Содержание

Отречение от престола Николая II 15 марта 1917 — История России

ОТРЕЧЕНИЕ НИКОЛАЯ II

23 февраля 1917 в Петрограде началась революция. Находившийся в Ставке в Могилеве Николай II вечером 27 февраля отдал приказ генералу Н.И. Иванову с надежными частями (батальоны георгиевских кавалеров из охраны Ставки) эшелонами двинуться на Петроград для наведения порядка. В помощь ему должны были быть выделены несколько полков пехоты и кавалерии с Западного и Северного фронтов. Сам царь направился в Петроград, но не прямо: через станции Дно и Бологое. Царские поезда перешли на Николаевскую (ныне — Октябрьскую) железную дорогу, но в 200 км от столицы были остановлены восставшими железнодорожниками. Вернувшись обратно, литерные поезда царя и его свиты проследовали в Псков – в штаб Северного фронта. Тем временем отряд Иванова также не был пропущен к восставшему Петрограду. Начальник штаба Ставки генерал М.В. Алексеев и командующие фронтами полки ему на помощь не послали. Тем временем Алексеев разослал всем командующим фронтами и флотами телеграммы с предложением высказаться за или против отречения царя от трона в пользу наследника при регентстве великого князя Михаила Александровича. Почти все они, кроме одного, поддержали отречение. Прибыв в Псков, царь узнал, что армия от него отвернулась.

Ночью 2 марта в Псков приехали члены Государственной думы лидер октябристов А.И. Гучков и националистов — В.В. Шульгин с проектом отречения. Но царь отказался его подписать, заявив, что не может расстаться с больным сыном. Царь сам написал текст отречения, в котором он, в нарушение Указа Павла I о престолонаследии, отказывался и за себя, и за сына в пользу брата Михаила.

Был ли это хитрый тактический ход, дававший впоследствии право объявить отречение недействительным, или нет, неизвестно. Император никак не озаглавил свое заявление и не обратился к подданным, как полагалось в самых важных случаях, или к Сенату, который по закону публиковал царские распоряжения, а буднично адресовал его: «Начальнику штаба». Некоторые историки считают, что это свидетельствовало о непонимании важности момента: «Сдал великую империю, как командование эскадроном». Представляется однако, что это вовсе не так: этим обращением бывший царь давал понять, кого он считает виновником отречения.

Шульгин, чтобы не создавалось впечатление, что отречение вырвано силой, попросил царя, уже бывшего, датировать документы 3 часами дня. Двумя часами ранее были датированы подписанные уже после отречения, т.е. незаконные, указы о назначении верховным главнокомандующим снова великого князя Николая Николаевича, а председателем Совета министров — главу «Земгора» князя Г.Е. Львова. Посредством этих документов делегаты от Думы рассчитывали создать видимость преемственности военной и гражданской власти. Наутро, 3 марта, после переговоров в членами Временного комитета Госдумы, великий князь Михаил выступил с заявлением, в котором говорилось, что он мог бы взять власть только по воле народа, выраженной Учредительным собранием, избранным на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, а пока призвал всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству. По воспоминаниям Шульгина Родзянко был последним, с кем советовался великий князь перед тем, как подписать акт об отказе принять престол.

Керенский горячо жал несостоявшемуся императору руку, заявив, что расскажет всем, какой тот благородный человек. Ознакомившись с текстом акта, бывший царь записал в дневнике: «И кто только подсказал Мише такую гадость?»

300-летняя монархия Романовых (со второй половины XVIII в. — Голштейн-Готторп- Романовых) пала почти без сопротивления. В несколько дней Россия стала самой свободной страной в мире. Народ был вооружен и осознавал свою силу.

 

«ВО ИМЯ БЛАГА, СПОКОЙСТВИЯ И СПАСЕНИЯ ГОРЯЧО ЛЮБИМОЙ РОССИИ»

«За ранним обедом в доме Главнокомандующего, Генерал Рузский обратился ко мне и к Генералу Савичу, Главному Начальнику Снабжений армий фронта, с просьбой быть, вместе с ним, на послеобеденном докладе у Государя Императора.

  — Ваши мнения, как ближайших моих сотрудников, будут очень ценными, как подкрепление к моим доводам. — Государь уже осведомлен о том, что я приеду к нему с вами…

Возражать не приходилось и около 2 1/2 часов дня мы втроем уже входили в вагон к Государю. ….

Мы все очень волновались. — Государь обратился ко мне первому.

 — Ваше Императорское Величество, сказал я. — Мне хорошо известна сила Вашей любви к Родине. И я уверен, что ради нее, ради спасения династии и возможности доведения войны до благополучного конца, Вы принесете ту жертву, которую от Вас требует обстановка. Я не вижу другого выхода из положения, помимо намеченного Председателем Государственной Думы и поддерживаемого старшими начальниками Действующей армии!..

— А Вы какого мнения, обратился Государь к моему соседу Генералу Савичу, который видимо с трудом сдерживал душивший его порыв волнения.

— …Я, я… человек прямой,… о котором Вы, Ваше Величество, вероятно, слышали от Генерала Дедюлина (Бывший Дворцовый Комендант, личный друг Генерала С. С. Савича), пользовавшегося Вашим исключительным доверием. .. Я в полной мере присоединяюсь к тому, что доложил Вашему Величеству Генерал Данилов…

Наступило гробовое молчание… Государь подошел к столу и несколько раз, по-видимому не отдавая себе отчета, взглянул в вагонное окно, прикрытое занавеской. — Его лицо, обыкновенно малоподвижное, непроизвольно перекосилось каким-то никогда мною раньше не наблюдавшимся движением губ в сторону. — Видно было, что в душе его зреет какое то решение, дорого ему стоящее!…

Наступившая тишина ничем не нарушалась. — Двери и окна были плотно прикрыты. — Скорее бы… скорее кончиться этому ужасному молчанию!… Резким движением Император Николай вдруг повернулся к нам и твердым голосом произнес:

 — Я решился… Я решил отказаться от Престола в пользу моего сына Алексея… При этом он перекрестился широким крестом. — Перекрестились и мы…

 — Благодарю Вас всех за доблестную и верную службу. — Надеюсь, что она будет продолжаться и при моем сыне. 

Минута была глубоко-торжественная. Обняв Генерала Рузского и тепло пожав нам руки, Император медленными задерживающимися шагами прошел в свой вагон.

Мы, присутствовавшие при всей этой сцене, невольно преклонились перед той выдержкой, которая проявлена была только что отрекшимся Императором Николаем в эти тяжелые и ответственные минуты…

                     ***

Как это часто бывает после долгого напряжения, нервы как то сразу сдали… Я как в тумане помню, что, вслед за уходом Государя, кто-то вошел к нам и о чем то начал разговор. По-видимому, это были ближайшие к Царю лица… Все были готовы говорить о чем угодно, только не о тот, что являлось самым важным и самым главным в данную минуту… Впрочем, дряхлый граф Фредерикс, кажется, пытался сформулировать свои личные ощущения!.. Говорил еще кто то… и еще кто то… их почти не слушали…

Вдруг вошел сам Государь. — Он держал в руках два телеграфных бланка, которые передал Генералу Рузскому, с просьбой об их отправке.  Листки эти Главнокомандующим были переданы мне, для исполнения.

— «Нет той жертвы, которой я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родимой матушки России. — Посему я готов отречься от Престола в пользу Моего Сына, с тем, чтобы он оставался при мне до совершеннолетия, при регентстве брата моего — Михаила Александровича». Такими словами, обращенными к Председателю Госуд. Думы, выражал Император Николай II принятое им решение.  — «Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от Престола в пользу моего Сына. — Прошу всех служить ему верно и нелицемерно», осведомлял он о том же своего Начальника Штаба телеграммой в Ставку. Kaкие красивые порывы, подумал я, заложены в душе этого человека, все горе и несчастье которого в том, что он был дурно окружен!

Данилов Ю. Н. Мои воспоминания об Императоре Николае II-ом и Вел. Князе Михаиле Александровиче

 

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II

«2-го марта [1917 г.]. Четверг. Утром пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т. к. с ним борется соц.-дем. партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2 1/2 [ч.] пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с кот[орыми] я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман»

 

МАНИФЕСТ ОБ ОТРЕЧЕНИИ

Ставка               

Начальнику штаба

В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие наше брату нашему великому князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы.

Да поможет Господь Бог России.

Подписал: Николай

г.Псков. 2 марта, 15 час. 1917 г.

Министр императорского двора генерал-адъютант граф Фредерикс.

Источник,  фото документа

 

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА

«Мой адъютант разбудил меня на рассвете. Он подал мне печатный лист. Это был манифест Государя об отречении. Никки отказался расстаться с Алексеем и отрекся в пользу Михаила Александровича. Я сидел в постели и перечитывал этот документ. Вероятно, Никки потерял рассудок. С каких пор Самодержец Всероссийский может отречься от данной ему Богом власти из-за мятежа в столице, вызванного недостатком хлеба? Измена Петроградского гарнизона? Но ведь в его распоряжении находилась пятнадцатимиллионная армия. — Все это, включая и его поездку в Петроград, казалось тогда в 1917 году совершенно невероятным. И продолжает мне казаться невероятным и до сих пор.

Я должен был одеться, чтобы пойти к Марии Федоровне и разбить ей сердце вестью об отречении сына. Мы заказали поезд в Ставку, так как получили тем временем известия, что Никки было дано «разрешение» вернуться в Ставку, чтобы проститься со своим штабом.

По приезде в Могилев, поезд наш поставили на «императорском пути», откуда Государь обычно отправлялся в столицу. Через минуту к станции подъехал автомобиль Никки. Он медленно прошел к платформе, поздоровался с двумя казаками конвоя, стоявшими у входа в вагон его матери, и вошел. Он быль бледен, но ничто другое в его внешности не говорило о том, что он был автором этого ужасного манифеста. Государь остался наедине с матерью в течение двух часов. Вдовствующая Императрица никогда мне потом не рассказала, о чем они говорили.

Когда меня вызвали к ним, Мария Федоровна сидела и плакала навзрыд, он же, неподвижно стоял, глядя себе под ноги и, конечно, курил. Мы обнялись. Я не знал, что ему сказать. Его спокойствие свидетельствовало о том, что он твердо верил в правильность принятого им решения, хотя и упрекал своего брата Михаила Александровича за то, что он своим отречением оставил Россию без Императора.

— Миша, не должен было этого делать, — наставительно закончил он. — Удивляюсь, кто дал ему такой странный совет».

Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний

ОТРЕЧЕНИЕ НИКОЛАЯ II ОТ ПРЕСТОЛА

События в Петрограде

В середине февраля 1917 года началась крупная забастовка на Путиловском заводе, в ответ администрация 22 февраля закрыла завод, грозя оставить на   улице 30 тыс. рабочих. Стачки протеста прошли на ряде предприятий.  23 февраля (8 марта по новому стилю) жены рабочих, отстояв морозным утром в очереди за дешевым ржаным хлебом, узнали, что этого хлеба – основного продукта питания городских низов – в булочные не привезли. Они пошли по улицам, скандируя первый лозунг революции – «Хлеба». Стихийный марш перерос в демонстрацию в честь женского дня. Полиция не решилась стрелять в толпу, где было много женщин и детей. Успех демонстрации воодушевил рабочих. Через день забастовки и демонстрации рабочих охватили весь город. Царь, который накануне уехал на фронт, присылает телеграмму: «Завтра же прекратить беспорядки в столице». Но прекратить многотысячные «беспорядки» можно было только силой оружия. Утром 26-го февраля,  в воскресенье, митинги были особенно многолюдны. Солдаты, получив приказ и боясь нарушить присягу, стреляют в безоружных демонстрантов, более 100 человек убиты и ранены. Центр города очищен. Царю доложили: «Войска действовали ревностно». Это было второе издание «Кровавого воскресения»:  вновь по приказу царя был проведен расстрел мирных демонстраций, и вновь расстрел стал началом революции. Если бы не было этого расстрела, февральские митинги в столице могли  бы закончиться также мирно, как они заканчивались в предыдущие месяцы. Пролитая кровь изменила ситуацию. Вечером в казармах шло бурное обсуждение событий, солдаты были недовольны тем, что их использовали в роли «опричников» самодержавия. На следующий день 27 февраля часть солдат Волынского полка с оружием в руках вышла на улицу и присоединила к себе другие полки – несомненно это было ключевое событие, предопределившее успех восстания в Петрограде. Сам факт участия солдат в восстании отрезал им в условиях военного времени путь назад. В этот день большинство полков гарнизона отказались подчинять генералу С. С. Хабалову, о чем тот сообщил по телеграфу царю: «Прошу доложить Его Императорскому Величеству, что исполнить повеление о восстановлении порядка в столице не мог точка Большинство частей одна за другими изменили своему долгу отказываясь сражаться против мятежников точка Другие части побратались с мятежниками и обратили свое оружие против верных Его Величеству войск точка Оставшиеся верными долгу весь день боролись против мятежников понеся большие потери точка К вечеру мятежники овладели большею частью столицы точка Верными присяге остаются небольшие части полков стянутые у Зимнего Дворца. ..».  Восстание солдат превратило мирные демонстрации рабочих в революцию, в прямую борьбу за свержение прежней власти. Огромные толпы солдат и рабочих пришли к Таврическому дворцу и потребовали от думских депутатов взять руководство стихийным движением в свои руки. Ключевой фигурой в этой ситуации мог бы стать Председатель IV Государственной Думы М. В. Родзянко, находившийся в крайне двусмысленном положении. Революция стала для М. В. Родзянко в высшей степени неожиданным и неприятным событиям. Родзянко испытывал дискомфорт, неуверенность, больше всего не желая, чтобы его воспринимали как революционера и бунтовщика. 26 февраля 1917 года, видя неумолимое разрастание революционного движения в столице, Родзянко отправил Николаю II телеграмму: «Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт, продовольствие и топливо пришли в полное расстройство. Растет общее недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю Бога, чтобы в этот час ответственность не пала на венценосца». Эта телеграмма послана была Родзянко и всем главнокомандующим фронтами, с просьбой поддержать его. 27-го утром председатель Думы обратился к государю с новой телеграммой: «Положение ухудшается, надо принять немедленно меры, ибо завтра будет уже поздно. Настал последний час, когда решается судьба родины и династии». Даже в этой ситуации, в условиях абсолютной анархии в Петрограде, Родзянко долго не решался на формирование в столице какого-то дееспособного органа управления, заявляя о том, что он не «бунтовщик, никакой революции я не делал и не хочу делать. Если она сделалась, то именно потому, что нас не слушались… Но я не революционер. Против верховной власти я не пойду, не хочу идти. Но с другой стороны, ведь правительства нет. Ко мне рвутся со всех сторон… Все телефоны обрывают. Спрашивают, что делать? Как же быть? Отойти в сторону? Умыть руки? Оставить Россию без правительства? Ведь это Россия же наконец! Есть же у нас долг перед родиной? Как же быть? Как же быть?

