Содержание

Загадка Федора Кузьмича / Православие.Ru

140 лет назад в Томской губернии
скончался благочестивый старец Федор Кузьмич. По
народной легенде, под этим именем провел свои последние
годы российский император Александр I. Поговаривали,
что будто бы царь не умер, а странствовал с посохом по
России. Потом долго жил в Сибири под именем Федора
Кузьмича. Невероятная историческая загадка и по сей
день будоражит умы.

Как-то раз Вяземский обронил об Александре I:
«Сфинкс, не разгаданный до гроба». Добавим, что
и после гроба. Но кто только не брался отгадывать!

Мог ли царь бросить все и уйти? Всю жизнь над Александром
I тяготел укор совести за участие в заговоре против
собственного отца – Павла I. В свое царствование
император осуществил в России немало реформ, выиграл войну
с Наполеоном, за что и был прозван Благословенным.

Однако грех цареубийства не отпускал даже и четверть века
спустя. Александра тяготила и незавершенность реформ по
облегчению участи народа, сама невозможность их завершить.

В последние годы жизни он отличался смиренной жизнью. Его
все чаще видели стоящим на коленях. Царь подолгу молился.
И стоит ли удивляться легенде, что однажды душа его и вся
судьба перевернулись – император стал нищим
странником?!

…Александр I неожиданно скончался в Таганроге 19
ноября 1825 года от страшной и неизвестной болезни. Спустя
несколько дней прошло погребение императора в закрытом
гробу в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. На
престол вступил его младший брат Николай I.

В царствование внучатого племянника Александра
Благословенного – Александра III – могила была
вскрыта, но саркофаг обрели пустым. А в 1919 году
подвергавшие все и вся ревизии большевики также вскрывали
гроб в поисках сокровищ царской семьи, после чего пустили
слух, что тела самодержца нет.

Жизнь Федора Кузьмича более или менее хорошо
прослеживается с середины 30-х годов ХIX века. О том, что
он делал прежде, имеется несколько весьма смутных намеков.
Есть версия, что после своей мнимой смерти государь
отправился в Саровскую пустынь, где окормлялся преподобным
Серафимом под именем послушника Федора. Сохранился
рассказ, как император Николай I не поленился однажды
проскакать сотни верст до Сарова, чтобы повидаться с
Федором Кузьмичем.

В пользу этой версии можно сказать лишь то, что первые
упоминания о Федоре Кузьмиче появляются через какое-то
время после смерти святого Серафима. Некоторые изречения
старца выдавали его знакомство с преподобным. Обратимся к
официальным документам.

Первое свидетельство о Федоре Кузьмиче датируется 4
сентября 1836 года. Старец ехал на лошади, запряженной в
телегу через Кленовскую волость Красноуфимского уезда
Пермской губернии. Ехал в неизвестном направлении.

Документов при нем не нашли, зато на спине обнаружены были
следы ударов кнутом или плетью. 10 сентября дело бродяги
было разобрано в суде.

Старик имел величественную наружность, приятное обхождение
и манеры. Это очень расположило к нему судей, однако все
просьбы открыться, сообщить, какого он звания, были
тщетны. В результате бродяга был присужден к 20 ударам
плетей. Хотели отдать его в солдаты, но по возрасту он был
к этому непригоден. Тогда решено было выслать старика в
Сибирь.

И здесь вот что любопытно. Старец приговором остался
доволен, но, сославшись на неграмотность, доверил
расписаться за себя мещанину Григорию Шпыневу. Между тем
нам доподлинно известно, что Федор Кузьмич был не просто
грамотен, но хорошо образован. И всю жизнь опасался, что
образец его почерка попадет к властям. Не только
красноуфимцы дивились манерам Федора Кузьмича. Он был
единственным человеком во всей партии заключенных,
отправленных в Сибирь, кто не был закован к кандалы.

На ночлегах ему отводили особое помещение. Офицеры,
солдаты и сотни каторжников полюбили старика, как отца. Он
заботился о слабых и больных, для всякого находил теплое
слово. Здесь важно подчеркнуть, что почитание старца
началось задолго до появления легенды о его царственном
происхождении.

В Томск арестанты прибыли 26 марта 1837 года.

Первые пять лет своей ссылки Федор Кузьмич прожил в селе
Зерцалы близ Томска. Заметив желание старца удалиться от
людей, казак Семен Сидоров построил ему келью-избушку в
станице Белоярской.

На праздники его заваливали дарами – пирогами,
шаньгами. Он охотно принимал их, а потом раздавал нищим и
странникам. Денег никогда не принимал и не имел.

Никто не видел, как он молился, но после смерти
обнаружилось, что колени старца представляют собой
сплошные мозоли. Он строго постился, но не требовал, чтобы
и другие следовали его примеру.

Ходил по селениям и учил детей грамоте, но поучать, лезть
с советами ни к детям, ни ко взрослым не пытался. Быть
может, поэтому к нему шли за советами отовсюду, шли
тысячами. Огромного роста, большой силы, голубоглазый
старик в белой полотняной рубахе не воспринимался как
юродивый и не вызывал жалости. Поднимал на вилы целую
копну сена и легко ворочал бревнами. Это был добрый и
умный богатырь, искупающий старые грехи.

Все понимали, что он птица высокого полета, спрашивали, не
тяготит ли его нынешняя жизнь, полная лишений. Старец
улыбался в ответ и говорил примерно следующее:

«Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже
прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде
нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти,
скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом
другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что
всегда останется при мне – кроме слова Бога моего и
любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое
счастье в этой свободе духа».

Императора Александра опознал в старце местный священник
отец Иоанн Александровский. Он за какую-то провинность был
выслан в Белоярскую из Петербурга. Священник неоднократно
и открыто заявлял, что не мог ошибиться, так как видел
императора много раз. Все это заставило Федора Кузьмича
жить в своей келье почти безвылазно. Наконец он решился
покинуть станицу Белоярскую.

Многие зажиточные крестьяне стали его звать к себе, но
старец выбрал избушку беднейшего крестьянина Ивана Малых.
Тот только что окончил срок каторжных работ, жил с большой
семьей, в кругу которой старец провел зиму. Затем ему из
старого овечьего хлева крестьяне соорудили новую келью.
Здесь Федор Кузьмич прожил десять лет.

В 1849 году старец перебрался в келью, построенную для
него крестьянином Иваном Латышевым близ села
Краснореченского, рядом с пасекой. Об этом периоде
сохранилось воспоминание, как Федора Кузьмича навещал
архиерей – Афанасий Иркутский.

Что поразило местных жителей: разговаривали они на
иностранном языке – скорее всего, на французском. На
этом языке старец общался и с другими знатными
посетителями.

Удивительны были рассказы Федора Кузьмича о последних
десятилетиях русской истории, которую он знал едва ли не
досконально.

Рассказывая о войне 1812 года, он сообщал такие
подробности, что его знакомые из образованных ссыльных,
священники, казаки, солдаты не переставали удивляться.

Вспоминал об Аракчееве, Суворове, Кутузове. О Кутузове
старец обронил, что царь Александр этому полководцу
завидовал. И рассказал, как вышло, что Кутузов был
назначен главнокомандующим в Отечественную войну:

«Когда французы подходили к Москве, император
Александр припал к мощам Сергия Радонежского и долго со
слезами молился этому угоднику.

В это время он услышал, как внутренний голос сказал ему:
«Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет
Бог изгнать из Москвы французов».

Когда пришло известие о смерти Николая Первого, Федор
Кузьмич отслужил панихиду и долго, истово, со слезами
молился.

Однажды в присутствии старца рабочие запели песню
«Ездил Белый русский Царь», в которой
рассказывалось о победоносном шествии Александра
Благословенного на Париж. Федор Кузьмич слушал, слушал,
потом заплакал и сказал:

«Друзья, прошу вас больше не петь этой песни».

Последние годы Федор Кузьмич жил в доме купца Семена
Феофантьевича Хромова, который то богател, то разорялся,
одно время даже владел золотыми приисками.

«Охота тебе заниматься этим промыслом, –
заметил ему старец при первой встрече, – и без него
Бог питает тебя». Потом строго наказал не обирать
рабочих, пока будет владеть приисками, и не развивать
добычу золота. Человек Хромов был, впрочем, хороший, и
старец в конце концов согласился переехать к нему.

Перед смертью Федор Кузьмич немного погостил у своего
первого благодетеля казака Семена Сидорова. На обратном
пути до самого Томска перед повозкой двигались два
ослепительно белых столба. Старец не глядел на дорогу, но
когда дочка Хромова Аня обратила на столбы внимание Федора
Кузьмича, тот промолвил тихо:

«О, Пречистый Боже, благодарю!»

В последние свои дни старец страдал, но терпел, стараясь
никого не беспокоить. Это было для него очень характерно.
Когда прибыл его исповедовать отец Рафаил из Алексиевского
монастыря, то и на смертном одре Федор Кузьмич наотрез
отказался раскрыть свою тайну.

«Это Бог знает, – тихо проговорил Федор Кузьмич
в ответ на предложение назвать имя своего ангела, для
помина души. Имена родителей он также назвать отказался,
сказав лишь, что Святая Церковь за них молится.

Симеон Хромов рассказывал, что ему больше посчастливилось.
Упав на колени, он спросил у старца, не Алекандр ли
Благословенный тот? Федор Кузьмич будто бы ответил:

«Чудны дела твои, Господи… нет тайны, которая не
откроется».

Было ли то на самом деле, или Хромов себя в этом убедил,
остается неясным.

Умер Федор Кузьмич, сложив пальцы для крестного знамения.
В момент его кончины многие увидели, как из дома Семена
Хромова трижды поднялись громадные языки пламени.
Пожарные, увидев зарево, долго искали место пожара, но так
и не нашли.

Похоронили старца, как он и завещал, в томском
Алексиевском монастыре. Над могилой был поставлен крест,
выкрашенный белой краской, с надписью: «Здесь
погребено тело Великого Благословенного старца Феодора
Козьмича». Слова: «Великого
Благословенного» власти велели скрыть. Но со временем
белая краска слиняла, и надпись вновь себя обнаружила.

Вскоре после кончины Федора Кузьмича пошли разговоры о
том, кем был на самом деле старец-подвижник. Лев Толстой
написал об этом повесть, а историк-архивист Иван Василич
– документальную книгу, в которой поместил портрет
во весь рост старца Федора Кузьмича, написанный неопытной
кистью местного сибирского живописца.

Этот портрет ошеломляет. Огромный, голый, полусферический
череп. Над ушами – остатки волос, совершенно белых,
наполовину прикрывающих ушные раковины. Чело, на
«хладный лоск» которого «рука
искусства» наводила когда-то тайный гнев, теперь
почти грозно. Губы, отчетливо видные между усами и редкой
бородой, сжаты с невыразимой скорбью. В глазах,
устремленных на зрителя, – суровая дума и
непроницаемая тайна. Горестной мудростью светят эти
испепеленные черты – те самые черты, которые видели
мы все столько раз на портретах императора, – именно
те. Они преобразились именно в той мере и именно так, как
могли бы преобразить их года и внутренний огонь подвига.
Для того чтобы «подделать» это портрет, чтобы
умышленно (да и ради чего?) придать старцу нарочитое
сходство с Александром и при этом с такой глубиной
психологического проникновения постичь всю логику духовной
трагедии этого царя, – для этого безвестный
живописец должен был бы обладать прозорливостью гения. Но
здесь не может идти речь не только о гении, но даже о
скромном таланте: как произведение искусства портрет почти
безграмотен.

На месте кельи старца после его смерти забил родник, вода
которого с тех самых пор считается целебной. Семен Хромов
основал там Федоровский мужской монастырь, позднее
вошедший в состав томского Богородице-Алексиевского
монастыря. Царь Николай Второй приезжал сюда, хотел на
месте кельи начать возведение каменной церкви и детского
приюта. Благословение на строительство было получено от
отца Иоанна Кронштадтского. Однако первая мировая война и
Октябрьский переворот помешали осуществлению этого
проекта. Успели, однако, построить часовню на могиле
старца.

Возведение ее благословил в 1903 году настоятель
Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Иона.
Пожертвования собирали в Томске и близлежащих селах
– отказа ни от кого не было. А когда начали рыть
фундамент под часовню, частично вскрылась могила старца.
Как засвидетельствовано настоятелем монастыря в
присутствии подрядчика Леднева и архитектора Оржешко, мощи
старца остались нетленны…

После Октябрьского переворота могилу Федора Кузьмича
разорили. В 1923 году многие горожане стали свидетелями
явлений старца в Томске.

Прославление Федора Кузьмича состоялось в 1984 году по
благословению Святейшего Патриарха Пимена. Тогда было
установлено празднование в честь Собора сибирских святых,
в число которых включили, конечно, и старца Федора –
небесного покровителя Томска. Тогда же была написана и его
икона.

В начале 1990-х годов начались поиски мощей старца. Нашли
косточки Федора Кузьмича там, где им и положено было быть
– на месте часовни, построенной в его память. Там
какие-то местные студенты устроили уборную.

Когда семинаристы стали доставать из зловонной ямы мощи,
прибежали представители комитета по защите памятников,
заявили, что мэрия, разрешив раскопки, превысила свои
полномочия. Семинаристы под эти безумные выкрики
продолжали работать. Кости омыли и сложили в специальный
сосуд, который был помещен в храме монастыря. 5 июля,
когда томские христиане обрели мощи старца, стал еще одним
православным праздником.

В 2001 году, в день всех российских святых, в честь старца
Федора над его могилой возведена часовня-келья.

Очевидно, по какой-то причине Господь не благословил нам
окончательно раскрыть тайну Федора Кузьмича.

Святой Федор Томский, моли Бога о нас!

