то­пи­ли ка­мин. Впо­след­ствии Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на го­во­ри­ла: «В до­ме ме­ня на­учи­ли все­му». Мать вни­ма­тель­но сле­ди­ла за та­лан­та­ми и на­клон­но­стя­ми каж­до­го из се­ме­рых де­тей и ста­ра­лась вос­пи­тать их на твер­дой ос­но­ве хри­сти­ан­ских за­по­ве­дей, вло­жить в серд­ца лю­бовь к ближ­ним, осо­бен­но к страж­ду­щим.

Ро­ди­те­ли Ели­са­ве­ты Фе­о­до­ров­ны раз­да­ли боль­шую часть сво­е­го со­сто­я­ния на бла­го­тво­ри­тель­ные нуж­ды, а де­ти по­сто­ян­но ез­ди­ли с ма­те­рью в гос­пи­та­ли, при­юты, до­ма для ин­ва­ли­дов, при­но­ся с со­бой боль­шие бу­ке­ты цве­тов, ста­ви­ли их в ва­зы, раз­но­си­ли по па­ла­там боль­ных.

Ели­са­ве­та с дет­ства лю­би­ла при­ро­ду и осо­бен­но цве­ты, ко­то­рые увле­чен­но ри­со­ва­ла. У нее был жи­во­пис­ный дар, и всю жизнь она мно­го вре­ме­ни уде­ля­ла это­му за­ня­тию. Лю­би­ла клас­си­че­скую му­зы­ку. Все, знав­шие Ели­са­ве­ту с дет­ства, от­ме­ча­ли ее ре­ли­ги­оз­ность и лю­бовь к ближ­ним. Как го­во­ри­ла впо­след­ствии са­ма Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на, на нее еще в са­мой ран­ней юно­сти име­ли огром­ное вли­я­ние жизнь и по­дви­ги свя­той Ели­са­ве­ты Тю­рин­ген­ской, в честь ко­то­рой она но­си­ла свое имя.

В 1873 го­ду раз­бил­ся на­смерть на гла­зах у ма­те­ри трех­лет­ний брат Ели­са­ве­ты Фри­дрих. В 1876 г. в Дарм­штад­те на­ча­лась эпи­де­мия диф­те­ри­та, за­бо­ле­ли все де­ти, кро­ме Ели­са­ве­ты. Мать про­си­жи­ва­ла но­ча­ми у по­сте­лей за­болев­ших де­тей. Вско­ре умер­ла че­ты­рех­лет­няя Ма­рия, а вслед за ней за­бо­ле­ла и умер­ла са­ма ве­ли­кая гер­цо­ги­ня Али­са в воз­расте 35 лет.

В тот год за­кон­чи­лась для Ели­са­ве­ты по­ра дет­ства. Го­ре уси­ли­ло ее мо­лит­вы. Она по­ня­ла, что жизнь на зем­ле – путь Кре­ста. Ре­бе­нок все­ми си­ла­ми ста­рал­ся об­лег­чить го­ре от­ца, под­дер­жать его, уте­шить, а млад­шим сво­им сест­рам и бра­ту в ка­кой-то ме­ре за­ме­нить мать.

На два­дца­том го­ду жиз­ни прин­цес­са Ели­са­ве­та ста­ла неве­стой ве­ли­ко­го кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча, пя­то­го сы­на им­пе­ра­то­ра Алек­сандра II, бра­та им­пе­ра­то­ра Алек­сандра III. Она по­зна­ко­ми­лась с бу­ду­щим су­пру­гом в дет­стве, ко­гда он при­ез­жал в Гер­ма­нию со сво­ей ма­те­рью, им­пе­ра­три­цей Ма­ри­ей Алек­сан­дров­ной, так­же про­ис­хо­див­шей из Гес­сен­ско­го до­ма. До это­го все пре­тен­ден­ты на ее ру­ку по­лу­ча­ли от­каз: прин­цес­са Ели­са­ве­та в юно­сти да­ла обет дев­ства (без­бра­чия). По­сле от­кро­вен­ной бе­се­ды ее с Сер­ге­ем Алек­сан­дро­ви­чем вы­яс­ни­лось, что он тай­но дал обет дев­ства. По вза­им­но­му со­гла­сию брак их был ду­хов­ным, они жи­ли как брат с сест­рой.

Вся се­мья со­про­вож­да­ла прин­цес­су Ели­са­ве­ту на свадь­бу в Рос­сию. Вме­сте с ней при­е­ха­ла и две­на­дца­ти­лет­няя сест­ра Али­са, ко­то­рая встре­ти­ла здесь сво­е­го бу­ду­ще­го су­пру­га, це­са­ре­ви­ча Ни­ко­лая Алек­сан­дро­ви­ча.

Вен­ча­ние со­сто­я­лось в церк­ви Боль­шо­го двор­ца Санкт-Пе­тер­бур­га по пра­во­слав­но­му об­ря­ду, а по­сле него и по про­те­стант­ско­му в од­ной из го­сти­ных двор­ца. Ве­ли­кая кня­ги­ня на­пря­жен­но за­ни­ма­лась рус­ским язы­ком, же­лая глуб­же изу­чить куль­ту­ру и осо­бен­но ве­ру но­вой сво­ей ро­ди­ны.

Ве­ли­кая кня­ги­ня Ели­са­ве­та бы­ла осле­пи­тель­но кра­си­ва. В те вре­ме­на го­во­ри­ли, что в Ев­ро­пе есть толь­ко две кра­са­ви­цы, и обе – Ели­са­ве­ты: Ели­са­ве­та Ав­стрий­ская, су­пру­га им­пе­ра­то­ра Фран­ца-Иоси­фа, и Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на.

Боль­шую часть го­да ве­ли­кая кня­ги­ня жи­ла с су­пру­гом в их име­нии Ильин­ское, в ше­сти­де­ся­ти ки­ло­мет­рах от Моск­вы, на бе­ре­гу Моск­вы-ре­ки. Она лю­би­ла Моск­ву с ее ста­рин­ны­ми хра­ма­ми, мо­на­сты­ря­ми и пат­ри­ар­халь­ным бы­том. Сер­гей Алек­сан­дро­вич был глу­бо­ко ре­ли­ги­оз­ным че­ло­ве­ком, стро­го со­блю­дал все цер­ков­ные ка­но­ны, по­сты ча­сто хо­дил на служ­бы, ез­дил в мо­на­сты­ри – ве­ли­кая кня­ги­ня вез­де сле­до­ва­ла за му­жем и про­ста­и­ва­ла дол­гие цер­ков­ные служ­бы. Здесь она ис­пы­ты­ва­ла уди­ви­тель­ное чув­ство, так непо­хо­жее на то, что встре­ча­ла в про­те­стант­ской кир­ке. Она ви­де­ла ра­дост­ное со­сто­я­ние Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча по­сле при­ня­тия им Свя­тых Та­ин Хри­сто­вых и ей са­мой так за­хо­те­лось по­дой­ти к Свя­той Ча­ше, чтобы раз­де­лить эту ра­дость. Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на ста­ла про­сить му­жа до­стать ей кни­ги ду­хов­но­го со­дер­жа­ния, пра­во­слав­ный ка­те­хи­зис, тол­ко­ва­ние Пи­са­ния, чтобы умом и серд­цем по­стичь, ка­кая же ре­ли­гия ис­тин­на.

В 1888 го­ду им­пе­ра­тор Алек­сандр III по­ру­чил Сер­гею Алек­сан­дро­ви­чу быть его пред­ста­ви­те­лем на освя­ще­нии хра­ма свя­той Ма­рии Маг­да­ли­ны в Геф­си­ма­нии, по­стро­ен­но­го на Свя­той Зем­ле в па­мять их ма­те­ри им­пе­ра­три­цы Ма­рии Алек­сан­дров­ны. Сер­гей Алек­сан­дро­вич уже был на Свя­той Зем­ле в 1881 го­ду, где участ­во­вал в ос­но­ва­нии Пра­во­слав­но­го Па­ле­стин­ско­го Об­ще­ства, став пред­се­да­те­лем его. Это об­ще­ство изыс­ки­ва­ло сред­ства для по­мо­щи Рус­ской Мис­сии в Па­ле­стине и па­лом­ни­кам, рас­ши­ре­ния мис­си­о­нер­ский ра­бо­ты, при­об­ре­те­ния зе­мель и па­мят­ни­ков, свя­зан­ных с жиз­нью Спа­си­те­ля.

Узнав о воз­мож­но­сти по­се­тить Свя­тую Зем­лю, Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на вос­при­ня­ла это как Про­мысл Бо­жий и мо­ли­лась о том, чтобы у Гро­ба Гос­под­ня Спа­си­тель Сам от­крыл ей Свою во­лю.

Ве­ли­кий князь Сер­гей Алек­сан­дро­вич с су­пру­гой при­был в Па­ле­сти­ну в ок­тяб­ре 1888 го­да. Храм свя­той Ма­рии Маг­да­ли­ны был по­стро­ен в Геф­си­ман­ском са­ду, у под­но­жия Еле­он­ской го­ры. Этот пя­ти­гла­вый храм с зо­ло­ты­ми ку­по­ла­ми и до се­го дня – один из кра­си­вей­ших хра­мов Иеру­са­ли­ма. На вер­шине Еле­он­ской го­ры вы­си­лась огром­ная ко­ло­коль­ня, про­зван­ная «рус­ской све­чой». Уви­дев эту кра­со­ту и бла­го­дать, ве­ли­кая кня­ги­ня ска­за­ла: «Как я хо­те­ла бы быть по­хо­ро­нен­ной здесь». То­гда она не зна­ла, что про­из­нес­ла про­ро­че­ство, ко­то­ро­му суж­де­но ис­пол­нить­ся. В дар хра­му свя­той Ма­рии Маг­да­ли­ны Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на при­вез­ла дра­го­цен­ные со­су­ды, Еван­ге­лие и воз­ду­хи.

По­сле по­се­ще­ния Свя­той Зем­ли ве­ли­кая кня­ги­ня Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на твер­до ре­ши­ла пе­рей­ти в пра­во­сла­вие. От это­го ша­га ее удер­жи­вал страх при­чи­нить боль сво­им род­ным, и преж­де все­го от­цу. На­ко­нец, 1 ян­ва­ря 1891 го­да она на­пи­са­ла от­цу пись­мо о сво­ем ре­ше­нии.

Это пись­мо по­ка­зы­ва­ет, ка­кой путь про­шла Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на. Мы при­ве­дем его по­чти пол­но­стью:

« … А те­перь, до­ро­гой Па­па, я хо­чу что-то ска­зать Вам и умо­ляю Вас дать Ва­ше бла­го­сло­ве­ние. Вы долж­ны бы­ли за­ме­тить, ка­кое глу­бо­кое бла­го­го­ве­ние я пи­таю к здеш­ней ре­ли­гии с тех пор, как Вы бы­ли здесь в по­след­ний раз – бо­лее по­лу­то­ра лет на­зад. Я все вре­мя ду­ма­ла и чи­та­ла и мо­ли­лась Бо­гу – ука­зать мне пра­виль­ный путь, и при­шла к за­клю­че­нию, что толь­ко в этой ре­ли­гии я мо­гу най­ти всю на­сто­я­щую и силь­ную ве­ру в Бо­га, ко­то­рую че­ло­век дол­жен иметь, чтобы быть хо­ро­шим хри­сти­а­ни­ном. Это бы­ло бы гре­хом оста­вать­ся так, как я те­перь – при­над­ле­жать к од­ной церк­ви по фор­ме и для внеш­не­го ми­ра, а внут­ри се­бя мо­лить­ся и ве­рить так, как и мой муж. Вы не мо­же­те се­бе пред­ста­вить, ка­ким он был доб­рым, что ни­ко­гда не ста­рал­ся при­ну­дить ме­ня ни­ка­ки­ми сред­ства­ми, предо­став­ляя все это со­вер­шен­но од­ной мо­ей со­ве­сти. Он зна­ет, ка­кой это се­рьез­ный шаг, и что на­до быть со­вер­шен­но уве­рен­ной, преж­де чем ре­шить­ся на него. Я бы это сде­ла­ла да­же и преж­де, толь­ко му­чи­ло ме­ня то, что этим я до­став­ляю Вам боль. Но Вы, раз­ве Вы не пой­ме­те, мой до­ро­гой Па­па? Вы зна­е­те ме­ня так хо­ро­шо, Вы долж­ны ви­деть, что я ре­ши­лась на этот шаг толь­ко по глу­бо­кой ве­ре и что я чув­ствую, что пред Бо­гом я долж­на пред­стать с чи­стым и ве­ру­ю­щим серд­цем. Как бы­ло бы про­сто – оста­вать­ся так, как те­перь, но то­гда как ли­це­мер­но, как фаль­ши­во это бы бы­ло, и как я мо­гу лгать всем – при­тво­ря­ясь, что я про­те­стант­ка во всех внеш­них об­ря­дах, ко­гда моя ду­ша при­над­ле­жит пол­но­стью ре­ли­гии здесь. Я ду­ма­ла и ду­ма­ла глу­бо­ко обо всем этом, на­хо­дясь в этой стране уже бо­лее 6 лет, и зная, что ре­ли­гия «най­де­на». Я так силь­но же­лаю на Пас­ху при­ча­стить­ся Св. Тайн вме­сте с мо­им му­жем. Воз­мож­но, что это по­ка­жет­ся Вам вне­зап­ным, но я ду­ма­ла об этом уже так дол­го, и те­перь, на­ко­нец, я не мо­гу от­кла­ды­вать это­го. Моя со­весть мне это не поз­во­ля­ет. Про­шу, про­шу по по­лу­че­нии этих строк про­стить Ва­шу дочь, ес­ли она Вам до­ста­вит боль. Но раз­ве ве­ра в Бо­га и ве­ро­ис­по­ве­да­ние не яв­ля­ют­ся од­ним из глав­ных уте­ше­ний это­го ми­ра? По­жа­луй­ста, про­те­ле­гра­фи­руй­те мне толь­ко од­ну строч­ку, ко­гда Вы по­лу­чи­те это пись­мо. Да бла­го­сло­вит Вас Гос­подь. Это бу­дет та­кое уте­ше­ние для ме­ня, по­то­му что я знаю, что бу­дет мно­го непри­ят­ных мо­мен­тов, так как ни­кто не пой­мет это­го ша­га. Про­шу толь­ко ма­лень­кое лас­ко­вое пись­мо».

Отец не по­слал до­че­ри же­ла­е­мой те­ле­грам­мы с бла­го­сло­ве­ни­ем, а на­пи­сал пись­мо, в ко­то­ром го­во­рил что ре­ше­ние ее при­но­сит ему боль и стра­да­ние, и он не мо­жет дать бла­го­сло­ве­ния. То­гда Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на про­яви­ла му­же­ство и, несмот­ря на мо­раль­ные стра­да­ния твер­до ре­ши­ла пе­рей­ти в пра­во­сла­вие. Еще несколь­ко от­рыв­ков из ее пи­сем близ­ким:

« … Моя со­весть не поз­во­ля­ет мне про­дол­жать в том же ду­хе – это бы­ло бы гре­хом; я лга­ла все это вре­мя, оста­ва­ясь для всех в мо­ей ста­рой ве­ре … Это бы­ло бы невоз­мож­ным для ме­ня про­дол­жать жить так, как я рань­ше жи­ла …

… Да­же по-сла­вян­ски я по­ни­маю по­чти все, ни­ко­гда не уча его. Биб­лия есть и на сла­вян­ском и на рус­ском язы­ке, но на по­след­нем лег­че чи­тать.

… Ты го­во­ришь … что внеш­ний блеск церк­ви оча­ро­вал ме­ня. В этом ты оши­ба­ешь­ся. Ни­что внеш­нее не при­вле­ка­ет ме­ня и не бо­го­слу­же­ние – но ос­но­ва ве­ры. Внеш­ние при­зна­ки толь­ко на­по­ми­на­ют мне о внут­рен­нем…

… Я пе­ре­хо­жу из чи­сто­го убеж­де­ния; чув­ствую, что это са­мая вы­со­кая ре­ли­гия, и что я сде­лаю это с ве­рой, с глу­бо­ким убеж­де­ни­ем и уве­рен­но­стью, что на это есть Бо­жие бла­го­сло­ве­ние».

13 (25) ап­ре­ля, в Ла­за­ре­ву суб­бо­ту, бы­ло со­вер­ше­но Та­ин­ство Ми­ро­по­ма­за­ния ве­ли­кой кня­ги­ни Ели­са­ве­ты Фе­о­до­ров­ны с остав­ле­ни­ем ей преж­не­го име­ни, но уже в честь свя­той пра­вед­ной Ели­са­ве­ты – ма­те­ри свя­то­го Иоан­на Пред­те­чи, па­мять ко­то­рой Пра­во­слав­ная цер­ковь со­вер­ша­ет 5 (18) сен­тяб­ря. По­сле Ми­ро­по­ма­за­ния им­пе­ра­тор Алек­сандр III бла­го­сло­вил свою невест­ку дра­го­цен­ной ико­ной Неру­ко­твор­но­го Спа­са, ко­то­рую Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на свя­то чти­ла всю жизнь. Те­перь она мог­ла ска­зать сво­е­му су­пру­гу сло­ва­ми Биб­лии: «Твой на­род стал мо­им на­ро­дом, Твой Бог – мо­им бо­гом!» (Руф.1:16).

В 1891 го­ду им­пе­ра­тор Алек­сандр III на­зна­чил ве­ли­ко­го кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча Мос­ков­ским ге­не­рал-гу­бер­на­то­ром. Су­пру­га ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра долж­на бы­ла ис­пол­нять мно­же­ство обя­зан­но­стей – шли по­сто­ян­ные при­е­мы, кон­цер­ты, ба­лы. Необ­хо­ди­мо бы­ло улы­бать­ся и кла­нять­ся го­стям, тан­це­вать и ве­сти бе­се­ды неза­ви­си­мо от на­стро­е­ния, со­сто­я­ния здо­ро­вья и же­ла­ния. По­сле пе­ре­ез­да в Моск­ву Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на пе­ре­жи­ла смерть близ­ких лю­дей: го­ря­чо лю­би­мой невест­ки прин­цес­сы – Алек­сан­дры (же­ны Пав­ла Алек­сан­дро­ви­ча) и от­ца. Это бы­ла по­ра ее ду­шев­но­го и ду­хов­но­го ро­ста.

Жи­те­ли Моск­вы ско­ро оце­ни­ли ее ми­ло­серд­ное серд­це. Она хо­ди­ла по боль­ни­цам для бед­ных, в бо­га­дель­ни, в при­юты для бес­при­зор­ных де­тей. И вез­де ста­ра­лась об­лег­чить стра­да­ния лю­дей: раз­да­ва­ла еду, одеж­ду, день­ги, улуч­ша­ла усло­вия жиз­ни несчаст­ных.

По­сле смер­ти от­ца она с Сер­ге­ем Алек­сан­дро­ви­чем по­еха­ла по Вол­ге, с оста­нов­ка­ми в Яро­слав­ле, Ро­сто­ве, Уг­ли­че. Во всех этих го­ро­дах су­пру­ги мо­ли­лись в мест­ных хра­мах.