Спрашивал он и у меня.

Я ответил совершенно неожиданно для самого себя, совершенно решительно:

— Берите, Михаил Владимирович. Никакого в этом нет бунта. Берите, как верноподданный… Берите, потому что держава Российская не может быть без власти… И если министры сбежали, то должен же кто-то их заменить… Ведь сбежали? Да или нет?

— Сбежали… Где находится председатель Совета Министров – неизвестно. Его нельзя разыскать… Точно так же и министр внутренних дел… Никого нет… Кончено!

— Ну, если кончено, так и берите. Положение ясно. Может быть два выхода: все обойдется – государь назначит новое правительство, мы ему и сдадим власть… А не обойдется, так если мы не подберем власть, то подберут другие, те, которые выбрали уже каких-то мерзавцев на заводах… Берите, ведь наконец, черт их возьми, что же нам делать, если императорское правительство сбежало так, что с собаками их не сыщешь», – вспоминал переживания Родзянко перед тем, как объявить о создании и возглавлении им Временного комитета Государственной Думы поздним вечером 27 февраля, депутат Государственной Думы В. В. Шульгин. Именно Родзянко как председатель Думы приветствовал полки, прибывавшие к Таврическому дворцу, чтобы заявить о своем переходе на сторону революции. «Полки по-прежнему прибывают, чтобы поклониться. Все они требуют Родзянко… Родзянко идет, ему командуют «на караул»; тогда он произносит речь громовым голосом… крики «ура!»… Играют марсельезу, которая режет нервы… Михаил Владимирович очень приспособлен для этих выходов: и фигура, и голос, и апломб, и горячность… При всех его недостатках, он любит Россию и делает, что может, т. е. кричит изо всех сил, чтобы защищали родину… И люди загораются, и вот оглушительные «ура», – вспоминал Шульгин. 28 февраля 1917 года Родзянко приказал снять висевший в главном зале Таврического дворца, где проходили заседания депутатов, портрет царя. Вместе с тем, несмотря на участие Родзянко в переговорах об отречении императора от престола, вплоть до 2 марта 1917 года, Михаил Владимирович был убежден в необходимости сохранения института монархии в России, и выступал в роли горячего сторонника отречения Николая II в пользу наследника, цесаревича Алексея Николаевича.

Именно в те дни в Петрограде возникают Временный комитет Государственной Думы – предтеча будущего Временного правительства, и Совет рабочих депутатов. В состав Временного комитета Государственной Думы, начавшего свою деятельность в ночь на 28 февраля 1917, вошли виднейшие представители российской общественности того времени: М. В. Родзянко (председатель), П. Н. Милюков, В. В. Шульгин, А. Ф. Керенский, Б. А. Энгельгардт, Н. В. Некрасов и др. Днем раньше в Таврическом дворце возникает Петросовет – Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. Председателем исполкома Петросовета был избран меньшевик Н. С. Чхеидзе, а его товарищами (заместителями) стали эсер А. Ф. Керенский и меньшевик М. И. Скобелев. 1 марта исполком Петросовета предоставил Временному комитету право на формирование правительства. Однако, хотя самодержавный аппарат государственной власти уже фактически не функционировал, монарх еще не был низложен, а его поезд застрял на пути к революционному Петрограду.

Председатель Думы М. В. Родзянко решил использовать ситуацию для получения согласия царя на формирование «правительства доверия», ответственного перед Думой и просил командующих фронтов оказать на царя соответствующее влияние. Генералы поддержали думских лидеров. Тем не менее Николай II инициировал карательную экспедицию под командованием жесткого и решительного генерала Н. И. Иванова на Петроград, но войска были остановлены железнодорожниками Луги, испортившими пути. До Петрограда отряд генерала Иванова так и не добрался.

Действия Николая II

Роковой ошибкой царя был его отъезд из Ставки в Царское Село. Решение это было принято им самостоятельно, несмотря на просьбы начальника штаба генерала М. В. Алексеева ни в коем случае не покидать Ставку. Ранним утром 28 февраля 1917 г. литерный поезд «А», в котором находился император Николай II отошел от могилевского вокзала и направился к Царскому Селу. Время для отъезда было выбрано царем крайне неудачно: адмирал А. Д. Бубнов обоснованно утверждал, что «Когда царский поезд покидал Ставку, в Петрограде больше не существовало никакой царской правительственной власти и столица была уже полностью во власти революционеров; министры были арестованы, а из членов Государственной Думы было образовано Временное правительство, первой задачей которого было: не пропустить царя и эшелона с войском в район Петрограда». Думские лидеры не были единодушны в том, как поступить с царским поездом: блокировать ли его продвижение или напротив облегчить свободный проезд. Так или иначе, но в течение целого дня 28 февраля 1917 г. оба царских поезда (царский и свитский) беспрепятственно двигались по своему маршруту согласно графику. В час ночи 1 марта стало известно о том, что станции Любань и Тосно находятся во власти восставших войск. Царский поезд не пропускали из Малой Вишеры в Ставку, рассчитывая перехватить его на станции Дно.

Переговоры об отречении

На станции Дно император получил верноподданническую телеграмму от Председателя Государственной Думы М. В. Родзянко, в которой тот просил царя дождаться его приезда для «доклада вам, государь, о положении дел и необходимых мерах для спасения России». В ответ на это 1 марта 1917 г. Николай II потребовал, чтобы к нему приехал Родзянко. Октябрист С. И. Шидловский в своих воспоминаниях сообщает, что когда царский поезд находился между Малой Вишерой и Дно «Родзянко сказал мне, чтобы я готовился через час [дело было в 7 часов утра. – А. П.] ехать вместе с ним к государю предлагать ему отречение от престола». Поездка, однако, встретила противодействие совета рабочих и солдатских депутатов и лично Н. С. Чхеидзе, заявившего, что «совет решил не допускать поездки Родзянко к государю, пока не станет известным содержание того документа, который Родзянко собирается дать подписать государю. Во временном комитете был уже заготовлен черновик этого документа, кажется, составленный Милюковым и изложенный в двух абзацах. Первый заключал в себе самое отречение от престола, а второй – передачу его сыну». Советский историк А. З. Слонимский поправлял Шидловского в отношении авторства проекта отречения, предполагая, что «как обычно было в бюро Прогрессивного блока при составлении важного документа, над ним работали Шульгин и Милюков». Г. З. Иоффе, напротив, был убежден, что проект отречения был написан только Милюковым, доверяя, таким образом, показанию С. И. Шидловского. Чхеидзе заявил, что документ этот должен быть обсужден на пленуме Совета, и ушел. «поздно вечером [1 марта. – А. П.] пришел Чхеидзе, – продолжал Шидловский, – и довел до нашего сведения решение совета, который обеспечивал возможность проезда Родзянко при соблюдении двух условий. Во-первых, с нами должен поехать должен был Чхеидзе, против чего мы совсем не возражали, а во-вторых, совет соглашался только на первый абзац нашего текста, а второй отвергал совершенно. Тогда Родзянко и я заявили, что такого отречения мы государю не повезем, так как считаем невозможным предложить ему бросить престол на произвол судьбы, не указывая преемника или не давая указаний насчет того, как поступить с ним. На этом предприятие и закончилось, и Родзянко никуда не поехал». Таким образом, поездка лично преданных царю Шидловского и Родзянко была сорвана Петроградским Советом. Кроме того, нежелание Родзянко и Шидловского ехать к царю объяснялось еще и элементарным страхом, отсутствием гарантий их безопасности. Император мог их арестовать, расценить их поведение как мятеж против верховной власти и судить по законам военного времени. К поездке делегации ВКГД деятели Совета отнеслись с недоверием, подозревая у думских комиссаров стремление заключить «закулисную сделку с монархией». Поэтому просьба ВКГД была отклонена. Со стороны Петросовета желающих ехать к царю за отречением не нашлось. Нам же кажется, что представители советской демократии в тот момент не придавали особого значения формальному акту отречения Николая II. Об этом откровенно пишет Н. Н. Суханов: «низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился практически о формальном осуществлении этого акта. Никакие усилия, никакая дипломатия, никакие козни правого крыла тут ничего не могли изменить ни на йоту. Тут было все ясно с манифестом, так же как и без него». Для представителей Петроградского Совета было очевидно, что монархия в России пала навсегда, если не юридически, то фактически, думские же деятели еще лелеяли надежду о ее спасении. В то же время октябрист Н. В. Савич утверждал, что между представителями ВКГД и советской демократии существовала негласная договоренность о сохранении монархии в России. В качестве единственной приемлемой для советских элементов кандидатуры назывался цесаревич Алексей Николаевич. Ожидалось отречение Николая II именно в его пользу. Так, скажем, М. В. Родзянко уже в эмиграции оставался убежден в том, что в случае отречения Николая II и воцарении цесаревича Алексея Николаевича при регентстве великого князя Михаила Александровича политический кризис был бы разрешен. На это еще до революции рассчитывал Прогрессивный блок. «Мягкий характер великого князя и малолетство наследника казались лучшей гарантией перехода к конституционному строю», – думалось лидеру кадетов П. Н. Милюкову. С. И. Шидловский утверждал, что «Гучков с Шульгиным без ведома временного комитета и совета рабочих депутатов умудрились похитить на Варшавском вокзале паровоз и вагон и укатили в Псков, откуда весьма скоро возвратились, привезя с собою подлинный акт отречения государя». Доверять свидетельству С. И. Шидловского о самочинной поездке А. И. Гучкова и В. В. Шульгина в Псков к Николаю II нет решительно никаких оснований. С представителями Временного комитета Государственной Думы поездка была согласована, о чем совершенно определенно указывал А. И. Гучков. Подтверждает показание Гучкова и помощник комиссара думского комитета в Министерстве транспорта Ю. В. Ломоносов, передающий в своих воспоминаниях любопытнейший телефонный разговор с М. В. Родзянко:

М. В. Родзянко: «Прикажите доложить Его Величеству. Что чрезвычайные обстоятельства не позволяют мне оставить столицу. Императорский поезд назначьте и пусть он идет со всеми формальностями, присвоенными императорским поездам. Поняли?

Ю. В. Ломоносов: Слушаю-с. Будет исполнено: значит Ваш поезд по Виндавской [железной дороге. – А. П.] я отменяю.

М. В. Родзянко: Да, но пусть будет готов поезд на Псков. Поедут члены думы с поручением особой важности. Поняли?

Ю. В. Ломоносов: Отречение?

М. В. Родзянко: Это Вас не касается, и таких слов говорить нельзя.

Ю. В. Ломоносов: Слушаю-с».  Особой ценностью обладает свидетельство самого М. В. Родзянко: «Для получения подлинного отречения императора Николая II, – писал Михаил Владимирович, – Председателем Государственной Думы, который не имел возможности ни на один шаг оставить столицу по сумме разных причин, были командированы: член Государственного Совета А. И. Гучков и член Государственной Думы Шульгин». Депутаты двинулись в Псков, где, как им было известно, находился в то время Николай II. Вместе с тем, что важно отметить, Исполнительный комитет Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, даже успев получить акт об отречении Николая II, ничего не подозревал ни о миссии, ни о поездке Гучкова и Шульгина. Поездка к царю была сохранена в тайне. Сам В. В. Шульгин признавался, что в голове его в те дни вертелась одна мысль: «как спасти монархию… Монархию, которая по тысячам причин, и, может быть, больше всего собственными руками, приготовила себе гибель». Мысль воплотилась в идее В. В. Шульгина: «Ценою отречения спасти жизнь государю…и спасти монархию…».  По словам Шульгина, в Псков он отправился потому, что «Отречение должно быть передано в руки монархистов и ради спасения монархии».

