Деды колдовали. Что мы на самом деле знаем о язычестве древних славян

Кто такие славяне?

Этот вопрос остается дискуссионным (существует несколько гипотез о происхождении славян), но в целом ученые согласны, что славяне — группа индоевропейских народов, возникшая на территории Центральной и Восточной Европы, ограниченной на западе Эльбой и Одером, на севере — Балтийским морем, на востоке — Волгой, на юге — Адриатикой. Предками всех славян были, предположительно, скотоводческо-земледельческие племена культуры шнуровой керамики, которые в III-II тыс. до нашей эры расселились из Северного Причерноморья и Прикарпатья по Европе. Историки предполагают, что позднеантичные и раннесредневековые авторы упоминают праславянские объединения как антов, склавинов и венедов.

Во II—V веках н.э. славяне разделились на западную, южную и восточную ветви и стали образовывать племенные союзы — протогосударственные объединения. Это знакомые нам из учебников истории поляне, древляне, кривичи, волыняне и тиверцы.

Збручский идол в Краковском археологическом музее. Фото: Silar / Wikimedia Commons

Прямых свидетельств от самих славян почти не осталось

Главная проблема в изучении славянского язычества — до нас почти не дошло источников, которые создали бы они сами. До VI века нашей эры данных нет совсем, с VI по IX век их крайне мало. Со времен, когда язычество было общепринятым, не осталось никаких описаний верований, обрядов или мифов. Так называемую «Велесову книгу» ученые давно и много раз разоблачили как фальшивку.

Археологические свидетельства жизни славян — это в основном предметы быта, остатки жилищ и захоронения. Однозначно религиозных памятников не так много (если не считать погребений). Наиболее знаменитый — Збручский идол, в котором, впрочем, ученые заподозрили новодел XIX века, а также каменные идолы из Новгородской (Перынь) и Псковской областей и села Акулинино Московской области.

О славянах писали в основном иностранцы

Справедливости ради, текстовых сообщений о славянах от «зарубежных» авторов — античных, византийских и раннесредневековых — до нас дошло довольно много. О праславянских народах — антах, склавинах и венедах — писали такие знаменитости, как Тацит, Прокопий Кесарийский, Иоанн Эфесский и Феофан Исповедник. Проблема в том, что все эти авторы были христианами и к далеким язычникам относились в лучшем случае равнодушно, в худшем — с презрением, поэтому упоминали их лишь вскользь и в тонкости культуры не вдавались.

Русских письменных источников о восточных славянах еще меньше

Что касается наиболее интересных нам восточных славян, главный источник тут всего один — «Повесть временных лет» (ПВЛ), киевская летопись, написанная, с высокой вероятностью, монахом Нестором в начале XII века. Нужно иметь в виду особенность жанра летописей — они не составлялись с чистого листа. В средневековье пользоваться методом «копипейст» было не зазорно, поэтому в летописях часто использовались более ранние тексты, авторство которых теряется в веках. Предполагают, что при составлении «Повести временных лет» использовались записи XI века, то есть хронологически очень близкие к славянам-язычникам.

Лист из Радзивилловской летописи — списка XV века оригинальной летописи XIII века, представлявшей собой «Повесть временных лет», продолженную погодовыми записями до 1206 года

Ранняя часть ПВЛ включает выдержки из рукописных текстов славянского и византийского происхождения, а также устные легенды дохристианских времен. Это, например, рассказ об основателях Киева — Кие, Щеке, Хориве и сестре их Лыбеди, предания о происхождении племенных союзов вятичей и радимичей от их прародителей Радима и Вятко, предания о вещем Олеге и рассказы о браке князя Владимира и полоцкой княжны Рогнеды.

На основании этих данных можно выявить устную традицию дохристианской эпохи. Но в тех случаях, когда ПВЛ повествует о верованиях восточных славян, информативность и достоверность этих сообщений оказывается невысокой, считает историк, заведующий отделом славяно-русской археологии Института археологии РАН Алексей Чернецов.

Проблема всех литературных текстов о древних славянах общая: «христианские книжники вовсе не были заинтересованы в том, чтобы адекватно и полно записать систему идеологически чуждых им языческих представлений. Имена славянских языческих божеств (некоторые приводятся в источниках в искаженном виде), разрозненные фрагменты обрядовых действ, которые упоминались в древнерусских рукописях, являлись для христианских авторов объектом непримиримого обличения и порицания, а сформированная в дохристианский период традиция воспринималась как собрание вредных и опасных суеверий, которые должны быть как можно скорее искоренены», — говорит специалист по славянской культуре, профессор Учебно-научного центра типологии и семиотики фольклора РГГУ Елена Левкиевская.

Поэтому, пытаясь восстановить архаическую славянскую традицию, историки обращаются к самому непростому комплексу источников — фольклору.

Большая часть знаний о славянах взята из фольклора

Под фольклором в широком смысле понимают все тексты народной культуры, не имеющие авторства и передающиеся устно. Фольклор — это заговоры и привороты, загадки и былины, а также ритуалы, магические представления, запреты и предписания — все, что составляло духовную жизнь человека в традиционном обществе.

Фольклорных текстов до нас дошло довольно много, но вот незадача — почти все они записаны в XIX—XX веках, то есть их содержание отстоит от славянской языческой культуры почти на тысячу лет. Правда, у фольклора есть особенность — его структура невероятно устойчива, хотя и меняется в деталях. Так что поверья времен язычества могут спокойно просуществовать в народной культуре хоть тысячу лет, чем и пользуются ученые.

Картина «Жилье восточных славян». Сергей Иванов, 1909 г.

К примеру, множество поверий, зафиксированных в XIX веке, связано с громом и молнией — из этого историки делают вывод о пережитках культа древнеславянского бога грома и молний Перуна, о почитании которого пишет «Повесть временных лет». Другой пример: у крестьян долгое время сохранялся ритуал «опахивания», когда вокруг села проводили сохой борозду, чтобы избежать эпидемий и тому подобных бедствий. Фольклористы связывают его с имевшимся когда-то у древних славян культом земли.

Что же в итоге мы знаем о славянском язычестве?

У славян не было единого пантеона богов

Устойчивый пантеон богов — представления об их функциях и отношениях друг с другом — обычно говорит о развитости мифологической системы. В таком виде перед нами предстали античная, скандинавская, индийская мифологии. Но совсем не славянская, ведь из нее достоверно известны, по сути, только имена самих богов. Иногда этого бывает достаточно: сопоставив имя божества и его упоминания в более поздней мифологической традиции, ученый может более-менее достоверно говорить о функциях данного персонажа, говорит Елена Левкиевская. Поэтому нам известно, что ряд божеств, например Перун, действительно почитался, так как его упоминают в источниках наиболее часто.

Камень преткновения для ученых в данном случае — событие 980 года, когда, за восемь лет до принятия христианства князь Владимир соорудил в Киеве святилище, где установил идолы Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Мокоши — получился своеобразный пантеон.

Реконструкция западнославянского языческого храма в городище Радоним, Германия. Фото: JEW / Wikimedia Commons

Но скорее всего, этот список дает неполное, и даже искаженное, представление об основных божествах восточных славян. Скажем, среди богов пантеона Владимира нет Велеса, именем которого клялись язычники в торговых договорах с греками. Нет и Сварога, который, согласно летописи, считался отцом солнечного божества Дажьбога. Вряд ли отец солнца и огня был бы не важным богом для язычников. Нет и данных, доказывающих распространенность почитания таких богов, как Стрибог и Симаргл (скорее всего, вовсе не славянское, а иранское божество).

Похоже, что пантеон Владимира появился из политической необходимости и отражал местный, возможно даже придворный культ, и вовсе не был общенародным, считают историки.

«К моменту принятия христианства пантеон высших богов, вероятно, так и не успел окончательно сложиться и стать общеславянским или хотя бы общевосточнославянским. Поэтому он сравнительно быстро был заменен представлениями о едином боге, а функции отдельных языческих богов были адаптированы христианскими святыми в народном культе святых», — считает Елена Левкиевская. Ученые сходятся во мнении, что славяне были близки к монотеизму, но оформиться до принятия христианства он так и не успел.

Скорее всего, у славян не было высшей мифологии

Другой признак «развитого язычества» — наличие высшей мифологии, то есть фундаментальных представлений человека о мире и о своем месте в нем, выраженных в форме мифов. У древних славян таких мифов найти не удалось, хотя до нас дошли некоторые смутные свидетельства.

Например, в договоре князя Игоря с греками (945 год), составленном от лица преимущественно языческого войска, есть клятва: договор должен соблюдаться, «дондеже солнце сьяет и весь мир стоит». В позднейшей летописной традиции форма этих клятв может варьировать: «дондеже солнце нас огревает, и земля нас питает»; «дондеже солнце и луна течет».

Картина «Торг в стане восточных славян». Сергей Иванов, 1909 г.

«В этих словах отразилось представление о том, что жизнь на земле когда-то должна завершиться катастрофой. Подобные верования были распространены не только среди христиан, но и во многих языческих религиях. Сравните со скандинавским преданием о грядущей гибели богов», — считает Чернецов.

В целом же свидетельства таких представлений немного и они косвенные. Вероятно, славяне, как и все народы, мифологизировали представления о мире, но в позднем фольклоре мы видим вариации только христианских преданий.

У славян были человеческие жертвоприношения

Этот малоприятный факт обычно упускают из виду современные поклонники славянского язычества, рисующие его в светлых и жизнерадостных тонах. Между тем из все той же «Повести временных лет» мы узнаем, что восточные славяне-язычники сжигали покойников и приносили своим богам жертвы, в том числе и человеческие. Известна у восточных славян и традиция убийства человека для того, чтобы он сопровождал князя или знатного человека на тот свет. Такие обряды были призваны утвердить авторитет верховной власти и характерны для многих народов в эпоху становления государственности.

«Сведения о человеческих жертвоприношениях у восточных славян, безусловно, вполне достоверны, — говорит Алексей Чернецов. — Их существование подтверждается свидетельствами иноземных путешественников, а также наличием таких погребений в материалах археологических раскопок. У славян при похоронах знатного человека обычно ограничивались приношением в жертву покойному одного человека, как правило женщины, которая должна была быть его женой в загробном мире».

Рисунок с обложки сатирического журнала «Леший». Н.Н. Брут, 1906

У славян существовал культ мертвых и культ предков

Если о славянских богах мало что известно, то «низшая мифология» — вера в духов и демонов — была у славян вполне развита и довольно устойчива. Мир древнего славянина был наполнен домовыми, русалками, кикиморами и лешими (хотя даже сами эти названия — позднейшие). С каждым нужно было договориться, чтобы не нажить себе бед.

«Несомненно, у славян существовал культ предков — отсюда представление о персонаже, которого мы знаем как домового — первопредка и хранителя рода, — утверждает Елена Левкиевская. — С другой стороны, в противовес хорошим предкам существовали так называемые нечистые, которые из-за „неправильной“ смерти (например, самоубийства) не нашли успокоения на том свете, болтаются между мирами и вредят живым людям. Из этой же категории — упыри, покойники, русалки». Культ мертвых у славян был разработан хорошо, и в фольклорной традиции он жив до сих пор.

Мы не знаем, кем были волхвы

Волхвы, то есть жрецы языческого культа, — яркий образ и заманчивый материал для художественной реконструкции. Но, к сожалению, науке про них почти ничего неизвестно, кроме того, что они существовали. Судя по летописям, волхвы продолжали оставаться значимыми членами общества и после распространения христианства и просуществовали довольно долго. В летописях имеются упоминания, что в неурожайные годы волхвы даже пытались поднять восстание, так что, видимо, они влияли на значительную часть населения.

«Что собой представлял реальный культ — про это почти ничего неизвестно, так что фантазировать, видимо, не надо», — считает Елена Левкиевская.

Эскиз к картине «Сходятся старцы». Николай Рерих, 1898−1902 гг.

Откуда путаница?

Туман в современных популярных представлениях о культуре древних славян и множество экзотических интерпретаций их религии, таких как родноверие, возникли не в последнюю очередь из-за этапа в науке, который современные историки назвали «кабинетной мифологией».

По словам Елены Левкиевской, в XVIII веке, когда в исследователях проснулся интерес к славянской традиции, наука еще не была достаточно развита, так что ученые делали попытки описать славянскую мифологию, исходя из доступного материала (в частности, из позднесредневековых недостоверных рукописных преданий) и своих представлений.

В представлениях исследователей XVIII века идеалом была античность, а ее мифология считалась эталонной. Так что многие ученые искренне пытались описать славянское язычество в терминах античной системы, чтобы приблизить его к «идеалу».

«Но раз материала было мало, часто создавались фантомные имена, которых не было в традиции», — говорит Левкиевская.

В ритуальных песнях был припев «Ой, дидо-ладо». Это несчастное «ладо» воспринималось не просто как припев, а как божество Ладо, и ей чего только не приписывали. Такие фантомные имена довольно долго встречались в работах фольклористов.

Спорные и недостоверные реконструкции появлялись и позже. Например, известный фольклорист Александр Афанасьев в XIX веке «привнес» в славянскую культуру Ярило, Жижа, Жиценя и других божеств, которых у славян не было. А археолог Борис Рыбаков уже в XX веке слишком категорично заявил, что некоторые археологические артефакты изображают именно богов и никого иного, хотя оснований для этого не было почти никаких.

В XX веке наука критически пересмотрела старые взгляды. Но красивые и имеющие мало общего с реальностью реконструкции славянской культуры успели «уйти в народ». Не последнюю роль в этом сыграло русское искусство второй половины XIX века. Мы и сейчас представляем эту культуру такой, какой она предстает на картинах Ивана Билибина и Виктора Васнецова, в балете Игоря Стравинского.

Славянское язычество остается загадкой

Что же мы в итоге знаем о дохристианской традиции славян? Как сегодня считают ученые, славянское язычество было осколком какой-то древней единой индоевропейской религии. Об этом говорит культ матери-земли, характерный для всех индоевропейских народов и сохранившийся в восточнославянском фольклоре в наиболее архаичной форме. У славян до принятия христианства не сформировалось сколько-нибудь единой и устойчивой религиозной традиции — божества и культы в разных регионах были разными и прийти к единому знаменателю не успели. В повседневной жизни древним славянам вполне хватало «низших» божеств. Мир был для них живым, наполненным множеством злых и добрых сущностей. Для общения с этими силами были свои обряды и ритуалы, но они до нас не не дошли. Слова «бог», «любовь», «добро», «зло», «правда» и «милость» попали в текст старославянского перевода Библии из древнеславянского лексикона, значит, и представления о них у славян были.

В целом ученые склонны считать, что у древних славян были и эмоциональные художественные образы, и мифологическое обоснование обрядов, и поэтические представления о мире, а их религия была вовсе не такой темной, какой ее описывали средневековые хронисты и позже — некоторые исследователи. Хотя доказать это и невозможно.

 Евгения Щербина

Двоеверие и родноверие. Часть вторая. Христианства или язычество!?