В 1894 го­ду, по­сле мно­гих пре­пят­ствий со­сто­я­лось ре­ше­ние о по­молв­ке ве­ли­кой кня­ги­ни Али­сы с на­след­ни­ком Рос­сий­ско­го пре­сто­ла Ни­ко­ла­ем Алек­сан­дро­ви­чем. Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на ра­до­ва­лась то­му, что мо­ло­дые влюб­лен­ные смо­гут, на­ко­нец, со­еди­нить­ся, и ее сест­ра бу­дет жить в до­ро­гой ее серд­цу Рос­сии. Прин­цес­се Али­се бы­ло 22 го­да и Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на на­де­я­лась, что сест­ра, жи­вя в Рос­сии, пой­мет и по­лю­бит рус­ский на­род, овла­де­ет рус­ским язы­ком в со­вер­шен­стве и смо­жет под­го­то­вить­ся к вы­со­ко­му слу­же­нию им­пе­ра­три­цы Рос­сий­ской.

Но все слу­чи­лось по-ино­му. Неве­ста на­след­ни­ка при­бы­ла в Рос­сию, ко­гда им­пе­ра­тор Алек­сандр III ле­жал в пред­смерт­ной бо­лез­ни. 20 ок­тяб­ря 1894 го­да им­пе­ра­тор скон­чал­ся. На сле­ду­ю­щий день прин­цес­са Али­са пе­ре­шла в пра­во­сла­вие с име­нем Алек­сан­дры. Бра­ко­со­че­та­ние им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II и Алек­сан­дры Фе­о­до­ров­ны со­сто­я­лось через неде­лю по­сле по­хо­рон, а вес­ной 1896 го­да со­сто­я­лось ко­ро­но­ва­ние в Москве. Тор­же­ства омра­чи­лись страш­ным бед­стви­ем: на Ходын­ском по­ле, где раз­да­ва­лись по­дар­ки на­ро­ду, на­ча­лась дав­ка – ты­ся­чи лю­дей бы­ли ра­не­ны или за­дав­ле­ны.

Так на­ча­лось это тра­ги­че­ское цар­ство­ва­ние – сре­ди па­ни­хид и по­гре­баль­ных вос­по­ми­на­ний.

В июле 1903 го­да со­сто­я­лось тор­же­ствен­ное про­слав­ле­ние пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма Са­ров­ско­го. В Са­ров при­бы­ла вся им­пе­ра­тор­ская се­мья. Им­пе­ра­три­ца Алек­сандра Фе­о­до­ров­на мо­ли­лась пре­по­доб­но­му о да­ро­ва­нии ей сы­на. Ко­гда на­след­ник пре­сто­ла ро­дил­ся, по же­ла­нию им­пе­ра­тор­ской че­ты пре­стол ниж­ней церк­ви, по­стро­ен­ной в Цар­ском Се­ле, был освя­щен во имя пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма Са­ров­ско­го.

В Са­ров при­е­ха­ла и Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на с су­пру­гом. В пись­ме из Са­ро­ва она пи­шет: « … Ка­кую немощь, ка­кие бо­лез­ни мы ви­де­ли, но и ка­кую ве­ру. Ка­за­лось, мы жи­вем во вре­ме­на зем­ной жиз­ни Спа­си­те­ля. И как мо­ли­лись, как пла­ка­ли – эти бед­ные ма­те­ри с боль­ны­ми детьми, и, сла­ва Бо­гу, мно­гие ис­це­ля­лись. Гос­подь спо­до­бил нас ви­деть, как немая де­воч­ка за­го­во­ри­ла, но как мо­ли­лась за нее мать …»

Ко­гда на­ча­лась рус­ско-япон­ская вой­на, Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на немед­лен­но за­ня­лась ор­га­ни­за­ци­ей по­мо­щи фрон­ту. Од­ним из ее за­ме­ча­тель­ных на­чи­на­ний бы­ло устрой­ство ма­стер­ских для по­мо­щи сол­да­там – под них бы­ли за­ня­ты все за­лы Кремлев­ско­го двор­ца, кро­ме Трон­но­го. Ты­ся­чи жен­щин тру­ди­лись над швей­ны­ми ма­ши­на­ми и ра­бо­чи­ми сто­ла­ми. Огром­ные по­жерт­во­ва­ния по­сту­па­ли со всей Моск­вы и из про­вин­ции. От­сю­да шли на фронт тю­ки с про­до­воль­стви­ем, об­мун­ди­ро­ва­ни­ем, ме­ди­ка­мен­та­ми и по­дар­ка­ми для сол­дат. Ве­ли­кая кня­ги­ня от­прав­ля­ла на фронт по­ход­ные церк­ви с ико­на­ми и всем необ­хо­ди­мым для со­вер­ше­ния бо­го­слу­же­ния. Лич­но от се­бя по­сы­ла­ла Еван­ге­лия, икон­ки и мо­лит­вен­ни­ки. На свои сред­ства ве­ли­кая кня­ги­ня сфор­ми­ро­ва­ла несколь­ко са­ни­тар­ных по­ез­дов.

В Москве она устро­и­ла гос­пи­таль для ра­не­ных, со­зда­ла спе­ци­аль­ные ко­ми­те­ты по обес­пе­че­нию вдов и си­рот по­гиб­ших на фрон­те. Но рус­ские вой­ска тер­пе­ли од­но по­ра­же­ние за дру­гим. Вой­на по­ка­за­ла тех­ни­че­скую и во­ен­ную непод­го­тов­лен­ность Рос­сии, недо­стат­ки го­судар­ствен­но­го управ­ле­ния. На­ча­лось све­де­ние сче­тов за бы­лые оби­ды про­из­во­ла или неспра­вед­ли­во­сти, небы­ва­лый раз­мах тер­ро­ри­сти­че­ских ак­тов, ми­тин­ги, за­ба­стов­ки. Го­судар­ствен­ный и об­ще­ствен­ный по­ря­док раз­ва­ли­вал­ся, на­дви­га­лась ре­во­лю­ция.

Сер­гей Алек­сан­дро­вич счи­тал, что необ­хо­ди­мо при­нять бо­лее жест­кие ме­ры по от­но­ше­нию к ре­во­лю­ци­о­не­рам и до­ло­жил об этом им­пе­ра­то­ру, ска­зав, что при сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции не мо­жет боль­ше за­ни­мать долж­ность ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра Моск­вы. Го­су­дарь при­нял от­став­ку и су­пру­ги по­ки­ну­ли гу­бер­на­тор­ский дом, пе­ре­ехав вре­мен­но в Нескуч­ное.

Том вре­ме­нем бо­е­вая ор­га­ни­за­ция эсе­ров при­го­во­ри­ла ве­ли­ко­го кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча к смер­ти. Ее аген­ты сле­ди­ли за ним, вы­жи­дая удоб­но­го слу­чая, чтобы со­вер­шить казнь. Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на зна­ла, что су­пру­гу угро­жа­ет смер­тель­ная опас­ность. В ано­ним­ных пись­мах ее пре­ду­пре­жда­ли, чтобы она не со­про­вож­да­ла сво­е­го му­жа, ес­ли не хо­чет раз­де­лить его участь. Ве­ли­кая кня­ги­ня тем бо­лее ста­ра­лась не остав­лять его од­но­го и, по воз­мож­но­сти, по­всю­ду со­про­вож­да­ла су­пру­га.

5 (18) фев­ра­ля 1905 го­да Сер­гей Алек­сан­дро­вич был убит бом­бой, бро­шен­ной тер­ро­ри­стом Ива­ном Ка­ля­е­вым. Ко­гда Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на при­бы­ла к ме­сту взры­ва, там уже со­бра­лась тол­па. Кто-то по­пы­тал­ся по­ме­шать ей по­дой­ти к остан­кам су­пру­га, но она сво­и­ми ру­ка­ми со­бра­ла на но­сил­ки раз­бро­сан­ные взры­вом кус­ки те­ла му­жа. По­сле пер­вой па­ни­хи­ды в Чу­до­вом мо­на­сты­ре Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на воз­вра­ти­лась во дво­рец, пе­ре­оде­лась в чер­ное тра­ур­ное пла­тье и на­ча­ла пи­сать те­ле­грам­мы, и преж­де все­го – сест­ре Алек­сан­дре Фе­о­до­ровне, про­ся ее не при­ез­жать на по­хо­ро­ны, т. к. тер­ро­ри­сты мог­ли ис­поль­зо­вать их для по­ку­ше­ния на им­пе­ра­тор­скую че­ту. Ко­гда ве­ли­кая кня­ги­ня пи­са­ла те­ле­грам­мы, она несколь­ко раз справ­ля­лась о со­сто­я­нии ра­нен­но­го ку­че­ра Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча. Ей ска­за­ли, что по­ло­же­ние ку­че­ра без­на­деж­но и он мо­жет ско­ро уме­реть. Чтобы не огор­чить уми­ра­ю­ще­го, Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на сня­ла с се­бя тра­ур­ное пла­тье, на­де­ла то же са­мое го­лу­бое, в ко­то­ром бы­ла до это­го, и по­еха­ла в гос­пи­таль. Там, скло­нив­шись над по­сте­лью уми­ра­ю­ще­го, она, пе­ре­си­лив се­бя, улыб­ну­лась ему лас­ко­во и ска­за­ла: «Он на­пра­вил ме­ня к вам». Успо­ко­ен­ный ее сло­ва­ми, ду­мая, что Сер­гей Алек­сан­дро­вич жив, пре­дан­ный ку­чер Ефим скон­чал­ся в ту же ночь.

На тре­тий день по­сле смер­ти му­жа Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на по­еха­ла в тюрь­му, где со­дер­жал­ся убий­ца. Ка­ля­ев ска­зал: «Я не хо­тел уби­вать вас, я ви­дел его несколь­ко раз и в то вре­мя, ко­гда имел бом­бу на­го­то­ве, но вы бы­ли с ним, и я не ре­шил­ся его тро­нуть».

«И вы не со­об­ра­зи­ли то­го, что вы уби­ли ме­ня вме­сте с ним?» – от­ве­ти­ла она. Да­лее она ска­за­ла, что при­нес­ла про­ще­ние от Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча и про­си­ла его по­ка­ять­ся. Но он от­ка­зал­ся. Все же Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на оста­ви­ла в ка­ме­ре Еван­ге­лие и ма­лень­кую икон­ку, на­де­ясь на чу­до. Вы­хо­дя из тюрь­мы, она ска­за­ла: «Моя по­пыт­ка ока­за­лась без­ре­зуль­тат­ной, хо­тя, кто зна­ет, воз­мож­но, что в по­след­нюю ми­ну­ту он осо­зна­ет свой грех и рас­ка­ет­ся в нем». Ве­ли­кая кня­ги­ня про­си­ла им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II о по­ми­ло­ва­нии Ка­ля­е­ва, но это про­ше­ние бы­ло от­кло­не­но.

Из ве­ли­ких кня­зей на по­гре­бе­нии при­сут­ство­ва­ли толь­ко Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич (К.Р.) и Па­вел Алек­сан­дро­вич. По­греб­ли его в ма­лень­кой церк­ви Чу­до­ва мо­на­сты­ря, где еже­днев­но в те­че­нии со­ро­ка дней со­вер­ша­лись за­упо­кой­ные па­ни­хи­ды; ве­ли­кая кня­ги­ня при­сут­ство­ва­ла на каж­дой служ­бе и ча­сто при­хо­ди­ла сю­да но­чью, мо­лясь о но­во­пре­став­лен­ном. Здесь она по­чув­ство­ва­ла бла­го­дат­ную по­мощь и укреп­ле­ние от свя­тых мо­щей свя­ти­те­ля Алек­сия, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го, ко­то­ро­го с тех пор осо­бо по­чи­та­ла. Ве­ли­кая кня­ги­ни но­си­ла се­реб­ря­ный кре­стик с ча­сти­цей мо­щей свя­ти­те­ля Алек­сия. Она счи­та­ла, что свя­ти­тель Алек­сий вло­жил в ее серд­це же­ла­ние по­свя­тить Бо­гу всю остав­шу­ю­ся жизнь.

На ме­сто убий­ства му­жа Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на воз­двиг­ла па­мят­ник – крест по про­ек­ту ху­дож­ни­ка Вас­не­цо­ва. На па­мят­ни­ке бы­ли на­пи­са­ны сло­ва Спа­си­те­ля со Кре­ста: «От­че, от­пу­сти им, не ве­дят бо что тво­рят».

С мо­мен­та кон­чи­ны су­пру­га Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на не сни­ма­ла тра­ур, ста­ла дер­жать стро­гий пост, мно­го мо­ли­лась. Ее спаль­ня в Ни­ко­ла­ев­ском двор­це ста­ла на­по­ми­нать мо­на­ше­скую ке­ллию. Вся рос­кош­ная ме­бель бы­ла вы­не­се­на, сте­ны пе­ре­кра­ше­ны в бе­лый цвет, на них на­хо­ди­лись толь­ко ико­ны и кар­ти­ны ду­хов­но­го со­дер­жа­ния. На свет­ских при­е­мах она не по­яв­ля­лась. Бы­ва­ла толь­ко в хра­ме на бра­ко­со­че­та­ни­ях или кре­сти­нах род­ствен­ни­ков и дру­зей и сра­зу ухо­ди­ла до­мой или по де­лам. Те­перь ее ни­что не свя­зы­ва­ло со свет­ской жиз­нью.

Она со­бра­ла все свои дра­го­цен­но­сти, часть от­да­ла казне, часть – род­ствен­ни­кам, а осталь­ное ре­ши­ла упо­тре­бить на по­строй­ку оби­те­ли ми­ло­сер­дия. На Боль­шой Ор­дын­ке в Москве Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на при­об­ре­ла усадь­бу с че­тырь­мя до­ма­ми и са­дом. В са­мом боль­шом двух­этаж­ном до­ме рас­по­ло­жи­лись сто­ло­вая для се­стер, кух­ня и дру­гие хо­зяй­ствен­ные по­ме­ще­ния, во вто­ром – цер­ковь и боль­ни­ца, ря­дом – ап­те­ка и ам­бу­ла­то­рия для при­хо­дя­щих боль­ных. В чет­вер­том до­ме на­хо­ди­лась квар­ти­ра для свя­щен­ни­ка – ду­хов­ни­ка оби­те­ли, клас­сы шко­лы для де­во­чек при­ю­та и биб­лио­те­ка.

10 фев­ра­ля 1909 го­да ве­ли­кая кня­ги­ня, со­бра­ла 17 се­стер ос­но­ван­ной ею оби­те­ли, сня­ла тра­ур­ное пла­тье, об­ла­чи­лась в мо­на­ше­ское оде­я­ние и ска­за­ла: «Я остав­лю бле­стя­щий мир, где я за­ни­ма­ла бле­стя­щее по­ло­же­ние, но вме­сте со все­ми ва­ми я вос­хо­жу в бо­лее ве­ли­кий мир – в мир бед­ных и стра­да­ю­щих».

Пер­вый храм оби­те­ли («боль­нич­ный») был освя­щен епи­ско­пом Три­фо­ном 9 (21) сен­тяб­ря 1909 г. (в день празд­но­ва­ния Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы) во имя свя­тых жен-ми­ро­но­сиц Мар­фы и Ма­рии. Вто­рой храм – в честь По­кро­ва Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, освя­щен в 1911 го­ду (ар­хи­тек­тор А.В. Щу­сев, рос­пи­си М.В. Несте­ро­ва). По­стро­ен­ный по об­раз­цам нов­го­род­ско-псков­ско­го зод­че­ства, он со­хра­нял теп­ло­ту и уют неболь­ших при­ход­ских церк­вей. Но, тем не ме­нее, был рас­счи­тан на при­сут­ствие бо­лее ты­ся­чи мо­ля­щих­ся. М.В. Несте­ров ска­зал об этом хра­ме: «Храм По­кро­ва – луч­ший из совре­мен­ных со­ору­же­ний Моск­вы, мо­гу­щий при иных усло­ви­ях иметь по­ми­мо пря­мо­го на­зна­че­ния для при­хо­да, на­зна­че­ние ху­до­же­ствен­но-вос­пи­та­тель­ное для всей Моск­вы». В 1914 го­ду под хра­мом бы­ла устро­е­на цер­ковь – усы­паль­ни­ца во имя Сил Небес­ных и Всех Свя­тых, ко­то­рую на­сто­я­тель­ни­ца пред­по­ла­га­ла сде­лать ме­стом сво­е­го упо­ко­е­ния. Рос­пись усы­паль­ни­цы сде­лал П.Д. Ко­рин, уче­ник М.В. Несте­ро­ва.

Зна­ме­на­тель­но по­свя­ще­ние со­здан­ной оби­те­ли свя­тым же­нам-ми­ро­но­си­цам Мар­фе и Ма­рии. Оби­тель долж­на бы­ла стать как бы до­мом свя­то­го Ла­за­ря – дру­га Бо­жия, в ко­то­ром так ча­сто бы­вал Спа­си­тель. Сест­ры оби­те­ли при­зы­ва­лись со­еди­нить вы­со­кий жре­бий Ма­рии, внем­лю­щей гла­го­лам веч­ной жиз­ни, и слу­же­ние Мар­фы – слу­же­ние Гос­по­ду через ближ­не­го сво­е­го.

В ос­но­ву Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли ми­ло­сер­дия был по­ло­жен устав мо­на­стыр­ско­го об­ще­жи­тия. 9 (22) ап­ре­ля 1910 го­да в церк­ви свя­тых Мар­фы и Ма­рии епи­скоп Три­фон (Тур­ке­ста­нов) по­свя­тил в зва­ние кре­сто­вых се­стер люб­ви и ми­ло­сер­дия 17 се­стер оби­те­ли во гла­ве с ве­ли­кой кня­ги­ней Ели­са­ве­той Фе­о­до­ров­ной. Во вре­мя тор­же­ствен­ной служ­бы епи­скоп Три­фон, об­ра­ща­ясь к уже об­ла­чен­ной в мо­на­ше­ское оде­я­ние ве­ли­кой кня­гине, ска­зал: «Эта одеж­да скро­ет Вас от ми­ра, и мир бу­дет скрыт от Вас, но она в то же вре­мя бу­дет сви­де­тель­ни­цей Ва­шей бла­го­твор­ной де­я­тель­но­сти, ко­то­рая вос­си­я­ет пред Гос­по­дом во сла­ву Его». Сло­ва вла­ды­ки Три­фо­на сбы­лись. Оза­рен­ная бла­го­да­тию Ду­ха Свя­то­го де­я­тель­ность ве­ли­кой кня­ги­ни осве­ти­ла ог­нем Бо­же­ствен­ной люб­ви пред­ре­во­лю­ци­он­ные го­ды Рос­сии и при­ве­ла ос­но­ва­тель­ни­цу Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли к му­че­ни­че­ско­му вен­цу вме­сте с ее ке­лей­ни­цей ино­ки­ней Вар­ва­рой Яко­вле­вой.