Гучков с Шульгиным выехали в Псков в 3 часа дня, 2 марта с Варшавского вокзала Петрограда. В 20. 42 Гучков и Шульгин вошли в вагон к царю. Накануне вечером В. В. Шульгиным был набросан проект отречения императора. Некоторые поправки в текст В. В. Шульгина внес А. И. Гучков. Прибыв на станцию назначения, Шульгин сообщил встречавшему думских делегатов полковнику А. А. Мордвинову, что «В Петрограде творится что-то невообразимое…Мы находимся всецело в их руках и нас наверно арестуют, когда мы вернемся». Василий Витальевич добавил, что «Мы [А. И. Гучков и В. В. Шульгин. – А. П.] надеемся только на то, что, быть может, государь нам поможет». Как император должен был помочь думским делегатам, Шульгин А. А. Мордвинову не сообщил. В царской свите известие о том, что вместе с А. И. Гучковым – личным врагом царя – едет Шульгин, известный своей преданностью идее монархии, вызвало надежду на то, что ситуация в Петрограде изменилась и «быть может страна удовлетворится ответственным министерством». Николаю II, ценившему до этого В. В. Шульгина за твердые монархические убеждения, «было очень тяжело узнать, что Шульгин едет депутатом сюда в Псков», вспоминал придворный историограф генерал Д. Н. Дубенский. Впрочем, тот же автор пишет о том, что «По виду Шульгин да и Гучков казались смущенными и конфузливо держались в ожидании выхода государя». Большинство источников утверждает, что отречение царя явилось добровольным актом, но престарелый министр двора В. Б. Фредерикс позднее утверждал, что «Государь колебался и противился и, что подпись под отречением была у него вырвана насильно грубым обращением с ним генерала Рузского, схватившего его за руку и, держа свою руку на манифесте об отречении, грубо ему повторявшего: «подпишите, подпишите-же. Разве Вы не видите, что Вам ничего другого не остается делать. Если Вы не подпишите – я не отвечаю за Вашу жизнь». – «Я попробовал вмешаться, – рассказывал Фредерикс, – Рузский мне нагло заметил: я не с Вами разговариваю. Вам больше нет здесь места, Царь должен был бы давно окружить себя русскими людьми, а не остзейскими баронами». Государь был подавлен и смущенно смотрел вокруг…Затем Гучков и Шульгин пожелали остаться с Царем наедине. Государь сделал мне знак удалиться. Когда, спустя час, меня позвали, Государь сказал мне нерешительным тоном и, как всегда, потупив глаза: «Эти господа требуют, чтобы мы с Вами были разлучены. Они утверждают, что нам опасно быть вместе». «Опасно? Но для кого, Ваше Величество? Если это опасно для Вас, то я готов немедленно Вас покинуть, если же – для меня, то я умоляю Вас разрешить мне остаться с Вами», и объятый непосредственным, глубоким сочувствием, я схватил и поцеловал его руку. «Опасность угрожает мне», тихо промолвил Император. «Да хранит Бог Ваше Величество», сказал я, низко кланяясь. «Давно было пора расстаться», воскликнул Рузский. «Мне более никогда не разрешили увидеть Государя», прибавил Фредерикс. Камер-фурьерский журнал сдержанно повествует о происходивших событиях: «Его Величество, войдя к представителям народа, сказал: «Я все это обдумал, решил отречься. Но отрекаюсь не в пользу своего сына, так как я должен уехать из России, раз я оставляю верховную власть. Покинуть же в России сына, которого я очень люблю, оставить его на полную неизвестность, ни в коем случае не считаю возможным. Вот почему я решил передать престол моему брату, Великому Князю Михаилу Александровичу». Представители Временного правительства Гучков и Шульгин просили Его Величество еще раз обдумать свое решение. Государь Император удалился в соседнее отделение салон-вагона, в котором происходила беседа. Через 20 минут он вышел оттуда с текстом манифеста в руках и передавая его сказал: «Решение мое твердо и непреклонно».

Манифест

Текст отречения гласил:

«В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы, и в согласии с Государственной думой признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие нашему брату, нашему великому князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены. Во имя горячо любимой родины, призываем всех верных сынов отечества к исполнению своего святого долга перед ним, повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний, помочь ему, вместе с представителями народа, вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России.

     Подписал: Николай

г.Псков. 2 марта, 15 час. 1917 г.

Министр императорского двора генерал-адъютант граф Фредерикс».

Спустя всего 6 дней после отречения Николая II Шульгин дал большое интервью московской газете «Русские ведомости»: «Необходимость отречения, – рассказывает В. В. Шульгин, – была единогласно принята всеми, и только исполнение этого решения затягивалось. А. И. Гучков и я решили отправиться в Псков, где, по полученным Исполнительным Комитетом Гос. Думы сведениям, в это время находился царь.

Мы выехали 2-го марта, в 3 ч. дня, с Варшавского вокзала. Высшие служащие вокзала оказали нам полное содействие. Поезд был немедленно доставлен. Было отдано распоряжение, чтобы поезд следовал с предельной скоростью. К нам в вагон сели инженеры, и мы поехали. Однако мы задержались довольно долго в Гатчине, где дожидались генерала Н. И. Иванова, который стоял где-то около Вырицы с эшелоном, посланным на усмирение Петрограда. Но с генералом Ивановым не удалось видеться. В Луге нас опять задержали, ибо собравшаяся толпа войска и народа просили А. И. Гучкова сказать несколько слов.

Около 10 час. вечера мы приехали в Псков. Я предполагал первоначально переговорить с генералом Н. В. Рузским, который был извещен о нашем приезде, но как только поезд остановился, в вагон вошел один из адъютантов государя и сказал нам: «Его величество вас ждет».

По выходе из вагона нам пришлось сделать всего несколько шагов до императорского поезда. Мне кажется, я не волновался. Я дошел до того переутомления и нервного напряжения, когда ничто, кажется, не может удивить и показаться невозможным. Мне было все-таки несколько неловко, что я явился к царю в пиджаке, грязный и немытый, четыре дня небритый, с лицом каторжника, выпущенного из только что сожженной тюрьмы.

Мы вошли в салон-вагон, ярко освещенный, крытый чем-то светло-зеленым. В вагоне был гр. Фредерикс (министр двора) и еще какой-то генерал, фамилии которого я не знаю.

Через несколько мгновений вошел царь. Он был в форме одного из кавказских полков. Лицо его не выражало решительно ничего большего, чем когда приходилось его видеть в другое время. Поздоровался он с нами скорее любезно, чем холодно, подал руку, затем сел и просил всех сесть, указав место А. И. Гучкову рядом с собою, около маленького столика, а мне напротив А. И. Гучкова. Фредерикс сел немного поодаль, а в глубине вагона за столик сел генерал, фамилии которого я не знаю, приготовляясь записывать. Кажется, в это время вошел генерал Рузский и, извинившись перед государем, поздоровался с нами и занял место рядом со мною, значит, против царя.

В таком составе, – царь, Гучков, я, Рузский, Фредерикс и генерал, который писал, – началась беседа.

Стал говорить Гучков. Я боялся, что Гучков скажет царю что-нибудь злое, безжалостное, но этого не случилось. Гучков говорил довольно долго, гладко, даже стройно в расположении частей своей речи. Он совершенно не коснулся прошлого. Он изложил современное положение, стараясь выяснить, до какой бездны мы дошли. Он говорил, не глядя на царя, положив правую руку на стол и опустив глаза. Он не видел лица царя, и, вероятно, так ему легче было договорить до конца. Он и сказал все до конца, закончив тем, что единственным выходом из этого положения было бы отречение царя от престола в пользу маленького Алексея с назначением регентом великого князя Михаила. Когда он это сказал, генерал Рузский наклонился ко мне и прошептал:

Это – уже дело решенное.

Когда Гучков кончил, царь заговорил, причем его голос и манеры были гораздо спокойнее и часто деловитее, чем взволнованная величием минуты и несколько приподнятая речь Гучкова. Царь сказал совершенно спокойно, как будто о самом обыкновенном деле:

Я вчера и сегодня целый день обдумывал и принял решение отречься от престола. До 3-х часов дня я готов был пойти на отречение  в пользу своего сына. Затем я понял, что расстаться со своим сыном я не способен.

Тут он сделал очень короткую остановку и прибавил, но все так же спокойно:

Вы это, надеюсь, поймете.

Затем он продолжал:

Поэтому я решил отречься от престола в пользу моего брата.

После этих слов он замолчал, как бы ожидая ответа.

Тогда я сказал:

Это предложение застает нас врасплох. Мы предвидели только отречение в пользу цесаревича Алексея. Поэтому я прошу разрешения поговорить с А. И. Гучковым четверть часа, чтобы дать согласованный ответ.

Царь согласился, но не помню уже, как разговор снова завязался, и мы очень скоро сдали эту позицию.

Гучков сказал, что он не чувствует себя в силах вмешиваться в отцовские чувства и считает невозможным в этой области какое-либо давление. Мне показалось, что в лице царя промелькнуло слабо выраженное удовлетворение при этих словах. Я со своей стороны сказал, что желание царя, насколько я мог его оценить, хотя имеет против себя то, что противоречит принятому решение, но за себя имеет также многое. При неизбежной разлуке создастся очень трудное и щекотливое положение, так как маленький царь будет все время думать об отсутствующих родителях и, быть может, в душе его будет расти недоброе чувство по отношению к людям, разлучившим его с отцом и матерью. Кроме того, большой вопрос, может ли регент принести присягу на верность конституции за малолетнего императора, между тем такая присяга при нынешних обстоятельствах совершенно необходима, чтобы не создалось опять двойственное положение. Это препятствие вступлении на престол Михаила Александровича будет устранено, ибо он может принести присягу и быть конституционным монархом. Таким образом, мы выразили согласие на отречение в пользу Михаила Александровича. После этого царь спросил нас, можем ли мы принять на себя законную ответственность, дать законную гарантию в том, что акт отречения действительно успокоит страну и не вызовет каких-либо осложнений.

На это мы ответили, что, насколько мы можем предвидеть, таких осложнений не ждем.

Я не помню точно, когда царь встал и ушел в соседний вагон подписать акт. Приблизительно около 11 ¼ час. царь вновь вошел в наш вагон, – в руках он держал листочки небольшого формата.

Он сказал:

Вот акт отречения. Прочитайте.

Мы стали читать вполголоса. Документ был написан благородно. Мне стало совестно за тот текст, который мы однажды набросали. Однако мы просили царя после слов «заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, коим будут установлены», вставить: «принеся в том всенародную присягу». Царь сейчас же согласился и приписал эти слова, изменив одно слово, так, что вышло «принеся в том ненарушимую присягу». Таким образом, Михаил Александрович должен был бы принести присягу на верность конституции и был бы строго конституционным монархом.

Мне казалось, что этого было совершенно достаточно, но события пошли дальше… Акт был написан на двух или трех листочках небольшого формата с помощью пишущей машинки. На заглавном листе стояли слева слова «Ставка», а справа – Начальнику Штаба. Подпись была сделана карандашом.

Когда мы это прочли и одобрили акт, мне кажется, что произошел обмен рукопожатиями, как будто имевшими сердечный характер. Впрочем, в это время я уже был безусловно взволнован и поэтому могу ошибаться. Может быть, этого не было. Я помню, что, когда я в последний раз взглянул на часы, было без двенадцати минут 12 час. Поэтому надо думать, что все это событие огромной исторической важности произошло между 11-ю и 12-ю часами в ночь со 2-го на 3-е марта. Я помню, что когда это случилось, у меня мелькнула мысль, как хорошо, что было 2-е марта, а не 1-е… После этого мы попрощались. Мне кажется, что злых чувств ни с той, ни с другой стороны в это мгновение не было. У меня на душе скорее была жалость к этому человеку, который в это мгновение искупал свои ошибки благородством мысли, осветившим отказ от власти. С внешней стороны царь был совершенно спокоен и скорее дружествен, чем холоден. Я забыл сказать, что мы уговорились с генералом Рузским, что будут два экземпляра акта, собственноручно подписанных, потому что мы согласились, что при бурных обстоятельствах в Петрограде акт, который мы привезем, может быть легко утрачен. Таким образом, первый подписанный акт на листочках небольшого формата должен был остаться у генерала Рузского. Мы же привезли второй экземпляр, также написанный на машинке, но на листочках большого формата. Подпись царя так же справа сделана карандашом, а с левой стороны пером скрепа министра двора Фредерикса. В получении этого экземпляра, который был нам вручен в вагоне генералом Рузским, мы, т. е. Гучков и я, выдали расписку. Этот экземпляр мы привезли в Петроград, и его удалось передать в надежные руки. Была минута, когда документ подвергался опасности…»

Уже в эмиграции В. В. Шульгин, отвечая на обвинения в «измене монархии» представителям монархического лагеря, писал о том, что «Псков не поразил Россию внезапно, как землетрясение. Был длительный процесс, который к этому привел…». Спасти монархию в тех условиях было, по всей видимости, нельзя. Последний же долг верноподданного перед своим государем В. В. Шульгин, по его убеждению, выполнил: «отречением, совершенным почти как таинство, [удалось] стереть в памяти людской все то, что к этому акту привело, оставив одно величие последней минуты». «Когда все было кончено, – вспоминал В. В. Шульгин, – Государь подал мне руку и слегка улыбнулся, я бы сказал – почти дружелюбно, если бы это слово было здесь уместно. И это царское рукопожатие и прощальная улыбка больше говорят моей совести, чем весь тот яд, которым мою душу стараются отравить…». Спустя почти полвека Шульгин писал, что «хотя я принял отречение из рук императора, но сделал это в форме, которую решаюсь назвать джентльменской. Этот акт не только величайшего значения, как перемена форм правления, имеющего тысячелетнюю давность, но он является рубежом между двумя эпохами…».

  Закончив вопрос с отречением императора Николая II и с назначением председателем Временного правительства князя Г. Е. Львова, а Верховным Главнокомандующим Великого князя Николая Николаевича, А. И. Гучков и В. В. Шульгин немедленно телеграфировали начальнику штаба Верховного Главнокомандующего М. В. Алексееву с просьбой передать его имеющуюся информацию М. В. Родзянко. Последнего они просили сообщить в Псков о положении дел в Петрограде. «В 11 ½ час. ночи мы простились. В 2 часа ночи наш поезд двинулся в Петроград, куда мы везли отречение Николая 2-го»,– вспоминал В. В. Шульгин.

Переживший глубокую личную драму император Николай II оставил 2 марта 1917 года в своем дневнике следующую запись: «Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с кот. я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман»!