  • « В предлагаемом материале поднимается вопрос родноверие и приемственности его к вере предков, продолжение заметки http://w-okkam.livejournal.com/3181.html .Автор предупреждает — для лучшего усвоения начните с первой части»

«Бог не макошь, чем-нибудь да потешит»
народная пословица

Как мы видим из первой части, стоит только определиться с терминами и сразу… Сложности начинают возникать, когда мы задаёмся вопросом-когда же был переход от остатков язычества к христианству ?Даже, почитав Ветхий Завет(целиком, а не избранные кусочки), то мы узнаем, что и иудеи(то смешиваясь с окрестными язычниками,то ещё по разным причниам) отходили об Бога в те времена и ударялись в язычество.Пример!! Хотя бы ту же книгу Царств, где Илья пророк боролся с жрецами Ваала.

Скудность источников как по самому язычеству славян, и учитывая факт, что в основной массе они христианские (есть ещё заметки арабских авторов-прим.автора) не говорит нам об этом особо много про него! Противопоставив христианство и язычество(как это делают родноверы) можно легко обвинить источники в предвзятости и дать широкую волю фантазии! И каких только идей, а после сект не наплодить!!

Поэтому возникает естественный вопрос — насколько жители Руси стали христианами и когда!?
Мы не можем же взять интервью у человека, XIII века скажем!Более того, в языческие времена в сознание людей преобладало мифологические мировоззрение,основаное на эмоционально-образном и фантастическом отношении к миру, где эмоции превалируют над разумом. Хотя может люди не далеко ушли!?

Возвращаясь к современным примерам из первой части, то женщина, делающая всё по фэн-шую и посещающая в храм, на вопрос о вере ответила бы «православное христианство». Говоря о советских тётеньках из 80х, крестящих детей, то тут сложнее- на ритуальном собрании комсомола скорей всего ответ бы был научный атеизм и марксизм –ленинизм, с последующей клятвой Ленину! А при каких -то жизненных неурядицах так вперёд молиться! И к Кашпировскому воду заряжать, и Левашову тоже. Но адекватны ли такие построения для людей, живущих в том же XIII веке?

Были ли они этими самыми двоеверами, как сочетающие «язычество славяни христианство», и на сколько, можно ли померить!?

Но надо сказать, что наука не стоит на месте и для решения этого вопроса стали привлекаться различные источники: этнолингвистические, археологические и так далее!!

Но и тут мы рискуем нарисовать некого сферического двоевера в вакууме! Ведь в христианских источниках язычеством любую ерунду могут назвать,хоть сатанизм, хоть колдовство, не делая акцент на его этнической сущности!А про двоеверие так вообще,к  примеру в «Вопрошания Кирика к Нифонту (1130 – 1156)», куда включен запрет носить детей к фряжскому попу на молитву, поскольку это .И!!!.Да,это двоеверие [ цит. по 11,стр.101].
Говоря  про археологию, то с язычеством понятно –капище, трупосожжения и так далее. Но вот находим мы оберег рядом крестик или иконку, и что значит двоевер!?Не ужели каждый человек, который берёт в руки бубен сразу становиться шаманом, к примеру!? Или любая материальная вещь магическая!? Ведь к любому обряду надо прилагать правильное мировоззрение! Было ли оно христианским или языческим? И дошло ли это до времён, когда были записаны обряды этнографов!?

«Подумаешь христианские святые не боги! ! -скажет родновер,. Да и обряды, главное же обряды! Остальное всё само собой происходит, ибо вещи священны! Финно -угры сами всё заимствовали*, Лев Рудольфович ясно же показал[2,стр.51]Сначала к святым, потом к Ленину, Марксу, рабочему и колхознице!!Боги видят и помогают, у Льва Рудольфовича же ясно аргументированно:

«Англичанин Дженкинсон писал в середине XVI века про русских

Основы языческого мировоззрения — Злобный оловянный солдатик >:( — LiveJournal

Никогда, отец мой милый,
Никогда в теченье жизни
Не лови в волнах здесь рыбы
На пространстве вод широких!

Никогда ты, мать родная,
Никогда в теченье жизни
Не бери воды в заливе,
Чтоб месить для хлеба тесто!

Никогда, мой брат любимый,
Никогда в теченье жизни
Не пои коня ты в море
На песчаном этом месте!

Никогда, моя сестрица,
Никогда в теченье жизни
Ты не мой лицо здесь в море,
Не мочи водою здешней.
Ведь все волны в этом море —
Только кровь из жил девицы;
Ведь все рыбы в этом море —
Тело девушки погибшей;
Здесь по берегу кустарник —
Это косточки девицы,
А прибрежные здесь травы
Из моих волос все будут.

Характерно, что следующая, пятая руна рассказывает нам о том, как несостоявшийся жених плывет на море ловить рыбу, и вылавливает рыбину, которая оказывается переродившейся Айно, сообщающей об этом старику и уплывающей от него в пучину.
Вместо антропоцентризма языческое мировоззрение строится на единстве человека и мира, в котором он живет. Иными словами, языческое мышление — это взаимосвязи вместо разграничений. Дело не только в том, что герои языческих преданий общаются с животными и растениями, и даже горами и реками, которые в легендах могут обретать человеческие черты; к примеру, коренные народы Северной Америки считали себя непосредственными родственниками тех или иных животных — поэтому каждая община в пределах одной нации имела свой тотем: ворона, лису, волка и т.п., причем отмечается, что, к примеру, мужчины племени ворона могли брать жен только из племени белки, о чем оба племени хранили соотствущую легенду о вороне и белке, и оба, что не менее характерно, считали воронов и белок соответственно своими кровными родственниками, в силу чего убийство или причинение другого вреда тотемным животным строжайше запрещалось моралью этих народов. Как киплинговский Маугли, язычник живет в мире, где, по сути, все с ним одной крови — поэтому, хотя охота и забой скота практиковались, но воспринимались не потребительски, и, например, к добытой дичи относились так же уважительно, как к поверженному на поединке сопернику. С двух противоположных точек света — Северной америки и Финляндии — дошли практически идентичные обычаи служить поминальные обряды по убитому на охоте медведю: у индейцев ему надевали головной убор из перьев и давали в зубы зажженую трубку с табаком, у финов сохранилась даже соответствующая песня для умиротворение души убитого медведя — «karhunpeijaispolska».

Другой характерный пример — огромное число легенд о Мировом древе: дереве, вокруг которого сосредоточено мироздание. Самым известным является скандинавский Иггдрасиль, но также аналогичные легенды встречаются в культурах малайского архипелага, Индии, у тюркоязычных народов, в Месоамерике мировое древо — один из центральных мотивов искусства, самым известным из которых являются изразцы храма в Паленке; не стоит забывать про народы Сибири, у которых Мировое древо — в частности, в этой роли выступает ель — рождает на своих ветвях души детей, за которыми шаманы отправляются, чтобы принести душу ребенка будущим родителям.
Стремление обобщать мир и рассматривать его в качестве взаимосвязанной системы — характерная и глубоко интуитивная, инстинктивная черта языческого мировоззрения; ей присуще стремление видеть для каждого рода живых существ, явления свое место в мире и ценить сохранение этого разнообразия, воспринимая нарушение равновесия в системе мироздания как однозначное зло. Отсюда следует естественное отношение язычников к миру, в котором они живут — бережливое и умеренное, основанное на стремлении не только забирать у окржающего мира что-либо, но и давать что-то взамен. В частности, у майя это приобрело крайние формы кровавых ритуалов, во время которых знать майя вплоть до самого правителя (низшим слоям общества это запрещалось) пускали себе кровь и проливали ее на землю — возвращали земле «драгоценную воду», поскольку были уверены, что иначе живительные силы земли истощатся и она потеряет плодородие. Оттуда же трепетное отношение к священным рощам и заповедным лесам, которое можно обнаружить как у древних кельтов, так и у вполне современных марийцев. На последних хочу остановиться подробнее, поскольку национальная религия мари — пожалуй, один из немного образчиков подлинно языческих религий, сохранившийся на территории современной Российской Федерации в силу того, что до Революции православная церковь просто не успела уничтожить старую культуру и конвертировать мари в христианство. Помню, недавно в одном из языческих сообществ разгорелся спор, одна из сторон в котором утверждала, будто природохранное, экологическое мышление современных западных неоязычников чуждо «язычеству искконому». Так вот — советую спорщикам посмотреть, во что верят и чем живут язычники-марийцы, равно далекие от «городского неоязычества» и западного экологического активизма, и перестать молоть чепуху.

Следующая, логически проистекающая отсюда черта языческого мышления — воздаяние как объективный закон мироздания, а не воля божества. Это иногда называют «кармой», что оправдано, поскольку карма, называемая также «закон причинности», действительно вписываетя в эту концепцию. Тем не менее, идея того, что нам придется иметь дело с последствиями своих поступков, хорошими или дурными, независимо от того, сколько мы будем пытаться умилостивить высшие силы, весьма распространена. У кельтов было представление о «порядке вещей» — некоем естественном пути следования мироздания, нарушение которого вносило хаос и приводило к бедам; аналогичные концепции можно встретить в древнекитайских религиях: даосизме и конфуцианстве, в виде представлений о Дао в первом случае и небесном порядке во втором. Отсюда возникает личная ответственность язычника: бессмысленно умолять и подкупать богов, высшие силы, судьбу. Можно либо избегать совершения деструктивных поступков, либо компенсировать причиненный вред — нередко жертвуя ради этого очень многим.
Говоря о жертвенности — разумеется, как и во всякой системе ценностей, язычеству жертвенность не чужда, но носит, я бы сказал, иные формы. Жертвенность в языческом контексте — это не готовность доказать свою любовь или преданность божеству; я бы не стал и называть языческой жертвенностью бытующее в простонародье стремление «подкупить» бога, духа, христианского святого, буддисткого боддхисаттву и т.п. при помощи различных подачек — такое «коррупционное» поведение говорит скорее о низкой культуре самого дарителя. С другой стороны, объективно существует, местами выродившись до суеверия, традиция оставлять духам местности, источников, колодцев и т.п. небольшие символические подношения, но не в качестве «платы за конкретную работу», а в знак почтения к лесу или горе, по которым идешь, родника, из которого пьешь и колодца, в котором набираешь воду — поскольку еще одна характерная черта языческой этики выражается в формуле «нельзя ничего получать, ничего не давая взамен». Даже совершенно светский обычай бросать монетки в фонтаны и пруды — это именно реликт языческого обычая.

Еще одна черта, без которой языческое мировоззрение не было бы тем, чем является — это цикличность и превращения. Язычник живет в мире, где все подчинено определенным круговоротам превращений, переходов из одного состояния в другое, где «постоянны только перемены». Между тем, именно в этих переменах и заключается постоянство, поскольку перемены носят не хаотический, а строго упорядоченный, обусловленный объективными законами мироздания, характер. Семя, упавшее в землю, проклевывается нежным ростком, становится большим растением, цветет, дает плоды, затем засыхает и гибнет, отдавая себя, чтобы этот цикл продолжался. Языческие праздники, как правило (читай — всегда) приурочены к тем или иным астрономическим, климатическим, природным явлениям. Свою жизнь язычник тоже видит лишь одной из ступеней порядка вещей и хода мироздания — поэтому для язычества так характерны представления о переходе форм и переселении душ. Достаточно вспомнить кельтские легенды: предание о Керидвен, которая, превращясь из одного существа в другое, гналась за Гвионом Бахом, спасавшимся тем же способом: Гвион стал зайцем, богиня — гончей; юноша — рыбой, богиня — выдрой; он — маленькой птичкой, она — ястребом. Наконец, Гвион стал зернами, а Керидвен — курицей, склевавшей их, после чего зерна уже в чреве богини преобразились в дитя. Сын Керидвен, родившийся в результате этой погони, запечатлен в легендах под именем чародея и барда Талиесина, авторами эпоса «Кад годдо» — «Битва деревьев». Другой, также кельтский пример — красавица Этайн, которая, кознями злой соперницы Фуамнах была обращена в муху и, влекомая колдовскими ветрами, покинула Страну вечного лета, попав в реку, где оказалась съедена форелью. Рыбак выловил форель и доставил ее ко двору короля, где королева пожелала съесть рыбу целиком, отчего в ее чреве появился ребенок и Этайн, по природе своей богиня, рождается в человеческом теле, давая новый виток повествованию. Превращения, как выражение изменчивого порядка мира, являются органической чертой языческой мышления: в легенде ирокезов дух, желая спасти от голода племя людей, вступает в поединок с юношей, проходящим в лесах ритуальный четырехдневный пост, знаменующий начало взрослой жизни; дух сознательно жертвует собой в поединке, но затем юноша, скорбящий о его гибели, однажды обнаруживает на могиле ростки кукурурзы, вглядящей точь-в-точь так, как умерший: зеленая накидка и золотой венчик на голове. Вспомним также легенды о посмертной жизни девушек, про которые говорилось выше.
Даже в Египте, где, казалось бы, зародилась почерпнутая впоследствии христианством концепция посмертного воскрешения и суда, за которым следует вечная жизнь, существовал миф про возродившегося Осириса и особенно милая мне легенда про чудесного ребенка по имени Саа-Осирис, который был никем иным, как древним мудрецом и чародеем, возродившися из мира мертвых через росток тыквы и вынужденным вернуться обратно после победы над своим заклятым противником. Античная мифология содержит глубокий по своему мышлению миф про Персефону, вынужденную странствовать между своим мужем, владыкой загробного мира Аидом и своей матерью Деметрой, богиней земли. Каждый год, когда, по условиям договора, дочь покидает мир живых, Деметра скорбит и накрывает себя вуалью — выпадает снег, но затем возвращение дочери она встречает цветами весны.
Я не случайно поставил циклиность и превращения рядом: это, в сущности, две стороны одной медали в языческом мироощущении, что в корне отличает его от ряда других религий и мировоззрений, рассматривающих смерть «билетом в один конец». Даже культурах, испытавших сильное воздействие иных форм мышления, сохранялось представление о том, что после смерти человек не исчезает бесследно, а становится частью мироздания. Отсюда выводим еще один серьезный аспект языческого мышления, очевидный уже с первого взгляда: укорененность. Пожалуй, лучше всего эту концепцию выразил шаман, вождь и военачальник сиу Сидящий Бык в ответ на предложения «белых людей» купить принадлежающую ему землю: «не моя земля принадлежит мне, а я принадлежу своей земле» — таков был его ответ. Осознание связи себя с землей, окружающим природным миром, сообществами животных, растений и людей, почитание предков — неотъемлемые черты языческого мировосприятия, с помощью которых обспечивается не только связь отдельного человека с окружающей его вселенной, но и связь во временной оси: язычник живет, одной рукой касаясь прошлого и предшествующих поколений, а другую протягивает следующим поколениям, стремясь передать всего себя дальше по спирали жизни. Эта же укорененность, понимание своего места в мозаике окружающего мира, позволяет язычнику уравновешивать индивидализм с общим благом, общими интересами — сознавая тонкую, но прочную взаимообусловленность «я» и «мы».
И здесь важно отметить черту языческого мировосприятия, замечательно уравновешивающую и дополняющую укорененность — гибкость и созидательность. Иногда укорененность и уважение традиций обретают крайние формы, доходя до радикального консерватизма, косности, неприятия любой новизны. Это трудно назвать языческой формой мышления — скорее ее искаженным и неполным подобием. Поясню на примере. Общаясь с представителями других мировоззрений, я поначалу немало удивлялся, что местные христиане, а также воспитанные в советской и постсоветской культуре атеисты — словом, те, кому далеко не всегда свойственна широта кругозора — никак не могли взять в толк, что в язычестве, в частности, в той его версии, которую исповедую я, нет, не бывает и быть не может пророков, лидеров-основателей и священных писаний. Скажу даже больше — многие новоявленные язычники, следуя по инерции за тем мировоззрением, в котором были воспитаны, пытались найти для себя неких «пророков» в виде исторических или генедарных волхвов, друидов, шаманов и жрецов, а также придать статус божественного откровения различным подлинным или фиктивным историческим текстам вроде «Велесовой книги». На мой взгляд, это происходит от непонимания одной фундаментальной истины: язычество не появляется «вдруг»: вчера не было — сегодня ангелы пролетели, крылышками помахали, и есть. Да так ведь и в Природе не происходит: все возникает откуда-то постепенно. Так и язычество не было даровано с выше богом грома на небесной колеснице, а складывалось поколениями из опыта людей, из тех явлений, которые они наблюдали вокруг себя, пропускали через себя. Язычество — это живое произведение человеческой души, которое, не имея привязки к «священным книгам» и другим абсолютным авторитетам, именно поэтому и может жить. А жить значит, сохраняя свою внутреннюю сущность, меняться и развиваться — двигаться не по прямой и не по кругу, а по спирали, как и все прочее в мире. Как писал языческой автор Скотт Канингем, «то, что неизменно, переживет даже память о себе — а то, что гибко, как ива на ветру, будет жить вечно». Язычество — это, прежде всего, искреннее и творческое отражение уклада жизни, мироощущения человека. По этой причине даже сегодня в мистериях культур, сохранивших древние языческие верования — от Кубы до Дальнего Востока — можно наблюдать огромное значение, придаваемое импровизации в ритуалистике. Шаман, копирующий чужие приемы — пишет исследователь культуры народов Сибири Бурыкин — будет восприниматься просто в качестве чьего-то способного ученика.
У меня, признаюсь, вызывают удивление и недоумение современные «городские киберязычники», которые активно осваивают Интернет и даже устраивают «онлайн-моления». Странно. Непривычно. Но… я не тороплюсь с выводами, поскольку, если вдуматься, это та среда, в которой мы живем, и то, что составляет нашу повседневность. Если в священном круге пытаться быть кеми-то, кем мы не являемся: древними славянами, кельтами, скандинавами и т.п. — это будет не живое искреннее язычество, а именно, что подражание. Чтя предков, не будем забывать, что мы — не они. Они жили тогда — а мы те, кто живет сейчас, и сами будем для кого-то прошлым поколением. Это как в случаях с аутентистами, говорящими о недопустимости использования в традиционной музыке и декоративно-прикладном искусстве современных материалов. По форме — разумно, но по существу — нет, ведь в Древней Руси не только не было пластмассы, но и не было тех, кто знает, что такое пластмасса и почему ее не должно быть в Древней Руси. Быть язычником как раз и значит находить для себя точку равновесия между прошлым, настоящим и будущим — как Луна, которая становится полной тогда, когда уже не растет и еще не стареет.