Праведный Фео́дор Кузьмич Томский, Сибирский, старец

Первые достоверные известия о жизни старца Феодора относятся к истории его поселения в Сибири. Ранней осенью 1836 г. близ города Красноуфимска Пермской губернии был задержан проезжавший на лошади, запряженной в телегу, неизвестный человек. Странник привлек к себе внимание своей необычной внешностью и необъяснимым поведением. Поражало несоответствие облачавшей его грубой крестьянской одежды и величественной, благообразной наружности, а также изысканности манер, выдававшей в этом человеке знатное происхождение. На все вопросы он отвечал неохотно и уклончиво, чем вызвал еще большее подозрение у крестьян, остановивших его. Ими он и был доставлен без всякого с его стороны сопротивления в город.
На допросе в земском суде незнакомец показал, что он — Феодор Козьмин, 70 лет, неграмотен, исповедания православного греко-российского, холост, не помнящий своего происхождения с младенчества, пропитывался у разных людей, напоследок вознамерился отправиться в Сибирь. Документов, удостоверяющих личность, при себе он не имел.
Несмотря на крайне сочувственное расположение к нему судей и усиленное увещевание открыть свое настоящее имя и звание, и этим спастись от кары, старец упорно продолжал называть себя бродягой. На основании существовавших в то время законов суд приговорил Феодора Козьмича за бродяжничество к наказанию 20-ю ударами плетью и — как неспособного по возрасту к военной службе и тяжелым работам в военной крепости – к ссылке в Сибирь на поселение. Старец Феодор приговором остался доволен.
В сентябре 1836г. в арестантской партии под конвоем он был отправлен по этапу в Томскую губернию, где был приписан к деревне Зерцалы Боготольской волости Ачинского уезда, куда и прибыл 26 марта 1837г.
Во время долгого следования этапом по сибирским дорогам, Феодор Козьмич своим поведением, деятельной заботой о слабых и больных арестантах, теплыми, утешительными беседами расположил к себе не только всю партию ссыльных, но и этапных офицеров и конвойных солдат, которые также оказывали ему свое уважение, охраняли от неприятностей и негодных людей, отводили особое помещение на ночлегах. Для него было даже сделано особое исключение из общих правил пересылки ссыльных: Феодор Козьмич не был скован, как прочие арестанты.
Прибыв к месту поселения, старец Феодор был помещен на казенный Краснореченский винокуренный завод, где прожил первые несколько лет, но не участвовал в каких-либо принудительных работах. В дальнейшем, имея неодолимое желание безмолвия и избегая человеческой славы, он часто менял свое место жительства, проживая то в Зерцалах, то в соседних селениях: станице Белоярской, селе Краснореченском, в деревне Коробейниково, всегда избирая по возможности тихое и уединенное место. Последние шесть лет своей жизни старец провел в Томске, куда перебрался, следуя усиленным просьбам горячо его почитавшего томского купца Семена Феофановича Хромова, у которого и поселился, сперва на заимке в окрестностях Томска, а затем и в самом городе.
Подвиг, который воспринял праведный старец, известен с глубокой христианской древности под названием странничества. «Странничество, — учит великий наставник духовной жизни преподобный Иоанн Лествичник, — есть невозвратное оставление всего, что в отечестве сопротивляется нам в стремлении к благочестию». По слову того же святого, подвиг странничества воспринимается с тем намерением, чтобы сделать мысль свою неразлучною с Богом. Всемерно удаляясь от мира и «того, что в мире», старец Феодор вел жизнь суровую, полную самопроизвольных лишений. Жильем ему служил всякий раз небольшой дом, состоящий из тесной келии с маленьким окошком и небольших сеней. Спал старец на голой доске, которую со временем по его просьбе обили грубым холстом. При этом праведный Феодор, которому шел уже восьмой десяток лет, заметил: «Тяжело телу становится». Подушку заменял деревянный тесаный чурбан. В келии также находились простой стол и несколько скамеек — для посетителей. В переднем углу висели иконы, по стенам — картины с видами святых мест, — подарки многочисленных почитателей. Одежда старца, как и его келия, была чрезвычайно простой. Летом он ходил в белой длинной рубашке из деревенского холста, — которых у него было только две, — подпоясанный тонким ремешком или веревкою, таких же шароварах. Зимой надевал поверх рубахи длинный темно-синий халат или, когда выходил на холод, — старую вылинявшую сибирскую доху. На ногах носил обыкновенные (зимою — толстые) чулки и простые кожаные туфли.
Несмотря на убогую одежду старца, его царственная осанка и удивительная внешность не исчезала за рубищем бедняка-простолюдина. По описаниям архимандритов Томского Богородице-Алексиевского монастыря отцов Виктора (Лебедева) и Лазаря (Генерозова), купца С.Ф.Хромова и других современников св. Феодора, он был статным, высокого роста, с высокими плечами. Внешность имел величественную, лицо замечательно красивое, светлое и всегда чистое (хотя никто никогда не видел, чтобы старец умывался), глаза голубые, волосы на голове кудрявые, бороду длинную, вьющуюся, совершенно седую.
Говорил старец тихо, но внушительно и образно. Иногда он казался строгим, повелительным, но это бывало очень редко. Вообще характер у него был добрый и мягкий, лишь немного вспыльчивый.
Старец отличался большой физической силой, Так он один мог поднять целую копну сена. Вдвоем с проживавшим в Зерцалах отшельником старцем Даниилом (Ачинским), они поднимали при плотницких работах, которыми любил заниматься Даниил, 12-ти вершковые большие бревна.
Поступь старца, его походка и все манеры были как у человека благовоспитанного и образованного. Все это давало возможность видеть в Феодоре Козьмиче человека непростого происхождения, хотя он и старался соблюдать простоту в речах и вообще во всем образе жизни.
Вставал старец очень рано и все свободное время посвящал молитве. Никто, однако, не видел, когда он молился, потому что дверь его келии была постоянно заперта. Только после смерти обнаружилось, что колени старца были покрыты толстыми мозолями, свидетельствующими о частых и продолжительных коленопреклонениях во время усердных молитв.
Во время пребывания в селах Белоярском и Краснореченском, Феодор Козьмич регулярно посещал церковную службу, причем всегда становился по правой стороне поближе к двери. В Томске он часто ходил в праздничные дни в домовую церковь архиерейского дома, находившегося в ограде Богородице-Алексиевского монастыря. Томский епископ преосвященный Парфений предложил старцу становиться в молельной комнате епископа рядом с алтарем, но старец Феодор отказался от этой чести, и всегда становился у печи, на одном месте, а когда стал замечать, что на него обращают большое внимание, то совсем перестал ходить в эту церковь. В Томске старец Феодор часто посещал также храм Казанской иконы Пресвятой Богородицы в мужском монастыре и Иверскую часовню. В продолжение всей жизни в Сибири он имел несколько духовников, у которых и бывал на исповеди.
Келья старца Феодора в ТомскеСтарец был чрезвычайно воздержан в пище. Его обед состоял обыкновенно из черного хлеба или сухарей, вымоченных в простой воде, для чего в его келии постоянно находился небольшой сосуд из березовой коры и деревянная ложка. Почитатели Феодора Козьмича почти ежедневно приносили ему пищу, а по праздникам буквально заваливали пирогами, лепешками, шаньгами и т.п. Старец охотно принимал все это, но, отведав немного, оставлял, как он выражался «для гостей», и раздавал затем заходившим к нему странникам.
Строго постясь, старец не делал этого напоказ. Однажды одна из его посетительниц принесла ему горячий пирог с нельмой и выразила сомнение, будет ли он его кушать? «Отчего не буду, — возразил ей на это старец, — я вовсе не такой постник, за какого ты принимаешь меня».
Вообще же он не брезговал никакой пищей и приводил обыкновенно выражение из Священного Писания о том, что всякую предлагаемую еду следует принимать с благодарностью, хотя и просил постоянно, чтобы ему не приносили никаких яств, так как он давно отвык от жирной и вкусной пищи. Навещая своих любимцев, старец не отказывался ни от какого угощения, охотно пил чай, но выпивал всегда только два стакана. В тоже время он никогда даже не дотрагивался до вина и строго порицал пьянство.
По большим праздникам, после обедни, Феодор Козьмич заходил обыкновенно к двум старушкам, Марии и Марфе, и пил у них чай. Старушки были сосланы в Сибирь своими господами за какую-то провинность и пришли в одной партии ссыльных со старцем Феодором. В день Александра Невского в доме приготовлялись пироги и другие деревенские яства. Старец проводил у них все послеобеденное время и вообще весь этот день бывал особенно весел, позволял себе покушать немного более чем обыкновенно, вспоминал о Петербурге, и в этих воспоминаниях проглядывало что-то для него родное и задушевное.
Старец Феодор тщательно скрывал свое происхождение, не называя своих родителей даже высокопоставленным духовным лицам. Он говорил лишь, что Святая Церковь о них молится. О себе старец Феодор открыл часто навещавшему его епископу, Афанасию Иркутскому только то, что имеет на свой подвиг благословение святителя Филарета митрополита Московского.
Некоторые, угадывая, что ранее Феодор Козьмич жил совсем в другой обстановке, спрашивали его, почему он предпочел теперешнюю, полную лишений, жизнь? Старец отвечал так: “Почему вы обыкновенно думаете, что мое положение теперь хуже, чем когда-то прежде? В настоящее время я свободен, независим, а, главное, — покоен. Прежде мое спокойствие и счастье зависело от множества условий: нужно было заботиться о том, чтобы мои близкие пользовались таким же счастьем, как и я, чтобы друзья мои меня не обманывали… Теперь ничего этого нет, кроме того, что всегда останется при мне – кроме слова Бога моего, кроме любви к Спасителю и ближним. Теперь у меня нет никакого горя и разочарований, потому что я не завишу ни от чего земного, ни от чего, что не находится в моей власти. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа, в этой неземной радости. Если бы вы вновь вернули меня в прежнее положение и сделали бы меня вновь хранителем земного богатства, тленного и теперь мне вовсе ненужного, тогда бы я был несчастным человеком. Чем более наше тело изнежено и выхолено, тем наш дух становится слабей. Всякая роскошь расслабляет наше тело и ослабляет нашу душу”.
Любовь к Богу, которую стяжал в своем сердце праведный Феодор, не могла не проявиться и в отношении его к людям. У себя в келии старец Феодор принимал всех, приходивших к нему за советом, и редко отказывал кому-нибудь в приеме. Но особенным его расположением пользовались лишь немногие простые и чистые сердцем, люди, у которых старец и поселялся, переходя с места на место. Всякого рода советы давал безвозмездно, денег никогда ни у кого не брал и даже не имел их у себя. Разговаривал с незнакомыми всегда стоя или прохаживаясь взад и вперед по комнате, причем руки обыкновенно держал на бедрах, или засунув одну из них за пояс, а другую положив на грудь..
Со своими посетителями Феодор Козьмич вел себя очень сдержанно, трезвенно, без фамильярности. Не принимал знаков почтения, относящихся к священному сану, — не любил, чтобы ему целовали руки и никого по-иерейски не благословлял. Если же хотел выразить кому-нибудь свое благоволение, то или трепал любовно мягко по щеке, как это он обыкновенно делал с детьми, с женщинами, или же трижды накрест лобызался, но только с людьми старыми почтенными, а с остальными только кланялся.
Старец никогда не оценивал человека по его чину или званию, а только по его личным качествам и поступкам. В то же время он учил уважать власть: “И царь, и полководцы, и архиереи — такие же люди, как и мы, — говорил он, – только Богу угодно было одних наделить властью великой, а других предназначить жить под их постоянным покровительством”.
Имея жалостливое, любвеобильное сердце, старец когда жил в деревне Зерцалы, расположенной на главном сибирском тракте, каждую субботу выходил за околицу, встречал там партию пересыльных арестантов и щедро наделял их милостыней, употребляя на это все то, что приносили ему его почитатели.
Известно, что через различных странников Феодор Козьмич вел довольно обширную переписку и был в курсе всех основных событий общественной жизни. Случалось, что он помогал тому или иному обратившемуся к нему человеку в решении его житейских проблем, вручая ему в запечатанном конверте письмо к какой-нибудь важной особе, при непременном условии никому кроме адресата не показывать письма: “А то смотри, пропадешь”. И вмешательство Феодора Козьмича, как говорили, оказывало желанное действие.
Крестьянских детей святой Феодор учил грамоте, знакомил их со Священным Писанием, с географией и историей. Взрослых он увлекал духовными беседами а также занимательными рассказами из событий отечественной истории. Все сведения и поучения, сообщенные им, отличались глубиной и правдивостью, надолго запоминались и вели слушателей к пониманию действия Промысла Божия в судьбах великих и малых явлений человеческой жизни и окружающего мира.
В своих рассказах старец обнаруживал необычайное знание петербуржской придворной жизни и этикета, а также событий конца XVIII и начала XIX столетий. Знал всех государственных деятелей и давал им чрезвычайно верные характеристики. С большим благоговением он отзывался о митрополите Филарете и архимандрите Фотии, а также рассказывал об Аракчееве и его деятельности, о военных поселениях, вспоминал о Суворове. Все подобные воспоминания и суждения о людях имели какой-то особенный — беспристрастный и, в то же время, мягкий — характер.
Чаще всего старец Феодор любил говорить о военных походах и сражениях, причем незаметно для себя самого вдавался иногда в такие мелкие подробности, например, в эпизодах войны 1812 года, что этим вызывал недоумение даже у лиц образованных: духовенства, интеллигентных ссыльных.
Про Кутузова говорил, что он был великий полководец, и Александр I завидовал ему.. “Когда французы подходили к Москве, — рассказывал как-то Феодор Козьмич, — император Александр I припал к мощам преподобного Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику. В это время он услышал как бы внутренний голос, который сказал ему: “Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов. Как фараон в Чермном море, так и французы на Березовой реке погрязнут…”
Важно отметить, что Феодор Козьмич не упоминал об императоре Павле I и не касался характеристики его сына и наследника — Александра I. Впрочем, однажды, когда речь зашла о трагической кончине императора Павла I, старец сказал своему слушателю, купцу С.Ф.Хромову: “Александр не знал, что дойдут до удушения”. Хромов слышал и другой рассказ от старца. “Когда в России, в особенности в высшем кругу, распространилось увлечение масонскими ложами, то император Александр I созвал во дворце собрание из высокопоставленных особ, и почти все пожелали участвовать в масонской ложе. В это время входит архимандрит Фотий и говорит: “Да заградятся уста нечестивых”. От этих слов все собрание не могло и слова выговорить, так и разошлись, а секта рушилась… Да, Фотий был муж благодатный.”
После получения в Томске известия о злодейском покушении на жизнь императора Александра II, старец Феодор заметил Хромову: “Да, любезный, царская служба не без нужды”. Также говорил: “Романовых дом крепко укоренился и глубок корень его… Милостью Божией глубоко корень его сидит…” Когда пришло известие о кончине императора Николая I, старец отслужил по нему панихиду и долго усердно со слезами молился.
Святому старцу Феодору для пользы ближних был дан от Бога дар прозорливости.
Однажды к праведнику приехал купец Нацвалов. Когда он вошел в келию старца, тот внезапно обратился к нему с вопросом: “Зачем ты взял медные деньги? Они положены не для тебя”. Незадолго перед этим Нацвалов действительно поднял где-то несколько оброненных неизвестно кем медных монет.
Иногда, встречая приезжавших к нему посетителей, старец сразу называл их по именам: «Здравствуй, отец Израиль!», или: «Здравствуй, отец Иоанн!» — хотя никогда прежде не был с ними знаком и не мог быть извещен об их приезде.
Когда старец жил на Красной Речке, однажды его посетил купец Хромов и его супруга. Перед отъездом Хромов велел жене взять старцу на рубашку хорошего тонкого холста. Но она подумала: “Зачем старцу хороший холст?” И взяла похуже. Когда приехали к старцу, и она стала отдавать ему холст, то он обратился к ней со словами: “Ведь тебе было велено привезти тонкий холст, нужно было исполнить. Но, — добавил затем старец Феодор, — для меня, бродяги, и этот очень тонок”.
Другой случай произошел, когда старец жил в селе Белоярском. Феодор Козьмич очень любил свежий мед. И вот, однажды, казак Семен Николаевич Сидоров, у которого старец тогда жил, желая угодить старцу, велел своему брату Матвею Николаевичу купить в Ачинске для старца лучшего меда. Матвей Николаевич очень неохотно исполнил это поручение брата и в душе пожалел денег на мед. Когда мед был принесен к Феодору Козьмичу, то последний высказал все, что думал Матвей Николаевич Сидоров и отказался от меда.
Истинный дар прозорливости (или пророческое служение) всегда имеет своим смыслом нравственное исправление ближних, указание им на те их греховные язвы, которые они либо не видят в себе, либо стыдятся открыть на исповеди.
Во время пребывания старца в Зерцалах, здесь поселился какой-то бродяга, сосланный на житье. Он пришел однажды к святому Феодору, желая познакомиться с ним. Но старец, у которого в это время было несколько зерцаловских крестьян, беседовавших с ним на духовные темы, как только вошел этот ссыльный, встал и сказал: “Иди, иди отсюда!” Ссыльный изумился, изумились и бывшие в келии Феодора Козьмича крестьяне, не понимая, почему он гонит этого человека, тогда как вообще никому не отказывал в приеме. Но старец тотчас же сказал: “Уходи, уходи… У тебя руки в крови. Свой грех другому отдал…” Ссыльный побледнел как полотно и торопливо вышел из избы, а через несколько дней ушел в Томск, где принес повинную начальству, что он не тот, за которого себя выдавал, что он промышлял разбоем и имеет на совести до десяти убийств. За свои преступления он должен был идти на каторгу, но поменялся именем с одним из сосланных на поселение за бродяжничество.
За свою святую жизнь старец Феодор сподобился приять от Бога еще один дар — дар исцелений. Причем, врачуя телесные немощи, святой, как правило, указывал человеку на их истинный, нравственный корень — грех.
Когда старец жил еще в селе Белоярском, местный священник, не видя его у себя на исповеди, первое время относился к нему очень недружелюбно, предостерегая крестьян и советуя им держаться подальше от Феодора Козьмича, который, по мнению священника, был раскольником. Однажды, выведенный из терпения непонятным для него поведением старца, священник назвал его при всем народе безбожником. В тот же день священник этот почувствовал себя очень плохо и к вечеру слег в постель. Приглашенный из Ачинска врач признал его положение безнадежным. Тогда, по совету односельчан, родственники священника обратилось к Феодору Козьмичу и усердно со слезами, стали просить его простить умирающего и помолиться о нем. Старец, посетив больного, сделал ему строгое внушение, как нужно относиться к людям, которые никому не делают никакого зла, и как осторожно должно делать заключения и высказывать суждения о других. Затем он пообещал, что больной скоро поправится. Через некоторое время священнику действительно стало лучше и он сделался искренним почитателем святого Феодора.
Глубоко чтивший старца купец Семен Феофанович Хромов, у которого праведный старец жил последние шесть лет в Томске, был исцелен по молитвам святого от болезни глаз и до самой старости мог читать без очков.
Блаженная старица Домна Карповна уже после кончины Феодора Козьмича рассказывала о старце Хромову: “Я знаю, что он святой! Когда он жил в келии вашего сада, я была очень больна. Пришедши в ваш сад, осталась на ночь в саду для того, чтобы пойти к старцу и получить от него исцеление. Стала стучать в дверь. Старец отворил, и как только я вступила на порог, он исцелил меня совершенно от болезни. Святой был старичок!”
Необычность жизни сибирского подвижника, загадочность его происхождения в глазах некоторых духовно малоопытных и лично незнакомых со старцем людей иногда являлась поводом к ложному о нем мнению как о сектанте или раскольнике. Но люди, более близко знавшие Феодора Козьмича и среди них известные подвижники благочестия, отзывались о старце как о великом угоднике Божием.
Епископ Иркутский Афанасий часто посещал старца в Ачинском уезде и иногда по нескольку дней жил у него, назидаясь его глубоко поучительными беседами. Встречался со старцем и святитель Иннокентий Московский, просветитель Америки и Дальнего Востока и выказывал ему знаки уважения. Протоиерей Красноярской кладбищенской церкви отец Петр Попов, (в последствии епископ Енисейский Павел), который был постоянным духовником старца Феодора и раза два-три в году заезжал к нему, беседуя с крестьянами, наставлял их относиться к подвижнику с особым уважением, так как это был, по его словам, “великий угодник Божий”.
Замечательно высказывание о праведном Феодоре известного Киево-Печерского подвижника преподобного Парфения. Когда к нему за благословением приехала воспитанница Феодора Козьмича, простая крестьянская девушка, Александра Никифоровна, старец Парфений, узнав, кто ее послал, заметил: “Зачем тебе мое благословение, когда у вас на Красной речке есть великий подвижник и угодник Божий? Он будет столпом от земли до неба.”
В Томске старца Феодора посещали и различные гражданские чиновники, причем вели себя с ним предельно почтительно. Каждый вновь назначенный губернатор считал своим долгом заезжать в келью старца и подолгу наедине с ним беседовал. Беседы эти касались как вопросов духовной жизни, так и общественного устройства. В проблемах государственной и общественной жизни старец разбирался также хорошо, как и в жизни духовной.
Поистине, Божественная благодать не тщетно пребывала в святом Феодоре, но приносила разнообразные и обильные плоды. “Для всех он сделался всем” (1 Кор. 9: 22), чтобы послужить спасению ближних, в каком бы звании, состоянии, общественном положении и мере духовного возраста они не находились.
Прожив более восьмидесяти лет, праведный старец Феодор приблизился к пределу земной жизни. Для лучшего приготовления к переходу в вечность, Господь послал старцу болезнь, которая с каждым днем усиливалась. Летом 1863г. совсем больной, к величайшему сожалению всей семьи Хромовых он покинул их гостеприимный кров и уехал в Белоярскую станицу, где и прожил некоторое время в своей старой келье у Семена Николаевича Сидорова.
Во время болезни старца Бог утешал Своего угодника благодатными посещениями.
В декабре в Белый Яр приехал Хромов и старец объявил ему, что намеревается вернуться в Томск. Феодор Козьмич в это время был настолько болен, что не мог передвигаться без чужой помощи. Простившись с хозяевами, праведный старец отправился в путь.
Перед рассветом второго дня везшие старца приехали в деревню Турунтаево, в шестидесяти километрах от Томска. Отсюда выехали на восходе солнца. Вдруг, недалеко от Турунтаево, по обеим сторонам дороги показались два ослепительно светлых столба, поднимавшихся от земли до неба. Столбы эти как бы двигались перед повозкой со старцем Феодором до самого Томска и сделались невидимыми только на Воскресенской горе. Причем это знамение видели все, ехавшие с праведником. Дочь Хромова обратилась к старцу: “Батюшка, пред нами идут какие-то столбы”. На это святой тихо промолвил: “О, Пречистый Боже, благодарю…” — и что-то долго шептал про себя.
После прибытия в Томск к старцу Феодору позвали иеромонаха Томского Богородице-Алексиевского монастыря отца Рафаила, который исповедовал больного и причастил Святых Таин.
С начала января 1864г. старец все боле и более слабел. Семья Хромовых очень печалилась, наблюдая страдания старца, и принимала все меры, чтобы облегчить их. Видя их искренние слезы, святой Феодор говорил им: “Не плачьте и не жалейте меня. Страдания и болезни свойственны человеку и не должны быть тягостны христианину, потому что он обязан не только ничем не ублажать своего тела, но и всегда помнить, что оно обречено умереть и предаться тлению. Поэтому ему нужно спокойно переносить боль и ждать неизбежного конца – смерти”.
19 января было уже ясно, что конец приближается. Вновь прибыл о.Рафаил и приобщил старца Святых Христовых Таин.
Даже на смертном одре старец отказывался назвать свое настоящее имя. Впрочем, сохранился рассказ С.Ф.Хромова об одной из его последних бесед с праведным Феодором.
Накануне кончины святого Хромов пришел в его келью. Помолившись Богу, он встал пред старцем на колени и сказал: “Благослови, батюшка, спросить тебя об одном важном деле”. “Говори. Бог тебя благословит”, — ответил старец. “Есть молва, — продолжал Семен Феофанович, — что ты, батюшка, не кто иной, как Александр Благословенный… Правда ли это?…” Старец, услыша эти слова, стал креститься и говорит: “Чудны дела Твои, Господи… Нет тайны, которая бы не открылась”.
На другой день старец продолжил разговор следующими словами: “Панок, хотя ты знаешь, кто я, но, когда умру, не величь меня, схорони просто”.
С утра 20 января страдания старца усилились. Становилось все яснее, что старец борется со смертью: то ляжет на один бок, то привстанет, то опять повернется на другой бок, постоянно осеняя себя крестным знамением. Незадолго до кончины старцу стало легче, и в 8 ч. 45 мин тихо, мирно, без мучения и стонов он предал Богу свою праведную душу. Правая рука лежала на груди со сложенными для крестного знамения пальцами.
В момент кончины старца соседи Хромова, находившиеся в это время на Верхней Елани, видели, что из дома Хромовых три раза выкидывало громадное пламя. Они думали, что у Хромова пожар, но когда вернулись домой и узнали, что никакого пожара не было, им сразу пришло на ум, не случилось ли что со старцем. В это же самое время зарево над домом Хромова было видно и с пожарной каланчи. Пожарные долго разъезжали, разыскивая место пожара, но ничего не нашли.
Весть о кончине праведника быстро распространилась по всему Томску, и его окрестностям. Множество народа окружило дом Хромова, где скончался любимый томичами и хорошо им известный старец. Все, начиная от местной аристократии и кончая нищими, которых щедро оделял при жизни Феодор Козьмич, спешили поклониться телу чудного старца.
Отпевание совершил в сослужении духовенства настоятель Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Виктор. На похоронах присутствовали представители томской администрации и масса народа. Погребен старец был, согласно высказанному им при жизни пожеланию, в ограде мужского монастыря, к северо-востоку от главного алтаря монастырского храма. Впоследствии над могилой праведника была воздвигнута часовня, разрушенная после революции, но восстановленная в наши дни.
После смерти Феодора Козьмича его могила и келья сделались местом паломничества множества людей из самых разных слоев общества.
Известно, что в 1891 году во время своего пребывания в Томске могилу старца неофициально посещал будущий император, а тогда цесаревич, святой страстотерпец Николай Александрович. Ранее, в 1873г могилу и келью старца Феодора посетил великий князь Алексей Александрович. Среди прочих посетителей – военный министр А.Н.Куропаткин, министр путей сообщения князь М.И.Хилков, статс-секретарь Куломзин, главнокомандующий русской армией на Дальнем Востоке генерал Линевич.
Неоднократно могилу праведника посещал глубоко его чтивший член Государственного Совета М.Н.Галкин-Врасский. Он лично прилагал усилия к украшению места погребения Феодора Козьмича. С именем Галкина-Врасского связан и случай избавления от неминуемой смерти заступничеством святого Феодора.
Однажды Галкин-Врасский, возвращаясь из Восточной Сибири, куда он ездил по служебным делам, приехал в Томск и поведал здесь следующее: “Молитвами старца Феодора Козьмича я остался жив. Из Восточной Сибири я намеревался ехать морем и уже отправил все свои вещи на пароходе, но неодолимое желание поклониться старцу Феодору на его могиле побудило меня возвращаться в Петербург сухим путем с тем, чтобы по пути заехать в Томск. И что же случилось? Пароход, на котором я должен был ехать, утонул. Утонули и все мои вещи, на нем находившиеся. Значит, и я подвергся бы такой же участи, если бы не пожелал побывать в Томске и поклониться на могиле старцу Феодору Козьмичу”.
Другой случай благодатной помощи святого праведного Феодора произошел с крупнейшим исследователем истории царствования Александра I Н.К.Шильдером. “Я страдал долгое время ужасными головными болями, — часто рассказывал Щильдер своим слушателям, — никакие средства не помогали. Однажды вечером я работал над историей Александра. Наконец, от усталости и головных болей я не мог продолжать и решил пройтись. Погода была отчаянная: дождь, слякоть, но меня что-то тянуло непременно пойти. Пошел я к одному знакомому букинисту. Просматривал разные разности. Вдруг он говорит мне: “Не хотите ли купить вот эту рукопись?” Смотрю и едва верю глазам. Это было рукописное “Жизнеописание великого старца Феодора Козьмича”, составленное купцом Хромовым, у которого жил старец. Я эту рукопись давно искал, но все не мог найти. Я тот час же ее купил, и, вернувшись домой, читал рукопись до глубокой ночи, несмотря на ужасную головную боль. “Неужели это правда,” — все думалось мне. С мыслями о Феодоре Козьмиче я лег в постель, и последняя мимолетная мысль моя была: “Если это правда, так вылечи меня от головных болей”. Я заснул и вижу во сне, но так ясно, как наяву, что в комнату входит Феодор Козьмич с большою белою бородою, совсем так, как снят на фотографии, но в шубе и меховой шапке. Он подошел к кровати, на которой я лежал, и протянул руку над моей головой. В это мгновение я проснулся в страшном испуге, отыскивая глазами Феодора Козьмича, до того ясно видел его перед собою. Несмотря на ужасное потрясение, я снова заснул и когда проснулся утром, то к великому моему удивлению заметил, что головная боль прошла совершенно. В этот день я чувствовал такое блаженное состояние, которого не испытывал во всю свою жизнь. Это блаженное состояние, конечно, прошло на другой день, но головные боли уже не возвращались более никогда. Интересно еще то, что когда мне прислали из Томска по моей просьбе фотографии со всех предметов, оставшихся после Феодора Козьмича, то я увидел среди них меховую шапку, сразу напомнившую мне шапку, в которой я видел Феодора Козьмича во сне”.
В Томске совершились многочисленные исцеления больных, которые посещали могилу старца и обращались к святому Феодору с теплой молитвой.
“Это келья старца, а это, — указывая на икону Александра Невского, — икона его ангела, а эта икона его брата, — и указали икону великомученика Пантелеимона, так как и ему, старцу, дано от Бога исцелять больных”. Об одном из таких случаев стало известно настоятелю Томского Богородице-Алексиевского монастыря в предреволюционные годы епископу Мелетию от некоего Ивана Кирилловича Карлова, который в своем письме владыке сообщал: “В1910 году 25 июля приехал я из Москвы в Томск на службу в Торговый Дом Голованова. 1 сентября того же года я заболел воспалением слепой кишки. Меня лечил доктор Либеров, но лечение шло медленно, то улучшаясь, то ухудшаясь. Наконец доктор предложил мне сделать операцию и удалить отросток слепой кишки. Я согласился, и он дал мне записку к доктору Зимину, который, осмотрев меня и найдя слабым, велел прийти к нему через неделю, обещая поместить меня в клинику. Приехав домой от доктора, я стал готовиться к операции: начал ходить в мужской монастырь, говеть. 1 октября исповедался, а 2-го приобщился Святых Таин. В ночь на третье число увидел следующий сон: будто бы я прихожу в монастырь и вижу: много народа стоит перед Нерукотворным образом Спасителя; впереди всех стоял старец Федор Кузьмич. Я подошел ближе, старца уже не было. Тогда я спросил, где же этот старец, а мне отвечают: “Он пошел по домам подавать то, о чем кто у него просил”. Я и говорю: “А я пришел к нему попросить, чтобы он за меня помолился, так как мне хотят делать операцию”. Как только я это сказал, входит в храм сам старец и говорит мне: “Иди с Богом, здоровье тебе я уже дал, иди и молись”, — и указал мне рукой на Нерукотворный образ. Проснувшись утром, я почувствовал себя очень хорошо и легко, мне с каждым часом становилось лучше и лучше. В назначенный день для операции я отправился к доктору Зимину, который, когда выслушал меня и осмотрел, спросил у меня: “Когда я нажимаю бока, вам больно?” — я ему отвечаю, что у меня никакой боли не чувствуется; доктор спрашивает: “Когда вы поднимаетесь вверх по лестнице, то вам больно?” Я ему говорю, что по какой угодно лестнице поднимусь, ибо никакой боли не чувствую. Доктор Зимин пожал плечами и сказал: “В таком случае я не нахожу нужным вам делать операцию, вы совершенно здоровы”, — и отпустил меня домой. Я пришел домой, и мы радостные с женой возблагодарили Господа Бога за Его милость. В следующую ночь я вижу сон. Подводят меня к иконам и говорят: “Это келья старца, а это, — указывая на икону Александра Невского, — икона его ангела, а эта икона его брата, — и указали икону великомученика Пантелеимона, так как и ему, старцу, дано от Бога исцелять больных”. Теперь я, благодаря Бога, совершенно здоров”.
В 1926 году, перед расстрелом последних монахов Богородице-Алексиевского монастыря, здесь же заключенных, святой Феодор в продолжение некоторого времени стал являться в парящем полупрозрачном образе. Ясно видимый многочисленными свидетелями, в полночь он выходил сквозь стену часовни и по восточной стене монастыря медленно шел на юг до монашеского кладбища, где исчезал. Святой словно предупреждал заточенных иноков о необходимости готовиться к смерти.
И в наши дни не прекращается подаваться благодатная помощь по молитвам святого угодника Божия праведного Феодора. Особенно явно она проявляется от святых мощей святого Феодора, открыто почивающих в возрождающемся ныне Богородице-Алексиевском монастыре г.Томска. В обители ведется специальная тетрадь для записи случаев благодатной помощи предстательством томского чудотворца. Вот лишь две из них:
“Наш ребенок родился тяжелобольной, — сообщает семья прихожан Троицкого храма г.Томска, — с очень многими болезнями. Основной диагноз — поражение центральной нервной системы, внутричерепное кровоизлияние, судорожный синдром. 7 месяцев младенец проходил лечение, но уколы (всего около ста), лекарства и специальные противосудорожные порошки не дали явных результатов. Специально назначенный массаж также не улучшил состояния. Все это время ребенок находился под наблюдением врача, Наконец мы решили приложить нашего ребенка к мощам святого Феодора и помазать освященным маслом из горящей перед мощами лампады. Сделав это 28 августа 1995 года, на другой день увидели улучшение. На третий день наш сынок исцелился. Позднее педиатр, массажист и несколько разных врачей заметили у больного исцеление”.
“Это случилось летом 1997 года, — говорится в другой записи. — Мой сын Игорь, военный врач, приехал в отпуск с ожоговой раной на шее, которую излечить никакими средствами не удавалось. В первый же день приезда я предложила ему помазать рану освященным маслом, сохранившимся у меня со времени обретения мощей святого старца. Он охотно согласился. На следующее утро уже сам подошел ко мне и попросил помазать рану еще раз. Я с удивлением обнаружила, что язва затянулась розовой кожицей. После повторного помазания никакого следа не осталось в течение очень короткого времени”.
Почитание святого старца Феодора Томского не прекращалось после его блаженной кончины, но с каждым годом ширилось и крепло. Первоначально на могиле старца и в его келье служились регулярные, а со временем и ежедневные панихиды. В день его преставления ежегодно в монастыре совершалось особенно торжественное заупокойное богослужение при большом стечении людей.
В начале XX столетия усердием многочисленных граждан Томска над его могилой была возведена часовня. При монастыре создался кружок почитателей старца, который собирал все известные о нем материалы и издавал их в печати. На епархиальном совете поднимался вопрос о необходимости тщательного попечения о сохранении и приобретении в церковную собственность вещей, которые сохранились от старца и являлись безгласными свидетелями его святой жизни. Для всех была очевидна святость праведного Феодора и неизбежность его церковного прославления в лике святых.
Однако прославление это в силу известных причин состоялось лишь в 1984 году, когда, по благословению Святейшего Патриарха Пимена, имя праведного Феодора Томского было внесено в состав Собора сибирских святых. 5 июля 1995 года произошло другое замечательное событие — были обретены святые мощи угодника Божия и помещены в особой деревянной гробнице в храме Томского Богородице-Алексиевского монастыря.
Ежегодно память святого праведного Феодора совершается в обители в день его преставления 2 февраля (20 января по старому стилю) и 5 июля — в день обретения честных его мощей, а также в Соборе сибирских святых 23 июня.
В течение года каждый воскресный день по завершению Вечерни в монастырском храме соборно служится акафист праведному Феодору Томскому, по окончанию которого священник помазывает богомольцев освященным маслом из лампады, горящей перед гробницей Святого.
Некогда Бог открыл праотцу Аврааму, что мир стоит святостью угодников Божиих, их молитвенным предстательством за людей, селения, города и целые народы. Счастливы мы, что в нашем суровом, далеком от святых мест, краю имеем как бы некий источник произливающихся на нас Божественных милостей — святые мощи праведного Феодора. Они — словно знамение его особенного о нас попечения — являются твердым ограждением от разлитого и бурлящего в мире зла. А пример его праведной жизни пусть послужит если не к возбуждению решимости следовать за ним путем совершенного самоотвержения, то, по крайней мере, к созиданию в нас духа смирения и сокрушения о своих немощах и грехах.