Оценки события и последствия

Сам поступок императора Николая II однозначно расценивать нельзя. Скажем, П. Б. Струве в отречении императора виделась «неувядаемая нравственная красота» и готовность «приять на себя мученичество за Россию и во имя России», в то время как В. В. Шульгин в письме к В. А. Маклакову подчеркивал, что «Его Величество 2-го марта вступил на путь нарушения закона, передав престол брату при живом сыне». Узнав об отречении Николая II в пользу Михаила Александровича, а не в пользу наследника цесаревича, Шульгин думал, что может быть, «государь и не имеет права отречься в пользу того, кого он выбрал, пусть на всякий случай отречение будет не совсем правильным. Кроме того, малолетний царь не мог бы установить конституционный строй, что возможно для Михаила. Если же события пойдут так, что не сможет удержаться и династия, то и тут положение Михаила будет легче, чем ребенка Алексея». Все же Шульгин пытался слабо возражать Николаю II, но А. И. Гучков пресек его слабые попытки, заявив, что он не может противиться отеческим чувствам царя. Опешившему же от удивления генералу Ю. Н. Данилову, В. В. Шульгин охотно пояснил, что в самом акте отречения Николая II в пользу Михаила Александровича есть «юридическая неправильность». Вопрос о невозможности царя отречься от престола и за себя, и за сына, а если шире, то вопрос о соответствии отречения Николая II действовавшим в ту пору законам о престолонаследии, возник сразу же после того, как император объявил о своей воле. «Что же касается того, будто бы мы не знали основных законов, то я, лично, знал их плохо. Но не настолько, конечно, чтобы не знать, что отречение в пользу Михаила Александровича не соответствует закону о престолонаследии», – писал В. В. Шульгин А. И. Гучкову. «Шульгин и я пробовали возразить, но впечатление у нас сложилось, что наши доводы не производят никакого впечатления и что, согласимся мы или нет, государь все это сделает, потому что у него решение это было окончательное», – вспоминал А. И. Гучков.

Вскоре после полуночи 3 марта 1917 года текст манифеста отрекшегося императора пришел в Ставку. Телеграфная лента была немедленно унесена к ген. Алексееву, который лежал в постели с сильными болями в почках и с температурой в 40 градусов. Через час из Пскова были переданы полные тексты актов. Текст отречения полностью совпадал с составленным в Ставке проектом с добавлением лишь о нежелании Николая II расстаться с сыном и о передаче престола брату. Заключительные слова, относившиеся в проекте Ставки к великому князю Алексею Николаевичу, были отнесены к Михаилу Александровичу. Около двух часов ночи на телеграф поступила депеша ген. Алексеева главнокомандующим с текстами актов и приказанием объявить их войскам и привести войска к присяге на верность Императору Михаилу Александровичу. Передача этой депеши была назначена в 3 ч. 10 м. ночи. Через 10 минут М. В. Родзянко именем Родины вызвал к аппарату ген. Алексеева и умолял его задержать опубликование акта отречения, так как в Петрограде считается неприемлемым воцарение Михаила Александровича. Около 4 час. ночи ген. Алексеев телеграммой главнокомандующим приказал задержать опубликование актов. Через сутки, в ночь на 4 марта, они были вновь переданы на фронт для опубликования, но уже с добавлением заявления Вел. Кн. Михаила Александровича  о том, что он не считает возможным вступить на престол, не выслушав мнения Учредительного Собрания. Если бы опубликование текста манифеста не было бы задержано, у Михаила Александровича, вероятно, были хорошие шансы заручиться поддержкой в войсках, в которых его имя было хорошо известно и  популярно. Михаил Александрович узнал бы «по многим, многим проводам, в том числе и от молчавших генералов, подлинное к нему отношение всей России», – думалось начальнику военной контрразведки Петрограда Б. Никитину. В войсках новость об отказе Михаила Александровича занять царский трон была воспринята с недоумением и недовольством, как вспоминал генерал-лейтенант Н. Н. Шиллинг, в 1917 году – командир лейб-гвардии Измайловского полка.

Автором текста отречения являлся церемонимейстер высочайшего двора директор политической канцелярии при Верховном Главнокомандующем Н. К. Базили. Составленный в торжественных выражениях, текст выглядел очень благородно.

Гучкову и Шульгину после подписания Николаем II текста отречения какое-то время казалось, что монархию еще можно спасти. Шульгин оставил яркие воспоминания по этому поводу: «Мы вышли из вагона. На путях, освещенных голубыми фонарями, стояла толпа людей. Они все знали и все понимали… Когда мы вышли, нас окружили, и эти люди наперебой старались пробиться к нас и спрашивали: «Что? Как?» Меня поразило то, что они были такие тихие, шепчущие… Они говорили, как будто в комнате тяжелобольного, умирающего…

Им надо было дать ответ. Ответ дал Гучков. Очень волнуясь, он сказал:

— Русские люди… Обнажите головы, перекреститесь, помолитесь Богу… Государь император ради спасения России снял с себя… свое царское служение… Царь подписал отречение от престола. Россия вступает на новый путь. Будем просить Бога, чтобы он был милостив к нам… Толпа снимала шапки и крестилась… И было страшно тихо…».

 Сам же отрекшийся император выехал в Могилев, где утром 9 марта 1917 состоялось его прощание как Верховного Главнокомандующего с войсками и чинами Ставки.

Счастливой жизни у Николая II и его семьи, как известно, не получилось. Царю не удалось зажить, как он хотел, в Крыму на положении рядового обывателя. Не удалось бывшему императору и эмигрировать заграницу. После долгих мытарств Николай II и его семья были расстреляны в Екатеринбурге 17 июля 1918 г., в подвале особняка купца Ипатьева. По иронии судьбы, уничтожение Ипатьевского дома было осуществлено во второй половине 1970-х годов тогдашним партийным лидером Свердловской области (так при Советской власти стал называться Екатеринбург) Б. Н. Ельциным.

Через 48 лет после падения монархии в России советские зрители получили уникальную возможность услышать с киноэкранов рассказ об отречении Николая II от ключевого свидетеля этого события – В. В. Шульгина, снявшегося в фильме кинорежиссера Ф. М. Эрмлера «Перед судом истории» (Ленфильм, 1965). Фильм, по сути, представлял собой развернутое интервью Шульгина о событиях Февральской революции 1917 года. Шульгин писал об этом: «На пороге пятидесятилетия со времени 2(15) марта 1917 года мне суждено было (фильм «Пред судом истории») на экране воспроизвести сцену отречения. Я прикован к креслу, где сидел уходящий монарх, цепью не стальной, сталь можно порвать, а неистребимым, нерасторжимым воспоминанием миллионов. Слух обо мне, действительно по всему Советскому Союзу. Люди на улицах и площадях, указывая друг другу на меня, говорят или шепчут:

Смотрите, ведь это Шульгин!

Да, да! Тот, что в фильме…

«Пред судом истории»…

Пред судом… Но только неизвестно кто кого судит.

Понимаю. Ведь это он принял отречение Николая II.

Он. А убили его?

Другие. Об этом лучше не говорить.

Понимаю.

Разговор замолкает.

Да, я принял отречение для того, чтобы царя не убили, как Павла I, Петра III, Александра II-го… Но Николая II все же убили! И потому, и потому я осужден: Мне не удалось спасти царя, царицу, их детей и родственников. Не удалось! Точка я завернут в свиток из колючей проволоки, которая ранит меня при каждом к ней прикосновении». Но еще более интересно другое наблюдение Шульгина: «Судьба всех бывших подданных этого несчастного царя была навсегда с ним связана. Многие из них разделили, рано или поздно, его злосчастную судьбу, т. е. погибли насильственной смертью. Их убивали сначала за то, что они не приняли революции. Потом, т. е. несколькими годами позже, стали убивать и тех, что пошли за триумфальной колесницей, т. е. за Революцией. И те, и другие были подданными царя Николая II. Разница была в том, что первые были верноподданные; а вторые, если можно так сказать, «скверноподданные». Судьба тех и других была одинакова: смерть, как последствие «крушения Империи».

Надежды думцев на то, что отречение Николая II позволит все-таки сохранить монархию, не оправдались. Революция уже не готова была принять монархический строй ни в каком виде. 3 марта Великий князь Михаил, находившийся в Петрограде, отказался принять корону, боясь за свою безопасность. Там, в Петрограде, на Миллионной ул., д. 12, состоялось падение трехсотлетней династии Романовых. Из присутствовавших там членов Временного правительства и Временного Комитета Государственной Думы лишь Милюков и Гучков высказались за принятие Михаилом короны. Участвовавший в работе этого исторического заседания В. В. Шульгин вспоминал свое впечатление от речи Милюкова:

«Головой – белый как лунь, сизый лицом (от бессонницы), совершенно сиплый от речей в казармах и на митингах, он не говорил, а каркал хрипло…

— Если Вы откажетесь… Ваше высочество… будет гибель. Потому что Россия… Россия теряет… свою ось… Монарх… это – ось… Единственная ось страны… Масса, русская масса, вокруг чего она соберется? Если вы откажетесь… будет анархия… хаос… кровавое месиво… Монарх – это единственный центр… Единственное, что все знают… Единственное общее… Единственное понятие о власти… пока… в России… Если вы откажетесь… будет ужас… полная неизвестность… ужасная неизвестность… потому что… не будет… не будет присяги… а присяга – это ответ… единственный ответ… единственный ответ, который может дать народ… нам всем… на то, что случилось… Это его – санкция… его одобрение… его согласие… без которого… нельзя… ничего… без которого не будет… государства… России… ничего не будет…». Однако принять престол от Михаила в тот момент значило лишь одно – всеми верными новому царю силами броситься на восставших и подавить восстание в крови. Трагедия же Михаила и заключалась в том, что никаких верных ему сил в наличии не было. Как следствие, никто не мог гарантировать Михаилу безопасность в случае его согласия принять корону.

Единственный социалист во Временном правительстве, Александр Федорович Керенский, говорил Михаилу в тот момент:

«Разрешите вам сказать… как русский… – русскому… Павел Николаевич Милюков ошибается. Приняв престол, вы не спасете России… Наоборот… Я знаю настроение массы… рабочих и солдат… Сейчас резкое недовольство направлено именно против монархии… Именно этот вопрос будет причиной кровавого развала… И это в то время… когда России нужно полное единство… Пред лицом внешнего врага… начнется гражданская, внутренняя война… И поэтому я обращаюсь к вашему высочеству… как русский к русскому. Умоляю вас во имя России принести эту жертву! Если это жертва… Потому что с другой стороны… я не вправе скрыть здесь, каким опасностям вы лично подвергаетесь в случае решения принять престо… Во всяком случае… я не ручаюсь за жизнь вашего высочества…». Взяв полчаса на раздумье, Михаил вышел и сообщил свое решение: «При этих условиях я не могу принять престола, потому что…». Тут силы изменили великому князю, и он разрыдался. При участии нескольких человек был составлен текст манифеста об отказе великого князя Михаила Александровича восприять царский престол впредь до решения Всероссийского Учредительного собрания, оно одно было правомочно определить форму правления Российского государства. Тут следует обратить внимание на то, что Михаил Александрович не отрекался от престола – ведь он не успел побыть монархом – нет, он предоставлял решение вопроса о форме государственного устройства России – будет ли это монархия или республика – будущему Учредительному Собранию. Оно и только оно было правомочно решить все основные вопросы общерусской государственной жизни – вопросы аграрный, национальный, о будущем государственном устройстве России и т. д. Важнейшим пунктом «заявления» великого князя Михаила Александровича было то, что младший брат отрекшегося императора «подвешивал» вопрос о будущей форме правления «государства Российского» вплоть до решения Учредительного Собрания. Именно этот момент и породил в исследовательской литературе дискуссию о том, чем с точки зрения государственного устройства являлась Россия после отречения Николая II, причем нередко раздаются голоса, призывающие говорить о правовом вакууме в России периода Временного правительства и о нелегитимном характере власти последнего. По словам П. Н. Милюкова, «форма правления все же оставалась открытым вопросом. Что касается Временного правительства, тут было подчеркнуто отсутствие преемства власти от монарха, и великий князь лишь выражал просьбу о подчинении правительству, «по почину Государственной Думы возникшему и облеченному всей полнотой власти»… Временное правительство вступало в новую фазу русской истории, опираясь формально только на свою собственную «полноту власти». Склонный к тому, чтобы всегда подчеркивать силу своего политического предвидения, Милюков вспоминал, что он убеждал присутствующих на том памятном заседании в том, что «Временное Правительство одно, без монарха, является «утлой ладьей», которая может потонуть в океане народных волнений, стране при этих условиях может грозить потеря всякого сознания государственности и полная анархия, раньше чем соберется Учредительное Собрание; Временное Правительство одно до него не доживет и т. д.». Комментируя эту позицию Милюкова, Шульгин язвительно писал: «Классический пример этой трагической беспомощности представлял Милюков в 1917 году во время падения монархии. Стоя во главе самой влиятельной, казалось, русской политической партии, имевшей отделы в каждом городе и городишке, он 3-го марта горячо убеждал Великого князя Михаила Александровича не отказываться от престола. Однако, в защиту этого престола и просто для личной охраны будущего Михаила II-го он не мог дать ни одного человека, так таки ни одного. Казалось бы, в такую трагическую минуту естественно было бы дать членам партии к.-д., находившимся в Петрограде, приказ: с оружием в руках сбежаться к дому №12 на Миллионной, где решался вопрос, может ли принять престол Великий князь Михаил Александрович. Но это столь естественное теперь предположение может вызвать только горькую улыбку у тех, кто ясно себе представляет, что такое была конституционно-демократическая партия. В защиту и «конституции» и «демократии» она могла лить только слова, слова, слова, да еще чернила, в то время, когда необходимо было лить кровь, – свою и чужую. И вот мы присутствовали при вразумительном зрелище: убеленный сединами глава первейшей русской политической партии Милюков самоотверженно, но жалко, метался по петербургским казармам, убеждая, упрашивая, умоляя взбунтовавшуюся солдатчину сохранить дисциплину. Мудрено ли, что при таких обстоятельствах Великий Князь Михаил Александрович отказался принять престол. Представим себе на минуту, что в то странное время с просьбой принять престол обратился бы к Великому Князю не Милюков, а глава партии, скажем, «русских фашистов», т. е. человек, опирающийся на вооруженные когорты, готовые окружить №12 на Миллионной несколькими десятками тысяч штыков. Вероятно, ответ великого князя был бы иной. Мы все были 3 марта 1917 года так же бессильны, как Милюков…». Как бы то ни было, 3 марта 1917 года 304-летнее владычество Романовых закончилось. Отрекшийся от престола император Николай II в своем дневнике с горечью написал: «Оказывается, Миша отрекся. Его манифест кончается четыреххвосткой для выборов через 6 месяцев Учредительного Собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!»