Наконец, ответ на личный вопрос: почему Викка. На мой взгляд, Викка занимает в язычестве примерно то же место, которое заняли кришнаизм (гаудия-вайшнавизм) и буддизм в среде традиционного индуизма, которое заняло христианство в иудейской среде. Это религия, которая сняла с себя географические и временые рамки, взамен получив свободу и универсальность. Только индус может быть индуистом и принадлежать к кастам — говорят брахманы. Кто угодно может почитать Вишну и жить по ведическим канонам — говорят вайшнавы. Завет дан для избранного народа — гласит иудаизм, но христианство дало новый Завет уже для всего человечества, и тем сам

Ложь на язычество. Волхвы против глобализма

Ложь на язычество

1. Перед ликом мирового глобализма и в состоянии распутья мысль человека начинает метаться и искать выход. Куда идти, как идейно защититься? Где спасительная опора духа?

Подведем итог сказанному. Идея коммунизма потерпела историческое банкротство. В двадцатом веке, коммунизм в образе социализма привел к безусловному прогрессу России. Миллионы людей получили возможность осуществить свои мечты и добиться того, чего бы они при капитализме никогда не добились. Жизненные, социальные гарантии социализма казались незыблемыми настолько, что жизнь виделась заранее предсказанной и расписанной от рождения до гробовой доски. От этого было даже скучно. Но социализм сгнил, как положено — с головы, и рухнул. Для большинства простых людей это случилось совершенно неожиданно.

Идея монархии и Руси православной является так же гнилой, вырожденной идеей. Эта политическая конструкция прогнила еще до 1917 года. Именно эта гнилость сегодня определяет пороки церкви. Ее пороки: сребролюбие, безмерное чревоугодие, — когда едят, но не могут насытиться, недостойная пастыря коммерческая деятельность, лицемерность, сговорчивость с организаторами геноцида русского народа.

При этом реально верующих во Христа людей в России не так много. У прихожан преобладает апатия. Из приходящих в храм едва ли кто думает о наследовании загробной жизни, и числит избегание грехов смыслом земного бытия. В церковь все приходят с бытовыми проблемами, и жалуются попам, что их молитвы не приводят к улучшению их бытовой жизни. Сама церковь не устраивает крестных ходов так, как это происходило в историческом прошлом. Да и отношение к таким мероприятиям у массы будет смешливое — будут пальцами показывать и громко обсуждать идущих хоругвеносцев. «Крестный ход» Репина, помноженный на советскую школу, сделали свое дело, и развенчать его сегодня нечем.

Регулярно из недр церкви до нас доносятся слухи о чуть ли не поголовной содомии, о блуде в монастырях, о присвоении имущества и уморении голодом доверившихся церковникам людей, о доведении граждан до фанатичной дикости, истерики и помешательства. В целом — мы регулярно узнаем об ужасах, творящихся за благолепными стенами церковной собственности. Все эти «сплетни» одно время печатались в газетах, за что издатели тут же отвечали бы по закону, если бы хоть в чем-то лгали. Большинство россиян просто закрыло на все это глаза.

Возрождение Руси таким лихим пастырем как РПЦ — не осуществимо. Нет сегодня и дворянства как сословия, способного честным и бескорыстным деянием показать пример русского достоинства.

Автор этих строк дворянин по отцу, и землепашец по матери. Должен признать, что того величия, и той ясной жизненной философии, которую ему удалось почувствовать у землепашцев, у родственников — дворян найти не удалось. Крестьянское сознание сформулировало, что человек велик делом, которое он совершил и совершает. Дворянское сознание более, чем на пол века осталось в тайных мелочных обидах на взбунтовавшуюся чернь, ничего высокого не породив. Дворянское начало объяснило автору, что он потомок ученых и настоятелей монастырей — может просто существовать, ничего не созидая. Его величие определяется уже его происхождением, без каких — то обязательных достойных дел. Землепашцу же в таком рассуждении увидится не более, чем заблуждение, слабость дворянского сословия.

Таким образом, те силы, которые сегодня признаются обществом за исконно русское начало, выглядят, по сути, не дееспособными. Церковь — выдает свою необузданную хищность. Дворянство — ау! Где вы, господа! — Дворянство предъявляет свое вековое нытье и полу летаргический сон, а не часть и волю. Без дворянства, очевидно, и никакой монархии быть не может. Прогнившая русская монархия не может быть восстановлена буквально. Царя, как и короля, — делает окружение. Помазания неправедным церковным елеем тут явно недостаточно. Если нет сословия, хранящего честь, — благородных во всех отношениях дворян, то и царь будет не более, чем карикатурой: символом деспотии, а не отцом народа.

На историческом распутье, христианство, дворянство и монархия — являются скорее ложными, чем достоверными ориентирами. Подлинно русский дух, русская индивидуальность и этничность, при этом так и остаются скрытыми от искателей опоры, искателей станового хребта, который бы смог удержать Россию при самостоятельном движении. Именно поэтому, путь России, которым она идет сегодня, это полная несамостоятельность, покорность мировому глобализму и добровольное превращение себя в сырьевой придаток Запада, в задворки цивилизации, в технический зал обслуживания элитного помещения Европы и США.

При этом русская индивидуальность, этнические особенности русского народа оказываются Западу не только не нужными, но и вредными. Именно они несут в себе возможность развития русской цивилизации, похожей на Запад, но не западной, похожей и на Восток — но и не восточной. В целом же Запад не признается себе в том, что интуитивно понимает: если русская цивилизация осуществится, то не Россия, а он сам будет задворками цивилизации. Сознательно же Запад верит, что русская индивидуальность в самом деле существует, но она представляется ему буйным медведем, который если проснется, то свернет все на своем пути, и после его разгула жизнь станет невозможной. Поэтому русским вообще чуть ли не лучше будет, если их держать в положении рабов и понемногу усыплять, умерщвлять — держать в непреходящей слабости, как буйно помешанных.

Вся сегодняшняя не способность государства Российского обрести силы для самостоятельного пути развития состоит в нежелании понять действительный источник русской силы. Этот источник продолжает жить сегодня в том мироощущении, в котором жили наши земледельцы. Уточню, что здесь говорится не о сегодняшних земледельцах, а о духе, который именно они сохраняли для нас в течение веков. И доля христианства в этом духе очень незначительна. Сегодня этот дух продолжает жить в народе как бы по инерции. Если его сегодня не поддержать, то пройдет сто лет, и он будет утрачен потомками безвозвратно. Тогда они потеряют смысл жизни, и погибнут, а Россия как государство прекратится.

Но сегодня наш дух еще жив. Он заключен в нашем чувстве силы земли, во внутреннем стремлении к познанию, в поэзии, душевной жажде и желании действовать. Все это двигало русским землепашцем в течение веков. Эти составляющие духа: ощущение силы Земли, стремление к знанию и красоте, жажда духовной истины — могут быть названы русской волей, тем внутренним двигателем, который заставлял жить и бороться. Этот дух совершенно не имеет в себе ничего наносного, вроде официального христианства или государственных институтов, которые всегда были надстройкой, и ставили единственную цель — обуздать этот дух, обкорнать его в нужных границах. Они — церковь и государство — вторичны, и не могли бы существовать, если бы этого народного духа не было.

Эта воля, этот дух, через который мы получаем силу Земли, через который мы действуем и постигаем мир, слагаем песни, и возвышаемся над обыденностью — все вместе есть русское язычество. Это есть то святое, что всегда выходит как сталь из окалины, что нельзя скрыть или задавить, «облагородить» законодательством или государственной религией. Оно есть проявление сути, без которой все остальное — ничто, рассыплется как труха и гниет как нет живое.

2. Феномен бытия внутреннего русского духа, духа языческого и живущего не по воле надсмотрщика, вызывает озлобленный протест у идеологов Руси православной. На самом деле, язычники знают, что нет ее, Руси православной, как ее нам представляют. И не было никогда. Разве что скопище попов да юродивых названо Русью… Вместо Руси православной есть казенное извращенное понимание русского духа. Извращение это делалось всегда в угоду политике, и в рамках системы образования, выглядело более — менее правдоподобно. Но оно было грандиозным заблуждением интеллигенции девятнадцатого — двадцатого веков.

Яснее всего это выражено в картине К. Брюллова «Оборона Пскова». Картина эта хранится в Петербурге, в «Русском музее», и ее стараются не показывать. На ней психически больные, плохо вооруженные и плохо организованные люди с иконами и хоругвями изгоняют из осажденного Пскова матерых воинов Стефана Батория. Выглядит все это до карикатурности не правдоподобно. Но так учили, такое давали образование, так искренне думали оторванные от народа, офранцуженные, онемеченные дворяне. Это расценивалось как патриотизм. Такого рода нелепости — что народ христианским смирением и юродством способен осуществить реальное дело — иные умники до сих пор принимают за истину в высшей инстанции.

Сегодня же, на распутье, когда все ложные маски легче всего снимаются, даже идеологи Руси православной в великом страхе и панике видят, что не они являются наследниками русского начала. Увидели они, что явило себя русское язычество, которое одно только и определяет базис русской духовности. Сами же они не более чем нарост коры на русском дереве.

Само это открытие породило естественную реакцию. Идеологам Руси православной сразу стало ясно, что их спасение в одной только лжи и в дальнейшем извращении русского духа. На этом пути, церковью принято решение: язычество всячески замалчивать, ибо даже ругань о нем оказывается ему же на пользу. Иного ничего нельзя сделать перед этой надвигающеюся громадой. Поэтому официальная церковь панически молчит. Но, при этом, мутные брожения вынесли множество доброхотов, не связанных дисциплиной и церковной иерархией. И вот им-то и не терпится вылить на язычество самую бессовестную ложь. Названия их орденов и братств называть лишний раз не будем. После их сочинений, уже переиначенная и искаженная ложь о нас гуляет по средствам информации.

И так, сказав еще раз о значимости нашего язычества, о том, что оно есть самое прямое выражение русской духовности, и оно же — последняя надежда России, выясним: как его шельмуют. Для этого не будем перечислять море фантастических злобных выпадов — вроде изданной в «Экспресс газете» № 288 статьи «Выстругали фаллос», с фотографиями язычников и подписями к ним: «языческие праздники стали превращаться в неонацистские шабаши с сатанинским уклоном», «новообращенные язычники готовы нести смерть», и так далее.

Мы уже давно терпим пресс такого рода не обоснованных гнусностей, и здесь они нам не интересны по причине их бессодержательности. Любой здравомыслящий человек способен понять, что это тенденциозная ложь. Иное дело, когда на язычество возводят хулу, делают обвинения, которые, якобы, содержательные, и которые нельзя отмести с порога, не разобравшись в сути вопроса. Число таких «мотивированных» обвинений в наш адрес ограничено, и они уже стали традиционными. Рассмотрим этот набор обвинений, воспользовавшись журналом «Наш Современник», № 7, за 2002 г. По крайней мере, в его электронной версии содержится статья некоего Александра Суворова «Неоязычество». Подробно излагать статью не имеет смысла. Она существенна тем, что в ней собран практически весь традиционный пакет обвинений, которые делаются сегодня в адрес язычников.

Начнем с того, что в 1999 г, недобросовестными учеными был введен термин «неоязычество». Он обозначает всех живущих сегодня русских язычников, без какого либо разбора глубины их проникновения в традицию. Введение оскорбительного для нас термина «неоязычество» связано с выдуманным догматом, что якобы сегодняшнее почитание русскими людьми своей земли, своих предков и своих богов принципиально и ни в коем случае не может выражать какой либо исторической преемственности.

Как научное положение этот догмат не доказуем. Поясняется этот догмат тем, что живущие сегодня язычники не видели ни единого славянского волхва, который бы нес языческую традицию в полной преемственности от волхвов дохристианского времени.

Язычники на такое объяснение отвечают, что такая преемственность требуется только в выдуманных религиях. В естественных религиях, например, созерцание озера, ведет к мистическим и поэтическим чувствам, подобным тем, что возникали тысячу лет назад. Для понимания этого, надо уважать предков, и понимать, что их разум был не менее зрелым, чем наш, сегодняшний.