Тропарь святому праведному Феодору Томскому (глас 4):
Жизни светския праведне Феодоре удалився, в землю сибирскую вольно приити изволив, чудесы и знаменьми Божиими народ Томский удивил еси, и по смерти своей веру чтущих тя укрепляеши.
Поминай нас, чтущих память Твою, отче наш Феодоре!

Источник: Святые Томской земли. pravoslavie.tomsk.ru

«Царь оставил трон ради этого». Что скрывает шифр старца Федора Кузьмича

https://ria.ru/20191112/1560821149.html

«Царь оставил трон ради этого». Что скрывает шифр старца Федора Кузьмича

Ученые и верующие спорят: были ли император Александр I и таинственный сибирский старец Федор Кузьмич одним и тем же лицом. Даже посмертная судьба этих людей… РИА Новости, 12.11.2019

2019-11-12T08:00

2019-11-12T08:00

2019-11-12T13:36

религия и мировоззрение

александр павлович

аналитика — религия и мировоззрение

александр невский

кпсс

москва

томск

пушкин

томская область

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdn24.img.ria.ru/images/156082/26/1560822681_0:168:1940:1259_1400x0_80_0_0_af09abd6f1f0f117979a137822f2f01f.jpg

<strong>МОСКВА, 12 ноя — РИА Новости, Антон Скрипунов.</strong> Ученые и верующие спорят: были ли император Александр I и таинственный сибирский старец Федор Кузьмич одним и тем же лицом. Даже посмертная судьба этих людей окутана тайной. О том, что мешает ответить на один из главных вопросов русской истории и какую роль в этом играет «шифр старца», — в материале РИА Новости. Крестьянин с дворянскими манерамиВ Петропавловском соборе Петербурга напротив алтаря стоит украшенная крестом и двуглавыми орлами гробница из белого мрамора. Полвека назад возле нее периодически появлялся широкоплечий мужчина в очках и черном костюме. Он пристально осматривал могильную плиту — словно под ней хранится великая тайна. Эта могила для известного советского антрополога Михаила Герасимова — того самого мужчины в очках — в середине 1960-х стала главным местом на планете. Ученый, восстановивший достоверный облик десятков исторических деятелей, долгие годы пытался изучить останки похороненного в Петропавловском соборе императора Александра I. Его волновал важный вопрос, связанный с судьбой самодержца.В 1921 году исполком Петросовета постановил вскрыть могилы в Петропавловском соборе. Страна голодала, и большевики грабили храмы, вскрывали гробницы в поисках украшений, за бесценок продавали музейные экспонаты за рубеж. Некоторые из могил в царской усыпальнице на Заячьем острове тоже не избежали этой участи — кроме одной. По слухам, гробница Александра I оказалась пустой. Большевики поняли, что народная молва об инсценировке его «внезапной смерти» в 1825 году в Таганроге имеет под собой реальные основания.А началось все в 1837 году, когда в Томске принялись обсуждать высокого старика с длинной белой бородой и посохом в руке. Он ходил по окрестным селам, уча местных детишек грамоте. В знак благодарности за уроки люди давали ему деньги и еду. Но он отдавал все нищим, хотя и сам жил не лучше их. Все удивлялись: столь образованный человек избрал такой образ жизни. «Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне, — кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа», — объяснял он. Старец пришел вместе с каторжниками из Пермской губернии. Но в отличие от других арестантов не был заключен в кандалы. Его задержали 4 сентября 1836 года за отказ раскрыть свое звание и род занятий. Статный бородач на коне выделялся дворянскими манерами, хоть и был в деревенской одежде. Он назвал лишь имя: Федор Кузьмич Кузьмин.Об этом известно благодаря полицейскому делу, которое хранится сейчас в госархиве Томской области. В документе помимо имени приводится описание старца: «Рост два аршина плюс шесть вершков (172 сантиметра), глаза серые, волосы светло-русые с проседью, кругловатый подбородок, на спине — следы от побоев кнутом».»Это невозможно!»Описание Федора Кузьмича привлекло внимание антрополога Михаила Герасимова, который занимался Александром I. Если в его могиле все же есть останки, совпадают ли они с приведенным в полицейском деле описанием старца?Опознали в страннике императора в 1842 году. Ссыльный казак по фамилии Березин, который, видимо, служил раньше в императорском конвое, обомлел, увидев Федора Кузьмича в станице Белореченской: рост как у государя, цвет глаз, та же привычка держать полусогнутую руку на груди. Он смог вымолвить лишь одну фразу: «Ваше величество! Да как же это?»Слухи о сменившем имя и образ жизни царе стали расползаться по губернии. Говорили, что Александр таким образом искупал вину перед Богом за убийство отца Павла I. Еще был слух, что якобы младший брат, ставший впоследствии императором, Николай I пытался в 1825 году его убить, но он пустился в бега. А прибежище нашел у преподобного Серафима Саровского, став его учеником. На пике известности Федор Кузьмич поселился в селе Краснореченском, где лишь усилил молву. По воспоминаниям крестьян, старец особо почитал день памяти князя Александра Невского, «отмечая его словно свои собственные именины». Он также часто рассказывал им про Отечественную войну 1812 года, подробно описывая ход сражений. А однажды и вовсе сказал, что «царь втайне завидовал военным успехам Кутузова». Единственное, о чем категорически отказывался говорить, — о своем прошлом. Именно эту загадку Михаил Герасимов часто обсуждал с писателем Даниилом Граниным в начале 1960-х, когда государство усилило антицерковную пропаганду. Известный литератор согласился помочь ученому и направил в Ленинградский обком КПСС письмо с просьбой разрешить вскрытие могилы Александра I. Ответ пришел далеко не сразу: как выяснилось, чиновники переправили запрос непосредственно в Кремль.»Моя тайна в этом мешке»Тайна Федора Кузьмича стала государственной еще в начале XX века. Внучатого племянника Александра I великого князя Николая Михайловича привлекла публикация известного адвоката Анатолия Кони, где тот рассказывал о «рукописях старца Федора Кузьмича». Тот якобы постоянно носил их с собой в шерстяном мешочке. Именно этот мешок висел над смертным одром старца в доме купца Хромова. Перед смертью купец спросил Федора Кузьмича: ты ли государь Александр Павлович? А Федор Кузьмич якобы ответил: «Чудны дела твои, Господи… Нет тайны, которая бы не открылась». И указал на шерстяной мешок со словами: «В нем моя тайна». «Рукописями старца» оказались два клочка бумаги: на одном из них цитаты из Евангелия, а на другом — странный набор букв. Именно там, согласно молве, и зашифрован ответ на главный вопрос. Адвокат Кони определил на глаз, что почерк в таинственной записке совпадает с государевым. Однако экспертиза под патронажем Николая Михайловича в 1907 году дала обратный результат. Кроме того, князь заявил, что расшифровал послание:»Се Зевес И. Е. В. Николай Павлович без совести сославший Александра от его (чего) аз нынче так страдающ брату вероломно вопию Да возсия моя Держава 1837-го г. Мар. 26-го».Князь отмечал, что записка, скорее всего, не более чем «плод воображения кого-то, кто видел и знал старца», да и в целом не соотносится с легендой о «добровольном отречении». Однако его доводы мало кого убедили: в Петербурге настолько верили истории о «свержении царя», что даже появилась версия, будто бы Александр II, замаливая «грех отца», приказал перезахоронить тело Федора Кузьмича в Петропавловском соборе.»Нужны экспертизы»А ведь достоверно не известно, где находится могила старца. Предположительно, его похоронили на территории Алексеевского монастыря в Томске. На могиле еще была надпись: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося 20 января 1864 года». После революции могилу разорили, возведенную над ней в 1903 году часовню разрушили, однако почитание «святого странника» лишь усилилось: в 1923-м многие жители Томска утверждали, что старец являлся им. В 1984 году Федор Кузьмич был прославлен в лике святых Русской православной церкви как праведный Феодор Томский.Поиски его мощей начались в 1990-е: местные семинаристы нашли недалеко от снесенной часовни несколько косточек, которые в дальнейшем Церковь объявила останками старца. А в 2008 году Томская епархия сообщила, что не против их исследования с целью сравнения с останками императора Александра I.Но вот с этим проблема: достоверно не известно, покоятся ли они в Петропавловском соборе. Историки считают, что останки там. Однако, например, у представителей Русской православной церкви иное мнение. В частности, сохранились свидетельства, что в 1921 году большевики в гробнице государя Александра Павловича ничего не нашли. Есть еще версия, что революционеры попросту выкинули царские останки в реку: именно так они поступили с могилой графа Алексея Орлова-Чесменского. А может быть, императора и вовсе не погребали в Петропавловском соборе?Не все просто и с таинственной запиской старца. В 1909 году она загадочным образом исчезла и до наших дней дошло лишь несколько фотокопий из газет того времени. Но, как ни странно, полноценной почерковедческой экспертизы с использованием современных технологий до сих пор не выполнили.»Ее стоило бы провести. Хотя мне кажется, что более четкий результат дало бы исследование ДНК останков в гробнице Александра I — правда, для этого нужно получить разрешение. Сейчас же можно с помощью экспертизы отличить останки 48-летнего человека от человека возрастом 70 с лишним лет», — отмечает в беседе с РИА Новости заведующий кафедрой общей и русской церковной истории и канонического права богословского факультета ПСТГУ, священник Александр Щелкачев.Да и ряд фактов из биографии императора побуждает исследовать вопрос о его сходстве с Федором Кузьмичом. Например, по словам Щелкачева, государь постоянно говорил, что монарший престол его тяготит, стремился к духовной жизни.»Он как-то сказал: «Я отслужил 25 лет, даже солдат не истребует большего». Поэтому есть основания для научной проверки гипотезы», — подчеркивает историк. Пока же «достарческое прошлое» Федора Кузьмича и «посмертная судьба» Александра I полны загадок и неожиданных обстоятельств. Не зря близкий друг Пушкина, историк Александр Вяземский так охарактеризовал императора:»Сфинкс, не разгаданный до гроба, О нем и ныне спорят вновь…»