День в Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли на­чи­нал­ся в 6 ча­сов утра. По­сле об­ще­го утрен­не­го мо­лит­вен­но­го пра­ви­ла в боль­нич­ном хра­ме ве­ли­кая кня­ги­ня да­ва­ла по­слу­ша­ния сест­рам на пред­сто­я­щий день. Сво­бод­ные от по­слу­ша­ния оста­ва­лись в хра­ме, где на­чи­на­лась Бо­же­ствен­ная ли­тур­гия. Днев­ная тра­пе­за про­хо­ди­ла с чте­ни­ем жи­тий свя­тых. В 5 ча­сов ве­че­ра в церк­ви слу­жи­ли ве­чер­ню с утре­ней, где при­сут­ство­ва­ли все сво­бод­ные от по­слу­ша­нии сест­ры. Под празд­ни­ки и вос­кре­се­ние со­вер­ша­лось все­нощ­ное бде­ние. В 9 ча­сов ве­че­ра в боль­нич­ном хра­ме чи­та­лось ве­чер­нее пра­ви­ло, по­сле него все сест­ры, по­лу­чив бла­го­сло­ве­ние на­сто­я­тель­ни­цы, рас­хо­ди­лись по ке­ллиям. Че­ты­ре ра­за в неде­лю за ве­чер­ней чи­та­лись ака­фи­сты: в вос­кре­се­нье – Спа­си­те­лю, в по­не­дель­ник – Ар­хан­ге­лу Ми­ха­и­лу и всем Бес­плот­ным Небес­ным Си­лам, в сре­ду – свя­тым же­нам-ми­ро­но­си­цам Мар­фе и Ма­рии, и в пят­ни­цу – Бо­жи­ей Ма­те­ри или Стра­стям Хри­сто­вым. В ча­совне, со­ору­жен­ной в кон­це са­да, чи­та­лась Псал­тирь по по­кой­ни­кам. Ча­сто но­ча­ми мо­ли­лась там са­ма на­сто­я­тель­ни­ца. Внут­рен­ней жиз­нью се­стер ру­ко­во­дил за­ме­ча­тель­ный свя­щен­ник и пас­тырь – ду­хов­ник оби­те­ли, про­то­и­рей Мит­ро­фан Се­реб­рян­ский. Два­жды в неде­лю он про­во­дил бе­се­ды с сест­ра­ми. Кро­ме то­го, сест­ры мог­ли еже­днев­но в опре­де­лен­ные ча­сы при­хо­дить за со­ве­том и на­став­ле­ни­ем к ду­хов­ни­ку или к на­сто­я­тель­ни­це. Ве­ли­кая кня­ги­ня вме­сте с от­цом Мит­ро­фа­ном учи­ла се­стер не толь­ко ме­ди­цин­ским зна­ни­ям, но и ду­хов­но­му на­став­ле­нию опу­стив­ших­ся, за­блуд­ших и от­ча­яв­ших­ся лю­дей. Каж­дое вос­кре­се­нье по­сле ве­чер­ней служ­бы в со­бо­ре По­кро­ва Бо­жи­ей Ма­те­ри устра­и­ва­лись бе­се­ды для на­ро­да с об­щим пе­ни­ем мо­литв.

«На всей внеш­ней об­ста­нов­ке оби­те­ли и са­мом ее внут­рен­нем бы­те, и на всех во­об­ще со­зда­ни­ях ве­ли­кой кня­ги­ни, ле­жал от­пе­ча­ток изя­ще­ства и куль­тур­но­сти не по­то­му, что она при­да­ва­ла это­му ка­кое-ли­бо са­мо­до­вле­ю­щее зна­че­ние, но по­то­му, что та­ко­во бы­ло непро­из­воль­ное дей­ствие ее твор­че­ско­го ду­ха», – пи­шет в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях мит­ро­по­лит Ана­ста­сий.

Бо­го­слу­же­ние в оби­те­ли все­гда сто­я­ло на бли­ста­тель­ной вы­со­те бла­го­да­ря ис­клю­чи­тель­ным по сво­им пас­тыр­ским до­сто­ин­ствам ду­хов­ни­ку, из­бран­но­му на­сто­я­тель­ни­цей. Сю­да при­хо­ди­ли для со­вер­ше­ния бо­го­слу­же­ний и про­по­ве­до­ва­ния луч­шие пас­ты­ри и про­по­вед­ни­ки не толь­ко Моск­вы, но и мно­гих от­да­лен­ных мест Рос­сии. Как пче­ла, со­би­ра­ла на­сто­я­тель­ни­ца нек­тар со всех цве­тов,чтобы лю­ди ощу­ти­ли осо­бый аро­мат ду­хов­но­сти. Оби­тель, ее хра­мы и бо­го­слу­же­ние вы­зы­ва­ли вос­хи­ще­ние совре­мен­ни­ков. Это­му спо­соб­ство­ва­ли не толь­ко хра­мы оби­те­ли, но и пре­крас­ный парк с оран­же­ре­я­ми – в луч­ших тра­ди­ци­ях са­до­во­го ис­кус­ства XVIII–XIX ве­ков. Это был еди­ный ан­самбль, со­еди­няв­ший гар­мо­нич­но внеш­нюю и внут­рен­нюю кра­со­ту.

Совре­мен­ни­ца ве­ли­кой кня­ги­ни – Нон­на Грэй­тон, фрей­ли­на ее род­ствен­ни­цы прин­цес­сы Вик­то­рии, сви­де­тель­ству­ет: «Она об­ла­да­ла за­ме­ча­тель­ным ка­че­ством – ви­деть хо­ро­шее и на­сто­я­щее в лю­дях, и ста­ра­лась это вы­яв­лять. Она так­же со­всем не име­ла вы­со­ко­го мне­ния о сво­их ка­че­ствах … У нее ни­ко­гда не бы­ло слов «не мо­гу», и ни­ко­гда ни­че­го не бы­ло уны­ло­го в жиз­ни Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли. Все бы­ло там со­вер­шен­но как внут­ри, так и сна­ру­жи. И кто бы­вал там, уно­сил пре­крас­ное чув­ство».

В Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли ве­ли­кая кня­ги­ня ве­ла жизнь по­движ­ни­цы. Спа­ла на де­ре­вян­ной кро­ва­ти без мат­ра­ца. Стро­го со­блю­да­ла по­сты, вку­шая толь­ко рас­ти­тель­ную пи­щу. Утром вста­ва­ла на мо­лит­ву, по­сле че­го рас­пре­де­ля­ла по­слу­ша­ния сест­рам, ра­бо­та­ла в кли­ни­ке, при­ни­ма­ла по­се­ти­те­лей, раз­би­ра­ла про­ше­ния и пись­ма.

Ве­че­ром – об­ход боль­ных, за­кан­чи­ва­ю­щий­ся запол­ночь. Но­чью она мо­ли­лась в мо­лельне или в церк­ви, ее сон ред­ко про­дол­жал­ся бо­лее трех ча­сов. Ко­гда боль­ной ме­тал­ся и нуж­дал­ся в по­мо­щи, она про­си­жи­ва­ла у его по­сте­ли до рас­све­та. В боль­ни­це Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на бра­ла на се­бя са­мую от­вет­ствен­ную ра­бо­ту: ас­си­сти­ро­ва­ла при опе­ра­ци­ях, де­ла­ла пе­ре­вяз­ки, на­хо­ди­ла сло­ва уте­ше­ния, стре­ми­лась об­лег­чить стра­да­ния боль­ных. Они го­во­ри­ли, что от ве­ли­кой кня­ги­ни ис­хо­ди­ла це­леб­ная си­ла, ко­то­рая по­мо­га­ла им пе­ре­но­сить боль и со­гла­шать­ся на тя­же­лые опе­ра­ции.

В ка­че­стве глав­но­го сред­ства от неду­гов на­сто­я­тель­ни­ца все­гда пред­ла­га­ла ис­по­ведь и при­ча­стие. Она го­во­ри­ли: «Без­нрав­ствен­но уте­шать уми­ра­ю­щих лож­ной на­деж­дой на вы­здо­ров­ле­ние, луч­ше по­мочь им по-хри­сти­ан­ски пе­рей­ти в веч­ность».

Сест­ры оби­те­ли про­хо­ди­ли курс обу­че­ния ме­ди­цин­ским зна­ни­ям. Глав­ной их за­да­чей бы­ло по­се­ще­ние боль­ных, бед­ных, бро­шен­ных де­тей, ока­за­ние им ме­ди­цин­ской, ма­те­ри­аль­ной и мо­раль­ной по­мо­щи.

В боль­ни­це оби­те­ли ра­бо­та­ли луч­шие спе­ци­а­ли­сты Моск­вы, все опе­ра­ции про­во­ди­лись бес­плат­но. Здесь ис­це­ля­лись те, от ко­го от­ка­зы­ва­лись вра­чи.

Ис­це­лен­ные па­ци­ен­ты пла­ка­ли, ухо­дя из Мар­фо-Ма­ри­ин­ской боль­ни­цы, рас­ста­ва­ясь с «ве­ли­кой ма­туш­кой», как они на­зы­ва­ли на­сто­я­тель­ни­цу. При оби­те­ли ра­бо­та­ла вос­крес­ная шко­ла для ра­бот­ниц фаб­ри­ки. Лю­бой же­ла­ю­щий мог поль­зо­вать­ся фон­да­ми пре­крас­ной биб­лио­те­ки. Дей­ство­ва­ла бес­плат­ная сто­ло­вая для бед­ных.

На­сто­я­тель­ни­ца Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли счи­та­ла, что глав­ное все же не боль­ни­ца, а по­мощь бед­ным и нуж­да­ю­щим­ся. Оби­тель по­лу­ча­ла до 12000 про­ше­ний в год. О чем толь­ко ни про­си­ли: устро­ить на ле­че­ние, най­ти ра­бо­ту, при­смот­реть за детьми, уха­жи­вать за ле­жа­чи­ми боль­ны­ми, от­пра­вить на уче­бу за гра­ни­цу.

Она на­хо­ди­ла воз­мож­но­сти для по­мо­щи ду­хо­вен­ству – да­ва­ла сред­ства на нуж­ды бед­ных сель­ских при­хо­дов, ко­то­рые не мог­ли от­ре­мон­ти­ро­вать храм или по­стро­ить но­вый. Она обод­ря­ла, укреп­ля­ла, по­мо­га­ла ма­те­ри­аль­но свя­щен­ни­кам-мис­си­о­не­рам, тру­див­шим­ся сре­ди языч­ни­ков Край­не­го Се­ве­ра или ино­род­цев окра­ин Рос­сии.

Од­ним из глав­ных мест бед­но­сти, ко­то­ро­му ве­ли­кая кня­ги­ня уде­ля­ла осо­бое вни­ма­ние, был Хит­ров ры­нок. Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на в со­про­вож­де­нии сво­ей ке­лей­ни­цы Вар­ва­ры Яко­вле­вой или сест­ры оби­те­ли княж­ны Ма­рии Обо­лен­ской, неуто­ми­мо пе­ре­хо­дя от од­но­го при­то­на к дру­го­му, со­би­ра­ла си­рот и уго­ва­ри­ва­ла ро­ди­те­лей от­дать ей на вос­пи­та­ние де­тей. Все на­се­ле­ние Хит­ро­ва ува­жа­ло ее, на­зы­вая «сест­рой Ели­са­ве­той» или «ма­туш­кой». По­ли­ция по­сто­ян­но пре­ду­пре­жда­ла ее, что не в со­сто­я­нии га­ран­ти­ро­вать ей без­опас­ность. В от­вет на это ве­ли­кая кня­ги­ня все­гда бла­го­да­ри­ла по­ли­цию за за­бо­ту и го­во­ри­ла, что ее жизнь не в их ру­ках, а в ру­ках Бо­жи­их. Она ста­ра­лась спа­сать де­тей Хит­ров­ки. Ее не пу­га­ли нечи­сто­та, брань, по­те­ряв­ший че­ло­ве­че­ский об­лик ли­ца. Она го­во­ри­ла: «По­до­бие Бо­жие мо­жет быть ино­гда за­тем­не­но, но оно ни­ко­гда не мо­жет быть уни­что­же­но».

Маль­чи­ков, вы­рван­ных из Хит­ров­ки, она устра­и­ва­ла в об­ще­жи­тия. Из од­ной груп­пы та­ких недав­них обо­рван­цев об­ра­зо­ва­лась ар­тель ис­пол­ни­тель­ных по­сыль­ных Моск­вы. Де­во­чек устра­и­ва­ла в за­кры­тые учеб­ные за­ве­де­ния или при­юты, где так­же сле­ди­ли за их здо­ро­вьем, ду­хов­ным и физи­че­ским.

Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на ор­га­ни­зо­ва­ла до­ма при­зре­ния для си­рот, ин­ва­ли­дов, тя­же­ло боль­ных, на­хо­ди­ла вре­мя для по­се­ще­ния их, по­сто­ян­но под­дер­жи­ва­ла ма­те­ри­аль­но, при­во­зи­ла по­дар­ки. Рас­ска­зы­ва­ют та­кой слу­чай: од­на­жды ве­ли­кая кня­ги­ня долж­на бы­ла при­е­хать в при­ют для ма­лень­ких си­рот. Все го­то­ви­лись до­стой­но встре­тить свою бла­го­де­тель­ни­цу. Де­воч­кам ска­за­ли, что при­е­дет ве­ли­кая кня­ги­ня: нуж­но бу­дет по­здо­ро­вать­ся с ней и по­це­ло­вать руч­ки. Ко­гда Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на при­е­ха­ла – ее встре­ти­ли ма­лют­ки в бе­лых пла­тьи­цах. Они друж­но по­здо­ро­ва­лись и все про­тя­ну­ли свои руч­ки ве­ли­кой кня­гине со сло­ва­ми: «це­луй­те руч­ки». Вос­пи­та­тель­ни­цы ужас­ну­лись: что же бу­дет. Но ве­ли­кая кня­ги­ня по­до­шла к каж­дой из де­во­чек и всем по­це­ло­ва­ла руч­ки. Пла­ка­ли при этом все – та­кое уми­ле­ние и бла­го­го­ве­ние бы­ло на ли­цах и в серд­цах.

«Ве­ли­кая ма­туш­ка» на­де­я­лась, что со­здан­ная ею Мар­фо-Ма­ри­ин­ская оби­тель Ми­ло­сер­дия рас­цве­тет боль­шим пло­до­нос­ным дре­вом.

Со вре­ме­нем она со­би­ра­лась устро­ить от­де­ле­ния оби­те­ли и в дру­гих го­ро­дах Рос­сии.

Ве­ли­кой кня­гине бы­ла при­су­ща ис­кон­но рус­ская лю­бовь к па­лом­ни­че­ству.

Не раз ез­ди­ла она в Са­ров и с ра­до­стью спе­ши­ла в храм, чтобы по­мо­лить­ся у ра­ки пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма. Ез­ди­ла она во Псков, в Оп­ти­ну пу­стынь, в Зо­си­мо­ву пу­стынь, бы­ла в Со­ло­вец­ком мо­на­сты­ре. По­се­ща­ла и са­мые ма­лень­кие мо­на­сты­ри в за­хо­луст­ных и от­да­лен­ных ме­стах Рос­сии. При­сут­ство­ва­ла на всех ду­хов­ных тор­же­ствах, свя­зан­ных с от­кры­ти­ем или пе­ре­не­се­ни­ем мо­щей угод­ни­ков Бо­жи­их. Боль­ным па­лом­ни­кам, ожи­дав­шим ис­це­ле­ния от но­во­про­слав­ля­е­мых свя­тых, ве­ли­кая кня­ги­ня тай­но по­мо­га­ла, уха­жи­ва­ла за ни­ми. В 1914 го­ду она по­се­ти­ла мо­на­стырь в Ала­па­ев­ске, ко­то­ро­му суж­де­но бы­ло стать ме­стом ее за­то­че­ния и му­че­ни­че­ской смер­ти.

Она бы­ла по­кро­ви­тель­ни­цей рус­ских па­лом­ни­ков, от­прав­ляв­ших­ся в Иеру­са­лим. Через об­ще­ства ор­га­ни­зо­ван­ные ею, по­кры­ва­лась сто­и­мость би­ле­тов па­лом­ни­ков, плы­ву­щих из Одес­сы в Яф­фу. Она по­стро­и­ла так­же боль­шую го­сти­ни­цу в Иеру­са­ли­ме.

Еще од­но слав­ное де­я­ние ве­ли­кой кня­ги­ни – по­строй­ка рус­ско­го пра­во­слав­но­го хра­ма в Ита­лии, в го­ро­де Ба­ри, где по­ко­ят­ся мо­щи свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Мирли­кий­ско­го. В 1914 го­ду был освя­щен ниж­ний храм в честь свя­ти­те­ля Ни­ко­лая и стран­но­при­им­ный дом.

В го­ды пер­вой ми­ро­вой вой­ны тру­дов у ве­ли­кой кня­ги­ни при­ба­ви­лось: необ­хо­ди­мо бы­ло уха­жи­вать за ра­не­ны­ми в ла­за­ре­тах. Часть се­стер оби­те­ли бы­ла от­пу­ще­на для ра­бо­ты в поле­вом гос­пи­та­ле. Пер­вое вре­мя Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на, по­буж­да­е­мая хри­сти­ан­ским чув­ством, на­ве­ща­ла и плен­ных нем­цев, но кле­ве­та о тай­ной под­держ­ке про­тив­ни­ка за­ста­ви­ла ее от­ка­зать­ся от это­го.

В 1916 го­ду к во­ро­там оби­те­ли по­до­шла разъ­ярен­ная тол­па с тр­с­бо­ва­ни­ем вы­дать гер­ман­ско­го шпи­о­на – бра­та Ели­са­ве­ты Фе­о­до­ров­ны, яко­бы скры­вав­ше­го­ся в оби­те­ли. На­сто­я­тель­ни­ца вы­шла к тол­пе од­на и пред­ло­жи­ла осмот­реть все по­ме­ще­ния об­щи­ны. Гос­подь не до­пу­стил по­гиб­нуть ей в этот день. Кон­ный от­ряд по­ли­ции разо­гнал тол­пу.

Вско­ре по­сле Фев­раль­ской ре­во­лю­ции к оби­те­ли сно­ва по­до­шла тол­па с вин­тов­ка­ми, крас­ны­ми фла­га­ми и бан­та­ми. Са­ма на­сто­я­тель­ни­ца от­кры­ла во­ро­та – ей объ­яви­ли, что при­е­ха­ли, чтобы аре­сто­вать ее и пре­дать су­ду как немец­кую шпи­он­ку, к то­му же хра­ня­щую в мо­на­сты­ре ору­жие.

На тре­бо­ва­ние при­шед­ших немед­лен­но ехать с ни­ми ве­ли­кая кня­ги­ня ска­за­ла, что долж­на сде­лать рас­по­ря­же­ния и про­стить­ся с сест­ра­ми. На­сто­я­тель­ни­ца со­бра­ла всех се­стер в оби­те­ли и по­про­си­ла от­ца Мит­ро­фа­на слу­жить мо­ле­бен. По­том, об­ра­тясь к ре­во­лю­ци­о­не­рам, при­гла­си­ла вой­ти их в цер­ковь, но оста­вить ору­жие у вхо­да. Они нехо­тя сня­ли вин­тов­ки и по­сле­до­ва­ли в храм.

Весь мо­ле­бен Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на про­сто­я­ла на ко­ле­нях. По­сле окон­ча­ния служ­бы она ска­за­ла, что отец Мит­ро­фан по­ка­жет им все по­строй­ки оби­те­ли, и они мо­гут ис­кать то, что хо­тят най­ти. Ко­неч­но, ни­че­го там не на­шли, кро­ме ке­ллий се­стер и гос­пи­та­ля с боль­ны­ми. По­сле ухо­да тол­пы Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на ска­за­ла сест­рам: «Оче­вид­но, мы недо­стой­ны еще му­че­ни­че­ско­го вен­ца».