Пусть человек с детства живет на берегу озера. Чувство переживания озера рождается у него само, из его жизни. Поговорите на этот предмет с жителями Осташкова, например. Это великая поэзия. Рыбак сравнил себя с ивой, корни которой ушли под озерное дно, и ничто не может оторвать его от его родного берега. И это не только личное достижение. Это «чувство озера» передают ребенку его родители. И те эмоции, то переживание, те легенды, которые есть у родителей — были переданы им дедами, а дедам — прадедами.

Вот это чувство озера, переданное по наследству и обретенное самостоятельно, составляет смысл и суть жизни. Такая привязанность к своей Природе — это и есть язычество. Это чувство вполне унаследовано. Преемственность тут очевидна. В большом масштабе — это преемственность народа в его традиции.

За конкретным переживанием озера можно сознательно видеть богов и духов. Но можно и не осознавать их. Это уже вопрос ЗНАНИЯ, ВЕДАНИЯ — видеть за духовностью народа волю богов. Само же язычество уже состоялось, корень его — в любви и переживаниях, сопряженных с Природой.

Язычество для язычников вовсе не сводится к обрядам перед идолами. Так думать вульгарно. И если попы гордятся преемственностью в рукоположении от апостолов, то мы — язычники — гордимся духом любви к Матери — Земле и Природе, который передан нам через века пращурами от самих богов — наших прародителей.

3. Продолжим разбор того, что еще наговаривается на нас. Будем давать цитаты и их разъяснения. Указанный Суворов пишет:

«Начать следует с того, что неоязычество отвергает тысячелетний путь России Православной. Само слово «Россия» едва ли не бранное для большинства «староверов», а некоторые из них отвергают и саму Русь, говоря, что русского народа давно уже нет, а есть лишь некий сброд племен и языков, называющий себя русскими, — просто стадо, которое нужно бичевать и гнать в нужную сторону. И «верховоды» неоязычества якобы знают — куда, и готовы указать этот путь «посвященным»».

Суворов обобщает свои заявления на язычников в целом. Да и арсенал его возражений не нов — он был сформулирован целой когортой пламенных борцов с нашей древней верой. Язычники почитают Россию как Родину — Мать, как великую богиню. Язычники указывают, что служение России — это религиозный долг. Но этот долг и служение богине можно совмещать со служением институту государства, только если государство праведное и его интересы, и интересы народа — совпадают.

Язычникам не понятно: что такое путь России Православной? Жизнь и история народа это не есть история государства и его идеологического института. Так же язычники находят, что если бы в русском народе сохранилось племенное единство, то и сам народ был бы здоровее. Русские язычники признают народное православие, которое существовало на Руси помимо церкви, и через которое были отражены многие понятия народной жизни, изначально языческие. С народным православием русское язычество не воюет и не спорит. Его происхождение вынужденное. Оно является христианством лишь номинально, вредоносность христианской религии в нем сильно ослаблена.

Следующая цитата:

«Неоязычество чуждо истинному народному духу и ни в коей мере не должно бросать тень на вековые традиции собирателей и знатоков русского фольклора. Прикрываясь театральными декорациями древнерусского пантеона — Перуна, Сварога, Свентовита, Даждьбога и др., — на деле неоязыческие «верховоды» исповедуют эклектическую оккультную доктрину, сочетающую в себе штудии теософов, розенкрейцеров, зороастрийцев, ведизм, древнеегипетскую магию и хтонические культы примитивных народов, прибавляя сюда такие элементы русской духовной смуты позднейших времен, как экстрасенсорика и НЛО. Вот в таком невообразимом ведьминском вареве и вызрел миф «гиперборейской Руси», родословную которого верховоды неоязычников выводят аж из седой Атлантиды и времен всемирного потопа, возводя, например, топоним «Москва» от Мосха, сына Ноева. Слепые ведут слепых. Такова в двух словах «эзотерика» неоязычества. Но главный удар новоявленных волхвов нацелен в самое сердце Святой Руси — в ее тысячелетнее Православие».

Весь этот перл на самом деле оказывается направлен против сегодняшних «гипербореев» (Логинова и К.). Эти гипербореи ненавидят русское язычество. Язычники тратят годы жизни на работу с архивными материалами — описаниями деревенских обрядов девятнадцатого века. При этом весь мировой оккультизм (в том числе и бытующий в славянских землях) отвергается ими как не национальное явление. Никакие теософы и розенкрейцеры — не имеют никакой ценности для язычников. Все это было в свое время изучено и отброшено как негодный духовный хлам. Ни один язычник не станет выводить Москву из имени сына Ноя — это чисто христианский бред. Привлечение к языческой идее НЛО так же рассматривается язычниками как умственная патология. Ной и НЛО не имеют к нашей традиции никакого отношения.

В целом, язычники — это люди, желающие понимать и чувствовать своих предков без посредников. Этому бы порадоваться, да поправить бы по-доброму, если знаешь вопрос лучше. Так нет же. На людей выливаются потоки лжи при полной некомпетентности писателя. И это только потому, что люди осмелились искать и думать самостоятельно.

Далее: «Агрессивное антихристианство секты дает основание считать ее одним из ответвлений мировой сатанистической традиции, приспособленным к русским условиям. Генеральное направление этой традиции осуществляет глобальное движение «New Age» («Новый век»), имеющее своей главной задачей уничтожение христианства и осуществление всемирного синтеза религиозных конфессий в виде культа некоего «верховного существа»».

Отличие сатанизма от язычества представлено в моей книге «Русское язычество и шаманизм», 2006 г. Существенно то, что сатанизм не возможен без христианства, в то время как язычество — самодостаточно. Ему не требуются никакие антиподы и противостоящие силы. Главное то, что сатанизм исходит из личного эгоизма человека, а в язычестве первичными являются интересы рода.

Стремление смешать сатанизм с язычеством — универсально для христианства. Это делал еще Нестор в «Повести временных лет». Идея подвести русское язычество под интернациональное движение «Новый век», принадлежит известному сектоведу А. Дворкину. Это является формой лжи на язычество. Русское язычество не интересуют никакие иные религиозные конфессии, и их дальнейшая судьба. Повторяю, русское язычество обладает принципом полноты, оно самодостаточно и как вера, и как социальное явление.

«Неоязычество развивается в наше время как часть от части безликой силы, раздирающей общество на «пророков» и «материал» для очередного эксперимента, является по сути вероятной линией наметившегося в обществе раскола…. И если народ не удалось пока развратить «массовой культурой», то — не мытьем, так катаньем — «староверы» пытаются подойти с другого конца, превратив русских в «этномассу», под предлогом возвращения к родовым истокам — развенчать и опошлить саму национальную идею, исторический стержень народного бытия, — свести ее к сумме смутных языческих суеверий, совмещенных с деструктивными, разрушительными для души оккультными практиками для «избранных»».

Что хочет сделать с обществом язычество? Об этом сказал Круг Языческой Традиции, и об этом пишется в данной книге. Патриоты от христианства обвиняют язычников в том, что они хотят разрушить общество. В действительности, язычество хочет оказать такое воздействие на общество, чтобы оно стало сильнее, и могло противостоять массовой культуре, чтобы оно обрело самодостаточность, которой само язычество обладает. Это возможно только, если в обществе возникнет целостность, системность видения мира. Простой набор суеверий такой цельности дать никак не может. Истинная проблема некоторых «патриотов» в том, что общество, обладающее цельностью видения мира, нельзя околпачить в том числе и христианством.

«Язычество всегда чревато человеческой, «великой» жертвой, ибо кумиры жаждут, человеческое жертвоприношение в данном случае — только вопрос времени, в этом также должен отдавать себе отчет каждый неоязычник».

Это клевета на наших богов. Ни одна религия не совершила стольких убийств, сколько совершило христианство. И по этому, чтобы хоть как-то обелиться, оно и кивает на язычество. Наше язычество — одна из самых бескровных религий мира. Только такой изувер как христианский святой князь Владимир, смог ввести человеческие жертвоприношения. В честь своей веры он зарезал такого же как и он сам святого Федора. Это зверство христианство возлагает на язычество. В действительности, это деяние не веры, а лично святого Владимира. Обвинение наших богов в человеческих жертвах есть грязная ложь и патология обвинителей одновременно.

«Как ненавистна им и сама Россия с ее «двунадесятью языками», и тысячелетняя идея русского мессианства. Можно ли вообще быть русским, не любя Россию?! И здесь неоязычники действуют заодно с заклятыми врагами и разрушителями русской государственности, это тоже важно понять. Вне Веры Отцов и великая государственность, и русская идея, и сама, наконец, русская душа — все это теряет смысл, и никакие идолы не спасут нас, если это будет утрачено в одночасье».

Это типичное обвинение. Оно так же насквозь лживое. Язычество — это любовь к своей родной земле по самому определению. Государство же к Родине весьма относительно. Государство временно, а Родина — вечна. Родина — она богиня Россия, и мы — е дети.

Христианские патриоты говорят, что язычники поддерживаются ЦРУ для создания конфликта и разрушения русского сознания. В действительности все наоборот: РПЦ действует в одном направлении с мировым глобализмом и ЦРУ, поскольку им обоим нужен покорный народ, — стадо.

Сегодня ни одна политическая сила мира не поддерживает язычников, ибо врагам это смертельно опасно, а свои — не доросли до такого уровня порядочности, чтобы отказаться от услуг той же церкви.

Язычники не запирают себя в маленький мирок, воюя при этом со всем миром. Язычники понимают, что верования в разных землях России всегда будут в деталях различными. Именно поэтому языческое единство не в христианском мессианстве — т. е. не том, чтобы искоренять иные языки и верования Руси, и чтобы все одинаково молились одному богу. Единство язычества в признании права за людьми жить на своей земле по своей традиции. Все языческие народы России равно почитают свой очаг, своих предков, свою Природу, и хотят, чтобы их дети были здоровыми и мудрыми продолжателями их дела. Эта добросердечность и объединяет язычников России в Круг Языческой Традиции.

4. Все это столь важно, что требует дополнительных разъяснений. Относительно язычества в обществе сознательно поддерживается атмосфера не понимания и дикости в его толковании. И обвинения язычества в том, что оно разрушает русский мир, могут показаться кому-то объективными. Дескать, стратегические интересы России требуют единства народа. А язычество зажигает свой очаг в каждой семье по-своему. Какое уж после этого единство? Все такие рассуждения являются глубоко невежественными. И всякая такая социальная система, которая вся сплошь состоит из людей абсолютно одной мысли, в действительности не гибка и не жизнеспособна.

Общество оказывается наиболее устойчивым и жизнеспособным, если в нем соблюдается баланс между принуждением и свободой. Этнографы знают, что все века в разных местах русской земли, имели место весьма разные традиции. Все это многообразие народной традиции, имело свое отражение в языческой вере. Традиция — это, по сути, та часть язычества, которая перестала восприниматься как религия, и перешла в область культуры. За какое бы дело ни брались русский крестьянин или крестьянка — они знали, что все эти дела делали (и теперь в них помогают им) языческие боги.

То, что в христианстве эти боги получили статусы святых — никакого принципиального значения не имеет. Мировоззрение оставалось языческим: «Огонь — царь, вода — царица, земля — матушка, небо — отец, ветер — господин, дождь — кормилец, солнце — князь, луна — княгиня», В.И. Даль, «Пословицы русского народа». Вот она какая, — русская душа. Это чисто языческое видение мира.

Многообразие язычества породило то многообразие русской этнической культуры, следы которой сегодня остались в основном в музеях, да в памяти пожилых людей глубинки. Сегодня из не специалистов мало кто даже представляет: сколь великий пласт русской традиции потерян. Многообразие религиозности от деревни к деревне просматривается даже в христианстве. Трудовая специализация деревень так же определялась внутренними наклонностями крестьян. От этой свободы пошли т. н. народные промыслы.

Забвение, утрата традиции происходила всегда. Но происходило и возрождение. Старые формы традиции восстановимо отражались в новых. Так что многообразие и богатство народной культуры все время возобновлялось, без забвения ее древнейших форм. Сегодняшняя наша беда в том, что традиция разрушена. Новые формы народной культуры, с учетом прежней — не вырастают.

Когда наша традиция перестала сама себя воспроизводить? Это началась с индустриализацией и раскрестьяниванием. Это вопрос важный, но отдельный.

В прошедшие времена (условно, до 1930–1950 годов), когда еще была жива традиция, наш народ можно было представить следующим образом: Это был этнос, имеющий богатство многообразия традиции и понятия законности в каждой своей ячейке (деревенской общине, улице города, артели, семье). И при этом были общие, связывающие этнос понятия. Это общность языка, общность истории, общность в понимании основных ценностей (таких как: отношение к земле, к роду, общие понятия справедливости, формы проявления чувств, единство толковании смысла жизни, и так далее).

Плюс, на русском этносе паразитировала христианская церковь. И плюс, этнос эксплуатировало и временами защищало, и вводило свои единые законы государство.

Таким образом, история говорит нам, что устойчивое существование этноса имело место при двух обстоятельствах:

1) Свобода в производственном, культурном и религиозном самовыражении. Самостоятельность в принятии жизненно важных решений, и частичная свобода в законодательстве. Крестьянская община обладала законодательными функциями, которые у нее в течение веков отбирало государство.

2) Общность, единство этноса в базовых вопросах существования, на которые уже было указанно, плюс единый святой Никола и название, что русские — народ крещеный, православный. (Икона Николы — самая распространенная.) Плюс, единство в уголовном праве, и государственных нормах.

В случае если происходило разрушение пункта 2), — государство «кидало» народ, церковь предавала его татарам, и так далее, — выживание этноса происходило за счет того, что он самостоятельно восстанавливал недостающие элементы общности на основе возможностей пункта 1). Например, выдвигался общенародный лидер: Иван Болотников, Пожарский, Степан Разин.

Условно, к 1985 году, способность нашего этноса к внутренней организации жизни по пункту 1) — оказалась разрушенной государством. Т. е. государство, укреплявшее пункт 2), по крайней мере, три столетия воевало с народом для разрушения пункта 1). При этом разрушенные функции пункта 1) компенсировались через развитие пункта 2) на государственном уровне. В советское время это приобрело цель государственной политики. В результате этого, например, самостоятельно выдвинуть и поддержать своего лидера, наш народ уже не способен.

Сегодня (условно с 1991 года), государство предало народ и разрушило само себя. Это означает, что пункт 2), подавив пункт 1), не смог подменить его целиком, и сам оказался не жизнеспособен. С умиранием этноса умирает и государственность. Мораль народа, да и мораль руководства страны удерживается только на жизни первичного коллектива социума — того человеческого объединения, которое формулирует для себя пункт 1).

Христиане патриоты и патриоты — государственники рассуждают всегда глобально, и весь смысл своего патриотизма видят в восстановлении действенности пункта 2). Но трагедия России состоит в проекции на общество Грозового мифа. Иначе говоря, в многовековой войне пункта 2) с пунктом 1). Не понимая этого, патриоты целиком ставят себя на позицию пункта 2), и упускают значимость традиции на местах, которую отражает пункт 1).

Язычество как раз стоит за пунктом 1). При этом, в пункте 1) лежат зародыши и общерусских представлений, питающих общенародную традицию и закон — пункт 2). Это здоровая ситуация, ибо пункт 2) только и может формироваться из традиции на местах — из пункта 1).

При искусственном введении пункта 2), или при его привнесении извне, следует говорить об оккупации или о не легитимности государственной власти.