https://ria.ru/20191104/1560490682.html

gxkan

Лично я верю в реальность данной истории. Во времена Монархии люди были более человечны. А если «Демократию» понимать именно, как «Власть Народа», то в Царские времена демократии, то есть влияния Народа на Власть было много-много больше!!! Ныне же у нас Финансовое Рабовладение…

32

1

москва

томск

пушкин

томская область

санкт-петербург

таганрог

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2019

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdn21.img.ria.ru/images/156082/26/1560822681_0:125:1940:1580_1400x0_80_0_0_200c5a97f736f18005d1cf3cadf135dd.jpg

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

александр павлович, аналитика — религия и мировоззрение, александр невский, кпсс, москва, томск, пушкин, томская область, санкт-петербург, серафим саровский (прохор мошнин), таганрог

МОСКВА, 12 ноя — РИА Новости, Антон Скрипунов. Ученые и верующие спорят: были ли император Александр I и таинственный сибирский старец Федор Кузьмич одним и тем же лицом. Даже посмертная судьба этих людей окутана тайной. О том, что мешает ответить на один из главных вопросов русской истории и какую роль в этом играет «шифр старца», — в материале РИА Новости.

Крестьянин с дворянскими манерами

В Петропавловском соборе Петербурга напротив алтаря стоит украшенная крестом и двуглавыми орлами гробница из белого мрамора. Полвека назад возле нее периодически появлялся широкоплечий мужчина в очках и черном костюме. Он пристально осматривал могильную плиту — словно под ней хранится великая тайна.

Эта могила для известного советского антрополога Михаила Герасимова — того самого мужчины в очках — в середине 1960-х стала главным местом на планете. Ученый, восстановивший достоверный облик десятков исторических деятелей, долгие годы пытался изучить останки похороненного в Петропавловском соборе императора Александра I. Его волновал важный вопрос, связанный с судьбой самодержца.

В 1921 году исполком Петросовета постановил вскрыть могилы в Петропавловском соборе. Страна голодала, и большевики грабили храмы, вскрывали гробницы в поисках украшений, за бесценок продавали музейные экспонаты за рубеж. Некоторые из могил в царской усыпальнице на Заячьем острове тоже не избежали этой участи — кроме одной. По слухам, гробница Александра I оказалась пустой.

Большевики поняли, что народная молва об инсценировке его «внезапной смерти» в 1825 году в Таганроге имеет под собой реальные основания.

А началось все в 1837 году, когда в Томске принялись обсуждать высокого старика с длинной белой бородой и посохом в руке. Он ходил по окрестным селам, уча местных детишек грамоте. В знак благодарности за уроки люди давали ему деньги и еду. Но он отдавал все нищим, хотя и сам жил не лучше их.

Все удивлялись: столь образованный человек избрал такой образ жизни. «Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне, — кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа», — объяснял он.

Старец пришел вместе с каторжниками из Пермской губернии. Но в отличие от других арестантов не был заключен в кандалы. Его задержали 4 сентября 1836 года за отказ раскрыть свое звание и род занятий. Статный бородач на коне выделялся дворянскими манерами, хоть и был в деревенской одежде. Он назвал лишь имя: Федор Кузьмич Кузьмин.

Об этом известно благодаря полицейскому делу, которое хранится сейчас в госархиве Томской области. В документе помимо имени приводится описание старца: «Рост два аршина плюс шесть вершков (172 сантиметра), глаза серые, волосы светло-русые с проседью, кругловатый подбородок, на спине — следы от побоев кнутом».

«Это невозможно!»

Описание Федора Кузьмича привлекло внимание антрополога Михаила Герасимова, который занимался Александром I. Если в его могиле все же есть останки, совпадают ли они с приведенным в полицейском деле описанием старца?

Опознали в страннике императора в 1842 году. Ссыльный казак по фамилии Березин, который, видимо, служил раньше в императорском конвое, обомлел, увидев Федора Кузьмича в станице Белореченской: рост как у государя, цвет глаз, та же привычка держать полусогнутую руку на груди. Он смог вымолвить лишь одну фразу: «Ваше величество! Да как же это?»

Слухи о сменившем имя и образ жизни царе стали расползаться по губернии. Говорили, что Александр таким образом искупал вину перед Богом за убийство отца Павла I. Еще был слух, что якобы младший брат, ставший впоследствии императором, Николай I пытался в 1825 году его убить, но он пустился в бега. А прибежище нашел у преподобного Серафима Саровского, став его учеником.

На пике известности Федор Кузьмич поселился в селе Краснореченском, где лишь усилил молву. По воспоминаниям крестьян, старец особо почитал день памяти князя Александра Невского, «отмечая его словно свои собственные именины». Он также часто рассказывал им про Отечественную войну 1812 года, подробно описывая ход сражений. А однажды и вовсе сказал, что «царь втайне завидовал военным успехам Кутузова». Единственное, о чем категорически отказывался говорить, — о своем прошлом.

Именно эту загадку Михаил Герасимов часто обсуждал с писателем Даниилом Граниным в начале 1960-х, когда государство усилило антицерковную пропаганду. Известный литератор согласился помочь ученому и направил в Ленинградский обком КПСС письмо с просьбой разрешить вскрытие могилы Александра I. Ответ пришел далеко не сразу: как выяснилось, чиновники переправили запрос непосредственно в Кремль.

«Если Герасимов определит, что череп императора — череп человека, умершего не в 1825 году, а много позже, в год смерти старца, то церковь сделает его святым, что же получится — (это произойдет) с подачи ЦК Коммунистической партии? Нет, невозможно», — ответ Москвы был таким, словно там и вправду что-то знали.

«Моя тайна в этом мешке»

Тайна Федора Кузьмича стала государственной еще в начале XX века. Внучатого племянника Александра I великого князя Николая Михайловича привлекла публикация известного адвоката Анатолия Кони, где тот рассказывал о «рукописях старца Федора Кузьмича». Тот якобы постоянно носил их с собой в шерстяном мешочке.

Именно этот мешок висел над смертным одром старца в доме купца Хромова. Перед смертью купец спросил Федора Кузьмича: ты ли государь Александр Павлович? А Федор Кузьмич якобы ответил: «Чудны дела твои, Господи… Нет тайны, которая бы не открылась». И указал на шерстяной мешок со словами: «В нем моя тайна».

«Рукописями старца» оказались два клочка бумаги: на одном из них цитаты из Евангелия, а на другом — странный набор букв. Именно там, согласно молве, и зашифрован ответ на главный вопрос.

Адвокат Кони определил на глаз, что почерк в таинственной записке совпадает с государевым. Однако экспертиза под патронажем Николая Михайловича в 1907 году дала обратный результат. Кроме того, князь заявил, что расшифровал послание:

«Се Зевес И. Е. В. Николай Павлович без совести сославший Александра от его (чего) аз нынче так страдающ брату вероломно вопию Да возсия моя Держава 1837-го г. Мар. 26-го».

Князь отмечал, что записка, скорее всего, не более чем «плод воображения кого-то, кто видел и знал старца», да и в целом не соотносится с легендой о «добровольном отречении». Однако его доводы мало кого убедили: в Петербурге настолько верили истории о «свержении царя», что даже появилась версия, будто бы Александр II, замаливая «грех отца», приказал перезахоронить тело Федора Кузьмича в Петропавловском соборе.

«Нужны экспертизы»

А ведь достоверно не известно, где находится могила старца. Предположительно, его похоронили на территории Алексеевского монастыря в Томске. На могиле еще была надпись: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося 20 января 1864 года».

После революции могилу разорили, возведенную над ней в 1903 году часовню разрушили, однако почитание «святого странника» лишь усилилось: в 1923-м многие жители Томска утверждали, что старец являлся им. В 1984 году Федор Кузьмич был прославлен в лике святых Русской православной церкви как праведный Феодор Томский.

Поиски его мощей начались в 1990-е: местные семинаристы нашли недалеко от снесенной часовни несколько косточек, которые в дальнейшем Церковь объявила останками старца. А в 2008 году Томская епархия сообщила, что не против их исследования с целью сравнения с останками императора Александра I.

Но вот с этим проблема: достоверно не известно, покоятся ли они в Петропавловском соборе. Историки считают, что останки там. Однако, например, у представителей Русской православной церкви иное мнение.

«Мы обращались в архивы, к музейным работникам, к нашим известным историкам и получали категорический ответ: «Это легенды, вымыслы, ничего подобного не было, никаких документов на этот счет нет». Но, надо сказать, что у Церкви есть некоторые свидетельства и уверения, которые для нас могут быть вескими аргументами. И мы продолжали эти исследования», — объяснял журналистам председатель Патриаршего совета по культуре, митрополит Псковский и Порховский Тихон (Шевкунов).

В частности, сохранились свидетельства, что в 1921 году большевики в гробнице государя Александра Павловича ничего не нашли. Есть еще версия, что революционеры попросту выкинули царские останки в реку: именно так они поступили с могилой графа Алексея Орлова-Чесменского. А может быть, императора и вовсе не погребали в Петропавловском соборе?

Не все просто и с таинственной запиской старца. В 1909 году она загадочным образом исчезла и до наших дней дошло лишь несколько фотокопий из газет того времени. Но, как ни странно, полноценной почерковедческой экспертизы с использованием современных технологий до сих пор не выполнили.

«Ее стоило бы провести. Хотя мне кажется, что более четкий результат дало бы исследование ДНК останков в гробнице Александра I — правда, для этого нужно получить разрешение. Сейчас же можно с помощью экспертизы отличить останки 48-летнего человека от человека возрастом 70 с лишним лет», — отмечает в беседе с РИА Новости заведующий кафедрой общей и русской церковной истории и канонического права богословского факультета ПСТГУ, священник Александр Щелкачев.

Да и ряд фактов из биографии императора побуждает исследовать вопрос о его сходстве с Федором Кузьмичом. Например, по словам Щелкачева, государь постоянно говорил, что монарший престол его тяготит, стремился к духовной жизни.

«Он как-то сказал: «Я отслужил 25 лет, даже солдат не истребует большего». Поэтому есть основания для научной проверки гипотезы», — подчеркивает историк.

Пока же «достарческое прошлое» Федора Кузьмича и «посмертная судьба» Александра I полны загадок и неожиданных обстоятельств. Не зря близкий друг Пушкина, историк Александр Вяземский так охарактеризовал императора:

«Сфинкс, не разгаданный до гроба,

О нем и ныне спорят вновь…»

4 ноября 2019, 08:00Религия и мировоззрениеУкрали или подменили: мистическая судьба Казанской иконы Богоматери

Старец Феодор Томский | Православие.фм

Было воскресенье, ясный зимний день. Празднично разодетые горожане спешили на церковную службу, звонили колокола. У храма, на морозе, мерз старик, босой, в одной рубахе. Сердобольные прихожане щедро подавали ему – кто деньги, кто теплые вещи, но всю милостыню он тут же раздавал другим нищим. «Дедушка, да возьми же ты хоть шубу!» – не выдержал какой-то купец. Старик поднял на него глаза и тихо ответил: «Оставь меня, я молюсь». Таким запомнили томичи далекого от нас XIX века старца Федора Томского, или, как его называли в городе, Федора Кузьмича.

Загадочный ссыльный

Начало этой истории, в общем-то, потеряно. Неизвестно ничего ни о происхождении старца Федора, ни о его жизни до появления в Сибири. Достоверно одно: в 1836 году в Кленовской волости Пермской губернии остановился пожилой человек лет 65 – лошадь хотел подковать. Одет он был по-крестьянски, а вот лошадь была породистая, видно сразу. Кузнец донес в полицию, та подозрительного человека задержала, стала выяснять – не украл ли? Ничего не выяснилось – хозяин лошади так и не объявился – зато оказалось, что задержанный старик не знает родственников, да и фамилии своей не помнит (не хочет говорить?), называя себя «Федором Кузьминым сыном Кузьминым же», а что хуже всего – паспорта не имеет, а это уже преступление. За него в те времена полагалась ссылка в Сибирь. Говорят, что судья не хотел наказывать «дедушку», чуть ли не упрашивал его вспомнить хоть одну причину, по которой его ссылать не следует. Человек, называвший себя Федором Кузьмичом, однако, упорствовал, заявляя, что хочет (!) в Сибирь. И его, конечно, сослали. В марте 1837 года он с этапом ссыльных пришел на поселение в село Зерцалы Ачинского уезда Томской губернии.

Ссыльных за «беспаспортность» и бродяжничество в Сибири тогда было очень много, и репутация у них была скверная: и на месте ссылки большинство из них продолжало бродяжничать и воровать. Не таков был Федор Кузьмич. В ссылке вел он образ жизни весьма скромный даже и для бедного ссыльного. Жил он на квартире то у одного, то у другого крестьянина в комнатках с самой необходимой мебелью, одевался крайне бедно, питался так же, спал на доске, под голову клал полено. Ел мало, в основном хлеб с водой или сухари. Впрочем, старец не постился напоказ. Однажды одна из его посетительниц принесла ему горячий пирог с нельмой и выразила сомнение, будет ли он его кушать. «Отчего не буду, — возразил ей на это старец, — я вовсе не такой постник, за какого ты принимаешь меня».

Не видел никто и того, как много молился Федор Кузьмич: дверь в его комнатку всегда была заперта. Лишь после смерти старца оказалось, что колени его покрыты мозолями от частого коленопреклонения.

Несмотря на преклонный возраст, старец старался работать: как-то, например, сезон трудился у золотопромышленника. Не отказывался и учить грамоте окрестных детишек. Да помимо грамоты, учил детей Священному Писанию, истории, географии. Из чего, кстати, следовало, что вряд ли старец был крестьянского происхождения. Но о себе Федор Кузьмич говорил мало – лишь повторял часто, что несет покаяние за сделанный им в прошлом страшный грех. «Кабы вы знали, что я сделал, каков я на самом деле – вы и на порог дома не пустили бы меня», – со слезами сказал он как-то одному из своих почитателей. И все же вскоре слава о старце святой жизни вышла далеко за пределы скромных Зерцал.

Старец Федор

Старец – далеко не всегда возраст, но всегда – духовный опыт, позволяющий наставлять и вести других. Вот к Федору Кузьмичу стали приходить – кто за духовным советом, кто за помощью в болезни. О старце Федоре говорили, что его молитва исцеляет от болезни, вот и священника села Зерцалы он избавил от неминуемой смерти.

Считался старец Федор прозорливым, часто как бы предугадывая мысли и действия приезжавших к нему. Например, однажды он обличил приехавшего к нему купца Нацвалова: «Зачем ты взял медные деньги? Они положены не для тебя». Незадолго перед этим Нацвалов действительно поднял где-то несколько оброненных неизвестно кем медных монет.

Известен и такой случай: к старцу пришел бродяга, сосланный в Зерцалы. Но старец, вообще никому не отказывавший в приеме, как только вошел этот ссыльный, встал и сказал: «Иди, иди отсюда!» Ссыльный изумился, изумились и бывшие у Феодора Кузьмича в этот момент крестьяне, не понимая, почему он гонит этого человека. Но старец тотчас же сказал: «Уходи, уходи… У тебя руки в крови. Свой грех другому отдал…» Ссыльный побледнел, как полотно, и торопливо вышел из избы, а потом, через несколько дней, ушел в Томск, где принес повинную начальству, что он не тот, за которого себя выдавал: промышлял разбоем и должен был идти на каторгу, но поменялся именем с одним из сосланных на поселение за бродяжничество. А ведь на его совести было до десяти убийств.