Вес­ной 1917 го­да к ней при­е­хал швед­ский ми­нистр по по­ру­че­нию кай­зе­ра Виль­гель­ма и пред­ло­жил ей по­мощь в вы­ез­де за гра­ни­цу. Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на от­ве­ти­ла, что ре­ши­ла раз­де­лить судь­бу стра­ны, ко­то­рую счи­та­ет сво­ей но­вой ро­ди­ной, и не мо­жет оста­вить се­стер оби­те­ли в это труд­ное вре­мя.

Ни­ко­гда не бы­ло за бо­го­слу­же­ни­ем в оби­те­ли столь­ко на­ро­да, как пе­ред ок­тябрь­ским пе­ре­во­ро­том. Шли не толь­ко за та­рел­кой су­па или ме­ди­цин­ской по­мо­щью, сколь­ко за уте­ше­ни­ем и со­ве­том «ве­ли­кой ма­туш­ки». Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на всех при­ни­ма­ла, вы­слу­ши­ва­ла, укреп­ля­ла. Лю­ди ухо­ди­ли от нее уми­ро­тво­рен­ны­ми и обод­рен­ны­ми.

Пер­вое вре­мя по­сле ок­тябрь­ско­го пе­ре­во­ро­та Мар­фо-Ма­ри­ин­скую оби­тель не тро­га­ли. На­про­тив, сест­рам ока­зы­ва­ли ува­же­ние, два ра­за в неде­лю к оби­те­ли подъ­ез­жал гру­зо­вик с про­до­воль­стви­ем: чер­ный хлеб, вя­ле­ная ры­ба, ово­щи, немно­го жи­ров и са­ха­ра. Из ме­ди­ка­мен­тов вы­да­ва­ли в огра­ни­чен­ном ко­ли­че­стве пе­ре­вя­зоч­ный ма­те­ри­ал и ле­кар­ства пер­вой необ­хо­ди­мо­сти.

Но все во­круг бы­ли на­пу­га­ны, по­кро­ви­те­ли и со­сто­я­тель­ные да­ри­те­ли те­перь бо­я­лись ока­зы­вать по­мощь оби­те­ли. Ве­ли­кая кня­ги­ня во из­бе­жа­ние про­во­ка­ции не вы­хо­ди­ла за во­ро­та, сест­рам так­же бы­ло за­пре­ще­но вы­хо­дить на ули­цу. Од­на­ко уста­нов­лен­ный рас­по­ря­док дня оби­те­ли не ме­нял­ся, толь­ко длин­нее ста­ли служ­бы, го­ря­чее мо­лит­ва се­стер. Отец Мит­ро­фан каж­дый день слу­жил в пе­ре­пол­нен­ной церк­ви Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, бы­ло мно­го при­част­ни­ков. Неко­то­рое вре­мя в оби­те­ли на­хо­ди­лась чу­до­твор­ная ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри Дер­жав­ная, об­ре­тен­ная в под­мос­ков­ном се­ле Ко­ло­мен­ском в день от­ре­че­ния им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая П от пре­сто­ла. Пе­ред ико­ной со­вер­ша­лись со­бор­ные мо­ле­ния.

По­сле за­клю­че­ния Брест-Ли­тов­ско­го ми­ра гер­ман­ское пра­ви­тель­ство до­би­лось со­гла­сия со­вет­ской вла­сти на вы­езд ве­ли­кой кня­ги­ни Ели­са­ве­ты Фе­о­до­ров­ны за гра­ни­цу. По­сол Гер­ма­нии граф Мир­бах два­жды пы­тал­ся уви­деть­ся с ве­ли­кой кня­ги­ней, но она не при­ня­ла его и ка­те­го­ри­че­ски от­ка­за­лась уехать из Рос­сии. Она го­во­ри­ла: «Я ни­ко­му ни­че­го дур­но­го не сде­ла­ла. Бу­ди во­ля Гос­под­ня!»

Спо­кой­ствие в оби­те­ли бы­ло за­ти­шьем пе­ред бу­рей. Сна­ча­ла при­сла­ли ан­ке­ты – опрос­ные ли­сты для тех, кто про­жи­вал и на­хо­дил­ся на ле­че­нии: имя, фа­ми­лия, воз­раст, со­ци­аль­ное про­ис­хож­де­ние и т.д. По­сле это­го бы­ли аре­сто­ва­ны несколь­ко че­ло­век из боль­ни­цы. За­тем объ­яви­ли, что си­рот пе­ре­ве­дут в дет­ский дом. В ап­ре­ле 1918 го­да, на тре­тий день Пас­хи, ко­гда Цер­ковь празд­ну­ет па­мять Ивер­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, Ели­са­ве­ту Фе­о­до­ров­ну аре­сто­ва­ли и немед­лен­но вы­вез­ли из Моск­вы. В этот день свя­тей­ший пат­ри­арх Ти­хон по­се­тил Мар­фо-Ма­ри­ин­скую оби­тель, где слу­жил Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию и мо­ле­бен. По­сле служ­бы пат­ри­арх до че­ты­рех ча­сов дня на­хо­дил­ся в оби­те­ли, бе­се­до­вал с на­сто­я­тель­ни­цей и сест­ра­ми. Это бы­ло по­след­ней бла­го­сло­ве­ние и на­пут­ствие гла­вы Рос­сий­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви пе­ред крест­ным пу­тем ве­ли­кой кня­ги­ни на Гол­го­фу.

По­чти сра­зу по­сле отъ­ез­да пат­ри­ар­ха Ти­хо­на к оби­те­ли подъ­е­ха­ла ма­ши­на с ко­мис­са­ром и крас­но­ар­мей­ца­ми-ла­ты­ша­ми. Ели­са­ве­те Фе­о­до­ровне при­ка­за­ли ехать с ни­ми. На сбо­ры да­ли пол­ча­са. На­сто­я­тель­ни­ца успе­ла лишь со­брать се­стер в церк­ви свя­тых Мар­фы и Ма­рии и дать им по­след­нее бла­го­сло­ве­ние. Пла­ка­ли все при­сут­ству­ю­щие, зная, что ви­дят свою мать и на­сто­я­тель­ни­цу в по­след­ний раз. Ели­са­ве­та Фе­о­до­ров­на бла­го­да­ри­ла се­стер за са­мо­от­вер­жен­ность и вер­ность и про­си­ла от­ца Мит­ро­фа­на не остав­лять оби­те­ли и слу­жить в ней до тех пор, по­ка это бу­дет воз­мож­ным.

С ве­ли­кой кня­ги­ней по­еха­ли две сест­ры – Вар­ва­ра Яко­вле­ва и Ека­те­ри­на Яны­ше­ва. Пе­ред тем, как сесть в ма­ши­ну, на­сто­я­тель­ни­ца осе­ни­ла всех крест­ным зна­ме­ни­ем.

Узнав о слу­чив­шем­ся, пат­ри­арх Ти­хон пы­тал­ся через раз­лич­ные ор­га­ни­за­ции, с ко­то­ры­ми счи­та­лась но­вая власть, до­бить­ся осво­бож­де­ния ве­ли­кой кня­ги­ни. Но ста­ра­ния его ока­за­лись тщет­ны­ми. Все чле­ны им­пе­ра­тор­ско­го до­ма бы­ли об­ре­че­ны.

Ели­са­ве­ту Фе­о­до­ров­ну и ее спут­ниц на­пра­ви­ли по же­лез­ной до­ро­ге в Пермь.

По­след­ние ме­ся­цы сво­ей жиз­ни ве­ли­кая кня­ги­ня про­ве­ла в за­клю­че­нии, в шко­ле, на окра­ине го­ро­да Ала­па­ев­ска, вме­сте с ве­ли­ким кня­зем Сер­ге­ем Ми­хай­ло­ви­чем (млад­шим сы­ном ве­ли­ко­го кня­зя Ми­ха­и­ла Ни­ко­ла­е­ви­ча, бра­та им­пе­ра­то­ра Алек­сандра II), его сек­ре­та­рем – Фе­о­до­ром Ми­хай­ло­ви­чем Ре­ме­зом, тре­мя бра­тья­ми – Иоан­ном, Кон­стан­ти­ном и Иго­рем (сы­но­вья­ми ве­ли­ко­го кня­зя Кон­стан­ти­на Кон­стан­ти­но­ви­ча) и кня­зем Вла­ди­ми­ром Па­ле­ем (сы­ном ве­ли­ко­го кня­зя Пав­ла Алек­сан­дро­ви­ча). Ко­нец был бли­зок. Ма­туш­ка-на­сто­я­тель­ни­ца го­то­ви­лась к это­му ис­хо­ду, по­свя­щая все вре­мя мо­лит­ве.

Се­стер, со­про­вож­да­ю­щих свою на­сто­я­тель­ни­цу, при­вез­ли в об­ласт­ной со­вет и пред­ло­жи­ли от­пу­стить на сво­бо­ду. Обе умо­ля­ли вер­нуть их к ве­ли­кой кня­гине, то­гда че­ки­сты ста­ли пу­гать их пыт­ка­ми и му­че­ни­я­ми, ко­то­рые пред­сто­ят всем, кто оста­нет­ся с ней. Вар­ва­ра Яко­вле­ва ска­за­ла, что го­то­ва дать под­пис­ку да­же сво­ей кро­вью, что же­ла­ет раз­де­лить судь­бу с ве­ли­кой кня­ги­ней. Так кре­сто­вая сест­ра Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли Вар­ва­ра Яко­вле­ва сде­ла­ла свой вы­бор и при­со­еди­ни­лась к уз­ни­кам, ожи­дав­шим ре­ше­ния сво­ей уча­сти.

Глу­бо­кой но­чью 5 (18) июля 1918 г., в день об­ре­те­ния мо­щей пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го, ве­ли­кую кня­ги­ню Ели­са­ве­ту Фе­о­до­ров­ну вме­сте с дру­ги­ми чле­на­ми им­пе­ра­тор­ско­го до­ма бро­си­ли в шах­ту ста­ро­го руд­ни­ка. Ко­гда озве­рев­шие па­ла­чи стал­ки­ва­ли ве­ли­кую кня­ги­ню в чер­ную яму, она про­из­но­си­ла мо­лит­ву, да­ро­ван­ную Рас­пя­тым на Кре­сте Спа­си­те­лем ми­ра: «Гос­по­ди, про­сти им, ибо не зна­ют, что де­ла­ют» (Лк.23,34). За­тем че­ки­сты на­ча­ли бро­сать в шах­ту руч­ные гра­на­ты. Один из кре­стьян, быв­ший сви­де­те­лем убий­ства, го­во­рил, что из глу­би­ны шах­ты слы­ша­лось пе­ние Хе­ру­вим­ской. Ее пе­ли но­во­му­че­ни­ки Рос­сий­ские пе­ред пе­ре­хо­дом в веч­ность. Скон­ча­лись они в страш­ных стра­да­ни­ях, от жаж­ды, го­ло­да и ран.

Ве­ли­кая кня­ги­ня упа­ла не на дно шах­ты, а на вы­ступ, ко­то­рый на­хо­дил­ся на глу­бине 15 мет­ров. Ря­дом с ней на­шли те­ло Иоан­на Кон­стан­ти­но­ви­ча с пе­ре­вя­зан­ной го­ло­вой. Вся пе­ре­ло­ман­ная, с силь­ней­ши­ми уши­ба­ми, она и здесь стре­ми­лась об­лег­чить стра­да­ния ближ­не­го. Паль­цы пра­вой ру­ки ве­ли­кой кня­ги­ни и ино­ки­ни Вар­ва­ры ока­за­лись сло­жен­ны­ми для крест­но­го зна­ме­ния.

Остан­ки на­сто­я­тель­ни­цы Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли и ее вер­ной ке­лей­ни­цы Вар­ва­ры в 1921 го­ду бы­ли пе­ре­ве­зе­ны в Иеру­са­лим и по­ло­же­ны в усы­паль­ни­це хра­ма свя­той рав­ноап­о­столь­ной Ма­рии Маг­да­ли­ны в Геф­си­ма­нии.

В 1931 го­ду, на­ка­нуне ка­но­ни­за­ции но­во­му­че­ни­ков рос­сий­ских Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью за гра­ни­цей, их гроб­ни­цы ре­ши­ли вскрыть. Вскры­тие про­из­во­ди­ла в Иеру­са­ли­ме ко­мис­сия во гла­ве с на­чаль­ни­ком Рус­ской Ду­хов­ной Мис­сии ар­хи­манд­ри­том Ан­то­ни­ем (Граб­бе). Гроб­ни­цы но­во­му­че­ниц по­ста­ви­ли на ам­вон пе­ред Цар­ски­ми вра­та­ми. По про­мыс­лу Бо­жию слу­чи­лось так, что ар­хи­манд­рит Ан­то­ний остал­ся один у за­па­ян­ных гро­бов. Неожи­дан­но гроб ве­ли­кой кня­ги­ни Ели­са­ве­ты от­крыл­ся. Она вста­ла и по­до­шла к от­цу Ан­то­нию за бла­го­сло­ве­ни­ем. По­тря­сен­ный отец Ан­то­ний дал бла­го­сло­ве­ние, по­сле че­го но­во­му­че­ни­ца вер­ну­лась в свой гроб, не оста­вив ни­ка­ких сле­дов. Ко­гда от­кры­ли гроб с те­лом ве­ли­кой кня­ги­ни, то по­ме­ще­ние на­пол­ни­лось бла­го­уха­ни­ем. По сло­вам ар­хи­манд­ри­та Ан­то­ния, чув­ство­вал­ся «силь­ный за­пах как бы ме­да и жас­ми­на». Мо­щи но­во­му­че­ниц ока­за­лись ча­стич­но нетлен­ны­ми.

Пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский Ди­о­дор бла­го­сло­вил со­вер­шить тор­же­ствен­ное пе­ре­не­се­ние мо­щей но­во­му­че­ниц из усы­паль­ни­цы, где они до это­го на­хо­ди­лись, в са­мый храм свя­той Ма­рии Маг­да­ли­ны. На­зна­чи­ли день 2 мая 1982 г. – празд­ник свя­тых Жен Ми­ро­но­сиц. В этот день за бо­го­слу­же­ни­ем упо­треб­ля­лись Свя­тая Ча­ша, Еван­ге­лие и воз­ду­хи, пре­под­не­сен­ные хра­му са­мой ве­ли­кой кня­ги­ней Ели­са­ве­той Фе­о­до­ров­ной, ко­гда она бы­ла здесь в 1886 го­ду.

Ар­хи­ерей­ский Со­бор Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в 1992 го­ду при­чис­лил к ли­ку свя­тых но­во­му­че­ни­ков Рос­сии пре­по­доб­но­му­че­ни­цу ве­ли­кую кня­ги­ню Ели­за­ве­ту и ино­ки­ню Вар­ва­ру, уста­но­вив им празд­но­ва­ние в день кон­чи­ны – 5 (18) июля.

Имя Елизавета — Православный журнал «Фома»

Наши имена, их значения и святые, в честь которых мы крещены в проекте «Фомы» — «Именины».

Значение имени Елизавета:

Елизавета — от древнееврейского «Элишева», что означает «Бог — моя клятва».

Святые с именем Елизавета:

Святая преподобномученица Елизавета Федоровна

День памяти: 18 июля

В детстве будущую великую княгиню называли Эллой, и она никогда не была Федоровной. Девочка родилась в семье Людвига IV, герцога немецкого княжества Гессен-Дармштадт, и принцессы Алисы, дочери британской королевы Виктории. Просто всех немецких принцесс, выходивших замуж за наследников дома Романовых в России, по традиции награждали русским отчеством.

Младшая сестра Эллы, Алиса, стала супругой старшего сына Александра III, который в 1894 году сделался российским царем Николаем II. Весь мир знает ее как Александру Федоровну. Элла же в 1884 году обвенчалась с братом Александра III, великим князем Сергеем Александровичем, а через семь лет, вдохновленная его верой, перешла из лютеранства в православие.

В 1891 году Сергей Александрович стал генерал-губернатором Москвы. Елизавета Федоровна взяла на себя часть забот мужа, который был попечителем почти сотни разных обществ, в том числе благотворительных. С началом Русско-японской войны (1904–1905) великая княгиня организовала склад пожертвований для воинов.

Великокняжеская чета. Санкт-Петербург. 1884г.

А в феврале 1905 года жизнь Елизаветы Федоровны перевернулась: ее муж был убит взрывом бомбы. Услышав хлопок, Елизавета Федоровна выбежала на проезжую часть и собственноручно собрала разбросанные взрывом останки. А несколько дней спустя пришла в тюрьму поговорить с убийцей — террористом Иваном Каляевым. Она надеялась убедить его покаяться, подарила ему Евангелие.

Всю дальнейшую жизнь Елизавета Федоровна посвятила делам милосердия. В разгар революции 1905 года создала лазарет для помощи жертвам восстания, в котором сама же и трудилась.

А в 1909 году в Москве появилась Марфо-Мариинская обитель, созданная на деньги от продажи личных вещей великой княгини. Здесь была больница, куда Елизавета Федоровна нанимала лучших врачей, а ухаживали за больными сестры, включая ее саму. Великая княгиня чувствовала себя на своем месте, однажды она написала: «У меня нет ни ума, ни таланта — ничего… кроме любви к Христу. Преданность Ему мы можем выразить, утешая других людей — именно так мы отдадим Ему свою жизнь».

С сестрами и ранеными в лазарете Обители. 1910-е годы.

Обитель принимала страждущих до середины 1920-х. Но путь ее настоятельницы завершился еще в июле 1918 года в уральском городе Алапаевске, куда советская власть отправила ее с несколькими Романовыми. Сопровождать матушку пожелали сестры Варвара Яковлева и Екатерина Янышева (ее позже отпустили).

Несколько недель узников держали в здании Напольной школы. А в ночь на 18 июля — ровно через сутки после того, как в Екатеринбурге была расстреляна царская семья, — их вывезли на старый рудник, завязали глаза и столкнули в шахту глубиной 60 метров, забросав сверху гранатами.

В сентябре того же года в Алапаевск вошел Колчак. Тела из шахты достали. Голова одного из убитых — великого князя Иоанна Константиновича — оказалась перевязана тканью от апостольника Елизаветы Федоровны. Умирая, она заботилась о ближнем…

В 1992 году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви причислил великую княгиню Елизавету и Варвару (Яковлеву) к лику святых новомучеников и исповедников земли Русской.

Гробница на Святой Земле

Мощи преподобномучениц Елизаветы Федоровны и Варвары были спешно вывезены из России. Уже много лет они почивают у алтаря храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании (Иерусалим). Когда накануне канонизации гробницу Елизаветы Федоровны вскрывали, все помещение наполнилось благоуханием «как бы меда и жасмина».

Верная спутница

Варвара Алексеевна Яковлева была посвящена в сестры Марфо-Мариинской обители одной из первых, в 1910 г., и все время находилась при Елизавете Федоровне. Говорили, что и в обитель она пришла вместе с ней из дворца. В июне 1918 года, незадолго до казни Елизаветы Федоровны, большевистская охрана вынуждала Варвару Алексеевну уехать из Алапаевска, но та написала расписку, что добровольно остается «с матушкой».

Другие святые с именем Елизавета

Святая праведная Елисавета (конец I века до Р. Х. — начало I века по Р. Х.)

Мать святого пророка и крестителя Господня Иоанна Предтечи, жена священника Захарии. Зачала Иоанна уже в пожилом возрасте по слову Архангела Гавриила. Была отдаленной родственницей Пресвятой Богородицы. Именно Елисавете принадлежат известные слова, обращенные к Деве Марии: Благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! (Лк 1:42).