В этом смысле, многообразие язычества на местах является не бедствием и проблемой языческого движения, как это нам ставят в вину, а является важнейшим и необходимым условием восстановления этнического многообразия. Без этого многообразия этнос не живет, он оказывается не способен к какому-то сопротивлению или приспособлению к глобально изменяющимся условиям жизни. Общество без пункта 1) — представляет собою вожделенную для ФСБ абсолютную монархию, концлагерь с абсолютной покорностью заключенных охранке. По крайней мере, мы не имеем такого примера, чтобы страна могла исторически долгое время жить при полностью подавленном пункте 1), а видим лишь обратное: с разрушением пункта 1) вырождается и вымирает народ, и одновременно с этим деградирует пункт 2), (разлагается государственный аппарат, утрачиваются общность целей жизни, размываются границы законности).

Особенность языческого патриотизма состоит в том, что язычники выступают за возрождение традиций на местах. В то время как все патриотическое движение России (включая христиан — монархистов, жидоборцев, коммунистов, правых, ультраправых и прочих) — все сплошь провозглашают борьбу за новую государственность, — за пункт 2), ничего не привнося в пункт 1), и даже сознательно отвергая его как «не свое дело».

Язычество как народная вера, формирует традицию и дает правовую оценку событиям не сверху — вниз, а горизонтально: на уровне первичного коллектива (общины, семьи). При этом в обществе не обнаруживается другой силы, которая бы удержала мораль народа на столь высоком уровне, как язычество. Именно это и не позволяет нашим записным моралистам относиться к язычеству спокойно.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Угроза неоязычества. Мнения священиков | Православный Взгляд

Неоязычество как явление представляет собой искусственно создаваемое религиозное учение, имеющее ярко выраженный языческий этноцентризм. Русская Православная Церковь негативно относится к этому явлению,считая распространение неоязычества одной из главных угроз XXI века. «Православный Взгляд» попросил экспертов дать оценку этой угрозе.

Иерей Димитрий Ненароков

помощник атамана Центрального казачьего войска

Неоязычество — проект западных спецслужб, который был задуман как альтернатива православной вере. Иерей Даниил Сысоев много говорил о неоязычестве. Неоязычество — это приманка, которая грамотно рассчитана на восприимчивую психику молодого человека, на его неравнодушное отношение к происходящим событиям. Эту проблему нельзя игнорировать, а нужно находить общий язык с молодыми людьми и своим примером переубеждать их. Например, на наши тренировки раньше приходили молодые люди, увлекающиеся неоязычеством, но они постепенно перестали быть неоязычниками, потому что видели пример живого Православия, живых отношений, получили ответы на свои вопросы. Вообще, хорошо было бы устроить православный фестиваль единоборств и пригласить на него представителей языческих общин. Спорт — это универсальная площадка для диалога. Можно найти и другие площадки. Сейчас нужно не делить российское общество, а наоборот объединять его, а для этого требуются усилия со стороны православных. Нужно не бояться идти к людям с Евангелием — с благой вестью, но нужно делать это с открытым сердцем. Просвещение важно, но люди больше верят искренности и общению на равных. У православных, особенно у неофитов, часто можно видеть высокомерие и чувство правоты по отношению к неправославным. Но в данном случае нужно убавить амбиции и быть «с иудеями как иудей, а с язычниками как язычник» (1 Кор. 9:20-21), то есть понять, чем живут эти люди, и помочь им в поисках истины.

Иерей Сергий Барышев

настоятель Спасо-Преображенского храма, с. Орлино

Культы, подобные неоязычеству, становятся популярными среди молодежи, потому что мы не воспитали правильно своих детей. Родители не несут ответственности за своих детей, потому что не знают, как их воспитывать. Мы живем, как в диком лесу, и не показываем достойного примера детям, поэтому они с детства смотрят телевизор, играют в компьютерные игры, а когда вырастают, увлекаются неоязычеством. Очень сложно вырвать ребенка из этой среды. Родители с самого детства должны занять своего ребенка, чтобы у него не было ни одной свободной минуты. Образование важно только тогда, когда помогает нашим детям стать более человечными, а воспитание имеет смысл только в Боге, чтобы ребенок ходил в Церковь и молился Богу. Сейчас дети поглощены интернетом, где находят друзей по интересам. Это происходит потому, что в их голове пустота, которую заняли нечистые духи.

Протоиерей Максим Волынец

клирик Луганской епархии УПЦ МП

Неоязычество — это спецпроект, в котором приняли участие, в частности, родители второй жены Ющенко — Екатерины Чумаченко. Родители Чумаченко еще в Канаде подняли эту тему, потом насадили на Украине, и теперь в каждом украинском городе есть зарегистрированные немалочисленные общины неоязычников, хотя на востоке Украины их немного. В основном эти группы существуют на западе и в центре Украины. Это жестко выраженный национальный курс. Они хотели, что-то придумать, чтобы ярко отличиться, если не униатством, то неоязычеством. Бороться с неоязычеством легче, чем с псевдо-христианскими тоталитарными культами, потому что они выступают четко против христианства, обожествляют непонятные силы природы. Людям нужно просто все объяснить и разложить по полочкам. Они говорят, что ту религию, которая на Украине была до христианства, сейчас опять нужно исповедовать. Православным нужно работать не покладая рук, говорить людям правду, что язычество — не поклонение силам природы, как они считают, а поклонение бесам со всеми вытекающими отсюда последствиями. По сути, неоязычество — это маргинальное объединение, и только современная украинская власть может выдвинуть его на более высокий уровень.

Протоиерей Олег Стеняев

клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, известный богослов и миссионер

Надо понимать, о каком язычестве идет речь. Боги славян различались между собой, например, поляне, древляне, кривичи и вятичи имели разные представления о верховном боге и обрядах. В современной Индии имеет место храмово-локальная мифология, когда в каждой деревне свой верховный бог и в каждом храме по-разному интерпретируют священные тексты. Я знал одного молодого человека, который сначала увлекался славянским язычеством, потом, увидев в язычестве имитацию более древних религий и отсутствие литературных памятников, ушел к кришнаитам, стал бегать по Москве, бить в бубен и прославлять Кришну. Когда люди с помощью языческих представлений пытаются вернуться к неким истокам, совершенно непонятно, какие истоки имеются в виду, потому что в различных языческих системах различные истоки и представления.

Язычники должны ответить на один очевидный вопрос: что для них есть Бог? Концепция Бога предполагает веру в единый абсолют, который всемогущ и вездесущ. Возможно ли существование сразу множества всемогущих богов и абсолютов? Сократ и Аристотель, когда рассуждали о Боге, неизбежно приходили к мысли о том, что Бог — это Абсолют и что Он един! Христианское учение о Святой Троице — это учение о том, что есть одна божественная сущность, но в трех лицах — Отца и Сына и Святого Духа. Но христиане верят не в трех богов, а в Единого Бога. Если проанализировать все религиозные поиски, связанные с постижением божества, то даже в рамках индуистских философских систем люди неизбежно приходили к мысли о том, что Бог один. Когда мы говорим о божественном единстве, то это, прежде всего, единство любви. Бог-Отец любит Бога-Сына, Бог-Сын любит Бога-Отца; Бог-Отец имеет жизнь в самом себе — и Бог-Сын имеет жизнь в самом себе, и сама любовь обоих — это ипостась Духа Святого, Который имеет жизнь в самом себе. Это абсолютное единство Троицы в православном понимании, и оно несравнимо ни с каким другим единством. Человек тоже состоит из трех частей: духа, души и тела — и мы видим, насколько это разные вещи. Вера в единого Бога — это вера, которая заложена во все творения. Вот перед такими философскими рассуждениями язычество оказывается беспомощным.

Так называемое неоязычество — это имитация древности, которое носит, скорее всего, протестный характер. Думаю, что только духовно незрелый человек может броситься в объятия неоязыческого культа, который никак не связан с древними языческими системами. Дело в том, что язычники никогда не отрицали другие религиозные культы. Например, когда римские легионы приходили в германские леса, в первую очередь, они приносили жертву богам той местности. Этим они подчеркивали тот факт, что воюют не с германскими богами, а с германцами, а богов они почитают. Когда был пик гонений на христиан, в Сенате поставили золотую статую Христа. Тем самым язычники хотели показать христианам, что почитают Христа, а христиане должны были, в свою очередь, почитать языческих богов. Язычество заведомо не агрессивно по отношению к другим религиозным системам, потому что предполагает почитание множества богов. Агрессия неоязычников показывает, что их неоязычество — это имитация язычества, неоязычество образца made in США. Неслучайно, что идеологи современного российского неоязычества живут в Канаде и США.

Иерей Алексий Шляпин

настоятель церкви вмч. Димитрия Солунского, д. Ивакино Можайского р-на Московской области

Мы должны свидетельствовать об истине Православия. Свидетельство предполагает раскрывание правды об определенном явлении. Во-первых, нужно обличать язычество. В мире к слову «обличение» относятся с пренебрежением, а на самом деле оно четко выражает суть метода. Обличить — это значит показать всю мерзость язычества, и на волне обличения предложить человеку выбор — оставаться идолопоклонником или стать православным? У меня был случай полемики с неоязычниками. В полемике с ними я обратил внимание на то, что у них нет четкой доктрины. Начинаешь говорить с одними людьми, они выдвигают одни доводы, другие — совершенно противоположные доводы. В Православии есть понятие ортодоксия, у неоязычников этого нет. Это представляет сложность для полемики, потому что когда ты опровергаешь одно положение, они, видя несостоятельность этого положения, легко меняют доктрину. В споре с язычниками главное не вдаваться в нюансы, от которых они сами легко отказываютсся. Нужно обличать общее направление язычества, показывать его мерзость. Если посмотреть на языческий мир в целом, мы увидим в разных традициях и мифах разных народов одни и те же черты — детоубийство, проституцию, человеческие жертвоприношения. Язычество нужно обличать в целом, но это не исключает и частной полемики.

10 мифов о язычестве

Миф номер 0 вместо введения: «да тут вообще писать нечего, и так все ясно»

Писать о язычестве — дело непростое и оттого вдвойне увлекательное. Во-первых, об очень неоднородном явлении, в котором выделяется множество непохожих друг на друга направлений, предстоит писать обобщающую статью, и желательно, чтобы она давала представление о предмете в целом, не входя в противоречие с его отдельными многочисленными частными случаями. О разнообразии язычеств еще поговорим при разборе следующих мифов. Пока важно отметить одно: каждый серьезный язычник формирует свое мировоззрение самостоятельно, годами отшлифовывая деталь за деталью. Причем эту проработку никогда нельзя назвать завершенной; иными словами, язычество для его носителя — это не явление, а процесс. В известном смысле, язычеств есть столько, сколько язычников. Потому автор, пользуясь найденной в интернете фразой неизвестного автора, «объективно не может не быть субъективным»: даже говоря о язычестве в целом, приходится опираться на свое личное восприятие.

И потом, «и так все ясно» бывает только в двух случаях: если знаешь о предмете все, или если не знаешь о нем вообще ничего, причем первый случай в нашем несовершенном мире не встречается. Автор будет считать свою задачу выполненной, если кому-то из читателей, кому до знакомства с язычеством было «все ясно», станет гораздо менее ясно, как неясно самому автору, язычнику с 15-летним стажем.

Итак, о язычестве всегда найдется, что сказать на нескольких страницах, и с темой статьи мы разобрались. Вступление было бы неполным без небольшого пояснения касательно ее формы. На первый взгляд, название обязывает камня на камне не оставить от распространенных представлениях о язычестве, обосновав их полную несостоятельность. Между тем, утверждение вида «все мифы о язычестве (внешней политике Англии, петровских реформах, мировом финансовом кризисе) совершенно ложны» и есть единственный по-настоящему ложный миф. Миф о чем-либо не был бы так живуч, если бы хоть какие-то действительно имеющие место стороны явления не давали повод считать его правдоподобным. Те расхожие представления, которые будем разбирать далее, лучше называть не столько ложными, сколько однобокими или неполными. Неадекватность заключается, в первую очередь, в попытке подойти с привычными, годящимися для повседневной жизни мерками к предмету, который в принципе не принадлежит к кругу повседневности (попробуйте для примера взять сказку о Курочке Рябе, между прочим, бесценное наследие славянского язычества, и оценить действия деда и бабы так, как если бы они были нашими соседями по дому или — того хуже — по офису). И свою задачу автор видит не в том, чтобы просто отмести те или иные утверждения о язычестве, а в том, чтобы показать, как по-иному можно взглянуть на предмет, как его кажущиеся несуразности в иной системе координат образуют гармонию.

Миф номер 1: «ага, значит язычества-то вообще нет как целого, раз оно распадается на индивидуальные восприятия»

Так, да не совсем так. С одной стороны, действительно: в язычестве нет единого лидера, подобного римскому понтифику у католиков (при всех различиях между, скажем, бенедиктинцами, францисканцами и кармелитами все они организационно принадлежат к одной четкой иерархической структуре), нет единого и общепризнанного кодекса священных текстов (для сравнения, как бы глубоки ни были разногласия между шиитами и суннитами, «Коран» у тех и других один). Но, во-первых, такой, как сказали бы программисты, «полиморфизм» язычества — признак отнюдь не его слабости или незрелости, а, напротив, залог гибкости и силы: какой бы новый неожиданный вызов ни бросил нам бурно меняющийся мир завтра, хотя бы в одном из течений язычества наверняка найдется на него подходящий ответ. Монолитные идеологические системы, тем более воплощенные в монолитных организационных структурах, хороши для периодов относительной стабильности, которые, похоже, уходят в прошлое. Адекватным отражением полиморфного мира как раз и является полиморфизм идеологии.

А во-вторых, и это главное, за «деревьями» отдельных восприятий можно разглядеть и «лес» язычества как цельного явления: все направления и течения образуют концептуальное единство. Кто-то чтит Перуна, кто-то предпочитает развивать в себе черты, свойственные образу Велеса, кто-то видит необходимость жить среди дикой природы и своими руками возделывать землю, кто-то, как автор этой статьи, настаивает на прогрессорском понимании язычества, когда за основу берутся не конкретные способы устройства деревянной избы, а общий способ осознания себя и своего места в мироздании, который можно применить и к условиям мегаполиса или космической станции. А всех вместе объединяет бережное отношение к наследию наших предков, осознание живой преемственности с автором «Слова о полку Игоревом», желание и готовность продолжать начатое ими дело — ни много ни мало — творения мира.

При всем разнообразии проявлений, у язычников четко просматривается общий идеал: динамическая гармония таких взаимодополняющих начал, как сохранение доставшегося нам мира и природы со всей их красотой — и его смелое переделывание сообразно со своими представлениями; свобода — и долг; гордое утверждение себя, взращивание своей неповторимости — и готовность забыть о себе, когда значение имеет лишь род как целое; деловитость рачительного хозяина — и устремленная к другим мирам мечтательность поэта; готовность полнокровно жить сейчас здесь, на земле — и способность заглядывать за границы мира Яви; рассудительность степенного старца — и безумие ударившегося в пляску шамана.

Потому совершенно не удивительно и разнообразие языческих течений: каждый может по своему усмотрению выбирать себе наиболее подходящий путь реализации идеала. Иными словами, описанный выше единый, но полиморфный идеал на каждого отдельного язычника отбрасывает свою проекцию.