Так человек, называвший себя Федором Кузьмичом, жил в Сибири более десяти лет. Всё больше людей приходило к нему, всё больше узнавали о подвижнике. И однажды к старцу пришел один из сосланных в Сибирь придворных. Пришел за советом и благословением и… упал в обморок. «Скажите, — велел Федор Кузьмич другу пришедшего, – чтобы он никому не говорил». Однако придворный, очнувшись, первым делом сказал во всеуслышание: старец – император Александр I, якобы умерший в 1825 году. Так возникла по сей день не дающая покоя историкам «легенда о Федоре Кузьмиче».

Александр

Император Александр I стал императором в результате дворцового переворота. Переворот этот привел к смерти его отца, Павла I, скончавшегося «от апоплексического удара», как было объявлено. Но страна не заблуждалась – Павла убили, убили с ведома (и согласия?) его сына Александра. Впрочем, «Александр не думал, что до этого дойдет». Так однажды сказал об этом томский старец Федор Кузьмич, откуда-то знавший очень много о жизни двора.

«Обычная деловая поездка, но Александр вел себя так, словно прощался со столицей навсегда – оборачивался назад, плакал»

Так или иначе, образ содеянного постоянно, всю жизнь преследовал Александра. Он помнил о перевороте и тогда, когда проектировал свои либеральные реформы (так и оставшиеся неосуществленными), и когда вся Европа чествовала его как победителя Наполеона, и когда его во всеуслышание называли Александром Благословенным. В последние годы царствования Александр не раз и не два заговаривал об уходе в монастырь. 1819 году он призвал брата Николая готовиться к принятию престола, заявляя, что отречется в ближайшее время. В 1824 году в Петербурге случилось сильнейшее наводнение, которое Александр посчитал карой за свои грехи. А 1 сентября 1825 года он уехал из столицы. Обычная деловая поездка, но Александр вел себя так, словно прощался со столицей навсегда – оборачивался назад, плакал.

В ноябре 1825 года в Таганроге Александр заболел и вскоре скончался. От чего – доподлинно неизвестно. Одни говорят – от кровоизлияния в мозг, другие – «от разлития желчи». Третьи обращают внимание на то, что хоть Александр и исповедовался за несколько дней до кончины, но отходную над ним никто не читал – а почему? Установить невозможно, все материалы о последних днях Александра были уничтожены вскоре Николаем I (зачем?). После смерти царя началось нечто уж вовсе странное: императрица Елизавета Алексеевна, нарушая законы приличия, сразу по кончине покинула тело мужа и скоро уехала в столицу. Тело было, как заявлялось, набальзамировано, но отчего-то быстро разложилось. Поэтому в Петербурге был выставлен для поклонения закрытый гроб. В народе ходили слухи: государь жив!

А спустя 11 лет после всех этих событий полиция на Урале задержала неизвестного крестьянина на якобы краденой лошади.

Федор Кузьмич или Александр?

Федор Кузьмич, неизвестный крестьянин, категорически не собирался отвечать на этот вопрос. После своего «разоблачения» он вскоре уехал из Зерцал, переезжал с места на место, пробовал уйти в тайгу, жить в избушке, вдали от людей. Но годы брали своё, здоровье становилось всё хуже. В 1858 году, будучи более 80 лет от роду, старец Федор поселился в Томске у купца Семена Феофановича Хромова – по его просьбе. Хромов, как и большинство почитателей старца, считал его духовным наставником и святым подвижником. И свято верил, что старец – император, отрекшийся от престола.

Слухи ходили, обрастали подробностями. Федор Кузьмич не подтверждал, но и не опровергал их. А между прочим, слухи такие были опасны: самозванство в России каралось жестоко, уж во всяком случае ссылкой не отделаешься. Но никогда, кроме того, единственного раза, на Урале, Федор Кузьмич не имел дела с полицией. А ведь полиция о слухах знала – но дела не открывала!

В 1864 году старец Федор Кузьмич скончался – так и не открыв своего настоящего имени и звания. Впрочем, знал его, несомненно, священник, принимавший последнюю исповедь умирающего, но тайна этой исповеди никогда не была нарушена.

В Томске же возник кружок почитателей старца. Хромов, веривший в царское происхождение ссыльного, пытался добиться канонизации Федора Кузьмича. Для этого ездил в Петербург, пытался пробиться даже к царской семье – передать вещи старца его, как он считал, единственным родственникам. И везде, где можно, твердил – в Сибири под видом ссыльного бродяги жил Александр I! Но и питерская полиция не заинтересовалась этими явно политически вредными слухами. Что до Романовых, то вещи старца они приняли… а вот разговаривать с Хромовым отказались. Не нашел времени для Хромова, тогда уже 80-летнего, и Николай II, проезжавший через Томск в 1891 году. А вот на могиле старца Николай побывал, хоть программа его двухдневного пребывания в Томске была более чем напряженной. Согласитесь, что-то здесь не так. Была у семьи Романовых некая тайна… И всё это, несомненно, очень сильные аргументы в пользу «царской» версии происхождения старца. Сильные, но – косвенные. Прямых же свидетельств того, что Федор Кузьмич был Александром I, нет.

Но зато – есть много прямых свидетельств его святости.

В 1926 году, перед расстрелом последних монахов Богородице-Алексиевского монастыря, здесь же заключенных, святой Феодор в продолжение некоторого времени стал являться в парящем полупрозрачном образе. Ясно видимый многочисленными свидетелями, в полночь он выходил сквозь стену часовни и по восточной стене монастыря медленно шел на юг до монашеского кладбища, где таял. Святой словно предупреждал заточенных иноков о необходимости готовиться к смерти.

И в наши дни не прекращает подаваться благодатная помощь по молитвам святого угодника Божия праведного Феодора. Особенно явно она проявляется от святых мощей святого Феодора, открыто почивающих в возрождающемся ныне Богородице-Алексиевском монастыре г. Томска. В обители ведется специальная тетрадь для записи случаев благодатной помощи предстательством томского чудотворца. Вот лишь две из них:

«Наш ребенок родился тяжелобольной, — сообщает семья прихожан Троицкого храма г. Томска, — с очень многими болезнями. Основной диагноз — поражение центральной нервной системы, внутричерепное кровоизлияние, судорожный синдром. 7 месяцев младенец проходил лечение, но уколы (всего около ста), лекарства и специальные противосудорожные порошки не дали явных результатов. Специально назначенный массаж также не улучшил состояния. Всё это время ребенок находился под наблюдением врача. Наконец мы решили приложить нашего ребенка к мощам святого Феодора и помазать освященным маслом из горящей перед мощами лампады. Сделав это 28 августа 1995 года, на другой день увидели улучшение. На третий день наш сынок исцелился. Позднее педиатр, массажист и несколько разных врачей заметили у больного исцеление».

«Это случилось летом 1997 года, — говорится в другой записи. — Мой сын Игорь, военный врач, приехал в отпуск с ожоговой раной на шее, которую излечить никакими средствами не удавалось. В первый же день приезда я предложила ему помазать рану освященным маслом, сохранившимся у меня со времени обретения мощей святого старца. Он охотно согласился. На следующее утро уже сам подошел ко мне и попросил помазать рану еще раз. Я с удивлением обнаружила, что язва затянулась розовой кожицей. После повторного помазания никакого следа не осталось в течение очень короткого времени».

Facebook

Вконтакте

Одноклассники

LiveJournal

Google+

Вы можете поаплодировать автору (хоть 10 раз)2

кем на самом деле был старец Федор Кузьмич – Москва 24, 11.08.2015

Фото: ronsslav.com

В самом конце июля графологи практически нашли ответ на вопрос, кем был старец Федор Кузьмич – экспертиза показала, что его почерк идентичен почерку императора Александра I. Обозреватель m24.ru Алексей Байков напоминает, откуда взялась загадка старца и как ее пытались решить раньше.

Жизнь монархов всегда была окутана завесой тайны, непроницаемой для обычных людей. Связано это с тем, что в тот момент, когда сама монархия оформлялась как институт, царь, как правило, совмещал функции предводителя войска и верховного жреца. В дальнейшем жречество частично отделилось от царства и превратилось в сакральную легитимацию власти.

Обратной стороной этого становятся народные легенды, приписывающие монархам чудесные свойства, вечную жизнь и способность творить чудеса. Каждому уважающему себя немцу известно, что император Священной Римской империи Фридрих I Барбаросса не умер на пути в Палестину, а спит в горной пещере и борода его продолжает расти, оплетая трон. И когда для Германии настанут по-настоящему тяжелые времена, то он выйдет и всем покажет.

Последний византийский базилевс Константин XI Палеолог не погиб при штурме Константинополя, а тоже где-то спит и проснется в тот день, когда придет пора грекам вернуть себе Второй Рим. Все императоры из самой древней на Земле династии – японской – после смерти в обязательном порядке становятся божествами и продолжают охранять священную землю Ямато.

Российская власть, точно так же общавшаяся со своими подданными из божественного облака, породила множество подобных легенд. Некоторых князей и царей и вовсе причислили к лику святых, другие чудесным образом воскресали, избегнув рук убийц и самой смерти. По числу самозванцев всех мастей Россия уверенно обогнала Европу и Византию.

Одних только спасшихся Петров III было примерно 40 штук, включая Емельяна Пугачева. И, честно говоря, история о старце Федоре Кузьмиче, под личиной которого якобы скрывался покинувший трон и державу Александр I, на этом фоне не выглядит чем-то особо выдающимся. Просто на днях она самым неожиданным образом пережила новое рождение.

Для начала расскажем саму легенду. Итак, 4 сентября 1836 года, то есть спустя примерно 11 лет после смерти Александра I, в Пермской губернии жандармы задержали странного старика, ехавшего на телеге непонятно куда и зачем. При нем не было обнаружено никаких документов, зато на спине имелись отметины от кнута, а в телегу был запряжен белый конь, какого вряд ли мог позволить себе простой крестьянин.

На допросе старик назвал себя Федором Кузьмичом Кузьминым, на вопросы о происхождении отвечал, что своих родных он не помнит. Поскольку формально никаких преступлений кроме бродяжничества ему вменить не удалось, его приговорили к 20 ударам кнутом и ссылке в Сибирь на вечное поселение. На суде Федор Кузьмич заявил, что он неграмотен (отметим этот факт!) и вместо него под приговором подписался мещанин Григорий Шпынев.

Приговор этот не сохранился, но в Государственном архиве Томской области, в фонде местной экспедиции о ссыльных, действительно имеется дело на некоего Федора Кузьмича Кузьмина.В нем есть словесное описание его примет: рост 2 аршина, 6 и 3/4 вершков (1,72 м), глаза серые, волосы светло-русые с проседью, кругловатый подбородок, на спине – следы от побоев кнутом. Рост Александра был 1,78 м, но сделаем скидку на возраст.

Александр I

По прибытии старца определили в работы на винокуренный завод в Боготольской волости. Там он провел следующие пять лет, исполняя обязанности мелкого подсобного рабочего. После окончания срока, и установленного ссыльным запрета на свободное перемещение в пределах губернии, Федор Кузьмич принялся, собственно говоря, «старчествовать». То есть стал ездить по окрестным селам, учить детей (!) и беседовать со всеми желающими о вере и Священном Писании.

Плату за свои труды он брал только едой, наотрез отказываясь от денег. Так он постепенно приобрел себе в глазах местного населения репутацию божьего человека, у которого спросить благословения и попросить совета не грех.

Первым его опознал ссыльный казак по фамилии Березин, видимо, ранее служивший в составе Его Императорского Величества Конвоя. Как-то он зашел в гости к покровителю старца казаку Семену Сидорову, застал там Федора Кузьмича и сразу же увидел в нем Александра – сложение, рост, цвет глаз, привычка держать полусогнутую руку на груди.

Старец Федор Кузьмич

Придя в себя, Березин рассказал о своих подозрениях всей станице Белореченской. Вторым старца узнал священник отец Иоанн Александровский, сосланный в Сибирь из Петербурга и неоднократно видевший там императора. Когда количество слухов и чудесных опознаний перевалило за некую критическую черту, Федор Кузьмич покинул Сидорова и уехал из Белореченской навсегда.

Несколько лет спустя он обосновался в селе Краснореченском, где ему построил келью местный крестьянин Иван Латышев. Туда же к нему порой наезжали престранные гости, к примеру, епископ Иркутский Афанасий, с которым «неграмотный» старец вел беседы на французском языке. Или гусарский офицер из Петербурга с супругой – по мнению видевших его, один в один похожий на Николая I.

Окрестным крестьянам и казакам Федор Кузьмич часто рассказывал различные истории, в основном о войне 1812 года, причем с такими подробностями, которые мог знать только человек, близкий к императору либо к ставке командующего или сам воевавший в чине никак не ниже бригадного генерала. Одна из них дошла до нас в более или менее подробном виде – о том, как во время поклонения мощам Сергия Радонежского загадочный голос подсказал Александру I «дать полную волю Кутузову». И тогда «как Фараон погряз в Чермном (Красном) море, так и французы [погрязнут] на Березовой реке (Березине)».

Домик Федора Кузьмича

Еще один момент узнавания случился, когда старец молился в боковой комнате, а за стеной кто-то вслух читал книгу, где пересказывались переговоры между Александром I и Наполеоном. Во время очередной реплики российского императора в исполнении неизвестного писателя, старец вышел, буркнул что-то вроде «никогда я ему такого не говорил» и ушел обратно. Это был, между прочим, единственный случай, когда Федор Кузьмич в открытую признал себя Александром.

Под конец жизни старец перебрался в Томск, где поселился во флигеле особняка купца Семена Хромова. Когда он уже лежал на смертном одре, новый покровитель решился все же спросить напрямую: «Есть молва, что ты, батюшка, не кто иной, как Александр Благословенный. Правда ли это?» В ответ Федор Кузьмич заплакал, стал креститься и ответил: «Чудны дела твои, Господи. Нет тайны, которая бы не открылась». На следующий день, 20 января 1864 года, он умер.

Федор Кузьмич на смертном одре (рисунок неизвестного художника, 22 января 1864 года)

Последняя из загадок Федора Кузьмича касается судьбы его тела, или, как принято говорить в церковном обиходе, мощей. В 1903 году местными почитателями легенды было подано прошение о строительстве часовни на месте предполагаемого погребения старца. Когда начали копать яму под фундамент, то был обнаружен запечатанный каменный склеп, внутри которого лежал гроб с нетленным телом. В 1936 году на месте этой часовни была устроена выгребная яма. В 1984 году, когда Федор Кузьмич был уже официально канонизирован, местные семинаристы под руководством археолога Людмилы Чиндиной провели там раскопки и обнаружили гроб без крышки, в котором лежал почти полный скелет без черепа. Именно эта находка в настоящий момент и считается мощами Федора Кузьмича, кому в действительности принадлежат останки – неизвестно.

Впрочем, история с мощами противоречит документу, также лежащему в основе одной из версий легенды – так называемой записке Врангеля, озаглавленной «Вся правда о Федоре Кузьмиче». В ней известный искусствовед Врангель излагает историю, рассказанную ему сыном известного психиатра Ивана Балинского – Игнатием.

История, в свою очередь, представляет собой запись предсмертного откровения швейцара психиатрической клиники у Литейного моста, некоего Егора Лаврентьева, переведенного на эту должность по личному указанию императора Александра II. До клиники он служил в гарнизоне Петропавловской крепости, исполняя обязанности служки при соборе, где в том числе ухаживал за могилами царской усыпальницы.

Памятник Федору Кузьмичу на месте его кельи в поселке Хромовка

Однажды ночью в 1864 году его вместе с тремя остальными приписанными к собору солдатами подняли по тревоге и приказали построиться у ворот крепости. Там они увидели Александра II в парадной форме в сопровождении министра двора графа Адлерберга. Спустя некоторое время к собору подъехал траурный катафалк, с которого сняли гроб. В нем лежал длиннобородый старец в простой одежде. Гроб торжественно внесли в Петропавловский собор, вскрыли могилу Александра I – она, разумеется, оказалась пустой – и с почетом опустили туда тело старца. Граф Адлерберг обещал щедро наградить солдат, но потребовал, чтобы все случившееся оставалось в тайне. А через несколько дней всю бригаду служек разослали по разным местам, наградив богатыми денежными подарками.

Проблема лишь в том, что даже эту версию невозможно проверить, поскольку могилу Александра запрещали вскрывать даже при советской власти, и де-факто она считается разграбленной то ли в 1918, то ли в 1921 году, когда в дворянских захоронениях искали ценности для помощи голодающим Поволжья.

В наши дни почему-то стало принято безоглядно доверять экспертам. Если некое утверждение снабжено ссылкой на мнение экспертов – оно автоматически становится верным. Мы крайне редко задаемся простыми вопросами: в какой именно области работают эксперты? Каковы их реальные достижения? И на основании каких материалов они делали свои выводы? Недавно некие «эксперты-графологи» сообщили СМИ о том, что они провели сравнительное исследование рукописей старца Федора и императора Александра I и убедились в том, что перед ними почерк одного и того же человека. История полуторавековой давности вновь обрела плоть и кровь.

И вот тут самое время остановиться. Дело в том, что никаких «рукописей старца Федора Кузмича» не существует в природе. Вернее, существуют два клочка бумаги, исписанные с обеих сторон, на одном из которых выписка из Евангелия, прочие записи зашифрованы:

фото: ruposters.ru

По одной версии там написано: «Видишь ли, на какое молчание вас облекло ваше счастье и ваше слово». По другой: «Но когда Александры молчат, Павлы не возвещают». И, наконец, в книге «Легенда о кончине императора Александра I в Сибири в образе старца Федора Кузьмича» за авторством великого князя Николая Михайловича давался третий и совсем уж экзотический вариант: «Се Зевс Николай Павлович, без совести сославший Александра, от чего аз нынче так страдающь брату вероломно вопию… «

Для начала мы не можем с абсолютной точностью утверждать, что эти записки сделаны рукой самого Федора Кузмича. Как? А вот так. Старец до конца жизни таскал с собою какой-то мешочек, когда он умер, в нем нашли эти бумажки. Никто и никогда не видел, чтобы старец их писал. То есть перед нами образец почерка, приписываемый Федору Кузмичу.

Еще существует конверт с надписью «Милостивому Государю Симиону Феофановичу Хромову. От Федора Кузьмича», насчет которого у историков есть аналогичные сомнения: сам ли старец его надписал или кого-то об этом попросил и не старался ли он при этом изменить свой почерк.

Во-вторых, «эксперты-графологи» этих бумажек в руках не держали и в глаза не видели. Дело в том, что оригиналы записок Федора Кузьмича были загадочным образом утрачены в 1909 году, а для потомства остались их фотокопии, сделанные в начале XX века. Местный монастырь потом печатал их на открытках и продавал всем желающим. Даем маленькую такую поправочку на разрешающую способность фототехники того времени. Ну и разумеется, историки уже давно убедились в том, что история о загадочной утрате оригинала зачастую прикрывает вброс криво сделанной фальшивки, как это было, например, с «Велесовой книгой».