Само название правительства – Временное – подчеркивало переходный характер его власти, то, что верховная власть в стране принадлежит именно Учредительному собранию. Власть Временного правительства, возникшего с согласия Советов и освященного авторитетом Государственной Думы, установилась во всей стране чрезвычайно легко. В провинции революция «прошла по телеграфу». Никто не выступил на защиту монарха. Крушение монархии произошло. «Мысль отказывается охватить значение переживаемых событий. – Писал Шульгин читателям газеты «Киевлянин». – Произошел неслыханный в истории человечества переворот – нечто сказочное, невероятное, невозможное. В течение двадцати четырех часов два государя отказались от престола. Династия Романовых, простояв триста лет во главе Государства Российского, сложила с себя власть, и, по роковому стечению обстоятельств, – первый и последний Царь этого рода носил одно и то же имя. Нечто глубоко мистическое в этом странном совпадении. Триста лет тому назад Михаил, первый русский Царь из Дома Романовых, вступил на престол, когда, раздираемая страшной смутой, Россия  вся загорелась одним общим стремлением: – «Нужен Царь!» Михаилу же, последнему Царю – через триста лет пришлось услышать как взбаламученные народные массы подняли к нему грозный крик: – «Не хотим Царя!»

Итогом Февральской революции стало свержение самодержавия. Государственная власть в стране перешла в руки Временного правительства. Однако в Петрограде, а затем и во многих других городах и в воинских частях возникли Советы рабочих и солдатских депутатов, которые постепенно превращались в альтернативные органы власти. Эту ситуацию назвали «двоевластием». Неискоренимое противоречие между Советами и Временным правительством заключалось в том, что Советы в целом склонялись к революционному пути развития России, в то время как Временное правительство скорее к постепенному, эволюционному. Если Советы олицетворяли собой в массе своей низы общества, то идеология Временного правительства в значительной мере отражала взгляды буржуазии, имущих слоев населения. Подобное противоречие порождало взаимное недоверие между Советами и Временным правительством. Кроме того, нужно указать самое главное: в руках Советов находился реальный контроль над армией – главной силой в любом государстве. О периоде двоевластия метко сказал В. Шульгин: «Старая власть сидит в Петропавловской крепости [наиболее ненавистные министры царского правительства были заключены под стражу в Петропавловскую крепость], а новая – под домашним арестом».

В октябре 1917 г. Советы свергли Временное правительство и стали органами государственной власти. Такой исход был во многом обусловлен той стратегией и тактикой поведения, которые избрали основные политические партии в постфевральской России.

Акт отречения от престола императора Николая II

23 февраля 1917 г. в Петрограде начались продовольственные волнения, которые быстро переросли в массовые манифестации против самодержавия.

Узнав о происходящем, император 25 февраля направил военному губернатору Петрограда С. Хабалову телеграмму: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны против Германии и Австрии».

«Эта телеграмма… меня хватила обухом… — вспоминал потом генерал Хабалов, — Как прекратить завтра же?.. Государь повелевает прекратить во что бы то ни стало… Что я буду делать? Как мне прекратить? Когда говорили: «Хлеба дать» — дали хлеба, и кончено. Но когда на флагах надпись «Долой самодержавие», какой же тут хлеб успокоит! Но что же делать? Царь велел: стрелять надо…» Телеграмма царя означала конец попыток как-то урезонить доведенные до отчаяния массы. 25 февраля по демонстрантам был открыт огонь, что только ожесточило конфронтацию.

Влияние правящего режима в столице таяло на глазах. «Дело было в том, что во всем этом огромном городе нельзя было найти нескольких сотен людей, которые сочувствовали власти… Дело было в том, что власть сама себе не сочувствовала», — вспоминал депутат В. Шульгин.

Председатель Думы М. Родзянко отправил царю телеграмму с предложением создать новое популярное правительство, ответственное перед парламентом и обществом. «Иного выхода на светлый путь нет», — телеграфировал спикер. Прочитав телеграмму, Николай сказал своему приближенному: «Опять этот толстяк Родзянко мне написал всякий вздор, на который я ему даже отвечать не буду». Вместо ответа царя депутаты получили указ о приостановлении заседаний Думы. Тем самым был разрушен еще один легитимный канал связи императора и активной части общества. Но либеральные депутаты во главе с М. Родзянко и П. Милюковым создали Временный комитет Государственной думы формально для содействия «водворению порядка», а фактически как новый центр власти в Петрограде.

Но даже после начала вооруженного восстания солдат гарнизона в Петрограде 27 февраля столицу ещё можно было усмирить, перебросив надёжные войска с фронта. Понимая это, царь не спешил идти на уступки. 27 февраля он отказался согласиться на ответственное перед Думой министерство Г. Львова, о чем его просили великий князь Михаил Александрович, командующие фронтами Н. Рузский и А. Брусилов. Император считал, что, когда идет бунт — уступать нельзя. Но сам факт давления на царя со стороны руководителей армии был для режима чрезвычайно опасен.

В 1916-1917 гг. в высших военных кругах обсуждался вопрос о дворцовом перевороте с целью проведения либеральных реформ. Начавшаяся революция создала предпосылки для такого переворота. 28 февраля – 1 марта восстание распространилось на Москву и другие крупные города. В этих условиях попытка подавления революции неизбежно вела бы к гражданской войне в тылу фронта. Генералитет предпочёл этой опасной перспективе союз с либеральными лидерами Думы, которые, как казалось, могли установить контроль над революционным движением. Вскоре начальник штаба Главнокомандующего М. Алексеев тоже обратился к царю с предложением пойти на уступки. М. Алексеев ссылался на генерала Н. Рузского, соглашаясь с ним в том, что «при существующих условиях меры репрессий могут только обострить положение».

Не обращая внимания на эти тревожные обстоятельства, Николай назначил генерала Н. Иванова командующим карательной экспедицией с диктаторскими полномочиями. Он начал движение в сторону Петрограда из Могилева. Однако саботаж железнодорожников не позволил генералу Иванову даже соединиться со всеми частями карательного корпуса. «Прибыв в Семрино, генерал «диктатор» проявлял нетерпение и потребовал новый паровоз. Неужели нужно столько времени, чтобы наполнить котел водой. Ах так! Раз он требует, чтобы ему тут же дали паровоз, железнодорожники предоставили ему первый попавшийся. Через час… поезд «диктатора» остановился: не хватило воды», — пишет М. Ферро о злоключениях генерала Иванова.

Экспедицию Н. Иванова саботировали не только железнодорожники, но и военные. М. Алексеев уже знал, что переворот в столице завершился. По его данным, «в Петрограде наступило полное спокойствие, войска примкнули к Временному правительству в полном составе, приводятся в порядок. Временное правительство под председательством Родзянко заседает в Государственной Думе…» Это была ошибочная картина. Думские лидеры пока не решились на создание правительства и делили контроль над столицей с только что созданным Советом рабочих и солдатских депутатов.

Алексеев был информирован и о стремлении лидеров думского большинства к сохранению монархии. В этих условиях либеральный генералитет не мог поддержать экспедицию Н. Иванова, так как ее успех означал бы разгром представительных учреждений и либеральных партий России, возвращение к глухой реакции. Из этого исходил генерал Алексеев, информируя командующих фронтами. Как писал историк С. Ольденбург о причинах поведения руководителей армии в эти дни, «Они верили, что в Петрограде — правительство Государственной Думы, опирающееся на дисциплинированные полки; ради возможности продолжать внешнюю политику они хотели, прежде всего, избежать междоусобия».

28 февраля царь покинул Ставку и направился в Царское Село, к семье. Ночью царский поезд был остановлен на ст. Малая Вишера, из-за сообщения, что следующая станция уже находится в руках «неприятеля». После некоторых железнодорожных перемещений царь оказался в штабе Северного фронта в Пскове.

Здесь начались его переговоры с командующим Северным фронтом генералом Н. Рузским. Беседа быстро приобрела не военно-технический, а политический характер. Выражая мнение командующих фронтами, Н. Рузский добивался ответственного министерства. Царь не уступал. Принцип кабинета, ответственного перед парламентом, а не перед самодержцем, противоречил основам его представлений о государстве: «Я никогда не буду в состоянии, видя, что делается министрами не ко благу России, с ними соглашаться, утешаясь мыслью, что это не моих рук дело…» Царь встал перед выбором: или конституционная монархия, или отречение от престола. После дискуссии с Н. Рузским царь все же согласился на ответственное министерство, но с оставлением в непосредственном подчинении императора военного и морского министров и министра иностранных дел. В ночь на 2 марта телеграммой царя войска Н. Иванова были официально остановлены. Отменялось решение о посылке подкреплений карательной экспедиции.

Революция победила. Старый режим рухнул. Перед страной встала задача формирования нового режима.

Казалось, в России должна утвердиться конституционная монархия. Но события быстро вышли из-под контроля Думы и военного руководства. Радикальные группировки смогли установить через Советы тесную связь с солдатской массой — вооруженной силой восстания. Под впечатлением от настроений революционной общественности М. Родзянко связался со штабом Северного фронта, где находился император. «В Пскове у аппарата Родзянку ждал генерал Рузский, которому председатель и описал состояние дел под впечатлением нашей беседы. Необходимость или по крайней мере неизбежность отречения Николая была указана Родзянкой в подлинных словах. Еще бы! Теперь даже Милюков признал ее необходимость», — вспоминал один из лидеров совета Н. Суханов. «Ненависть к монархии дошла до крайних пределов… — сообщал Родзянко Рузскому, — раздаются грозные требования отречения…» В случае отречения, утверждал Родзянко, «Наша славная армия не будет ни в чем нуждаться… Железнодорожное сообщение не будет ничем затруднено…» Думским лидерам казалось, что частными уступками можно взять рабочие массы под контроль. Но, как показали последующие события, массы контролировали вождей не меньше, чем вожди контролировали массы.

Родзянко успокоил Рузского сообщением о том, что «правительственная власть перешла в настоящее время к Временному комитету Государственной Думы». Это была правда, хотя и не вся (о влиянии Совета Родзянко не сообщал), и она произвела впечатление. Рузский решил добиваться отречения Николая II. Фактически к этому моменту Николай находился под домашним арестом. После того, как командующие фронтами в большинстве своем высказались за отречение, морально готовый к этому Николай дал согласие.

Днем 2 марта Николай II подписал телеграмму об отречении сначала в пользу сына Алексея, а позднее — в пользу брата Михаила. Именно второй вариант был вписан в проект Акта об отречении, который был подготовлен в Генеральном штабе. По заданию Алексеева церемониймейстером Высочайшего двора, директором политической канцелярии при Верховном главнокомандующем Н. Базили был подготовлен проект манифеста об отречении в пользу Алексея при регентстве Михаила Александровича. И безо всяких «оставлений при нас». После обсуждения генералами Алексеевым, Лукомским и великим князем Сергеем Александровичем проект был передан в Псков вечером 2 марта.

Николай объяснял свое отречение в пользу Михаила неготовностью «расстаться с любимым сыном нашим». По действовавшему тогда указу о престолонаследии 1797 г. Николай II не имел права отрекаться от престола за сына. А тот мог отречься от престола только по достижении совершеннолетия. Таким образом, вся процедура отречения делалась юридически незаконной. Похоже, последний император это понимал. «Нельзя не прийти к выводу, что Николай II здесь хитрил… Пройдут тяжелые дни, потом все успокоится, и тогда можно будет взять данное обещание обратно», — считал П. Милюков. 

Манифест был подписан 2 марта в 23 часа 40 минут в царском вагоне в присутствии генерала Рузского и прибывших в Псков посланников Временного комитета Государственной думы А. Гучкова и В. Шульгина, а также министра двора В. Фредерикса и начальника походной канцелярии генерала К. Нарышкина. Под ним была поставлена дата 3 часа дня, чтобы не получалось, будто решение было принято под давлением депутатов.

Мотивом отречения документ называет сохранение национального единства перед лицом врага. Впрочем, сохранить власть Николай II уже не мог. Под рукой императора уже не осталось генералов, готовых «усмирять бунт».

Николай завещал Михаилу править в согласии с народными представителями, то есть как конституционному монарху. Долгая борьба либералов за ответственное перед парламентом правительство увенчалась успехом — но лишь на историческое мгновение, так как всё большее влияние приобретали Советы во главе с социалистами.

Уже после отречения, задним числом Николай II утвердил предложенную лидерами Думы кандидатуру премьер-министра — князя Г. Львова, лидера Земского движения. 