Миф номер 2: «язычество — это скатывание в каменный век, отказ от достижений цивилизации»

Не совсем так: к плодам научно-технического прогресса по-настоящему настороженно относятся лишь в некоторых направлениях язычества: представители консервативных и экологических течений считают самой важной из всего круга задач сохранение природы хотя бы в современном виде (а лучше — восстановление ее предыдущего состояния), а заодно и возврат человека к более испытанному укладу жизни. В то же время, для язычества в целом отторжение плодов цивилизации не свойственно: я уже упоминал о совершенно ином течении, в котором язычество рассматривается как адекватная идеология для электронно-атомно-космического общества будущего.

Автор этой заметки не хотел бы, чтобы точка зрения эко-консерваторов стала доминирующей — не будь автор программистом — но сам факт ее наличия можно оценивать положительно. Во-первых, одна голова хорошо, а две лучше: пускай экологические консерваторы подсказывают прогрессорам, где подстерегает опасность — это не значит, что новаторы остановятся или повернут назад, но уж точно подумают о том, как замеченные ловушки обойти. Во-вторых, даже будучи последовательным сторонником технического прогресса, трудно не согласиться, что его плоды в современном мире используются крайне неэффективно, да и вообще, как бы помягче выразиться, своеобразно. Так и хочется порекомендовать миллионам старших школьников: чем апофеоз научно-технического гения человечества — компьютер — превращать в инструмент для убийства времени, уж лучше в деревянной избе по-прадедовски пожить, раз до третьего тысячелетия не доросли.

Прогрессорское крыло в современном язычестве довольно сильно. Его представители, отдавая дань уважения древним пращурам, не забывают отметить, что для своего времени та же ковка меча или постройка деревянной избы были как раз тем, что сейчас принято называть «высокими технологиями». Как заметил в Интернете один из язычников, викинги, доживи одни до наших дней, ходили бы в походы не на весельных драккарах, а на атомных подводных лодках. Если реконструкторы, пристально вглядываясь в глубь веков задаются вопросом, как точнее воссоздать образцы старинной материальной культуры, то прогрессисты ставят вопрос по-другому: «как в условиях современного мира взрастить в себе тот дух, жизненную философию, отношение к себе, к своему роду-племени и к окружающему миру, которое которое уже доказало свою высокую эффективность, помогая нашим славянским прапрадедам на хлебных полях и на полях сражений». Лучшее, чем современный человек может отплатить своим далеким предшественниками — это нести дальше в будущее начатую ими эстафету, а не бежать по кругу и по уже пройденным тропам. Традиция – это не охрана пепла, а сохранение огня.

Не лишне будет упомянуть и о том, что в язычестве немало людей, которые в силу самой своей профессии двигают вперед науку и технику: это физики, инженеры-электронщики, архитекторы и, конечно же, программисты.

Миф номер 3: «язычники занимаются ерундой: глупо поклоняться Перуну и падать ниц перед деревянными идолами»

Те, кто выдвигает этот аргумент, могут немало удивиться, узнав, что со второй половиной этой фразы язычники и спорить не стали бы. Действительно, глупо поклоняться Перуну. Точно так же, как глупо поклоняться поп-звезде, начальнику, Чебурашке и вообще кому бы то ни было. По меркам эволюции жизни на Земле, человек обрел способность к прямохождению не настолько давно, чтобы это занятие успело наскучить. Среди язычников весьма распространено убеждение, что языческим богам не нужно поклоняться, их достаточно просто чтить. Да и богам, как их представляют себе современные кудесники, был бы неприятен вид унижающихся людей — сильным, смелым и гордым богам было бы важнее видеть в людях свое продолжение, учеников и соратников. Готовых, в том числе, и самим стать в один ряд с богами, а где-то даже и посоперничать с ними.

Язычники видят в каждом их своих богов не грозного самодура, хозяина и господина, которого нужно упрашивать или задабривать, а в первую очередь своего родича, давнего предка, ведь язычники называют себя внуками Даждьбожьими. Кстати, язычники в основном охотно соглашаются с вполне материалистической концепцией происхождения религий из почитания прежде живших на земле реальных людей. В самом деле, отчего бы и не почитать прапращуров, от которых пускай не осталось ни имени, ни могильного камня, зато лучшим памятником остались мы сами и унаследованная нами культура.

Ключевым для язычества является представление о том, что между человеком и богом(-ами) нет непреодолимых границ или какой-то принципиальной разницы. С этим связан еще один очень важный аспект. Язычество призывает человека не столько к тому, чтобы выполнять волю богов или жить по исходящим от них законам, сколько к тому, чтобы человек сам реализовывал в себе бога, сам стал богом, взрастив в себе те качества, которые в свое время вошли в образы богов.

Можно считать, что образ того или другого божества, дошедший до нас из древности, столетиями составлялся из черточек, привносимых в него каждым, кто этому образу соответствовал. Скажем, воин, проявивший на поле боя чудеса отваги, не только раскрывал в себе перуновы черты, но и, с точки зрения последующего сказителя, становился как бы манифестацией Перуна на земле, наглядным примером того, каков есть Перун. Кстати, и лучшее служение богам состоит не столько в том, чтобы молиться им, сколько в том, чтоб у наших правнуков были свои наглядные и исторически более близкие примеры того, кто такие боги. Отсюда следует, что чтя языческих богов, человек одновременно отдает дань уважения реально жившим предкам, оставившим столь достойные эталоны поведения, но с другой стороны — чтит и себя самого, того себя, каким хочет быть. Между прочим, чтить самого себя для язычника отнюдь не зазорно — конечно, когда есть за что.

Столь приближенное к жизни понимание богов как реальных образцов для реализации здесь, на земле, органично дополняется тем фактом, что богов в языческом пантеоне — много. В самом деле, мир вокруг нас и мир внутри нас настолько многообразен, что трудно было бы сформировать образ единого бога, одновременно сочетающего в себе образцы, по которым могли бы строить себя одновременно, скажем, купец, охотник, кузнец, дружинник и живущий подальше от людей ведун. Предлагая человеку множество не похожих между собой ликов, язычество как бы говорит «люди всякие важны, люди всякие нужны».

Одним словом, если кто и падает ниц перед деревянными идолами, то только в силу своей лично психической организации, требующей непременно кому-то поклоняться, к язычеству же это никакого отношения не имеет. Славить богов язычники предпочитают познанием, творчеством, крепкой дружбой, хмельной по-весеннему пылкой любовью и любовью глубокой и спокойной, воспитанием детей и, как же без этого, удалыми игрищами.

Миф номер 4: «язычество не может ничего дать современному человеку, так как формировалось в совершенно другую историческую эпоху»

Но ведь, если бы язычество и впрямь ничего не могло дать современному человеку, разве множилось бы число его последователей? Достаточно в любой поисковой системе задать запрос по ключевым словам «Сварог», «Велес», «Навь», чтобы убедиться: если костры на капищах зажигают, значит это кому-нибудь нужно. Совсем недавно, еще два десятка лет назад молодежь зачитывалась фантастикой о роботах и космических кораблях: Лем, Азимов, Шекли, Брэдбери, Саймак, Стругацкие. Сегодня с книжных полок на нас смотрят эльфы, тролли и маги, описанные пером Н.Перумова, Г.Л.Олди, К.Еськова. Стоявший у истоков направления Толкиен писал, впрочем, в эпоху, когда фантастика была почти исключительно космической, но по-настоящему массовый интерес к его творчеству пришел гораздо позже.

Совсем на поверхности лежит один факт: славянское язычество — в первую очередь именно славянское. Для людей, выросших на сказках о Бабе Яге да о Сером Волке, данная культурная традиция изначально подходит, не требуя для восприятия какой-либо доработки в виде обширных толкований или богословских трактатов. Культурный код славянского мифа — а это и система представлений о мироздании, и система образов, в которых эта натурфилософия нашла красочное, опоэтизированное выражение, воспринимается современным русским человеком столь же естественно, как умение говорить или ходить. Если и прибегают к толкованию мифов, то это лишь «вытаскивание» имплицитно заложенных и интуитивно понятных смыслов на явный, доступный осознанию уровень.

Во-вторых, язычество создано отъявленными жизнелюбами, которым нравился этот, земной мир, и которые здесь, на земле, видели довольно проблесков красоты мироздания, чтобы воспевать их, а не уповать на одно лишь счастливое посмертие. В образах языческих богов идеализированы и персонифицированы типично человеческие черты: храбрость, стремление к творчеству, верность долгу, сексуальность; пускай они доведены в мифе до очень высокой, не встречающейся на земле степени, но ведь главное в том, что мотивы богов и героев доступны пониманию. Думается, в языческом мифе человек ищет и находит образец того, как можно вести себя в очень непростых жизненных ситуациях, которыми именно современный динамичный мир столь богат. Особенно если учесть, что богов в пантеоне множество, и у каждого есть возможность выбрать те образцы, которые лично ему ближе.

И наконец, попробуем взглянуть на эпоху, в которой живем, не из самой бурлящей ее гущи, а чуть со стороны. За двадцатый век человечество пережило два глобальных катаклизма — две войны, охватившие практически все развитые страны, в естественных науках было сделано открытий больше, чем за всю предшествующую историю человечества, а с появлением самолетов, телеграфа, затем спутникового телевидения, компьютера и Интернета уклад жизни менялся за считанные годы больше, чем предшествующим поколениям могло бы выпасть за всю жизнь. Да что тут говорить, когда даже о предшествующем столетии, которое нам ужу кажется тихим и уютным, А.Блок писал «Век девятнадцатый, железный, поистине жестокий век, тобою в мрак ночной, беззвездный беспечный брошен человек». Двадцатый век дал человеку огромные надежды, слишком многие из которых не сбылись (яблони на Марсе так и не цветут), взамен предложив такие блага, на которые и надеяться никто не мог (человекообразные роботы у фантастов 70-х нередко считают на логарифмических линейках, а идея Интернета даже Лему не пришла в голову). В целом состояние человека, ожидавшего постоянных баз на Луне, а получившего мобильную связь третьего поколения, можно охарактеризовать как некую оторопелость. Причина которой в том, что оказавшиеся в наших руках возможности входят в явное противоречие с нашей способностью и готовностью их эффективно использовать (о том, как компьютер вместо того, чтобы стать небывалым помощником при самораскрытии спящего в человеке титанического творческого потенциала, массово служит прямо противоположным целям, выше уже упоминалось).

Поэтому сейчас настал самый подходящий момент, чтобы задуматься о том, кто мы, куда идем и зачем вообще идем куда-либо. Это, в том числе, значит оглянуться на пройденный путь, свериться с ориентирами — пусть эти ориентиры вырабатывались давними предками в эпоху сохи и топора, зато использованная при этом методология выглядит вполне здравой и эффективной. Иными словами, чтобы освоить хотя бы имеющиеся, а тем более будущие достижения инженеров и ученых-естественников, нужно массово стать хоть немножко философами. А философская идея может быть выражена не только сухим академическим языком в форме трактата, но и живым, красочным языком образов.

Миф номер 5: «язычество — это жестокая, лишенная любви к человеку религия»

Не совсем так. Чего в язычестве и впрямь нет — это обязанности испытывать жалостливую любовь к любому двуногому прямоходящему без перьев просто за то, что оно есть. Вообще же, употребляя слово «любовь», легко попасть в омонимическую ловушку: в это слово разные люди вкладывают столь различный смысл, что не всегда легко понять, какая именно любовь имеется в виду в каждом конкретном случае.

Большая часть современных язычников вовсе не лишена любви к человеку, если саму эту любовь понимать так: «человек! Ты велик и подобен богам… при том, что ты человек ровно в той мере, в которой ты подобен богам и велик». Эту мировоззренческую установку можно охарактеризовать парадоксальным словосочетанием «безжалостный гуманизм»: любовь здесь выступает как восхищение тем, как человек самореализуется и воплощает собой некий высокий идеал, а отнюдь не как жалость и сострадание к несчастному. Несчастному, согласно преобладающим среди язычников воззрениям, можно просто помочь, но умиляться самим состояниям несчастья или возводить страдание в добродетель — увольте.

Это совершенно естественно, если принять во внимание, что язычество наших далеких предков формировалось как идеологический инструмент, призванный обеспечить выживание народа в отнюдь не дружественном окружении. Хочешь быть любим — заслужи этого, покажи, что достоин!

Мировоззренческие системы, которые возводят в принцип любовь ко всякому человеку как к таковому, выдают любовь как бы авансом. Язычники же предпочитают априори относиться к человеку просто доброжелательно, оставляя любовь тем немногим, кого по-настоящему хорошо узнали.

Вполне соответствует языческому взгляду на жизнь и такой принцип: «справедливость — выше милосердия». Повторим некоторые тезисы К.Крылова, превосходно раскрывшего эту тему. Вполне можно представить себе мир, в котором с полной точностью и неотвратимостью за каждое деяние сразу следует воздаяние. Такой мир мог бы быть не самым приятным для жизни, но он по крайней мере внутренне строен и непротиворечив. А вот мир, где всеобщим законом была бы любовь и милосердие ко всем, представить уже невозможно: ведь тогда любить и прощать нужно и зло, ненависть или хотя бы желание заменить основной закон этого воображаемого мира законом справедливости. Таким образом, язычники считают, что милосердие, не обладает собственной ценностью, а является производной от справедливости. Когда принцип справедливости достаточно хорошо воплощен в устройстве человеческого общежития, можно позволять себе даже и отступления от него в сторону милосердия.

А если подойти к вопросу с другой стороны, то разве не в высшей степени человеколюбива мировоззренческая система, которая подстегивает человека, призывает его развиваться, становясь вровень с богами?

Миф номер 6:«язычество — это угрюмый культ недобрых сил; например, язычники богиню смерти Марену чтят»

И снова, нельзя полностью отмахиваться от такого утверждения — нужно лишь расставить акценты. Язычникам совершенно не свойственно рисовать картину мира в черно-белой гамме и оценивать все сущее по бинарной шкале «добро-зло». Вспомним, что в языческом пантеоне персонажей намного больше, чем два, и ролей «источника совершенного блага» и «абсолютного вредителя» в мифологии не найти. Насколько можно судить сегодня, создатели языческих мифов вовсе не считали осмысленными понятия абсолютного Добра и абсолютного Зла. Уж если и представлять упрощенную модель мира как соперничество двух сил, то это будут силы сохранения и изменения.

Каждая из этих сил может приносить и пользу, и вред. Хорошо сохранять накопленное богатство, освоенные территории, добытые знания, само существование своего рода. С другой стороны, разве полезно насильно поддерживать существование того, что уже отмерло и нуждается в небытии, в достойном завершении своего пути? На смену старикам должны приходить молодые, устранять высохшие деревья полезно для леса, да и волки, уничтожая хилых и больных косуль, оздоравливают популяцию в целом. Изменение может нести пользу: распаханное поле на месте бывшей пустоши, новое поселение, научное открытие, шедевр искусства. Чтобы расчистить место для чего-то нового, часто приходится разрушить что-то старое и, возможно, прежде любимое. С другой стороны, увлекаться одним лишь изменением мира ради самого изменения — значить рубить только что посаженное дерево, не дождавшись плодов.