То же самое, кстати, касается и портрета Федора Кузьмича, который СМИ еще с тех пор полюбили печатать рядом с портретом Александра. При этом нигде не говорится, что портрет был написан уже после смерти старца одним из апологетов легенды и с оглядкой на императора, отсюда и явное сходство.

В-третьих, если эти записки все же были сделаны рукой Федора Кузмича, то писал он их, находясь на пороге между пожилым возрастом и старостью. С годами почерк у человека меняется. Цитируя самих же экспертов: «Обычно почерк стабилизируется к 25 годам и находится в этом состоянии без существенных изменений до пожилого возраста (60 лет). К этому времени начинают появляться изменения почерка. В старческом возрасте (74 года и выше) происходит деградация письменно-двигательного навыка».

И, наконец, в-четвертых: хороший каллиграфический почерк вообще трудно различим, в нем очень сложно выделить какие-либо характерные особенности. Александр, которого с младых ногтей наставляли в чистописании, всю жизнь писал как по прописи, Федор Кузьмич, судя по этим бумажкам, тоже. Однако эта общая черта не облегчает идентификацию, а наоборот, усложняет ее. Мало ли у кого почерк красивый.
Впрочем, вряд ли кто-то вообще проводил хоть какую-то экспертизу. Журналисты стали разматывать клубок с этого конца и обнаружили, что «открытие» было сделано в рамках программы развития туризма в регионе, что по телефонам так называемого Русского графологического общества никто не отвечает, и что «эксперт-графолог» Светлана Семенова никаких опубликованных работ и иных заслуг в данной области не имеет.

Церковь Казанской иконы Богородицы и часовня Федора Кузьмича (Богородице-Алексеевский монастырь, Томск)

Кстати, Семенова была далеко не первой, кто при взгляде на записки Федора Кузьмича сказал, что они написаны рукой покойного императора. Первым был адвокат Кони, но надо понимать, что в те времена почерковедение все еще находилось в зачаточном состоянии и что наш великий юрист просто узнал почерк, а не проводил с ним каких-либо исследований. Кроме того, в 1906 году по заказу великого князя Николая Михайловича была проведена уже полноценная экспертиза конверта, которая дала отрицательный результат. То есть как минимум одна из записей, приписываемых Федору Кузьмичу, совершенно точно сделана не рукою Александра I.

Подведем итоги

«Праведное житие» Федора Томского, равно как и истории о том, как кто-то узнал в нем покойного императора, в основном записаны на основе устных рассказов очевидцев, а также их знакомых и близких родственников. То есть мы имеем дело с типичным случаем распространения народной молвы. Недаром же в среде историков и работников уголовного розыска возникла поговорка: «Врет, как очевидец».

Но зато все эти свидетельства объединяет одна внешне малозначимая черта: везде, когда житийными источниками приводится прямая речь старца, он употребляет обращения, характерные для уроженцев тогдашней Украины или южнорусских губерний: «паннушки», «панок» и т.д. Воспитанный в Петербурге, Александр так говорить не мог.

Действительно, Александр неоднократно говорил окружающим о своем желании втайне оставить престол. Проблема в том, что он вообще много чего говорил, например, о том, что он республиканец по духу. Кончил же он, как известно, ужесточением цензуры, запретом масонских лож и военными поселениями.

То же самое касается и ухода с престола: заранее заготовленный манифест о переходе права наследования от Константина к Николаю так и пролежал в раке московского Успенского собора, и умирающий император о нем так и не вспомнил. Это привело к периоду междуцарствия, когда сам Николай публично присягнул императору Константину, был отпечатан константиновский рубль, а в книжных магазинах Петербурга были выставлены литографические портреты нового государя. В конечном счете эти же обстоятельства стали причиной скоропалительного выступления декабристов, во время которого солдаты шли на Сенатскую с кличем: «Да здравствует Константин и его жена Конституция!»

То есть Александр, имевший, по отзывам современников, богатырское здоровье, заболев в Таганроге, вовсе не собирался там умирать и уж тем более исчезать в неизвестном направлении.

Сделанная недавно «графологическая экспертиза» нужна была в основном для привлечения внимания СМИ к Томску и тайне старца. Те, кто ее проводил, судя по всему, не являлись специалистами в области почерковедения, имели дело не с оригиналами рукописей, а с их фотокопиями, к тому же до сих пор не установлено, писал ли Федор Кузьмич свои записки лично или просто хранил их, или они вообще являются позднейшей подделкой.

Загадочные истории с телом Александра, как-то: похороны в закрытом гробу, изменения лица, сомнения Марии Федоровны и так далее – объясняются довольно просто: при бальзамировании была допущена ошибка, тело везли из Таганрога в Петербург почти два месяца, и то, что в итоге доехало, уже крайне мало напоминало Александра при жизни.

Именно на это и намекает письмо Петра Волконского статс-секретарю Марии Федоровны Вилламову, в котором он предлагает не открывать гроб с царским телом в Петербурге, так как «от здешнего сырого воздуха… черты покойного совсем изменились».

Ссылки по теме

Установить истину могла бы сравнительная генетическая экспертиза останков. Несмотря на все загадочные происшествия с гробницей Александра I, в усыпальнице Романовых можно набрать достаточно материала для исследований – рядом лежат и Мария Федоровна и Николай. Проблема лишь в том, что мы не можем с точностью сказать, что в 1984 году из бывшей выгребной ямы извлекли именно Федора Кузьмича, а не кого-то другого, похороненного в том же месте.

В общем, доводов pro et contra предостаточно, но существует одна версия, которая способна их примирить хотя бы частично, ну или объяснить часть нестыковок. Кто-то из духовных наставников Александра, скорее всего Филарет Киевский, вполне мог подшутить таким образом, отправив кого-то, обратившегося к нему за исповедью, пожизненно искупать царские грехи.

При этом, видимо, ему был дан строжайший наказ – косвенно намекать окружающим на то, что он и есть Александр, но никогда при этом не открываться. Быть своего рода Железной Маской, правда, в статусе духовного учителя и на свободе. Эта версия вполне объясняет красивый почерк, знание старцем иностранных языков, обычаев двора и подробностей войны 1812 года.

Наиболее вероятным претендентом на эту роль можно считать Федора Уварова, статского советника, женатого на сестре декабриста Лунина. После восстания он влез в тяжбу за наследство своего лишенного прав состояния шурина и стал презираем всем обществом. В 1827 году он пропал без вести. В принципе, ничто не мешало ему стать Федором Кузьмичом, кроме одной маленькой детали – из за цвета своих волос Уваров носил прозвище Черный. А в описании ссыльного Кузьмина четко сказано: волосы светло-русые с проседью. Так что ищите дальше.

Что мешает разгадать тайну Александра I и старца Федора Кузьмича

20 января (1 февраля по новому стилю) 1864-го в Сибири скончался старец Федор Кузьмич, которого еще при жизни многие считали Александром I, не умершим в Таганроге, а ставшим скитальцем

Фото: ИД «Собеседник»ИД «Собеседник»

Легенда это или правда — над загадкой уже больше полутора веков бьются историки. Почему же и сегодня, когда так легко установить правду с помощью генетической экспертизы, истина ускользает от нас?

Точно он!

— Я еще 30 лет назад доказал, что старец — это император Александр I, — горячится Виктор Федоров, томский писатель, чья книга — доказательство идентичности выдержала уже четыре издания.

Он твердо уверен в своей правоте:

— Еще в 1989-м историк Тобузов из Новосибирска дал на мою работу такую рецензию: доказательство можно считать состоятельным, хотя приведенные документы трудно проверить. Так перепроверяйте, у вас столько архивов и источников в запасе! Я ведь переработал больше 20 томов по Александру I, несколько десятков статей и книг по старцу. У меня в книге больше сотни косвенных доказательств и четыре прямых. Мне экспертизы не нужны.

Между тем уверенность Виктора Ивановича не разделяют именитые историки. Федоров считает, что они боятся за свои чины и звания.

Но тема с экспертизами останков с точки зрения науки и впрямь скользкая. Взять хотя бы графологическое исследование записок старца. Еще известный юрист XIX — начала XX в. Анатолий Кони считал, что они написаны почерком, похожим на императорский. Но он не эксперт, определил визуально. Потом делали разные экспертизы — и солидные, и не очень, результаты оказывались противоположными. Но главное тут не это, а понять, сам ли старец писал те записки, которые проверяют эксперты.

Старец, как известно, старался ничего не писать. Перед смертью вроде бы даже сжег какие-то бумаги. В его мешке остались лишь две узкие ленты записок (их до сих пор не могут расшифровать). К тому же оригиналы и не сохранились — есть лишь их старые фотокопии. Такая же история с конвертом, который был подписан то ли им, то ли кем-то другим.

Чьи останки?

Федоров все же не исключает возможности генетической экспертизы:

— Если уж исследовать ДНК святого (с 1984-го включен в Собор сибирских святых — ред.), то лишь в сравнении с образцами матери Александра I, императрицы Марии Федоровны. Ведь и сам [отец Александра I] Павел I подозревал, что дети могут быть не от него.

При этом Федоров уверен, что мощи в томском Богородице-Алексиевском монастыре принадлежат именно Федору Кузьмичу. Но с чисто научной точки зрения и тут могут возникнуть вопросы.

В 1903-м на месте могилы старца построили часовню. Когда начали рыть фундамент, захоронение частично вскрылось. А в 1936-м часовню разрушили. Судя по всему, могилу повредили.

— Наш искусствовед рассказывала мне, что местный коммунист череп старца чуть ли не детям отдал играть, — уверяет Федоров.

По другой версии, череп отвезли в Москву. Куда он потом был помещен — неизвестно. Так или иначе, череп святого потерян, и точно восстановить его облик сейчас невозможно.

— На месте часовни потом были гаражи, — продолжает рассказ Виктор Иванович. — Некоторые пишут, что там чуть ли не туалет был. Это не так. Между гаражами, как известно, расстояние небольшое. В эти щели и забегали опорожниться. По крайней мере, я там никакого общественного туалета не видел. В 1990-х гаражи снесли. Во время раскопок под ними нашли гроб без крышки, а в нем останки без черепа. Сейчас на этом месте снова стоит часовня. А мощи святого — в Казанской церкви монастыря.

Федоров убежден, что это останки именно Федора Кузьмича, и не хочет признавать, что с точки зрения науки это неочевидно.

Почему не проверить?

Тем не менее почему бы не исследовать мощи? А вдруг там и впрямь ДНК Романовых? Казалось бы, чего проще? Делали же экспертизу останков семьи Николая II, то есть эти результаты уже есть. Осталось только исследовать ДНК тех мощей Феодора Томского. По крайней хоть в этом вопросе появится ясность.— В 2015-м случился всплеск интереса к загадке старца (тогда в Томске анонсировали результаты очередной графологической экспертизы его записок — ред.), — рассказывает Владимир Соловьев, старший следователь-криминалист ГУ криминалистики СК РФ, который вел дело о царских останках. — Никаких особых преград, чтобы сделать и генетическую экспертизу, не наблюдалось. Да и попытки были. Но как-то не получилось Другое дело, что у меня, как и у научного руководителя ГАРФ Сергея Мироненко, есть полная уверенность в том, что Александр I и Федор Кузьмич — совершенно разные люди: такая подмена совершенно невозможна. Красивая легенда, не более. Но проверить с помощью экспертиз было бы интересно.

Патриарх ничего не ответил

Кстати, тогда, в 2015-м, дело с экспертизой ДНК, казалось, было решенным. Во-первых, Томская епархия была не против. Во-вторых, у энтузиастов уже была договоренность с серьезными экспертными учреждениями страны. В-третьих, нашлись даже средства на проведение такой экспертизы. Но епархия вдруг вспомнила о бюрократических правилах и попросила написать официальную просьбу. Обещали ответить в течение месяца

В дело включился протоиерей Всеволод Чаплин, который тогда возглавлял Синодальный отдел по взаимодействию РПЦ и общества. Он позвонил в Томск… А ему ответили: дело может решить только Патриарх. О. Всеволод сказал энтузиастам: пишите письмо на имя Патриарха Кирилла, я передам. Но декабре 2015-го его сняли с поста. И затея как-то сама собой заглохла.

— Если я правильно помню, патриарх тогда не ответил ничего конкретного, — рассказал «Собеседнику» о. Всеволод буквально за три дня до своей кончины 26 января. — В общем-то, Томская епархия и сама могла бы решить вопрос о проведении такой экспертизы. Думаю, что там просто проявляют осторожность. А может быть, просто не желают разрушить эту красивую легенду, которая разделяется многими верующими. Но я продолжаю считать, что очень важно выяснить правду. Или уж сказать, что она невыясняема.

Гроб Александра пуст?

Есть и еще одна загадка. О том, что тела императора скорее всего нет в саркофаге, написано немало. Но главный вопрос: было ли оно там с самого начала или исчезло (если исчезло) потом, так и не разрешен.

Официально императорские усыпальницы Петропавловской крепости никогда не вскрывались, кроме нескольких случаев — в 1939-м, в 1994-м и в 2015-м. Между тем есть несколько очевидцев того, как могилу Александра I вскрывали в 1921-м и что она была пуста. Отсюда и получилась ситуация, что в этом вопросе ученые разделились: одни уверяют, что тело исчезло после революции, другие — что его и не было.

Так или иначе, историю про вскрытие гробницы в 1921-м обычно объясняют тем, что это было сделано в рамках изъятия ценностей для борьбы с голодом. Хотя документальных свидетельств этому нет.

С другой стороны, один из очевидцев, который впоследствии стал историком, а тогда был просто молодым человеком и стоял в оцеплении, рассказывал, что дело было перед войной (возможно, его рассказ именно о вскрытии в 1939-м): приехали ученые, кто-то даже из представителей власти. В первую очередь их интересовала легенда Вскрыли несколько могил, в том числе захоронение супруги Александра I — про нее ведь тоже ходили легенды, что она не умерла, а стала монахиней Но Елизавета Алексеевна похоронена. Ее останки были, как и положено, в соответствующей одежде (тогда использовалась специфическая парча для захоронения), грудь была деформирована, как бывает в результате онкологического заболевания

А вот саркофаг императора оказался Не пустым, нет. Поначалу показалось, что в гробу лежит человек, закрытый незапятнанным покрывалом. Но когда его откинули, обнаружили несколько палок и металлический горшок XIX века. Первой мыслью было — тело выброшено, или выкрадено. Но нет: в этом саркофаге никого не хоронили, это было видно по состоянию погребальных покровов.

Не исключено, что молодой охранник чего-то не понял в разговорах высокой комиссии, но он уверял, что горшок и палки видел своими глазами.

К слову, в том, что тела в гробнице не лежало и до революции, был уверен и известный советский историк Натан Эйдельман, который проводил собственное исследование.

Такой аргумент часто используется в объяснение того, почему в гробнице может не оказаться тела императора. В пример приводят обычно то, как поступили с прахом фаворита Екатерины II графа Алексея Орлова-Чесменского.

Если даже оставить в стороне уверения историков, что гробницы в Петропавловке не вскрывали в 1921-м, подобные аналогии вовсе не кажутся убедительными: не известно ни одного такого случая из усыпальниц царей (Петропавловской крепости или Архангельского собора в Кремле).

Что касается графа Орлова, то он скончался в Москве и сначала был похоронен в Юрьевом монастыре, а в 1896-м его прах был перезахоронен в родовом имении «Отрада» (Московская область, Ступинский район, с. Семеново). Мавзолей братьев Орловых был разорен в 1924-м. К этому времени в усадьбе располагался сельскохозяйственный техникум, а на втором этаже с 1918-го — музей (закрыт в 1925-м).

«Мы подняли все архивы — никаких следов вскрытия!»

Следователь Владимир Соловьев, ведший «дело о царских останках», скептически относится ко всем этим рассказам о вскрытии гробницы:

— Перед тем, как в 1994-м эксгумировать тело брата Николая II — великого князя Георгия Александровича, мы подняли абсолютно все архивы, какие только было возможно отыскать, — рассказывает Владимир Николаевич. — Никаких следов вскрытия нет. То есть этого вскрытия в 1921-м никогда не было. Так что все эти воспоминания «очевидцев» о том, что якобы вскрывали все гробницы и что якобы Петр Первый там лежал как живой Все это фейк. Кстати, насколько я понимаю, вскрытие гробницы Александра III в 2015-м было совершено по инициативе святейшего патриарха. И было сделано из-за того, что ему доложили про 1921-й год…

На самом деле единственная, чью могилу вскрывали в советское время, — продолжает следователь, — греческая княжна Александра Георгиевна. В 1939 году по просьбе греческого правительства в присутствии представителей музея, обоих правительств и духовенства была вскрыта могила урожденной греческой принцессы Александры Георгиевны, супруги сына Александра II великого князя Павла Александровича. Ее останки были отправлены для перезахоронения на родину.

Заключение экспертов

В 2010-м СМИ писали о заключении, которые сделал зам. начальника Ленинградского областного бюро судебно-медицинской экспертизы профессор Юрий Молин по имеющимся в архивах документах.

Профессор нашел в Российском государственном архиве протокол вскрытия императрицы Елизаветы Алексеевны. Документ, который считали утерянным, оказался в фонде князей Волконских, написан по-французски.

У Елизаветы Алексеевны был, если ставить диагноз по этому документу, врожденный порок сердца, на который наложился еще и приобретенный вследствие ревматизма.

Исследовал ученый также и протокол вскрытия самого императора: согласно симптомам, описанным в протоколе, Александр I умер от инфекционного поражения печени и желудочно-кишечного тракта.

Чего боятся?

Почему бы не вскрыть саркофаг Александра I и наконец покончить со всеми легендами? Но именно это почему-то оказывается невозможно.

Известный антрополог Михаил Герасимов с 1960-х пытался добиться возможности изучить останки императора. Он часто обсуждал загадку Александра I с писателем Даниилом Граниным. Тот даже отправил в Ленинградский обком КПСС просьбу разрешить вскрытие могилы. Его письмо перенаправили в Кремль, а оттуда уже пришло: невозможно! И объяснение: если Герасимов определит, что череп императора — череп человека, умершего не в 1825-м, а много позже, церковь сделает его святым, и, получится, что это произойдет с подачи ЦК КПСС…Позже с подобной просьбой обращались и к Борису Ельцину, но и в другой раз ученые получили отказ.— Если бы гробница вдруг оказалась пуста, то власти оказались бы в дурацком положении, потому что им нужно объяснять, почему она пустая, — выдвигает свое объяснение стойкому единодушию властей старший научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН Михаил Сафонов. — И поэтому считали: лучше не трогать. Любой шум, который мог бы поставить власть в неловкое положение, не нужен — ни тогда, ни сейчас.

Что странного в смерти императора

Слухи о том, что государь скрывался в Сибири под именем отшельника Федора Кузьмича, ходили по России еще при жизни старца. После его смерти в это верили (по свидетельству Льва Толстого, который тоже пытался разрешить загадку Александра I) не только в народе, но и в высших кругах и даже в царской семье. Что же стало поводом к этому?