3 марта от престола отрекся великий князь Михаил, обусловив окончательное решение вопроса решением будущего парламента — Учредительного собрания. История Российской империи завершилась, хотя формально республика была провозглашена только 1 сентября 1917 г.

Отречение императора Николая II от престола

В Ставке вначале не отдавали себе отчета о значении и масштабе событий, развертывающихся в Петрограде, хотя 11 марта (26 февраля по старому стилю) 1917 года Николай II приказал командующему Петроградским военным округом прекратить начавшиеся в столице беспорядки. Войска открыли огонь по демонстрантам, но было уже поздно. 12 марта (27 февраля по старому стилю) город почти весь был в руках бастующих.

В этот день в Петроград из Ставки для наведения порядка был направлен генерал Николай Иванов с надежными частями (батальоны георгиевских кавалеров из охраны Ставки), но они были задержаны революционными войсками на пути в столицу.

Не зная о провале миссии генерала Иванова, Николай II 13 марта (28 февраля по старому стилю) выехал из Ставки в Царское Село, где находилась его семья. В пути его поезд был задержан по распоряжению революционных властей и перенаправлен в Псков, где находился штаб Северного фронта.

Поздним вечером 14 марта (1 марта по старому стилю) Николай II прибыл в Псков, где главнокомандующий Северным фронтом генерал Николай Рузский, переговорив с Петроградом и Ставкой в Могилеве, предложил ему попытаться локализовать восстание в Петрограде путем соглашения с Думой и образования ответственного перед Думой кабинета министров. Но Николай II отложил решение вопроса на утро, все еще надеясь на миссию генерала Иванова.

Утром 15 марта (2 марта по старому стилю) Рузский доложил Николаю II, что миссия генерала Иванова не удалась. Председатель Госдумы Родзянко через генерала Рузского заявил по телеграфу, что сохранение династии Романовых возможно при условии передачи трона наследнику Алексею при регентстве младшего брата Николая II — Михаила. Важным инструментом давления на монарха были ложные сведения о том, что его семья находится под контролем восставших.

Государь поручил генералу Рузскому запросить по телеграфу мнение командующих фронтами. На вопрос о желательности отречения Николая II положительно ответили все (даже дядя Николая, великий князь Николай Николаевич, командующий Кавказским фронтом), за исключением командующего Черноморским флотом адмирала Александра Колчака, который от посылки телеграммы отказался. Получив ответы главнокомандующих, Николай II принял решение отречься от престола в пользу сына при регентстве брата великого князя Михаила Александровича. Был подготовлен соответствующий текст отречения. Однако после разговора с лечащим врачом наследника, который подтвердил, что болезнь Алексея неизлечима, опасаясь за здоровье сына, император изменил решение.

Вечером 15 марта (2 марта по старому стилю), когда из Петрограда приехали представители Временного комитета Государственной думы Александр Гучков и Василий Шульгин, Николай II заявил, что «…во имя блага и спасения России я был готов отречься от престола в пользу своего сына, но… пришел к заключению, что ввиду его болезненности мне следует отречься одновременно и за себя и за него» в пользу брата.

Гучкову и Шульгину ничего не оставалось, как согласиться с этим решением императора. Был составлен новый текст отречения, который Николай II подписал в полночь на исходе 15 марта (2 марта по старому стилю) в поезде, стоявшем на путях у железнодорожного вокзала Пскова.

В подписанном акте об отречении говорилось: «…Мы передаем наследие Наше Брату Нашему Великому Князю Михаилу Александровичу и благословляем Его на вступление на Престол Государства Российского. Заповедуем Брату Нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу».

Император подписал документ карандашом. Время, указанное в нем, — 15 часов, соответствовало не фактическому подписанию, а времени, когда Николаем II было принято решение об отречении. Двумя часами ранее были датированы подписанные уже после отречения указы о назначении верховным главнокомандующим великого князя Николая Николаевича, а председателем Совета министров — князя Георгия Львова. Посредством этих документов делегаты от Думы рассчитывали создать видимость преемственности военной и гражданской власти.

После этих событий император записал в дневник: «В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман!»

В Петрограде отречение Николая II от престола в пользу брата вызвал шквал протестов. Рядовые участники революции и социалисты из Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов решительно выступили против монархии в любом виде, а министр юстиции Временного правительства Александр Керенский отметил, что не ручается за жизнь нового монарха, и уже 16 марта (3 марта по старому стилю) великий князь Михаил отрекся от престола. В акте отречения он заявил, что мог бы взять власть только по воле народа, выраженной Учредительным собранием, избранным на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, а пока призвал всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству.

По поводу подписанного великим князем Михаилом акта об отказе от власти Николай II записал в дневнике: «Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!».

Монархия в России перестала существовать.

22 марта (9 марта по старому стилю) 1917 года последний российский император вместе с семьей был арестован, а 17 июля 1918 года они все были расстреляны в Екатеринбурге по постановлению Уральского Совета рабочих и солдатских депутатов.

В память отречения царя от престола, 17 июля 2003 года, в день расстрела Николая II и его семьи, на привокзальной площади Пскова была освящена часовня.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

 

Отречение от престола Николая 2



Отречение от престола Николая 2 случилось 2 марта 1917 года, этому предшествовали следующие события. Начало 1917 года ознаменовалось ростом недовольств народных масс. Россияне устали от войны, от постоянных жертв, высокой инфляции, непомерных цен. Россия испытывала не себе все экономические ужасы войны. На этом фоне 18 октября 1917 года рабочие Путиловского завода объявили забастовку. Власти решили жестоко наказать забастовщиков. Был издан указ о закрытии Путиловского завода. Тысячи людей остались без работы и средств на существование. Но это только усугубило ситуацию. К уволенным рабочим Путиловского завода присоединились другие недовольные. 25 февраля в Петербурге была организована массовая демонстрация, в которой учувствовало около 300 тысяч человек. Люди скандировали антиправительственные лозунги и требовали отречение от престола Николая 2.


Сам император в это время находился в Ставке, руководя войсками. Ему спешно была направлена телеграмма, в которой подробно описывались события в Петербурге. В своем ответе, Николай 2 потребовал наказать митингующих. 26 февраля по толпе был открыт огонь, более 100 человек было арестовано, государственная дума была распущена. Успеха царскому правительству эти меры не принесли. Четвертая рота Петропавловского полка восстала, открыв огонь по конной полиции. Ситуация нагнеталась. С каждым днем все большее число людей поддерживали восставших. К 1 марта 1917 года уже весь Петроградский гарнизон восстал и присоединился к протестующим. Восставшие захватывали оружие, склады, вокзалы, тюрьмы. Ситуация в стране была критической. 27 февраля были захвачены Петропавловская крепость и Зимний дворец.

1 марта 1917 года восставшие объявили о создании Временного правительства, которое должно было взять на себя управление страной. Николай 2 находился на фронте. Телеграммы из России были все хуже и хуже. Откладывать было невозможно, и император возвратился в Россию. 28 февраля Николай 2 отправился в Царское Село. Но поскольку железная дорога была блокирована восставшими, император направился в Псков.

Народ требовал только одного: отречение от престола Николая 2. Председатель Временного правительства 1 марта направил телеграмму командующему фронтом, чтобы тот убедил Николая отречься от власти в пользу своего сына Александра. В результате отречение стало вопросом времени, поскольку все высшее военное руководство страны высказывало мнение императору о том, то он должен оставить власть.

2 марта 1917 года произошло отречение от престола Николая 2. Вопреки требованию людей Николая назначил своим приемником не тринадцати летнего сына Александра, а своего брата Михаила. Михаил же, под давлением политических сил страны, от императорского титула отказался. Он заявил, что судьба страны должна быть решена на Учредительном Собрании.

2 марта 1917 года, после того, как случилось отречение от престола Николая 2, в России прервалось правление династии Романовых. Российская империя перестала существовать, равно, как и российская монархия.

Царя в жертву. Почему Николай II добровольно отрёкся от престола | Люди | ОБЩЕСТВО

С отречением императора от престола пала и династия Романовых. Зачем царь пошел на этот шаг? Споры об этом роковом решении длятся до сих пор. Свою оценку событию для SPB.AIF.RU дал Михаил Фёдоров, кандидат исторических наук, доцент СПбГУ.

Императрицу — в монастырь

«По мере развития революционных событий февраля 1917 года, перехода столичного гарнизона на сторону восставших, для значительной части элиты стало понятно: изменений в политическом устройстве государства не избежать. Существовавшая система власти перестала отвечать интересам страны, мешала успешному ведению Первой мировой войны — население разуверилось в венценосцах. В высших слоях общества сложилось мнение, что устранение от власти непопулярной императрицы усилит авторитет династии. Жене Николая II Александре Фёдоровне молва приписывала шпионаж в пользу Германии, хотя по воспитанию внучка королевы Виктории была англичанкой, а не немкой.

Свою долю внесла и германская пропаганда, немецкие самолёты разбрасывали над позициями русских войск листовки с изображением царствующей четы с иконой Георгия Победоносца и Григория Распутина, сопровождая их подписями «царь с Егорием, царица с Григорием». Намекая на любовную связь императрицы со «старцем».

Ещё до февральских событий среди оппозиционеров существовал план заключить императрицу, активно вмешивающуюся в управление, в монастырь, а Николая II отправить в Крым. Императором предполагалось провозгласить наследника престола Алексея при регентстве младшего брата царя, Великого князя Михаила Александровича. Размах революционных событий в Петрограде делал невозможным принятие полумер. Никакое расширение прав Думы в виде назначаемого ею, а не царем, правительства революционные массы устроить уже не могло. Они считали, что революция победила, а династия низвергнута.

Главной проблемой последнего царя стало отсутствие оперативной и точной информации о событиях в Петрограде. Находясь в Ставке Верховного главнокомандующего (г. Могилёв) или во время движения в поездах, он получал новости из разных противоречивых источников и с опозданием. Если императрица из тихого Царского Села сообщала Николаю, что ничего особо страшного не происходит, то от главы правительства, военных властей, от председателя Госдумы Михаила Родзянко приходили сообщения, что город охвачен восстанием и нужны решительные меры.

«В столице анархия. Правительство парализовано… Растёт всеобщее недовольство. Части войск стреляют друг в друга… Всякое промедление смерти подобно», — пишет он императору 26 февраля. На что последний не реагирует, назвав сообщение «вздором».

Ненависть к династии

К концу дня 27 февраля царь оказался перед дилеммой — или идти на уступки восставшим, или принимать решительные меры. Он выбрал второй путь — в столицу был послан карательный отряд генерала Иванова, известного своей решительностью и жестокостью.

Ненависть к царской семье в обществе зашкаливала. Фото: Public Domain

Однако пока Иванов добирался, изменилась обстановка в Петрограде, и на авансцену вышли Временный комитет Госдумы и Петроградский Совет рабочих депутатов, представлявший революционные массы. Если последний считал, что ликвидация монархии в России — состоявшийся факт, то Временный комитет стремился к компромиссу с режимом и переходу к конституционной монархии.

Высшее военное командование в Ставке и фронтах, ранее безоговорочно поддерживающее Николая II, стало склоняться к мысли, что лучше пожертвовать царём, но сохранить династию и успешно продолжить войну с Германией, чем ввязываться в гражданскую войну с перешедшими на сторону бунтовщиков войсками столичного военного гарнизона и пригородов, и оголять фронт. Тем более что встретившись с Царскосельским гарнизоном, также перешедшим на сторону революции, каратель Иванов отвёл свои эшелоны от столицы.

Оказавшись в Пскове 1 марта 1917 года, где Николай застрял при продвижении в Царское Село, он стал получать стремительно увеличивающийся поток информации о событиях в столице и всё новые требования от Временного комитета. Последним ударом стало сделанное Родзянко предложение отречься от престола в пользу малолетнего сына Алексея, при регентстве Великого князя Михаила Александровича, поскольку «ненависть к династии дошла до крайних пределов». Родзянко считал, что добровольное отречение царя успокоит революционные массы, и главное — не даст низложить монархию Петроградскому Совету.

За себя и за сына

Манифест об отречении. Фото: Public Domain

Предложение об отречении было вручено монарху командующим Северным фронтом генералом Николаем Рузским. А всем командующим фронтами и флотами были разосланы телеграммы с просьбой поддержать отречение царя. Сначала Николай под разными предлогами пытался отсрочить решение вопроса и отказаться от отречения, но, получив известия о том, что об этом его просит всё высшее командование страны, включая и генералов штаба Северного фронта, вынужден был согласиться. Отсюда «кругом измена, трусость и обман» — известная фраза Николая II, записанная в своём дневнике в день отречения от престола.

Отречение от престола в пользу 12-летнего цесаревича Алексея было подписано прямо в вагоне царского поезда. Однако телеграммы об отречении в Ставку и Родзянко так и не были отправлены. Под давлением свиты Николай поменял своё решение. Царя убедили в том, что такое отречение означает разлуку с единственным сыном, смертельно больным гемофилией царевичем Алексеем. Болезнь мальчика тщательно скрывалась от окружающих и являлась причиной особого положения при Дворе Григория Распутина.

Старец был единственным человеком в России, который мог останавливать кровотечения у наследника, официальная медицина была бессильна. Передача сына в руки брата-регента, женатого морганатическим браком на дважды разведённой женщине, дочери московского адвоката, что считалось верхом непристойности, была абсолютно неприемлема для Николая II.

Поэтому когда в обстановке строжайшей секретности к нему в Псков прибыли посланцы Родзянко, убедившись, что отречение неизбежно, он отрёкся за себя и за сына. В нарушение всех законов Российской империи, передав власть Великому князю Михаилу Александровичу.

Юридическая сторона отречения помазанника божьего императора всея Руси породила много слухов. Почему именно так поступил царь? Не имел ли он плана в благоприятных обстоятельствах отказаться от отречения и снова вступить на престол?