Как есть время для рождения, так есть время и для смерти. Силы изменения, подчас выступающие в своей грозной, разрушительной роли, — это неотъемлемая часть мироздания, и язычество справедливо уделяет им долю внимания.

А вот утверждать, что все язычники все время занимаются почитанием смертоносных или разрушительных сил, было бы совсем неверно. Большая часть ритуалов имеет двойственную символику рождения и смерти (и даже тройственную, если добавить сюда их единство), причем в празднествах осенне-зимнего периода, как нетрудно догадаться, преобладают мотивы смерти, а в весенних и летних — рождения (впрочем, и здесь не все однозначно: вспомним Красную Горку, которая справляется в мае, и зимний солнцеворот — Коляду).

Прежде, чем обратить внимание на еще один важный аспект затронутой темы, нужно сделать небольшое отступление. Выше мы уже упоминали, что, в отличие от последователей «религий откровения», которые настаивают исключительно на божественном происхождении своей веры, современные язычники, как правило, не имеют ничего против вполне материалистической теории о естественном происхождении мифов о богах. Мировоззрение, получившее свое выражение в сказаниях, отшлифовывалось самим укладом жизни наших предков («бытие определяет сознание»).

Древние язычники повсюду читали откровения о жизни и смерти — записанные не чернилами в пергаментных свитках, а прожилками на листьях берез, бороздами на вспаханном поле, крыльями журавлей на дневном небе и огоньками звезд на ночном. Каждый год умирает зеленая листва, птицы улетают, одни звери впадают в спячку, другие безотрадно рыщут по лесу, погибая от голода и холода. Но с приходом весны жизнь начинается с новой силой, на смену пожухлым листьям появляется свежая зелень, а выжившие звери выводят детенышей. Брошенное в землю зерно умирает, переставая быть зернышком, — но возрождается в виде колоса, чтобы принести стократ больше зерна. Человек, постоянно живущий в этом круговороте зим и весен, просто не может не прийти к мысли, что каждая смерть — лишь пролог к новому рождению. Более того: для того, чтобы жить дальше, совершенно необходимо иногда ненадолго умирать — по крайней мере для того, чтоб освежить себя новым рождением.

Сюжет об умирающем и воскресающем боге или герое из смертных людей известен практически всем народам: Осирис у египтян, Бальдр у скандинавов, Лемминкяйнен в финском эпосе «Калевала», проглоченная волком Красная Шапочка, воскрешенная поцелуем Спящая Красавица и, конечно же, богатырь, сраженный предательской рукой и спасенный с помощью живой воды.

Среди древних языческих обрядов особое место занимали инициации — посвящения в какой-либо новый статус. Переход из мальчишек в полноправные члены рода, из девочек в девушки, посвящение в жрецы — все эти обряды включают символическую смерть (данного человека в его прежнем статусе) и последующее повторное рождение. Например, перед жреческим посвящением претендента могли отправить в глухую пещеру, выход из которой после испытаний становился символическим появлением из материнской утробы. А невеста перед свадьбой считалась как бы чужой в мире людей — кстати, сохранившаяся до наших дней фата раньше играла роль погребального савана, сбросить который означало родиться в новом статусе. Да и прыжок через огонь, одна из самых известных славянских традиций, несет ту же смысловую нагрузку — огонь выжигает и уносит все, что накопилось в человеке лишнего и ветхого, делая дух снова молодым и чистым.

Миф номер 7: «языческие ритуалы — это разнузданные и бесстыдные оргии»

Начать можно, пожалуй, с анекдота. Психиатр показывает пациенту карточки с рисунками и спрашивает, какие у того возникают ассоциации.

— Квадрат! Тут вижу обнаженную женщину в соблазнительной позе! О, треугольник, это я ее хлещу плетью… Ого, окружность — это она меня хлещет!

— Ясно, вы явно слишком помешаны на сексе.

— Я? А кто из нас эту порнографию у себя держит?

Разнузданность и развратность языческих ритуалов существуют скорее в восприятии тех, кто не хочет или не умеет видеть в них что-либо другое. Точно так же, глядя в музее на статую Афродиты, кто-то восхищается ее красотой, а заодно и гением мастера, а кому на ум приходят только скабрезности — Афродита в последнем ни капельки не виновата.

Да, в языческих ритуалах обнаженное тело играет определенную роль. Язычники могут под полной луной купаться в реке или обнаженными танцевать вокруг костра. Одна из важных задач любого ритуала — посредством какого-то действия, совершаемого в материальном мире, вызвать или закрепить определенное внутреннее состояние или настрой. К примеру, прыжок через огонь позволяет человеку лучше осознать свою смелость и решительность. А ритуальное обнажение помогает восстановить единство с природой вокруг нас и с нашей внутренней природой, а также преодолеть границы, которые большую часть времени стоят между людьми и символически закрепляются строгим этикетом, а также постоянным ношением «доспехов» из ткани.

Та часть человеческой психики, которая «завязана» на дикую природу и первобытное ощущение свободы, формировалась сотни тысяч лет (и миллионы лет, если брать в расчет предшествовавших человеку разумному гоминид). Этот могучий пласт бессознательного не следует презрительно игнорировать, а уж тем более пытаться сознательно подавить. Кстати, его архаичность никоим образом не говорит о примитивности или отсталости — без этого фундамента не могло бы функционировать сознание.

Отнюдь не случайно почти всех современных людей, выросших среди бетона и стали, так привлекают простые, первобытные удовольствия — пляшущее пламя костра и привкус дыма в испеченном на углях мясе, лунный свет и шелест листьев над головой. Пеший туризм еще в 60-е годы был любимейшим развлечением студентов и молодых физиков и инженеров. В этом же ряду стоит и возможность почувствовать всей поверхностью тела теплый летний ветер и прикосновение травинок.

Миф номер 8: «в язычники идут самоутверждающиеся подростки, с возрастом это пройдет»

Кандидат физико-математических наук, специалист в области физики плазмы; химик по образованию, работающий в области философии, автор сотни серьезных статей и писатель-фантаст; первоклассный художник, мастер графики и офорта; доктор наук, профессор, заведующий кафедрой в государственном вузе; офицер-связист; все это — видные деятели язычества, и этот список можно продолжать и продолжать. Автор этих строк — программист, кандидат наук, доцент технологического университета.

Самоутверждающиеся подростки есть в любом движении или организации, будь то клуб филателистов или секция рукопашного боя. Часть из них со временем отсеивается, другие находят себя в этом движении по-настоящему и чрез небольшое время становятся его гордостью. Должен же завтра кто-то становиться подполковниками, инженерами-технологами или научными сотрудниками.

Миф номер 9: «от настоящего древнего язычества не осталось никаких достоверных источников; то, чем вы на капищах занимаетесь — это сплошь плод собственного вымысла»

И осталось достаточно много, чтоб живую языческую традицию можно было смело считать непрерывной, и в самостоятельной реконструкции мировоззрения и обрядов, как и в разработке осовремененных версий, ничего плохого нет (конечно, если этим занимаются знающие люди).

С одной стороны, приходится признать: памятники славянского язычества сохранились гораздо хуже, чем наследие древних греков или скандинавов. У славян были и мощные храмовые комплексы (Ретра, Аркона на острове Рюген), которые могли бы сравниться с греческими, и при каждом селении бесчисленные капища с вкопанными в землю деревянными изваяниями богов — однако достоявших, подобно Парфенону, до наших дней, среди них нет. Из произведений древнеславянской литературы широкому читателю известно лишь «Слово о полку Игореве», тогда как греки могут предъявить Гомера, Гесиода, Анакреонта, Эсхила, Еврипида, у германоскандинавов есть целых две «Эдды», старшая и младшая, «Круг Земной», «Беовульф» — и это лишь самый сжатый список.

Но так ли все плохо? Можно разрушить и сжечь храмы, порубить идолы на капищах, но языческая традиция у славян слишком сильна и слишком живуча, чтобы пропасть и сгинуть. Во-первых, остались волшебные сказки, которые из поколения в поколение рассказывают старики детям. На первый взгляд они могут показаться не столь внушительными, как эпос о Нибелунгах, но для серьезнейшего анализа методами семиотики, герменевтики и аналитической психологии (вспомним хотя бы архетипы по К.Г.Юнгу) материала в них довольно. Во-вторых, множество ценных сведений о язычестве удается почерпнуть в самом, казалось бы, неожиданном месте — в христианских поучениях против язычников. В инструкциях идеологического отдела ЦК церкви по крайней мере описано, против каких именно обрядов и верований должны бороться священники.

Кстати, некоторые их этих поучений датируются совсем недавним временем, 18-м веком, а это говорит о том, насколько прочно укоренено язычество в народе. Здесь мы подходим к следующему важному пункту. После крещения Руси и последовавшего за ним очень долгого периода постепенной христианизации у славян сформировался уникальный и очень сложный мировоззренческий комплекс, который следует называть не по официальной версии — православием, а двоеверием. Мощный пласт верований и обрядов, который церкви так и не удалось искоренить, она вынуждена была принять как бы под видом православной традиции. Начнем с того, что нигде в «Библии» не указана дата рождения Христа; тем не менее, церковь отмечает Рождество во вполне определенный день, удивительным образом близкий к языческой Коляде — зимнему Солнцевороту. Точно так же, праздник, известный сейчас под названием «Ивана Купала» получился в результате наложения образа Иоанна Крестителя («купавшего» людей в Иордане) на исконно славянский праздник Купалы — летнего Солнцеворота. Илья-пророк (по библейской легенде вознесшийся на небо на огненной колеснице) слился с образом громовержца Перуна. Кроме того, образ Перуна слился и с христианским святым Георгием на том основании, что Георгий Победоносец пронзил копьем змея, а поединок со змеем (у славян — хтонической подземной ипостаси Велеса) непременно встречается в биографии небесного громового бога почти у всех народов. Велес — в аспекте податаля достатка и мудрости — продолжает почитаться под именем святого Николая. Этот список можно продолжать и дальше, главное здесь в том, что пристально присмотревшись к народному христианству, можно заполнить кое-какие белые пятна в языческой теологии.

Еще один существенный источник знаний о язычестве древних славян — сравнительный анализ мифов и легенд индоевропейских народов. Классические работы в области сравнительной мифологии принадлежат Дж.Фрезеру, М.Элиаде, К.Г.Юнгу. Можно считать твердо установленным законом, что в мифологиях индоевропейских народов содержатся чрезвычайно сходные темы, сюжеты, мотивы и образы. Конечно же, различаются имена, которые давали народы своим богам, некоторые сюжетные линии или особенности культа. Скажем, греческому Гермесу у скандинавов соответствует отчасти Один, отчасти Локи, а скандинавский Тор имеет общие черты и с Гераклом, и с Аресом. Но за всеми этими различиями четко просматривается единство лежащего в основе логического «скелета». Скажем, во всех древних мифологиях присутствует бог Земных сил и бог Небесных сил, Праматерь, Культурный Герой. Даже этимология имен языческих богов указывает на наличие единого корня индоевропейских мифологий: имя Перуна родственно санскритскому «Парджанья», имя Сварога на санскрите означает «свет». И хотя сравнительный анализ мифологий и реконструкция на основе аналогий не обязательно может восполнить пробелы, относящиеся к конкретным подробностям, но уж воссоздать общую картину точно помогают.

Что же касается авторского произвола при реконструкции мифа и культа — выше было достаточно сказано о том, что современное язычество должно быть не столько слепком с древнего образца, сколько его логичным продолжением, адаптированным к современности. Автор не верит в богов-бюрократов, которым буква учения была бы важнее духа.

Миф номер 10: «кроме безудержного воображения авторов фэнтези, других источников информации для массового читателя нет»

• Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. В трех томах. — М.: Современный писатель, 1995. Том 1 — 414 с., том 2 — 400 с., том 3: 416 с.

• Фрезер Д.Д. Золотая ветвь, М.: Эксмо, 2006. — 960 с.

• Гаврилов, Д.А. НордХейм. Курс сравнительной мифологии древних германцев и славян. — М.: Социально-политическая МЫСЛЬ, 2006. –272 с.

• Гаврилов, Д.А. Трикстер. Лицедей в евроазиатском фольклоре. –М.: Социально-политическая мысль, 2006. –240 с.

• Гаврилов Д.А, Наговицын А.Е. Боги славян. Язычество. Традиция. – М.: Рефл-Бук, 2002. – 374 с.

• Ермаков С.Э., Гаврилов Д.А. Время богов и время людей. Основы славянского языческого календаря. – М.: Ганга, 2009. – 256 с.

• Гаврилов Д.А., Ермаков С.Э. Боги славянского и русского язычества. Общие представления. – М.: Ганга, 2009. – 264 с.

• Иванов В. В., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей. М., 1974. — 342 с.

• Русское языческое миропонимание: пространство смыслов. Опыт словаря с пояснениями / сост. Гаврилов Д. А., Ермаков С. Э. – М.: Ладога-100, 2008. – 198 с.

• Рыбаков Б.А. Язычество древних славян, — М.: София, Гелиос, 2002. — 592 с.

• Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. — М.: София, Гел

Что такое язычество? — Международная языческая федерация

Основы

Язычники могут быть обучены определенным традициям или следовать своему собственному вдохновению. Язычество не догматично. Язычники преследуют собственное видение Божественного как прямой и личный опыт.

Языческая федерация признает богатое разнообразие традиций, составляющих основу современного язычества. В кратком вводном буклете невозможно описать все до единого.Вместо того, чтобы пытаться сделать это, страницы в этом разделе — ссылки в левой части страницы содержат введение в шесть примеров основных языческих традиций.

Это не исчерпывающий список, но эти шесть традиций дают хороший обзор современной языческой практики. Предлагаемый список чтения также доступен.

Некоторые авторы рассматривают возникновение язычества в двадцатом веке как возрождение более старой языческой религии и описывают все вышеупомянутые традиции как неоязыческие.

Этот термин также используется для описания всех тех, кто явно является язычником, но не придерживается ни одной из вышеперечисленных традиций как таковых.

Определение язычника: Последователь политеистической или пантеистической религии, поклоняющейся природе.

Определение язычества: Политеистическая или пантеистическая религия, поклоняющаяся природе.

Что такое язычество

Язычество — это религия предков всего человечества.Это древнее религиозное мировоззрение остается активным во многих частях мира сегодня, как в сложных цивилизациях, таких как Япония и Индия, так и в менее сложных племенных обществах по всему миру. Это было мировоззрение европейских религий классической античности — Персии, Египта, Греции и Рима, а также их «варварских» соседей на северных окраинах, и его европейская форма вновь проявляется в явном осознании на современном Западе как формулировка актуальных религиозных приоритетов современности.

Мировоззрение язычников можно рассматривать как троичное. Его приверженцы почитают Природу и поклоняются множеству божеств, как богиням, так и богам.

Природа — Поклонение

Дух места признан в языческой религии, будь то олицетворение природы, такое как гора, озеро или родник, или полностью выраженное божество-хранитель, такое как, например, Афина, богиня Афин. Цикл естественного года с разным акцентом на разные времена года рассматривается большинством язычников как модель духовного роста и обновления и как последовательность, отмеченная фестивалями, которые предлагают доступ к разным божествам в зависимости от их близости к разным. времена года.Многие язычники считают Землю священной: в Древней Греции Земле всегда предлагали первое возлияние вина, хотя у нее не было ни священства, ни храма.