Александр I умер неожиданно, ничем серьезным до этого никогда не болел. Ему было всего 48 лет — возраст в XIX веке человека пожилого, но не старого. Умер в Таганроге, глухом по тем временам месте. Рядом с ним были только несколько человек из ближайшего окружения: императрица Елизавета Алексеевна (она, к слову, была серьезно больна), два личных доктора императора и лейб-медик императрицы, генерал-адъютант государя и еще несколько доверенных лиц. Когда он был положен в гроб, те, кто его видели, говорили, что он сильно изменился и его нельзя было узнать. Поэтому гроб закрыли.

Еще было одно обстоятельство, впрочем, широко неизвестное в то время (но его упоминает Лев Толстой): в протоколе описания тела было сказано, «что спина его и ягодицы были багрово-сизо-красные, чего никак не могло быть на изнеженном теле императора».

Член-корр РАН Андрей Сахаров, автор монографии «Александр I», добавлял к этому перечню еще несколько деталей. В частности, что император заболел 4 ноября 1825 г. в Мариуполе. 5-го прибыл в Таганрог, где слег. И в тот же день (хотя ничего не предвещало, что простуда окажется смертельной болезнью) начали дневниковые записи и императрица, и личные доктора царя. Историк считает, что таким образом посвященные в замысел Александра близкие хотели создать единую версию течения болезни.

Записи императрицы обрываются 11 ноября (Александр умер 19-го) — и именно в этот день утром император позвал к себе жену и беседовал с ней до обеда. О чем говорили супруги так долго, осталось тайной.

Еще большей тайной осталось то, почему императрица не была на панихиде в Таганрогском соборе. Можно было бы объяснить это ее болезнью, но, по свидетельствам, ей в тот день стало лучше, а панихида по императору — это серьезный ритуал.

Императрица также не сопровождала траурную процессию в Петербург. Но еще более странно то, что эту процессию не сопровождал и личный адъютант покойного князь Петр Волконский.

Есть, впрочем, свидетельства, что гроб в Петербурге открывали — для очень близкого круга семьи и нескольких дипломатов. И что императора было трудно узнать. Рациональное объяснение этому также есть: императора бальзамировали (возможно, не совсем удачно) — умер он в ноябре, а похоронен он был лишь 13 марта 1826 года.

Что странного в жизни старца

О старце первое документальное упоминание — от 4 сентября 1836-го.

…Пермская губерния, едет старый человек на телеге, запряженной лошадью. Куда и зачем, непонятно. Его задержали. Видимо, потому, что лошадь была белой и по виду совсем не для бродяги. А может, что-то другое привлекло внимание полиции.

Старик назвался Федором Кузьмичем Кузьминым, сказал, что ему 60 лет, происхождение сообщить не пожелал, сказался неграмотным и подписывать протокол не стал. На спине его были следы кнута. 10 сентября суд вынес приговор: 20 ударов кнутом и ссылка в Сибирь.

В ссылке он учил детей грамотности (!). А вскоре он стал знаменит, его почитали за праведную жизнь. При этом никогда не говел и не исповедовался, хотя был набожным. Пришедшему увещевать его архиерею (по уверениям Льва Толстого) сказал: «Если бы я на исповеди не сказал про себя правды, небо удивилось бы; если бы я сказал, кто я, удивилась бы земля».

К старцу приезжали высокопоставленные особы, и он разговаривал с ними по-французски. А людям рассказывал такие подробности о войне 1812-го, которые мог знать только тот, кто находился в гуще событий при дворе.

Камер-лакеи, видевшие императора, говорили, что сложением и внешностью Федор Кузьмич был очень похож на Александра I. Вид у старца, по воспоминаниям очевидцев, и впрямь был величественный, рост высокий, он так же, как и покойный император, имел привычку так же держать левую руку у груди, сутулился немного И есть еще немало историй очевидцев, где они уверяют, что некоторыми фразами старец иногда выдавал себя

Почему ушел от мира

Версий, почему император, который и впрямь в конце жизни стал очень религиозным, ушел в отшельники, несколько:

  • Испытывал вину за убийство отца.
  • Не смог перенести смерти от чахотки (летом 1824-го) своей внебрачной дочери — 16-летней Софии Нарышкиной, которую очень любил.
  • Боялся за свою жизнь, так как получал известия о готовящихся на него покушениях.

Кто был похоронен вместо него?

Ответ на этот вопрос — из области всего лишь версий. Так, член-корр РАН Андрей Сахаров считал, что протокол о вскрытии был составлен на фельдъегеря Маскова. Он погиб 3 ноября буквально на глазах у императора, которому доставил депеши: коляска налетела на препятствие. Историк считал символичным, что уже на следующий день после этого события, 4 ноября, у Александра I началась его внезапная болезнь.

По предположению Сахарова, в день «смерти» император уплыл в Палестину (в эти дни одна английская шхуна снялась с якоря в Крыму), и именно поэтому траурную процессию не сопровождал адъютант императора князь Петр Волконский. А из Палестины Александр I будто бы вернулся и долго жил в Киево-Печерской лавре

ФЕОДОР ТОМСКИЙ — Древо

Прав. Феодор Кузьмич. Потрет томского художника, по заказу купца С. Хромова. Краеведческий музей Томской обл.

Феодор Кузьмич, Томский (1776/1777 — 1864), праведный старец.

Память 20 января (Сибир.) в день преставления, 22 июня (Томск.) в день обретения мощей и в Соборе Сибирских святых

С его слов известно что родился он в 1776 или 1777 году. Его воспоминания также указывали на чрезвычайную осведомленность о Петербургской придворной жизни конца XVIII-начала XIX веков. При этом происхождение святого достоверно неизвестно. По бытующему со времени его жизни предположению — он был тайно сошедшим с престола императором Александром I.

Появление и внешние условия жизни в Сибири

Был задержан ранней осенью 1836 года близ Красноуфимска проезжая на лошади, запряженной в телегу. Он привлек к себе внимание несоответствием своей грубой крестьянской одежды и величественной, благообразной наружности, а также изысканности манер, выдававшей знатное происхождение. На вопросы он отвечал неохотно и уклончиво, чем вызвал еще большее подозрение у крестьян, остановивших его. Ими он был доставлен без всякого с его стороны сопротивления в город. На допросе в земском суде незнакомец показал, что он — Феодор Козьмин, 70 лет, неграмотен, исповедания православного греко-российского, холост, не помнящий своего происхождения с младенчества, пропитывался у разных людей, напоследок вознамерился отправиться в Сибирь. Документов, удостоверяющих личность, при себе он не имел.

Несмотря на сочувственные убеждения судей, старец упорно продолжал называть себя бродягой. По закону он был приговорён к наказанию 20-ю ударами плетью и ссылке в Сибирь на поселение.

В сентябре 1836 года в арестантской партии под конвоем был отправлен в Томскую губернию, где был приписан к деревне Зерцалы Боготольской волости Ачинского уезда. Во время долгого следования этапом по сибирским дорогам, своим поведением, деятельной заботой о слабых и больных арестантах, теплыми, утешительными беседами расположил к себе как ссыльных так и конвоиров. В отличии от прочих арестантов он шёл без оков.

Прибыл к месту поселения 26 марта 1837 года и был помещен на казенный Краснореченский винокуренный завод, где прожил первые несколько лет, но не участвовал в каких-либо принудительных работах. В дальнейшем, имея неодолимое желание безмолвия и избегая человеческой славы, он часто менял место жительства, проживая то в Зерцалах, то в соседних селениях: станице Белоярской, селе Краснореченском, в деревне Коробейниково, всегда избирая тихое и уединенное место. Последние шесть лет своей жизни провел в Томске, куда перебрался, следуя усиленным просьбам горячо его почитавшего томского купца Семена Феофановича Хромова, у которого и поселился, сперва на заимке в окрестностях Томска, а затем и в самом городе.

Образ жизни

Старец Феодор нес подвиг странничества, вёл жизнь полную самопроизвольных лишений. Жильем ему служил небольшой дом, состоящий из тесной келии с маленьким окошком и небольших сеней. Спал старец на голой доске, которую со временем по его просьбе обили грубым холстом; подушку заменял деревянный тесаный чурбан. В келии также находились простой стол и несколько скамеек — для посетителей. В переднем углу висели иконы, по стенам — картины с видами святых мест, — подарки многочисленных почитателей. Одежда старца была чрезвычайно простой и скудной: две длинных рубашки из деревенского холста, такие же шаровары, темно-синий халат, старая сибирская доха. На ногах носил обыкновенные (зимою — толстые) чулки и простые кожаные туфли.

По описаниям архимандритов Томского Богородице-Алексиевского монастыря отцов Виктора (Лебедева) и Лазаря (Генерозова), купца С. Ф. Хромова и других современников, он был статным, высокого роста, с высокими плечами. Внешность имел величественную, лицо замечательно красивое, светлое и всегда чистое, глаза голубые, волосы на голове кудрявые, бороду длинную, вьющуюся, совершенно седую. Говорил старец тихо, но внушительно и образно. Изредка казался строгим, повелительным, но вообще характер имел добрый и мягкий, лишь немного вспыльчивый. Поступь старца, его походка и все манеры были как у человека благовоспитанного и образованного. Все это давало возможность видеть в нём человека непростого происхождения, хотя он и старался соблюдать простоту в речах и вообще во всем образе жизни.

Отличался большой физической силой. Вдвоем с проживавшим в Зерцалах отшельником старцем Даниилом Ачинским, они поднимали при плотницких работах 12-ти вершковые большие бревна.

Вставал очень рано и все свободное время посвящал молитве. Никто, однако, не видел, когда он молился, потому что дверь его келии была постоянно заперта. Только после смерти обнаружилось, что колени старца были покрыты толстыми мозолями, свидетельствующими о частых и продолжительных коленопреклонениях во время усердных молитв.

Во время пребывания в селах Белоярском и Краснореченском, Феодор Козьмич регулярно посещал церковную службу, причем всегда становился по правой стороне поближе к двери. В Томске часто ходил в праздничные дни в домовую церковь архиерейского дома, находившегося в ограде Богородице-Алексиевского монастыря. Томский епископ Парфений предложил ему становиться в молельной комнате епископа рядом с алтарем, но старец отказался от этой чести, и всегда становился у печи, на одном месте. Когда он стал замечать, что на него обращают большое внимание, то совсем перестал ходить в эту церковь. В Томске старец часто посещал также храм Казанской иконы Пресвятой Богородицы в мужском монастыре и Иверскую часовню. В продолжение всей жизни в Сибири имел несколько духовников, у которых исповедовался.

Обед старца состоял обыкновенно из черного хлеба или сухарей, вымоченных в простой воде. Почитатели Феодора Козьмича почти ежедневно приносили ему пищу, а по праздникам буквально заваливали пирогами, лепешками, шаньгами и т.п. Старец охотно принимал все это, но, отведав немного, оставлял, как он выражался «для гостей», и раздавал затем заходившим к нему странникам.

Строго постясь, старец не делал этого напоказ. Не брезговал никакой пищей и приводил обыкновенно выражение из Священного Писания о том, что всякую предлагаемую еду следует принимать с благодарностью, хотя и просил постоянно, чтобы ему не приносили никаких яств, так как он давно отвык от жирной и вкусной пищи. Навещая любимцев, старец не отказывался ни от какого угощения, охотно пил чай, но выпивал всегда только два стакана. В тоже время он никогда даже не дотрагивался до вина и строго порицал пьянство.

Оценки и воспоминания о Петербургской жизни

По большим праздникам, после обедни, Феодор Козьмич заходил обыкновенно к двум старушкам, Марии и Марфе, и пил у них чай. Старушки были сосланы в Сибирь своими господами за какую-то провинность и пришли в одной партии ссыльных со старцем Феодором. В день Александра Невского в доме приготовлялись пироги и другие деревенские яства. Старец проводил у них все послеобеденное время и вообще весь этот день бывал особенно весел, позволял себе покушать немного более чем обыкновенно, вспоминал о Петербурге.

Старец Феодор тщательно скрывал свое происхождение. Отказываясь называть своих родителей, он говорил лишь, что Святая Церковь о них молится. О себе старец Феодор открыл часто навещавшему его епископу Афанасию Иркутскому только то, что имеет на свой подвиг благословение святителя Филарета митрополита Московского.

Некоторые спрашивали старца, почему он предпочел теперешнюю, полную лишений, жизнь? Старец отвечал:

«Почему вы обыкновенно думаете, что мое положение теперь хуже, чем когда-то прежде? В настоящее время я свободен, независим, а, главное, — покоен. Прежде мое спокойствие и счастье зависело от множества условий: нужно было заботиться о том, чтобы мои близкие пользовались таким же счастьем, как и я, чтобы друзья мои меня не обманывали… Теперь ничего этого нет, кроме того, что всегда останется при мне – кроме слова Бога моего, кроме любви к Спасителю и ближним. Теперь у меня нет никакого горя и разочарований, потому что я не завишу ни от чего земного, ни от чего, что не находится в моей власти. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа, в этой неземной радости. Если бы вы вновь вернули меня в прежнее положение и сделали бы меня вновь хранителем земного богатства, тленного и теперь мне вовсе ненужного, тогда бы я был несчастным человеком. Чем более наше тело изнежено и выхолено, тем наш дух становится слабей. Всякая роскошь расслабляет наше тело и ослабляет нашу душу

В своих рассказах старец обнаруживал необычайное знание петербуржской придворной жизни и этикета, а также событий конца XVIII-начала XIX столетий. Знал всех государственных деятелей и давал им чрезвычайно верные характеристики. С большим благоговением он отзывался о митрополите Филарете и архимандрите Фотии, а также рассказывал об Аракчееве и его деятельности, о военных поселениях, вспоминал о Суворове. Все подобные воспоминания и суждения о людях имели беспристрастный и, в то же время, мягкий — характер. Чаще всего старец любил говорить о военных походах и сражениях, причем вдавался иногда в такие мелкие подробности — например, в эпизодах войны 1812 года, — что этим вызывал недоумение даже у лиц образованных.

Про Кутузова говорил, что он был великий полководец, и Александр I завидовал ему. Как-то он рассказал:

«Когда французы подходили к Москве, император Александр I припал к мощам преподобного Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику. В это время он услышал как бы внутренний голос, который сказал ему: «Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов. Как фараон в Чермном море, так и французы на Березовой реке погрязнут…»

Старец почти не упоминал об императоре Павле Петровиче и редко касался характеристики его сына и наследника Александра. Но однажды, когда речь зашла о трагической кончине императора Павла I, старец сказал своему слушателю, купцу С. Ф. Хромову: «Александр не знал, что дойдут до удушения.» Хромов слышал и другой рассказ от старца: «Когда в России, в особенности в высшем кругу, распространилось увлечение масонскими ложами, то император Александр I созвал во дворце собрание из высокопоставленных особ, и почти все пожелали участвовать в масонской ложе. В это время входит архимандрит Фотий и говорит: «Да заградятся уста нечестивых.» От этих слов все собрание не могло и слова выговорить, так и разошлись, а секта рушилась… Да, Фотий был муж благодатный

После получения в Томске известия о злодейском покушении на жизнь императора Александра II, старец заметил Хромову: «Да, любезный, царская служба не без нужды.» Также говорил: «Романовых дом крепко укоренился и глубок корень его… Милостью Божией глубоко корень его сидит…» Когда пришло известие о кончине императора Николая I, старец отслужил по нему панихиду и долго усердно со слезами молился.

Отношения с людьми

Старец отличался любовным отношением к людям. Когда жил в деревне Зерцалы, расположенной на главном сибирском тракте, каждую субботу выходил за околицу, встречал там партию пересыльных арестантов и щедро наделял их милостыней, употребляя на это все то, что приносили ему его почитатели. В Томске он также щедро оделял милостыней нищих. У себя в келии принимал всех, приходивших к нему за советом, и редко отказывал кому-нибудь в приеме. Но особенным его расположением пользовались лишь немногие простые и чистые сердцем люди, у которых старец и поселялся, переходя с места на место. Всякого рода советы давал безвозмездно, денег никогда ни у кого не брал и даже не имел их у себя. Разговаривал с незнакомыми всегда стоя или прохаживаясь взад и вперед по комнате, причем руки обыкновенно держал на бедрах, или засунув одну из них за пояс, а другую положив на грудь.

Со своими посетителями вел себя очень сдержанно, трезвенно, без фамильярности. Чурался оказания себя знаков почтения. Никогда не оценивал человека по его чину или званию, а лишь по личным качествам и поступкам. В то же время он учил уважать власть: «И царь, и полководцы, и архиереи — такие же люди, как и мы, — говорил он, – только Богу угодно было одних наделить властью великой, а других предназначить жить под их постоянным покровительством

Через различных странников вёл довольно обширную переписку и был в курсе основных событий общественной жизни. Случалось, что он помогал обратившемуся к нему человеку в решении житейских проблем, вручая ему в запечатанном конверте письмо к какой-нибудь важной особе, при непременном условии никому кроме адресата не показывать письма: «А то смотри, пропадешь.» И вмешательство Феодора Козьмича, как говорили, оказывало желанное действие.

Крестьянских детей учил грамоте, знакомил их со Священным Писанием, с географией и историей. Взрослых он увлекал духовными беседами а также занимательными рассказами из событий отечественной истории. Все сведения и поучения, сообщенные им, отличались глубиной и правдивостью, надолго запоминались и вели слушателей к пониманию действия Промысла Божия в судьбах великих и малых явлений человеческой жизни и окружающего мира.

Проявление благодатных даров

Святому старцу для пользы ближних был дан от Бога дар прозорливости. Иногда, встречая незнакомых посетителей, старец сразу называл их по именам. Не раз он обличал посетителей в их нерассказанных грехах, приводя их покаянию.

За свою святую жизнь старец также принял от Бога дар исцелений. Причем, врачуя телесные немощи, святой, как правило, указывал человеку на их корень — грех. Так, когда старец жил еще в селе Белоярском, местный священник, не видя его у себя на исповеди, первое время относился к нему очень недружелюбно, предостерегая крестьян и советуя им держаться подальше от Феодора Козьмича, который, по мнению священника, был раскольником. Однажды, выведенный из терпения непонятным для него поведением старца, священник назвал его при всем народе безбожником. В тот же день священник этот почувствовал себя очень плохо и к вечеру слег в постель. Приглашенный врач признал его положение безнадежным. Тогда, по совету односельчан, родственники священника обратилось к Феодору Козьмичу и усердно со слезами, стали просить его простить умирающего и помолиться о нем. Старец, посетив больного, сделал ему строгое внушение, как нужно относиться к людям, которые никому не делают никакого зла, и как осторожно должно делать заключения и высказывать суждения о других. Затем он пообещал, что больной скоро поправится. Через некоторое время священнику действительно стало лучше и он сделался искренним почитателем святого Феодора.

Глубоко чтивший старца купец Семен Феофанович Хромов, у которого праведный старец жил последние шесть лет в Томске, был исцелен по молитвам святого от болезни глаз и до самой старости мог читать без очков.