Ответить на этот вопрос сейчас фактически невозможно. Однако версия о стремлении несчастного отца как можно дольше сберечь жизнь больного ребёнка представляется вполне основательной. Отречение за себя и за сына спутало карты думской верхушки. Михаил Александрович также не рискнул принять корону, реально оценив размах революционного движения в стране. 300-летняя династия Романовых пала.

9 марта 2017 года в 11.30 Николай II прибыл в Царское Село уже как «полковник Романов». Накануне новый командующий войсками Петроградского военного округа генерал Лавр Корнилов лично арестовал императрицу. По воспоминаниям приближённых, царь просил оставить его в России, «жить с семьёй простым крестьянином» и зарабатывать свой хлеб.

Этому не суждено было сбыться. Вместе со всей семьёй и преданными слугами последний российский император был расстрелян большевиками в Екатеринбурге 17 июля 1918 года». 

Николай II или Николай Кровавый: Факты о последнем царе России, который был вынужден отречься от престола

Вот 10 интересных фактов, которые вы должны знать о Николае II, последнем царе России.

Николай II, последний русский царь

Сегодня годовщина со дня рождения Николая II. Николай II был последним царем России и родился 18 мая 1868 года в Пушкине, Россия.

Вот несколько интересных фактов, которые вам обязательно нужно знать о Николае II:

  • Николай II родился как Николай Александрович Романов в Пушкине, Россия, 18 мая 1868 года.Он был первым ребенком своих родителей.
  • Его дедушкой и бабушкой по отцовской линии были российский император Александр II и императрица Мария Александровна (урожденная принцесса Мария Гессен-Дармштадтская). Его бабушка и дедушка по материнской линии были королем Кристианом IX и королевой Дании Луизой. Николай был в основном немецким, а также русским и датским происхождением
  • Он известен как Святой Николай Страстотерпец в Русской Православной Церкви и упоминается как Святой Николай Мученик
  • Николай II говорил по-русски , его жена говорила по-немецки, и в результате им часто приходилось говорить друг с другом по-английски.
  • Николай II правил с 1 ноября 1894 года до своего насильственного отречения от престола 15 марта 1917 года.
  • Его политические противники прозвали Николаем Кровавым из-за Ходынской трагедии, предполагаемых антисемитских погромов, Кровавых Воскресенье, его насильственное подавление революции 1905 года, его казнь политических противников и его стремление к беспрецедентным военным кампаниям
  • Царствование Николая II находилось под сильным влиянием его жены, которая решительно поддерживала принцип автократии, означающего мало политической была проведена реформа (за исключением создания Государственной Думы, но она была ограничена, и царь фактически оставался абсолютным)
  • Николай II был отречен от престола после Февральской революции 1917 года, во время которой он и его семья были заключены в тюрьму сначала в Александровском дворце в Царском Селе, затем в Губернаторском особняке в Тобольске и, наконец, в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. nburg
  • Николай отчаянно хотел уйти в изгнание в Соединенное Королевство после своего отречения.Британское правительство первоначально предложило ему убежище в Великобритании, но это было отменено королем Георгом V, который, действуя по совету своего секретаря лорда Стэмфордхэма, был обеспокоен тем, что присутствие Николая в Великобритании может спровоцировать восстание, подобное Пасхе прошлого года. Восстание в Ирландии
  • В октябре 1917 года большевики свергли временное правительство. После заключения жесткого мирного договора с Германией в марте 1918 года Россия погрузилась в гражданскую войну. 17 июля 1918 года антибольшевики подошли к Екатерину.

Историческое место — Коллекция великих речей: Речь Эдуарда VIII

Наконец-то я могу сказать несколько собственных слов. я никогда
хотел что-либо удерживать, но до сих пор это не было конституционно
мне можно говорить.

Несколько часов назад я исполнил свой последний долг как Король и Император, и
теперь, когда меня сменил мой брат, герцог Йоркский, мой первый
слова должны быть, чтобы заявить о моей верности ему. Я делаю это от всей души.

Вы все знаете причины, побудившие меня отказаться от престола.
Но я хочу, чтобы вы поняли, что, принимая решение, я не забыл
страна или империя, которая, как принц Уэльский, а недавно как король,
Я двадцать пять лет пытался служить.

Но вы должны мне поверить, когда я скажу вам, что считаю это невозможным
нести тяжелый груз ответственности и выполнять свои обязанности
как король, как я хотел бы обойтись без помощи и поддержки женщины
Я люблю.

И я хочу, чтобы вы знали, что решение, которое я принял, было моим
и только мой. Это было то, о чем я должен был судить полностью для себя. В
другой человек, который был наиболее заинтересован, до последнего пытался убедить
мне выбрать другой курс.

Я принял это, самое серьезное решение в своей жизни, только после того, как
единственная мысль о том, что в конце концов будет лучше для всех.

Это решение было облегчено для меня благодаря твердому знанию
что мой брат, с его долгой подготовкой в ​​сфере общественных дел этой страны
и с его прекрасными качествами, сможет сразу же занять мое место без
прерывание или нанесение ущерба жизни и прогрессу империи.И у него есть
одно несравненное благословение, которым наслаждаются многие из вас, а не даровано
мне — счастливый дом с женой и детьми.

В эти тяжелые дни меня утешала Ее Величество моя мама.
и моей семьей. Министры короны, и в частности г-н Болдуин,
Премьер-министр всегда относился ко мне со всем вниманием. Там
никогда не было конституционной разницы между мной и ними, и между
я и парламент. Воспитанный в конституционных традициях моим отцом, я
никогда не должны были допустить возникновения такой проблемы.

С тех пор, как я был принцем Уэльским, а позже, когда я занял
трон, ко мне относились с величайшей добротой всеми сословиями
люди, где бы я ни жил или путешествовал по всей империи. За
что я очень благодарен.

Теперь я полностью ухожу от государственных дел и снимаю с себя бремя. Это
может пройти какое-то время до того, как я вернусь на родину, но я всегда буду
с глубоким интересом следите за судьбой британской расы и империи,
и если когда-нибудь в будущем я смогу служить его величеству
на частной станции я не проиграю.

А теперь у всех нас новый король. Желаю ему и вам, его людям,
счастья и благополучия от всей души. Да благословит вас всех Бог! Боже, храни
король!

Эдуард VIII — 11 декабря 1936 г.

Орден о наследовании британского престола

Его Королевское Высочество Принц Чарльз, Принц Уэльский

Принц Чарльз в настоящее время является наследником (следующим в очереди) британского престола .Он не станет королем, пока его мать, королева Елизавета, не отречется от престола (откажется от престола), не уйдет в отставку или не умрет. Когда произойдет одно из этих событий, принц Чарльз может отречься от престола и передать престол своему старшему сыну принцу Уильяму .

Наследника престола всегда зовут Принц Уэльский . Название было введено королем Эдуардом I в 1301 году после завоевания Уэльса.

Если старший ребенок монарха — женщина, станет ли она наследницей престола?

Да, если у нее нет братьев.

Нет, если у нее есть брат.

В Британии корона обычно переходила от монарха к старшему сыну. Поскольку у короля Георга VI не было сына, он перешел к его старшей дочери, ныне королеве Елизавете II.

Если у монарха были сыновья, они имели приоритет перед дочерями: таким образом, хотя Ее Королевское Высочество Королевская принцесса старше своих братьев, Ее Королевское Высочество герцог Йоркский и Ее Королевское Высочество граф Уэссекс, они (и их дети) предшествуют ей в порядке наследования. .

С 2013 года все меняется.Теперь старший ребенок унаследует трон, независимо от того, дочь он или сын. Это означает, что если бы у Уильяма и Кейт была дочь, она бы унаследовала трон, даже если бы у нее был младший брат.

  1. Наследование Короны не зависит от пола
    При определении наследования Короны пол лица, родившегося после 28 лет
    Октябрь 2011 года не дает этому лицу или его потомкам преимущественного права.
    над любым другим человеком (независимо от того, родился он).

До 2013 года правопреемство в Соединенном Королевстве регулировалось Законом Союза 1800, который повторял положения Закона о Мировом соглашении 1701 и Билля о правах (1689). До 2013 года ‘Единственные протестантские наследники принцессы Софии, внучки Якова I,
может наследовать британский престол. Ни католики, ни вступающие в брак с католичкой, ни рожденные от
в браке, может оставаться в линии наследования.’

2. Снятие дисквалификации в связи с браком с католиком
Лицо не лишено права наследования короны или владения ею в качестве
результат брака с человеком римско-католической веры.

(см. Также Королевское семейное древо)

  1. Его Королевское Высочество Принц Чарльз , Принц Уэльский (1948), старший сын Ее Величества Королевы Елизаветы II
  2. Его Королевское Высочество Принц Уильям Уильям (1982), старший сын Его Королевского Высочества принца Чарльза, принца Уэльского
  3. Принц Джордж Кембриджский (р. 2013 г.), сын принца Уильяма, герцога Кембриджского
  4. Его Королевское Высочество Принц Генрих Уэльский (в народе — принц Гарри) (1984), младший сын Его Королевского Высочества принца Чарльза, принца Уэльского
  5. Его Королевское Высочество Принц Эндрю , Герцог Йоркский (1960), второй сын Ее Величества Королевы Елизаветы II
  6. Ее Королевское Высочество Принцесса Беатрис Йоркская (1988), старшая дочь Ее Королевского Высочества принца Эндрю, герцога Йоркского
  7. Ее Королевское Высочество Принцесса Евгения Йоркская (1990), младшая дочь Ее Королевского Высочества принца Эндрю, герцога Йоркского
  8. Его Королевское Высочество Принц Эдуард , граф Уэссекс (1964), младший сын Ее Величества Королевы Елизаветы II
  9. Джеймс Виндзор , виконт Северн (2007), сын Его Королевского Высочества принца Эдварда, графа Уэссекса
  10. Леди Луиза Виндзор (2003), дочь Его Королевского Высочества принца Эдварда, графа Уэссекса
  11. Ее Королевское Высочество Принцесса Анна , Королевская принцесса (1950), единственная дочь Ее Величества Королевы Елизаветы II
  12. Питер Филлипс (1977), сын Ее Королевского Высочества принцессы Анны, королевской принцессы
  13. Зара Филлипс (1981), дочь Ее Королевского Высочества принцессы Анны, королевской принцессы
  14. Дэвид Армстронг-Джонс , виконт Линли (1961), сын Ее Королевского Высочества принцессы Маргарет, графини Сноудон
  15. Достопочтенный Чарльз Армстронг-Джонс (1999), сын Дэвида Армстронга-Джонса, виконта Линли
  16. Достопочтенная Маргарита Армстронг-Джонс (2002), дочь Дэвида Армстронга-Джонса, виконта Линли
  17. Леди Сара Чатто (1964), дочь Ее Королевского Высочества принцессы Маргарет, графини Сноудон
  18. Сэмюэл Чатто (1996), сын леди Сары Чатто
  19. Артур Чатто (1999), сын леди Сары Чатто
  20. Его Королевское Высочество принц Ричард , герцог Глостерский (1944), сын Его Королевского Высочества принца Генри, герцога Глостера, третьего сына Его Величества короля Георга V

Королевское семейное древо

Как ФРС отказался от независимости в пользу геополитической стратегии Белого дома в отношении России на почти два года

[ Примечание балобана : Я не занимаю никакой позиции по тезису, представленному в этой статье, но я нахожу его очень интересным и поэтому решил отправить его всем вам на обсуждение.]

by Brandon J. Ferro for Only Price Matters

На приведенной ниже диаграмме показаны цены на нефть, российский рубль (RUB) и добычу ОПЕК.

С 2012 по середину 2014 года все три печатаются боком.

Однако к сегодняшнему дню, начинающемуся 29.07.14, нефть и российский рубль начинают падать, в то время как добыча ОПЕК растет.

Почему такой резкий разворот и почему так ярко синхронно и сильно коррелировано вместе?

Потому что 29.07.14 США и ЕС объявили о новых, расширенных санкциях против России, направленных на ужесточение экономических тисков в стране за ее участие в аннексии Крыма Украиной.

Другими словами, хотя США публично объявили о последних санкциях, они одновременно и тайно инициировали другую, непубличную санкцию, а именно снижение цен на сырую нефть, чтобы нанести ущерб России там, где она чувствует это больше всего.

Как могла администрация Обамы достичь такой сложной цели, когда цены на нефть динамически устанавливались на мировых рынках на ежедневной основе?

Таблица делает этот ответ довольно очевидным.

Администрация Обамы. для значительного роста доллара США, что, в свою очередь, может привести к снижению цен на нефть в долларах США.

К счастью для Белого дома, ФРС провела заседание FOMC на следующий день после того, как Обама и ЕС объявили о своих расширенных санкциях в отношении России, заседание, которое использовалось для начала ястребиного разворота. Этот поворот был осуществлен посредством организованного несогласия Чарльза Плоссера следующим образом:

«Против голосовал Чарльз I. Плоссер, который возражал против указаний, указывающих на то, что, вероятно, будет целесообразно сохранить текущий целевой диапазон ставки по федеральным фондам в течение« значительного времени после завершения программы покупки активов », поскольку такая формулировка зависит от времени и не отражает значительного экономического прогресса, достигнутого в достижении целей Комитета.”

Но одного ралли доллара было недостаточно, чтобы нанести желаемый урон ценам на нефть. Добыча нефти должна вырасти в связи с ралли доллара. Таким образом, одновременно со своим требованием к ФРС США подтолкнули своих арабских союзников-суннитов в ОПЕК к увеличению добычи нефти. Как и ФРС, они сделали это. И почему бы нет? Хотя они могли пережить временный обвал цен на сырую нефть, их американские сланцевые конкуренты, обремененные долгами, вряд ли выживут.