Преподобная Елисавета (V век)

В 15 лет лишилась родителей, раздала имение нищим и приняла монашеский постриг. Совершила много аскетических подвигов, прославилась даром чудотворений. Предотвратила гибель Константинополя, предупредив императора Льва I, что в городе случится большой пожар.

Известные люди с именем Елизавета:

Елизавета Петровна (1709–1761)

Родная дочь Петра I, российская императрица (1741–1761). Елизавета старалась вернуться к внутренней политике Петра I. При ней были основаны Московский университет и Академия художеств, Россия одержала победы в Русско-шведской и Семилетней войнах.

Елизавета II (род. В 1926 году)

Королева Великобритании с 1952 года, абсолютный лидер по продолжительности правления среди всех британских монархов. Десятилетия ее правления ознаменовались распадом Британской империи, вступлением страны в Европейский союз (из которого она теперь выходит) и целым рядом крупных вооруженных конфликтов с участием Англии, в том числе в Северной Ирландии, Ираке и Афганистане.

Елизавета Глинка, или «доктор Лиза» (1962–2016)

Основательница первого бесплатного хосписа на Украине. В Москве создала и возглавляла благотворительный фонд «Справедливая помощь», взявший на себя заботу о нуждающихся, бездомных и малоимущих. Летом 2010 года помогала пострадавшим от лесных пожаров. Многое сделала для помощи жителям Восточной Украины, когда там начались боевые действия; организовывала эвакуацию в Россию раненных и больных детей. Погибла вместе с другими пассажирами потерпевшего катастрофу самолета Ту‑154, на котором летела, сопровождая гуманитарный груз лекарств в сирийскую клинику.

Скачать и распечатать:

Читайте также:

ОТ МИЛОСЕРДИЯ К СВЯТОСТИ — Православный журнал «Фома»

В 1891 году молодая жена великого князя Сергея Александровича Елизавета Федоровна написала своему отцу великому герцогу Гессен-Дармштадтскому Людвигу IV: «А теперь, дорогой Папа, я хочу что-то сказать Вам и умоляю Вас дать Ваше благословение. Вы должны были заметить, какое глубокое благоговение я питаю к здешней религии… Я все время думала, и читала, и молилась Богу указать мне правильный путь и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти всю настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином… И как я могу лгать всем — притворяясь, что я протестантка во всех внешних обрядах, когда моя душа принадлежит полностью религии Православной. Я думала, и думала глубоко обо всем этом, находясь в этой стране уже более шести лет, и зная, что религия найдена. Я так сильно желаю на Пасху причаститься Святых Тайн вместе с моим мужем… Прошу, прошу по получении этих строк простить Вашу дочь, если она Вам доставит боль. Но разве вера в Бога и вероисповедание не являются одним из самых главных утешений этого мира?»

13 апреля 1891 года было совершено Таинство Миропомазания великой княгини. Тогда, принимая Православие, Елизавета Федоровна не могла и предположить, сколь великое множество испытаний выпадет на ее долю, что через сто лет, в 1992 году, она будет названа преподобномученицей и причислена Русской Православной Церковью к лику святых.

Подвижнический путь красивейшей женщины Европы (как называли ее современники) начался со страшной трагедии февраля 1905 года. Тогда она нашла в себе силы, мужество и христианское смирение, чтобы прийти к убийце своего мужа — террористу Каляеву — и умолять его покаяться в содеянном. В камере она оставила принесенное с собой Евангелие и икону. А чего стоило ей, чуть позже узнав, что преданный кучер Сергея Александровича тоже при смерти после взрыва, сменить траурное платье на нарядное голубое, в котором видел ее кучер, и явиться к нему в госпиталь? Чего стоило ей, женщине и жене, пересилив себя и улыбнувшись, сказать: «Он направил меня к вам»! Успокоенный словами Елизаветы Федоровны, уверенный, что великий князь жив, кучер в ту же ночь скончался.

Великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг IV с супругой, великой герцогиней Гессен-Дармштадтской Алисой, дочерью королевы Англии Виктории, и детьми.

Тогда же Елизавета Федоровна собрала все свои драгоценности, отдала часть из них в казну и родственникам, а другую потратила на создание обители милосердия. 10 февраля 1909 года великая княгиня в основанной ею Марфо-Мариинской обители собрала 17 сестер и облачилась в монашеское одеяние со словами: «Я оставляю блестящий мир, где занимала блестящее положение, но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир — в мир бедных и страдающих».

Впрочем, привычка помогать ближним была естественным состоянием великой княгини. Еще будучи маленькой девочкой, она воспитывалась матерью в строгом следовании христианским заповедям. Принцесса Алиса, старавшаяся вложить в сердца своих семерых детей любовь к страждущему, посещала госпитали и приюты для инвалидов вместе с детьми. Оттого великая княгиня еще до трагической гибели мужа активно занималась организацией помощи фронту в Русско-японскую войну. Она отправляла на фронт не только обмундирование, медикаменты, подарки солдатам, но и походные церкви и евангелия. Она устроила в Москве госпиталь для раненных, специальные комитеты по обеспечению сирот и вдов.

Великая княгиня Елизавета Федоровна с детьми брата, великого герцога Эрнста Людвига Дармштадтского. Германия, 1913 г.

Став настоятельницей обители, она только умножила народную любовь и славу о себе. Ее называли не иначе, как «великая матушка», «сестра Елизавета». Прежде всего за то, что ни на минуту она не переставала думать о страждущих. На Большой Ордынке великой княгиней был приобретен особняк и возведен целый комплекс построек обители, состоявший из хозяйственных помещений, храма, больницы, аптеки, приемной для больных, школы для приютских девочек, библиотеки, квартиры священника и уникального сада. По воспоминаниям современников, все в обители было поставлено на «блистательной высоте». Сюда приходили совершать богослужения лучшие проповедники Москвы. Лучшие художники (Нестеров и Корин) расписывали храмы, которые вызывали всеобщее восхищение. Лучшие врачи работали в больнице, бесплатно обслуживая пациентов. Вместе с духовником Марфо-Мариинской обители протоиереем Митрофаном Сребрянским Елизавета Федоровна учила сестер основам медицины и умению духовно наставлять заблудших и опустившихся людей. Она сама со своей келейницей Варварой Яковлевной обходила притоны Хитровки, спасая детей, собирая сирот и больных в организованные ею дома призрения. И как ни странно, ее не пугали ругань и нечистота, грязь и потерявшие всякий человеческий облик люди. «Подобие Божие может быть иногда затемнено, но оно никогда не может быть уничтожено», — говорила Елизавета Федоровна.

Настоятельница Марфо-Мариинской обители милосердия Великая княгиня Елизавета Федоровна с сестрами и лазаретом у северной паперти собора. Фото из частной коллекции, 1914 г.

«Она обладала замечательным качеством — видеть хорошее и настоящее в людях, и старалась это выявлять, — писала о Елизавете Федоровне фрейлина ее родственницы Нонна Грэйтон. — Она совсем не имела высокого мнения о своих качествах… У нее никогда не было слов «не могу», и никогда ничего не было унылого в жизни Марфо-Мариинской обители. Все было там совершенно как внутри, так и снаружи. И кто бывал там, уносил прекрасное чувство». Для Москвы и высшего света это было невиданное дело, чтобы сестра Императрицы, изысканная, образованная, блистательная женщина оставила свет, переоделась в монашеское одеяние, пела на клиросе, ассистировала на операциях, сидела у постелей нищих и оборванцев, утешала и старалась исполнить просьбы приходящих.

«Я испытываю такую глубокую жалость к России и ее детям, которые сейчас не ведают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто крат больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему».

Настоятельница Марфо-Мариинской обители вела жизнь настоящей подвижницы, несла свой крест терпеливо и с трепетом. Всегда брала на себя самую тяжелую работу.

Первое время после октябрьской революции обитель не трогали, власти даже присылали продовольствие и медикаменты, однако вскоре стало очевидно, что Елизавету Федоровну не оставят в покое. Не раз у нее была возможность покинуть страну. Об этом просил ее и шведский министр, и германский кайзер Вильгельм. Впрочем, она не собиралась отказываться ни от веры, ни от страны, она верно чтила данное обещание: Твой народ стал моим народом, Твой Бог — моим Богом! (Руфь 1:16).

Дети в приюте Комитета великой княгини Елизаветы Федоровны. Фотография начала XX в.

В апреле 1918 года, на третий день после Пасхи, Елизавету Федоровну вместе с келейницами Варварой Яковлевой и Екатериной Янышевой арестовали и вывезли с другими Романовыми в Пермь. А 18 июля того же года, в день обретения мощей преподобного Сергия Радонежского, великую княгиню, инокиню Варвару, великого князя Сергея Михайловича, его секретаря Федора Ремеза, а также сыновей великих князей Константина Константиновича и Павла Александровича чекисты бросили в шахту старого рудника под Алапаевском, закидав потом шахту гранатами. «Господи! Прости им, ибо не знают, что делают (Лк 23:34)», — молилась Елизавета Федоровна. Об этом и о том, что из шахты слышалось пение Херувимской, рассказывал позднее крестьянин, бывший свидетелем убийства. Позднее, когда тела убитых были подняты из шахты, пальцы правой руки великой княгини и инокини Варвары оказались сложенными для крестного знамения. Новомученики скончались в страданиях от жажды и ран, с молитвой на устах.

В этом году мы отмечаем 90-летие со дня мученической кончины Елизаветы Федоровны и членов царской семьи. Центром национальной славы и Фондом Святого Всехвального апостола Андрея Первозванного совместно с Марфо-Мариинской обителью в рамках программы «Возрождение Марфо-Мариинской обители милосердия. К 100-летию со дня основания» организована фотовыставка. «От милосердия к святости» — передвижная экспозиция, побывавшая уже в девяти городах России, а также в Латвии и Украине, будет проходить и в Москве. Она посвящена жизни и духовному подвигу преподобномученицы великой княгини Елизаветы Федоровны. Организаторы попытались еще раз напомнить о деле милосердия, которое творила всю свою жизнь великая княгиня Елизавета Федоровна. Если вглядеться в фотографии, предоставленные архивами ГАРФ и РГАЛИ, в самом лике великой княгини можно увидеть то утешение, которое она сумела обрести в вере: «Я перехожу в Православие из чистого убеждения; чувствую, что это самая высокая религия и что я сделаю это с верой, с глубоким убеждением и уверенностью, что на это есть Божие благословение».

На крыльце больницы Солдатенкова (ныне Боткинской). В кругу императорской семьи. 7 августа 1914 г.

Фотографии предоставлены Фондом Святого Всехвального апостола Андрея Первозванного

ЕЛИСАВЕТА ФЕОДОРОВНА — Древо

Великая княгиня Елизавета Федоровна

Елисавета Феодоровна (1864 — 1918), великая княгиня, преподобномученица

Память 5 июля, 25 января (Греч. [1]), в Соборах Екатеринбургских, Московских и Санкт-Петербургских святых и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской

Родилась 20 октября 1864 года в протестантской семье великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери английской королевы Виктории. Элла была вторым ребенком в семье. Дети воспитывались в традициях старой Англии. Их жизнь проходила по строго установленному матерью регламенту. Детская одежда и еда были очень простыми. Три старшие дочери сами выполняли домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин. Впоследствии Елисавета Федоровна говорила: «В доме меня научили всему».

В 1884 году она вышла замуж за великого князя Сергея Александровича, брата Императора Российского Александра III.

Видя глубокую веру своего супруга, княгиня всем сердцем искала ответ на вопрос — какая же религия истинна? Она горячо молилась и просила Господа открыть ей Свою волю. 13 апреля 1891 года, в Лазареву субботу, над Елисаветой Феодоровной был совершен чин принятия в Православную Церковь. В том же году великий князь Сергей Александрович был назначен генерал-губернатором Москвы.

Посещая храмы, больницы, детские приюты, дома для престарелых и тюрьмы, княгиня видела много страданий. И везде она старалась сделать что-либо для их облегчения. После начала в 1904 году русско-японской войны Елисавета Феодоровна во многом помогала фронту, русским воинам. Трудилась она до полного изнеможения.

Великая княгиня Елизавета Федоровна и великий князь Сергей Александрович

4 февраля 1905 года от взрыва бомбы революционера-террориста погиб князь Сергей Александрович. Бросившаяся к месту взрыва Елисавета Феодоровна увидела картину, по своему ужасу превосходившую человеческое воображение. Молча, без крика и слез, стоя на коленях в снегу, она начала собирать и класть на носилки части тела горячо любимого и живого еще несколько минут назад мужа.

В час тяжелого испытания Елисавета Феодоровна просила помощи и утешения у Бога. На следующий день она причастилась Святых Тайн в храме Чудова монастыря, где стоял гроб супруга. На третий день после гибели мужа Елисавета Феодоровна поехала в тюрьму к убийце. Она не испытывала к нему ненависти. Великая княгиня хотела, чтобы он раскаялся в своем ужасном преступлении и молил Господа о прощении. Она даже подала Государю прошение о помиловании убийцы.

Елисавета Феодоровна решила посвятить свою жизнь Господу через служение людям и создать в Москве обитель труда, милосердия и молитвы. Она купила на улице Большая Ордынка участок земли с четырьмя домами и обширным садом. В обители, которая была названа Марфо-Мариинской в честь святых сестер Марфы и Марии, были созданы два храма — Марфо-Мариинский и Покровский, больница, считавшаяся впоследствии лучшей в Москве, и аптека, в которой лекарства отпускались бедным бесплатно, детский приют и школа. Вне стен обители был устроен дом-больница для женщин, больных туберкулезом.

10 февраля 1909 года обитель начала свою деятельность. 9 апреля 1910 года за всенощным бдением епископ Дмитровский Трифон (Туркестанов) (+1934) по чину, разработанному Святейшим Синодом, посвятил насельниц в звание крестовых сестер любви и милосердия. Сестры дали обет, по примеру инокинь, проводить девственную жизнь в труде и молитве. На следующий день за Божественной литургией святитель Владимир, митрополит Московский и Коломенский, возложил на сестер восьмиконечные кипарисовые кресты, а Елисавету Феодоровну возвел в сан настоятельницы обители. Княгиня сказала в тот день: «Я оставляю блестящий мир …но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир — в мир бедных и страдающих».

Великая княгиня Елизавета Федоровна

В Марфо-Мариинской обители княгиня Елисавета Феодоровна вела подвижническую жизнь: спала на деревянной кровати без матраса, часто не более трех часов; пищу употребляла весьма умеренно и строго соблюдала посты; в полночь вставала на молитву, а потом обходила все палаты больницы, нередко до рассвета оставаясь у постели тяжелобольного. Она говорила сестрам обители: «Не страшно ли, что мы из ложной гуманности стараемся усыплять таких страдальцев надеждой на их мнимое выздоровление. Мы оказали бы им лучшую услугу, если бы заранее приготовили их к христианскому переходу в вечность». Без благословения духовника обители протоиерея Митрофана Сребрянского и без советов старцев Оптиной пустыни, других монастырей она ничего не предпринимала. За полное послушание старцу она получила от Бога внутреннее утешение и стяжала мир в своей душе.

С начала первой мировой войны княгиня организовала помощь фронту. Под ее руководством формировались санитарные поезда, устраивались склады лекарств и снаряжения, отправлялись на фронт походные церкви. Отречение Императора Николая II от престола явилось большим ударом для Елисаветы Феодоровны. Душа ее была потрясена, она не могла говорить без слез. Елисавета Феодоровна видела, в какую пропасть летела Россия, и горько плакала о русском народе, о дорогой ей царской семье.

В ее письмах того времени есть следующие слова:

«Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, помочь ему. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Мы… должны устремить свои мысли к Небесному Царствию… и сказать с покорностью: «Да будет воля Твоя».

Преподобномученица Елисавета Феодоровна, икона

Елисавету Феодоровну арестовали на третий день святой Пасхи 1918 года, в Светлый вторник. В тот день святитель Тихон служил молебен в обители.

С ней разрешили поехать сестрам обители Варваре (Яковлевой) и Екатерине Янышевой. Их привезли в сибирский город Алапаевск 20 мая 1918 года. Сюда же были доставлены великий князь Сергей Михайлович и его секретарь Феодор Михайлович Ремез, великие князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи и князь Владимир Палей. Спутниц Елисаветы Феодоровны отправили в Екатеринбург и там отпустили на свободу. Но сестра Варвара добилась, чтобы ее оставили при великой княгине.

18 июля 1918 года узников ночью повезли в направлении деревни Синячихи. За городом, на заброшенном руднике, и совершилось кровавое преступление. С площадной руганью, избивая мучеников прикладами винтовок, палачи стали бросать их в шахту. Первой столкнули княгиню Елисавету. Она крестилась и громко молилась: «Господи, прости им, не знают, что делают!»

Елисавета Феодоровна и князь Иоанн упали не на дно шахты, а на выступ, находящийся на глубине 15 метров. Сильно израненная, она оторвала от своего апостольника часть ткани и сделала перевязку князю Иоанну, чтобы облегчить его страдания. Крестьянин, случайно оказавшийся неподалеку от шахты, слышал, как в глубине шахты звучала Херувимская песнь — это пели мученики.

Убиение прмц. Елисаветы и ихже с нею. 6-е клеймо иконы Собора новомучеников и исповедников Российских из Храма Христа Спасителя.

Почитание

Несколько месяцев спустя армия адмирала Александра Васильевича Колчака заняла Екатеринбург, тела мучеников были извлечены из шахты. У преподобномучениц Елисаветы и Варвары и у великого князя Иоанна пальцы были сложены для крестного знамения. При отступлении Белой армии гробы с мощами преподобномучениц в 1920 году были доставлены в Иерусалим.

Русская Православная Церковь Заграницей на Архиерейском Соборе 14 ноября 1981 года прославила святую великую княгиню как преподобномученицу в лике святых новомучеников Российских [2]. В современном официальном календаре РПЦЗ под 5 июля значится память «Новопреподобномчц: вел. княгини Елисаветы, инокини Варвары и иже съ ними мучч. князей: Іоанна, Игоря, Константина, Сергія, Владиміра и муч. Феодора» [3]. Все названные лица также включены в месяцеслов Константинопольской Православной Церкви [4].

1 и 2 мая 1982 года, в праздник святых жен-мироносиц, состоялось перенесение мощей преподобномучениц Елисаветы Феодоровны и Варвары из крипты в храме равноапостольной Марии Магдалины у подножия Елеонской горы. На начало XXI века мощи святых почивают в этом храме; две гробницы из белого мрамора с иконами святых расположены у алтаря.

Весной 1992 года великая княгиня Елисавета Феодоровна и инокиня Варвара были также прославлены Архиерейским Собором Московского Патриархата. В 1995 году на месте гибели преподобномучениц был основан Алапаевский мужской монастырь во имя новомучеников российских.

На иконе Собора новомучеников и исповедников, написанной по случаю их общего прославления в 2000 году, на шестом клейме изображено убиение преподобномученицы Елисаветы и иже с нею — её келейницы Варвары, великого князя Сергея Михайловича, князя Владимира Палея, великих князей Иоанна, Константина и Игоря, а также их преданных слуг.