Блаженная старица Домна Карповна уже после кончины Феодора Козьмича рассказывала о старце Хромову: «Я знаю, что он святой! Когда он жил в келии вашего сада, я была очень больна. Пришедши в ваш сад, осталась на ночь в саду для того, чтобы пойти к старцу и получить от него исцеление. Стала стучать в дверь. Старец отворил, и как только я вступила на порог, он исцелил меня совершенно от болезни. Святой был старичок

Прав. Фердор Томский. Икона.

Прижизненное почитание

Необычность жизни сибирского подвижника, загадочность его происхождения в глазах некоторых духовно малоопытных и лично незнакомых со старцем людей иногда являлась поводом к ложному о нем мнению как о сектанте или раскольнике. Но люди, более близко знавшие старца и среди них известные подвижники благочестия, отзывались о старце как о великом угоднике Божием.

Епископ Иркутский Афанасий часто посещал старца в Ачинском уезде и иногда по нескольку дней жил у него, назидаясь его глубоко поучительными беседами. Встречался со старцем и выказывал ему знаки уважения святитель Иннокентий Московский. Протоиерей Красноярской кладбищенской церкви отец Петр Попов, который был постоянным духовником старца Феодора и раза два-три в году заезжал к нему, беседуя с крестьянами, наставлял их относиться к подвижнику с особым уважением, так как это был, по его словам, «великий угодник Божий.»

Когда воспитанница Феодора Козьмича, крестьянка Александра Никифоровна, приехала к преподобному Парфению Киево-Печерскому за благословением, тот, узнав, кто её послал, заметил: «Зачем тебе мое благословение, когда у вас на Красной речке есть великий подвижник и угодник Божий? Он будет столпом от земли до неба

В Томске старца Феодора посещали и различные гражданские чиновники, причем вели себя с ним предельно почтительно. Каждый вновь назначенный губернатор считал своим долгом заезжать в келью старца и подолгу наедине с ним беседовал. Беседы эти касались как вопросов духовной жизни, так и общественного устройства. В проблемах государственной и общественной жизни старец разбирался также хорошо, как и в жизни духовной.

Последние месяцы и кончина

Для лучшего приготовления к переходу в вечность, Господь послал старцу болезнь, которая с каждым днем усиливалась. Летом 1863 года, уже совсем больной, он покинул дом семьи Хромовых в Томске и уехал в Белоярскую станицу, где и прожил некоторое время в своей старой келье у Семена Николаевича Сидорова. Во время болезни старца Бог утешал Своего угодника благодатными посещениями.

В декабре в Белый Яр приехал Хромов и старец объявил ему, что намеревается вернуться в Томск и отправился в путь. По пути, недалеко от деревни Турунтаева, по обеим сторонам дороги показались два ослепительно светлых столба, поднимавшихся от земли до неба. Столбы эти как бы двигались перед повозкой со старцем Феодором до самого Томска и сделались невидимыми только на Воскресенской горе. Это знамение видели все, ехавшие с праведником.

После прибытия в Томск к старцу Феодору позвали иеромонаха Томского Богородице-Алексиевского монастыря отца Рафаила, который исповедовал больного и причастил Святых Таин.

Старец все боле и более слабел. Видя искренние слезы своих почитателей, святой говорил им: «Не плачьте и не жалейте меня. Страдания и болезни свойственны человеку и не должны быть тягостны христианину, потому что он обязан не только ничем не ублажать своего тела, но и всегда помнить, что оно обречено умереть и предаться тлению. Поэтому ему нужно спокойно переносить боль и ждать неизбежного конца — смерти

19 января 1864 года вновь прибыл отец Рафаил и приобщил старца Святых Христовых Таин. Даже на смертном одре старец отказывался назвать свое настоящее имя, но сохранился такой рассказ С. Ф. Хромова об одной из его последних бесед с праведным. Накануне кончины святого Хромов пришел в его келью. Помолившись Богу, он встал пред старцем на колени и, получив благословление, спросил: «Есть молва что ты, батюшка, не кто иной, как Александр Благословенный… Правда ли это?» Старец, услыша эти слова, стал креститься и сказал: «Чудны дела Твои, Господи… Нет тайны, которая бы не открылась.» На другой день старец продолжил разговор следующими словами: «Панок, хотя ты знаешь, кто я, но, когда умру, не величь меня, схорони просто

20 января 1864 года старец мирно, без мучения и стонов, предал Богу свою душу. Правая рука лежала на груди со сложенными для крестного знамения пальцами. В момент кончины старца соседи Хромова и пожарные видели высокое пламя над домом, и заподозрили было пожар. Отпевание, которое собрало множество томичей начиная с высшей администрации до бедняков, возглавил настоятель Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Виктор (Лебедев). Погребен старец был, согласно высказанному им при жизни пожеланию, в ограде Богородице-Алексиевского монастыря, к северо-востоку от главного алтаря монастырского храма.

Почитание

После кончины праведного старца его могила и келья сделались местом паломничества множества людей из разных слоев общества. Первоначально на могиле старца и в его келье служились регулярные, а со временем и ежедневные панихиды. В день его преставления ежегодно в монастыре совершалось особенно торжественное заупокойное богослужение при большом стечении людей.

В 1873 году могилу и келью старца Феодора посетил великий князь Алексей Александрович, а в 1891 году могилу старца неофициально посещал цесаревич-страстотерпец Николай Александрович. Среди прочих посетителей – военный министр А. Н. Куропаткин, министр путей сообщения князь М. И. Хилков, статс-секретарь А. Н. Куломзин, главнокомандующий русской армией на Дальнем Востоке генерал Н. П. Линевич. Неоднократно могилу праведника посещал глубоко его чтивший член Государственного Совета М. Н. Галкин-Врасский. Он лично прилагал усилия к украшению места погребения святого. С именем Галкина-Врасского связан и случай избавления от неминуемой смерти заступничеством святого Феодора — благодаря желанию поклониться могиле старца, Галкин-Врасский отказался ехать пароходом, который по пути утонул. Другой случай благодатной помощи святого произошел с крупнейшим исследователем истории царствования Александра I Н. К. Шильдером — он помолился старцу об избавлении от головных болей и, после видения святого во сне, был исцелён. Наконец, в Томске совершились многочисленные исцеления больных, которые посещали могилу старца и обращались к святому Феодору с теплой молитвой.

В начале XX века усердием многочисленных граждан Томска над могилой старца была возведена часовня. При монастыре создался кружок почитателей старца, который собирал все известные о нем материалы и издавал их в печати. На епархиальном совете поднимался вопрос о необходимости тщательного попечения о сохранении и приобретении в церковную собственность вещей, которые сохранились от старца.

В 1926 году, перед расстрелом последних монахов Богородице-Алексиевского монастыря, здесь же заключенных, святой Феодор в продолжение некоторого времени стал являться в парящем полупрозрачном образе. Ясно видимый многочисленными свидетелями, в полночь он выходил сквозь стену часовни и по восточной стене монастыря медленно шел на юг до монашеского кладбища, где исчезал. Святой словно предупреждал заточенных иноков о необходимости готовиться к смерти.

Рака с мощами прав. Феодора Томского

Впоследствии часовня над могилой святого была разрушена, но почитание святого не пресеклось. Долгожданное прославление святого состоялось в 1984 году, когда, по благословению патриарха Пимена, имя праведного Феодора Томского было внесено в состав Собора Сибирских святых. 5 июля 1995 года были обретены его святые мощи и помещены в деревянной гробнице в храме Томского Богородице-Алексиевского монастыря. Часовня над могилой святого была восстановлена, еженедельное служение акафиста праведному Феодору было введено в обиход Томской обители, а сам праведник стал почитаться небесным покровителем города Томска. Свидетельства о благодатной помощи по молитвам святого продолжали поступать и в конце XX-начале XXI веков.

Тропарь, глас 4

Жизни светския праведне Феодоре удалився,/ в землю сибирскую вольно приити изволив,/ чудесы и знаменьми Божиими народ Томский удивил еси,/ и по смерти своей веру чтущих тя укрепляеши./ Поминай нас, чтущих память Твою,/ отче наш Феодоре!

Использованные материалы

  • Страница официального сайта Томской епархии:

Fiódor kuzmich — Википедия, свободная энциклопедия

Википедия todavía no tiene una página llamada «Fiódor kuzmich».


Busca Fiódor kuzmich en otros proyectos hermanos de Wikipedia:

Wikcionario (diccionario)
Wikilibros (обучающие / руководства)
Викицитатник (цитаты)
Wikisource (biblioteca)
Викинотики (нотиции)
Wikiversidad (contenido académico)
Commons (изображения и мультимедиа)
Wikiviajes (viajes)
Викиданные (данные)
Викивиды (особые)
  • Comprueba si имеет кодовое обозначение правильного художественного оформления, в Википедии и в Википедии, на котором размещена информация о автобусах.Si el título es righto, a la derecha figuran otros proyectos Wikimedia donde quizás podrías encontrarla.
  • Busca «Fiódor kuzmich» en el texto de otras páginas de Wikipedia que ya existen.
  • Проконсультируйтесь по списку произведений искусства в комиензане «Fiódor kuzmich».
  • Busca las páginas de Wikipedia que tienen объединяет «Fiódor kuzmich».
  • Si ya habías creado la página con este nombre, limpia la caché de tu navegador.
  • También puede que la página que buscas haya sido borrada.

Si el artículo incluso así no existe:

  • Crea el artículo utilizando nuestro asistente o solicita su creación.
  • Puedes traducir este artículo de otras Wikipedias.
  • En Wikipedia únicamente pueden include enciclopédicos y que tengan derechos de autor Совместимые с Licencia Creative Commons Compartir-Igual 3.0. No son válidos textos tomados de otros sitios web o escritos que no cumplan alguna de esas condiciones.
  • Ten en cuenta también que:
    • Artículos vacíos o con información minima serán borrados —véase «Википедия: Esbozo» -.
    • Artículos de publicidad y autopromoción serán borrados —véase «Википедия: Lo que Wikipedia no es» -.

.

Император и отшельник: царь Александр I и Федор Кузьмич — Статьи — House of Lore

Император и отшельник: царь Александр и Федор Кузьмичи

Популярная историческая тайна окружает
судьба российского императора Александра I (1777-1825), смерть которого в 48 лет
возраст был
некоторые считают постановкой. Говорят, что Александр исчез из
отдаленный крымский форпост Таганрог, где он якобы умер, чтобы снова появиться
одиннадцать лет спустя в Сибири, как Федор Кузьмич, замкнутый старый отшельник, уважаемый
местными жителями как старец за его образцовую жизнь в благочестии, простоте и
проницательность.

Был ли Федор Кузьмич царем Александром?

Сторонники теории императора, ставшего отшельником, несут бремя
объясняя не только механику, но и мотив. Короче говоря, их аргументы
психологический и моральный, вращающийся вокруг настроения Александра в
время, желая
отказаться от мирской удачи и дел. По иронии судьбы, правление царя было, как выразился Бондесен, «под самым ярким покровительством». Он был героем
сопротивление вторжению Наполеона в Россию (память Льва
Толстого в его эпическом романе Война и мир ), и хотя его социальные реформы
Православная церковь сопротивлялась, Александр никогда не был непопулярным.Но его
Последние годы перед 1825 г. глубоко беспокоили его.

Реакционный исход постнаполеоновской эпохи сильно разочаровал
Александр. Он выразил сожаление по поводу использования его правительством суровых репрессий против
дореволюционные элементы выступали против крепостничества. Его ставленник граф Аракчеев,
названный современником «злым гением России», организовал суровую военную
колонии по всей России, которые эксплуатировали крестьян, что привело к еще большему обнищанию
население. Гражданские волнения и слухи о заговорах были в большом количестве.

В 1824 году Александр заболел рожей, тяжелой инфекцией ноги. Его
жена, императрица Елизавета, заболела респираторной болезнью. И его 18-летний
Старая дочь София умерла от туберкулеза.

Графиня Эдлинг, подруга императрицы Елизаветы, писала об этом периоде:
«Александр, обескураженный и несчастный, находил утешение только в одиночестве, которое
вывел его на более высокий уровень сознания, прочь от этого мира, полного
разочарования и несчастья ». Подобные наблюдения есть и в отношении Александра.
настроение в это время других современников.Он обращался более вовнутрь, сдержаннее,
религиозный и даже мистический.

Затем, усугубив психологическое состояние Александра, большое наводнение
опустошенный Петербург. Сотни людей погибли, тысячи остались без крова. В
главные центры гордого города превратились в болото. Александр отправился на экскурсию по
город. Рассказывают известный анекдот об Александре, который анонимно стоял в
район разрушен наводнением, люди безнадежно слоняются. Старик рядом плачет
out: «Бог наказывает нас за наши грехи.«Нет, — отвечает Александр, — не для нашего
грехи, кроме моих ».

Что, возможно, не давало покоя Александру даже после череды катастроф
этот период был братоубийством. В 1801 году его отец, император Павел, долго
проявлял беспорядочное и тираническое поведение, подозревался в психическом заболевании и
паранойя. Группа офицеров решила свергнуть его и заставить молодых
Александр его преемник. Они пообещали ему, что ничего плохого не случится с
Пола, но когда действовали руководители переворота, они убили Пола в Александровской
присутствие.Александр, несомненно, был обременен огромной виной и раскаянием.
поскольку.

Неожиданно в том же 1824 году Александр объявил о планах посетить то, что один современник назвал
«неудачно расположенный» Таганрог. Александр казался не только решительным, но и вынужденным.
его новым желанием путешествовать. Когда все было готово, он оставил одни сумерки. Его
карета остановилась у Невского монастыря, где он присутствовал на литургии.
проводит настоятель. Настоятель пригласил Александра в гости к некоему отшельнику.
уединенно живущие в монастыре.Келья отшельника была пустой комнатой с
черные овсянки на стенах, обставленные только алтарем и иконами. Александр спросил
отшельник, где
он заснул, и отшельник повел его к задней стене. Он раздвинул занавеску, чтобы
показать в мягком свете свечи открытый черный гроб. «Посмотрите!» сказал монах.
«Это моя кровать. И не только моя. В ней мы все когда-нибудь ляжем, а потом мы
буду спать крепко ». Александр был явно впечатлен этим инцидентом.

По дороге в Таганрог у Александра проявились симптомы малярии — после
посещение больницы для больных малярией.В Таганроге загадочные симптомы
внезапно возникла, и у Александра была стойкая лихорадка, и другие признаки
болезнь усиливалась и угасала. Он долго беседовал с Елизаветой, у которой
неохотно сопровождал его и чей дневник
записи резко прекратились. Фактически, почти вся таганрогская документация была
разрушен преемником Александра Николаем. Источники скептически относятся к
Александр Легенд утверждает, что все, что последовало за этим, а именно смерть Александра и вскрытие, — все это
регулярно в своих записях, но другие утверждают, что медицинские отчеты и отчеты о вскрытии
противоречивы, неполны и ненадежны, особенно с учетом многих
врачи, обслуживающие императора в его последние дни.Действительно, не было
вскрытие в течение 33 часов и серьезное разложение.

Явление Федора Кузьмича

В 1836 году в Красноуфимске (Сибирь) появился некий Федор Кузьмич. Потому как
он не хотел добровольно рассказывать о себе и казался бродягой
Кузьмича, несмотря на его очевидную манеру поведения, арестовали, пороли и отправили в
ссылка в Томске. Работал на спиртзаводе в Богнотольском ссыльном поселке.
пять лет, после чего скитался 15 лет.

Кузьмич наконец
поселился в Красной Речке, где его простота, благочестие и манера поведения вскоре установили
население говорит о нем как о старец . Он знал несколько языков, дал мудрые
советовал своим многочисленным посетителям и развлекал всех рассказами о придворной жизни и личностях
В Санкт-Петербурге. Слухи о его имперском происхождении были широко распространены, но Кузьмич
ничего не раскрыл о своем происхождении.

В 1852 году купец Хромов построил Кузьмич хижину на окраине с.
Томск, и здесь Кузьмич доживал свои дни.Автор Тробецкой описывает
домик:

Его хижина представляла собой единственную комнату с крохотным вестибюлем, выходящим на улицу, что-то вроде
Глиняная комната, в которой висело тяжелое зимнее пальто. В самой камере было одиннадцать
полтора на четырнадцать с половиной футов и был скудно обставлен и содержал
только грубый деревянный стол с двумя-тремя стульями и раскладушка с деревянными рейками
который служил матрасом вместе с подушкой и тяжелым одеялом. К тому же
там была печка, пара скамеек и полка.На столе лежал
Библия, молитвенник и настенная полка с распятием и выставкой
иконы с вотивной лампой, горящей днем ​​и ночью. Два маленьких окна
при условии мало света; однако морозной зимой в комнате было тепло и уютно.
Посетители неизменно отмечали опрятность и чистоту этих спартанских
кварталы.

Здесь Кузьмич держал огород и пчел. Его рацион состоял из овощей, хлеба,
и вода. Он широко переписывался и получил много писем.»Реализация
жизнь старца, — пишет Тробецкой, — возможна только через воспоминания и
анекдоты его современников — то, что они сами записали или о чем
другие, которые, в свою очередь, записали это ». Среди рассказанных анекдотов есть рассказ Кузьмича.
тайник с секретными документами, о тайных посетителях, имеющих большое отношение к его хижине, и
молодых людей, которым доверили конфиденциальную информацию о нем и суде
жизнь.

Заключение

Все источники согласны с тем, что только могила раскрывает правду.После Кузьмича
смерти в 1864 г. «Александровская легенда» возродилась и распространилась. Последующие императоры проявили интерес
интерес к истории Александра, но публично казалось намеренно
игнорировать проблему, зайдя так далеко, как это сделал Николай I, чтобы уничтожить все письменные доказательства
относительно болезни и смерти Александра, как упоминалось выше. По аналогии,
Главные биографы Александра публично не признавали легенду, но в частном порядке хранили
непредвзятость. Писатель Лев Толстой был вдохновлен
хватило жизни Кузьмича, чтобы составить художественный дневник под названием «The
Посмертные записки старца Федора Кузьмича.«

Давние вопросы о том, как Александр
сбежал из Таганрога (некоторые предполагают, что это была яхта, принадлежащая британцам) и где он находился во время
одиннадцатилетний промежуток до появления Кузьмича всегда останется
без ответа. Но современная криминалистика и доказательства ДНК могут решить все —
если предположить, что останки в гробнице Александра на самом деле принадлежат императору,
и останки на могиле Кузьмича тоже его.

В 1984 г. синод Русской Православной Церкви возвел Федора Кузьмича в сан.
святость — не из-за того, что связано с Александром, по крайней мере, не
официально.Заключает Бондесон: «В качестве пользы святой Русский , старец , Святой
Федор Кузьмич останется человеком-загадкой в ​​доме святости ».


БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

Трубецкой, Алексис С. Имперская легенда: Таинственное исчезновение царя
Александр I
. Нью-Йорк: Аркада, 2002; Бондесон, 9 января 2005 г. Великие претенденты.
Правдивая история, скрывающаяся за известными историческими тайнами . Глава 3: «Император и
Отшельник. Нью-Йорк: Нортон, 2004.

.