Как все вышеперечисленное в итоге получилось? Плавно — за следующие 18 месяцев доллар вырос более чем вдвое по сравнению срубль вырос на 25% в целом, в то время как нефть упала на 75%.

Однако внезапно, начиная с 11.02.16 все вышеперечисленное стало меняться; после того, как в этот день цена достигла отметки около 26 долларов, цена на нефть выросла до 40 долларов, в то время как курс рубля вырос до 68 долларов по отношению к доллару с уровня ниже 80 долларов.

Почему?

Потому что 2/11/16 США и Россия объявили, что они пришли к соглашению о прекращении огня в Сирии.

По сути, Путин использовал военное вмешательство в Сирию как мастерский геополитический ход, сокрушив в этом процессе поддерживаемые США повстанческие силы, тем самым перевернув столы против Обамы и вытащив себя из затруднительного положения, в котором он оказался. американцы должны ослабить давление цен на сырую нефть, если он согласится уйти из Сирии и оставить Асада самому решать вопросы прав человека в этом процессе.

С заключением последнего соглашения Федеральная резервная система, снова способная вернуться к работе по проведению денежно-кредитной политики, которую, как мы все знаем, она всегда хочет проводить, завершила свое заседание FOMC на этой неделе, отследив данные за 18 месяцев ястребиство и намекая через точечные графики, что в 2016 году ожидается меньшее повышение ставок.

И после этого отступления мы можем вернуться к нашему регулярному расписанию программирования создания пузырей.

The Essential Saker IV: Агония мессианского нарциссизма через тысячу порезов

The Essential Saker III: хроника трагедии, фарса и краха Империи в эпоху господина МАГА

А теперь прочтите вторую часть текста.

В следующем тексте А.С. Нил описывает свою знаменитую школу Саммерхилл, которую он основал в 1921 году. Прочтите первую часть текста.

ИДЕЯ САММЕРХИЛЛ

Это история современной школы Саммерхилл. Саммерхилл начинался как экспериментальная школа. Это уже не так; Теперь это демонстрационная школа, поскольку она демонстрирует, что свобода работает.

Когда мы с первой женой начали школу, у нас была одна основная идея: сделать школу подходящей для ребенка, а не приспособить ребенка к школе.

Очевидно, школа, которая заставляет детей сидеть за партами и изучать в основном бесполезные предметы, — плохая школа. Это хорошая школа только для тех, кто верит в такую ​​школу, для тех нетворческих граждан, которые хотят послушных, нетворческих детей, которые впишутся в цивилизацию, мерилом успеха которой являются деньги.

Я много лет преподавал в обычных школах. Я хорошо знал другой путь. Я знал, что все было неправильно. Это было неправильно, потому что оно основывалось на представлениях взрослых о том, каким должен быть ребенок и как он должен учиться.

Итак, мы решили создать школу, в которой мы должны позволить детям быть самими собой. Чтобы сделать это, нам пришлось отказаться от всякой дисциплины, всякого руководства, всякого внушения, всякого нравственного воспитания, всякого религиозного наставления. Нас называли храбрыми, но для этого не требовалось мужества. Все, что для этого требовалось, — это то, что мы полностью верили в ребенка как в доброе, а не злое существо.

Я считаю, что ребенок от природы мудр и реалистичен. Если его оставить самому себе без какого-либо внушения взрослого, он разовьется настолько, насколько способен.По логике вещей, Саммерхилл — это место, где люди, обладающие врожденными способностями и желающие быть учеными, будут учеными; в то время как те, кто способен только подметать улицы, будут подметать улицы. Но мы еще не выпустили дворника. Я не пишу это снобистски, потому что я бы предпочел, чтобы школа производила счастливого дворника, чем ученого-невротика.

Как выглядит Саммерхилл? …

Вопросы для предсказания

Далее в тексте описывается Саммерхилл.Прежде чем читать, скажите, как вы думаете, есть ответы на эти вопросы.

1. Дети выбирают, ходить на уроки или нет?

2. Есть ли расписание уроков?

3. Занимаются ли дети в соответствии с их возрастом или интересами?

4. Есть ли в Саммерхилле особые методы обучения?

5. Счастливы ли дети?

6. Каждое ли решение обо всем принимается демократическим путем и учителями, и детьми?

7.Легко ли Ниллу влиять на детей в Саммерхилле?

А теперь прочтите вторую часть текста.

Ну, во-первых, уроки необязательны. Дети могут пойти к ним или держаться подальше от них годами, если захотят. Есть расписание, но только для учителей.

Дети ходят в классы по возрасту, но иногда по интересам. У нас нет новых методов обучения, потому что мы не считаем, что обучение само по себе имеет большое значение.Имеет ли школа специальный метод обучения делению в столбик или нет, не имеет значения, поскольку деление в столбик не имеет значения, за исключением тех, кто хочет, чтобы выучил его. И ребенок, который хочет, чтобы выучил с длинным делением, будет выучить независимо от того, как его учат.

Саммерхилл, возможно, самая счастливая школа в мире. У нас нет прогульщиков и редко бывает тоска по дому. У нас, конечно, очень редко бывают ссоры, ссоры, но редко я видел стойкую драку, подобную той, которая у нас была в детстве.Я редко слышу детский плач, потому что дети, когда они свободны, выражают гораздо меньше ненависти, чем дети, которые забиты. Ненависть порождает ненависть, а любовь порождает любовь. Любовь означает одобрение детей, а это важно в любой школе. Вы не можете быть на стороне детей, если будете наказывать их и нападать на них. Саммерхилл — это школа, где ребенок знает, что его одобряют.

Функция ребенка состоит в том, чтобы жить своей собственной жизнью, а не той жизнью, которую, по мнению его обеспокоенных родителей, он должен проживать, и не жизнью, соответствующей цели воспитателя, который думает, что он знает, что лучше.Все это вмешательство и руководство со стороны взрослых порождает только поколение роботов.

В Саммерхилле все имеют равные права. Никому не разрешается ходить на моем рояле, и мне не разрешается брать на время цикл для мальчиков без его разрешения. На общем школьном собрании голос шестилетнего ребенка имеет такое же значение, как и мой голос.

Но, говорит знающий, на практике, конечно, учитываются голоса взрослых. Разве шестилетний ребенок не ждет, чтобы посмотреть, как вы проголосуете, прежде чем поднимет руку? Я бы хотел, чтобы он иногда делал это, потому что слишком многие из моих предложений проигрывают.На свободных детей нелегко повлиять; отсутствие страха объясняет это явление. Действительно, отсутствие страха — лучшее, что может случиться с ребенком.


Дата: 14.01.2016; посмотреть: 1700


Декларация независимости: транскрипция

Примечание. Следующий текст является транскрипцией каменной гравюры Декларации независимости на пергаменте (документ, выставленный в Ротонде Национального архивного музея.) Орфография и пунктуация соответствуют оригиналу.


Конгресс, 4 июля 1776 г.

Единогласная Декларация тринадцати Соединенных Штатов Америки, Когда в ходе человеческих событий возникает необходимость для одного народа распустить политические банды, которые связывали их с другим, и взять на себя власть земли отдельное и равное положение, на которое их наделяют Законы Природы и Бога Природы, достойное уважение к мнениям человечества требует, чтобы они объявили причины, побуждающие их к разделению.

Мы считаем самоочевидной истину о том, что все люди созданы равными, что они наделены своим Создателем определенными неотъемлемыми правами, среди которых — Жизнь, Свобода и стремление к счастью. — Чтобы гарантировать эти права. Правительства устанавливаются среди людей, получающие свои справедливые полномочия от согласия управляемых, — что всякий раз, когда какая-либо форма правления становится разрушительной для этих целей, это право народа изменить или отменить ее, а также установить новую Правительство, закладывая основу на таких принципах и организуя свои полномочия в такой форме, которая им кажется наиболее вероятной, будет влиять на их безопасность и счастье.В самом деле, благоразумие диктует, что давно сложившиеся правительства не должны изменяться по легким и преходящим причинам; и соответственно весь опыт показал, что человечество более склонно страдать, хотя зло терпимо, чем исправлять себя, отменяя формы, к которым они привыкли. Но когда длинная череда злоупотреблений и узурпаций, преследующих неизменно одну и ту же цель, выявляет замысел подчинить их абсолютному деспотизму, их право, их долг — свергнуть такое правительство и предоставить новую гвардию для их будущей безопасности. .- Таково терпение этих Колоний; и такова теперь необходимость, которая вынуждает их изменить свои прежние системы правления. История нынешнего короля Великобритании — это история неоднократных травм и узурпаций, прямо направленных на установление абсолютной тирании над этими государствами. Чтобы доказать это, давайте представим факты откровенному миру.

Он отказался принять законы, самые полезные и необходимые для общественного блага.

Он запретил своим губернаторам принимать законы немедленной и неотложной важности, если только их действие не приостановлено до получения его согласия; и когда его отстранили, он совершенно не позаботился о них.

Он отказался принять другие законы для размещения больших групп людей, если только эти люди не откажутся от права представительства в Законодательном собрании, права, бесценного для них и грозного только тиранам.

Он созвал законодательные органы в необычных, неудобных и удаленных от хранилища публичных архивов местах с единственной целью утомить их и привести их в соответствие с его мерами.

Он неоднократно распускал представительские палаты за то, что мужественно сопротивлялся его вторжениям в права людей.

После таких роспусков он долгое время отказывался от избрания других; посредством чего Законодательная власть, неспособная к уничтожению, вернулась к народу для осуществления своих действий; Тем временем государство остается подверженным всем опасностям вторжения извне и конвульсий внутри.

Он пытался предотвратить заселение этих штатов; с этой целью нарушение законов о натурализации иностранцев; отказ пропускать других, чтобы поощрить их переселение сюда, и повышение условий нового присвоения земель.

Он препятствовал отправлению правосудия, отказавшись принять законы об установлении судебной власти.

Он поставил судей в зависимость только от своей воли в отношении срока их полномочий, а также размера и выплаты жалованья.

Он построил множество Новых Офисов и послал сюда стаи офицеров, чтобы преследовать наш народ и поедать их имущество.

Он сохранил среди нас в мирное время Постоянные армии без согласия наших законодательных органов.

Он пытался сделать Военную независимость и превосходство над Гражданской властью.

Он объединился с другими, чтобы подчинить нас юрисдикции, чуждой нашей конституции и не признанной нашими законами; дает свое согласие на их акты предполагаемого законодательства:

Для расквартирования крупных отрядов вооруженных сил среди нас:

За защиту их посредством инсценированного судебного разбирательства от наказания за любые убийства, которые они должны совершить на жителей этих штатов:

Для прекращения нашей торговли со всеми частями мира:

За обложение нас налогов без нашего согласия:

За лишение нас во многих случаях преимуществ суда присяжных:

Для перевозки нас за море для судебного преследования за предполагаемые правонарушения

За отмену свободной системы английских законов в соседней провинции, установление в ней произвольного правительства и расширение его границ, чтобы сразу сделать его примером и подходящим инструментом для введения того же абсолютного правила в этих колониях:

За отмену наших уставов, отмену наших наиболее ценных законов и коренное изменение форм наших правительств:

За приостановление действия наших собственных законодательных собраний и провозглашение себя наделенным властью издавать законы для нас во всех случаях.

Он отрекся от правительства, объявив нас вне своей защиты и развязав против нас войну.

Он разграбил наши моря, опустошил наши побережья, сжег наши города и разрушил жизни наших людей.

Он в это время перевозит большие армии иностранных наемников, чтобы завершить дела смерти, опустошения и тирании, уже начатые при обстоятельствах Жестокости и вероломства, которые едва ли имели параллели в самые варварские эпохи, и совершенно недостойны главы цивилизованной нации.

Он заставил наших соотечественников, взятых в плен в открытом море, нести оружие против своей страны, становиться палачами своих друзей и братьев или падать от их рук.

Он возбуждал среди нас внутренние восстания и пытался натравить на жителей наших границ безжалостных индейских дикарей, чье известное правило ведения войны — явное уничтожение для всех возрастов, полов и условий жизни.

На каждой стадии этих притеснений мы подавали прошения о возмещении ущерба в самых скромных выражениях: на наши неоднократные прошения были даны ответы только в виде повторных травм.Принц, чей характер, таким образом, отмечен каждым поступком, который может определить Тирана, непригоден для того, чтобы быть правителем свободного народа.

Мы не упускали случая проявить внимание к нашим британским братьям. Мы предупреждали их время от времени о попытках их законодательного органа распространить на нас неоправданную юрисдикцию. Мы напомнили им об обстоятельствах нашей эмиграции и поселения здесь. Мы апеллировали к их исконной справедливости и великодушию, и мы заклинали их узами наших общих родственников, чтобы они отвергли эти узурпации, которые неизбежно прервали бы наши связи и переписку.Они тоже были глухи к голосу справедливости и кровного родства. Поэтому мы должны согласиться с необходимостью, которая осуждает наше разделение, и удерживать их, как мы считаем остальное человечество, врагов на войне, друзей мира.

Таким образом, мы, Представители Соединенных Штатов Америки, в Генеральном Конгрессе, собравшись, взывая к Верховному Судье мира о справедливости наших намерений, действуем от имени и властью добрых людей этих Колонии, торжественно публикуют и заявляют, что эти Соединенные Колонии являются и по праву должны быть свободными и независимыми государствами; что они освобождены от всякой лояльности британской короне и что всякая политическая связь между ними и государством Великобритания должна быть полностью прекращена; и что как свободные и независимые государства они имеют полную власть вести войну, заключать мир, заключать союзы, устанавливать торговлю и совершать все другие действия и действия, которые независимые государства могут делать по праву.