Молитвословия

Тропарь прмц. вел. кн. Елисаветы, глас 1

Смире́нием досто́инство кня́жеское сокры́вши,/ богому́драя Елисаве́то,/ сугу́бым служе́нием Ма́рфы и Мари́и/ Христа́ почти́ла еси́./ Милосе́рдием, терпе́нием и любо́вию себе́ предочи́стивши,/ я́ко же́ртва пра́ведная Бо́гу принесла́ся еси́,/ Мы же, чту́ще доброде́тельное житие́ и страда́ния твоя́,/ я́ко и́стинную наста́вницу усе́рдно про́сим тя:/ свята́я му́ченице Вели́кая Княги́не Елисаве́то,// моли́ Христа́ Бо́га спасти́ и просвети́ти ду́ши на́ша.

Кондак прмц. вел. кн. Елисаветы, глас 2

Вели́чие по́двига ве́ры кто пове́сть:/ во глубине́ земли́, я́ко в раи́ све́тлости,/ страстоте́рпица Вели́кая Княги́ня Елисаве́та/ со А́нгелы во псалме́х и пе́ниих ра́довашеся/ и, убие́ние претерпева́ющи,/ о безбо́жных мучи́телех взыва́ше:/ Го́споди, прости́ им грех сей,/ не ве́дят бо, что́ творя́т./ Тоя́ моли́твами, Христе́ Бо́же,// поми́луй и спаси́ ду́ши на́ша.

Видео

Документальный фильм Максима Гуреева «Silentium» (2012 год)

Литература

  • «Святая преподобномученица великая княгиня Елисавета», страница календаря на портале Православие.Ru:
  • Служба святымъ царственнымъ мученикомъ. — Montreal: Monastery Press, 1982:

Использованные материалы

  • «Преподобномученица Великая княгиня Елисавета и инокиня Варвара», страница календаря на портале Православие.Ru:
  • Минея. Июль, ч. 1, изд. Московской Патриархии, с. 626:


[1]  Страница греческого сайта ΜΕΓΑΣ ΣΥΝΑΞΑΡΙΣΤΗΣ (Большой месяцеслов), по кн.: Αγαθάγγελος (Χαραμαντίδης), Επ. Φαναρίου, ΜΕΓΑΣ ΣΥΝΑΞΑΡΙΣΤΗΣ (Епископ Фанарийский Агафангел, «Синаксарь Православной Церкви»), Αποστολικής Διακονίας της Εκκλησίας της Ελλάδος, http://www.synaxarion.gr/gr/m/1/d/25/sxsaintlist.aspx.

[2]  Елисавета Феодоровна и инокиня Варвара упоминались в заглавии и самих текстах составленной на 4 июля службы Царственным мученикам вместе с другими лицами царского рода, впоследствии получившим отдельные дни памяти — «Служба святому благовѣрному страстотерпцу Царю Мученику Николаю II, святѣй благовѣрнѣй Царицѣ Мученицѣ Александрѣ, святому благовѣрному царевичу мученику Алексію, святымъ благовѣрнымъ царевнамъ мученицамъ Ольгѣ, Татіанѣ, Маріи и Анастасіи, святѣй благовѣрнѣй книгинѣ преподобномученицѣ Елисаветѣ, святымъ благовѣрнымъ мученикомъ царскаго рода, св. преп.-муч. инокинѣ Варварѣ и вѣрнымъ царскимъ слугамъ съ ними убіеннымъ». — Montreal: Monastery Press, 1982, http://osanna.russportal.ru/index.php?id=liturg_book.menaion…401.

[3]  Троицкїй Православный Русскїй Календарь на 2014 г. — Свято-Троїцкий Монастырь. Тѵпографїѧ Пр. Іωва Почаевскагω въ Джорданвиллѣ, 2013. — С. 91.

[4]  «July 5», страница календаря на официальном сайте Греческой православной архиепископии в Америке Константинопольского Патриархата, https://www.goarch.org/chapel/saints?contentid=2343: «Holy New Martyrs Elizabeth the Grand Duchess and the Novice Barbara … With them are also commemorated their fellow Martyrs: Grand Duke Sergius Mikhailovich; Princes John, Constantine, and Igor, the brethren; Prince Vladimir Paley; and Theodore Remez».

В РПЦ вспоминают преподобномучениц инокиню Варвару и Елизавету Романову

https://ria.ru/20200718/1574521538.html

В РПЦ вспоминают преподобномучениц инокиню Варвару и Елизавету Романову

В РПЦ вспоминают преподобномучениц инокиню Варвару и Елизавету Романову

В Русской православной церкви в субботу отмечают день памяти преподобномучениц Великой княжны Елизаветы Федоровны Романовой, знаменитой основательницы… РИА Новости, 18.07.2020

2020-07-18T01:31

2020-07-18T01:31

2020-07-18T01:31

религия и мировоззрение

елисаветинско-сергиевское просветительское общество

елизавета федоровна

строгановское училище

москва

алапаевск

санкт-петербург

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdn22.img.ria.ru/images/149372/02/1493720293_0:0:1365:769_1400x0_80_0_0_b9e6800ed364d51067618955737b5e51.jpg

МОСКВА, 18 июл – РИА Новости. В Русской православной церкви в субботу отмечают день памяти преподобномучениц Великой княжны Елизаветы Федоровны Романовой, знаменитой основательницы Марфо-Мариинской обители, а также инокини Варвары, погибших 102 года назад в Свердловской области.Семнадцатого июля, в день царственных страстотерпцев, православные верующие вспоминали об убитых в 1918 году российском императоре Николае II и его семье.Святая преподобномученица великая княгиня Елизавета Федоровна (Елизавета Александра Луиза Алиса) родилась 1 ноября 1864 года в Дармштадте (Германия). После вступления в брак с великим князем Сергеем Александровичем Романовым переехала в Россию, где активно занималась благотворительностью. Она основала Марфо-Мариинскую обитель в Москве, была председателем Петровского благотворительного общества в Санкт-Петербурге, Санкт-Петербургского дамского комитета Российского общества Красного Креста, Царскосельского благотворительного общества и Убежища для слабосильных и выздоравливающих детей. В 1896 году основала Елизаветинскую общину сестер милосердия в Санкт-Петербурге. Также она была попечительницей Филармонического общества, Строгановского училища и учредила приют для престарелых театральных деятелей.Елизавета Федоровна была убита 18 июля 1918 года большевиками: ее живьем сбросили в шахту недалеко от Алапаевска (Свердловская область). Всего там были казнены восемь человек – члены семьи Романовых и их приближенные. Двое из убитых канонизированы Русской православной церковью как преподобномученицы: великая княгиня Елизавета Федоровна и инокиня Варвара.Сейчас в Марфо-Мариинской обители милосердия расположен женский монастырь. По данным сайта обители, там действует восемь социальных проектов. В обители помогают «тем, кто более всего в этом нуждается»: детям-инвалидам, детям-сиротам, больным, немощным, престарелым людям «и всем, кто оказался в тяжелой жизненной ситуации». Также в обители расположена справочная служба «Милосердие».Ранее председатель наблюдательного совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество» (ЕСПО) Анна Громова заявила, что в Алапаевске нужно создать туристический кластер.

https://ria.ru/20180718/1524777744.html

https://ria.ru/20141101/1030771634.html

https://ria.ru/20200717/1574472062.html

москва

алапаевск

санкт-петербург

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2020

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdn21.img.ria.ru/images/149372/02/1493720293_0:0:1365:1025_1400x0_80_0_0_90b335658cf845e8e2fd1b9a59d122f2.jpg

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

елисаветинско-сергиевское просветительское общество, елизавета федоровна, строгановское училище, москва, алапаевск, санкт-петербург

Святая Елизавета Романова: 9 главных фактов о благотворительности Великой княгини

Елизавета Фёдоровна в облачении сестры милосердия. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.

Деятельность прмц. великой княгини Елизаветы Федоровны, Гессен-дармштатдской принцессы, принявшей Православие и основавшей в Москве Марфо-Мариинскую обитель милосердия, была многообразна. Отличала ее всегда личная вовлеченность.

Жизнь прмц. Елизаветы не делилась на «просто жизнь» и «добрые дела».

Она лично посещала Хитровку — «дно» Москвы, где жили беднота и «преступный элемент» и куда боялись заходить даже мужчины.
Она лично ассистировала при операциях, которые проводились в госпитале Марфо-Мариинской обители.

Уже после расстрела, когда вел. кн. Елизавету, раненую, сбросили в шахту, она, получив переломы, травму головы, перевязывала раны другим пострадавшим и утешала их.

При всей своей активной вовлеченности в дела, вел. кн. Елизавета Федоровна сохраняла молитвенный настрой. Далеко не во всех монастырях того времени занимались Иисусовой молитвой. Святая Елизавета была ее «делательницей» и даже — сохранилось по крайней мере одно письмо — советовала своим родным молиться этой молитвой.

Написала устав принципиально новой обители милосердия. Прмц. Елизавета Федоровна с большим уважением относилась к русским православным монашеским традициям.

Но в монастыре она, прежде всего, видела уход от мира, от деятельной жизни ради молитвы.

В большом городе, таком, как вторая столица Российской империи, Москва, по мнению вел. кн. Елизаветы Федоровны, нужна была обитель, которая откликается на самые разные нужды людей, где человеку могут помочь и словом, и делом. И куда мог бы прийти любой нуждающийся, независимо от вероисповедания и национальности.

Поэтому она стала создавать новые институты сестер. В Марфо-Мариинской обители могли жить как сестры, принявшие обет послушания, девства и нестяжания на время их служения в обители, так и сестры, принявшие или готовящиеся к монашескому постригу.

Крестовая сестра Евдокия Сухобокова. 1910-е годы. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.

Создавая Марфо-Мариинскую обитель, вл. кн. Елизавета руководствовалась древними монашескими уставами и советами духовных авторитетов, которых едва ли можно было назвать модернистами — Московского митрополита, свщм. Владимира (Богоявленского), епископа Трифона (Туркестанова), старцев подмосковной Зосимовой пустыни.

Хотела возродить институт диаконис. В Древней церкви существовали диакониссы — женщины, помогавшие епископу в миссионерском служении и делах милосердия, а также при совершении Таинства Крещения над взрослыми женщинами.

Так, известны диаконисса Фива, ученица апостола Павла, и св. Олимпиада, собеседница Златоуста. В Средние века институт диаконисс был забыт, но на рубеже XIX-XX вв. в Церкви стали раздаваться голоса в пользу его возрождения.

Одним из громких был голос прмц. Елизаветы, для обители которой диаконисы должны были не столько помогать епископу при совершении Таинств и богослужении, сколько заниматься социальным служением (диаконией).

Усилия вел. кн. Елизаветы Федоровны вызвали поддержку одних иерархов (свщмч. Владимир Богоявленский) и неприятие других (свщмч. Питирим Тобольский).

Прмц. Елизавету упрекали в том, что за основу она взяла немецкие лютеранские общины диаконис пастора Флиднера.

Однако св. Елизавета Федоровна обращалась к практике именно Древней церкви, в некоторых вопросах основательно позабытой.

В первохристианские времена были диаконисы по одеянию (служению), принесшие обеты, и диаконисы, над которыми совершалось рукоположение. «Я прошу только о первом (разряде), — писала Елизавета Федоровна профессору Санкт-Петербургской Духовной Академии Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому. — По правде сказать, я совсем не стою за вторую степень, времена теперь не те, чтобы давать женщинам право участвовать в клире, смирение достигается с трудом и участие женщин в клире может в него внести неустойчивость».

Группа раненых солдат Первой мировой войны в Марфо-Мариинской обители. В центре Елизавета Федоровна и сестра Варвара. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.

Открыла санаторий для раненных солдат. Госпитали для раненных солдат открывали многие, в том числе и прмц. Елизавета. Реже встречаются примеры создания реабилитационных центров. Санаторий, оборудованный по последнему слову тогдашней медицинской техники, был организован вл. кн. Елизаветой Федоровной под Новороссийском во время Русско-японской войны (1904-1905 гг).

Организовала пункт сбора помощи фронту во дворце. В залах Большого кремлевского дворца во время Русско-японской войны по инициативе вл. кн. Елизаветы работали мастерские, где шили обмундирование для солдат. Здесь же принимались пожертвования деньгами и вещами.
Сама Елизавета Федоровна ежедневно смотрела за общей организацией и ходом работ.

Создала лучшую хирургическую больницу в Москве. Первая операция в клинике при Марфо-Мариинской обители была сделана самой великой княгине Елизавете. Впоследствии сюда привозили самых тяжелых больных, от которых отказывались в других больницах.

Прмц. Елизавета не только лично помогала при операциях, но лично выхаживала самых тяжелых больных. Сидела у постели, меняла повязки, кормила, утешала.

Известен случай, когда она выходила женщину с тяжелейшими ожогами всего тела, которую врачи считали обреченной.

Хирургический кабинет больницы при Обители. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.

Однако больница в обители не считалась приоритетом. Главной была амбулаторная помощь, пациентов бесплатно принимали квалифицированные московские врачи (в 1913 году в ней было зарегистрировано 10 814 посещений).

Построила здание с дешевыми квартирами для работающих женщин.
Новым для России видом помощи стали дешевые квартиры (общежитие) для работающих женщин, открытое в обители. Это было веяние времени, поскольку все больше молодых женщин начинало работать на фабриках.

Обитель помогала им выбраться из мира рабочих поселков и окраин с их пьянством и развратом.

Ориентировала обитель на миссию среди бедняков. В доме священника при Марфо-Мариинской обители находились общественная библиотека. В ней было собрано 1590 томов религиозно-нравственной, светской и детской литературы.

Была и воскресная школа, где в 1913 году обучались 75 девушек и женщин, работавших на фабриках. Если в клинике обители умирал пациент, монахини московских монастырей и незанятые служением больным сестры читали по нему Псалтирь. Настоятельница обители тоже участвовала в молитве. Ее ставили в очередь в ночное время, потому что днем она была занята.

Забирала детей из притонов Хитровки. Описанный Гиляровским район ночлежек в начале XX века представлял собой затерянный в центре Москвы мир, живущий по звериным законам. «Извести» хитрованцев удалось лишь советской власти, применившей, в отличие от царского правительства, всю мощь и жестокость репрессивной машины.

До революции же с существованием Хитровки власти мирились. Считалось, что приток безработных, бездомных и опустившихся людей не остановить, а в центре города район ночлежек будет под большим контролем полиции, чем на окраине. Хитровку посещали различные благотворители. Так известно, что епископ Арсений (Жадановский) вызволил с Хитровки многих бывших певчих. Пропивших все до нитки людей одевали в новую одежду и давали им шанс вновь устроиться на работу в храмы.

Из хитровских певчих даже был составлен особый хор, певший при богослужениях епископа. Московский старец, праведный Алексий Мечев, ходил на Хитровку проповедовать.

Особенностью служения св. Елизаветы Федоровны было то, что она забирала из ночлежек детей и отправляла их в специальную школу при обители. Так она спасала их от неминуемой участи — для мальчиков воровства, для девочек — панели, а в итоге каторги или ранней смерти. Если семья еще не совсем опустилась, то дети могли остаться с родителями и только посещали занятия в обители, получать там одежду и еду.

Билет на благотворительный спектакль в помощь погорельцам. Фото из музея Марфо-Мариинской Обители милосердия.

Боялась ли она идти в притоны? Св. Елизавета шла к бедным с готовностью. Так, во время революционных беспорядков в Москве (1905 г.) она вечерами лишь с одним провожатым ходила в госпиталь к солдатам, раненым в боях с японцами. И всегда отказывалась от охраны и помощи полиции.

Россия — это больной ребенок…
В одном из писем после революции прмц. Елизавета Федоровна писала: «Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не ведают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто крат больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день.

Святая Россия не может погибнуть. Но великой России, увы, больше нет. Но Бог в Библии показывает, как он прощал свой раскаявшийся народ и снова даровал ему благословенную силу. Будем надеяться, что молитвы, усиливающиеся с каждым днем, и увеличивающееся раскаяние умилостивят Приснодеву, и она будет молить за нас своего Божественного Сына, и что Господь нас простит».

Житие Святой новомученицы великой княгини Елизаветы

Митрополит Анастасий

Не каждому поколению суждено встретиться
путь такой благословенный дар небес, каким была для нее великая княгиня Елизавета Федоровна.
время, потому что она была редким сочетанием возвышенного христианского духа, морального благородства,
просветленный ум, нежное сердце и изысканный вкус. Она обладала чрезвычайно тонким и
многогранная духовная композиция и ее внешний вид отражали красоту и
величие ее духа.На ее лбу лежала печать врожденного высокого достоинства, которое
отделял ее от окружающих. Под прикрытием скромности она часто стремилась, хотя
напрасно, чтобы скрыться от чужих взглядов, но нельзя было принять ее за
еще один. Где бы она ни появлялась, всегда спрашивали: «Кто та, что смотрит вперед?
как утро, ясное, как солнце »(Песнь Песней 6:10)? Куда бы она ни пошла, она
исходил чистый аромат лилии. Возможно, именно поэтому она любила
цвет белый — это было отражение ее сердца.Все ее духовные качества были
строго уравновешены друг с другом, никогда не производя впечатления односторонности.
Женственность соединилась в ней с мужественным характером; ее доброта никогда не приводила к слабости
и слепое, безоговорочное доверие людей. Даже в своих лучших искренних вдохновениях она
проявили тот дар различения, который всегда так высоко ценился христианами.
аскеты. Возможно, эти характеристики были частично связаны с ее воспитанием, которое она
получила под руководством ее бабушки по материнской линии Виктории, королевы Англии и
Императрица Индии.На все ее вкусы и привычки был поставлен безошибочный английский штамп.
и английский был ей ближе, чем ее родной немецкий.

Сама великая княгиня признала, что великая
влияние на формирование внутренней, чисто духовной стороны ее характера оказало
пример предка по отцовской линии, Элизабет Тюринген из Венгрии, которая через свою дочь
София была одной из основательниц Гессенского дома. Современник крестовых походов, этот
замечательная женщина отразила дух ее возраста.В ней соединилось глубокое благочестие
с самоотверженной любовью к ближнему, но супруг считал ее великой
милосердие расточительно и временами преследовало ее за это. Ее раннее вдовство вынудило
ей вести жизнь странствий и нужды. Позже она снова смогла помочь бедным и
страдает и полностью посвящает себя благотворительной деятельности. Великое благоговение, которое
эта королевская борца наслаждалась даже при жизни, переехав в Римско-католическую церковь в
тринадцатого века, чтобы причислить ее к числу своих святых.Впечатлительная душа
великая княгиня была очарована в детстве счастливой памятью о своем благородном предке и
произвел на нее глубокое впечатление.

Ее богатые природные дары были усовершенствованы обширными
и широкое образование, которое не только удовлетворило ее умственные и эстетические потребности, но и
обогатил ее знаниями чисто практического характера, необходимыми для каждой женщины с
домашние обязанности. «Вместе с Ее Величеством (т.е. императрицей Александрой Федоровной ее
младшая сестра) нас в детстве учили всему », — сказала она однажды в
ответ на то, как она познакомилась со всеми тонкостями ведения домашнего хозяйства.

Избранная будущей женой великого князя Сергея
Александрович, великая княгиня прибыла в Россию в период, когда страна,
под твердым правлением Александра III достигла расцвета своего могущества в чисто
национальный дух. Обладая моральной чувствительностью и врожденной любовью к знаниям, молодой великий
княгиня начала интенсивное изучение национальных особенностей русского народа и
особенно их веры, которая накладывает глубокий отпечаток как на их национальный характер, так и
на всю их культуру.Вскоре Православие покорило ее своей красотой и внутренним богатством.
что она часто противопоставляла духовной нищете протестантизма. («А также
они так самодовольны во всем! »- сказала она о протестантах.)