Политеизм: плюрализм и разнообразие

Множество божеств язычества — признание разнообразия природы. Некоторые язычники рассматривают богинь и богов как сообщество индивидуумов, во многом подобное разнообразному человеческому сообществу в этом мире. Другие, такие как последователи Исиды и Осириса с древних времен и исповедующие Викканство язычники в современном мире, рассматривают всех богинь как одну Великую Богиню, а всех богов как одного Великого Бога, чье гармоничное взаимодействие является секретом Вселенная.Третьи считают, что существует высший божественный принцип, согласно которому «оба хотят и не хотят, чтобы их называли Зевсом», как писал Гераклит в пятом веке до нашей эры. Или то, чем была Великая Богиня-Мать всего сущего, как Исида, для романиста первого века н.э. Апулей, а Великая Богиня — для многих западных язычников в наши дни. А другие, такие как император Юлиан, великий реставратор язычества в христианской древности, и многие современные индуистские мистики верят в абстрактный Высший Принцип, происхождение и источник всех вещей.Но даже эти последние язычники признают, что другие духовные существа, хотя, возможно, в сущности одно с более великим существом, сами являются божественными, а не ложными или частичными божествами. Язычников, поклоняющихся Единому, описывают как генотеистов, верующих в высший божественный принцип, а не как монотеистов, верующих в одно истинное божество, по сравнению с которым все остальные божества ложны.

Богиня

Все языческие религии признают женское лицо божественности. Религию без богинь сложно отнести к языческой.Некоторые языческие пути, такие как культ Одина или Митры, предполагают исключительную преданность одному богу-мужчине. Но они не отрицают реальности других богов и богинь, как это делают монотеисты. (Слово «культ» всегда означало особое почитание одного конкретного божества или пантеона, и лишь недавно было расширено до обозначения поклонения обожествленному или полубожественному человеческому лидеру.) Напротив, не языческие религии, такие как Иудаизм, христианство и ислам часто, но не всегда, ненавидят саму идею женского божества.(Тогдашний) англиканский епископ Лондона даже сказал несколько лет назад, что религии с богинями являются «дегенеративными»!

Прочие характеристики

Многие божества языческой религии часто включают в себя божеств предков. Англосаксонские королевские дома Англии ведут свое происхождение от бога, обычно Водена, а кельтские короли Камбрии ведут свое происхождение от бога Бели и богини Анны. Местные и национальные герои и героини могут быть обожествлены, как это делал Юлий Цезарь, и во всех языческих обществах почитаются домашние божества.Сюда могут входить почитаемые предки и некоторое время недавно умершие, которые, возможно, не захотят навсегда покинуть мир живых. Они могут включать в себя местных духов местности, либо в виде персонифицированных индивидуумов, таких как дух источника или жаба или змея-хранитель дома, либо в виде групповых духов, таких как эльфы в Англии, маленькие люди в Ирландии, кобольды в Германии, барстукки в Литве. , Лары и пенаты в Древнем Риме и т. Д. Домашний храм является центром культа этих божеств, и обычно проводится ежегодный ритуал в их честь.Дух очага часто почитается, иногда с ежедневным подношением еды и питья, иногда с ежегодным ритуалом тушения и повторного зажигания огня. Благодаря родовым и домашним ритуалам сохраняется дух преемственности, а благодаря передаче характеристик и целей из прошлого будущее приобретает смысл.

Итак, не вся языческая религия является государственной религией; много домашнего. И не все языческие божества являются гуманоидными супер-личностями; многие из них являются элементарными или коллективными.Мы смотрим на религию, которая пронизывает всю повседневную жизнь.

Одним из следствий почитания Природы, мировоззрения, которое рассматривает Природу как проявление божественности, а не как нейтральный или неодушевленный объект, является то, что гадание и магия являются принятыми частями жизни. Авгури, гадание, интерпретирующее полет птиц, было широко распространено в древнем мире и в современных языческих обществах, как и все остальное, гадание по внутренностям принесенного в жертву животного, что само по себе является более крупномасштабной версией гадания по чтению чайных листьев. остался в чашке.Помимо чтения знаков, уже данных божествами, прорицатели могут также активно просить вселенную послать знак, например, бросая камни, чтобы прочесть геомантические узоры, в которые они попадают, бросая руны или стебли тысячелистника И Цзин. Язычники обычно верят, что божественный мир ответит на искренний запрос информации. Транс-провидец и медиумизм также используются для общения с Потусторонним миром.

Магия, преднамеренное получение результатов в этом мире средствами Иного Мира, в языческих обществах обычно считается допустимой деятельностью, поскольку считается, что два мира находятся в постоянном общении.В Древнем Риме новая невеста церемониально помазывала дверные косяки своего нового дома волчьим жиром, чтобы уберечь дом от голода, а ее новорожденному ребенку давали освященный амулет для защиты от злых духов. Скандинавские воины эпохи викингов наложили на своих врагов магические «оковы войны», чтобы парализовать их, а в англосаксонских манускриптах записаны заклинания, приносящие исцеление и плодородие. Специализированные магические технологи, такие как заклинатели лошадей и целители, распространены во всех языческих обществах, но часто практика магии для несправедливой личной выгоды или для нанесения вреда другому запрещена, точно так же, как физическое вымогательство и нападение запрещены повсюду.

Современное язычество

С уважением к множественности, отказом судить о других образах жизни как о неправильных просто потому, что они отличаются от вашего собственного, с его почитанием естественного (и сверхъестественного) мира, от которого жители Запада в век технологий становятся все более изолированными, и с его уважением к женщинам и женскому принципу, воплощенному во многих богинях различных пантеонов, язычество сегодня может многое предложить людям европейского происхождения.Следовательно, они принимают его в больших количествах. Когда они понимают, что это на самом деле их наследие, их привлекательность возрастает.

Демократия, например, была основана древними афинянами, а намного позже заново изобретена языческими колонизаторами Исландии, где находится старейший парламент Европы. Наша современная любовь к искусству воспитывалась в языческой древности с ее театрализованными представлениями и храмами, но не имела места в иконоборческом христианстве и исламе. Развитие науки в том виде, в каком мы ее знаем, началось с желания греков и вавилонян понять скрытые закономерности природы, а культивирование гуманной городской среды, идеал разносторонней культурной личности, было импортировано мыслителями эпохи Возрождения из эпохи Возрождения. сочинения Цицерона.В языческих городах средиземноморских земель сельская местность никогда не была далека от понимания людей, с парками, садами и даже зоопарками, которые были повторно введены в современную Европу не религиями Книги и не атеистами-утилитаристами, а Классические планировщики эпохи Просвещения.

В наши дни языческая традиция проявляется как как сообщества, возвращающие свои древние места и церемонии (особенно в Восточной Европе), чтобы вернуть человечество в гармонию с Землей, так и как отдельные личности, следующие личным духовным путем в одиночку или в небольшой группе (особенно в Западной Европе и странах, заселенных европейцами за границей), под опекой одного из языческих божеств.Для большинства современных язычников на Западе вся жизнь должна одобряться радостно и без стыда, пока другие люди не пострадают от собственных вкусов. Современные язычники, как правило, расслаблены и непринужденны по отношению к себе и другим, и женщины, в частности, обладают достоинством, которое не всегда можно найти за пределами языческих кругов.

Современные язычники, не связанные ни обычаями установленной религии, ни догмами богооткровенной религии, часто бывают творческими, игривыми и индивидуалистическими, подтверждая важность индивидуальной психики, поскольку она взаимодействует с большей силой.Есть уважение ко всей жизни и обычно желание участвовать, а не доминировать над другими существами. То, что драматург Юджин О’Нил назвал «творческим языческим принятием жизни», находится в авангарде современного движения. Это привносит нечто новое в религиозную жизнь и социальное поведение, способ плюрализма без фрагментации, творчества без анархии, мудрости без догм. Вот старинное текущее покрытие в новой форме, отвечающей потребностям сегодняшнего дня.

Благодарим Пруденс Джонс за формулировку этой страницы

Нравится:

Нравится Загрузка…

.

Раскрытие подозреваемого в педофилии

Предупреждение. Прочтение этой статьи приведет к так называемой «красной пилюле».

Я создал это, чтобы поделиться информацией, которую Anonymous коллективно собрали и исследовали в отношении подозреваемой группы по педофилии и торговле людьми, которую мы, кажется, обнаружили, существующей внутри наших политиков Вашингтона и элиты.

Все началось с невероятно подозрительного электронного письма Podesta, в котором скептики предположили, что на самом деле речь идет не о пицце, а в коде:

Если это не кодируется, это не имеет никакого смысла.Ни один человек из команды юристов Подесты или основных СМИ не смог предложить внятного объяснения того, что это может означать, если ДЕЙСТВИТЕЛЬНО связаны пицца и карта. В первоначальном письме просто упоминается, что ткань белая с черным, а затем личный помощник Подесты переводит это слово как «содержащее карту». Носовой кодекс сексуальных предпочтений — явление хорошо задокументированное. «Сыр для пиццы» уже давно известен как код для детской порнографии в педофилии общинах, включающей глубокую сеть.

Довольно быстро спускается с холма.Взгляните на это тревожное «совпадение» с бывшим главой администрации Хиллари Клинтон Тамерой Луццатто. Ниже приводится еще одно дважды подтвержденное письмо, опубликованное Wikileaks, отправленное от Тамеры Джону Подесте. Речь идет о перевозке маленьких детей в бассейны для «развлечения».

Конечно, не слишком инкриминирующий, пока вы не рассмотрите это:

На фото выше изображен «Гранд Там» Луццатто. Один только хедлайнер Evie’s Crib должен быть вероятной причиной для выдачи ордеров: « Evelyn растет.Скоро она станет королевой всех США A. прямо сейчас, только на ограниченное время, вы можете провести с ней некоторое время онлайн, сырой и неразрезанной. Воспользуйтесь этим сейчас, так как в будущем она будет иметь над вами власть жизни и смерти. ОБНОВЛЕНИЕ 12/12: этот блог с тех пор стал частным. Архивная версия — Evie’s Crib. Edit : 1981 документальный фильм Мальчики на продажу упоминает детскую проституцию и торговлю людьми как «фермерское хозяйство», что вызывает подозрение, учитывая многочисленные упоминания о фермах, сделанные в электронном письме Тамеры к Подесте.Согласно документальному фильму An Open Secret, плавательные бассейны также содержат культурные отсылки к педофилии.

Для тех, кто еще не уверен в том, что код используется, вот еще несколько примеров (хотя это даже близко не к исчерпывающему охвату):

  • « Я мечтаю о вашем киоске с хот-догами на Гавайях …» Wikileaks ID 30231
  • Обама прилетает из Чикаго с пиццей и хот-догами на сумму 65 000 долларов для частного мероприятия в Белом доме Wikileaks GIFiles ID 12230
  • « Как вы думаете, мне лучше играть в домино с сыром, чем с макаронами? ”Wikileaks ID 30613
  • Хотите получить пиццу на час? ”Wikileaks ID 26345
  • « Все еще в камере пыток » в письме с темой « Прошлой ночью было весело, » Wikileaks ID 56492
  • пиццы.jpg, вложенный в электронное письмо, которое гласит исключительно «, как сказал Джон, лучше этого не найти» Wikileaks ID 10037

В других электронных письмах Podesta несколько раз упоминается пиццерия под названием «Comet Ping Pong Pizza». Подтверждение можно найти на Wikileaks Podesta search = Comet.

Здесь все становится довольно странным, и я постараюсь привести только самые важные доказательства. Джон Подеста был председателем избирательной кампании Хиллари Клинтон и был советником Обамы.Он также исполнял обязанности руководителя аппарата Билла Клинтона. Он не является выборным должностным лицом, но очевидно, что он имеет существенное влияние в американской политике. В электронных письмах вы прочтете, что этот пинг-понг с кометой кажется горячей точкой, служащей местом сбора средств как для Обамы, так и для Хиллари Клинтон. Почему они выбрали пиццерию, предположительно подходящую для детей, с главной достопримечательностью — ТАБЛИЦАМИ ДЛЯ ПИНГ-ПОНГА?

Первая подозрительная активность — это просто его местонахождение. Ознакомьтесь с несекретной символикой педофилии ФБР:

^ Источник: ФБР выпустило НЕКЛАССИФИЦИРОВАННЫЕ символы педофилов

Comet Pizza находится через дорогу от Beyond Borders, которая на своем веб-сайте объясняет, что она работает, чтобы « положить конец детскому рабству и насилию в отношении девочек» в Гаити.Гаити задокументировано как одна из основных стран, в которых работает Фонд Клинтона. Обновление 02/06/17: Фонд Клинтона объявляет о сокращении всех программ на Гаити, всего за два дня до того, как на острове произойдет крупная операция по борьбе с торговлей людьми, как сообщает Haiti Sentinel.

Ладно, пока все совпадения. Давайте посмотрим на символы, встречающиеся в этой области. Сначала исследуйте Комету Пинг-Понг:

Странно, но ничего не доказывает.Теперь давайте посмотрим на символ Besta Pizza, расположенный в двух магазинах ниже Comet и принадлежащий бывшему сотруднику Министерства юстиции Эндрю Клайну из отдела торговли людьми — должность, на которую он был назначен Биллом Клинтоном. Источник: Besta Owner Research

.

Вернитесь к известным символам педофилов. Это настолько очевидно, что это отвратительно, но любой может сказать, что это всего лишь домыслы. ОБНОВЛЕНИЕ 10.11.2016: BESTA ИЗМЕНИЛИ СВОЙ ЛОГОТИП! Новый логотип Besta. На вывеске магазина сохранился символ.

Давайте посмотрим через дорогу от Comet, на бистро Terasol и Artisan Gallery, всего в двух магазинах от Beyond Borders. Это было найдено на их сайте. Пожалуйста, посмотрите вниз.

Обратите внимание на взрослую руку с детской рукой внутри символа любовника девушки — двойного сердца. ДАЙТЕ МНЕ ПЕРЕРЫВ. Эти люди прячутся на виду. ОБНОВЛЕНИЕ 13.11.2016 : TERASOL УДАЛИЛ ДВОЙНОЕ СЕРДЦЕ. Обновлен веб-сайт Terasol. Стоит упомянуть, что «Политика и Проза», принадлежащая спичрайтеру Хиллари и всего в нескольких шагах от Comet, также демонстрирует водоворот внутри своего магазина.Если вы обучены статистике, вы понимаете, что вероятность того, что более одной локации «случайно» содержат символы педофилов в одном блоке, чертовски мала.

Хорошо, я знаю, что все по-прежнему остается лишь предположением. Теперь настало время для уродства, и СОВЕТУЕТСЯ СДЕЛАТЬ СМОТРЕТЬ Зрителям. НА ДАННЫХ ИЗОБРАЖЕНИЯХ СОДЕРЖАТ ВРЕДНЫЙ МАТЕРИАЛ.

Владелец Comet Ping Pong — Джеймс Алефантис. Он также владеет рестораном Buck’s Fishing and Camping в том же торговом центре, который, как ни странно, рекламирует нарезку торта в форме мяса с помощью мачете:

.