Из ее опыта в римско-католическом мире
великая княгиня иногда вспоминала поездку в Рим, которую она совершила вместе с покойным
великий князь вскоре после юбилея Папы Льва XIII. Последний хорошо знал
непоколебимая твердость православных убеждений Сергея Александровича и уважала его
высоко, впервые познакомившись, когда великий князь, еще будучи ребенком, был
посещение Рима.Это давнее знакомство позволило им поговорить неформально.
Между ними даже возник спор о том, сколько пап было названо Сергием. Ни то, ни другое
из этих возвышенных спорщиков хотели уступить место другим, и папа был вынужден уйти
в свою библиотеку, чтобы проверить. Он вернулся немного расстроенным.

«Простите меня», — сказал Лев XIII, улыбаясь,
«хотя говорят, что папа непогрешим, на этот раз он ошибся».

Великая княгиня по собственному желанию решила
присоединиться к Православной Церкви.Когда она сделала объявление своему супругу,
по рассказу одного из слуг, слезы невольно текли из его глаз.
Сам император Александр III был глубоко тронут ее решением. Ее муж благословил
ее после Святого Миропомазания с драгоценной иконой Спасителя «Не Сделано
Руки »(копия чудотворной иконы в Спасской часовне), которую она
Она очень дорожила ею на протяжении всей оставшейся жизни. Присоединившись к
Таким образом, вера и, следовательно, во все, что составляет душу русского, великого
Герцогиня могла теперь с полным правом сказать своему супругу словами моавитянки Руфь:
«Твой народ стал моим народом, и твой Бог — моим Богом» (Руфь 1:16).

Продление срока пребывания великого князя в должности
Генерал-губернатор Москвы, истинного сердца России, где он и его жена были
живое соприкосновение с древними святынями и исконным русским народным укладом
жизнь, должно быть, еще больше связала великую княгиню с ее новой родиной.

Даже в эти годы она много времени посвятила
благотворительную деятельность, хотя это считалось одним из главных ее обязательств
высокое положение и поэтому не принесла ей большого общественного признания.В рамках ее социальной
обязанности великая княгиня была вынуждена участвовать в общественной жизни, которая уже была
начинает притеснять ее из-за легкомыслия. Страшная смерть великого князя
Сергея Александровича, разорванного бомбой в самом святом Кремле (около
Николаевский дворец, куда переехал великий князь после того, как оставил свой пост
Генерал-губернатор), начал решительное моральное изменение в душе своей супруги, которое вызвало
ей бросить прежнюю жизнь раз и навсегда.Величие духа, с которым она
выдержала испытание, вызвала у нее заслуженное восхищение всех. Она даже нашла в
сама моральная сила навестить Калиева, убийцу ее мужа, в надежде
смягчая и исцеляя его сердце кротостью и полным прощением. Эти христианские
чувства, которые она выразила через личность убитого великого князя,
следующие трогательные слова Евангелия начертаны на памятном кресте, воздвигнутом
по планам Васнецова, на месте его гибели », батюшка, прости им
они не знают, что делают… «

Однако не все были способны понять
изменение, которое произошло в ней. Пришлось пережить такой ошеломляющий
катастрофы, чтобы убедиться в хрупкости и иллюзорности
богатство, слава и вещи этого мира, о которых мы столько веков
был предупрежден Евангелием. Для общества того времени решение великой княгини
распустить свой двор, чтобы оставить мир и посвятить себя служению Богу и
сосед, казался скандалом и безумием.Презирая слезы друзей, сплетни и
насмешки над миром, она смело вступила на свой новый путь. Выбрав ранее
путь совершенства, т.е. путь аскетической борьбы, она начала мудро
размеренные шаги для восхождения по лестнице христианских добродетелей.

Совет мудрых наставников не был чужд
ее, направляя тех, кто начинает христианскую деятельность, учиться у других
образ жизни, чтобы «не учить себя, не идти без проводника по пути, который
человек никогда не путешествовал и поэтому быстро сбился с пути; не путешествовать более или менее
правильно, не уставать от слишком быстрой пробежки или засыпать во время отдыха »
(Иероним, г. Письмо к преподобному Рустику).

Поэтому она старалась ничего не понимать без
руководство духовно опытных старцев, особенно старцев Зосимы
Эрмитаж, которому она полностью подчинилась. Как ее небесные проводники и
Покровителями она выбрала преподобного Сергия и Алексия Московского. Ее доверили своим
особую защиту покойного супруга, останки которого она похоронила в Чудовом монастыре в г.
великолепная гробница в стиле древнеримских катакомб.Продленный период
траура по великому князю, во время которого она удалилась в свой внутренний мир и была
постоянное пребывание в церкви, было первым настоящим разрывом, который отделил ее от того, что до того
был ее обычной повседневной жизнью. Переезд из дворца в приобретенное ею здание
в Ордынке, где она выделила себе всего две очень скромные комнаты, знаменовала собой полное
разрыв с прошлым и начало нового периода в ее жизни.

Отныне ее главной задачей стало строительство
сестринство, в котором внутреннее служение Богу будет объединено с активным служением своему
сосед во имя Христа.Это была совершенно новая форма организованной благотворительной деятельности.
Церковная деятельность, а потому привлекала к себе всеобщее внимание. В его основании было
заложил глубокую и непреложную идею: никто не может дать другому больше, чем он сам
уже обладал. Мы все опираемся на Бога, и поэтому только в Нем мы можем любить нашу
сосед. Так называемая естественная любовь, или гуманизм, быстро испаряется, уступая место холодности и
разочарование, но тот, кто живет во Христе, может подняться до высот полного
самоотречение и отдать жизнь за своих друзей.Великая княгиня не только хотела
придают благотворительной деятельности дух Евангелия, но помещают ее под
защита церкви. Таким образом, она надеялась постепенно привлечь в Церковь эти уровни
российского общества, которое до этого времени оставалось в значительной степени равнодушным к
Вера. Очень знаменательным было само имя, которым великая княгиня дала
учреждение, которое она основала — Марфо-Мариинский женский монастырь, название которого
Сама миссия, жизнь ее святых покровителей.

Сообщество было задумано как дом
Лазарь, которого так часто посещал Спаситель. Сестры монастыря были призваны объединиться
и высокий удел Марии, внимая вечному слову жизни, и служение
Марфа, в той степени, в которой они нашли Христа в лице Его менее удачливых
братья. Оправдывая и объясняя свою мысль, незабываемая основательница
монастырь сказал, что Христос Спаситель не мог судить Марфу за оказанное Ему гостеприимство,
поскольку последнее было знаком ее любви к Нему.Он только предупредил Марту, а в ней все
женщин в целом, против той излишней суеты и мелочности, которые уводят их от
высшие потребности духа.

Быть не от мира сего и при этом жить
и действовать в мире, чтобы изменить его — это была основа, на которой она
хотела основать свой монастырь.

Стремясь быть послушной дочерью православных
Церковь во всем, великая княгиня не желала использовать ее преимущества.
положение, опасаясь, что она хоть малейшим образом не позволит себе вольности и не отступит от
послушание, согласно правилам или определенным статутам, установленным для каждого церковью
Орган власти.Напротив, она с полной готовностью выполняла малейшее желание
последнее, даже если это не совпадало с ее личными взглядами. В свое время, например,
она всерьез задумалась о возрождении старинного института диакониссы, в котором она
ревностно поддерживал митрополит Московский Владимир. Епископ Гермоген (в это время
Саратова, а затем Тобольска, где он был замучен), по недоразумению встал
против этой идеи, обвиняя великую княгиню без всяких оснований, в протестантских
склонности (в которых он позже раскаялся), и посоветовал ей отказаться от своей заветной мечты.Будучи неправильно понятой в лучших своих стремлениях, великая княгиня не подавила
ее дух из-за этого мучительного разочарования, а скорее вложил в нее все свое сердце
возлюбленного Марфо-Мариинского женского монастыря. Неудивительно, что монастырь быстро расцвел.
и привлекла множество сестер из аристократии, а также из простых людей. Около
монашеский порядок царил во внутренней жизни общины, внутри и вне
монастыря ее деятельность заключалась в заботе о тех, кто навещал больных,
жилище в монастыре, в материальной и моральной помощи бедным, в
богадельни для сирот и брошенных детей, которые есть в каждом большом городе.Большой
герцогиня обращала особое внимание на несчастных детей, которые несли в себе
проклятие отцовских грехов, дети, рожденные в мутных трущобах Москвы только для
засыхают прежде, чем они успеют зацвести. Многие из них попали в детский дом.
построили для них, где они быстро возродились духовно и физически. Для других,
Установлен постоянный надзор по месту жительства. Дух инициативы
и моральная чуткость, сопровождавшая великую княгиню во всех ее делах, вдохновляла
и побудили ее искать новые пути и формы благотворительной деятельности, которые
иногда отражали влияние ее первой, западной родины, и ее развитую
организации социального оздоровления и взаимопомощи.И поэтому она создала кооператив
посыльных мальчиков с хорошо построенным общежитием и квартирами для девочек, которые принимали участие в
эта деятельность. Не все эти заведения были напрямую связаны с монастырем,
но все они были подобны солнечным лучам, соединенным в лице своей настоятельницы,
которая обнимала их своей заботой и защитой. Выбрав своей миссией не только
служить ближнему в целом, но также и духовному перевоспитанию современных
Русское общество, великая княгиня хотела говорить с последними на более близком, понятном языке.
о церковном искусстве и православной литургической красоте.Все церкви основанные ею,
особенно главный храм монастыря, построенный в новгородско-псковском стиле знаменитым
архитектора Щусева и написанные Нестеровым, отличались строгостью стиля и
художественное единство внутреннего и внешнего убранства. Склеп, расположенный под
Своды монастырской церкви также вызывали всеобщее восхищение своим умиротворяющим теплом. В
церковные службы в монастыре всегда проводились на высшем уровне благодаря
исключительно способный духовный отец, избранный игуменией.Время от времени она
привлекла другую прекрасную пастырскую силу из Москвы и всех частей России для служения и
проповедовать. Как пчелы, собирающие нектар со всех цветов, по словам Гоголя, для
у нее, как у истинной христианки, не было окончательного курса обучения, и она оставалась
сознательная скромная ученица всю жизнь.

Весь внешний декор Марфы и Марии
Конвент, а также внутренняя структура и в целом все материальные творения
великие княжны отличались элегантностью и культурой.Это было не потому, что она передала
это какое-то самоудовлетворяющее значение, но поскольку это было спонтанное действие
ее творческого духа. Сосредоточив свою деятельность вокруг монастыря, великий
герцогиня не порвала своих связей с другими общественными организациями и учреждениями
милосердный или духовно просветительский характер, с которым она была связана близкими моральными
связывает ее с первых лет в Москве. Среди них Палестинское общество занимало
первое место, так близкое ей, потому что вызывало к жизни глубокое русское православное чувство
ее супруга, Гранд
Князь Сергей Александрович, за Святую Землю.Унаследовав от него председательство
этого общества, она подражала ему в святом рвении по Сиону и в неутомимой заботе о
Русские паломники направляются на Святую землю. Ее заветной мечтой было поехать с ними,
хотя раньше она уже побывала в святых местах вместе с покойным великим князем.
Непрерывная цепочка действий и обязанностей, усложняющаяся с каждым годом.
год, долгое время не позволял ей уехать из России в Святой город. Увы! Ни один. Никто
тогда предвидел, что она прибудет в Иерусалим только после ее кончины, чтобы найти
там место для вечного покоя.

Ее разум всегда был в гармонии с ее сердцем, и
в своей работе в Палестине она проявила не только любовь и рвение к Святой Земле, но и большую
рабочее знание, как будто она напрямую контролировала все институты Общества.
В последние годы перед войной она была занята планами строительства
подворье св. Николая в Бари с церковью, достойной русского названия. Проэкт
и макет здания, выполненный Щусевым в древнерусском стиле.
постоянно выставляется в ее приемной.Бесчисленные бумаги и звонки, экзамен
различных типов петиций и мольб, которые подавались к ней со всех концов
Россия, как и другие дела, обычно занимала ее целый день и часто приводила ее
до полного истощения. Это не помешало ей провести ночь в
у постели больного или от посещений Кремля и
любил церкви и монастыри во всех частях Москвы. Дух укрепил
ослабленное тело (единственным отдыхом для нее были молитвенные паломничества в разные уголки России.Однако даже здесь люди лишили ее возможности найти уединение и
тихо. Очень почитая ее королевское происхождение и великое благочестие, люди восторженно встречали ее.
везде. Поездки великой княгини против ее воли в разные города России
превратились в победные марши).

Скрывая свою борьбу, она всегда появлялась раньше
люди с ярким улыбающимся лицом. Только когда она была одна или с несколькими близкими людьми,
в ее лице и особенно в глазах отражалась скрытая печаль — знак великой души
томится в этом мире.Отрешившись почти от всего земного, она
еще ярче излучала внутренний свет, особенно своей любовью и нежностью. Ни один. Никто
мог сделать доброе дело более деликатно — каждому в соответствии с его потребностями или
духовный темперамент. Она была способна не только плакать с печалью, но и
радоваться с радующимися, что обычно труднее. Хотя не монахиня в
В строгом смысле, лучше любой монахини она соблюдала великий закон св. Нила Синайского:
«Блажен монах, почитающий каждого человека как (а) бога после Бога.»Найди лучшее
в каждом мужчине и: «Помилуй падших», было ее постоянное стремление
сердце. Кроткий дух не помешал ей воспламениться святым гневом перед несправедливостью.
Еще более строго она судила себя, если допустила ошибку, пусть и невольно.
Позвольте мне представить факт, который свидетельствует об этой стороне ее характера, а также о том, как
ее искренность победила врожденную сдержанность и требования общественного этикета. однажды
в то время, когда я был епископом Московского викария, она предложила мне председательство чисто
светская организация, не имеющая никакой деятельности, связанной с Церковью.я был
невольно смущается, не зная, как ей ответить. Понимая мою позицию, она
немедленно сказал решительно: «Простите, я сделал глупое предложение», и таким образом
вывел меня из сложной ситуации.

Высокий пост великой княгини вместе с
ее открытость привлекала к ней множество различных организаций и отдельных петиционеров.
за ее помощь, защиту или авторитетное влияние в высших эшелонах местных
Москвич и центральная власть.Она внимательно отвечала на все прошения, кроме
те, которые имели политический подтекст. Последнее она решительно отвергла, считая
отношения с политикой несовместимы с ее новым призванием.

Особое внимание уделяла всем учреждениям
Церковного, благотворительного или художественно-научного характера. Также она усердно работала над
сохранять более важные повседневные обычаи и традиции, которые делали жизнь такой богатой в старину,
любимая Москва. Юбилейный праздник 1912 года подарил ей неожиданную возможность выставиться.
ее рвение в этом направлении.

Вот обстоятельства этой деятельности,
до сих пор было известно лишь нескольким людям, включая даже тех, кто имел прямую связь с
эта работа. При разработке программы празднования сотого
годовщины Отечественной войны возникла особая комиссия, организованная в г.
В Москве разгорелись жаркие споры о том, как отмечать тридцатое августа, последний день праздника.
юбилейный фестиваль в Москве, где император, согласно церемонии, должен был
приедем из Бородино.Представитель министерства суда предложил разместить по адресу
В центре фестивального дня посещение императором Земского Кустарного музея, который
не имел абсолютно никакого отношения к историческим воспоминаниям 1812 года.

Другие поддержали мое предложение о том, что это
памятник России, День Святого Александра Невского, отметим праздничной службой
День благодарения на Красной площади. Церемониальный чиновник отказался отложить свой план,
защищая себя непроницаемой железной обшивкой «имперского порядка»,
существо, существование которого, конечно, никто не мог проверить.Как по мне, представитель
канцелярского отдела и тех, кто придерживался таких же взглядов, все, что мы могли сделать, это подчиниться
неизбежный. На встрече с великой княгиней я рассказал ей все о конфликте, который
свершилось. Выслушав мою историю в большом отчаянии, она сказала: «Я постараюсь
напишите об этом императору. Это правда, — добавила она со сдержанной улыбкой, — для нас.
женщины, все позволено ».

Через неделю она сообщила мне, что император
изменил программу по нашему желанию.

Когда наступило тридцатое августа, он представил
великолепная картина подлинно национального, церковно-патриотического праздника, который
никогда не будет забыт участниками. Этим праздником Москва была обязана
ходатайства великой княгини, проявившей в данных обстоятельствах не только ее
преданность Церкви, но глубоко историческая, чисто русская преданность.

В начале войны сдалась
с полным самопожертвованием служению больным и раненым солдатам, которых она
побывал не только в больницах и санаториях Москвы, но и на фронте.подобно
императрице, она не избежала клеветы, обвинявшей их в чрезмерном сочувствии к
раненых немцев, и великая княгиня понесла это необоснованное, горькое оскорбление
обычное великодушие.

Когда разразилась революционная буря, она встретила его
с удивительной выдержкой и спокойствием. Казалось, что она стояла на высокой непоколебимой скале,
и оттуда бесстрашно посмотрел на волны, бушующие вокруг нее, и поднял ее
духовное видение вечности.

Она не питала даже тени недобрых чувств
против безумия возбужденных масс.»Люди — дети, невиновные
что происходит, — тихо заметила она. — Их вводят в заблуждение
врагов России ». Она не была подавлена ​​великими страданиями и унижениями, которые
постигло королевскую семью, которая была так близка ей: «Это послужит их моральным
очищение и приблизить их к Богу », — заметила она однажды с лучезарной нежностью.
Она сильно пострадала за королевскую семью только тогда, когда были сняты тернии жестокой клеветы.
сплетались вокруг них, особенно во время войны.Чтобы не дать толчок новому злу
сплетен, великая княгиня старалась избегать разговоров на эту тему. Если так случилось
что из-за безвкусного любопытства праздных людей эта тема была затронута в ней
присутствие, она сразу убила его своим выразительным молчанием. Только один раз после возвращения
из Царского Села, она забылась и заметила: «Этот страшный человек (т.е.
Распутин) хочет разлучить меня с ними, но, слава богу, ему это не удастся ».

Очарование всего ее темперамента было настолько велико, что
он автоматически привлекал даже революционеров, когда они впервые приехали исследовать
Марфо-Мариинский монастырь.Один из них, по-видимому, студент, даже похвалил жизнь
сестры, сказав, что никакой роскоши не было заметно, а чистота и порядок были
правило, которое никоим образом не заслуживает порицания. Видя его искренность, великая княгиня поразила
поговорить с ним о выдающихся качествах социалистического и христианского
идеалы. «Кто знает», — заметил ее неизвестный собеседник, словно под влиянием
ее аргументы: «возможно, мы движемся к одной цели, только по разным
тропы », и с этими словами покинул монастырь.

«Очевидно, что мы еще недостойны мученической
короны «, — ответила настоятельница на поздравление сестер с таким успешным
конец первой встречи с большевиками. Но эта корона была недалеко от нее.
В течение последних месяцев 1917 — начала 1918 годов Советская власть
ко всеобщему изумлению даровал Марфо-Мариинскому женскому монастырю и его настоятельнице завершенным
свободу жить так, как они хотели, и даже поддерживали их, снабжая их предметами первой необходимости.Это сделано
удар еще более тяжелый и неожиданный для них, когда на Пасху великая княгиня была
неожиданно арестован и отправлен в Екатеринбург. Святейший Патриарх Тихон покушался на
с помощью церковных организаций принять участие в ее освобождении, но
неудачный. Поначалу ее изгнание сопровождалось некоторыми утешениями. Она была размещена в
монастырь, в котором искренне участвовали все сестры. Особенным утешением для нее было то, что
ей не препятствовали посещать службы.Ее положение стало тяжелее после того, как она
перевод в Алапаевск, где она сидела в одной из городских школ вместе с
ее вечно верная спутница, сестра Барбара, и несколько великих князей, разделивших ее судьбу.

Тем не менее она не утратила твердости
духа и иногда посылал слова поддержки и утешения сестрам
ее монастырь, которые глубоко горевали по ней. И так продолжалось до роковой ночи
от 5/18 июля.В эту ночь вместе с другими царскими пленниками, борющимися с ней и
ее доблестную соратницу Варвару в Алапаевске неожиданно увезли на автомобиле
за городом и, по-видимому, заживо похоронили вместе с ними в одной из шахт местного значения.
Результаты более поздних раскопок показали, что она до последнего стремилась
служить великим князьям, тяжело раненным при падении. Некоторые местные крестьяне, которые
привели в исполнение приговор этим людям, которых они не знали, сообщили, что долгое время
Однажды из-под земли послышалось таинственное пение.

Это был страстотерпец, поющий похороны
гимны себе и другим, пока серебряная цепь не будет ослаблена, а золотая чаша
сломлена (ср. Еккл. 12: 6) и до тех пор, пока песни небесные не зазвучали для нее. Таким образом
на ее голову возложили желанный мученический венец, и она соединилась с сонмом тех
о котором Иоанн, провидец тайн, говорит: «После этого я увидел, и вот, великий
множество, которого никто не мог сосчитать, из всех народов, колен и народов, и
Языки, стояли перед престолом и перед Агнцем в белых одеждах и с пальмами
в их руках ;… И я сказал ему: господин, ты знаешь. И он сказал мне: это
вышедшие из великой скорби, вымыли одежды свои и убелили их
в крови Агнца »(Откр. 7: 9, 14). Как чудесное видение она прошла через
земля, оставляющая после себя сияющие следы. Вместе со всеми другими больными
Земля русская, она явилась одновременно искупительницей России и основанием для
та Россия будущего, которая возводится на костях новомучеников.Такие
изображения имеют вневременное значение; их память вечна на земле и на небе. Не
напрасно голос народа объявлял ее святой при ее жизни. (Это
Примечательно, что вскоре после рождения великой княгини ее мать, принцесса Алиса,
женщина с великим и кротким духом, написала королеве Виктории о данном ей имени
дочь. «Нам понравилась Элизабет, так как святая Елизавета — прародительница земли Гессен, поскольку
а также Саксонского дома.»Покойная великая княгиня сохранила это имя после того, как
объединились с Православной Церковью и избрали своей небесной покровительницей святую Елизавету-5
Сентябрь)

Как бы в награду за ее земную борьбу и
особая любовь к Святой Земле, ее замученным останкам, которые, по свидетельству очевидцев, были
найденные в шахте, совершенно нетронутые порчей, были обречены на покой в
на том же месте, где Спаситель пострадал и воскрес из мертвых. Эксгумирован по приказу
Адмирал Колчак вместе с телами других членов царского дома убит в
в то же время (великий князь Сергей Михайлович, князья Иоанн, Игорь и Константин
Константинович и сын великого князя Павла Александровича князь Палей), их
останки и тела великой княгини и сестры Варвары были сначала доставлены в Иркутск.
а затем в Пекин, где они долгое время оставались у кладбищенской церкви
Русская духовная миссия.Оттуда, благодаря заботе своей сестры, принцессы
Виктория, маркиза Милфорд-Хейвен, с которой она была тесно связана при жизни, ее
гроб и гроб сестры Варвары были перевезены из Шанхая и отправлены в Палестину.

15 января 1920 г. тела обоих
пострадавших триумфально встречали в Иерусалиме английские власти, греки и
Русское духовенство, а также толпы большой русской колонии и местных жителей. Их
погребение состоялось на следующий день, и его совершил глава Иерусалимской церкви,
Блаженный Патриарх Дамиан вместе с сонмом духовенства.

Как будто предназначенный для этой цели склеп под
нижний свод русской церкви св. Марии Магдалины приспособлен как гробница для
великая княгиня. Эта церковь, построенная ею в память о Императрице Марии Александровне.
Августовские дети, покойному не было чуждо, ибо вместе с великим князем Сергеем
Александровича она присутствовала при его освящении в 1888 году. Расположена на живописной
склон Масличной горы, это самая стильная и изящная из всех церквей
можно найти в Палестине, притягивая взгляд даже издалека своей красочностью и
чисто русские строчки.Сама мученица не могла даже выбрать лучшего места для отдыха.
если, предвидя, что ей придется некоторое время отдыхать вне своего монастыря, она
ранее приготовила себе могилу.

Здесь все отражает ее дух: золотой
сверкающие на солнце купола церкви среди зеленых оливковых деревьев и кипарисов; в
художественная внутренняя отделка, вдохновленная Верещагиным, и само
характер святых образов, пронизанных лучами Воскресения Христова.Четный
ближе и роднее ее сердцу благоухание святых мест, которое дышит
ее гроб со всех сторон. Внизу, под гробницей, открывается уникальный вид на
Святой Город с возвышающимся на высоте огромным куполом Животворящей Могилы; у ее ног
гробница, Гефсиманский сад, где в агонии Божественный Страдалец молился до капель
появилась кровь. Далее сама Гефсимания, место погребения Богородицы и
слева можно различить, наполовину скрытую за складками гор, Вифанию,
Монастырь Марфы и Марии, сестры Лазаря, которую Господь вызвал из
могила; и выше церковь Св.Мария Магдалина радостно венчает гору. Olivet, откуда
воскресший Спаситель славно вознесся на небо, чтобы увенчать оттуда всех тех, кто
искушения оставались верными Ему до смерти (см. Откр. 111: 5, 21).

Иерусалим

5/18 июля 1925 г.

Первоначально появилось в Православная жизнь , т. 31, нет. 5 (сентябрь-октябрь 1981 г.), стр.
3-14. Чтобы узнать больше о жизни этого святого, обратитесь к Великой Княгине Елизавете Великой.
Россия: новомученик коммунистического ига
Любовь Миллар.Включает более 40
фотографии и обширная библиография. Однако у книги есть свои проблемы.
Ниже приводится краткая рецензия на книгу епископа Авксентия, вышедшую в году.
Традиция
, т. IX, №1, с. 25: «Эта книга написана не в благочестивой манере традиционных
агиография Православной Церкви. Удивляет постоянное описание
физическая красота замученной великой княгини Елизаветы, комментарии к ее украшениям
коллекционирование, и некоторые изнеженные заботы о la royaut .Также автор
показывает мало знаний о многих православных учреждениях, в том числе о диаконских женщинах и
монашество. Тем не менее, книга дает прекрасные взгляды на жизнь новообращенного.
женщина, которая, сильно выросшая в своей вере в то время, когда русское православие еще не было
самый здоровый, отдал свою жизнь за Христа и Церковь. Такие взгляды делают эту красивую книгу
казначейство «

Великая княгиня Елизавета Федоровна | Schmuck und Juwelen der Romanov Grofrstin Elisabeth Feodorovna

Schmuck und Juwelen der Grofrstin Ella

Diamant Diadem und großgliedriges Halsband von Faberge, mit Brillanten
und Diamanten besetzt, trägt Großfürstin Ella oben auf
Дем Билд ссылки.

Das Brillantcollier ist aus Diamanten, Gold und Platin gefertigt und
besteht aus 29 leicht gedrehten, ineinanderfassenden ovalen Gliedern,
mit nach hinten sich verjüngenden Brillanten besetzt, es handelt
sich um eine der wenigen erhaltenen größeren Schmuckstücke
Faberges und Könnte als Geschenk an Großfürstin
Мария Павловна младшая, der Ziehtochter von Ella, die den schwedischen
Prinzen Willhelm, шляпа geheiratet, gelangt sein.
Sie erhielt einen großen Teil des Schmucks ihrer Tante Ella.
Einen Teil zur Hochzeit, so auch deren sagenhafte Smaragde, zum anderen
vor dem Eintritt ins Klosters, das Ella gegründet hat, einen weiteren
1/4 Teil ihres Schmucks, der als ausserordentlich equisit galt.
Alle ihre herrlichen Schmuckstücke mussten später nach der
Flucht, verkauft werden, um den Lebensunterhalt zu bestreiten.
So könnte auch dieses Schmuckstück an Königin Luise von
Dänemark gelangt sein, die mit dem Kauf ihrer Verwandten половина.Königin Luise vererbte es an Ihre Tochter Луиза Кэролайн, верхейрат
mit Prinz Friedrich Georg von Schaumburg-Lippe.

Das Diadem im Stil eines schmal zulaufenden Kokoschniks aus Diamanten
besetzt, hat einen 3-fachen Aufbau mit unterschiedlicher Florler Ornamentik,
die oberste Linie wird mit einer Reihe von beweglichen Diamanten gekrönt.
Das Bild zeigt die Großfürstin Elisabeth Feodorovna im Alter
von 23 Jahren, am Ohr schmücken Ella ausgefallene Ohrringe, ähnlichen
den Kirschen mit Blättern, aus Diamanten aus dem Zarenschatz das
die jeweilige Romanov Braut anlässlich der Hochzeit trug.

Im Bild rechts ein weiterer Teil ihrer exquisiten Schmuck Collection:

Ein Collier de Chien — aus Perlen 8-reihig, dazu eine
Perlenkette mit grossem Perlentropfen, einen
Perlenchoker, eine extra lange
Perlenkette geschlungen und drappiert am Decollete mit einem grossen
Perlentropfen als Abschluss. Ein
Diamant Reviere mit grossen einzeln gefassten Diamanten in leichtem
Verlauf,
Perlenohrringe und
Armbänder Passend zum grossen Schmuck.

Prinzessin Elisabeth, gen. Элла, Александра Луиза Алиса фон Гессен и
bei Rhein, nachihrer Heirat Großfürstin Elisabeth Fjodorowna
bzw. Елисавета Фьодоровна, galt als eine der schönsten Prinzessinnen
ihrer Zeit und mit außergewöhnlichem Charisma, sie wurde
folgendermaßen beschrieben:

»Groß, schlank, mit hellen, unschuldsvollen tiefen Augen,
zärtlichem Mund, weichen Zügen, einer geraden und feinen Nase,
reinen, ebenmäßigen Linien, ist sie im Gang und in den Bewegungen
von bezauberndem Rhythmus.Ihr Gespräch verriet einen schönen
Geist, natürlich und ernst veranlagt. «

Von 1864-1918 war sie die Ehefrau von Großfürst Sergius
Александрович, dem fünften Sohn von Zar Alexander II. унд Зарин
Мари фон Гессен-Дармштадт.
Sie war die zweite Tochter von Großherzog Ludwig IV. und Großherzogin
Алиса, einer Tochter von Königin Viktoria, und die ältere
Schwester von Alexandra von Hessen-Darmstadt, der letzten russischen
Зарин, die sich auf der Hochzeit von Elisabeth in den Zarewitsch verliebte.

Nach dem tödlichen Attentat ihres Mannes, Großfürst
Сергей Александрович Романов (1857-1905), Элисавета Федоровна
als eine der reichsten Großfürstinnen Russlands.
Sie gründete das Kloster Martha-Maria Kloster der Barmherzigkeit,
Gemeinschaft der Schwestern der Liebe und Barmherzigkeit. Es bildet
einen Wendepunkt in ihrem Leben, sie gab ihren gesamten Besitz auf,
teilte ihn auf die Krone, Мария Павловна, великий князь Дерен Брудер
Дмитрий Павлович Ихрен Зисон, Ихрен Хессишен Фервандтен унд унтер
wohltätigen Zwecken auf.Sogar den Ehering gab sie fort und trat
ins Kloster ein.

Драгоценности Великой Княгини Елизаветы Федоровны, принцессы Эллы
Гессен

Слева, великая княгиня Серж в колье Фаберже, украшенном
бриллианты, которые могли подарить Гранд
Княгиня Мария Павловна, ставшая шведской принцессой. Элла и
ее муж, великий князь Сергей Александрович, усыновил и
воспитал великого князя Дмитрия Павловича и сестру его великую княжну
Мария, после того, как их мать умерла при рождении Дмитрия.

Колье — одно из немногих крупных украшений Фаберже, сделанных из золота.
сохранившиеся бриллианты, платина. Их было двое или больше,
очень похожие произведения, принадлежащие Элле, Марии Павловне и Луизе,
один также в императорский склеп.

Великая Княгиня Елизавета Федоровна Российская, урожденная Ее Великая
Герцогское Высочество принцесса Елизавета Александра Луиза Алиса Гессенская и
по Рейну 1864–1918, была женой великого князя Сергея Александровича.
России, пятый сын императора Александра II России и Марии
Александровна (урожденная принцесса Мария Гессен-Дармштадтская).
Она была вторым ребенком и дочерью великого герцога Людовика IV Гессенского.
и принцесса Алиса Соединенного Королевства, дочь королевы Виктории.
Она также была старшей сестрой Александры Федоровны, последней императрицы.
России.

Леди Милфорд Хейвен так описала свадьбу своей сестры:
«Ортодоксальная свадьба состоялась в Капеле Биг Плейс.
За ней последовала протестантская свадьба в одной из гостиных.Свадебное платье Эллас было русским придворным, все белое и
ткань из серебра и, по старинному обычаю, императрица должна была
чтобы «причесать» ее по случаю.
Это заключалось в том, чтобы передать несколько заколок парикмахеру и надзирать за ним.
возложение тиары и короны великого герцога на ее голову, как Элла
сидел перед красным зеркалом императрицы Анны I.
бриллиантовая тиара, корона, колье и серьги — все принадлежало
Императрице Екатерине и носились каждой невестой на свадьбу.Серьги были настолько тяжелыми, что их пришлось подвешивать на проволоке.
закруглить уши и эту проволоку постепенно врезать в мякоть. Дальше
дискомфорт для Эллы заключался в том, что «garcon de noce» (мужчина невесты),
дабы принести удачу Невесте, положили золотую 10 рублевую монету.
в ее правом туфле, который впился ей в пальцы ног.

Grossfürstin
Елизавета Федоровна Бриллиант Халсбанд | Императорские украшения Романов | Великая княгиня Сергей | Фаберже
Колье
Гранд
Герцогиня Мария Павловна Юнгер, принцесса Швеция Вильгельм | Гроссфюрстин
Мария Павловна фон Шведен-Бернадот
Гранд
Княгиня Елизавета Федоровна Романова Императорские украшения Романов | | Набор аквамарин Hessen
Гранд
Княгиня Елизавета Федоровна | Императорские украшения Романова | Брошь с аметистом | Аметист Броше фон
Фаберже
Великая княгиня
Сергий — «Элла» | Брошь Фаберже Коронация | Императорские украшения Романов | Grossfürstin.Элла Диамантброше фон Фаберже
Романовы
Изумруды великой княгини Елизаветы Федоровны | Императорские украшения Романов | Die Romanov Smaragde
der Grossfürstin
Изумруд Болина
Кокошник | Imperial Jewelry Romanov | Smaragd Kokoschnik vom Juwelier Bolin
Imperiale Smaragd
Девант де Корсаж Елизавета Феодорвна | Романовские украшения | Императрица Мария Александровна

Подробнее имперская россия
драгоценности

Link unseres Sponsors :::: kaufen
| Шмук антик | verkaufen — Ohrstecker mit Diamant antik ::::
кауфен | Бриллиант антик | verkaufen ::::
кауфен | Ringe mit Diamanten antik | verkaufen ::::

Великая княгиня Мария Федоровна работы Ивана Крамского, около 1881 года

Портрет Ивана Николаевича Крамского (8 июня 1837 г., Острогожск — 6 апреля 1887 г., Санкт-Петербург).

Императрица Мария Федоровна (26 ноября 1847, Копенгаген — 13 октября 1928, Видёре), урожденная принцесса Мария Софи Фредерикке Дагмар Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбург. После того, как ее отец взошел на трон Дании как король Кристиан IX в 1863 году, она была названа принцессой Дагмар Датской. В своей семье она была известна в основном как Минни, а позже — как тетя Минни.

Она была помолвлена ​​с царевичем Николаем Александровичем из России в 1864 году, но он умер в следующем году.В 1866 году она вышла замуж за его младшего брата, нового наследника престола, который в 1881 году станет царем Александром III. У них был очень счастливый, хотя и относительно короткий брак: Александр умер в возрасте сорока девяти лет в 1894 году. У них было четыре сына и две дочери; второй сын умер в младенчестве, а третий, Джордж, умер от туберкулеза в возрасте двадцати восьми лет. Ее старший сын, царь Николай II, и ее младший, великий князь Михаил, в пользу которого Николай отрекся от престола в 1917 году, были убиты во время большевистской революции.

Мария Федоровна, хотя и не такая уж красавица, как ее сестра Александра, принцесса Уэльская, позже королева Великобритании Александра, была очаровательной и жизнерадостной и всегда пользовалась огромной популярностью в своей приемной стране как великая княгиня, императрица и вдовствующая императрица. ; невестку, застенчивую императрицу Александру Федоровну, всегда сравнивали с ней неблагоприятно. Во время революции она уехала жить в Крым, где собралось много членов Императорской семьи и другой аристократии.В конце концов ее убедили покинуть Россию в 1919 году, когда пришла последняя волна изгнанников-монархистов. В конце концов она поселилась в своем поместье Hvidøre недалеко от Копенгагена, где и умерла в возрасте восьмидесяти лет. У нее остались дочери Ксения и Ольга.

Очевидно, художник Крамской использовал эту фотографию как модель для своего портрета.

***

На портрете Мария Федоровна одета в придворное платье из серебряного полотна, отороченного горностаем; Я предполагаю, что фотография и картина были сделаны во время или почти во время вступления ее мужа на престол.Она носит звезду и красный кушак Ордена Святой Екатерины — право каждой великой княгини — вскоре будет заменен бледно-голубым поясом Ордена Святого Андрея; единственными женщинами, которым разрешалась такая любезность, были российские императрицы. Она носит бриллиантовую «бахрому» тиару, оформленную в виде традиционного русского кокошника . Большое колье является частью комплекта — колье, тиары и броши — по всей видимости, сделанных Cartier. Конфискованные во время революции, их местонахождение неизвестно, но предположительно они были проданы и / или разбиты.Брошь должна быть видна на картине, но на фотографии изображена другая.

Ожерелье и соответствующая диадема
Брошь, изображенная на картине
900

900 На фотографии ниже
изображена тиара, а под ней — ожерелье и брошь.
Фотография большей части «романовского клада» после революции. Эта фотография была неоценимой
для исследователей, поскольку многие из этих частей исчезли и, как предполагается, разобраны.
Брошь на фотографии выглядит так, будто это может быть та, которую
подарили великой княгине Ксении ее родители во время ее свадьбы.
Та же самая брошь выглядит так, как будто она может быть той, что находится в центре на фотографии выше, с плоскогубцами, прикрепленными к ней «ювелиром-большевиком»
. Разложенные на столе драгоценности — работы Картье, Шоме, Болина — принадлежали
Великой княгине Ксении и членам семьи Юсуповых и показаны здесь в разобранном виде.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *